"Тихие шаги по лестнице, едва слышный скрип петель на двери, щелчок замка и лёгкий шорох проминающейся от тяжести тела кровати – с каждым из этих звуков дыхание ..." читать дальше
внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
RPG TOP
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 25°C
Jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
Jere /

[icq: 399-264-515]
Mary /

[лс]
Kenny /

[icq: 576-020-471]
Kai /

[telegram: silt_strider]
Francine /

[telegram: ms_frannie]
Una /

[telegram: dashuuna]
Amelia /

[telegram: potos_flavus]
Anton /

[telegram: razumovsky_blya]
Darcy

[telegram: semilunaris]
Вверх

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » [herz aus Gold] ‡2018, may - june


[herz aus Gold] ‡2018, may - june

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

2018, may - june
Nice, Provence, France
Angelica   &   Devon  &  Laurent
Madeleine Howard    &   Camilla Dupont

http://funkyimg.com/i/2PyKc.gif

http://funkyimg.com/i/2PyKb.gif
Nicht  genug  ist  geblieben
Gestern waren wir uns so nah, doch heute ist mir klar
Es war nicht genug – nein, es war nicht genug
Megaherz — Nicht genug

[NIC]Devon Howard[/NIC] [STA]Du bist mein Gral [/STA] [AVA]http://funkyimg.com/i/2LU65.png[/AVA] [SGN]http://funkyimg.com/i/2LU61.gif[/SGN]
[LZ1]ДЕВОН ГОВАРД, 48 y.o.
profession: владелец двух отелей в США; меценат; мастер Великой национальной ложи Франции, масон;
submissive: Jasmine & Amelia.
[/LZ1]

+5

2

Megaherz — Horrorclown
[float=right]http://funkyimg.com/i/2Po39.jpg[/float]Она пришла ко мне сама. Я её не просил. Камилла вошла тихо. Боялась.
Это случилось, когда семейный врач занимался Анжеликой, а Лоран приходил в себя в "клетке". После акта вандализма в доме, я объявил гостям, что праздник окончен. Всем спасибо! Бёрше забрал Амелию. Я вернул её отцу. Она была в таком же плачевном состоянии, как и американка, но я не мог теперь уследить и за ее состоянием в стенах этого дома. На мгновение мне показалось, что Эрик боится. Не подал виду, но мы оба знали — он жаждал узнать, что происходило без него в палате ложи. И я ответил ему:
Равновесие нарушено. Никому не нужен хаос.

МНЕ.
НЕ.
НУЖЕН.
ХАОС.

Тогда Эрик и заткнулся. Он очень боялся лишиться остатков предрасположения ложи и братства. Старик нарушил правила. Но делал это целенаправленно. Я наблюдал за отъездом его кортежа из окна кабинета. Болела голова после бессонных ночей и психоза кузена. Тогда она и пришла. Проверяла всё ли в порядке. Всунув руки в карманы брюк, не обращал на нее внимания. Долго смотрел вслед чёрным машинам, выезжавшим за пределы резиденции.
Вы ведь собирались, — аккуратный шаг вперед.
Она подошла ко мне. Встала за спиной. Я чуял и ее страх тоже.
А спустя несколько секунд резко обернулся. Схватил за глотку и сдавил пальцами. Другой рукой дал затрещину. Камилла не пискнула. Ничком упала на пол к моим ногам. Я обернулся назад к окну. Умение сдерживать себя послужило хорошей возможностью удержаться наплаву в братстве. Там, где не терпели агрессивных всплесков и могли уничтожить даже историю человека, если тот преступал уставы: liberte... egalite... fraternite...
Переступил через неё. Она гордо дёрнула головой. С вызовом посмотрела на меня, с легким прищуром. Но даже сейчас, будучи униженной, Камилла держалась гордо, как воспитал мой отец.
Никто не будет терпеть хаос, и я в том числе, — у власти есть огромные недостатки, и не все могут с ними бороться, — вы достаточно подорвали уважение к семье.

ТЫ.
ПОДОРВАЛА.
ЭТОТ.
СТАТУС.

Der   erste   Schritt   zur   neuen   Mauer
Sind   die   Gedanken,   die   uns   trennen
Wer   dabei   hilft   sie   aufzubauen
Ist   bei   mir   ganz   groЯ   im   Rennen
*

Я выпустил кузена. Никто палец ему не отрезал, но перстень был отобран. Единственная возможность воспитать Лорана. В отличии от всей семьи я доверял ему больше. Но не мог позволить вспыльчивости брата погубить семью и выпустить всех демонов в высший свет. Особенно в последнее время, когда Европа и так подвергалась провокациям с двух сторон. Лоран мог получить кольцо назад только в том случае, если перестанет уходить с головой в эмоции. Я не говорил ему о стычке с Камиллой. Ничего не сообщил о долгом отсутствии из-за собрания в масонской ложе. Единственное, что осёл должен был усвоить так это то, что именно всплески агрессивности затмевают рассудок и не дают видеть истину. Но на удивление, частично Лоран сообразил о шатком положении Эрика Бёрше. Ну или обвинил старика по старой привычке, что тоже не исключено.
Я навестил и американку. Всё время старался её избегать. Она напоминала мне Жасмин. Маленькую обезьянку в большом зоопарке хищников.
По правде говоря, подслушивал разговор. Потом вошел. Было во мне что-то и от Лорана. У всех есть слабости. Моей была Жасмин. Само слово любовь являлось слабостью Девона Говарда.
Я протянул руку Анжелике. Молча. Далекий голос в сотовом пробуждал мимолетные воспоминания, но я научился держать баланс и здесь. Жестом показал, что телефон стоит отдать. И не потому, что ее ограничивали. Нет. Отнюдь.
Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил, — ... mon cher.
Жасмин завизжала в трубку. Ей было страшно, как и Анжелике. Как и всем нам. Прикрыл глаза. Всего несколько секунд слушал ее бессвязные крики. Отключился. Оставил телефон американки на трюмо и вышел. Периодически мне нужно было слышать её голос. Это как наркотик. Он не только возбуждал, но и возвращал меня к жизни. Существование в семье Дюпонов, тесные связи с масонами, меценатами большого мира отточили жесткую хватку. Мы стали жестче. Коварнее. Злее. Мы разучились мечтать. Я воспитал озорную девочку Жасмин под себя и для себя, не потому, что так хотел иметь женщину под боком, которая целиком воплотила бы все качества сабмиссива. Нет. В ней была индивидуальность. У неё было то, что утратил Девон давно - мечтательность, озорство, самопожертвование ...


Он должен был что-то вытворить. Что-то очень глупое и, в тоже время, радикальное. Что-то, что изменит напрочь отношения в семье, как их и не пытались прикрыть. В конце концов это был Лоран Дюпон. А он не мог просто отпустить ситуацию. Слишком задели его честь. Он сбежал. Причем, на моей машине. Ночью. Вместе с Анжеликой и Мадлен. Я курил. Смотрел в окно. Наблюдал за их побегом. Я знал, что он так поступит. Понял это еще в "клетке", когда увидел решительность в глазах. Раньше такого не было. Он переосмыслил. Понял. Принял и отмёл от себя то, что доставляло многие годы неприятности. Лоран изменился, а я гадал насколько этот процесс затронет будущее Дюпонов. Мы были связаны, и как бы мне не хотелось, но бизнес оставался бизнесом. Даже последний разговор с американкой не смог до конца пробить брешь в Девоне Говарде.

Я.
НЕ.
НУЖДАЛСЯ.

И в первую очередь, в откровениях и условиях. Я сам их ставил. Но она рискнула. Оказалась еще более твердолобой, чем Мина. Хотя, возможно, это всего лишь взгляд через призму сознания Девона.
А с чего ты решила, что я шучу? — прищурился.
Я провожал ее взглядом до двери, но даже тогда не сказал важной фразы. Она была не нужна. В тот момент я знал, что Лоран с Анжеликой сбегут. Но не думал, что поведется Мадлен. Первая перед уходом твердо заявила о мести. А другая не говорила со мной всё время. Единственная, кого не интересовали дела в ложе.
Они сбежали на моей машине. А я смотрел вслед свету от фар. Курил. В окне слабое отражение сдало присутствие Камиллы. Только она предпочла молчать. Ждала, когда я взбешусь. Я всего лишь криво ухмыльнулся. Она посчитала это странным.
Что не так? Ты же знаешь ...
Да, всё так, — обернулся к ней и прищурился, — единственный, блядь, умный человек в семье.
Что?
Ничего.
Просто у меня никогда не было шанса уйти прочь. Не было возможности взбунтоваться. А Камилле нравилась такая жизнь. В этой истории повезло больше всего Лорану. Я завидовал ему. Я завидовал Жасмин. Их свободе. Но я и правда не знал, кто пытался убить мою американскую обезьянку. Точнее, нет. Не так. Догадывался. Подошел к Камилле. Встал рядом с ней и посмотрел в глаза:
Может ты перестанешь совать нос в мои дела?
Это касается, в первую очередь, Жасмин ...

... боги любви больше не спят...
* Первый шаг к новой стене –
мысли, которые нас разделяют.
Кто поможет в ее строительстве,
тот, по мне, имеет большие шансы на успех.
(нем.)

[NIC]Devon Howard[/NIC] [STA]Du bist mein Gral [/STA] [AVA]http://funkyimg.com/i/2LU65.png[/AVA] [SGN]http://funkyimg.com/i/2LU61.gif[/SGN]
[LZ1]ДЕВОН ГОВАРД, 48 y.o.
profession: владелец двух отелей в США; меценат; мастер Великой национальной ложи Франции, масон;
submissive: Jasmine & Amelia.
[/LZ1]

Отредактировано Grant Hall (2019-08-01 01:52:18)

+5

3

[indent] Стоило больших усилий вновь начать передвигаться в пределах комнаты. Вставать с кровати, проглатывать горсть таблеток, ставших уже привычными. Набор механических действий, когда не отдаёшь себе отчёта в происходящем. Не задумываешься о том, что творится там, за пределами этой комнаты. И что происходило.
Лечащий врач запрещает вспоминать события трагической ночи слишком часто. Он вообще редко разговаривает, всё больше даёт указания. Что и как принимать, насколько можно проявлять активность или же лучше оставаться в постели. А потом он уходит.
Его сменяет на этом посту Мадлен. Француженка появляется всегда тихо, порой даже незаметно, не тревожа мой сон. Опускается на краешек постели и негромко что-то рассказывает. Всё чаще выглядит подавленной. Её огромные синие глаза наполнены тревогой и предчувствием беды. Иногда Мадлен прикасается ко мне, сжимает руку и просто наблюдает. Как будто хочет что-то узнать.
Вот только я не доверяю больше никому из них.

У меня было достаточно времени, чтобы всё обдумать. Прокрутить в мыслях слова Бёрше и отвергнуть их вновь.
Каждое утро я сажусь в кровати и не могу точно назвать ни число, ни день недели. Всё это не имеет больше смысла. Какая разница, вторник сегодня или четверг, если завтра тебя всё равно убьют? Но я всё равно встаю и завязываю поясок шёлкового халата. Мой телефон уже которые сутки лежит на тумбочке. Наверняка успел разрядиться и выключиться. Не хочу даже думать о том, сколько там пропущенных от Неё. От Жасмин.
С тех пор как Девон взял его в свои руки, я больше не предпринимала ни одной попытки дозвониться домой. Сестре или отцу. Не могла признаться одной и не хотела беспокоить другого. Это не стыд, но что-то очень похожее.
Перестала бездумно пить таблетки. Сама уменьшала дозу успокоительных, спуская остатки в унитаз. Я не нуждалась в липовой заботе. Это ведь всё равно, что перед смертью показывать заключённому синеву неба и зелень травы. Всё равно не надышишься.
Разумеется, это не шло на пользу моему здоровью. Иногда случались истерики. Руки сами тянулись к маленькому лезвию, я злилась, если не могла его найти. Была уверена, что закончу начатое.
Меня спугнула Мадлен. С тихим звоном несостоявшееся орудие убийства упало на пол. Успела лишь оттолкнуть его от себя. А вот таблетки с тумбочки так и не выбросила. Рассеянно слушала наставления. Нельзя видеться с Лораном, нельзя пропускать приём успокоительных, Девон захочет поговорить со мной лично.
Стоп. Кто захочет? Отрицательно качнула головой. Нет. Нет-нет-нет. Выдернула свою руку, не позволяя француженке прикасаться. Боялась, что она сможет околдовать меня снова. Как уже было не единожды. Для Анжелики Гилберт Мадлен по-прежнему оставалась приближённой Камиллы. Да, более человечной и сопереживающей, но этого было не достаточно.

Я не выпила утреннюю дозу таблеток, а ближе к обеду за мной пришли. Это была не известная мне рабыня. Она велела следовать за ней, потому что так хотел мистер Говард. А мне было уже плевать. Я молча шла, заставляя себя ненавидеть этого человека. И даже опустившись на стул в его кабинете, продолжала сверлить взглядом широкую спину. Хотела его ненавидеть и даже преуспела в своих начинаниях. Молчала, изредка кривя губы в болезненной усмешке, скрывая так неприятные ощущения от резких движений.
- Она любила Вас, а Вы её предали. - первая же фраза разрезала воздух, позволяя вырваться наружу чувствам, что так давно скрывались. - Не уберегли. - он должен был защитить её, а иначе какова цена его любви? Чёрт возьми этот человек отобрал у меня сестру, чтобы после выбросить как испорченную вещь! Как ещё я буду с ним разговаривать?!
Он знал. Всё знал.
Эта мысль не давала мне покоя. И чем дольше я думала, что всё происходило с его подачи и молчаливого согласия, тем большим монстром становился в моих глазах Девон Говард.
Я как могла, отбрыкивалась от недавних слов Эрика Бёрше. Старик утверждал, что Девон слишком опекает мою сестру. Опекает. Ха-ха, смешная шутка. И всё же, что-то не укладывалось в эту картинку. Если мистер Говард хотел, чтобы меня убили, то почему вызвал врача? Зачем разговаривал с Жасмин по телефону? Вариантов было не так уж много. Или мужчина был циничнее и жёстче самого Дьявола, или ничего не знал о происходившем в Ницце.
- Да что Вы вообще знаете? - о нет, речь шла далеко не о последних событиях - Выйдите из кабинета и посмотрите по сторонам. Задайте нужные вопросы нужным людям! - мне было, что сказать Девону Говарду. И ему придётся выслушать до конца. - Что происходило в Ницце, пока Вас не было рядом? Как они обращались с Жасмин, и почему в клинике ей не помогали лошадиные дозы успокоительных? Она ведь ничего нам не рассказывала. Молчала до последнего. За что тогда её наказали? - почему решили убить. Меня интересовал только этот вопрос.
Я замолчала и опустилась обратно на стул. Надо же, не заметила когда вскочила на ноги. А теперь устала. Сильные эмоции выматывали не хуже кросса по парку. На смену былому возбуждению пришла апатия. Я почти не слушала того, что мужчина говорил. Вскинулась лишь на одной фразе - Я не содержанка Дюпонов. - сказала, как отрезала. Рассмеялась. Получилось слишком жёстко, учитывая, что под это определение я негласно подписала свою сестру. Плевать.
Отвернулась в сторону и надулась, когда Девон задал вполне резонный вопрос. Он спросил всего лишь, почему меня отпустили в самый первый раз. Остаться должны были две сестры. Сказал, что всё это время Лоран оберегал меня. Как мог, конечно же. Я никогда не думала об этом раньше и не нашла слов, чтобы возразить. Спросила, убьют ли и Лорана тоже, но мне не ответили.
- Она всегда была частью меня. Это всё равно, что руку отрубить. - мы ведь близнецы! Если плохо одной, то и другая чувствует это тоже. Я не смогу жить без моей Жасмин, и это не пустые слова. - Я готова. Умереть. Вместо неё. - я и правда была на это согласна.
СОГЛАСНА. УМЕРЕТЬ. ЗА. НЕЁ.
И мне опять ничего не ответили. Но я знала, что меня услышат.
- Если Вы и правда любили её, то найдёте убийцу. - найдёте, потому что такова цена этих чувств. Ставки слишком высоки.
...боги любви больше не спят...


[indent] Он пришёл, едва только смог стоять на ногах. В том виде, в каком его выпустили из "клетки".
Мы все были там. Наблюдали за этим наказанием с присущим всем Дюпонам и Говардам хладнокровием и жестокостью. Молчали, не вмешиваясь в процесс. Наши лица скрывали маски, ставшие уже привычными. Вот только Мадлен Говард ушла первой. Не досмотрела представление до конца, очень быстро потеряв интерес к избитому Лорану и африканцу. Всё это она видела не единожды и куда больше хотела заглянуть в глаза той, что была причиной всех причин. Милла, принадлежавшая когда-то им с Марком, превратилась в чудовище. Девочка, прежде с удовольствием слушавшая её истории, стала убийцей. Не жалела никого, избавляясь от людей как от ненужного мусора. Ей было плевать, кто именно встанет на пути. Жасмин, отобравшая у Миллы брата, или же сам Лоран. Власть - вот то единственное, что имело для Дюпон смысл.
Мадлен ушла, чтобы чуть позже задать Камилле конкретные вопросы и получить не менее шокирующие ответы. Той и правда было плевать на последствия, она решала проблему своими методами и чужими руками. А ещё догадывалась о слабостях самой Мадлен, и это тоже стало одной из причин, по которым едва не убили Анжелику Гилберт.

Каждое утро француженка приходила в комнату младшей близняшки и по долгу проводила там время. Заставляла Анжи вовремя пить таблетки и берегла её сон. Поглаживала тонкие пальчики и думала о своём. У Мадлен не было детей, они с Марком не успели. Возможно, именно поэтому она пыталась спасти хотя бы этого ребёнка.
Сказала Лорану, чтобы тот убирался к чёрту. В ответ на что младший из Дюпонов огрызнулся и недобро глянул в её сторону. Всё же подошёл к Анжелике, желая убедиться, что всё в порядке. А после ушёл. Они не поняли друг-друга.
В другой раз Лоран снова появился в комнате своей возлюбленной. Выглядел уже не так плачевно, смог открыть оба глаза. Говорил о чём-то с Анжеликой. Вернее, она назвала всего одно имя, но и этого было вполне достаточно. Мадлен не слушала их разговор, у неё была другая цель. Донести до младшего Дюпона настоящее положение вещей.
- Камилла теряет власть и чувствует это. Она готова вернуть свой авторитет любой ценой. - и они оба понимали, что в данном конкретном случае всё упиралось в близнецов Гилберт. Главным образом - в младшую близняшку. - Любой, Лоран. Если будет нужно, она убьёт Анжелику. - как уже пыталась это сделать той ночью. - Вот это я нашла в её комнате. - маленькое лезвие опустилось в ладонь мужчины.
ОН. ДОЛЖЕН. БЫЛ. ПОНЯТЬ.
- Оставаясь в Ницце, вы уничтожаете друг-друга. - бесконечной ревностью и подозрениями, беспрекословным подчинением. - Нужно бежать. - последнее Мадлен произнесла едва различимо. Как известно, и у стен есть уши. Никто не должен знать об их плане, иначе им просто не позволят уйти. Как однажды не отпустили и Жасмин. Всё равно нашли, даже спустя год. Нашли, чтобы заставить замолчать навсегда.
Именно поэтому француженка собиралась говорить и с ним тоже. Надеялась, что сын окажется достойным своего отца. Вот только Лорану знать об этом было не обязательно.


[indent] Я плохо помню, что происходило после нашего побега.
Сначала Мадлен заставила меня выпить всю дозу успокоительных. Как будто раскусила моё не желание глотать эти чёртовы таблетки. Для чего это было нужно на самом деле, я пойму гораздо позже. А пока я просто шла за женщиной по пустынным коридорам и вздрагивала от каждого шороха. Если бы не "колёса", наверняка впала бы в истерику. Отказалась следовать за Мадлен и выдала наше присутствие. Смешно признаться, но в тот момент я думала лишь о том, что меня ведут умирать. Всё выглядело вполне логично. Сначала Девон проигнорировал моё предложение, а после решил избавиться от обеих близняшек разом.
В какой-то момент я и правда готова была сесть прямо на пол. Ноги почти не слушались, я старалась просто идти вперёд. Придерживалась рукой за стену и всеми силами тормозила Мадлен.
Не помню, как мы добрались до гаража. Не помню, как сели в машину. Мне было очень страшно. Сердце билось в груди как сумасшедшая птица. Рвалось наружу точно так же, как и мы все - на свободу.
Я уснула у Мадлен на коленях. Проспала всю дорогу до Прованса.
Не помню, как выходила из машины. Очнулась только утром, уже в кровати. Сначала подумала, что мне приснилось. Резко села, шумно выдохнув. Спустила босые ноги на пол. Холодно. Именно осознание такого простого факта позволило мне очнуться окончательно. Рядом в кресле спал Лоран. Проснулся, едва я только прикоснулась пальчиками к его щеке. Перехватил мою руку, сжал у самого запястья. Выпустил, как только разглядел. Какое-то время мы молчали. Я собиралась с мыслями, а вот они напротив - хаотично разбегались. Было очень трудно формулировать слова и пытаться построить цельные предложения.
- Жасмин жива. Она очнулась в клинике. Сама позвонила мне. - если бы он только знал, каких трудов мне стоили эти обрывистые фразы. Я снова устала. Опустилась на колени прямо у его ног. Села попой на пятки. Прижала ладони к лицу. Дрожащим голосом продолжила - Девон забрал у меня телефон. Он тоже знает. - замолчала, тщетно пытаясь справиться с истерикой. Как могла отвлекала себя. Смотрела на Лорана, на его руки. На его пальце больше не красовался фамильный перстень.
Потом снова были таблетки. Я плохо спала по ночам. Видела кошмары. Иногда просыпалась от собственного крика. И всё ждала, что однажды за нами придут. Пережитое сводило меня с ума, но ещё больше - неизвестность. Я хотела домой, хотела увидеть сестру. Но вместо этого каждое утро встречала Мадлен и пыталась анализировать произошедшее. Как-то задала жещине всего один вопрос. Я спросила, знал ли Девон о нашем плане. Мадлен кивнула и прижала палец к губам. Так я поняла, что Лоран был не в курсе.

Не за долго до отъезда мы сидели с Лораном в гостиной. Он смотрел на меня и не решался спросить о случившемся. Хотел, но не мог. Я видела это по его плотно сжатым губам, по его глазам.
- Кристоф, он... - мне было противно вспоминать, но я должна была сказать что-то крайне важное - Ему это пообещали. - это не было минутной вспышкой законченного садиста. Всё время он наблюдал за мной, начиная с самого первого дня. Наблюдал и ждал, когда подвернётся удобный момент, чтобы нанести удар прямо в сердце Лорана. Отобрать у мужчины самое дорогое.
- Это не Девон. Он не убивал Жасмин. - Бёрше был прав, мистер Говард слишком опекал мою сестру. А я хоть и долго противилась, не позволяя этой мысли занять достойное место, не могла и дальше игнорировать правду.
[NIC]Angelica Gilbert[/NIC] [STA]плечи терпеливые под плеть[/STA] [AVA]https://a.radikal.ru/a35/1901/f3/863cb4ac5c3f.png[/AVA]

Отредактировано Linda Green (2019-01-04 22:24:10)

+5

4

[float=left]http://funkyimg.com/i/2ReY5.png http://funkyimg.com/i/2ReY4.png[/float]
[indent] The 69 eyes — Framed in blood

[indent] Джек угнал машину брата ...
[indent] Джек пресёк две сплошные ...
[indent] Джек чертовски устал ...
Мы ехали ночью. Сбегали, как последние здравомыслящие крысы с борта Титаника, что вот-вот столкнется с айсбергом. Наш ледник остался позади, возвышаясь красивым, мерцающим особняком с садами и колоннами, со смехом гостей и криками Дюпонов. С пляжами Ниццы, его улочками и архитектурными строениями. С любовницами и любовниками, политиками, фараонами и фазанами. Мадлен хотела сама сесть за руль. А я ударил её в ответ. Наотмашь по лицу. Я ненавидел ее так же сильно, как когда-то хотел или имел. Она молча забралась на заднее сидение и обняла Анжелику. И слова не сказала.
[indent] — Знай своё место, Мадлен.
Это была её сучья инициатива. А я не нашел иной выход. Слабость Лорана проявилась в страсти к бабской юбке. А это не может не злить. В доме Дюпонов или ты сверху, или снизу. Я скрипел зубами, стучал пальцами по рулю. Ныли ребра. Ушибленный висок отдавал трелью, словно по нему лупили молоточком. Я гнал на красный свет. Джек хотел, чтоб закончилась пытка.
В паранойе своей я смотрел на дорогу, набирая скорость. Пока Мадлен не вцепилась в мои волосы. Пока она не рявкнула на меня. Мы остановились за пределами чертогов города. Я даже не мог нормально отлить. Они не видели. Но Лоран плакал, цепляясь за ствол дерева, пытаясь не запутаться в штанах или потерять сознание. От адской боли. И это был не простатит. Болел анус, изнасилованный ублюдком ниггером.
[indent] — Иди на хуй, Мадлен.
Больше мы не разговаривали. Мадлен без слова протянула мне обезболивающие. До самого Прованса ехали в тишине. Американка спала или притворялась. Я не знаю. Ни разу не спросил, как она. Боялся услышать ответ. Опасался, что ей намного хуже, чем мне.
Такова жизнь. Страх во истину является лучшим стимулятором.
Страх – то, с чем живут такие, как я.  Многие считают, что «фазаны» — люди из элиты не боятся. Херня всё. Просто мы боимся за жизнь иначе. Бедные хотят кусок хлеба, средний класс мечтает о равенстве и братстве. Мы – просто хотим проснуться утром и знать, что дуло пушки не трахнет тебя или твою семью, что на курок не нажмут, и обойма будет пуста. Что утро для тебя наступит.

Things   you   can   resist
things   cannot   they're
just   
framed   in   blood *

[indent]Её нежные пальчики коснулись щеки. Я резко очнулся от кошмарных видений, ноющей боли и мигрени. Рассмотрел её руку и облегченно вздохнул. Был день. Сначала мне казалось, что стоит открыть глаза, как знакомые картины валькирий и божественных оргий восстанут на стенах, проявятся зеркальные потолки. Ударит в нос запах бергамота или пачули, которым слуги в Ницце травили практически все комнаты. Нет. Это был легкий аромат лаванды. Повеяло ветром. Пели цикады, и шелестела листва. Это был Прованс. Месторождение лавандовых полей. Мадлен выбрала себе домик, кажется, только из-за этого. Звезды здесь светят ярче, разбросанные по небу над полями с цветами или виноградниками, над холмами с сочной травой. Я только сейчас начал понимать, чего хотела тетка на самом деле.
Я смотрел на американку. Болезненная тема. Тем более, что я и так всё это знал. Я гладил её личико. Она входила в раж, отчего Джек не выдержал. Ненавистная поза подчинения. Я подхватил её и поднял с пола. Сжал плечи, если это можно было так назвать. Скорее гладил их. Мы плачевно выглядели. Оба. Только у нее не было ссадин и конкретных фингалов, как у меня. Но оба садясь на пятую точку, нервно вздрагивали и кривились от боли. Милая парочка двух мазохистов.
[indent] — Никогда больше не садись так, — снова встряхнул её, прижал к себе, — я очень тебя прошу. Давай постараемся жить дальше, — хотя бы попробуем.
Насрать на статусы и перстни. Насрать на золотые банковские карты. Просто нормально жить.
Они заблокировали счет на одной из моих карт. На той самой «семейной жиле». А я выкинул одну из последних моделей айфона ночью. Просто вышвырнул в окно на проезжую дорогу. Только всю вечность мы не могли провести в чужом доме. Мадлен считала иначе. Думала по-другому. Это был отдельный эпизод в один из тех моментов, когда Анжелика забывалась во сне, а я чистил пушку, раскачиваясь в кресле-качалке. Новая неосознанная и дурацкая привычка Джека.
Я плохо спал. Ждал. Ждал когда они наведаются в гости. Заряжал ствол. Качался в кресле - качалке.
Тогда мы и столкнулись с Мадлен. Она просто обняла меня, как делала не раз в Ницце. Я дернулся в ответ и скинул ее руки. Она заговорила. Пыталась успокоить меня, в ее привычной манере. Целовала меня. Джек смотрел в одну точку.
[indent] — Как только Анжелике станет лучше, мы уедем, — еще одно прикосновение и поцелуй, — потерпи немного.
Кажется, её немного задело за живое. Мадлен прикоснулась к моему лицу, тихо зашептала, что здесь мы в безопасности. Я посмотрел на нее. С плотно - поджатыми губами. Поднял ствол и приставил его к нижней части подбородка тетки. Снял с предохранителя. Моргнул. Ее руки замерли, сжимая мой пах.
[indent] — Я не хочу, Мадлен. Поблагодари Ниццу, — кивнул в сторону, указывая ей место.
Затем прижал ствол к груди. Считал до сотни. Это очень помогает. Особенно если у тебя болит всё, кроме вялого члена. Нейролептики, обезболивающие и противосудорожные препараты. Я даже не заметил, как в этот период подсел. Они заменили мне кокаин. Помогали не чувствовать боль, когда все затягивалось. Иногда Мадлен колола в мышцу, чтобы действие началось быстрее. Она следила за состоянием американки, а я по ночам мотал ей нервы. Анжелика этого не видела. Не знала, как расколбасило Лорана. С какой обидой и ненавистью ее любовник унижал ту, которая вытащила нас из Ниццы. Я издевался над мачехой кузена. Поносил её. Тыкал носом в ее губительную страсть и любовь ко всем блядям - фазанам. Но мне не становилось легче. Потом я садился в кресло и утыкался затылком в спинку. Качался. Монотонно двигался, как маятник. Мадлен уходила прочь. Я шмыгал носом. Обхватывал виски и душил в зародыше желание завопить во всю глотку от боли, ...и скорее от моральной тяжести. От предательства, ненависти и усталости.
[indent] — В жопу. Пошло оно всё в жопу.
* Есть вещи, которым можно противиться,
есть те, которым нельзя,
Но все заранее предначертано кровью.
(англ.)

[NIC]Laurent Dupont[/NIC] [STA]rumpelstilzchen[/STA] [AVA]http://funkyimg.com/i/2Q7jq.png[/AVA] [SGN]http://funkyimg.com/i/2LnU2.gif http://funkyimg.com/i/2LnU3.gif[/SGN]
[LZ1]ЛОРАН ДЮПОН, 38 y.o.
profession: французский фазан, шибари мастер;
mon cher: Angelica.
[/LZ1]

Отредактировано Grant Hall (2019-02-14 17:59:20)

+5

5

The 69 eyes — Ghost
после событий в Ницце ...

Эрик позвонил мне через несколько часов после своего отъезда. Меньше всего я хотел слышать его голос. Ложа избавлялась от него, как от прокаженного. И Бёрше знал. Всё знал. Догадался сукин сын.
С ней всё будет хорошо, Девон.
Речь шла о состоянии Амелии. Старик опекал её, как свою дочь, но не любил. Ненавистная дочь. Падчерица. Он любил только Александра. Я попросил оберегать девушку. Жасмин была близка с ней. А я не мог отказать американке. Даже после разрыва. Бёрше звонил не из-за девочек, их состояния или просто выяснить отношения. Его волновала собственная шкура. Дело было даже не в мёртвой Урсуле, он и раньше убивал своих рабынь. Дело в силах более скрытых, в его страхах и времени. Старик сгорал, и не нужно было о том кричать на каждом углу.
Как американка? — про Лорана он не вспоминал.
Тебя это волнует? —  я умолчал о побеге, любопытства ради.
Пф-ф. Ты никогда не отвечал прямо на вопросы. Всегда выеживался.
Что тебе нужно, дядя?
Эрик хрюкнул в ответ. Он не умел просить или адекватно спрашивать. Вы всё и всегда должны сделать сами, но только ради него. Никакой надобности шевелить пальцем или ногой. Всегда найдутся те, кто с удовольствием это сделает за тебя, ...за минимальные растраты или просто так. Существуют рабы и их господа. Пришел Новый Век. Рабство отменили, а народ привык жить пережитками предыдущих поколений. Мы так недалеко отошли от неандертальцев. Совсем немного. Самую малость.
Девон. Я бы советовал залечь на дно. У вас скоро будут фараоны. Надеюсь, что журналистам неизвестно ...

ЖУРНАЛИСТАМ.
ВСЁ.
БЛЯДЬ.
ИЗВЕСТНО.

Франческа собрала работников спустя пять минут. В это время Камилла нервно курила в моем кабинете. Я наблюдал за часами. Ровное. Уверенное тиканье. Ничего лишнего. Всё на своих местах. Я решил проучить сестру. Но фараонов не вызывал. И это был не Эрик. Слухами земля полнится.
Заляжем на дно. Эрик прав, — оттопырил нижнюю губу.
Девон?
Открылась дверь, Гастон спокойно и несколько тихо проговорил:
Ваши вещи собраны, мсье.
Что?
Я махнул рукой. Вальяжно. Она смотрела на меня взглядом затравленной кошки, которую вышвырнули на улицу хозяева, под ливень. Плечи Камиллы опустились. Но взгляд не сник. В нем горел огонек злобы. Никогда. Никогда люди не смогут отказаться от мысли о собственной неподражаемости и власти над кем-то более слабым. Я улыбнулся. И все-таки Жасмин была права.
Нет. Нет – нет. Ты не можешь сбежать, как этот трус. Ты не посмеешь.
Это что-то изменит?

ЭТО.
НЕ.
ИЗМЕНИТ.
УЖЕ.
НИЧЕГО.

Совсем недавно Камилла заблокировала карту Лорана. Она разнесла его комнату. Порезала гобелен. Его любимый. А когда не знала, как еще успокоиться, разбила гитару кузена. В эту ночь было уничтожено больше нескольких тысяч евро. С легкой руки и подачи Камиллы Дюпон. Слугам выплатили сверхурочные и отпустили. Они больше не работали в этом доме. Осталась только Франческа, Гастон и старая полька - кухарка. Штат сократился. Дом опустел. Не было больше смеха и криков. Ницца усохла, превратилась в старуху, ждущую ангела смерти.
Я брел по длинному коридору, сцепив руки в замок за спиной. За мной шел с дорожной сумкой Гастон. Большую часть он уже сложил в багажник. Последнюю собирал я сам. В основном папки с документами, ноутбук и портсигар. Его подарила Мина. Я забрал и цепочку с бляхой.
Суматоха прекратилась. Презервативы собрали. Постельное белье отправили в стирку. Убрали дыбу, заперли двери. И очистили комнаты. Только одиноко возвышался каменный фаллос в одной из зал. Я остановился. Смотрел на него. Гастон поставил сумку за моей спиной.
Что-то не так, мсье?
Снеси его к чертовой матери, — указал рукой и обернулся, — кажется, однажды один человек хотел избавиться от этой пошлой скульптуры.
Её не хватало. Чертовски не хватало Мины. Я осмотрел залу и коридор. Мне казалось, что вот сейчас она выскочит из-за угла, в прозрачном пеньюаре. Прищурился. Когда-то Жасмин так меня встречала. Ей было тогда не больше шестнадцати. Она выглядывала меня из окна. Потом босиком неслась по холодному мрамору. Лепетала на французском. Запрыгивала, как обезьянка на спину и требовала, чтоб я нес ее в спальню.
Анжелика даже представить не могла, как на самом деле, я люблю ее сестру.
Я садился в машину и поправлял полы пиджака. Гастон склонил голову:
Подать ли вашу машину в розыск?
Я посмотрел на циферблат наручных часов, обернулся к нему.
Не надо. Это не изменит ничего, — улыбнулся на прощание.

So   hard   to   be   there   when   you   need   me,
When   you   try   not   to   mind
There's   noone   home   tonight
*

Я всё думал о нашем разговоре с Анжеликой незадолго до их побега. Такая же строптивая, как и ее половина. Я искренне восхищался девочками. Они могли пойти на многое, но если дело касалось семейных ценностей, всё остальное меркло. Близняшки яро отстаивали друг друга, как впрочем, и их отец.
Тогда Анжелика сказала, что я слеп. Но я знал. Уже давно знал всё. С того самого момента, как Мина оборвала связь со мной и Ниццей. Мне только не хватало доказательств. Как бы не прискорбно было, но акт насилия над Анжеликой расставил все на свои места. Как и влияние Бёрше на Амелию.
Всё намного сложнее, чем ты можешь себе представить, — сказал я тогда в ответ американке.
За любовь всегда наказывают. Люди не любят, когда кто-то искренне, действительно счастлив. В одном я облажался, когда не скрывал личное счастье от чужих глазах. Лоран поступил так же. И тоже был наказан. Камилла? К несчастью ей и Мадлен не повезло. Обе любили всего лишь раз в жизни. Моего покойного отца. Он был единственным, с кем обе были счастливы. Такая себе французская семья. А я убил отца, когда следовало принять серьезное решение. Когда нужно было поступать мужественно. Ни одна из них, никогда. Никогда не простит мне этого поступка. А что касается Эрика, то старый хряк и подавно охраняет рамки своей личной жизни. Один из немногих, кто действительно знал цену чувствам. И хотя он продавал (эти самые чувства), но своего мальчишку - незабудку берег, как зеницу ока.
Таки или иначе. Мы — фазаны были обречены. Находить развитие финансового достатка, и терять при этом близких.
Я снял очки и уставился уставшим взглядом в иллюминатор. Стюардессы накидывали на пассажиров пледы, улыбались и гасили свет. Я возвращался в Америку.
* Так тяжко быть здесь, когда я нужен тебе,
Не пытайся понять,
дома никого нет.
(англ.)

[NIC]Devon Howard[/NIC] [STA]Du bist mein Gral [/STA] [AVA]http://funkyimg.com/i/2LU65.png[/AVA] [SGN]http://funkyimg.com/i/2LU61.gif[/SGN]
[LZ1]ДЕВОН ГОВАРД, 48 y.o.
profession: владелец двух отелей в США; меценат; мастер Великой национальной ложи Франции, масон;
submissive: Jasmine & Amelia.
[/LZ1]

Отредактировано Grant Hall (2019-08-01 01:53:03)

+5

6

[NIC]Angelica Gilbert[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/U8zAp3U.png[/AVA] [SGN]http://sh.uploads.ru/t/GxwQ8.gif[/SGN]
[LZ1]АНЖЕЛИКА ГИЛБЕРТ, 25 y.o.
profession: мед.сестра, сиделка;
he: Laurent Dupont.
[/LZ1]
Мадлен приходила ко мне каждый день. Иногда даже не по одному разу. Утренние визиты были обязательными, ведь во время них женщина рассказывала, какие нужно выпить таблетки и следила, чтобы я не выбросила те в мусорное ведро. Кроме того, первые дни она контролировала, чтобы за таблетками следом не отправилась и еда, от которой меня, честно говоря, воротило. Приходилось есть, сцепив зубы и подавляя желание засунуть два пальца в рот. Дёшево, эффективно и безотказно. Как раз для тех, кто по горло сыт подобным существованием.
Вечерами я сидела на кровати и обдумывала произошедшее. Телефон по-прежнему оставался выключен. У меня не было сил что-то кому-то объяснять. Стыд сменился страхом. Я боялась, что меня легко будет вычислить, стоит хоть разок набрать номер сестры. И тогда конец неизбежен. Нас найдут и насильно вернут в Ниццу. Заставят Лорана смотреть, как медленно и неотвратимо жизнь будет капля за каплей покидать моё тело.
От подобных мыслей передёргивало. Успокоительные не помогали. Они и не могли помочь той, что каждое утро просыпалась в страхе. Это стало ежедневным ритуалом - проверять, жива ли ещё.

Я замечала перемены, происходившие с двумя другими обитателями дома. И они меня настораживали. Мадлен стала более замкнутой. На её переносице залегла неглубокая морщинка, которой раньше там не было. Наблюдение превратилось едва ли не в слежку. Я уже не первый раз ловила на себе колючий взгляд. Мадлен не просто приглядывала за мной, она изучала. Пыталась понять, почему. Почему Лоран бросил всё ради того лишь, чтобы быть со мной рядом. Что он нашёл в обыкновенной американской девчонке, чья семья не славилась особым богатством. Случись подобное раньше, нам ни за что не позволили бы проводить время вдвоём. Лорану наверняка подобрали бы невесту, соответствущую его статусу. И тогда ничего подобного бы не случилось.
В такие моменты я начинала чувствовать себя виноватой. Жалела себя и его в первую очередь. Своей любовью я подставила наши спины под удар. Финал будет очевиден, хоть и крайне печален.

Успокоительные правда не помогали. Особенно в те ночи, когда я открывала окно, чтобы впустить в комнату свежий запах лаванды. Кога позволяла лунному свету наполнять меня целиком. Свобода была так близко, всего-то на расстоянии вытянутой руки. А мы...
А мы застряли в этом доме как в игрушечном коробке. Захлопнулась крышка. Стало темно и страшно. Мадлен удерживала нас, создавая иллюзию безопасности. Каждый раз находила весомые аргументы, чтобы отодвинуть дату отъезда. Говорила Лорану, что моё состояние по-прежнему остаётся нестабильным. Нельзя так рисковать и подвергать себя очередному стрессу.

Однажды вечером Мадлен сидела на моей кровати и расчёсывала мои волосы. Аккуратно, периодически откладывая гребень в сторону и запуская в волосы свои пальчики. Слишком интимно. Слишком лично. Так могла делать только Жасмин.
Я и сама не поняла, когда началась безмолвная истерика. Вот только вместо благодарности судорожно хватала губами воздух. Так не могло больше продолжаться. И тогда...
Тогда я решила сказать ему.
Шла по дому тихо, практически беззвучно. Аккуратно прикрыла за собой дверь. Едва не столкнулась в коридоре с Мадлен. Чудом не попалась ей на глаза и то потому, что вовремя прижалась к стене, сливаясь с той практически воедино. Стояла так, пока звук чужих шагов не стих в отдалении. А когда вошла в комнату, по обыкновению различила тёмную фигуру в кресле-качалке. Замерла, собираясь с духом. Нужно было вытаскивать нас из этого проклятого места, но я не знала как. Какие подобрать слова, чтобы убедить нервного и взбудораженного Лорана.
Прикоснулась ладонью к его щеке и замерла. Удивлённо моргнула, чувствуя, как в подбородок что-то упирается. Холодное и опасное. Взведённый курок и тот самый шанс получить единственный патрон себе в голову. Игра для тех, кто окончательно отчаялся.
Что же я делаю? Стою в напряжённой тишине, не произнося ни слова. Стою, чуть запрокинув голову, смотрю не отрываясь в тёмные глаза мужчины.
Правда хочешь убить меня? Правда сможешь это сделать?
Секундная вспышка в сознании. Я закрываю глаза. Мы оба погибнем здесь и сейчас, если не найдём в себе силы совершить последний рывок по направлению к свободе.
Сказать что-то получается не сразу. Голос дрожит и не слушается. Я слишком напугана, а Лоран - возбуждён. Он прижимает меня к себе и утыкается носом в макушку. Что-то шепчет. Говорит, что такими темпами скоро рехнётся. Я знаю, что это правда.
- Лоран, - я чуть отстраняюсь, чтобы видеть его. Тонкими пальчиками глажу лицо мужчины. Целую его губы, стараясь унять дрожь. Обвиваю руками за шею и прижимаюсь всем телом. Мне страшно, но и ему - ничуть не меньше.
- Нам нужно уехать. Мы здесь в ловушке. - я хочу, чтобы он меня услышал. Ведь в глубине души я почти уверена, что подобные мысли приходили уже в его голову. Некому только было о них рассказать. А у Мадлен свои планы. Своё видение ситуации в целом.
- Ты умеешь принимать важные решения. Можешь это делать. А право на ошибку есть у каждого. У любого человека. - он не должен был винить себя за прошлое, всё это осталось позади. Зато Лоран мог построить другое будущее. Такое, как сам пожелает. Я верила ему. И верила в него. Продолжала это делать сейчас и пошла бы до конца. Даже на верную гибель. Мы оба знали об этом, хоть и не говорили о подобных вещах вслух.
- Пожалуйста, давай уедем. Я хочу домой. - впервые после побега из Ниццы я заговорила о собственных желаниях. Временами мне хотелось сесть у ног Лорана, но я ещё помнила его недавнюю реакцию. Мы должны были научиться жить как обычные люди. Возвращение в Америку предоставило бы нам такой шанс.
Той ночью я уснула у мужчины на руках. Только так я чувствовала себя в безопасности.

Мы больше не возвращались к этой теме. Дни тянулись бесконечной чередой. Мадлен постоянно пыталась ко мне прикоснуться. Гладила нежную кожу, целовала в макушку и всячески опутывала своей паутиной. Там, в Ницце, ей это даже удавалось. Я ещё помнила о временах, когда мы лежали в одной постели, и умелые пальчики француженки доводили меня до пика. Вот только всё это было ненастоящим. Мадлен никогда не любила меня. Её просто притягивала моя беззащитность. Но я не могла больше плыть по течению. Ставки были слишком высоки.
Я не удивилась, когда вечером Лоран сам вошёл в мою комнату. Он бросил только короткое: "Собирайся. Сегодня мы уезжаем." И на этот раз я оказалась готова. Мы оставили большую часть вещей, взяв только самое необходимое. Ехали долго, но впервые за последние несколько недель я поняла, что такое настоящая свобода.
Мы бросили машину Девона. Заветные билеты лежали в моей сумочке, когда я сжимала ладонь мужчины и прижималась к нему. Совсем скоро. Ещё чуть-чуть. Мы вернёмся в Сакраменто, и я смогу увидеть сестру. Расскажу ей всё, что увидела. И мы будем просто жить.

Отредактировано Linda Green (2019-02-24 20:56:05)

+5

7

[indent]
Megaherz — Nicht    Genug
[indent] Джек проклял семью …
[indent] Джек начал рубать с плеча …
Большой брат следил за нами. Я никогда не задавался вопросом, как живут другие в родной стране. За время, проведенное с Мадлен, я узнал, что в Париже четыре района. И в два из них фараоны не приедут, даже если грохнут маленьких детей. Даже если разнесут супермаркет. Просто не приедут. Часть Франции принадлежала фазанам, таким как я. И еще часть для бедных. Смертность в этих районах зашкаливала. Такое себе гетто, из которого выбраться не реально. Мы никогда не задавались вопросами, а что за пределами наших жизней. Что там, по ту сторону колючей проволоки.
Мы бросили Мадлен. Без слов, просто оставили однажды. Мы летели в Сакраменто. Я не понимал, почему не в Филадельфию. Но девочки так решили. И то правда, я не соображал.
[indent] Джек больше не понимал, где хорошо, а где плохо ...
[indent] Джек не мог привыкнуть к жизни янки ...
Мы хватались за тонкую нить. Барахтались в приторной позолоте и давились желчью. Отчаянно спасали то немногое, что в нас еще осталось. Я зарядил патронами пушку и периодически доставал ее. Так спокойнее. Так правильно. Лика просыпалась по ночам; или дергалась во сне; иногда могла тихо стонать, ей снились кошмары. А я сидел в кресле напротив. Когда пил, иногда вслушивался в тишину. Держал ствол в руке. Ждал. Джек был готов …
Первую неделю в США я не выходил на связь ни с Ниццей, ни с Провансом. Вплоть до того, что Девон сам нас нашёл. Его появление вызвало ступор у Анжелики. Брат хотел поговорить. А я наставил на него ствол и снял с предохранителя. С сигаретой в зубах. С воспаленными глазами. С полным безразличием. Я молчал. Сигарета тлела. Он завел, до боли, знакомую и приевшуюся пластинку. Тогда я сквозь зубы процедил:
[indent] — Он заряжен боевыми, Девон, — и я нажму на курок.
Брат выставил руку. Он хотел призвать мое здравомыслие. Всегда размеренный. Стойкий, как скала. Он не знал, что такое боль. Причинял ее всем, но никогда не понимал, какого это быть загнанным в угол. Он всегда был сверху. Я нервно моргнул. Засопел. Попросил Анжи выйти. Девон проследил за ней взглядом. Спокойно, даже несколько равнодушно, проговорил:
[indent] — Как Мина?
Я не сводил с него глаз. Дернулась нервно скула. Пепел упал на стол, мимо пепельницы. Джек ответил резко:
[indent] — Жасмин. Ее зовут Жасмин Гилберт. И это не твое дело. Больше не твоё.
Он ничего не говорил о семье. Словно ее и не было у меня. Ее и не было. Кузен задавал вопросы. Один за другим. Я молчал в ответ. Воспаленные глаза. Я не спал нормально с того самого момента, едва мы в спешке покинули Ниццу. После того, как Анжелика пришла в себя, она захотела вернуться на родину. Мы пресекли океан и сняли номер в отеле. Затем проведали Мину и отца. Я настоял на их переезде. А они выбрали другой штат, другую сторону. Я не знал, что это была идея Девона. И приказал ничего не говорить кузену. Джек - болван. Мистер Гилберт ответил мне, что у него больше нет друга. Сейчас я понимаю, что он просто спасал своих детей.
[indent] — Как бизнес? — обычный сарказм, ничего личного.
Девон ушел. Ему нечего было сказать в ответ. Наша родственная нить оборвалась. Я опустил ствол и положил на стол. Открыл банку с пивом. Джек больше не пил элитные напитки. Не водил дорогие тачки. Не питался устрицами. Не смог только отказаться от наркоты. Я не выдерживал.
Мы пытались заняться сексом, да только ничего не вышло. Ради меня она пыталась терпеть и расслабиться. Я смотрел на нее и не смог. У меня не встал. Еще одна причина, по которой Джек не простил семью. Так много было дано Ниццей и столько же отобрано. Они уничтожали все светлое, на что только способно человечество. Люди сами себя истребляют. Мы гораздо хуже животных. Мы сучьи ублюдки с ощущением превосходства над всем остальным. Недоделанные Гитлеры и Александры Македонские. Чертовы Сталины с комплексом Бога!
[indent] Джек учился существовать на дне …
[indent] Джек отмыл с себя позолоту ...


[indent] Джек начал видеть то, чего нет …
[indent] Джек опустил жалюзи и схватил ствол …
В какой-то момент пришел стыд. Я обнимал колени Анжи и говорил о них. О том, что никогда так не стыдился своей семьи, как сейчас. Что они следят за нами даже в Калифорнии. Она массировала мою голову и пыталась успокоить. Хреново это получалось. Обычно в такие вечера я нуждался в крепком антидепрессанте. В наркотиках. Только для того, чтобы сбить отвратительные ощущения. Совсем немного. Так чтобы она не знала. Меня раскусила Мина. К слову, она всегда видела насквозь Лорана Дюпона. Именно она дала мне наводку. Сказала, что я могу себя гробить сколько угодно, глядишь, Анжелика одумается и уйдет. Но мы оба знали. Никто и никуда уже не уйдет. Нам вариться, по-хорошему, в одном адском котле.
Джек смирился со своей участью. Пытался уберечь девочек. Чувствовал ответственность, но потом срывался и уходил в ночь.
Раз. Чтоб она не видела. Джек становился моральным уродцем со шрамами и кровоточащими ранами …
Два. Чтоб забить боль и заполнить пустоту. Джек перестал проповедовать гедонизм. Никакого удовольствия. Только покой …
Три. Чтоб близняшки не знали. Джек приходил к брату и недолго с ним разговаривал. Уходил, не прощаясь. Исчезал во тьме …
Я ввел иглу шприца в мышцу. Просто пришло обострение. Джек не любит колоть. Джек привык к кокаину. Реже фен или марки. Сейчас был противосудорожный препарат. Говорят, он снимет спазм. Это мне рассказала Жасмин. Она быстро уставала, курила чаще меня. Ее все время морозило. Ее тошнило от секса. Мы смотрели по телеку «стенд ап». Мне стало хреново. Анжелики не было рядом. Мина наблюдала за мной. Подперла голову рукой. Молча смотрела. Я плакал. Наорал на нее. А потом потянуло блевать. И она спросила меня:
[indent] — Теперь ты понимаешь, какого это? — закурила, а я мотнул головой, — какого это сгорать дотла от хронической боли?
Мина подсадила меня на противосудорожные препараты. Охотно делилась прегабалином, но иногда этого было мало. Мы оба испытывали боль. Только разную. Она постарела и осунулась. Я похудел. Ницца высосала из наших воспоминаний положительные моменты. Моя родня была вампирским гнездом. Вместо крови — счастье и радость. Я спросил в ответ, уткнувшись виском в спинку дивана:
[indent] — Зачем ты согласилась жить в нашей семье?
Она протянула мне сигарету и слабо улыбнулась:
[indent] — Я просто любила твоего кузена. Люди на всякое способны, ради любви.
[indent] Джека вырвало ...
[indent] Джек нуждался в лечении, но не был готов ...


[indent] Джек стал подозрительным и нервным ...
[indent] Джек скинул звонок брата и не ответил своей девушке ...
Я брел по улице. Навстречу дилеру. За мной шли двое. Я заметил одного, когда вышел из нашего кондоминиума. Другой сменил первого на пересечении двух авеню. Буквально пару минут назад. Я ходил кругами. Путал следы. Я не знал, что это был один из самых неблагополучных районов Сакраменто. Лихорадочно думал. Позвонил Мине. Почему именно ей? Боялся потревожить покой Анжелики. Жасмин молчала. Я опять спросил, где обычно она встречалась со своим дилером в этом городе. У меня все вылетело из головы.
Обернулся назад.
[indent] Джек потерял из виду людей …
[indent] Джек был готов говорить с семьей …
[indent] — Дюпон?! — я слышал обрывками голос Мины, — Лоран? Я звонила Девону.
Я отключился. Оборвал разговор. Джек больше не нуждался в семье. Я просто искал выход из ситуации. С минимальным ущербом. Я устал от проблем. Меня решать их не научили. И я пытался это сделать. Грёб против течения, или шел не на свет фонарей, а прямиком во тьму. В самое ее сердце. Чтобы научится идти против мрака, нужно его изучить и прощупать.
Когда я столкнулся со знакомыми Мины. Из ее прошлой жизни, той самой, где она резала вены, жила черт знает как, и трахалась с многими, …из ее дурного сна пришли контакты. У нее было много друзей. Я сталкивался с ними реже, когда дилеры приезжали в отель брата. Или эскорт. Мы встречались не совсем. Для этого были другие …
Неважно. Меня встретили далеко не с восторгом. Словно здесь не любил богатых фазанов. Только я им уже не был. Слежка прекратилась. Но я знал, что Дюпоны один хрен попытаются взять своё.
Джек дал им повод думать, что сломался. Пускай. У меня не так много времени осталось до мышечных спазмов. Я обещал Анжелике, что не подведу ее. Но не мог признаться в том, что Ницца научила меня не только спать со всеми и насиловать, доминировать, продавать или покупать. Они развратили меня настолько, что даже обращаясь к американскому парню – дилеру, я говорил слишком манерно. Слишком много требовал. Всё. Сразу. Одновременно.
Но меня были не рады видеть. Мина подставила Джека. Она мне мстила. Ее знакомые ждали визита «французского наркомана». Это чувствовалось в их голосах. Читалось в глазах. Я сам пришел туда, где мне были не рады. Только я не понимал почему. Я спросил их, в чем проблема? Они наживались на мне, в частности, и на семье. В чем дело? Деньги не пахнут.
Меня ударили в спину. Неожиданно. Тихо. Быстро. Я увидел лишь ноги перед лицом. Закрыл глаза. Вырубился.
[indent] Джек выдохнул.
[indent] Джек приготовился к войне …
[indent] Джек не мог разобрать, кто друг, а кто враг …

[NIC]Laurent Dupont[/NIC] [STA]rumpelstilzchen[/STA] [AVA]http://funkyimg.com/i/2Q7jq.png[/AVA] [SGN]http://funkyimg.com/i/2LnU2.gif http://funkyimg.com/i/2LnU3.gif[/SGN]
[LZ1]ЛОРАН ДЮПОН, 38 y.o.
profession: французский фазан, шибари мастер;
mon cher: Angelica.
[/LZ1]

Отредактировано Grant Hall (2019-02-28 14:30:31)

+5

8

[NIC]Angelica Gilbert[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/U8zAp3U.png[/AVA] [SGN]http://sh.uploads.ru/t/GxwQ8.gif[/SGN]
[LZ1]АНЖЕЛИКА ГИЛБЕРТ, 25 y.o.
profession: мед.сестра, сиделка;
he: Laurent Dupont.
[/LZ1]
[indent] Мы вернулись домой. Сняли номер в гостинице. Первое время вообще не выходили на связь. Чуть позже проведали Мину и отца. Это была странная встреча. Мимолётная, как и многие после. Я никак не могла заставить себя поговорить с близняшкой. Не могла с тех самых пор, как только она узнала правду. Поняла, что я полетела в Ниццу. Всё смешалось воедино. Прошлое, настоящее и даже наше будущее. Когда-то я твёрдо отстаивала свои границы. Сейчас же выбрала противоположную тактику.
Мы больше не обсуждали с Жасмин Лорана. Она не готова была принять эту правду. И даже после клиники по-прежнему оставалась жутко избалованной. Но ей было больно. Никто из нас не мог понять, почему именно. Что подтолкнуло сестру к попытке суицида. Из-за чего она кричала и вскакивала среди ночи. Устраивала истерики, если вдруг меня не оказывалось рядом. Обижалась на отца, когда тот пытался объяснить Мине, что иногда следует считаться и с желаниями других людей. Наша связь изначально была основана на доминировании близняшки. Больные отношения. Они так и оставили свой отпечаток.

Прямо здесь и сейчас я больше не знала, как чувствует себя Жасмин. Мы словно поменялись местами. Теперь уже я кричала по ночам и просыпалась до сигнала будильника. Всегда лихорадочно искала Лорана и успокаивалась только если он крепко меня обнимал. Так было не больно. Так было не страшно.
Мы сидели за столом, когда отец обсуждал с Лораном план дальнейших действий. Я старательно улыбалась и пыталась делать вид, что всё хорошо. Сжимала в пальцах вилку и ёрзала на одном месте. Кажется, Жасмин всё поняла. Она внимательно смотрела в нашу сторону. А я не могла найти нужных слов. Опустила голову, отложила в сторону столовые приборы. Не ответила на вопрос. А когда Лоран вышел покурить на балкон, отправилась следом. Мы молча смотрели куда-то вниз, на проходящих мимо людей. Я обнимала мужчину и прятала голову у него на груди. Вернуться обратно в комнату мне мешало жгучее чувство вины. В минуту, когда я приняла решение лететь в Ниццу, остальные мысли улетучились сами собой. Меня не волновало, что кто-то будет беспокоиться. Или что человек, прошедший через это сам, будет ещё долгое время винить во всём себя. А если говорить проще, мне мешал стыд.

Мы уехали быстро, так и не поговорив о главном. Решали проблемы по мере их поступления. О том, чтобы оставаться в городе, где произошло первое покушение на Жасмин, не могло идти и речи. Дюпоны нашли бы нас легко и никто не помешал бы им закончить начатое. Особенно теперь, после всей череды трагических событий.
Самое смешное, что конкретно мы с Миной не были кому-то сильно нужны. Но так уж получилось, что каждая из нас стояла за плечом у мужчины, на которого у мадам Дюпон были свои планы. Сначала она потеряла власть над Девоном, а следом от неё отвернулся и Лоран. Сущестовал лишь один способ обрести былое влияние вновь - устранить причину. Меня и Жасмин.
Именно поэтому мы выбрали даже другой штат. Сняли себе небольшую квартиру, где и поселились. Вот только жизнь по-прежнему катилась ко всем чертям. У меня больше не получалось успокаивать Лорана. Сводить на нет все его вспышки. Но я правда старалась.
Как старалась и не кричать по ночам. С каждым разом это давалось всё тяжелее. Особенно, если к моменту пробуждения я ни в одной из комнат не могла отыскать мужчину.
Чуть позже нас нашёл Девон. Я смотрела на него как на призрака из прошлой жизни. Всё не могла понять, друг он или враг. А потом Лоран попросил меня выйти. Исполнила беспрекословно. Передвигалась тихо, опустив голову и не оборачиваясь. Хоть и чувствовала всё это время на себе тяжёлый взгляд.
Мы существовали в постоянном напряжении. Ничто больше не приносило разрядки. Лоран раз за разом твердил, что стыдится свою семью. Я успокаивала его как могла. Точнее, как умела. Нежность больше не помогала. Ничего не помогало. Даже секс. Как будто нас прокляли, отобрав то немногое, что у нас было до приезда в Ниццу.
На "раз" я закрывала глаза и опускалась в ванну, полную тёплой воды. Делала глубокий вдох и откидывалась назад.
На "два" начинала задыхаться и цепляться пальцами за бортик. Звала Лорана и лихорадочно набирала до боли знакомый номер. Раз за разом. Звонок сбрасывали.
На "три" бежала по комнате, оставляя после себя мокрые следы. Подскользнулась. Упала на пол, больно ударившись. Выронила телефон. Смотрела на тёмный экран. До тех пор, пока он не загорелся вновь. Звонила Жасмин, спрашивала, что случилось. С трудом рассказала ей, что Лоран просто исчез, не отвечает на звонки. Ушёл в ночь и не вернулся обратно. Близняшка велела ждать. Пообещала приехать вот так, среди ночи. Голос у неё был обеспокоенный.

Мы сидели на кухне, когда Жасмин задала тот самый вопрос. Она не могла не спросить об этом. Должна была узнать правду.
- Я хотела спасти тебя. - тихо-тихо, едва слышно. Голос оборвался, и мы погрузились в тишину. - Думала, что если предложу им взамен свою жизнь, они оставят тебя в покое. - никого и никогда я не любила так же сильно, как и свою близняшку. Она была главной причиной. Даже не смотря на то, что когда-то давно променяла нашу связь на возможность быть рядом с Девоном. Но я простила. Всегда прощала.
- Мы сбежали. Он нас отпустил. - это, пожалуй, то немногое, о чём я могла сказать. И при этом ни словом не обмолвиться о Кристофе, о его попытке убить. Жасмин не нужно знать обо всей грязи. Не нужно лишний раз переживать, представляя раз за разом фантасмагоричные и извращённые картины. Всё хорошо, Мина. Всё хорошо. Мы справились. И справимся ещё сотню, тысячу раз, если только никому больше не позволим нас разделить.
На самом деле мне хочется кричать о несправедливости этой жизни. Но я не представляю, к кому можно обратиться за помощью. Кто способен найти Лорана в этом чужом городе. Чьё слово будет для него не пустым звуком. И кто, в конце концов, обладает силой и достаточным влиянием, чтобы раз и навсегда выдернуть младшего Дюпона из тьмы.
Иногда принимать и сглаживать острые углы недостаточно. Иногда нужна хорошая затрещина, чтобы человек смог очнуться и взглянуть на мир трезвыми глазами.

[indent] Вращаясь в среде криминала не обязательно быть отбитым. Вернее не так. Все мы однажды свернули не на ту дорожку. Кто-то не захотел строить всё с нуля, а у кого-то не было этого самого выбора. Но когда попадаешь на улицу, очень быстро привыкаешь к грязи. Учишься не обращать внимания на то, что ещё недавно могло вызывать рвотные позывы. Это нормально. Это жизнь. Она частенько смешивает всё с дерьмом. Им же кормит, потчуя с большой ложки. Можешь захлёбываться или научиться переваривать, используя себе во благо.
В общем и целом мне всегда было плевать на клиентов. Лишь бы вовремя платили по счетам, а каким образом они будут разрушать собственную жизнь - да как-то насрать. Иногда, конечно, попадались кадры, возомнившие себя бессмертными. Такие влезали в долги по самое не хочу и пытались дёргаться, когда ребята приходили выбивать плату. Причём выбивать в буквальном смысле этого слова. Короткими, жёсткими ударами. Специально для тупых. Не убивать, только заставить шевелить извилинами.
Договариваясь об очередной сделке, я даже не собирался отрывать свою задницу от насиженного места. Для этого были другие, в чьи обязанности входило втюхивать эту дрянь разным придуркам. Схема товар-деньги работала безотказно. До тех пор, пока не выплыло наружу, кто именно пожелал разжиться очередной дозой. Этим людям мы поставляли наркоту на различные тусовки. И до недавнего времени никто не задавался лишними вопросами. И, видимо, зря. Потому как один из этой "французской семьи" держал несколько отелей для взрослых. С соответствующим перечнем услуг. Ничего особенного, скажете вы. Проститутки каждый день валяются в нашем притоне на хлипких матрасах, пытаясь забыться. Не думать, что под очередным клиентом тянет блевать.
Ничего особенного, но там были дети. Больная тема. Когда-то мой младший брат сам погряз в этом. Его убили. С тех пор я весьма неоднозначно реагирую на подобное. Можно быть каким угодно отбитым, но у каждого из нас было что защищать. Никто не хочет, чтобы его детей трахали богатенькие извращенцы. Такие как этот французский наркоман.
Мы вырубили его быстро. Парой метких ударов. И только для того, чтобы иметь возможность выбить нужную информацию.
Я задавал вопрос за вопросом. Настырно. Монотонно. А рядом были другие, отвечающие ударом на каждый неверный ответ. Один раз. Второй. Третий. У придурка началась ломка. Он орал, что понятия не имеет, чем ещё занимается его блядская родня. Врал. Выкручивался. Одним словом, бесил невероятно.
Обещанную дозу он так и не получил. Но тем не менее заплатил по счетам. У него отобрали все имевшиеся деньги, коих оказалось не так уж много.
Конструктивного диалога так и не получилось. Он на самом деле понятия не имел, в каком дерьме приходилось вариться его родственникам. Ну, или его банально не посвятили в происходящее. А раз так, никакой ценности он не имел.
Мы вышвырнули французского фазана на улицу. Бросили рядом с мусорными баками. Дерьму место на свалке. Никто не стал возвращаться и проверять, очухался он вообще или нет. Пусть теперь богатенькая родня разгребает своё дерьмо самостоятельно.

Отредактировано Linda Green (2019-03-04 17:43:56)

+5

9

eisbrecher — himmel, arsch und zwirn[indent]june 15. 2018. Sacramento
        22.30
Всё началось со звонка мастера. А еще с Лилит и Полли. Астарот начал тосковать.
Ему было скучно. К черту.
Астарот сидит в машине. Ждёт гостью. Мастер хочет ее вернуть. Девон сказал вернуть брата - наркомана живым и невредимым. Астарот кусает ногти. Секундомер наматывает время. Машина стоит возле засранного домишка. Почти развалюха для малоимущих. Он скептически рассматривает мрачные окна. И из дома выходит стройная девица. Астарот подает знак фарами.
Она останавливается возле тачки. Стоит.
Астарот смотрит на рыжую американку. Улыбается и моргает.
Меня зовут Астарот. Я твой новый водитель.
Она садится в машину. Мордашка стервы. Кристиан заводит порш. Блокирует дверцы.
Где Девон?
Машина выезжает из кармана. Кристиан ведет вяло головой:
И тут, и там. Мастер всегда занят. Тебе ли не знать? — скалится девушке.
Киллер кладет ей руку на коленку. Она дергается. Он отчетливо чеканит каждое слово:
Послушай, милашка. Мастер хочет, чтоб ты вернулась домой.
Несколько секунд. Она оказывается быстрее. Взмах руки. И лезвие ножа между ног Астарота. Он опускает взгляд вниз. Потом смотрит на нее. Жасмин шипит:
Интересно куда? Он должен мне. Так что пускай поднимет свою задницу и встретится со своей милашкой. Ок, лысый?
Астарот поднимает руку. Медленно.
Значит так, звезда. Сейчас ты мне расскажешь, что этот придурок натворил. Я отвезу тебя обратно, и попробую его найти. Оки-доки?
Не все. Девон.
Кристиан закатывает глаза.
А говоришь, что тебе насрать! Мастер Девон пришлет меня, когда вам можно будет встретиться. И не хрен размахивать ножом. Порежешь мне салон.
Грохнул бы суку! Да нельзя.
У нее спеси столько, что можно накормить половину Калифорнии. Астарот газует. Жасмин даже не пристегнулась. Спрятала нож. Кусает губы. И ведь хочет поговорить. Киллер неплохо разбирается в человеческой мимике. Но нет. Она упорно молчит. Давит на него. Буквально вопит. В какой-то момент она открывает ротик, и начинает говорить:
Я была должна кое-кому за наркоту. Лоран подсел на иглу. Девон должен был догадаться сам.
И где связь между всем этим? — Астарот удобнее рассаживается и следит за дорогой.
Он исчез где-то час назад. Я позвонила ему и поняла, что Дюпон не выйдет.
Релакс, детка. Обдолбался и где-то завис.
Ты не понял, лысый говнюк. У него нет денег.
Да, согласен. Подстава. Без денег в Калифорнии долго не протянешь. Давай, кому ты насолила? Где искать? Если это местная мафия, я сам тебя грохну.
Она смотрит на Астарота. Моргает и заикается.
С мафией Девон дел не имеет. И не хочет. Если вы, дебилы, влезли в чужие дела, — цокает языком и кривится, — пиздец нам.
https://funkyimg.com/i/2UjxW.gif        05.45
Астарот выпил за ночь несколько энергетиков. За спиной стоит Горилла. Мастер подсобил. И еще одно рыло арийского покроя. В подтяжках, берцах и с галстуком. Карвер вообще не вписывается. Он похож на обезьяну в период спаривания. И Астарот в костюме. Правда, тоже с подтяжками.
Их троих слишком мало для разборок с местным криминалом. Да, с них ржать будут. Вот только Астарот умеет говорить. И он знает, что именно сказать местным.
Открывается дверь. Астарот улыбается. Его здесь не знают, и это хорошо. А начинать с перестрелки он не хочет. Лучше иметь друзей, чем врагов. Тем более среди бандитов. Кристиан говорит, что хочет поговорить с главным. И нет. Он не в курсе, кто. На них направляют стволы. Несколько с одной стороны, да с другой два. Можно за считанные секунды достать из портупеи пушки и начать перестрелку. Вместо этого Астарот по-кошачьи бредет. Рассматривает всех. Заходит в помещение. Останавливается. Резко разворачивается и громко говорит:
Здрасте. Я - Астарот. И мой босс хочет с вами дружить.
Он показывает сначала руки. А потом и два ствола. Его любимые. Оборачивается вокруг себя, показывая местным, что он все-таки в гостях.
Итак. Мы не хотим ругаться. У нас есть то, что будет интересно вам. А у вас есть кое-что для нас.
Дуло пушки опускается. Но руки в татуировках держат ее уверенно.
Стволы сдай.
Астарот ведет головой.
Прости, дружище. Мое оружие стоит намного дороже, чем вся твоя жизнь.
Он очень старается не довести ситуацию до абсурда. Но вот ведь fuck, ее уже испортили. Например, один французский наркоман и девица с ножом, личная собственность Девона Говарда. Астарот возвращает пушки в кобуру. Из внутреннего кармана, под прицелом стволов, достает стопку банкнот. Поглядывает на них. И кидает деньги на пол:
Это вам. Кажется, одна резвая лань. Рыжая, — показывает на свой лысый череп, — и с кудряшками такая. Она была должна вам. И еще. Недавно наш человек попал в ваши руки. Верните нам его, — облизывается, — мы сами его грохнем за плохое поведение, — и добавляет, — наш босс не любит, когда ведут себя по-скотски. Ну что? Оки-доки?

        07.30
Два дебила тащат французского фазана. Преимущественно Карвер. Горилла. Его Девон взял недавно. Астарот скептически относится, но Дэй местный. Типичный чистильщик. И у Кристиана появились свои обезьянки. Приятно, когда есть люди, которые на тебя впахивают. Астарот смотрит по сторонам, поджав губы. Длинный и унылый коридор с квартирками, напоминающими скорее чулан. По одну, и по другую стороны. Он делает жест пальцами, в обрезанных перчатках. Указывает наверх. Наркоман стонет. Карвер шумно вздыхает и закидывает француза на плечо. Они идут выше.
И снова коридор. Выбитый плафон. Штукатурка потрескалась. И старая облупившаяся краска на стенах. Горилла затаскивает тело в коридор. Астарот насвистывает песню. А за спиной кто-то копошится. Тихий вскрик. Кристиан резко оборачивается. Возле двери замерла парочка. Оба смотрят на трио утренних придурков. Пытаются открыть дверь в свою квартиру. Неудачно. Астарот прищуривается. У него отличное настроение. Еще бы кофе выпить да закурить.
Проблемы?
Ни каких, — воют в унисон.
Он кивает. Карвер укладывает француза на пол. Устал бедный.
Да, я вижу. Дверь заклинило?
И оба кивают головой. Он - да. Она - нет. Астарот улыбается.
Карвер, помоги ребятам.
И Карвер помогает. Сносит дверь. С ноги. Француз опять стонет. Астарот закатывает глаза. Пиздец.
Карвер поднимает Дюпона и смотрит на киллера. Кристиан машет вальяжно рукой.
И чего это я в самом деле. Вон та дверь. Только ее не снеси.
А затем он стучит в дверь. Жасмин открывает. С опухшими глазами и взъерошенными волосами. Не спала, бедняжка. Ламберт отодвигает ее в сторону. Пропускает Гориллу. И видит вторую Жасмин. Две Жасмин. Только немного разные. Или одинаковые. Он смотрит на каждую, по очереди. С удивлением.
Ладно. Я забыл, что хотел сказать. Всегда мечтал о близняшках.
Дюпон понемногу приходит в себя. Одна, которая не Жасмин, срывается к наркоману. Астарот кивает на диван. Карвер буквально спихивает тело. Кристиан стоит рядом с Жасмин. Поднимает руки вверх и ухмыляется:
Можете не благодарить. Мы решили ваши проблемы. Собирайтесь и на хуй валите из Сакраменто. На Гавайи, — пожимает плечами, — хотя, вы и там найдете проблемы.
Она смотрит на него с хитрым прищуром. И неизвестно куда вонзит свой нож. Астарот отходит к двери. Переключается на Карвера. Свою работу он выполнил:
А тебе еще дверь ставить соседям, — указывает большим пальцем назад.
С хера ли?
Не я ее выносил, — поглядывает на близняшек, — девчонки, у вас инструменты есть? А то он разнесет здесь всё.
himmel,
arsch
und
zwirn

[NIC]Christian Lambert[/NIC][AVA]https://funkyimg.com/i/2Ug7d.gif[/AVA][STA]astarot[/STA][SGN]

https://funkyimg.com/i/2Ug7e.gif

https://funkyimg.com/i/2Ug7c.gif

[/SGN][LZ1]КРИСТИАН ЛАМБЕРТ, 33 y.o.
profession: киллер
[/LZ1]

Отредактировано Grant Hall (2019-05-31 01:04:44)

+5

10

[indent] В маленькой, скромно обставленной кухне всё было не так. Чашка со сколотым краем, остывший чай. Витающее в воздухе напряжение. Непонимание и страх, накатывающий мутной волной. Он затягивал как вязкое болото. Тряслись руки, расплескался злополучный чай. Отвратительно приторный, хотя сахара было добавлено как и обычно. Я не находила себе места и с трудом могла усидеть на стуле.
Меня никто не приучал к роскоши и изобилию, поэтому отказ от них не воспринимался болезненно. Правда, наше временное жилище было более чем скромным. Никаких излишков. Такова расплата за всю позолоту, за богатство Ниццы. И честно говоря, я бы предпочла не проживать всего этого. Не знать о предательстве близняшки, не видеть всех скрытых грехов и не открывать для себя каждого из обитателей роскошного особняка в новом свете. Мне хватало моей обыденной жизни. Ежедневных походов на работу, где я должна была заботиться о чужих стариках. Всё это делалось уже на автомате. Без отвращения или же брезгливости. Я принимала жизнь со всеми её проявлениями. В конце концов, эти люди не были виноваты, что оказались больными или же брошенными.
А сейчас и мы барахтались где-то возле обочины в жалких попытках по крохам да кусочкам вновь собрать себя воедино. С каждым последующим разом получалось всё хуже и хуже. Просто из рук вон плохо.
Мы сидели с близняшкой друг напротив друга и молчали. Мне нечего было добавить. Только терзало смутное подозрение, что любая моя жертва воспринималась ей уже как нечто само собой разумеющееся. Так, словно я одним своим существованием была обязана Жасмин. Что, конечно же, не было правдой.
- Я звонила Девону. - фраза разрезала воздух подобно удару кнута. Прозвучала в повисшей тишине неожиданно резко и хлёстко. Заставила меня поморщиться и посмотреть в глаза близняшки более внимательно. Практически пристально.
- О чём ты не рассказала, мне Жасмин? Что ты ещё скрыла? - все события разворачивались вокруг меня, а я просто сидела и чувствовала себя лишней деталью. При этом все остальные были в курсе.
- В Ницце мы баловались с наркотиками. Лоран подсел на иглу. Потом я задолжала одному местному дилеру крупную сумму. - я могла ожидать от Мины чего угодно. Признания, откровенности, но не очередной вспышки . Сестра словно бы всем своим видом показывала, что Дюпон сам виноват во всём. Это его проблемы, которые ничуть не волнуют близняшку. - Лоран приходил ко мне сегодня. Я дала ему контакты этого дилера, после чего Дюпон перестал отвечать на телефонные звонки. - я смотрела на Жасмин и не узнавала её. Куда подевалась та Мина, что в детстве всегда понимала меня? Обнимала и находила нужные слова, чтобы успокоить. Сейчас она говорила с апломбом и даже как будто бы надменно. Да, я понимала, что у Жасмин с Лораном были свои личные счёты. Эти двое давно уже не переваривали друг-друга. Вот только на этот раз  она отомстила не столько моему мужчине, сколько мне самой. Ведь после всего пережитого потерять Лорана означало бы потерять часть себя. О чём-то таком я уже говорила Девону, когда приводила в пример Жасмин. Всё равно, что руку отрубить.
Я всегда жалела близняшку, уступала ей. Прощала любое предательство. Была рядом, когда после покушения Мина вела себя как несносная девчонка. Вот только она так и не смогла принять мой выбор. В её глазах Лоран был ничтожеством и не заслуживал права находиться рядом со мной. Но именно он любил меня. Он вытащил нас из проклятой Ниццы. И, наконец, он показал мне, что я не обязана всю жизнь находиться в тени своей половины. Что я особенная и заслуживаю право на счастье.
- Когда мы были в Ницце, Кристоф изнасиловал меня. Так ему велела Камилла. Он пытался убить. - а ведь я так хотела уберечь Жасмин от этих признаний. Но что-то сломалось внутри меня. Я растерянно моргнула. Поднялась из-за стола, склонилась к близняшке ближе - Почему, Мина? Почему? - почему ты стала такой сукой, что даже боль близких не имеет для тебя значения? - Что я сделала не так? Почему ты предаёшь меня раз за разом? - едва выдохнув последнюю фразу, я отвернулась. Прижала ладони к лицу. На заднем плане Жасмин какое-то время молчала. Потом предприняла неуверенную попытку ласково позвать меня. Прикоснуться. Она не умела успокаивать. Ни тогда, ни сейчас. А потом нас прервал телефонный звонок. В трубке раздался голос Девона. Я опустилась обессиленно на  стул. Жасмин закурила и вышла из квартиры.
Всё время, пока близняшка отсутствовала, я думала о том, как можно было быть такой слепой. Почему я не заметила этого вовремя. Все эти резкие перепады настроения, непоследовательность. Возбуждение. Теперь, оглядываясь назад, я могла сказать, что в роковой вечер Лоран находился под воздействием наркотиков. Иначе никогда бы меня не ударил, не вынуждал бы силой согласиться посетить Ниццу. Тем более, что в здравом уме был далеко не в восторге от моей идеи лететь в резиденцию.
После своего возвращения Жасмин пыталась убедить меня бросить Дюпонов. Забыть про них и сбежать куда-нибудь вдвоём, как мы делали обычно в детстве. Я молча качала головой. Что же ты натворила, Мина? Почему тебе так страшно?

[indent] Мы не спали всю ночь. А ранним утром стук в дверь заставил напрячься. Открывать пошла Жасмин, а я в немом шоке наблюдала, как в нашу квартиру входит незнакомый чувак, внешне очень напоминающий бандита. Следом за ним на пороге появился громила, тащивший на плече тело. Я тут же сорвалась с места. Помогла уложить Лорана на диван. Мужчина сдавленно застонал. Значит, живой. Хоть и мертвенно бледный.
А потом незнакомец снова заговорил. Спрашивал, есть ли у нас инструменты.
- Да. Да, конечно. - я сделала знак следовать за мной. Кивнула в сторону кладовки, тем самым намекая, чтобы сами разбирались. Сама же завернула в ванную за аптечкой. Приготовила всё необходимое, чтобы обработать ссадины. Когда вошла обратно в комнату, заметила, как нервничала Жасмин. Она ходила туда-сюда. Курила. Контролировала деятельность громил. Одним словом делала всё, лишь бы не смотреть в сторону Лорана. В то время как я опустилась рядом с диваном на колени. Осторожно гладила пальчиками лицо мужчины. Пару минут спустя его веки задрожали. Лоран снова застонал и открыл глаза. Пытался сфокусировать взгляд, когда люди Девона закончили ставить соседям дверь и вернулись с инструментами обратно. Напрягся и едва не подорвался с дивана, когда стоящая у дверей Жасмин рявкнула, чтобы они валили уже отсюда. Лысый мужчина засмеялся и отпустил в адрес близняшки очередную колкость. Забрал своих громил и ушёл. Я вновь сосредоточила всё своё внимание на Лоране.
- Тихо-тихо, всё хорошо. - всё, за исключением того факта, что мой мужчина - наркоман. - Я рядом. Потерпи немного. - я обрабатывала ссадины на его лице. Вколола обезболивающее. Лоран отвернулся к спинке дивана. Поджал губы. - Это люди Девона, они вернули тебя домой. - я, наконец, отошла от мужчины и принялась хаотично перемещаться по квартире. Это заметила Жасмин. Спросила, нужна ли мне помощь. Я выписала на листок необходимое и попросила близняшку сходить в аптеку. Мина оставила пакет с покупками на дверной ручке, а сама испарилась. У меня не было больше сил для того, чтобы отслеживать перемещения сестры. Кроме того, мы уже привыкли к её выходкам и своеволию.
Ближе к обеду я уговорила Лорана поесть. Поставила ему капельницу с реамберином, чтобы провести дезинтоксикацию. Заученным движением ввела иглу в вену, зафиксировала пластырем. Позволила раствору капать по тоненькой трубочке. Мужчина скрывал своё состояние, предпочитая молча созерцать спинку дивана, но я чувствовала, что ему крайне хреново.
Лоран отрубился, пока я вешала на импровизированную стойку новый пакетик с раствором. Выбрасывала использованную систему и иглу. Старалась не шуметь и сама задремала, устроившись в кресле. Меня разбудил голос мужчины. Он звал меня ласково и нежно. Лика. Попытался сесть, в чём ему потребовалась помощь. Попросил побыть с ним. Я опустилась на колени рядом с диваном. Не поза подчинения, нет. Просто стояла так и смотрела ему в глаза, пока Лоран гладил моё личико. Прижалась щекой к его ладони. Закрыла глаза, когда мужчина запустил пальцы в мои волосы. Если бы он только знал, как мне не хватало его ласки. Все эти дни мы жили в сплошном напряжении. Шли по краю обрыва, и от падения в пропасть нас отделял всего один неосторожный шаг. Повинуясь минутному порыву, я прижалась к мужчине, утыкаясь лицом в его грудь. Заплакала. Так мы и сидели, пока тишину не прервал телефонный звонок.
- Я отвечу. - поднялась на ноги и, сделав над собой усилие, взяла трубку. Звонил незнакомый номер. Как оказалось чуть позже - Девон. Он сказал, что решил вопрос с частной клиникой. Пообещал вечером забрать своего кузена. Предупредил меня. - Да. Да, я поняла. - мне было страшно, но мистер Говард единственный, кто смог бы вправить Лорану мозги. И убедить его в необходимости лечения. Я как могла старалась, но трезво оценивала свои силы и понимала, что одной мне не справиться.
- Пожалуйста, потерпи ещё немного. - я сжала ладонь мужчины своими пальчиками. Боялась, что не выдержу. Не смогу больше бороться за нас двоих.
Стук в  дверь раздался, когда я почти закончила капать второй пакет с раствором, куда добавила спазмолитик. Открыла дверь, впуская в квартиру Девона и его человека.
- Я сейчас. - перекрыла систему с оставшимся раствором и вытащила из вены иглу. Заклеила место инъекции пластырем. Накрыла иглу колпачком. Мистер Говард вытащил на середину комнаты стул. Попросил меня выйти. В ответ на что я опустила взгляд и поспешила удалиться на кухню. Вернулась только, когда в дверях мелькнула уже знакомая лысина.
- Не бойся, мышка, он тебя не съест. И я тоже. - мужчина рассмеялся - Можешь не прятаться, мы уже уходим. - он подмигнул и вернулся в комнату. Помогал вести Лорана. Я стояла, прижавшись виском к дверному косяку. И только когда они вышли, нагнала уже на лестничной клетке Девона. Сбивчиво выдохнула - Вы... вы поможете ему? - он замер. Обернулся в мою сторону. Какое-то время пристально разглядывал, после чего молча кивнул. И этого кивка оказалось достаточно, чтобы камень упал с моей души.


[indent] После ухода Девона я проспала практически сутки. Просто упала на диван и провалилась в сон. Предыдущие несколько дней настолько меня вымотали, что я не сразу услышала, как звонит телефон. Подумала, что это мне снится. Но звонок повторился, и я усилием воли заставила себя проснуться. Резко села. Поднесла трубку к уху, ответила. Мистер Говард велел мне собираться. Сказал, что минут через десять пришлёт своего водителя.
За это время я успела только расчесать распушившиеся волосы и умыться. Из зеркала на меня смотрело уставшее и замученное отражение. Со следом от подушки на щеке. Я выбрала лёгкое шифоновое платье в пол и босоножки на плоской подошве. На плечи накинула кофту. Не смотря на то, что за окном было жарко, меня морозило.
Спустившись по лестнице, вышла во двор, сжимая телефон в ладони. Заметила, как мигнул фарами чёрный порш. Подошла ближе, чтобы с удивлением разглядеть на водительском сидении уже известную личность. Только на этот раз лысый тип всё же представился.
- Анжелика. - зачем-то кивнула и назвала своё имя. Это глупо, ведь если Девон прислал кого-то, наверняка уже снабдил всей необходимой информацией.
Села в машину и первым делом пристегнулась.Убрала телефон в сумочку. Напряжённо сжала её побелевшими пальчиками. Боялась.
- Зачем я здесь? - подняла на Астарота испуганный взгляд.
- Мастер Девон хочет с тобой говорить. - мужчина выглядел расслабленным, когда плавно выезжал с парковки. Поглядывал в мою сторону и не смог удержаться от очередного замечания - Я не кусаюсь, так что расслабься. Оки-Доки?

платье

http://sh.uploads.ru/t/Kr6qa.jpg

[NIC]Angelica Gilbert[/NIC] [AVA]https://i.yapx.ru/EOUDU.png[/AVA] [SGN]http://sh.uploads.ru/t/GxwQ8.gif[/SGN]
[LZ1]АНЖЕЛИКА ГИЛБЕРТ, 25 y.o.
profession: мед.сестра, сиделка;
he: Laurent Dupont.
[/LZ1]

Отредактировано Linda Green (2019-06-01 22:11:17)

+5

11

Dir en Grey - 304号室、白死の桜[float=left]https://funkyimg.com/i/2UtSP.gif[/float][indent]Мастер сидит в своем кабинете. Астарот усаживает в кресло американскую рыжую суку. Жасмин. Она выглядит уебищно. Хотя, чего еще можно ожидать от помойки. Девон Говард снимает очки. Астарот опирается о бар и молчит. Когда говорит Мастер, Кристиан молчит. И всё это было продумано до мелочей. Сука подставила не только босса или его кузена, она нагадила братству. А это хуево. Хуево, что теперь приходится сталкиваться с местным криминалом и договариваться с ним.
И всё летит по пизде. Астарот хотел отправиться с Лилит на пляж. У него были грандиозные планы по проебу свободного времени у океана. Правда, под зонтом. Но какая на хер разница?!
[indent]Жасмин ведет себя нагло и с пафосом. А мастер хочет перевоспитать. На его месте Астарот давно бы уже грохнул. Но Девон, как мальчишка, влюблен в рыжую суку. Он поднимает взгляд на Астарота и говорит:
Твоя очередь, Астарот. Только без последствий, хорошо?
Кристиан поднимает глаза вверх. Сопит. Думает. Нет. Так хочет братство. Масоны захотели присмирить девку, а Говард не может это сделать своими руками. Ок. Он отталкивается от стола и подходит к Жасмин.
Оки. Пойдем поворкуем. Я буду ласков.
Его любимый процесс. В этом доме у Кристиана есть свой кабинет. Звукоизолированный. Без окон, с одним источником света. После приказа Девона девка попадает в руки Кристиана. А выйти она может лишь по решению самого масона. То есть у Астарота в запасе хуева туча времени и всевозможные приемы психологической и физической давки на сознание Мины.
Она опирается, едва видит комнату. Киллер толкает ее вперед. Девка кидается на Кристиана. Оки — доки. Удар с ноги в живот.
Астарот включает портативную колонку. В динамиках звучат биты японской альтернативы. Dir en Grey.
Он аккуратно вешает на спинку стула пиджак. Закатывает рукава. Жасмин лежит на боку и кашляет. Астарот хмурится. Вроде не должен был пробить грудину. Он подкатывает тележку с инструментами. Ничего лишнего. Всего лишь запугивание. Снимает перчатки. Откладывает в сторону. Берет скальпель.
Хуйня какая-то, — швыряет его обратно, разворачивается и дает оплеуху со всей дури, — а теперь я объясню, как мы поступим.
Пододвигает ближе стул. Садится напротив рыжей.
Сначала я расскажу тебе правила. Ты будешь сопротивляться, впрочем, как всегда. Я сломаю тебе ребро или парочку, как повезет, — Астарот скалится, — ты будешь лгать в ответ, отвечая на мои вопросы. Я не поверю и порежу тебе ноги. Пятки. И вот тогда ты начнешь вести себя правильно. И я поверю тебе.


[indent]Астарот сидит в машине. Она обращается к киллеру. Она — другая Жасмин, не та. Но ее сестра. Порш плавно съезжает на дорогу, и Кристиан делает тише музыку:
Я не кусаюсь. Так что расслабься. Оки-доки?
Смотрит на Анжелику. Переводит взгляд на дорогу. Опять он тащит в дом мастера бабу. Ощущение гребанного сводника. С той лишь разницей, что эта девка явно не выносит босса. И тогда Ламберт берет на себя право подправить и ее отношение к масону:
Послушай, птичка. Мой босс не собирается тебя запугивать или убирать. Или еще чего ты там могла себе нафантазировать. Он хочет, чтоб ты перестала трястись при его виде. Сейчас мы все гребем в одном каноэ, и совершенно бессмысленно тянуть в разные стороны. Твой бойфренд лежит в клинике. И всё с ним тип-топ. Я могу к нему отвезти, — смотрит на Анжелику, — но после визита босса. Есть разговор. Но ты не парься. Всё под контролем.
Он умалчивает о том, что на минус первом этаже виллы Девона Говарда сидит ее сестра — близнец. С перебинтованными пятками, легкой температурой и опухшей от слёз мордашкой. Жасмин практически сдалась. Он почти закончил вправлять ей мозги. Анжелика не знает. Она не услышит. Астарот привозит американку к Девону. Машет рукой в камеру слежения. Охрана пропускает на территорию. Кристиан бредет следом за девицей. В доме их встречает Матильда. Мексиканка по происхождению, и явная тварь — сука по призванию. Матильда не просто кухарка Девона, она его личный бультерьер, защищающий виллу от вторжения троглодитов, таких как сам Астарот. Матильда улыбается Анжелике. И говорит слишком быстро, что сейчас подаст кофе с маффинами. Кристиан смотрит на Матильду. Она выставляет большой палец вверх:
Не тебе, урод. Ты жрешь за троих, но не поправляешься. Хватит переводить мои продукты.
И Кристиан возмущается:
What?
Что слышал, лысый.
Астарот толкает Анжелику в кабинет Девона. Толкает аккуратно, почти с любовью. Он строит план по захвату кухни, пока Матильда будет кормить Жасмин. По-крайней мере пытаться это сделать.
Он опять занимает место возле бара. Анжелика сама садится в кресло. У Астарота дэ жавю. Только эта не такая строптивая. Матильда приносит разнос с кофе и маффинами. Кристиан смотрит на них. Пока мексиканка разливает кофе, а Девон спрашивает у американки, не слышно ли чего о Жасмин, киллер быстро хватает кекс с шоколадом и кокосовой стружкой. Тянет в рот. Матильда резко оборачивается:
Vete a la polla, * — и добавляет, — el chupacabra.
В этом доме самый адекватный мастер. Он смотрит спокойно на перепалку. Улыбается уголками губ гостье и тихо говорит:
Матильда, оставь нас. Астарот, ты тоже.
Что она опять пизданула? Вот что она мне вечно пиздит? — Астарот держит маффин в пальцах и поджимает губы.
Она назвала тебя чупокаброй.
Матильда, мать твою! Всего лишь один кекс!


Астарот облизывает пальцы после кекса. Он возвращается к Жасмин. Надо проверить, как там поживает ее сознание. Он любит наблюдать за ней иногда. Просто потому, что Мина так мило плачет. Кристиан опять включает музыку. До этого дня он сам вкалывал ей успокоительные и обезболивающие. Американка за дней пять практически не вставала. Матильда помогала ей во всем. Но сегодня киллер хочет проверить, говорит ли правду Жасмин.
Он садится в стороне. Играет со складным ножом. Наверху сестра Мины беседует с мастером за чашкой кофе. В кухне Матильда готовит ужин. А охрана шляется по территории. Астарот смотрит на девку. Красные глазки. Она больше не смотрит на него с ненавистью. Поднимается. Пытается встать на ног. И падает. Визжит, как резаная. Астарот чешет кончиком лезвия висок.
Я предупреждал, что будет больно.
Жасмин заваливается на бок. Бьется в истерике. Ей невыносимо больно, хотя Астарот не сильно то загонял лезвие. Всего лишь два пореза. Одинаковые на пятках. Самое уязвимое место. Самое болезненное. Самое нежное.
Жасмин больше не будет вести себя плохо.
Жасмин плачет. Она покорна. Молчит.
Она больше не будет подставлять босса.
Астарот встает. Убирает стул в угол комнаты. Выключает музыку. Идет к двери. В коридоре сталкивается с Матильдой.
Вызови врача. Пришла в себя. Не уверен, что она, — опускает взгляд на разнос с ужином, — захочет есть.
Охуел? Я ее только заставила есть. Ты чего всё портишь? Почему от тебя хронически тянется шлейф из костей и крови?
Астарот обходит стороной Матильду. Держит в зубах сигарету. Останавливается и напоминает ей:
Просто позаботься, чтоб ее поставили на ноги.
Смешно. Учитывая, что ты усложнил этот процесс.
Астарот резко разворачивается и уходит. Он терпеть не может, когда мексиканка начинает причитать.
Оки-доки. Свою работу он выполнил. Можно и на пляж в СФ. Принцесса там, наверное, скучает.
* иди на хуй! (исп.)

Отредактировано Christian Lambert (2019-06-05 16:14:59)

+5

12

[indent][indent]♫ in this moment - in the Air tonight

[indent]Джек хотел умереть ...
[indent]Джек чувствовал горечь во рту ...
[indent]Джек не умер, но и живым больше не был ...
Они думали, я не знаю. Думали, что я слишком плох, чтоб анализировать. Что Джек тупой. Но я слышал все разговоры. Сквозь пелену боли и усталости, через тошнотворный рефлекс и тремор; в мигрени, упадке сил и наркотическом опьянении. Они вкололи мне какую-то хрень из класса опиатов. А может и седативных. Я не в курсе.
[indent]Джек даже не открывал глаза. Делал вид, что спит. Меня тошнило от их лицемерия и двуличности. Они отобрали у меня даже её. Я слышал её голос. Незаметно комкал простынь в руках и сжимал до боли зубы. Американка обхаживала меня. Приходила каждый день, а потом тихо уходила. Несколько дней мне удавалось скрываться, но как-то она заметила движение. А у меня не было сил. Нет у Джека хватало терпения, но не с ней. Тогда она прижалась ко мне. Я процедил сквозь зубы:
[indent]- Только не жалей.
Не жалей меня больше. Я не слабак. Ключевая приставка - не.

[indent][indent] my roots ...
[indent][indent] my roots ...
[indent][indent] fuck you ...

У женщин есть дурное свойство. Они всегда жалеют. Прощают. Но редко умеют слышать мужчин.

[indent][indent] my roots, my roots
[indent][indent] run deep into the hollow *

Она - рыжая мышка, боялась что-то сказать. Гладила пальчиками мои руки. Заглядывала в глаза. Хотела прикоснуться к моему лицу. И я нервно сглотнул, прохрипел:
[indent]- Сколько он тебе заплатил? За сколько ты продалась? - смотрел в упор, а она увела взгляд в сторону.
У стен есть уши. И есть имя - Девон Говард. Блядское имя. Я пыталась встать и обратно упал. Запутался в подушках, таких же стерильных, как и сама больничная палата. Хотел сбежать, но каждый раз Дюпоны находили Джека, давили на глотку, перекрывали дыхательные пути и били в кадык. Дурак Джек харкал кровью, но возвращался в семью снова. Джек - козел отпущения.
Анжелика молчала. Я выговаривался за все. Словно плешивый пес. После стольких дней, проведенных в коматозе. С отвращением к самому себе и ко всему миру разом. С ненавистью в унисоне и тяжестью.
[indent] - Я слышал. Да, похуй. Убирайся нахер. Вали отсюда.
Отвернулся. Смотрел на жалюзи. Солнечный свет пробивался сквозь пластины, а мне хотелось темноты, самой ее сердцевины. Я не мог ей простить. Он купил её. В очередной раз Девон предпочел решить проблему финансовым махинациями, не заботясь о чьем-либо мнении. Не переживая за совесть.
Какое-то время она молча сидела. Как всегда немногословна. А я заочно с ней распрощался. Вспомнил лучшие моменты. Боялся отпустить, но не смог простить предательства.
[indent] - Я пытался вытащить нас. Порвал со всем, - но ты все перечеркнула.
Джек невпопад говорил. Устал. Опьянение начало сходить, и я ощутил ломку. Снова и опять. В замедленное темпе. Твердил себе, что так и надо, что заслужил и должен пройти через это. Но не мог. Джек слишком слаб. И я прорычал ей, чтоб валила обратно в гребанную Ниццу. Я выгонял её. Посылал и поносил. Лишь бы она не увидела агонию. А потом сдался. Повернулся на бок. И взвыл.  Жгучая боль пронзила ребра. Ослепила и обезобразила Лорана Дюпона. Меня тошнило и скручивало. Не находил места. Сучьи жалюзи и долбанные бра на стенах. Ебучий столик с медикаментами и графином с водой. Она попыталась помочь. Подскочила ко мне. А я толкнул её и рявкнул:
[indent] - На хуй свалила. Убирайся, блядь. Тупая, что-ли?
И она сдалась. Впрочем, как и сам Джек. Анжелика ушла. Хлопнула дверь. Меня скрутило. Джек свесился с кровати и проблевался. Спазмы начались.
Ударами по нервным рецепторам. Сокращениями мышц. И слабостью в ногах. Все и сразу.
От удара к удару. От боли в ребрах и к костяшкам. По нарастающей. Она больше не увидит ущербного Джека - простофилю.

[indent][indent] my roots, my roots
[indent][indent] my roots, my roots
[indent][indent] fuck

Чуть позже ко мне пришли люди в белых халатах. У них голливудские улыбки и довольные морды. А за их спинами стоял кузен. Привык всегда следить за процессом. Он никогда не упустит возможность насладиться чьей-то болью. К их проходу я уже пытался доползти до сучьего столика. Пить хотел. Вступил в собственную блевотину и поскользнулся. Падая, потянул за собой все, что попадалось под руку. Таким меня и нашли. Улыбки сползли с лиц. Девон отступил в угол. А врачи подскочили. Подняли меня. Я не смотрел на брата, но обращался к нему. Рычал и хрипел. Я ненавидел его. Увидел свой перстень на его руке. Дернул плечом. Один из врачей пытался натянуть на меня тонометр.
[indent] - Да, отъебись ты уже.
И тогда он заговорил. Ненавистный - любимый кузен.
Он сказал, что Анжелика вернётся, и я буду смотреть на нее каждый раз. Каждый божий раз она увидит ущербного ублюдка, а мне придется терпеть ее помощь. Это и есть мое наказание. Снял мой перстень. Медленно подошёл к кровати и положил его рядом. А затем ушел.
Хлопнула опять дверь. Джека прорвало. Я смотрел в потолок. Скрипел зубами и плакал.
[indent] Униженный Джек ...
[indent] Больной Джек ...
[indent] Джек - одиночка ...
Никому нельзя верить, даже себе. Особенно себе.
* Мои корни, мои корни - в глубине пустоты! (англ.)
[NIC]Laurent Dupont[/NIC] [STA]rumpelstilzchen[/STA] [AVA]http://funkyimg.com/i/2Q7jq.png[/AVA] [SGN]http://funkyimg.com/i/2LnU2.gif http://funkyimg.com/i/2LnU3.gif[/SGN]
[LZ1]ЛОРАН ДЮПОН, 38 y.o.
profession: французский фазан, шибари мастер;
mon cher: Angelica.
[/LZ1]

+6

13

[indent][indent]♫ in this momentwhore

Великая ложа — всевидящее око. Мы сидели за длинным овальным столом. Напичканные деньгами и связями. По кортежу на каждого. С охраной и большими возможностями. Пустовали места. Эрик Бёрше и ему подобные. Я смотрел на его трон и слушал братьев. Молчал в ответ. Нас обслуживали лучшие официанты Франции. Только кофе и элитные напитки. Молчание — залог успеха Европы. Старая и заржавевшая Европа. Инертные страны. Северный поток - 2, и все напрягли сфинктеры. Америка зажимала в финансовые тиски, ебнутые русские и неоднозначные украинцы. Все говорили об эмигрантах и замкнутой Британии. О переговорах с немцами и НАТО. Пустые разговоры. Я смотрел на них и отвечал:
[indent]— Трамп пойдет на поводу у сената. Есть вещи на которые он способен, но Северный Поток ему по боку. У Путина есть несколько выигрышных карт, — отставил чашку кофе, — он пичкает Крым ядерным оружием, и это тоже деньги.

НА.
ПРЕДЕЛЕ.

Всё - деньги. Я рассматривал перстни на правой руке. Мой и кузена. А в машине меня ждал Астарот. И время истекло. Никто никого больше не ждал. Люди привыкли получать здесь и сейчас. Тяжёлые времена для поколения Z. Мир охренел и отупел. Масонская ложа покидала залу. Все стремились вернуться в личную зону комфорта. Прощались и жали руки. Садились в личные вертолеты и мерседесы. Валили куда подальше. И никто не хотел посмотреть вниз, с высоты птичьего полета.
Я сам смотрел в иллюминатор на белое зарево туч. Мастер Девон Говард возвращался в ненавистную страну гамбургеров и колы.

ОТ.
ПРИЗНАНИЯ.
ДО.
НЕНАВИСТИ.

Астарот закончил исправлять Мину. Я сам его попросил. Есть вещи непростительные. То, что никогда мужчина не сможет простить любимой женщине. Неуважение. Не больше и не меньше. Жасмин переступила черту. И я смотрел на нее. Жалкая. Свернулась в позу эмбриона. Стонала и дергалась. Астарот порезал ее ноги. И я знал, что американка никогда больше не предаст меня. Это не страх, хотя и он тоже. И уже далеко не любовь. Мы все одичали в это темное время.
Он привез Анжелику, когда я проверял накладные из отеля Филадельфии. Сидя в кабинете своей виллы, в Сакраменто.
Американка даже не подозревала. Она находилась этажом выше, а ниже - её сестра. Кощунственное отношение. Матильда принесла кофе. И я попросил ее уйти вместе с Астаротом. Я хотел поговорить только с ней. Многое стоило обсудить. Снял очки.
[indent]— Матильда готовит потрясающие маффины, попробуешь? — но она молчала в ответ.
Я вертел в пальцах паркер. Анжелика сидела в кресле, напротив. Совершенно другая. Я не уберег девочек в свое время. Не дал им ту уверенность в жизни, о которой мечтают американки их возраста. Не сделал этого и их отец. Жизнь сама расставила приоритеты. Поставила в нужную позу. Нас всех.
[indent]— Лорану нужно время. Я надеюсь, ты поймешь меня, — когда придет время, — когда это будет нужно.
Его перстень. Она посмотрела на него. И я знаю, как для брата он был дорог. Его возможность встать на ступеньку выше. Доказать всем, что он не лузер. Он им никогда и не был. Анжелика молчала, я выбирал слова. С чего начать. Облокотился о стол и сложил руки на груди.
[indent]— Мне было восемнадцать, когда отец заставил меня отвечать за дурные поступки и слова. У меня был выбор: или лишится всего, или заткнуться и делать. Он скинул на меня часть бизнеса. И в двадцать я впервые облажался, потерял несколько сотен тысяч долларов, пришлось уволить хороших людей. Один из них, — указал на Анжелику, — ваш отец.
Я только начал. Но она оборвала меня. Подняла голову и задала правильный вопрос:
[indent]— Вы знали, что творится в Ницце. Знали и ничего не сделали в ответ. Вы просто наблюдали за этим хаосом и молчали, — повела головой, дрогнул голос, но смотрела в глаза, — ведь боги любви молчат, верно?

У.
БОЛЬШОГО.
БРАТА.
ПОД.
КРЫЛОМ.

[indent]— Так нужно было, Анжелика. Нужно для всех. Для вас с Лораном, для меня и Мины. Для сестры. Я остановил разрушение, когда наступила точка невозврата. И опять-таки для всех. У моей сестры есть большой недостаток, — подошел к бару за ее спиной и налил шотландский виски в рокс, — она жаждет власти. И когда ее получает, не может остановиться, — лёд и содовая, протянул один стакан американке, — Лоран всегда мечтал доказать семье, что он не просто шибари - мастер, что может гораздо больше. Но он так и не понял, что никто его лузером не считал, — отхлебнул из стакана и добавил, — по-крайней мере, я его не считал слабым.
[indent]— А мы? Как насчет нас? Нас ты использовал?
[indent]— Да. Совершенно верно, — она дёрнулась в ответ, а я продолжил, — поначалу - да. Использовал, как инструмент влияния на семью. И сейчас понимаю, что просчитался именно здесь.
[indent]— Ты не любил ее. Никогда не любил.
[indent]— Что такое любовь? Ответь для себя на этот вопрос, когда приедешь к кузену в больницу.
Она больше не хотела говорить. Мотнула головой. Анжелика повзрослела и очень изменилась. И именно с ней я мог говорить о таких вещах. Не со вспыльчивой Жасмин или Лораном, а с ней — девушкой с каталепсией. И об этом я тоже знал. Она проглотила наш разговор, но я знал, что кузена американка не бросит. Я отхлебнул виски и сказал ей тогда:
[indent]— Любовь. Сколько она стоит, когда дело касается семьи? Как думаешь, почему Лоран стал вашим телохранителем? Почему я приехал в Ниццу именно в день, когда Кристоф переступил черту? И почему фараоны были в резиденции? — она шла к двери, — не дай ему усомниться. Кузен нуждается сейчас в твоей поддержке. Его участь очень важна в этой истории. И для него самого, в первую очередь.
Я хотел предложить ей сделку, но она и так никогда не бросит брата. В этом и заключалась её любовь. Но я. Я забыл, что это такое. Жасмин пробудила в какой-то момент во мне чувства, но политика и бизнес не терпят чувствительность. А Мина не смогла выдержать напряжения и давки со стороны большого мира. Анжелика оказалась сильнее. Лёд таял в пустом роксе, я смотрел на американку:
[indent]— Астарот отвезет тебя в больницу. Я прошу тебя присматривать за Лораном. А я подстрахую вас.
Но только не с сестрой. Мы встретились с ней позже. Спустя несколько дней Анжелика приехала в клинику к брату, я наблюдал за этим со стороны. Договаривался с врачами и оплачивал счета. А вечером Жасмин впервые села ужинать со мной за одним столом. В доме стояла тишина. Матильда приготовила любимые блюда американки. Охрана стояла на постах. И мигали лампочки на камерах слежения. Астарот где-то устраивал дестрой. И мой старый друг – врач привел Мину. Посмотрел на меня осуждающим взглядом, но промолчал.
Она выглядела паршиво. Осунулась, с мешками под глазами. Потрепанная. В новом платье. Полулежала в кресле. Вяло ела. У нее тряслись руки. Я разрезал стейк. Предложил ей вина. Она молчала в ответ. Матильда налила в ее бокал и ушла.
Я поднял глаза на Мину. Пережевал и спросил:
[indent]— Как ты себя чувствуешь?
И она ответила мне:
[indent]— Fuck U.

FUCK.
U.
[NIC]Devon Howard[/NIC] [STA]Du bist mein Gral [/STA] [AVA]http://funkyimg.com/i/2LU65.png[/AVA] [SGN]http://funkyimg.com/i/2LU61.gif[/SGN]
[LZ1]ДЕВОН ГОВАРД, 48 y.o.
profession: владелец двух отелей в США; меценат; мастер Великой национальной ложи Франции, масон;
submissive: Jasmine & Amelia.
[/LZ1]

+5

14

[indent] Сидя в кресле, смотря прямо в глаза Девону Говарду, этому большому и страшному человеку, Анжелика больше не тряслась от страха. Надо же, столько лет она боялась и ненавидела того, о ком не знала практически ничего, кроме каких-то разрозненных фактов. Чем дольше слушала, тем чаще вспоминала Жасмин. Свою любимую, свою гадкую, жестокую сестру. Свою вторую половину, любить которую было смыслом жизни. А что теперь? В чужой резиденции, в огромном кабинете человека, на плечах которого лежала ответственность и  огромные деньги, Анжи была совершенно одна.
Задавала правильные вопросы, потому что именно этому напоследок научил её старик Бёрше. чёртова Ницца, выпившая все силы и веру в счастливое будущее. Когда-то Анжелика шла доверчиво на чужой зов, а теперь спотыкалась через каждый шаг Падала, больно ударяясь о землю. А получится ли вновь научиться летать?
Нужны ли ей были такие честные ответы? Холодные как лёд в предложенном стакане с содовой. От такой откровенности сводило зубы. Она не хотела принимать это, но вопреки всему проглатывала предложенные факты один за другим. Странно, что не давилась от их избытка.
Анжи могла бы и дальше ненавидеть мистера Говарда, по привычке обвиняя его во всём, что произошло с ними, и с сестрой - в частности. Но было в нём что-то, располагающее к себе. Заставляющее поверить, не смотря на сопротивление упрямых эмоций и старых обид. Девон Говард был именно тем, чьи уверенность и сила вели за собой сквозь сумрак жизненных неудач. Анжелика поняла, наконец, почему именно он. Почему Жасмин выбрала мистера Говарда и пошла за ним. До последнего терпела, пока не сорвалась. Она любила, любила по-настоящему. Да только её любовь была взрывом. Ослепляющей ядерной вспышкой, испепеляющей всё на своём пути. Мина не справилась, не смогла выстоять. Но и это теперь было неважно, ведь Анжи потеряла в одно мгновение сразу двух близких людей. Она даже продолжать беседу не хотела, как не принимала когда-то  и слова Бёрше. Мотнула головой, поднялась со своего места. Направилась к двери, стараясь не оборачиваться. Иначе не вытерпит, не сможет сдержать слёз и обидных выкриков. Ни к чему устраивать сцены, коли всё проиграл.
Анжелика не ответила на вопросы Девона, не дала ему своего согласия, но они оба итак знали, что рыжая мышка не оставит своего недавнего покровителя. Ей на самом деле не так нужны был ответы, нет. Куда больше Анжи нуждалась в надежде, и Девон подарил ей эту уверенность. Этого должно было хватить, по-крайней мере, чтобы дожить до следующего утра.
[indent] Жалование сиделки - самое малое, что она получила. Сущий пустяк по сравнению с возможностью быть рядом с любимым человеком. Подарок или наказание, этого Анжи так и не поняла. Отчасти она была рада, что Лоран не пытается с ней заговорить. Видеть его таким было невыносимо тяжело. Но однажды она заметила движение, и терпеть больше не осталось сил. Девушка гладила пальчиками его руки и попыталась прикоснуться к лицу, с удивлением замечая, как поморщился мужчина. А потом он заговорил, каждое слово раскалённым гвоздём вбивая в её тонкие запястья. Хотелось вскочить и закричать, чтобы перестал. Не смел её обвинять в том, чего Анжи не совершала. Она бы никогда не предала его, никогда. Жаль только, что у мужчины было своё мнение относительно сложившейся ситуации. Первым сигналом стало упоминание Ниццы. Сердце Анжелики замерло вместе с ней, пока девушка смотрела на Лорана своими широко распахнутыми глазами.
Она обещала, себе в первую очередь, что не оставит его. Не даст усомниться в собственных силах. Её любимый мужчина не может быть лузером, не может быть жестоким. Это всего лишь боль, она ломает изнутри, заставляя произносить чудовищные фразы.
Анжи уговаривала себя, подавляя обиду. Она должна оказаться сильнее, иначе зачем тогда всё было? Для чего стоило терпеть так долго, чтобы бросить всё в один миг?
- Я никогда, никогда... - шептала лихорадочно, неразборчиво. Сорвалась со своего места, подскочила к мужчине, пытаясь помочь. Дёрнулась от грубого слова, от толчка. Вздрогнула, опустила голову. Вышла из палаты, хлопнув дверью. Замерла, словно впав в оглушение. Все мысли спутались в клубок ядовитых змей. Шла по коридору, с трудом сдерживая шаг, чтобы не побежать. Думала о  камерах видео наблюдения. О том, что Девон Говард не должен этого увидеть. Никто не должен знать, как она, оглушённая, прижимается лбом к шкафчику с одеждой. Как дрожащими пальцами запихивает в сумку рабочую форму. Как выходит во дворик, сжимая в руках стаканчик с кофе. Садится на лавочку и мечтает о том, как бы сбежать на край света. Подальше от людей, которые никогда не спрашивают, чего же хочет сама мисс Гилберт. О чём она мечтает и ради чего каждый день приходит в клинику.
Анжи ничуть не удивляется, когда спустя минут двадцать, рядом с ней приземляется водитель Девона. Девушка криво улыбается и так же криво шутит, что если Астарот пришёл её застрелить, время выбрал самое удачное. Прямо сейчас ей нечего терять. Что Мина, что Лоран оттолкнули её. Что же она сделала не так? Почему всю жизнь делала то, чего хотели другие люди, а в итоге осталась на обочине как ненужная игрушка?
Для чего ей ещё один разговор с Девоном Говардом? Как будто это что-то изменит. Всего лишь очередная вспышка в наборе кадров.
Анжелике кажется, что от напряжения кружится голова. Ещё немного, и из носа пойдёт кровь. Нельзя же и в самом деле жить на пределе. Барахтаться в безграничном хаосе, мечтая вынырнуть на поверхность из пучины тёмных вод.
[NIC]Angelica Gilbert[/NIC] [AVA]https://i.yapx.ru/EOUDU.png[/AVA] [SGN]http://sh.uploads.ru/t/GxwQ8.gif[/SGN]
[LZ1]АНЖЕЛИКА ГИЛБЕРТ, 25 y.o.
profession: мед.сестра, сиделка;
he: Laurent Dupont.
[/LZ1]

+1

15

[indent] Она вернулась в клинику вовсе не потому, что так захотел Девон Говард. И уж точно не из-за того, что кто-то купил её. Такова была её любовь, не принимавшая полумер. Для Анжелики невозможно было чувствовать наполовину. И точно так же, если идти, то до конца. До тех пор, пока есть силы передвигаться. Переставлять изящные ножки, даже не задумываясь о том, насколько ранит бег по острию ножа. И только пена морская знает, какова настоящая цена русалочьих слёз.
Её слёз. Её боли, рвущейся из груди каждый раз, стоит только подумать о том, что эта встреча и впрямь может стать последней. Они все достигли этой точки невозврата, когда кто-то не может остановиться из-за жажды власти, а другой не может остановить собственное падение длиной в бесконечность. Темная бездна ожидает тех, кто оступился и шагнул по ошибке в чан с шипящими, извивающимися тварями.
А Орфей по глупости оттолкнул возлюбленную Эвридику, отрезав им обоим путь на поверхность. И что осталось Анжелике? Идти и молчать. Стиснув зубы, дабы не нарушить запрет. Её не нужно звать по имени, она итак уже...
[indent] Анжи опускается на стул, стараясь унять дрожь. Будто бы не в палату вошла, а на виселицу отправилась. Достаточно всего одного пинка, чтобы выбить стул из-под ног. Анжелика закрывает глаза и делает глубокий вдох. Её отчаяния хватит, чтобы на выдохе произнести самые главные слова. Те, что подобрать следовало ещё давно.
-Я помню, как ты приехал к нам в первый раз. Странный тип с лукавой улыбкой. Так непохож на других взрослых, ты различил нас сразу же. И этот медведь дурацкий... - голос срывается, когда Анжи пытается говорить с ним, человеком, которого девушка любит больше собственной жизни. Дрожат ресницы от нахлынувших чувств, от избытка воспоминаний, от осознания, что это всё может уже не повториться. - Я влюбилась в тебя.- это не секрет, глупо не догадаться, если на тебя зачарованно смотрит ребёнок. Но чего стоит любовь подростка? А его доверие? Дети порой куда лучше чувствуют подлецов и вовремя выставляют шипы.
- Я ведь ничего не знала тогда о Ницце. О статусах и золотых картах. - для Анжи мужчина был тогда обыкновенным водителем, что хранил ключи и покой мистера Гилберта. Приезжал в Филадельфию время от времени, а после снова исчезал. -Ты оберегал нас. Я никогда бы даже не представила, что ты сможешь причинить вред. Или выдашь другим мою тайну. - так мало слов, чтобы рассказать о самом главном. Да что уж там, Анжи не была уверена даже в том, что мужчина будет слушать её сбивчивый рассказ. Он же принял решение, зачем тогда ей биться? Ради чего, если боги любви снова молчат? И только сердце кровоточит, нуждаясь в умелом хирурге, способном максимально безболезненно выдернуть проклятые купидоньи стрелы вместе с их отравленным наконечником. А стерильными бинтами Анжи, так и быть, обернет свою душу сама. После язв Эрика Берше это кажется практически безобидным занятием. Применять анестезию вовсе не обязательно.
- Всю жизнь я была слабой. Люди видели во мне лишь жалкую тень моей половины. Я так хотела, чтобы кто-то смог различить меня настоящую. Тебе это удалось. - глупая-глупая Анжелика, так любила родную сестру. Всегда рядом, всегда поддавалась. И верила, что все остальные это пустяк и мелочь. Не заметила только, как маленькое вранье обернулось большой ложью и трагедией. Уже неважно, что сделало Мину такой. Их с отцом любовь, или же мистер Говард, но факт оставался фактом. Из упрямой девчонки Жасмин превратилась в чудовище. -Я знаю о том, что сделала Мина. Знаю о её предательстве. - Анжи качает головой неодобрительно, проводит ладонями по лицу, как бы стряхивая наваждение. Замирает и прячет взгляд за пушистыми ресничками, когда замечает, что Лоран действительно слушает. Не отворачивается к стене, а внимает каждому слову.
-Помнишь наш отдых у океана? Вдали от предрассудков и рамок, в которые загоняет общество других людей. Я была так счастлива видеть тебя каждый день. Знать, что ты только мой. Даже не представляешь, как я боялась потерять эти мгновения. - разве можно забыть об этом? Забыть взгляд любимых глаз, когда хочется раствориться без остатка. Забыть все прикосновения, от которых сносило крышу. Забыть обо всём, что заставляло сердце биться чаще. Обо всём, что впоследствии именуется жизнью?
- Ты прав, именно ты спас нас. Смог принять верное решение. Но я никогда не ставила под сомнение твои поступки. - Анжелика Гилберт слишком уважала Лорана Дюпона и его чувства, чтобы хоть на миг усомниться в любимом мужчине. Она верила. В него и ему. Безгранично и беспрекословно.
-Я не предавала тебя.- неосознанно прижала ладони к животу, будто бы пытаясь защитить нерожденного ребенка. Или стараясь удержать свою боль, не позволяя той вырваться наружу и затопить всё вокруг.
-Я бы никогда... Слышишь?- часто моргая, отвела расфокусировавшийся взгляд в сторону. В голове поселилась какая-то странная легкость, словно девушка залпом осушила целый бокал крепкого и терпкого вина. Но она правда не предавала Лорана, даже мысли такой не могла допустить. А он?
[NIC]Angelica Gilbert[/NIC] [AVA]https://i.yapx.ru/EOUDU.png[/AVA] [SGN]http://sh.uploads.ru/t/GxwQ8.gif[/SGN]
[LZ1]АНЖЕЛИКА ГИЛБЕРТ, 25 y.o.
profession: мед.сестра, сиделка;
he: Laurent Dupont.
[/LZ1]

Отредактировано Linda Green (2019-09-08 21:08:31)

+1

16

[indent] Что ты видишь, мастер?
[indent] Смотри на меня, мастер!
[indent] Тебе нравится? Тебя возбуждает это?
[indent] Fuck U!
Жасмин делает рывок. Мина очень старается. Быть сильной, не сломаться.
Я вставала, как говорил доктор. Делала усилия. Со слезами на глазах ползала и терпела боль. Мексиканка часто отворачивалась, обнимала меня. Готовила тако. Она, каждый раз, говорила о нем лестные слова. А я опиралась.
Красная помада на трюмо. Я красила губы, но не выдержала. Нарисовала кривые линии на щеках, размазала по лицу и рассмеялась. Никого не было рядом. Никто не видел слабость Жасмин Гилберт. А потом мы ужинали. Док привел меня в столовую. Девон был невозмутим, как всегда. Спросил, как я себя чувствую. Я сидела в черном платье. Он подарил новые драгоценности. Жемчуг, золото и бриллианты. А мне хотелось сдохнуть.
И я сказала ему тогда:
[indent] — Fuck U, Master!
Как ни странно, мне поднимал настроение Астарот. Развлекал меня на досуге. И я почти простила ему порезы на ногах. Он рассказал о Лоране. О его сиделке. Я тогда лежала на кровати, листала журнал. Лысый чистил оружие и жевал жвачку. Сказал, что отвез Анжи к наркоману, как и просил Девон. Я промолчала в ответ. Смотрела в одну точку.

Я.
ХОТЕЛА.
ДОКАЗАТЬ.
ДЕВОНУ.

ЖАСМИН.
ЧУВСТВОВАЛА.
ВИНУ.

Я никогда его не ревновала раньше. Он держал меня в клетке, а я просила еще.
Жасмин убедила лысого. Я хотела увидеть сестру. Мы приехали в клинику, когда Девон был слишком занят. Он не знал, Астарот ему не сказал. Решил, что это будет весело, что Мастер не будет против. Я попыталась идти, но он заставил меня сесть в коляску. На нас смотрели с жалостью и недоумением. Лысый придурок, с бледной кожей и отсутствием бровей, катил по коридору коляску с молодой девушкой, в дорогущих шмотках и драгоценностях. Мы выглядели нелепо и смешно. Мне хотелось кричать от собственной беспомощности.
Астарот насвистывал какую-то песенку. Он по-прежнему таскался со стволом в кобуре и напоминал скорее уличного панка, нежели телохранителя. Я кусала ногти, наплевав на маникюр. Смотрела по сторонам. Я хотела увидеть сестру. Хотела и боялась одновременно. Услышала ее голос. Астарот остановился. Скрипнули колеса коляски. Анжелика сидела на диване в нескольких метрах от меня, а рядом он - мастер. Еще был человек в белом халате. Жасмин отвернулась. Мне было не по себе. Что они сказали ей. Какую правду подали?
[indent] — Оки-доки. А вот и мы.
Этот болван светился от удовольствия. Хотелось треснуть между глаз. По яйцам зарядить. На нас глазели, я уводила взгляд, как могла. Кусала губы. Девон сказал, что меня нашли. Он лгал. Мастер умел лгать. В какой-то момент я взглянула в его темные глаза. Смотрела долго. Я прощала всегда его ложь. Жасмин Гилберт нуждалась в этом. Мина приняла новые правила старой игры.
[indent] — Но всё обошлось. Мина поправляется, пробует ходить.
Я скривилась. Сжимала сумочку и прохрипела:
[indent] — Это сложно. Они не дают мне спокойно сдохнуть, — какая ирония, ужасающая правда, — как Локи? Я хочу его увидеть.
Мы все играли определенные роли. Я. Девон или Астарот. И даже моя милая Анжелика с Лораном. Мы были всего лишь мизерными частичками огромного механизма. Маленькие шестеренки. У каждого из нас своя миссия.
Астарот мне солгал. Девон знал о нашем визите. Мастер хотел этого.
У Девона Говарда были свои мысли. Он нас использовал даже сейчас.


[indent] Что ты сделал с собой, Лоран?
[indent] Как ты докатился до такой жизни?
[indent] Почему ты не остановил меня?
[indent] Зачем повелся на уловки противной Мины?
Я была в его палате. Девон сказал мне, что я должна смотреть. Должна видеть, как он страдает, ибо в этом и заключалось мое наказание. Мастер Говард наказал нас двоих. Я смотрела на француза, а он в свою очередь, должен был смотреть в глаза Анжелики. Каждый день испытывать стыд и страх. Чувствовать вину за свои поступки.
И Локи прохрипел мне вместо приветствия:
[indent]  — Fuck U, bitch!
За моей спиной стояла Анжелика. Он взглянул на нее и осекся. Скривился и отвернулся. А я сама нажала на кнопки и покатилась вперед. Мина научилась прогибаться под изменчивый мир. Жасмин больше не боялась богов любви.
[indent] — Значит так, нытик. Тебя жизнь пощадила больше моего. Ты хотя бы ходить можешь, — оскалилась и сложила руки в замок, — поднимайся, Лоран. Не хер подыхать. Ты как баба, ей богу.
А когда мы остались наедине с Анжи, я прокатилась мимо нее. И сказала, что она может не благодарить. Я, правда, старалась. Очень хотела сделать что-то полезное. Но сестра удивленно смотрела на меня.
[indent] — Благодарить? За что? За то, что он сейчас в тяжелом состоянии? Или за то, что наша семья разрушилась? За все твои  выходки? За эгоизм? Жестокость, в конце концов. За что, Мина? — она смотрела на меня и сжимала кулачки, — я отдала тебе всё. Я жить без тебя не могла. Я жертвовала ради тебя всем.
Мина всё прекрасно знала. Конечно, я знала.
Я сама отдала на плаху себя. Ради чего-то большего. Но никто и никогда меня не поймет. Я ответила ей только:
[indent] — Прости меня.
Загудели механизмы. Коляска поехала вперед. Я даже не оборачивалась назад. Не смотрела на нее. Не хотела.


[indent] Джек лежал на койке ...
[indent] Джек пришел в себя ...
[indent] Джек смотрел на перстень ...
Она рассказывала мне всякую хрень. А я искал силы поднятся. И в какой-то момент посмотрел на нее. Потом цокнул языком и рассказал о детстве. О Дюпонах. Я каждый день смотрел на Анжелику и понимал.
Дюпоны. Гребанные Дюпоны.
Каждый божий день Джек испытывал чувство вины. За детский онанизм на сестру. За все сессии с кнутом. За кокаин, за всех блядей. За убийства ради богов любви.
Джек хотел очиститься. Разрыдался, а она тут же обняла меня. Прижала к себе. Я уткнулся носом в ее грудь. Сопел и рыдал.
[indent] Джек хотел свободы ...
[indent] Джек устал от грязи ...
[indent] Джек очищался ...

next: [bedlam in Paradise]

[NIC]Jasmine Gilbert[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/LLqrrio.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2QK9K.gif http://funkyimg.com/i/2QK9L.gif[/SGN][LZ1]ЖАСМИН ГИЛБЕРТ, 25 y.o.
profession: писательница провокационных романов, художница;
master: Devon Howard.
[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » [herz aus Gold] ‡2018, may - june