Вверх Вниз
+22°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Представьте себе пригород Сакраменто ранней весной? Когда округа расцветает ...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » 14:46


14:46

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Участники: Brioni Osbourne, Henry Bennett
Место: Япония, г. Тиба (в 40 км к востоку от центра Токио), автовокзал.
Время: 11 марта 2011 года.
Время суток: 14:46 по местному времени (8:46 по московскому времени).
Погодные условия: легкая облачность, на улице прохладно. землетрясение.
О флештайме:
Такое случается неожиданно.
В один момент ты сидишь на диване, ожидая, когда объявят рейс твоего автобуса, а в другой - стены помещения начинают рушатся на глазах, сбрасывая штукатурку, словно скорлупу. Это день, когда все новости будут посвящены землетрясению и цунами, набиравшим обороты до 7 балов по шкале ЯМА.
Подобное, казалось, могло случится с кем-угодно, но не с тобой, потому что спокойная, размеренная жизнь американца никогда не была подвергнута стихийным бедствиям, которые для жителей Японии обычное дело. Ты не можешь убежать, когда подкашиваются ноги от сильных толчков земли. Ты не можешь дышать, понимая, что все рушится, намереваясь похоронить твое тело под слоем развалин здания. Ты чувствуешь ужас от собственного бессилия и потрясение, что это случилось именно с тобой. Выходят ли люди живыми из таких ситуаций? Каждый молится, чтобы оказаться в ряду счастливцев.

http://s1.uploads.ru/i/Sc4MX.gif

Отредактировано Brioni Osbourne (2012-08-10 16:42:56)

+2

2

Он покупает капучино в пластиковом стаканчике из автомата コーヒーのクイック料理. Скидывает рюкзак на лавочку возле автобусной остановки. Медитативным взглядом окидывает окружающих. Кто-то из прохожих вечно достает айфон и щелкает его на камеру. Вежливо улыбается, подходит, чтобы показать снимок Генри. Кивает, отпускает несколько слов благодарности, монотонно кивает, опускает телефон в карман и продолжает путь по станции. Настенные часы показывают, что до прибытия автобуса осталось не больше двадцати минут. Генри зевает, копошась в кармане в поисках мелочи и зажигалки. Он вновь надевает рюкзак, проходит в зону ‘для курильщиков’. Морщится. Неспешно преподносит к губам сигарету. Смакует ее запах. Три месяца, проведенные в Куте, укрепили его мускулатуру, окрасили лицо загаром – оно стало светиться здоровьем. Генри старался отказаться от никотиновой зависимости. Купил пластырь и электронные сигареты. Он не смог погубить своих дурных привычек. Теперь он курил  Marlboro с НИКОРЕТТЕ® на лопатке.
Несколько секунд беготни на станцие. Генри проходит к палатке с сэндвичами.  Краем глаза он подмечает еще одного ‘европейца’. Девушку с каштановыми волосами. Хэнк ощущает укол ревности. Желтокожие ‘аборигены’ с хищной учтивостью накидываются на нее со вспышками мобильных камер. Что-то лопочут на своем непонятном языке. Неизменно кланяются и кивают. Генри кусает сэндвич, истязая взглядом ‘жертву’. Он оказывается на месте героя ‘Бойцовского клуба’ Тайлера Дердена, который видит незнакомку Марлу в группе ‘анонимных больных раком’. Она отнимает положенное ему внимание. Снимает ЕГО лавры. Он прищуривается.
Дьявол бы побрал ее. Скоро это закончится.
Хэнк яростно следит за перемещением стрелки часов и табло с расписанием автобусом. 14:41. Девять минут и он снова останется одиноким белокожим странником. Девчонка мозолит ему глаза. Он ухмыляется. Подходит к ней. Садится рядом.
-Видеть не могу европейских женщин в Тибе. Хотите сэндвич?- он протягивает ей половину бутерброда. Ту единственную частичку азиатской культурой, которой Хэнк намерен с ней поделиться.
-Как думаете, почему белые женщины не спят с азиатами? Когда я жил в Токио или Гонконге, то часто встречал европейских мужчин с японками и китаянками. Парадоксально. Не находите?- из каких-то личных предубеждений Хэнк все же продолжил беседу. Ему хотелось показать ‘этой мазоли’ свое превосходство. Он пристально разглядывал ее лицо. Досадливо и с нотой надменности. Она была юной. Как Нора. И уже совала нос в тот мир, где ее совсем не ждали, отнимая то, что принадлежало Генри.
-Ваши родители дипломаты? Вы из зеленых?- он не смог  усмирить любопытства. Хэнк хотел найти подковырку ее появления. Не может же малолетняя девчонка, на добрый десяток лет моложе его, странствовать в одиночестве по Азии? Всему, как писал Артур Конан Дойл, должно быть логическое объяснение. Хэнк вел дедуктивное расследование с целью раскусить девчонку.
-У вас ухоженные руки. Красивые пальцы,- зачем-то добавил он, надкусывая сэндвич.
-Я писатель. Исследую мир во всех его проявлениях. Вы – ценный материальчик. Одинокая белая женщина на желтом вокзале
Чертова стерва,- Хэнк улыбнулся. Эта девушка рушила часть его приключений. Рассказ писателя. Главу романа о том, как его герой сидит на вокзале Тибы. Автобус увозит Хэнка в другую часть региона Канто. Там он научится боевым искусствам и таинствам восточной мудрости.
-Вы курите?- он протянул ей зажигалку.
Всего пять минут. И след этой встречи исчезнет. Он вычеркнет ее из рассказа как что-то ненужное... Недостаток...

Отредактировано Henry Bennett (2012-08-10 22:43:00)

+1

3

ВНЕШНИЙ ВИД

Как я устала.
Единственное, о чем я могла думать, так это о том, чтобы принять душ, лечь с Уиллоу на диване и снова проболтать целый день ни о чем. Мои пальцы нервно потирали край ай-пада, пока я старалась сосредоточить взгляд на буквах, которые должны были складываться в предложения. Не знаю почему я решила снова перечитать "Грозовой перевал", хотя, по правде говоря, больше ничего сохраненного из книжек тут не было. Меня ужасно раздражали люди, которые останавливались возле меня в пару метрах и делая снимки на свои дорогие фотоаппараты. Я старалась опустить голову как можно ниже, чтобы волосы создали подобие "занавески", отделяя меня от внешней части мира. Чувствуя себя как животное в зоопарке, я еле подавляла в себе желание, чтобы встать и уйти от сюда. Но нет, мне положено было сидеть на месте, иначе бы я могла пропустить объявление о прибытии моего автобуса. Сейчас я жалела о том, что не смогла уговорить Уилл поехать вместе со мной в Тибу, потому что одной блуждать среди незнакомцев оказалась не так весело, как я думала. На самом деле, если бы не моя бабушка, я бы вообще сюда не стала прилетать, но просьба пожелай женщины - есть закон, который лучше стараться не нарушать. Громко выдохнув, я дернула пальцев по ай-паду, переворачивая страницу книги и продолжая вдумчиво вчитываться в предложения. Кто бы мог подумать, что Бриони Осборн будет скучать в стране, которую когда-то хотела досконально изучить. Язык, правда, вовсе не подавался мне, хоть я и старалась прилежно заниматься с репетитором. В итоге, плюнув на все это, я закачала программу голосового перевода, чтобы спокойно общаться с людьми через технику. Не вижу в этом ничего плохого, если совсем нет времени и терпения на то, чтобы пополнить свой запас знаний.
Что-то темное мелькнуло сбоку от меня и я, удивленно вскинув брови, уставилась на мужчину, который бутерброд.
-Видеть не могу европейских женщин в Тибе. Хотите сэндвич?- если бы мои брови могли поползти еще выше, то непременно бы так и случилось, но единственное, что я могла сделать, так это просто уставиться на незнакомца в молчаливом замешательстве. На самом деле, я тоже не была рада увидеть американца в этот месте, но мое раздражение было вызвано немного другим. Меня сегодня вообще оставят в покое? Или я медом намазана, чтобы притягивать к себе людей?
- Это теперь новый способ познакомится? - холодно бросила я, отворачиваясь от предложенного бутерброда. Я положила ай-пад на колени, чтобы достать из сумки бутылку воду, купленную на в магазинчике за углом. На улице не было жарко, но я отчаянно нуждалась в том, что меня хотя бы немного успокаивало в этом незнакомом месте. Я практически не слушала то, что говорил мужчина про японок, белых женщин, азиатов или что-то он там рассказывал? Я таким же ловким движением спрятала бутылку обратно, облизывая по привычке губы. Взяв вновь в руки ай-пад, я следила глазами за словами, полностью сосредотачиваясь на том, что было там написано.
- Ваши родители дипломаты? Вы из зеленых? - я моргнула, стараясь понять, что эти вопросы были обращены ко мне. И когда до меня это дошло, я медленно подняла взгляд на мужчину, который, казалось, чувствовал себя куда более непринужденней, чем я. Да что такое с этим человеком? Я похожа на девушку, которая легко находит знакомства на автобусной станции в незнакомом городе? Подавив раздраженный вздох, я откинула волосы с лица, слегка прищурив карие глаза.
- Может вам еще мой паспорт показать? - бросила я, теперь уже внимательно наблюдая за мужчиной. Ну что ж, выглядел он как и большинство американцев, когда им перевалило за тридцать. Хотя, на самом деле, я крайне редко угадывала истинный возраст человека и это была единственная вещи, где я не отточила мастерство проницательности. Смугловатая кожа, немного резкие черты лица, пронизывающие глаза, которые наблюдали за процессом с крайним интересом. Его что-то раздражало, либо злило, но я не стала придавать этому особого значения. Наверняка, на моем лице читаются куда более глубокие и дерзкие эмоции.
- У вас ухоженные руки. Красивые пальцы, - я наклонила голову немного в бок, стараясь понять, говорит ли этот человек серьезно. Мой взгляд скользнул по моим пальцам, которые были такими же обычными как и всегда. Я крайне редко покрывала их лаком, но всегда старалась следить за формой ногтей. Не знаю, глупая привычка сдирать кутикулу, но я старалась изо всех сил от нее избавиться. Конечно, в этом мне помогали друзьями со своим вечным "не грызи ногти", только вот я уже выросла и могла сама контролировать собственные действия, -Я писатель. Исследую мир во всех его проявлениях. Вы – ценный материальчик. Одинокая белая женщина на желтом вокзале, - проговорил он, выводя меня из собственного туннеля мыслей. Я заправила выбившуюся прядь волос за ухо, чтобы мне было легче следить за тем, что происходит вокруг. Взгляд скользнул по цифрам циферблата, которые мигали призывным красным цветом на черном матовом фоне. 14:43. Ну надо же, я уже сижу здесь целые полчаса.
- Крайне счастлива это услышать, - без тени эмоций произнесла я, опуская взгляд на незнакомца. Что хочет от меня этот человек? - в который раз пронеслось в голове, пока я не могла придумать достойного ответа. На самом деле, это все действительно выглядело крайне странно, но не скажу, что пугающе. В большей степени, меня заинтересовала такое поведение, но я не подавала виду, сохраняя невозмутимое, спокойное выражение лица. Я была превосходной актрисой, без усилий скрывая собственные эмоции, но меня научила жизнь, так что не стоит осуждать сразу.
- Вы курите? - я уставилась на зажигалку, которую протянул мне мужчина своими длинными пальцами. В голове невольно вспыхнул образ моего покойного друга, который точно так же всегда предлагал незнакомым девушкам сигарету, проверяя их на наличие вредных привычек. Воспоминание болью отозвалось в груди, но я подавила в себе ненужные эмоции, которые приходили всегда так не вовремя.
- Нет, - резко отрезала я, снова опуская взгляд в ай-пад, продолжая стараться сосредоточиться на книге. Я не хотела читать, если честно, хотя обычно всегда только этим и занималась в свободное время. Сейчас я была слишком измотана поездкой, а так же тем, что слишком отчаянно рвалась обратно домой. Пробыв в Японии больше месяца, я поняла, что пора менять обстановку, иначе это сведет меня с ума. Шумно выдохнув, я встряхнула головой, вновь заставляя длинные пряди волосы упасть мне на лицо, снова ставя барьер между мной и миром.

+1

4

- Это теперь новый способ познакомится? - он пожал плечами. Безусловно знакомство с девчонкой не входило в его планы. Генри подошел к ней, протягивая в руке сэндвич. Это был жест вежливости. Шанс от нее избавиться. Доказать себе, что другие представители белой расы, в особенности женщины, не могут оказаться в Тибу просто так – путешествуя. Этот уголок Японии принадлежал Генри. Он должен был стать одиноким странником, скучающим по отголоскам родной цивилизации. Генри заговорил с незнакомкой, чтобы убедиться – она не станет помехой его планам.
- Отчасти. Так трудно скрыться от внимания местных. Они любят щелкать на камеру белых и лишают всяческой приватности,- Генри присел рядом, холодным тоном продолжая беседу и улыбаясь как-то надменно. Он не смог совладать с собой полностью и казаться излишне учтивым.
- Вы европейка?- с надеждой в голосе переспросил он, кромсая сэндвич.
- Я по своей натуре очень дружелюбный. Решил помочь вам скоротать время. Вы ждете автобуса? Куда поедете?- Генри жадно рассматривал незнакомку. Его взгляд цеплялся за каждую деталь ее одежды. Он должен был увериться наверняка, что их встреча ограничится лишь короткой беседой на станции.
- Может вам еще мой паспорт показать?
- Если это вам не составит труда… Будьте так любезны,- яростно добавил он, потирая ладони. В его взгляде плясало безумство. Генри был одержим идеей совершить путешествие ‘по предначертанному плану’. Без помехи. ‘Я только посмотрю на ее визы. Конечно же. Девчонка не может путешествовать много. У меня больше отметок из разных аэропортов. Ей едва ли удастся победить меня…’
Он тот час же замер, пресекая ход своих мыслей.
- Я не то имел в виду. Простите. На мне сказывается усталость. Я не спал двое суток. В паспортах всегда смешные фотографии,- Генри неловко рассмеялся, извлекая из кармана свой паспорт – чтобы оправдаться.
- Вот смотрите,- он попытался рассмеяться.
- Я тут усатый с ирокезом. Было время. Было время… Если покопаться в этом документе глубже,- Генри перевернул пару страниц – обличил несколько цветных штампов-печатей из разных аэропортов мира.
-Можно найти интересные обстоятельства… Вы знаете, большинство американцев в глаза не видели свой паспорт. Мы живем по водительской лицензии. Если вы не сдаете необходимые тесты, демонстрируя свое неумение справиться с машиной… То вам выдают водительские права – ID карточку ‘без прав вождения автомобиля’. Паспорт нужен лишь для путешествий. Или для каких-то официальных церемоний. Вот в моем, например, три штампа о разводе,- бегло заговорил Генри, путаясь в словах, и теряя нить разговора. Он был так увлечен идеей оправдать глупую выходку, что выставил себя еще в более дурном свете перед ‘незнакомой леди’.
- Боже. Боже. Я вы считаете меня психопатом. Наверное, я изголодался по общению с инностранцами,- Генри опустил голову, поместив в рот сэндвич. Чтобы умолкнуть хоть на минуту.
-14:44. Через шесть минут придет мой автобус,- добавил он в качестве доказательства того, что скоро попытка завязать неуместное знакомство исчерпает силу.
- Воздух полон вибрацией. Вы ощущаете это? Смотрите, по вокзалу бежит крыса. И еще крыса,- Генри указал пальцам на стайку крыс, сбегающих по дороге.
- Подумать только! Такое цивилизованное место… Надеюсь, они бегут не из палатки фастфуда.. Я купил у них сэндвич. Что-то я разговорился не на шутку. Как Вуди Аллен. Вы любите его фильмы?- Хэнку почудилось, словно воздух начал кружиться. ‘Скорей бы избавиться от этой треклятой девчонки и ее ай-пада. Перед глазами станция кружится. Вот до чего довела она меня. Схожу с ума потихоньку. Женщины мир рушат ’.
-Ах, вы не курите… Это очень прискорбно. Мне, наверное, нужно идти к остановке. Курну напоследок. Японские автобусы всегда приходят точно по графику. Пять минут до прибытия. Рад был знакомству. Хорошего вам путешествия. До свидания!- он поднялся с лавочки. Швырнул обертку от сэндвича в урну. Сделал шаг в сторону ‘зоны курильщиков’.
14:45:34.
Донесcя странный гул. Генри показалось, что идти стало труднее. Земля толкнулась, рассыпаясь перед ногами. Он увидел, как подкашивается остановка, рассыпаясь в клочья… Стены станции рушатся… Вода струится по стенами. Появляясь ни от куда.

Отредактировано Henry Bennett (2012-08-11 13:27:57)

+4

5

- Отчасти. Так трудно скрыться от внимания местных. Они любят щелкать на камеру белых и лишают всяческой приватности, - с этим я не могла не согласиться. Меня ужасно раздражало подобное поведение, потому что это не отличалось от того, если бы я стояла на витрине магазина. Подумаешь, белая, я же не инопланетное существо, которое имеет зеленый оттенок кожи и третий глаз на затылке. Такой же человек, как и вся эта суетливая толпа. Тем не менее, я снова удержалась от комментария, продолжая вчитываться в "Грозовой перевал" будто это была самая интересная книга, которую я когда-либо читала. На самом деле, мне уже не терпелось вернуться в Токио, закачать новой современной литературы и тратить часы свободного времени на познавание новых романов. Правда, зрение совсем не говорит мне "спасибо" за это, но я уже давно смирилась с тем, что линзы - естественный спутник в моей жизни.
- Вы европейка? - я повела плечом, но не ответила, потому что ответ был и так очевиден. Мой безупречный американский не мог рассказать о мне достаточно много? Ну что ж, я крайне рада "проницательностью" этого мужчины, который продолжал разговаривать, словно мне есть до этого какое-то дело. По правде сказать, я чувствовала себя неловко: мне всего лишь девятнадцать, я нахожусь в чужой стране, одна в неизвестном городе, а ко мне подсел незнакомец, болтая без умолку, будто мы старые добрые друзья. Я никогда не была грубой, поэтому у меня и не получалось давать прямого направления человеку, который всего лишь хотел познакомится. Возможно, я была слишком мягкой натурой для этого, но все таки умела превосходно игнорировать или пускать в ход излюбленную язвительность, которая часто веселила моих друзей.
- Я по своей натуре очень дружелюбный. Решил помочь вам скоротать время. Вы ждете автобуса? Куда поедете? - я коснулась пальцами татуировки на своей руке, которая чернела на внешней стороне ладони около большого пальца. Этот жест был бессознательным, хотя я никогда не могла понять, почему порой нуждалась в этом прикосновении. Возможно, из-за того, что нервничала или просто искала утешение у одинокой черной кошке, что виднелась на коже темным силуэтом.
- Токио, - небрежно отозвалась я, чтобы хотя бы как-то разбавить собственное молчание. Испытывая слабую неловкость, я не знала как реагировать на разговоры, которые были довольно таки странными. На просьбу показать паспорт, я лишь тихо изумилась, приподняв голову к мужчине, который тут же спохватился, словно понял, что сказал совсем не то, что имел ввиду. Когда его рука протянула мне документ, я лишь бегло скользнула взглядом по фотографии, отмечая, что незнакомца зовут Генри Беннетт, которому в мае должно исполниться 31 год. Разница в возрасте между нами была довольно таки велика, что насторожило меня еще больше. Конечно, я не была из пугливых девушек, но все же чувство самосохранения ни на миг не покидало моего тела. Пока Генри увлеченно рассказывал мне о паспортах и ID карточку, про которые я и так прекрасно знала, я не сводила сосредоточенного взгляда с этого человека. Да, он был довольно таки общительным, потому что за пару минут разговора рассказал слишком много незнакомой девушки, в то время как она, не сказала ничего. Возможно, и стоило хотя бы назвать своего имени для приличия, но я не торопилась озвучивать его, ожидая куда приведет этот разговор дальше. Конечно, навряд ли мы когда-либо пересечемся, но воспоминания останутся в голове, строя пазлы моего прошлого.
- Боже. Боже. Я вы считаете меня психопатом. Наверное, я изголодался по общению с инностранцами,- я не смогла сдержать улыбку, которая невольно повисла на губах, пока я все так же пристально следила за Генри. Я не подумала о том, что он психопат, хотя, по поведению, это слово могло как-то отдаленно иметь схожесть с ситуацией. Тем не менее, я решила  слегка поддержать беседу, не вызывая к себе особого интереса, но и оставаясь коммуникабельной. Нажав на кнопку блокировки ай-пада, я раскрыла сумку, помещая технику в один из отделом. Стараясь придать своему виду немного беззаботности, я встряхнула волосы, облокачиваясь об сиденье обратно.
- Я не считаю вас психопатом, - отозвалась я, поправляя на себе шарфик, который немного защищал горло от легокого холода, - Может быть, странным, но не психопатом, - продолжила я, переводя взгляд на Генри и кладя руки к себе на колени. Я выглядела абсолютно спокойной, хотя в груди засело чувство, которое выводило из равновесия. Дело в том, что, чем я лучше осознавала, что прибытие автобуса объявят с минуты на минуту, тем больше я хотела сесть в транспорт, направляясь домой. Я медленно умирала от томительного ожидания, сходя с ума от этого чувства. Но все же старалась отогнать назойливые мысли, чтобы максимально поддержать хорошее расположение духа. Если быть честной, то я даже немного позавидовала Генри, когда тот сказал, что его автобус прибудет через шесть минут. Я не сильно имела представление о том, сколько осталось ждать мне, но отчаянно надеялась, что не так долго, как подсказывала мне интуиция.
- Воздух полон вибрацией. Вы ощущаете это? Смотрите, по вокзалу бежит крыса. И еще крыса, - Господи Боже мой - я резко втянула воздух в легкие, с замешательством глядя на крыс, которые бежали друг за другом, словно делали это каждый день. Я не боялась грызунов, но все таки вид этого животного в ухоженном помещении автовокзала навевало странные, неприятные мысли в моей голове. Я краем уха слушала мужчину про его сэндвич и Вуди Аллена, поэтому смогла лишь сдавленно кивнуть, продолжая наблюдать за крысами.
-Ах, вы не курите… Это очень прискорбно. Мне, наверное, нужно идти к остановке. Курну напоследок. Японские автобусы всегда приходят точно по графику. Пять минут до прибытия. Рад был знакомству. Хорошего вам путешествия. До свидания! - я повернула голову в сторону Генри, который начал уходить так же стремительно, как и подошел ко мне пять минут назад.
- Пока, - слабо крикнула я, надеясь, что мужчина меня услышит. Разговор получился довольно таки странный, но я слила все на то, что Генри был писателем, а этим творческим людям полагается быть немного безумными. Встав с сиденья, я подняла сумку, закидывая ее на плече, намереваясь подойди к регистратуре и узнать время точного прибытия автобуса. По крайне мере, я найду себя чем занять, если узнаю количество минут.
Слабый толчком пришелся на мои ноги и я удивленно обернулась, стараясь понять, что произошло. В груди что-то неприятно закололо, словно само сердце взывало к панике, но я отмахнулась от этого чувства, надеясь, что тревога была фальшивая. Но нет, второй толчок земной поверхности оказался куда сильнее предыдущего, от чего большинство людей автовокзала тревожно замерли. Я заметила как несколько человек поспешно покинули помещение, выкрикивая что-то на японском языке, в котором я ни черта не понимала. Что, мать его, происходит? Ответ пришел стремительней, чем я надеялась, и эта правда просто ошеломила меня. Когда слабый слой штукатурки упал мне к ногам, я подняла голову к потолку, чувствуя как под ногами земля заходила ходуном, словно по ней ступали ноги громадного великан. Если бы я не знала, что поверхность твердая, то сказала бы, что цемент заходил волной, будто был какой-то гнущейся пластмассой. Где-то возле меня раздались приглушенные вскрики, а затем толпа бросилась в рассыпную, стараясь добраться до выхода. Господи, это землетрясение! Краем глаза я заметила, как пару человек упали на пол, будто их кто-то толкнул, но, на самом деле, ничего подобного не было. Они просто лежали, стараясь подняться, но их тела не слушались, неловко сгибая ноги, будто это могло помочь.
Я сделала несколько быстрых шагов в сторону двери, но поняла, что больше не могу свободно двигаться. Кроссовки старались ухватиться за твердую поверхность, но пол бил слишком сильными волнами, чтобы я могла устоять на ногах. Не прошло и десяти секунд, как я упала вниз, встречая поверхность бетона своими ладонями и локтями, чтобы не прочесать носом цемент круче экскаватора. Я даже не успела испуганно вскрикнуть, так как автомат, который накренился в мою сторону, медленно стал падать вниз. Больше не мешкая и не поддаваясь панике, я постаралась оттолкнуться ногами, чтобы отбросить тело назад, но давалось мне это с трудом.

+1

6

Arresta - Gugielmo Tell

- Мне не нравится ваша книга. Чем же она вас так зацепила?- он невольно пробежался глазами по отрывку книги, открытой на айпаде незнакомки.
- Вы не читали “Атлант расправит плечи”?- Генри гневно всплеснул руками. В следующую секунду его лицо озарила улыбка умиротворения. Это был миг его духовного торжества и безумного ликования – незнакомка любила загадочные истории о  призраках, преисполненные романтики и сентиментальности. Такие, как она, лишены ценностей материализма, редко живут действительностью, витая в своих мечтаниях о Хитклиффе.  Генри самодовольно укусил сэндвич и даже проникся симпатией к девчонке. Тем не менее, его не отпускала навязчивая мысль, что незнакомка, станет с ним соперничать за покорение Тибу. Хэнк предвкушал счастье будущего путешествия в автобусе, незнакомой земли и избавления от ‘сиюминутной помехи с айпадом’.
- Да-да. Вы все-таки не европейка? У вас кожа смуглая. Мы вполне могли приехать из Сербии. Или из Румынии? Даже не заглядывая в ваш паспорт, я могу с точностью сказать, что в вас есть цыганские корни,- он облизал губы, с жадностью разгадывая загадку происхождения незнакомки. В лихорадочном припадке Генри сочинял ее историю, по возможности, как можно более правдоподобную, чтобы доказать самому себе невозможность их дальнейшего ‘попутничества’ и столкновения.
- Ваша книга на английском. Как бы иначе я смог прочитать ее?- он мгновенно переменился в лице и безнадежно улыбнулся. 
- И у вас не достаточно аристократический акцент, чтобы быть британкой. Не поймите меня превратно, я всего лишь пытаюсь докопаться до правды. Говорите вы свободно, словно… Вы учились по обмену в Штатах? Или родились в Штатах, что, конечно, хуже. Американцы путешествуют мало…  - его губы исказились так, словно Генри был ранен. Его самолюбие не позволяло признать правду. Он несколько раз кивнул головой… ‘Выскочка’ обпрыгивала его на карте земного шара. Матерый путешественник был свергнут малолетней девчонкой, вздумавшей обыграть его.  Генри все дальше и дальше отталкивался от реальности и углублялся в свои размышления.
- Токио, - ее голос пронесся в воздухе так медленно, что Генри успел обзавестись крыльями и воспарить в небо.
- Как здорово! Я только что оттуда! Давайте я вам порекомендую несколько хороших пабов,- ответил он авторитетно, радостно протягивая ей неоткрытую пачку печенья.
- А в Тибу вы что делали?- в его душе закралось сомнение ‘а что если она побывала уже там, где я не был’. ‘На вид ей лет восемнадцать…’. Чтобы не попасть впросак он спрятал паспорт. Девчонка отчего-то улыбалась и зачем-то встряхивала свои волосы.
- Я не считаю вас психопатом
- Отлично!- он сел удобнее - попытался расслабиться. Девчонка не считала его психопатом и уезжала в Токио – разве день сегодня мог стать лучше или хуже? В воздухе повисло молчание, и Генри почувствовал себя неуютно. Поэтому снова завязать разговор – стало его священной обязанностью, тем более, что девчонка убрала айпад .
- Все верно. Шесть минут. За это время мы с вами безумно породнились. Когда я женился в четвертый раз, то со своей женой был знаком меньше, чем с вами сейчас,- Генри прикончил сэндвич.
- На этих крыс не хватает котов! Тибу всегда такой? Без котов и кучкой бегущих крыс?- он поднялся со всего места, бросил взгляд на табло с часами и махнул незнакомке рукой.
- Приятного путешествия!- на прощение он обернулся к девчонке.
- Что вы сказали? Я вижу, как раскрываются ваши губы, но звуков не слы…- в эту минуту стена сзади него разрушилась – вода, взявшаяся ни откуда, хлынула на станцию. Послышались крики людей. Несколько человек, стоявшие в нескольких шагах от него, были завалены камнями, разрушавшейся станции. Генри пытался сдержать равновесие, но вместо этого повалился навзничь. С потолка падали балки. Странный свист и кричи людей перемешивались в единый гул. Воздух стал белым. Генри снова поднялся на ноги, ухватываясь за камни. Он видел как девчонка, с которой он только что разговаривал, упала на землю. Не чувствую своих ног, он подбежал к ней и схватил ее за руку, быстрым рывком потянув ее на себя. В сантиметре от нее в землю вонзилась балка, которая раньше поддерживала потолок. В этом вихре из пыли и ошметков станции Генри больше не мог различать пространства. Бетонные плиты, на которых он стоял, переворачивались, утягивая его за собой. Мир стал бесформенным, постепенно погружаясь в темноту. Генри падал в пропасть вместе с девчонкой. Он ощутил хлопок и резкую боль. Генри обнаружил себя на мертвом теле полного японца. Сверху упало еще несколько балок. Хэнк не мог различить ничего кроме бесконечной темноты. Он задыхался. Сознание выключалось… 14:49:32. Конец.

19:26:13
Генри лежал в темноте. Он пытался нащупать кого-то рядом с собой.
-Есть кто живой?- сипло прокричал Хэнк. Он нашарил чью-то ногу. И кость, выпячивающуюся на месте коленки. Генри дрожал от ужаса. Он бросил обгоревшую конечность куда-то в сторону. Его рука наткнулась на чьи-то волосы. Он дотянулся до лица незнакомца и стал хлопать его по щекам.

Отредактировано Henry Bennett (2012-08-18 16:22:15)

+1

7

- Мне не нравится ваша книга. Чем же она вас так зацепила? - я на мгновенье оторвалась от чтения, но взгляда не поняла. На самом деле, я ведь тоже не понимала, почему ее читаю. Я умирала со скуки, но мне было необходимо чем-то занять свой измотанный мозг. Уж лучше так, чем сидеть и мечтать о том, когда автобус остановится уже в Токио.
- Ничем, - без тени эмоций ответила я, перелистывая страницу, - Читаю, потому что нечем заняться, - продолжила я, снова углубляясь в суть сюжета. Когда я услышала знакомое название книги, то лишь отрицательно махнула головой, хотя, на самом деле, прочла “Атлант расправит плечи” довольно таки давно. Было легче солгать, чем потом сидеть и рассуждать на тему: какие герои понравились, какие нет, а как сюжет, а что раздражало? Я не хотела обсуждать книги, потому что это был мой личный мир, в который я впускала только себя. Никто и никогда не мог понять, почему я не могу провести день без того, чтобы не прочесть и строчки. Для меня литература - это наркотик, после которого начинает трясти в лихорадке, если я не получу новую "дозу". Да, такой была Бриони Осборн, но не каждому удастся понять до конца эту странную зависимость.
Я краем уха слушала рассуждения мужчины по поводу того, какой я национальности. Сперва я пропускала все мимо ушей, не намереваясь сосредотачиваться на болтовне, но секунд через десять я поняла, что беседа увлекла меня куда больше, чем "Грозовой перевал".
- Ваша книга на английском. Как бы иначе я смог прочитать ее? - я повернула голову в сторону Генри, поняв, что бесполезно сейчас читать. Все равно буду слушать монологи этого человека, который был самым болтливым незнакомцев, которого я когда-либо встречала в своей жизни. Вообще, было странно, что он подошел ко мне, хотя я не подавала никаких сигналов того, что собираюсь заводить новые знакомства. Наоборот, я хотела уединиться от толпы, углубиться в себя и лишь ждать того момент, когда мои ноги коснуться земли в 40 километрах от сюда. Я продолжала слушать Генри, внимательно смотря на все, что делал этот незнакомец. Странный, определенно странный, потому что вообще находилось мало людей, которые способны были удивить меня своим поведением. Но знаете что? Беннет чертовски умело добился от меня именно этого.
- Я- америнка, - наконец произнесла я, потому что мне надоела эта игра в "угадайку", - В моей крови нет цыган и я путешествую довольно таки долго, - призналась я, отводя взгляд в сторону, чтобы поджать губы в непроизвольном жесте, - На самом деле, я побывала уже во многих местах. Даже слишком многих, - закончила я, слегка прищурив свои карие глаза. Я непроизвольно вспомнила пару поездок, которые остались в голове, как наиболее яркие события. Россия, где я познакомилась с Рэндалом, пока мы подпевали группе "Queen", пряча пиво в обертке для сока. Или Германия, в которой остались два самых позитивных близнеца, которых я когда-либо встречала в своей жизни. Вообще, я встретила много людей, которые остались в моем сердце на долгое время. И знаете что? Это прекрасное чувства, когда понимаешь, что оставил часть себя в стране, в которой был однажды.
- Как здорово! Я только что оттуда! Давайте я вам порекомендую несколько хороших пабов, - я лишь усмехнулась, но промолчала, потому что все равно не собиралась туда ходить. Конечно, я люблю повеселиться, но я уже скоро уезжаю из Японии, так что навряд ли горю желание последние дни провести в прокуренном заведении.
- А в Тибу вы что делали? - я повернула голову к мужчине, обдумывая, стоит ли говорить причину моего прибывания здесь. Хотя, таить нечего, просто по делам, и то, даже не своим. Я постаралась расслабиться, поэтому поудобней устроилась на сиденье, немного поерзав на одном месте.
- Дела были, - коротко ответила я, перемещая айпод на колени, чтобы не мешал во время разговора. Я продолжала просто молчать, но слушать внимательно, как это диктовали правила приличия и моя совесть. Не могла я позволить себе относиться к человеку грубо и неуважительно, даже, если считала его странным и он был незнакомцев. Я немного удивилась, услышав, что Генри был женат четыре раза, потому что это число было довольно таки... большим. И уж не знаю, что тут думать: то ли о непостоянстве мужчины, то ли о том, что ему явно не везет в сердешных делах. Впрочем, как и мне, если уж говорить абсолютно откровенно.
***
Я не могла дышать. Едкий дым полз мне под кожу, вызывая приступы кашля, которые резали горло, будто мы я глотала гвозди. Я не могла открыть глаза, не могла пошевелить рукой, потому что все мое сознание сосредоточилось на том, что легкие боролись за каплю свежего воздуха. Я постаралась перевернуться на живот, чтобы было легче дышать, но любое движение отозвалось острой болью в пояснице, распространяясь по окончаниям измученного тела. Я не могла понять, что происходит, так как память просто отказалась показывать последние детали крушения здания, которое похоронило под собой тысячи жизни. Я провела ослабевшими руками по животу, стараясь понять, что так больно давит. Мои дрожащие пальцы наткнулись на что-то твердое и холодное, которое впивалось весом в мое хрупкое тело. Я попыталась сдвинуть его в сторону, но смогла лишь упереться беспомощно ладонями, не в силах даже держать конечности в одном положении. Расслабленно откинувшись обратно, я сосредоточила все силы на том, чтобы заставить зрение работать, хотя глаза отказывались открываться из-за той тяжести, что давила в грудь. Шок. Я просто была не в состоянии управлять сама собой, чувствуя, как мертвенным холод разливается по ногам, будто я месяцами не ходила. Я слегка приподняла веки, видя, как все расплывается вокруг плотным туманом. Проморгав несколько раз, я наконец-то сосредоточила взгляд на железной балке, что придавила меня к полу, лишая любой возможности сдвинуться с места. Она не была слишком большой, но я прекрасна осознала, что не смогу ее сдвинуть в таком состоянии. Слабая паника дурила мне по рассудку, заставляя учащенно заработать легкие, которые и так страдали от недостатка кислорода.
-Есть кто живой? - услышала я где-то со стороны и мой потухший дух вновь воспрял, чувствуя, как надежда осторожно крадется к испуганному разуму. Я постаралась что-то крикнуть, но послышалось лишь тихое карканье, которое слетало с моих губ. Я постаралась прокашляться, но лишь больше растревожила горло. Схватив онемевшими пальцами какую-то палку, я стала стучать по железной балке, намереваясь привлечь к себе внимание. Сил хватило не на много ударов, к тому же, они были такими слабыми, что я побоялась, что останусь незамеченной.
-Помогите, - прохрипело я, ощущая приток энергии, который был вызван тем паническим адреналином, заструившимся по легким, - Помогите, - стараясь говорить как можно громче, хрипела я, стараясь не расплакаться от такой ужасной безысходности. Но ведь все было так замечательно, что же случилось буквально за пару минут? Почему мир так быстро рухнул, находясь на такой твердой основе?

Отредактировано Brioni Osbourne (2012-08-19 02:16:57)

+2

8

Bad Things – Jace Everett

-  Я- америнка,- Генри вздрогнул.
-  В моей крови нет цыган и я путешествую довольно таки долго. На самом деле, я побывала уже во многих местах. Даже слишком многих,- добавила незнакомка. Хэнк поежился, словно своими словами она врезала нож ему в спину. Самолюбие Генри рушилось. Он презирал девчонку за ее страсть к перемене мест и путешествиям. За то, что она с таким самозабвением читает книги. За звук ее голоса.
- Кипучая жизнь предрасполагает к алкоголизму. Вы непременно сопьетесь,- Хэнк по-отчески нежно улыбнулся. Его взгляд был полон надменным сочувствием.
- Быстрая жизнь, как и нерасторопные сексуальные связи, не приносят никакого удовлетворения. Когда вы станете старше, то поймете, что настоящей женщиной вы сможете себя почувствовать только в руках умелого любовника. Этими витиеватыми сравнениями я хочу показать вам, что вы не успеваете смаковать жизнь. Просто мотаете ее события вперед,- Генри выудил из внутреннего кармана рюкзака фляжку и сделал глоток. Он почувствовал себя  необычайно старым рядом с незнакомкой. В ее карих глазах еще горел огонь – тяга к приключениям. Хэнк на минуту похлопал ладонью по ее колену и отвернулся. Пальцы его дрожали.
- На нашей плане осталось слишком мало неизведанных закоулков. Прошла эпоха первооткрывателей. Мир дарит нам слишком много новых возможностей – технологии, медицину, книги… Они усложняют наш шанс пробиться к неизведанному. Откройте Википедию – тот час же найдете того, кто все давно за вас и сделал,- он вытер губы ладонью. Генри пропитался духом разочарования. Сама идея путешествия по Тибу ему претила. В нем жил мятежник. Он хотел достичь чего-то важного в своей жизни и практически необъятного. Стать в чем-то первым. Своеобразным Колумбом или Эйнштейном.
- Ладно, вот вам моя визитная карточка. Когда-нибудь вы мне позвоните. Столкнетесь с кризисом... А я найду выход,- Хэнк машинально поднялся со своего места, погрузил на плечи рюкзак и попрощался с незнакомкой.
---
Генри лежал в темноте под завалами. Он чувствовал, как ныла поясница. Ему показалось, словно его придавило чем-то. Воздух вокруг был слишком горячим, практически раскаленным – дышать было сложно. Хэнк ощупывал ладонями близлежащее пространство. Он находил людские останки – вырванные конечности, обгоревшие кости, пепел… Ему пришлось предпринять не дюжие усилия, чтобы перевернуться на живот.
-Я не боюсь умирать совершенно. Просто не хочу при этом присутствовать,- сказал он вслух. Его слова прозвучали как молитва. Генри сложил ладони вместе.
- Помогите,- Генри услышал женский голос. Кто-то просил его о помощи.
- Я вас слышу. Слышу-слышу. Где вы находитесь?- он дотнорулся пальцами до своего подбородка и ощутил прикосновение чего-то липкого.
- Мне кажется, я умираю,- Хэнк рассмеялся. Однажды он уже пытался свести счеты с жизнью. Тогда Генри лежал на кафеле в ванной, с дилетантской точностью надрезая бритвой свои вены. Он чувствовал эйфорию. Ему хотелось узнать тайны Вселенной и реинкарнации. Забыться. Генри намеревался совершить самоубийство под воздействием героина. ‘.Я жил быстро. И умру рано.’. Он закончил свою лучшую книгу. Муза оставила его, когда Хэнк закрывал крышку ноутбука. Жажда писательства многие месяцы не посещала его. Он изголодался по литературе. Сейчас же смерть настигала его там, где он не искал ее и не казалась избавлением.
- Где вы?- Хэнк пополз в туда, откуда доносился голос.
- Ничего не вижу. Скажите, что я могу для вас сделать?- шепотом спросил он.   
- Вы ранены?- Генри вспомнил оторванную ногу и поморщился. Что если эта конечность принадлежала ‘голосу’? И ему, Хэнку Беннетту, суждено стать свидетелем этих предсмертных страданий и конвульсий человека под завалами.
- Я вас нащупал. Скажите, это ведь ваши волосы и брови?- Генри коснулся ладонью чьего-то лба.
- Это вы?

Отредактировано Henry Bennett (2012-08-19 19:08:25)

+3

9

My body is a cage that keeps me
From dancing with the one I love
But my mind holds the key

Неужели так быстро умирают люди? Хватает всего лишь пару минут, чтобы покинуть свое тело, перечеркнув годы жизни, которая оказалась такой короткой. Я никогда не думала о том, сколько мне будет лет, если произойдет непоправимое. По правде говоря, я просто отмахивалась от таких мыслей, потому что просто боялась этого. Ведь за смертью ничего нет - тело уходит в землю, съедаемое червями, а душа... остается? Единственное место, которое не подвластно человеку - это загробная жизнь и именно этот факт больше всего пугает. Мы столько времени тратим на вещи, без которых могли бы обойтись, но на существенные проблемы закрываем глаза. Я тихо застонала, осознавая всю безысходность ситуации. Мое тело - это клетка, из которой я не могла выбраться, пока лежала беспомощная на полу, не в силах даже пошевелить кончиками пальцев. Паника отступила, оставляя место покорной смиренности, которая душила пугливое сознание. Я не могла поверить в то, что происходит, потому что это - за граней фантастики. Я так много не успела еще узнать, сделать, увидеть, почувствовать - 20 лет такой ничтожный срок, чтобы познать все горечи и радости жизни. Я так и не сказала Уиллоу, что люблю ее и как я счастлива, что она осталась со мной после всех бед, что мы пережили вместе. Это девушка следовала за мной по жизни, крепко держа своими худыми руками и поднимая, если я падала. Она давала мне еще один повод проснуться утром и посмотреть на мир своими большими карими глазами. Она - мой ангел, о которой я хотела думать в последние минуты своей жизни, прекрасно понимая, что за мысли никто меня не запомнит. Я ощутила на лице щекотливое прикосновение и, когда мои пальцы перепугано дернулись к щеке, я поняла, что это всего лишь одинокая слеза.
- Где вы? - услышала я мужской голос и моя голова непроизвольно медленно повернулась на звук. Спасение. Мое спасение все еще возможно! Я не могу умереть под этими развалинами, даже не стараясь бороться за жизнь, будто бы я была жалкой слабачкой. Я не такая, я смогу сделать все, что в моих силах, чтобы доказать себе, что даже в таких ситуация мой дух не будет сломлен. Я слегка прокашлялась, не обращая внимания на резкую боль в горле, что дёрла, будто наждачная бумага. Я постаралась немного привстать, но ничего не вышло от этого жалкого движения.
- Ничего не вижу. Скажите, что я могу для вас сделать? - я закашляла еще сильнее, заставляя работать легкие более активно, чтобы я смогла говорить. Мои голосовые связки ныли от такого резкого обращения, но я сильно зажмурила глаза, продолжая кашлять что есть силы. Пусть идет на этот странный звук, если я не могу ответить, как нормальный человек. Пыль забилась мне в нос, от чего дышать становилось еще труднее, но я лишь беспомощно провела рукой по лицу, стараясь хоть чем-то помочь измученному телу, - Вы ранены?
- Нет, - как можно громче прохрипела я, стараясь понять, значит ли балка, что лежала на мне - ранение? Я услышала звук где-то в метре от себя и я осознала, что этот мужчина ищет меня, идя на звук моего голоса. Я постаралась вновь постучать палкой по железке, чтобы указать правильное направление, но сильно больших усилий не потребовалось, потому что мои измученные глаза заметили силуэт незнакомца, что расплывался передо мной. Я заморгала более учащенно, чтобы слезы смыли всю грязь с глазного яблока, позволяя зрению вернуться на прежнее место. Мне практически удалось это, поэтому я чаще задышала, чувствуя, как постепенно нормализуется состояние тела от шока.
- Я вас нащупал. Скажите, это ведь ваши волосы и брови? - я ощутила теплые руки на своей коже, от чего волна облегчения накатила на мое измученное тело, заставляя губы растянуться в слабой, но искренней победной улыбке, - Это вы? - я закивала, закашляв немного, чтобы подготовить голос к продолжению разговора. Мои холодные пальцы потянулись за руками мужчины, доверчиво обхватывая его ладони. На мгновенье, я просто прикрыла глаза, довольствуясь моментом близкого спасения. Затем, я направила руки мужчины вниз по моего животу, пока они не уперлись в балку, что навалилась на мое хрупкое тело.
- Меня ... придавило, - хрипло выдавила из себя я, отпуская руки незнакомца, потому что сил уже больше не осталось. Мне нужно было полежать еще минуту, чтобы почувствовать слабый прилив энергии, который пробуждал мое тело от потрясения. Я молила Бога, чтобы мужчине удалось сдвинуть эту штуку с меня, иначе она просто отдавит мне хребет и я на всю жизнь останусь чертовым инвалидом! Когда адреналин заструился в моей крови, будто расплавленное золото, согревая изголодавшийся организм. На секунду во мне вспыхнула злость от того, что я чувствовала себя беспомощным ребенком, но я не собиралась так просто подчиняться ситуации, - Вы можете... сдвинуть ее? - закончила я, закашляв от того, что произнесла так много слов за одну минуту. Я была довольно этим успехом, что придало мне больше уверенности в собственном спасении. Я смогу. Я выживу.

Set my spirit free
Set my body free

+2

10


Земля содрогалась, всхлипывая под тяжестью руин Тибу. Близость смерти стала  до невозможности неотвратимой. Воздух дышал песком, пеплом и глухими людскими стонами…
Вы помните старый рекламный ролик Virgin Atlantic? Когда на юношу падает статуя? Вся его жизнь проносится перед глазами  в течение трех минут youtube. Вот он висит, прикрепленный прищепками за футболку к веревке для сушки белья. Смеется. Играет в гольф на крыше. Покоряет волны в ярком гидрокостюме. Катается в лимузине, обливаясь шампанским. Ради забавы красит губы коралловой женской помадой… С разбега прыгает в реку… Небесная канцелярия, наверное, уже суммировала общее число баллов, заработанных на экзамене этой реинкарнации, и продумывает его следующее воплощение…
Кто такой Генри Беннетт? Исключенный студент Гарварда? Мальчишка, который не смог показать приказ о своем отчислении матери? Мятежник? Насмешник толпы и власти? Человек, который рушил шаблоны? Тот, кто никогда ничего не построил? Неверный муж? Мечтатель? Поклонник наркотиков и вандализма? Литературный гений? Трусливый странник? Вот он бежит по пляжу. С любопытством разглядывает картины своей матери. Разбивает нос в драке с бандой подростков. Ворует консервы на складе. Одержим женщиной на десяток лет старше. Кричит что-то. С яростью доказывает свое мнение. Крушит парты в классе. Пишет карандашом рассказы поверх задачника по математике. Исследует законы Вселенной как созерцатель. Рисует на ватмане ‘дорожную карту’ – представляет каким станет, когда вырастет. Стоит, тесно вжавшись в стенку лопатками – подслушивает, как директор школы говорит его матери: ‘Ваш сын невменяемый. Он нарушает законы дисциплины. Почему Генри так часто опаздывает? Вы разве не можете будить его раньше?’. Пробует гидропон. Садится на измену, сжимается от страха – сейчас ему кажется, словно все органы внутри него взрываются. Жаждет смерти и приключений. Поступает в университет по связям отца. Оказывается исключенным со второго курса. Чувствует себя ни на что не способным. Шатается по подворотням. Пытается упасть на дно – скатиться по социальной лестнице. Пишет книгу. Издательство присылает отказы. Встречает певичку Анну. ‘Я жду от тебя ребенка. Нам нужно что-то с этим придумать’. Берет в жены Анну, потому что его друг обещает, что придет на свадьбу совершенно голым: ‘Зуб даю. На мне будет лишь лента свидетеля. Ты хочешь со мной поспорить? Давай поспорим’. Слышит крики ребенка и зажимает уши: ‘Твоя очередь вставь, Анна. Ты родила ее’. Устраивает на кухне поножовщину. Пускается во все тяжкие не в силах пережить певческий успех Анны и свое литературное поражение. Пишет вторую книгу. Снова получает отказы. Блуждает по барам. Все время ощущает голод. Заглядывается на витрины дорогих магазинов. Просит деньги у прохожих, чтобы купить дозу. Канючит. Жалуется на участь. Строчит по ночам рассказы. Путешествует автостопом как хиппи. Становится известным в одно утро, когда его первый роман все-таки становится опубликованным на риск одного издателя. Слава настигает Генри тогда, когда он ощущает себя к ней не готовым. Видит обнаженные тела женщин, которые оказываются изнутри совсем пустыми. Ходит костюме по последней моде. Получает пальмовую ветвь в Каннах за старый паршивый сценарий. Находит умиротворение в алкоголизме. Бесконечно женится. Чтобы убить скуку. Чтобы заставить женщин открыть ему свою сущность. Селится отшельником в просторных апартаментах в центре города. Редко выходит на улицу. Живет за закрытыми шторами. Встречает ту, что кажется ему особенной. И снова оказывается к ней не готовым. Знакомится с молодой девушкой в баре на десяток лет моложе. Предлагает ей совершить авантюру – ‘вытянуть кота из мешка’ прямиком в загсе. Устраивает тиранию. Пьет так много как никогда раньше. Предпринимает попытку суицида. Находит себя в больничной палате. Пытается ‘стать нормальным’. Посещает сеансы психоанализа. Покупает билет на край света. Покоряет волны на Бали. Чувствует себя жалким. Направляется в Тибу, чтобы стать там белокожим отшельником. Неожиданно видит на станции девчонку – ‘помеху’ своим планам. Становится жертвой катаклизма. Разве такой должна быть судьба у ‘любовника жизни’, которого с такой страстью он описывает в своих книгах?
Генри лежит под завалами.
- Разве жизнь на этом заканчивается? Я ведь еще не разобрался в своих ценностях… Еще не понял, что такое добродетель и злоба… Можно считать себя мертвым девственником.
- Помогите,- его манит голос из-под обломков станции. Душа человека, который еще пытается сражаться за выживание.
- Меня ... придавило
- Не дергайтесь. Мне нужно вас ощупать. В темноте не видно под чем вы лежите,- Генри склоняется ниже. Проводят ладонями по щекам незнакомки. Обводит линию ее плеч и бедер. Он чувствует, как холодные руки ухватываются за его пальцы.
- Кажется, на вас лежит балка. Нам нужно быть аккуратными,- Хэнк знает, что одно неверное движение балки может привести к обружению завалов. Их тела окажутся смятенными  грудой обломков...
- Я постараюсь приподнять ее,- он чувствует, как пот орошает его лицо.
- А вы попытаетесь высвободиться? Вы чувствуете кости? Они не раздроблены? Вы сможете двигаться самостоятельно?- в воздухе пахнет соленым привкусом крови. Генри напрягает руки, чтобы приподнять балку.
- Конструкция не очень устойчива. Представьте, что вы змея. Ползите медленно и плавно… Ваша кожа  стала совсем как чешуя… Все будет хорошо. Я вам обещаю,- он лжет ей, потому что знает, что их убежище будет вот-вот завалено. Генри оказывает незнакомке что-то вроде 'прощальной любезности'.
- Как вас зовут? Я Генри,- Хэнк сжимает балку кистями и снова приподнимает ее.
- Давайте! Давайте! Вы справитесь! Давайте!

Отредактировано Henry Bennett (2012-08-20 23:02:20)

+2

11

[mymp3]http://zaycevmp3.net/musicfile/beyonce_-_i_was_here[zaycevmp3.net].mp3|Beyonce - I Was Here[/mymp3]

I wanna leave my footprints on the sands of time
Know there was something that, and something that I left behind
When I leave this world, I'll leave no regrets
Leave something to remember, so they won't forget

Я была здесь.
Я жила, я любила.
Смотря на мир карими глазами, брала от жизни все, чтобы в такой момент мне было, что вспомнить. Погрузиться мыслями в прошлое, достать из сознания воспоминания, которые я так долго прятала от себя. Сейчас уже не так страшно взглянуть в глаза ошибкм и осознать, что я делала не так. Переосмыслить поступки, понять, что не успела сказать людям, которых считала дорогими своему сердцу. Сейчас так хотелось снова услышать голос Уиллоу, дотронуться до этим длинных шелковистым волос и вздохнуть их клубничный аромат, чувствуя защиту. Успокоиться, потому что все прошло; улыбнуться, потому что многое было. Отпустить и смириться - вот, что делают люди, когда понимают всю безысходность ситуации. Но в глубине души я не хотела сдаваться, потому что чувство жизни еще боролось во мне трепетной птицей, желая выскользнуть наружу и спорить со смертью. Агония тела понемногу утихла, отрезвляя разум и давая шанс упорядочить мысли. Я прикрыла глаза, отдаваясь спокойствию, что накатило на измученное существо. Хотелось просто уснуть и проснуться тогда, когда весь этот кошмар утихнет, словно буря сойдет с курса. Я не желала быть в ее самом эпицентре, но понимала, что если сейчас сдамся, то больше не найду в себе сил бороться дальше. Опущу руки и отдамся ситуации, будто бы добровольно отдавая свою жизнь.
- Не дергайтесь. Мне нужно вас ощупать. В темноте не видно под чем вы лежите, - я хотела истерически засмеяться, во весь голос, со всем отчаянием, которое сквозило в моем теле. Не дергаться? Да у меня даже сил не хватало, чтобы руку поднять, не говоря уже о том, чтобы просто двигаться. Я чувствовала его бережные движения на своем теле, пока он искал предмет, что упал на меня сверху. - Кажется, на вас лежит балка. Нам нужно быть аккуратными, - я кивнула, хоть и не была уверена в том, что он заметил мой жест. Я отдалено услышала фразу, что мужчина собирается поднять эту штуку с моего тела. Кровь прилила мне в голову, поэтому мне казалось, будто кто-то давил на мое горло, пока я не ощутила вакуумное пространство. Если я сейчас потеряю сознание, то от этого не станет легче ни мне, ни этому незнакомцу, который старается помочь. Я сжала руки в кулачки, вонзаясь ногтями в нежную кожу, чтобы новая боль привела меня в чувство. Сперва это не подействовало, но спустя минуту я стала ощущать резкое покалывание в ладонях, что неприятно отзывалось в конечностях. Я учащено задышала, стараясь справиться со всем тем, что навалилось на меня в этот момент. Какой же жалкой я кажусь со стороны, наверное, и самое ужасно в том, что я ничего не могла с этим сделать. Плакать? Кричать? Но ведь это не поможет, а создаст лишь панику в моей голове.
- А вы попытаетесь высвободиться? Вы чувствуете кости? Они не раздроблены? Вы сможете двигаться самостоятельно? - я сглотнула, проглатывая ком, что встал в горле, мешая мне говорить. Я прохрипела слабое "да", что отвечал только на конец вопроса, потому что на остальное просто не хватало сил. Полностью расслабившись, я прикрыла глаза, стараясь дышать глубоко и ровно, чтобы набрать как можно больше сил для следующего шага. Мне предстоит самостоятельно выбраться из-под балки, что кажется крайне сложной задачей. Я слышала, как глубокий мужской голос старался успокоить меня, хоть все, что было сказано - пустая ложь. Но я была благодарна за попытку, которая должна была утихомирить разум человека и не поддаться панике. Я хотела сказать "спасибо", но решила промолчать, чтобы не тратить энергию на то, что сейчас не является таким важным.
- Как вас зовут? Я Генри, - даже в таком состоянии мне удалось хмыкнуть, после чего начался приступ сильного кашля. Конечно, я подозревала, что это тот самый американец, который подсел ко мне, когда я читала книгу. Какой странной может быть судьба, не так ли? Казалось, что нужно этому человеку, когда вокруг множество людей? Перестав кашлять, я вновь закрыла глаза, расслаблено откидываясь на спину и заставляя дыхание возобновиться с прежней частотой.
Вдох-выдох.
Медленнее, иначе все силы уйдут на то, чтобы кислород правильно поступал в легкие. Сосредоточить все свое внимание на том месте, где балка придавила мое тело, чтобы знать, что ожидать, когда она будет приподняла. Тупая боль пульсировала на животе отдаваясь в пояснице и следую в ноги, будто бы этот путь был проложен заранее. Я старалась не представлять, что произойдет, если мне не хватит сил приподнять измученное тело. Я останусь погребенной тут заживо, вот так лежа на спине, словно беспомощный щенок.
- Бриони, - выдыхаю я, продолжая спокойно лежать на полу. Не давая волю эмоциям, я сжала всю панику в кулак, заставляя себя думать более трезво. Мне необходимо сосредоточиться на том, что сейчас будет происходить, а не придаваться жалости к самой себе. Я напряглась, когда почувствовала слабое давление в пояснице от того, что балка больше не придавливает мое тело с прежней силой. Я поняла, что сейчас наступит решающий момент, иначе все наши усилия были напрасными.
Вдох-выдох.
- Давайте! Давайте! Вы справитесь! Давайте! - стиснув зубы, чтобы не застонать, я начинаю подтягиваться на руках, как можно быстрее высвобождая свое тело. Ноги затекли от того, что кровь долго в них не поступала и я мельком подумала о том, что если не успеть их растереть, то можно попрощаться с конечностями. Я быстро откинула прочь этот образ, упираясь руками в пол и вытягивая тело наружу. Я дрожала от такого напряжения, но заставляла себя работать, думая лишь о том, что хочу эту гребанную жизнь обратно. Я не собиралась умирать здесь, словно мусор, выброшенный на помойку. Я застонала, чувствуя, как подгибаются локти и сбивается дыхание, но я не позволяла себе ни на секунду расслабиться, стараясь забыть про боль. Наконец-то, я заметила, что мой последний толчок полностью вытянула тело из-под балки, поэтому Генри сразу отпустил ее, аккуратно кладя обратно. Я устало легла на пол, руками подтянув колени к себе и дрожащими пальцами начиная растирать затекшие конечности. Я должна возобновить кровообращение, иначе стану инвалидом до конца своих дней. В пояснице все еще чувствовалась пульсирующая боль и я подумала о том, что все таки одно ребро могла сломать. Я почувствовала, как слезы подкатывают к горлу, вырываясь наружу тихими всхлипами. Я плакала от того, что мне удалось выбраться из-под балки. От облегчения, что омывало мое уставшее тело, пока я лежала в позе эмбриона, лихорадочно возобновляя кровообращение. Я просто хотела выплеснуть наружу весь страх, что скопился во мне за то время, пока была здесь, полностью смирившись с неизбежной смертью. Уже второй раз в своей жизни я могла умереть, что натолкнуло меня на мысль - это все не просто так. Каждый раз находился тот, кто меня спасал или тот, кто уходил из мира вместо меня. Я не могла поверить, что снова эта боль нахлынет на мой разум, затмевая любые остатки здравого смысла. Я хотела быть ребенком, которого бы утешили и сказали, что все будет хорошо. Но что именно будет?
- Спасибо, - шепчут мои потресканные губы, когда я со всех сил зажмуриваю глаза, пока черные точки не начинают плясать на веках. Я понимала, что это не конец, но, по крайне мере, уже начало.
Я была здесь...
Я жила, я любила.

Отредактировано Brioni Osbourne (2012-08-22 15:01:38)

+1

12

[mymp3]http://klopp.net.ru/files/i/e/9/e554b12a.mp3|Аквариум - Мальчик[/mymp3]

- Это не самая страшная пытка из всех, придуманных для человечества,- я сжал балку запястьями - попробовал изучить ее вес.
- Тяжелая как тысяча чертей. У девчонки осталось не так много шансов выбраться из-под балки. Я умру под обломками помогая ей спастись. Воздуха в этом проклятом укрытии под завалами не хватит на нас двоих… Возможно, мне стоит ее придушить… Если меня откопают спасатели, я переложу вину на плечи мертвого толстяка-японца. Скажу, что косоглазый психанул, а потом удавился,- меня охватил гнетущий страх смерти. Детская неприязнь клаустрофобии возвращалась. Мою голову посещали кощунственные, дикарские мысли – я хотел оставить умирать девчонку под балками, чтобы сохранить свою жизнь.
- Я же писатель. Важный общественный и социальный деятель. Прославленный литератор. Celebrity. Отец двоих детей. Кажется, это убедительная аргументация для того, чтобы не рисковать собой,- я задыхался от пота и напряжения. Натянул на лоб майку, чтобы осушить лицо. Неведомый ангел сейчас навис надо мной. Он держал в руках железные весы. Его призвал Бог или Дьявол, чтобы убедить меня не идти на риск. 
- Мои мысли пропахли предательством. Как я смогу дальше жить, если не спасу ее?
-Об этом же никто не узнает! Девчонка станет обыкновенной жертвой катаклизма-землетрясения, а не трусости Генри Беннетта. Я спасусь. Даю клятву, время пройдет – я исправлюсь. Стану спасать всех. Покаюсь за то, что не смог помочь девчонке под завалами Тибу. Никто не станет меня судить,-
я тянул время. Эта балка, державшая  в мышеловке тело Бриони, спасала меня от натиска бетонных плит. Одно неловкое движение руки вызовет обвал.
- Знаете, когда-то людей заставляли стоять до тех пор, пока кровь не подходила к сердцу. Ноги каменели и становились синими. Рушилась кровеносная система,- мне хотелось как-то ободрить Бриони. Я никогда не принадлежал тому типу людей, которые находят ‘нужное теплое словечко’ в трудную минуту.
- Как бы поступил на моем месте Пруст?
- Он бы пощадил девчонку, прострелив ей висок.
-Писательский гений должен жить не оглядываясь на чужую смерть. Гибель Бриони станет чудесным материалом для рассказов. Я раскаюсь. Научу своих читателей самопожертвованию ради других, чтобы искупить вину,-
я обвел ладонью овал лица Бриони. У нее была нежная и бархатная кожа совсем как у ребенка. Я бы волочился за ней как последний дамский угодник, если наша встреча произошла в другом месте. Например, в баре. И она не стала помехой моим планам… Моему выживанию.
- Вы изучаете йогу? Сконцентрируйтесь на вашем дыхании. Шесть счетов -  вдох. Два счета - задерживайте дыхание. Шесть  счетов - выдыхайте. Мне нужно, чтобы вы стали предельно внимательной,- я не слышал звуков собственного голоса. Мне хотелось найти лазейку – избежать столкновения с завалом. Внутри меня все сжималось от страха. Я отчаянно пытался сохранять внешнее спокойствие, чтобы не показаться слабохарактерным.
- Господи, прости меня. Я грешен. Я никогда в тебя не верил. Но сейчас хочу покаяться. Дай мне сил пережить все это. Тогда я стану величайшим праведником. Я боюсь помогать ей. Боюсь за свою шкуру. А что если в ней, в этой девчонке, спрятана моя погибель?- мои глаза устремились вверх – туда, где за темнотой завалов скрывалось небо.
- Генри, герои твоих рассказов презирают таких трусов как ты. Разве не Генри Беннетт изучал тайны реинкарнации? Почему ты так цепляешься за свою жизнь? Как ты сможешь жить дальше, если внутри тебя будет эта вина?- мои руки схватились за балку. Я изо всей мочи потянул ее на себя.
- Давай. Двигайся аккуратнее,- я сдавил зубы. Бриони проскользнула подо мной. Она притянула ноги к себе – я отпустил трость. Мое сердце билось слишком отчаянно. Я спас девчонке жизни. Бог должен был отпустить мне грехи за предыдущие сомнения и переживания. Я откатился на несколько метров назад и перевернулся на живот. Моя грудная клетка сжималась в попытке восстановить дыхание, выпуская глухой стон.
- Спасибо,- я закрыл глаза и опустил руки на лоб.
- Я думал, мы умрем,- шепотом ответил я и повернулся на бок – к ней спиной.
- Тибу – маленькая провинция. Единственный шанс вырваться отсюда – вовремя получить помощь спасателей. Наше бездействие окажется вынужденным. Моя жизнь станет зависеть от чужих сил. Как твоя пару секунд назад. Когда придут спасатели, наша задача будет состоять в том, чтобы временно притянуть ноги вперед,- я горько рассмеялся.
- Я должен покаяться тебе, Бриони. Если мне суждено умереть, то не хочу попасть на страшный суд с грязной душой. За тридцать два года своего существования я совершил слишком много грехов… Ты когда-нибудь любила кого-то сильнее себя?- в подвале пахло гнилью и сыростью. Я приподнял голову и повернулся к Бриони.
- Ведь это ты тогда сидела со мной на станции?

Отредактировано Henry Bennett (2012-08-25 16:28:28)

+3

13

I think I ll be brave.

- Я думал, мы умрем, - и я тоже. Но ничего не произношу вслух, потому что мой ответ слишком очевиден. Стараясь отвлечься от этих мыслей, я растираю ноги дрожащими пальцами, начиная чувствовать неприятное покалывание в нижних конечностях. Кровь медленно поступала по венам, позволяя мне ощутить собственное тело и я облегченно выдохнула, по-детски шмыгнув носом. Как все странно получается. Раньше я больше всего искала в жизни адреналина, вызывая в себе удушливое чувство страха, которое мешалось с восторгом. Ныряла в омут опасности, боясь, что не возьму от жизни то, что она мне дает. И вот, конечно, я получила тот подарок, которого, по сути, так отчаянно добивалась. Вновь бороться за жизнь, заставить себя понять, что перешагнуть через прошлое - вот, что главное для меня на данный момент. Не гнаться за будущим, которого нету, а просто отпустить воспоминания, не дающие покоя по сей день. Поворачиваюсь на спину, прикрывая глаза и стараясь максимально расслабиться. Уставшее тело горело от боли, не позволяя уснуть окончательно, поэтому я даже была рада той слабой агонии, что охватывала меня.
- ...Когда придут спасатели, наша задача будет состоять в том, чтобы временно притянуть ноги вперед, - открываю глаза, быстро заморгав, чтобы отогнать прочь ненужную сонливость. Я не должна сейчас потерять сознание и перестать бороться за то, на что имела полное право. Моя жизнь не так длинна, поэтому еще не время покидать этот мир, закрыв свои большие карие глаза навечно. Я слышу его горький смех, но мне не хватает сил, чтобы улыбнуться в ответ. Вместо этого я снова закрываю глаза, погружаюсь в спасительную тишину вокруг, которая так резко погубила жизни сотни людей. Как там Уиллоу? Застало ли ее это чертово землетрясение? А что, если она сейчас так же само лежит где-то, чувствуя всю безысходность ситуации, а рядом даже нет человека, который мог бы ее поддержать? Стараюсь отогнать эти мысль прочь из головы, чтобы не сойти с ума от такого поворота событий. Я ведь всего лишь хотела уехать домой и проснуться в теплой, родной постеле, сонно щупая на простынях прохладную руку подругу.
- Я должен покаяться тебе, Бриони. - я вздрагиваю, понимая, что не готова для душевных разговоров. Единственное, что крутилось у меня в голове - это уснуть и не проснуться в этом ужасном, темном месте. Я всего лишь хотела немного отдохнуть, дабы набраться сил и начать все заново. Но я не могла позволить себе такую роскошь, потому что прекрасно понимаю, что после этого уже не смогу подняться на ноги. Заставляю себя сосредоточить внимание на приглушенном голосе Генри, стараясь уловить смысл слов, что слетали с его губ, - Если мне суждено умереть, то не хочу попасть на страшный суд с грязной душой. За тридцать два года своего существования я совершил слишком много грехов… Ты когда-нибудь любила кого-то сильнее себя? - я непроизвольно открываю глаза, сразу представляя перед лицом лица людей, которые были мне дороги. Их мало, даже слишком, поэтому я наклоняю голову немного на бок, оставляя перед собой лица Стиви и Уиллой. Была ли я готова умереть за них? Проститься с жизнью, понимая, что вовсе не хочу умирать? Подарить им тот шанс на спасение, в котором часто нуждаются люди?
Да. Знаете, этот ответ пришел так легко, что я даже не старалась его оспорить. Такой правильный, короткий, не нуждающийся в логических объяснениях и долгих раздумий. Я могла бы сделать для них все, что угодно, потому что эти два человека заменили мне много вещей в этой жизни. Как жаль, что одного я уже потеряла, стараясь восстановить ту часть фундамента, что рухнула во мне вместе со смертью Стиви. Но Уили крепко держала мое основание, заставляя двигаться дальше даже тогда, когда сил вовсе не оставалось. Она хватала меня своими тонкими руками, вытаскивая из пучины апатии, отравляя жизнь новыми драмами, которые были мне так необходимы, чтобы отвлечься. Я любила ее. Я любила ее так, что людям хватало одного взгляда на нас, чтобы понять эту простую истину. Видела ли сама Сандерс это со стороны? Или мой безмолвный взгляд не говорил ей так много, как мог рассказать остальным наблюдающим?
- Да, - хрипло выдыхаю я, слегка закашляв, - И до сих пор люблю, - заканчиваю я, проглатывая слюну, чтоб смочить поврежденное горло. Я хотела говорить о чем угодно, кроме того, что мы находимся здесь под завалинами и нам придется как-то от сюда выбираться. Сколько прошло времени? Как много успел часовая стрелка пробежаться по циферблату, застывая на цифрах, которые так хотелось узнать? Я никогда не носила часы, считая, что лучше не знать, как быстро летит время, сменяя солнце на небосводе. Теперь же я жалела о таком выборе, потому что почувствовала всю безысходность ситуации. Забавно, не так ли? Почему только в такие моменты мы понимаем, сколько глупостей успеваем делать в своей жизни? Почему, черт возьми, нужно умереть, чтобы понять ту самую суть, которую мы так упорно ищем? Сжимаю кулаки, стараясь взять себя в руки и не пытаться ответить на вопросы, которые не нуждаются в объяснениях. По крайне мере, не сейчас.
- Ведь это ты тогда сидела со мной на станции? - усмехаюсь, понимая, что наконец-то Генри меня узнал. Я же ему тогда так и не сказала своего имени, но теперь-то ему все известно. Сперва киваю, прикрывая глаза, а потом осознаю, что, скорее всего, мужчина не заметил моего согласия. Прочищаю горло очередным слабым кашлем, а потом спокойно произношу, с хрипотцой в интонации:
- Да, это была я, - как странно сводит судьба двух людей. Прощаясь, каждый из нас решил, что это была последняя встреча между нами: такая короткая и бессмысленная, что мы бы забыли о ней, как только ступили бы ногой на родной земле. Почему именно Генри спас меня? Ведь он тогда дернул меня в сторону от того автомата, что чуть ли не упал на меня? У него нет причин помогать мне, но он здесь. Пройдя через путь сомнения, он все равно протянул мне навстречу руку, заставляя бороться за жизнь вместе с ним, - Спасибо тебе, Генри. Ты дважды спас ... мне жизнь, - выдыхаю я, вновь начиная кашлять. Видимо, пока я лежала без сознания, то сильно надышалась пылью, что осела в легкие, требуя своего высвобождения. Мне нужен был чистый воздух, свежий кислород, который сейчас казался таким далеким. Как глубоко мы погребены здесь? Сколько метров до нашего спасения над головами? Поднимаю взгляд вверх, осознавая, что все равно не смогу угадать.
Как тихо.
Словно мир уснул, погружаясь в мертвый беспамятный хаос.

+1

14

Кто битым был, тот большего добьется.
Пуд соли съевший, выше ценит мед.
Кто слезы лил, тот искренней смеется.
Кто умирал, тот знает, что живет...
© Омар Хайям


[mymp3]http://klopp.net.ru/files/i/b/e/d34f082d.mp3|Chocolate Genius - Life[/mymp3]

Я жил, движимый любопытством. Мне было важно разобрать все тайны мироздания – каждый винтик вечного двигателя. Я читал одновременно несколько книг. Соединял Коран с Торой. Библию с Ведами и учебником по анатомии. Строил свою систему религий. Я падал на дно, залезал в чужие миры. Предпочитал фантастику книгам о ‘повседневности’. В них было больше жизни, больше грязи, больше настоящего – миллионеры не изображали на лице страданий, каждая женщина не казалась стервозной проституткой, меньше половых желез, чуть больше сердца и смысла.
В детстве я мечтал стать космонавтом. В юношестве моими ракетами и спутниками стали алкоголь и травка. Я парил в пространстве без кислородной маски. Смотрел на землю сверху вниз. Писал книги, которые не продавались. Изучал тела женщин. Хотел понять структуру материи. Копался во внутренних органах мыши. Ходил на сеансы анонимных алкоголиков, чтобы страдать под боком с обреченными. Говорил окружающим, что я страдаю от рака и у меня началась ипохондрия. Я проходил диагностику. Идея написать книгу о раковых заболеваниях настолько сильно поглощала меня, что мне хотелось во чтобы то ни стало стать одним их них. А пока остальные люди мечтали, представляя себя через десять лет или в старости, строили ментальные карты и вели органайзеры, планируя свой день, я напивался в баре. 
- Знаете, у меня есть дочь. В последний раз, когда я ее видел, мы вместе гуляли по Гранд-парку, сидели в беседке у лебединого пруда, ели мороженное. Марион вечно пачкалась, а я раздражался из-за того, что она ужасно неуклюжа. Вытирал ее раскрасневшиеся щеки салфеткой.  Она смотрела на меня как-то загадочно, по-зачинщицки как заговорщица. ‘Папа, я поймала муху. Я охотница,-’  Марион показала мне кулачок. Я попросил ее отпустить муху – ‘Пускай улетит’. Моя дочь рассмеялась – ‘Как же она улетит, когда я ей крылышки оторвала?’,- я рассмеялся, что есть мочи. Воздух вокруг был слишком удушливым. Я изрядно вспотел и прослезился.
- Как же мы улетим, Бриони, когда мы под завалами? Здесь есть только один путь выбраться – откинуть дух и отойти на небо к праотцам,- перед моими глазами все еще стоял образ смеющейся Марион. Я улыбался. Словно перспектива умереть казалась мне сейчас до нечисти забавной.
- Вы лжете. Мы любим то, что комфортно или идеалы, навязанные обществом, не замечая, что наш король голый. Я принимаю только похоть. Сколько у вас было мужчин?- я удобнее расположился на бетонной плите, насколько это позволяло пространство под завалами.
- Вы очень приятная собеседница, Бриони. Хоть и молчаливая. Хорошо, что вы живы и мне не придется вести светские беседы с трупом японца. Фью, с ним церемониться пришлось бы долго…- мне хотелось, чтобы Бриони улыбнулась. Эми Уайнхау говорила, что главная ошибка родителей – зачать детей под неправильную музыку. Мне хочется продолжить и глобализировать ее цитату. Главная ошибка всего человечества – умирать не улыбаясь, сжимаясь от страха, без внутреннего танца.
- Я сочту за честь скончаться рядом с вами, миледи,- я снова рассмеялся и схватился руками за живот.
- Моя жена не поймет такого сарказма. Но разве можно осуждать мужчину при смерти в измене? Я с ней за всю жизнь не говорил так много, как сегодня с вами,- разговоры скрашивали мое отчаяние. Я стремился заполнить каждую секунду словами, пробуждал в себе давно уснувшее чувство юмора, чтобы завоевать внимание и симпатию Бриони.
- Признаться, вы мне не понравились еще с первого взгляда. Я не испытываю большой любви к женщинам, примеривающим мужскую одежду. Вы понимаете, о чем я? Вы чересчур много путешествуете. Наверняка, у вас даже есть цель в жизни. А вместе с этим и шанс переиграть меня. Я люблю соперничать. Но терпеть не могу, когда меня побеждает женщина,- я чувствовал, как сильно бьется мое сердце. Я представлял, что оно вот-вот остановится. На меня упадет пара балок и мне придется принять смерть под завалами. Признаться, свою гибель я представлял иначе. Не по вине обстоятельств. Если я сейчас совершу самоубийство, читатели воспримут его как слабость. Мне нужно бороться за свое выживание - так или иначе. 
- Спасибо тебе, Генри. Ты дважды спас ... мне жизнь
- Лучше бы вы меня поцеловали. Ваша жизнь для меня не несет такой большой ценности, как моя собственная. В отличие от поцелуев. Из них пускают корни отличные сценарии для фильмов и скандалов,- я закинул локти под голову. В моем воображении Генри Беннетт в эту минуту лежал на лугу и кусал зубами травинку. Концентрационные лагеря переживали те, кто умел строить воображаемые замки – уходить от реальности. Несмотря на внутреннюю трусость, я хотел оставаться стойким.
- Расскажите мне о себе грязные подробности. Это бы дало мне стимул выжить. Я не могу стать мертвым пока в моей голове есть строки, не еще написанные, но уже продуманные,- запахло гнилью. Я закрыл веки, чтобы в глаза не попал песок или частицы пыли.
- Давайте сыграем в покер. Вы будете мне рассказывать одну из сокровенных историй своей жизни, непременно правдивую и по возможности постыдную или гадливую. А я свою. Выиграет тот, у кого будет больше скверных подробностей. Нужно же нам чем-то занять свое время. Не хочу размышлять о гибели. Рано или поздно она все равно меня настигнет.

Отредактировано Henry Bennett (2012-09-01 15:46:52)

+3

15

Проснись, утри слезы.
Сегодня мы убежим…
Убежим.

Я буду счастлива, но не сегодня.
Почему то это убеждение закралось в сердце, вселяя глупую надежду, но я не хотела от него избавляться. Пусть лучше думать, что это не конец, который разорвет тело на части, отправляя душу в неизвестность. Я буду думать, что завтра все еще существует, ожидая меня, когда я порхну в эти теплые объятья. Я не хотела умирать так легко, сдаваясь без моя и добровольно протягивая руки для ареста. Слишком много пройденных дорог, чтобы так быстро свернуть на перекрестке.
Смотрю вверх, толком на различая "потолка", который навис над нами. Проснуться бы из этого страшного кошмара, который погружал на дно сознание, топя прекрасные моменты жизни в страхе. Дышать бы спокойно, но легкие судорожно молят о воздухе, душа своей потребностью. Наверное, мы умрем. Это не звучит так страшно, когда свыкаешься с этой мыслью и просто пытаешься предотвратить неизбежное. Генри прав, мы - мухи, собранные в одну банку, которую закрыли крышкой. Воздух душит, колит, режет - заставляет тело мучатся от агонии, которая медленно пожирает меня. Может, было бы легче, если бы Генри и вовсе не спасал меня. Умереть, не зная, что произошло легче, чем мучительно ждать минуты логического конца.
- Вы лжете. Мы любим то, что комфортно или идеалы, навязанные обществом, не замечая, что наш король голый. - я не спорю, понимая, что сил на это уже не хватит. В какой-то степени мужчина прав, но сейчас я не хотела быть эгоисткой, которая ставит себя превыше других. Я желала быть отчаянным героем, который бросается на помощь людям, которых даже не знает. Я хотела любить кого-то больше, чем саму себя, иначе, зачем мы прожили эту жизнь, так и не научившись ценить главного? - Я принимаю только похоть. Сколько у вас было мужчин?- долго думать не надо. Слабая усмешка скользнула по моим губам, когда я положила руки себе не живот, расслабленно прикрыв глаза. В двадцать лет ничтожная цифра, Бриони, не так ли? Я выдерживаю еще пару секунд паузы, а затем ответ слетает с моих уст быстрее, чем я успеваю размыслить, стоит ли говорить об этом:
- Один, - как мало. Моя любовь к мужчине была одна и она не принесла мне ничего, кроме разочарования. То, что кроме Джесси у меня никого не было, не значит, что меня ранили так глубоко, что я просто разуверилась в этом чувстве. Нет. Просто я старалась сделать так, чтобы времени на личный фронт у меня просто не хватало. Смена стран, городов, людей, знакомых - вихрь событий захватил меня с головой, унося далеко от берега. Я избегала любви к противоположному полу, даря ее Уиллоу, которая охотно латала мое разбитое сердце.
Спой песню, согрей нас ею.
Здесь такой холод…
Такой холод.

- Вы очень приятная собеседница, Бриони. Хоть и молчаливая. Хорошо, что вы живы и мне не придется вести светские беседы с трупом японца. Фью, с ним церемониться пришлось бы долго… - я осторожно хихикаю, боясь рассмеяться слишком громко и потревожить разбитое тело. Поворачиваю голову в сторону Генри, хоть в темноте вижу только его силуэт. Моих губ касается легкая улыбка, когда я поняла, что молчаливой меня еще никто не называл. Как забавно, не правда ли? Всегда быть той, кто веселит людей и болтает без умолку, чтобы не пропускать в беседу нелепые паузы. Я та, которая не стеснялась говорить слова и думать, что из-за этого меня посчитают ужасной балаболкой. Напротив, друзей это крайне забавляло.
- Вы первый, кто говорит мне, что я молчаливая, - улыбаюсь в темноту, поворачивая голову обратно и устремляя взор вверх,- На самом деле, я крайне болтлива, - делаю паузу, чтобы прокашляться и очистить горло от хрипоты, что проникла сильно глубоко. От резких вздохов все еще саднило горло, но я заставляла бронхи работать, освобождая органы от пыли,- Просто мне нужно время, чтобы привыкнуть к незнакомцу, - закончила я, продолжая слабо и коротко кашлять. Устало откидываюсь обратно, чувствуя как начинают побаливать мышцы пресса.
- Я сочту за честь скончаться рядом с вами, миледи, - я ухмыляюсь, но не нахожу в себе сил, чтобы ответить. Мои глаза устало закрываются, погружая взор в черный омут пространства. Как спокойно и тихо здесь, словно на кладбище. Хотя, это довольно такие хорошее сравнение, если учесть, что сегодня под завалинами было погребено сотни невинных душ. Я была уверена, что сейчас все новости сообщают об катастрофе, что обрушилась на Японию, но никто из них не понимает и долю того, что говорит. Какой это страх, который пожирает здравый смысл, заставляя человека делать необдуманные поступки. По крайне мере, у меня теперь есть Генри и я не сойду с ума от одиночества, оставаясь наедине со своими мыслями. Здесь было ужасно тесно, но тем не менее, мне казалось, словно вокруг ужасная пропасть. Она поглощала нас со всех сторон, погружая в свою неизвестность. Хотелось кричать, но я не могла, потому что в этом больше нет смысла. Моя молчаливая тоска говорила между строк фраз, закрадываясь в интонацию голоса. Мы обречены, не так ли?
- Приятно слышать, что вы считаете меня своей соперницей, - слабо улыбаюсь я, оставляя глаза закрытыми, - Но на самом деле, у меня нет цели, но есть причина путешествия, - выдыхаю я, прислоняя ладонь к горячей щеке. Ногам было все еще немного холодно, но кожа горела, словно у меня была температура. Я не хотела думать о худшем, но в голове сами по себе возникали самые ужасные возможные мысли. Пессимизм, я бы казала, если бы знала себя довольно таки плохо.
Дыши, только не переставай дышать.
Не поддавайся страху.
Одному мне не справиться.

Я ничего не ответила, когда услышала монолог Генри про поцелуи. По правде сказать, сейчас тяжело было думать, потому уставшее тело медленно погружалось в сон от удушливого пространства. Хотелось сказать себе "проснись", но я даже не могла открыть глаза. Что имел ввиду мужчин, говоря об этом? Как тяжело сейчас что-либо понимать и такое состояние начинает немного пугать меня. Заставляю себя открыть глаза и проморгаться, чтобы отогнать меланхолию прочь от себя. Продолжая слушать мужчину, я все не переставала удивляться ходу его мыслей, потому что они были... странными. Не в том плане, что сумасшедшими, а просто неординарными. Возможно, все таки этот человек внесет в мою жизнь и часть своих убеждений, которые начинались мне нравится. А что? Разве должна я быть той идеальной Бриони, которую знают? Может пора откинуть от себя чужие взгляды и делать то, что хочется самой мне, а не кому-то?
- Боюсь, вы меня все равно обыграете, - прохрипела я, поворачивая голову в сторону темного силуэта мужчины, - Меня учили быть идеальной, поэтому у меня нет слишком больших скверных воспоминаний или поступков, - и я говорила правду. Сейчас, лежа здесь, я старалась вспомнить все, что делала не так, но ничего страшного в голову не приходило. Были мелочи, которые, по сути, не несли в себе каких-то ценностей. Возможно, пора становиться более плохой, иначе жизнь проскользнет перед носом, унося любые возможности прочь.
Можешь смеяться
Безвольными губами.
Наконец-то мы соединились в вечном покое.

+1

16

- Всего один?- я издаю короткий смешок.
- И никаких случайных клубных перепихонов в твоей практике не приключалось?- Бриони кажется мне забавной. Я пропитываюсь к ней странным уважением. Ее короткая фраза заставляет меня полностью отрешиться от вида завалов и запаха ‘свежей мертвячины’.
- Зато твой сейф вскрыт. Это уже приятно. В молодости я всегда предпочитал женщин старше. Когда рубеж моего возраста перешагнул черту тридцатилетия, меня стали интересовать девушки младше. Я никогда не отнимал чью-ту девственность и не нес за нее ответственность. Однажды я даже участвовал в Интернет-тотализаторе. Знаешь, существует такие сайты, на которых девушки выкладывают свои фотографии… Барыжат невинностью. Пользователи повышают ставки свидания. Это своеобразный вид аукциона. Мое внимание зацепила одна фотография. Я сделал ставку. Но прозевал ее повышение… Увлекся сценарием своего первого фильма… И прощелкал клювом свидание,- образ Бриони в моих глазах делается более привлекательным. Я машинально почесываю шею и пытаюсь различить очертания своей спутницы сквозь темноту.
- Вы первый, кто говорит мне, что я молчаливая. На самом деле, я крайне болтлива,- я подкладываю руку под голову, вслушиваясь в слова Бриони.
- Я запустил ужасный маховик, потянув тебя за язык. Что ж. Придется сражаться с последствиями своего дурномыслия и побыть благородным слушателем. Скажи, почему у тебя было так мало мужчин? Ты излишне консервативна или религиозна? Я не просто писатель. Мне нужно уметь продавать свои романы. Читателям требуется туалетная бумага. Товар-локомотив. То, что они прочитают обязательно. Люди тащатся от половых желез и пошлятины. Чем больше я изучаю женские обнаженные тела, тем лучше продаются мои романы,- мне сразу же приходит на ум сюжет своего первого романа. Духовные и философские искания оказываются не интересными широкой публике читателей. Стоит лишь чуть-чуть изменить начинку выпекаемого издания – тебя тот час же превозносит весь мир.
- Какая же причина твоего путешествия в Японию?- спрашиваю я. Фантазии уносят меня во времена Виктора Франкла. Из самых серьезных испытаний выбираются живыми только те, кто умеет строить воображаемые замки. Отрешаться. Находить причину жить. Цель, которая способна изменить мир. Я хочу разбудить ее внутри своей спутницы. 
- Что будоражит твою кровь? Какое дело доводит тебя до экстаза получше мужчин? Для того чтобы быть счастливой нужно найти свой путь. И он выражается не в скитаниях, а в какой-то глобальной идее - одержимости. К примеру, когда я был еще подростком, то любил драться до крови. Мне часто доводилось участвовать в стрелках. Махать кулаками. Иногда на кон ставилась цена моего выживания. Я знал, что смогу написать книгу, которая изменит умы людей. Заставит их включить разум. Сосредоточиться на идее человеческой свободы, капитализма, творчества, строительства… Осознание собственной значимости предавало мне лишних сил в драке,- я услышал шум клавиатуры. Iron Maiden. Queen. Бетховена. Бриони вдохновляла меня на написание следующего цикла романов. Как будто встреча с ней была продумана кем-то заранее. Я объехал весь мир, чтобы попасть под руины Тибу. Почувствовать, что я больше не жив. Как что-то приятное снова  порхает внутри.
- Там, наверху, я увидел, как сильно ты любишь читать книги. Возможно, я мог бы дать тебе работу в издательстве. Мне нужен ассистент. Я бы смог познакомить тебя со сливками литературного общества. Как у тебя обстоят дела с организаторскими способностями? Возможно, сейчас у тебя проходит собеседование под землей.

Отредактировано Henry Bennett (2012-10-10 00:39:59)

+2

17

Это конец.
Задержи дыхание и досчитай до десяти.
Почувствуй вращение Земли, а затем
Услышь, как мое сердце взрывается вновь.

- И никаких случайных клубных перепихонов в твоей практике не приключалось?- я улыбаюсь, хотя понять причину своего внезапно поднявшегося настроения не могу. Наверное, тяжелый воздух давит на мозговую активность, потому что мне не удавалось толком собрать мысли в одну кучу. Разбегались, словно резвые щенки, не давая возможности поймать хотя бы одного. Перевожу дыхание, стараясь очистить разум, дабы поддерживать разговор на достойном уровне.
- Нет. Наверное, к сожалению? - спрашиваю я, потому что не могла утверждать наверняка. Для кого-то много партнеров - это целое достижение, но для меня главной ценностью не является этот факт. Я любила плотские утехи, мне нравилось удовлетворять похоть собственного тела и придаваться человеческим грехам, как само собой разумеющееся. Но не смотря на все это, имея в запасе лишь одного любовника - я гордилась этим. Не распыляла чувства на всех мужчин, отчаянно ища утех, которые старались взять верх над другими нуждами. Так даже легче, если быть честной до конца. Ты не думаешь о том, чтобы найти себе мальчика на один вечер, не нуждаешься в парне, тебе не надо страдать, ревновать, рвать на голове волосы, потому что представители сильного пола никогда не поймут женщин. У меня была Уиллоу и мне было этого вполне достаточно... пока что. Да, пока мне двадцать лет - я еще могла ссылать свой малый любовный опыт на проблемы учебы или вечных путешествий. Но это не играло мне на руку, когда встречался более зрелый партнер, потому что моя стеснительность перекрывала любой доступ к стартовой точки "отношений". Как глупо.
Сперва я не сильно прислушивалась к речи мужчины, но, когда поняла о чем он говорит, то улыбнулась, прикрывая лицо грязными ладонями, стараясь не сильно касаться кожи. Тихий смешок вырвался у меня из груди, потому что тема разговора была довольно таки не привычна, к тому же, с незнакомым человеком. Наверное, Генри привык говорить о том, о чем думает, не ссылаясь на этикет или характер собеседница. Конечно, подобное раскрепощало в разговоре и меня саму, но явно не с первых минут. Пока что я просто молча продолжала лежать, стараясь не показаться слишком стесненной из-за подобного отрезка в жизни мужчины. Знал бы он, что я даже не подозревала о таких мероприятиях в Интернете, может быть и не говорил бы так откровенно.
- Чем больше я изучаю женские обнаженные тела, тем лучше продаются мои романы, - я убираю руки с лица, но продолжаю улыбаться, чувствуя, как смех рвется наружу, стараясь снять напряжения с тела. Кажется, это зовется истерикой? Поворачиваю голову набок, чуть щурясь, чтобы разглядеть мужчину, но ничего, кроме кучерявых темных волос не удается разглядеть.
- Надеюсь, меня вы не собираетесь изучать? Не очень то хочется быть той, чье тело было косвенно подвержено продаже, - закусываю губу, издавая слабый смешок и отворачивая голову обратно, впиваясь взглядом в низким "потолок" навалившейся стены, - Не было, потому что я не ищу плотских утех. После того, как любимый человек бросил меня, я поняла, что привязанность не стоит того, чтобы потом мучатся месяцами. А секс на один день? Не позволяет воспитание и моральные принципы. Близость - только по любви, только хардкор, - честно призналась я, понимая, как немного наивно звучат мои слова. Но, по крайне мере, я сказала правду, хоть и не до конца сумела ее объяснить. Зачем лишние проблемы, если хватает сейчас и своих? Да и Уилл никогда не одобряла случайных связей, а после смерти Стиви я старалась разочаровывать ее как можно меньше. Хотя... Господи, я только и делаю, что вечно подвергаю ее расстройству. Я стараюсь, правда, но у меня совершенно ничего не получается в этом плане. Прикрываю глаза, глубоко вдыхая пыльный воздух, что проникал в легкие, оседая слоем на орган, заставляя периодически кашлять, дабы очистить организм от чужеродного проникновения. Что, если мы не выберемся от сюда? Что, если я умру под этими стенами, словно животное, забитое до смерти? Я не хотела этого. Скажу даже больше: я боялась этого в данный момент, потому что всегда представляла, что усну долгим сном в теплой постели, держа за руку любимого мужа. Что за наивные песчаные замки в моей голове? Нам дается только сегодняшний день, так как никто не знает, сможет ли наступить завтра.
- Я путешествую по всем местам, которые хотела бы увидеть. Скажем так, я убегаю от прошлого, нагоняя такой темп жизни, чтобы у меня не оставалось времени на ностальгию. Не хочу предаваться... - я закашляла, прикладывая к губам ладонь, стараясь сровнять дыхание, - Не хочу предаваться глупым воспоминаниям, которые не влекут за собой ничего хорошего, - закончила через время я, чуть охрипшим голосом. Я снова устало прикрыла глаза, чувствуя неприятное покалывание из-за того, что на линзы осел тонкий слой пыли. Стараясь успокоить жжение, я приложила аккуратно ладонь к векам, продолжая слушать монолог Генри.
- Что будоражит кровь мне? - задумчиво протянула я, пытаясь найти в своей жизни что-то похожее, как было у мужчины. Но я не дралась с людьми и не писала книги, хотя безумно люблю читать. Единственное, я пробую все в этом мире, понимая, как коротко наше убогое существование. Скалолазание, дайвинг, полет на парашютах, преодолевание пустыни или походы в горы. Но это лишь заставляло сердце биться быстрее от легкого страха, что может что-то случиться, но никак из-за того, что волновало саму меня, - Книги, да. Я люблю читать, если честно. Ни дня без литературы, - протянула я, задумчиво покусывая губу, - Мою кровь будоражат путешствия, музыка, выступления. Да, - загораюсь я, убирая ладони и открывая глаза, словно могла увидеть что-то большее, чем плотный мрак вокруг меня, - Сцена, вот, что действительно заставляет меня жить, - надо же, как просто. Я никогда и не задумывалась над тем, какое удовольствие мне приносят зрители, аплодисменты, заучивание речей и роль ведущей. Или просто какой-то школьный, студенческий театр, а может даже танцевальная постановка. Слава - самое минимальное, что относиться к этому факту.
- Чтобы пройти собеседование, - хмыкаю я, чуть прокашляв, чтобы прочистить горло, - для начала нужно быть уверенным в том, что доживешь до завтрашнего дня, - произносить опасения вслух оказалось не так уж и тяжело, как я думала. В действителности, не все ли равно, что будет потом? Если сейчас ты находишься в положении, которое от тебя вовсе не зависит? Или стоит искать в себе силы, чтобы бороться и идти дальше, заставляя себя жить, не смотря на обстоятельства. Стараюсь спокойно выдохнуть, чтобы не потревожить саднящее горло:
- Может быть, - неуверенно начинаю я, срываясь на легкий хрип, поворачивая голову к Генри, - попробуем выбраться сами? - правда, вряд ли бы нам это удалось, но все же, может стоит попробовать? Хотя бы постараться встать и найти выход, который не виден в этой темноте? Я не хотела просто так лежать и ждать конца, так как это самое легкое, на что способен слабый человек. Я не хотела быть той, кто способен запросто покориться судьбе, прожигая оставшиеся минуты в лежачей положении, рассуждая про прошлое, которое уже не имеет значение.

Отредактировано Brioni Osbourne (2012-11-02 23:28:40)

+2

18

[mymp3]http://sacramentomuz.narod2.ru/11._Righteous_Brother_-_Unchained_Melody.mp3|Righteous_Brother_-_Unchained_Melody[/mymp3]

Я лежал, погребенный под бетонными блоками и обломками станции. Я ощутил себя безудержно счастливым в предвестье смерти.
- Нет. Наверное, к сожалению?- глядя на Бриони сквозь полумрак, я видел, что по мере того, как она говорит, происходят удивительные вещи. На моих губах появляется улыбка. Во мне просыпается жажда жизни. Я начинаю видеть во всем знаки.
Если Бриони сейчас улыбнется, мы выживем.
- Разумеется, к сожалению. Дай мне свой номер телефона. Мы станем приятелями. Продиктуй. Хочу чем-то занять память и воображение,- я представлял, как Бриони заходит в стены издательства. Усаживается за столик возле моего кабинета.  Включает монитор. Пробегает глазами утреннюю сводку новостей. ‘О, Бриони, сегодня ты рано. Я принес пончики и кофе. Угощайся, пожалуйста’. Я передаю ей сладости из Dunkin' Donuts в картонной упаковке....
- Надеюсь, меня вы не собираетесь изучать? Не очень то хочется быть той, чье тело было косвенно подвержено продаже,- ‘передача мысли на расстояние’. Бриони меня гипнотизирует и завораживает.
- Прошу вас. Я одержим писаниной. Стоит кому-нибудь лишь подвернуться моему взгляду… Его образ тот час же попадает в завуалированном состоянии на страницы романа или Интернет-блога… Вам не нравится управлять вниманием своей публики? У вас популярная страничка в Facebook?- разве это не замечательно? Я загорелся писательством. Бриони обладала целительным воздействием. Я нуждался в ее внимании.
- Не было, потому что я не ищу плотских утех. После того, как любимый человек бросил меня, я поняла, что привязанность не стоит того, чтобы потом мучатся месяцами. А секс на один день? Не позволяет воспитание и моральные принципы. Близость - только по любви, только хардкор
- Стоп-стоп, а секс по дружбе? Друзья не могут пихаться друг с другом без всяких зазоров? Кстати, как ты считаешь, можно ли возвратить девственность, не занимаясь сексом год… Или два года? Бытует мнение, я прочитал в одном женском журнале, что это возможно… - Бриони захватила все мои мысли. Я не мог сосредоточиться на чем-то другом. Даже на смерти, подкравшейся совсем близко. В моем воображении Бриони сейчас сидела рядом со мной на веранде. Мы пили кофе и наслаждались пончиками Dunkin' Donuts. Она смеялась. И я был очарован ее улыбкой…
- Я путешествую по всем местам, которые хотела бы увидеть. Скажем так, я убегаю от прошлого, нагоняя такой темп жизни, чтобы у меня не оставалось времени на ностальгию. Не хочу предаваться... Не хочу предаваться глупым воспоминаниям, которые не влекут за собой ничего хорошего
- В этом я с тобой солидарен. Я пишу для того, чтобы найти убежище от реальности в своих героях…- я впадал в забвение, прорисовывая образ своего персонажа. И мы сливались с ним воедино. Не существовало больше никаких катастроф. Никаких недоступных женщин. Никаких неудачных оргий. Платных проституток и запретных ощущений…
Бриони, ты смогла бы понять меня?
- Я хочу, чтобы ты работала в издательстве. Ты сможешь познакомиться теснее с кругом писателей. Устраивать публичные выступления. Ты актриса? Тебе играть нравится? Давай я найду для тебя роль в адаптированном фильме? Хочешь? Хочешь?- так я бросал мир к ногам незнакомой девчонки. Наверное, я был отчасти вдохновлен нашими обстоятельствами…
- Может быть. Попробуем выбраться сами?
- Да! Попробуем!- мне удалось подхватить спасительный мотив Бриони. Я подполз к ней ближе.
- Внимание. Вы нас слышите? Подайте сигнал кулаком… Мы слышим вибрации…- донесся голос откуда-то свыше.

+1

19

Будешь ли ты держаться за меня?
Я чувствую себя такой слабой.

В большей степени я молчала.
Я слушала все, что говорил Генри и хотела ответить, но сил на это вовсе не осталось. Сперва, когда прилив энергии затопил тело, я старалась поддержать разговор, познакомиться, чтобы не сойти с ума в этом тоскливом месте. Но сейчас, когда кислорода становилась все меньше, а тело болело от синяком и царапин - я просто не ощущала потребности в диалоге. Тихо пробормотав номер телефона, я прикрыла глаза, устало положил голову на руку и стараясь дышать медленно, размеренно. Вдох-выдох. Пыль оседает на легкие, но я больше не хочу кашлять. Мой организм замедляется, не понимая, что случилось с окружающим миром и куда делось все те важные компоненты для нормальной жизнедеятельности. Я слышала в ушах стук встревоженного сердца, что поднимал давление, но уже сил не оставалось, чтобы беспокоиться об этом. Шок постепенно начала проходить и тело слегка содрогалось, понижая температуру. Я неразборчиво кивала, не зная, как смогла бы высказать онемевшими губами целые предложения. Что, черт возьми, происходит? Я постаралась подняться, но не смогла сдвинуться с места, чувствуя, как потяжелела голова. Повернувшись в сторону и приоткрыв глаза, я поняла, что практически прослушала всю реплику мужчины. Мне хотелось сказать, что я устала и мне надо поспать, но язык расслабленно отлеживался, наслаждаясь отдыхом.
- Я хочу, чтобы ты работала в издательстве. Ты сможешь познакомиться теснее с кругом писателей. Устраивать публичные выступления. Ты актриса? Тебе играть нравится? Давай я найду для тебя роль в адаптированном фильме? Хочешь? Хочешь? - я моргаю, облизнув пересохшие губы, стараясь осмыслить то, что сейчас произошло. Мне предлагают работу в издательстве? Да, я любила читать, но никогда не думала о том, чтобы работать в этом направлении. Применять хобби, как будущий заработок - заманивая идея. Я постаралась улыбнуться, но губы толком не слушались, поэтому я выдавила из себя тихое, слабое "спасибо". Это было самое странное собеседование в моей жизни и я очень надеялась, что больше такого никогда не повториться. Отвернувшись от Генри, я вновь закрыла глаза, наслаждаясь мертвом тишиной, что витала вокруг наших тел. Как легко умирать, правда? Ты не видишь смерть, ты не чувствуешь, как она касается тебя, но плотность воздуха сама дает понять, что конец уже близок. Это не предположение, это действительно понимание. Вновь скользнув языком по пересохшей нижней губе, я постараюсь обнять себя, чтобы унять дрожь, что стала более интенсивной, чем минуту назад. Адреналин сходил на "нет", бросая тело в подвешенном состоянии. Я еще никогда в жизни не хотела так спать.
- Внимание. Вы нас слышите? Подайте сигнал кулаком… Мы слышим вибрации… - я распахнула глаза, поворачивая голову в сторону Генри, который подполз значительно ближе. Я не могла пошевелить расслабленным телом, но мой немой взгляд выражал все чувства, что метались сейчас в груди. Радость, страх, облегчение и безграничная усталость, что ломала меня так стремительно. Словно в тумане наблюдая за движениями Генри, я медленно моргнула, замечая, как он поднялся на колени, ударяя кулаком по всевозможным предметам, которые попадались на пути. Он что-то кричал, стараясь еще сильнее привлечь внимание и когда слабый луч фонаря прорезался сквозь толщину заваленных стен, я осознала - они добрались до нас. Они действительно разгребали всю эту яму, вытаскивая людей, которые остались живы. Столько вопросов пронеслось в моей голове, что я растерялась, не зная, как на них ответить. Сколько времени мы провели в этом месте? Остался ли кто-то еще жив и если "да", то сколько? Что произошло в этим местом? Почему нас не нашли раньше? Что с моей Уиллоу?
Я прикрыла глаза, когда увидела луч света, направленного в мое лицо. Было ярко, слишком ярко для моего зрения, поэтому я сжалась в комочек, стараясь прогнать эти лучи прочь от себя. Как-будто посторонний наблюдатель, я услышала слабый стон и только через время до меня дошло, что такие звуки издаю я. Чьи-то сильные руки бережно оторвали меня от пола, прислоняя к груди, на которой была яркая, толстая желтая куртка из грубого покроя. Боль заволокла тело тонкой оболочкой и я прижалась к этому спасителю, в надежде, что он облегчит страдания. Ответит на вопросы, скажет, что все хорошо и завтра, когда я проснусь, ничего этого не будет. Я чувствовала себя такой маленькой, разбитой девочкой, которая незаслуженно испытала весь тот страх, что сводил с ума так долго. И не пролитые слезы хлынули из глаз, сотрясая тело еще сильнее. Я рыдала от бессилия и осознания того, что мы спасены. Нас вытаскивают наружу, где ярко светит солнце, освещая своими лучами окрестности. Я не могла смотреть на этот белый мир, но смогла почувствовать его, когда теплый воздух коснулся моим щек. Господи, это так божественно! Как пахнет ветер, как слышен гул толпы, как кричит сирена вдали от места, на котором мы сейчас находились. Я не хотела открывать глаза, но яркий образ мужчины, что подсел ко мне еще в начале пути, прояснился в голове, вынуждая найти его. Мои ресницы чуть дрогнули, когда я взглянула на камни, из который нас только что вывели. Мне не пришлось долго утруждать себя поисками, потому что мой взгляд сразу наткнулся на знакомое лицо, что неотрывно следило за мной. Я постаралась улыбнуться, но мои губы сумели прошептать беззвучное "спасибо", которое я неоднократно повторяла сегодня. Или вчера? Слишком тяжело, чтобы думать об этом сейчас. Я хотела лишь одного: раствориться в свете, что окутывал мое тело, и погрузиться в долгий, красочный сон, который способен унести меня далеко на Запад, где мой дом еще хранил в себе отголоски маминого фортепиано.
Будешь ли ты держаться за меня?
И мы никогда не потеряем надежды.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » 14:46