"Тихие шаги по лестнице, едва слышный скрип петель на двери, щелчок замка и лёгкий шорох проминающейся от тяжести тела кровати – с каждым из этих звуков дыхание ..." читать дальше
внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
RPG TOP
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 25°C
Jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
Jere /

[icq: 399-264-515]
Mary /

[лс]
Kenny /

[icq: 576-020-471]
Kai /

[telegram: silt_strider]
Francine /

[telegram: ms_frannie]
Una /

[telegram: dashuuna]
Amelia /

[telegram: potos_flavus]
Anton /

[telegram: razumovsky_blya]
Darcy

[telegram: semilunaris]
Вверх

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » You don't know what you've got 'til it's...


You don't know what you've got 'til it's...

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

https://i.ibb.co/PFRxYgr/1.gif https://i.ibb.co/RhQ8Syx/2.gif
https://i.ibb.co/7SKMtsf/3.gif https://i.ibb.co/6tsrsJZ/4.gif


11 лет брака. Небольшой дом в пригороде и постоянное: работа-дом-работа. Сплошная рутина.
Может иногда стоит поставить жизнь на паузу?
Просто отвлечься, понаблюдать со стороны. Или даже исчезнуть..

[NIC]John Brayant[/NIC]
[AVA]https://i.ibb.co/bBzQ0Yn/144765886496f57d.gif[/AVA]
[LZ1]ДЖОН БРАЙАНТ, 37 y.o.
profession: инженер в Hess Corporation
relations: wife
[/LZ1]
[SGN]Моя безумная звезда
Ведет меня по кругу
[/SGN]

Отредактировано Shaya Howard (2019-02-06 00:58:21)

+2

2

Утро начинается в половину шестого, когда за окном только начинает пробиваться свет и слышится как мусоровоз проезжает по сонной улице, мирно шурша шинами, иногда осторожно громыхая пустыми контейнерами из-под мусора. Тихое дребезжание мобильника на прикроватной тумбе и вся магия сна рассеивается. Голова снова думает о тысячи и одном деле за раз. Впереди долгий суетливый день, но пока... пока вокруг абсолютная тишина, Джон даже не пошевелился на соседней половине кровати. Мое любимое время суток, когда вся округа все еще мирно спит, есть время, чтобы заняться привычными утренними ритуалами и тебя гарантированно никто не побеспокоит и не прервет.
Проблема лишь в том, что сегодня этого хочется меньше всего.
Мне требуется несколько минут, чтобы заставить себя подняться с постели и разлепить глаза, в голове мимолетно проскользнула идея не делать ничего и дать измотанному организму отдохнуть. Оставить детей дома и остаться самой здесь, но... Нужно подниматься. Этой ночью, прежде чем уснуть, я раз за разом прокручивала в голове все необходимые дела, с которыми нужно покончить разом за день. Их накопилось достаточно, чтобы все же заставить себя спустить ноги на прохладный пол, зарыться пальцами ног в высокий ворс ковра и наконец-то окончательно проснуться. Все запланированные на сегодня дела не терпят отлагательств, они когда-то и без того часто были ни раз отложены и перенесены на потом, и вот из важных, они превратились в очень срочные, тянуть больше не представлялось возможным.
Никто в этом доме не просыпается раньше меня. Это неплохо, есть время спокойно впихнуть себя в лосины, и даже выбраться на улицу, чтобы пробежать практически весь наш квартал, несколько раз махнуть рукой престарелому соседу, который в это время уже бодрствует и выгуливает на своей лужайке небольшого морщинистого пса и вновь вернуться домой.
Меня никто не пытается выдернуть из душа, сколько бы я там не пробыла, я позволяю себе роскошь спустить всю горячую воду на себя и только после вновь включить бойлер на прогрев, на этот раз Джон не будет упрекать меня в том, что именно по моей вине он вынужден закаляться.
Недолгие сборы себя, прежде, чем начать поднимать всех обитателей дома. Приходится подняться на второй этаж, чтобы постучаться в каждую дверь, за которой до этого мирно кто-то сопел, не обхожу стороной и нашу с мужем спальню, заглядываю в нее и замираю. Раньше мне нравилась забираться назад в постель сразу после горячего душа и будить мужа, немного раньше, чтобы еще немного провести время в тишине, до того, как дети окончательно встанут, но сегодня, я недолго стою на пороге и пару раз ударяю костяшками пальцев по дверному полотну, — Семья часов, Джон, — и тут же ретируюсь в коридор, барабаня пальцами в две другие двери, — Семь часов, доброе утро!
Буквально через пару минут в коридоре появляются две помятые после крепкого сна мордашки детей, оба они зевают и плетутся в ванную комнату.
Бен недоволен больше всего, ему девять и это тот самый возраст, когда родительский авторитет впервые начинает подвергаться сомнению, держу пари, что он допоздна просидел в iPad'е, прячась вместе с ним под одеялом, только бы его никто не поймал. Я часто грозилась его отобрать, но пока этого не сделала - все еще надеюсь на его сознательность, скорее всего зря.
Младшая - Кейси, вылетает из комнаты чуть бодрее и волочит за собой куклу - почти миниатюрную копию себя самой, машет мне ручкой и шлепает мимо ванны.
С начала зубы, — возвращаю ее на верный путь, — Бен помоги ей, — он недовольно бурчит, ему не хочется возиться с сестрой, но меня это волнует в последнюю очередь. А тем временем из нашей спальни все еще никто не вышел. Я пропускаю детей вперед и возвращаюсь к двери,— Джон, вставай, — кричу куда-то в пространство спальни и иду вниз. У меня не так много времени, а он взрослый мальчик.

Нет, я не уверена, что успею приехать сегодня, - прошло полчаса с тех пор, как я навела шорох по всему дому и вот все немногочисленное семейство, за исключением мужа уже на кухни, Бен уплетает свои хлопья, попутно пытаясь залипнуть в мобильный телефон, но я забираю его, игнорируя недовольный возглас, Кейси неплохо наловчилась орудовать вилкой и теперь ловит в своей тарелке кусочки вафель и обмакивает те в джем. Я же стараюсь успеть сразу несколько дел одновременно, прижимаю плечом к ухо мобильник, выслушиваю извечно недовольную мною мать, она снова обвиняет меня в том, что я давненько не заезжала и параллельно дела пометки в ежедневнике.
10:30 - Встреча с Мирандой
12:40 - Собрание родительского комитета.
16:15 - Стомотолог Бена, Доктор Харис (!!!)
Что ты делаешь? — я прикрываю ладонью микрофон мобильника и шикаю на сына, который тянется к вазочке с конфетами, — У тебя сегодня дантист, тебе нельзя сладкое, пока не поставят пломбу.
— От одной ничего не будет, — бурчит Бен, но все же одергивает руку от конфет, — Я ненавижу дантистов.
— Тогда тебе стоит следить за зубами, чтобы реже у них бывать, — последнее время у сына развился кариес, с которым приходилось усердно бороться посещая стоматологов пару раз в неделю, к слову сложнее было Бена туда не привезти, а заставить сесть в кресло: в ход шли угрозы, шантаж, мольбы и наконец-то подкуп, — Да, мам, у него снова нашли дырку в зубе. Да, мы ходим туда часто... У Кейси все хорошо с зубами, — я едва ли не закатываю глаза, как кто-то принимается тянуть меня за рукав.
— Мама, посмотри сюда, — стараюсь отмахнуться, но меня не оставляют в покое, — Мама!
Мне приходится обернуться, и ужаснуться. Снизу вверх на меня смотрит Кейси, и мне с трудом удается сохранить душевное равновесие, когда я замечаю, что ее лицо измазано хаотичными красными линиями фирменного цвета Channel, — Тебе нравится?
Очень... Детка, послушай, — мне приходится выдохнуть, и наклониться на столько близко к ее разукрашенной мордочке, что мое шипение могла услышать только она и женщина по ту сторону мобильной связи, — если ты еще раз возьмешь что-то с маминого стола, я тебе ручки оторву. Ясно?
Не сказать, что это напугало дочь, она вполне бодро взвизгнула и громко хохоча понеслась, наверх.
Ничего подобного, — принимаюсь обороняться на обвинения матери в излишней грубости, — Когда я в ее возрасте разбила флакон с Армани, ты обещала, содрать с меня шкуру... Бен, поторопись, скоро автобус приедет.
Наконец-то добираюсь до кофеварки и щелкаю выключателем.

Все стихает, когда к лужайке подъезжает школьный автобус и я едва ли не силой заталкиваю в него детей, обещая заехать за ними после собрания родительского комитета и даже договариваюсь с Беном на одно мороженное, после которого он тщательно вычистит зубы и будет хорошо вести себя на приеме у врача, и планшет останется с ним еще на одну ночь. Я продолжаю заискивать и торговаться с ним, хотя давно пора бы просто настоять на своем. Они уехали на занятия и можно выдохнуть.
Я люблю свою семью, но эти маленькие подвижные человечки способный высосать их тебя все соки и ты не сможешь с этим ничего поделать, потому, что будешь продолжать их любить, сколько бы твоей крови они не выпили.
Я не могла долго злиться на сына за его торги и временами прорывающийся тяжелый характер.
Не могла злиться по-настоящему и на то, что Кейси иногда ныряет в недра моего туалетного столика, чтобы стащить от туда помаду или румяна. Меня это только умиляет.
Единственный на кого мне удавалось в последнее время злиться дольше всех - муж. Одиннадцать лет совместной жизни, двое детей, быт, все это сказывалось на нас, как ржавчина на когда-то надежном корабле. Мы стали чаще ругаться, шипеть друг на друга по пустякам и без. Я стала сильнее обижаться на то, что когда-то закрывала глаза и воспринимала как норму. Вот и сейчас, спустя час после того, как я поднимала всех обитателей дома, его персонально дважды, он только умудрился спуститься вниз, мятый, сонный, и явно накрученной, после вчерашней ссоры. А я?... Все еще обижена, бросаю на него короткий взгляд и вновь утыкаюсь в ежедневник, с бесконечным количеством пометок и записей, чиркаю новые и надеюсь, что еще одна буря минует меня. Я слишком мало отдохнула для того, чтобы вступать в новый спор. Кажется, что я сказала все еще вчера.

[NIC]Vanessa Brayant[/NIC]
[AVA]https://69.media.tumblr.com/5d481db509cd2c267a3f31a1aaf8c607/tumblr_inline_oshgyqbdoU1txk3rm_540.gif[/AVA]
[LZ1]ВАНЕССА БРАЙАНТ, 35 y.o.
profession: дизайнер интерьеров
relations: husband

[/LZ1]
[SGN]https://66.media.tumblr.com/4b30326a53728aca0000cacdf4748ef6/tumblr_inline_pjdzvj9wpA1v5qdwl_1280.gif https://66.media.tumblr.com/6370ce89e7d5a51076084f9d957093e7/tumblr_inline_pj3x9wBffH1v5qdwl_540.gif https://66.media.tumblr.com/1e20fa7fa292b561c3eb1854881b0738/tumblr_inline_pj3x9nNz1D1v5qdwl_540.gif[/SGN]

Отредактировано Aspen Eads (2019-02-07 19:51:21)

+2

3

Мне всегда требовалось достаточно много усилий, чтобы подняться с самого утра. Еще со времен студенчества завел привычку ставить по несколько будильников, и вставать разве что, когда прозвенит четвертый или шестой. В отличие от Ванессы, которая ежедневно поднималась гораздо раньше, буквально с первыми лучами солнца, и никогда не выглядела уставшей, наоборот, всегда сияла и улыбалась, словно эти ранние подъемы ей были совершенно не в тягость в отличие от меня. Я просыпался гораздо позже. И сегодня не стало исключением.
Я слышал, как она мягким голосом сообщила о том, что уже семь утра и пора бы оторвать голову от подушки, но я не реагирую лишь сильнее сжимаю веки, стараясь лишний раз не шевелиться, притворяюсь что еще сплю, надеясь, что Нес не перейдет к более активным действиям. Она уходит, не предпринимает попыток меня разбудить, оставляя наедине с собственными мыслями, которые вихрем проносятся в голове, но тут же испаряются стоит улечься удобнее – не как обычно на самом краю кровати, а заняв практически ее половину. Мне нравится, когда Ванесса уходит собирать детей в школу – это позволяет хотя бы на час расположиться на кровати так, чтобы не испытывать ни малейшего дискомфорта.   
Вторую попытку дозваться до меня я уже не слышу в отличие от коротких звуковых сигналов телефона, что заставляют высунуться из-под одеяла. Сначала частично - лишь руку, чтобы ею несколько раз предпринять попытку найти телефон. Ладонь исследует поверхность тумбочки и останавливается на ее краю, а затем возвращается обратно, в другую сторону – пусто. Приходится приподняться на локтях и сонным взглядом после минутного блуждания по той же тумбе выцепить гаджет на полу; он продолжает раздражающе дребезжать, медленно ползя под кровать.
Ежедневная традиция – несколько минут потратить на просмотр новостей, - а дальше стандартная программа, которая повторяется вот уже на протяжении последних пару лет. Лениво плетусь в ванную, чтобы привести себя в порядок, не обращая внимания на то, как загорается экран телефона, оповещая о входящем звонке. Сначала душ, а после тщательно бреюсь, избавляясь от недельной щетины, чуть шипя, когда бритва режет кожу из-за лишнего на нее давления. Гель после бритья, и пальцы подцепляют зубную щетку. Сплевываю в раковину остатки зубной пасты, проводя языком по верхним зубам, а после несколько минут трачу на то, что просто стою перед зеркалом, упершись ладонями о раковину, и рассматриваю собственное отражение под успокаивающий журчащий звук воды, льющейся из незакрытого крана.
Еще пять минут и приходится вернуться в комнату, где по привычке выбираю первую попавшуюся на глаза футболку, а дальше джинсы. Все действия происходят на автомате. В карманы отправляются зажигалка, ключи и кpeдитная карта, а документы аккуратно складываются в кожаный чемодан. Все еще сонный, так и не успевший до конца проснуться спускаюсь вниз, чтобы вместо привычного завтрака выпить стакан воды, а после отправиться на работу, бросив на прощание сухое, - до вечера. 

Радикальная перемена чувств, несомненно, может случиться с каждым, и, как многое другое, это наверняка коренится в характере. Разве человек, живущий по правилам и в соответствии с долгом, не способен однажды выскочить из привычной колеи и сделать первый шаг на пути изменения собственной жизни?

Сидя за рабочим столом и на неудобном кресле ерзаю в попытке поймать положение, в котором будет наиболее комфортно находиться. Отвлекаюсь на открытую вкладку с горячими путевками, без всякого интереса пролистываю вниз, цепляясь взглядом за броскую рекламу с каким-то очередным чудом препаратом для потенций. Спускаюсь взглядом ниже и замечаю счет матча – «Медведи» снова проиграли – этого стоило ожидать, учитывая их смену в тренерском составе и паршивый трансфер перед самым началом турнира. Отвлекаюсь на чашку с кофе, что сразу обжигает пальцы рук стоит только к ней прикоснуться, потому резким движением отодвигаюсь назад, лишь чудом избежав катастрофы – не пролив на важные документы горячий напиток и не помыв им же клавиатуру. На самом деле мне бы стоило давно заняться делом. Для начала максимально зарыться в кипе бумаг и отчетов, затем и в специальной литературе и учебных пособиях: за последнее время у меня обнаружилось слишком много пробелов в знаниях в областях, которые необходимо теперь было курировать, а лишаться новой должности из-за отсутствия необходимого образования совершенно не хотелось. Приходилось вновь штудировать основы, воскрешать в памяти покрывшиеся пылью за ненадобностью знания в области газопереработки, не забывая заниматься и новыми повседневными занятиями.
Мне продолжала нравиться моя работа, нравилась ответственность и доверие, оказанное новым начальством. Но еще больше нравилось осознание того факта, что я смог добиться всего сам, без тени родительского вмешательства и чьего бы то еще. И тем не менее, я продолжаю слишком меланхолично водить тряпкой по столу, вытирая несколько темных капель, а затем вновь пару раз прыгаю по открытым вкладкам, глазами ища то, за что можно было уцепиться.

Дорога домой, наверное, мое любимое времяпрепровождения. Сегодня вместо привычного метро я плетусь на остановку, чтобы променять вагон подземки на салон автобуса с еще несколькими такими же как и я простыми работягами. Кто-то из них находится едва в сознании, то и дело закрывая глаза и зевая под тяжестью сна; кто-то, уставившись в окно, смотрит на мелькающие улицы города, ухоженные фасады магазинов, заправочные станции в обрамлении живой изгороди, здание суда и школу. Миновав центр, автобус сворачивает на улицу, которая расположилась в квартале от нашей. 
Покидаю – то ли от непривычки, то ли просто от излишней усталости, а отсюда и невнимательности - салон автобуса гораздо раньше, чем того требовалось, и моментально оказываюсь под шквалом слепящих фар легковушек и такси. Где вся эта низовая иллюминация — под неестественно черным небом, потому что, как выясняется, в городе сбой в подаче электричества. Все эти происшествия – частично пролитое кофе в том числе, - напрямую никак не связаны – оно и понятно, - но уставший от работы мозг кажется из этих неурядиц был готов уже сейчас начать складывать траекторию гибели цивилизации.
Домой я вынужденно плетусь пешком. Постепенно вереница сверкавших фарами машин редеет, и все вокруг медленно погружается во мрак. Мы живем в одном из старых кварталов, застроенных громоздкими домами с мансардами, террасами и отдельно стоящими гаражами. Сюда перебрались, когда Бену исполнилось три года, решив, что близость природы будет благоприятно влиять на развитие ребенка, тем самым сбежав из вечно суетливого центра и высоток, которых с каждым годом становилось все больше и больше. И только сейчас пришло осознание, что выбрал это место неспроста – вот только чем оно лучше другого? В голову полезли новые непрошенные мысли, что здорово сбивали с толку. 
Вообще, мне бы стоило поторопиться, но отчего я наоборот замедляю шаг, внимательно рассматриваю чужие дома, заглядывая в залитые светом окна, словно видел все это впервые, а оказавшись напротив собственного - замираю на месте. Взгляд проходит по его фасаду, и неожиданно для себя вспоминаю, что обещал – еще недели две как – своему кузену отдать старую стереоаппаратуру, которая хранилась на чердаке. В голове поселяется твердое убеждение, что достать ее оттуда следует сейчас, не ближе к выходным и даже не завтра утром, а непременно в этот вечер, потому вооружившись телефоном вхожу в совершенно иную дверь, подсвечивая ступени, ведущие наверх, встроенным фонариком.
Чердак давно был забит различным барахлом от свернутых ковриков до старинных безделушек и коробок со студенческими конспектами; рядом громоздились унаследованные от отца клюшки для гольфа, складные детские кроватки и много чего другого. Странно, но именно здесь меня по-настоящему накрыла меланхолия: слишком много старья, которое навевало давно забытые воспоминания, которые, как мне думалось, были покрыты толстым слоем пыли, как и всё хранившееся на чердаке. Впрочем, всё это привлекало меня недолго, потому как мое внимание обратилось к круглому слуховому окошку на передней стене. Я подошел ближе, вдруг замечая мелькнувшую фигуру Кейси, а затем и подошедшую к раковине Ванессу. Она что-то говорила, параллельно убирая со стола грязную посуду и сразу принимаясь ее намывать. Я внимательно наблюдал за ее движениями. Стоит отметить, она обладала природной грацией и выглядела гораздо моложе своих лет. Еще будучи студенткой и до того, как стать моей женой, Нес занималась танцами, и даже спустя столько лет по-прежнему двигалась весьма плавно и высоко подняв голову, — словно скользила, а не просто переступала с ноги на ногу. И даже после рождения детей ей удалось сохранить фигуру, оставаясь столь же изящной и хрупкой, как в день нашего знакомства.
Продолжая подглядывать за собственной женой, в какой-то момент замечаю, как она поднимает взгляд, смотрит перед собой и мне невольно кажется, что она заметила мой силуэт в окне – рефлекторно совершаю шаг назад и в сторону, прячусь, боясь быть замеченным и ловлю себя на мысли, что вероятно сейчас поступаю достаточно глупо. Пусть так. На самом деле, я готов был – определенно факт – спуститься вниз и пройдя через входную дверь, привычно войти в дом, который я, то есть мы, купили, дабы растить в нем наших детей. Но я продолжаю стоять в тени, указательным и средним пальцами отодвигаю плотную ткань рукава куртки и смотрю на циферблат часов. Почти десять.
Я уже задерживался на целый час.
[NIC]John Brayant[/NIC]
[AVA]https://i.ibb.co/bBzQ0Yn/144765886496f57d.gif[/AVA]
[LZ1]ДЖОН БРАЙАНТ, 37 y.o.
profession: инженер в Hess Corporation
relations: wife
[/LZ1]
[SGN]Моя безумная звезда
Ведет меня по кругу
[/SGN]

+2

4

Тот самый день. Ланч.

Делай, что должен. Девиз многих современных людей, особенно, если речь заходит о выживании в большом городе, вроде нашего.
Делай, что должен - много и усердно работай, чтобы заработать на достойную жизнь честного человека, плодись и размножайся, думай о будущем, не думай о настоящем, а потом, в какой-нибудь серый день тихо и мирно отойди к праотцам... Так принято?
В этой гонке за всеми благами и успехами, люди многое упускают, вопрос то ли философии, то ли приоритетов. Я часто думаю об этом, когда появляется свободная минутка, лишенная забот и бытовых проблем, например, каждый раз когда встречаюсь с подругами в одном из заведений центра и мы сидим за одним столом, потягиваем коктейли без явного желания накидываться средь белого дня, меланхолично ковыряем вилками миниатюрные блюда с салатами и легкими закусками. Мы часто скучаем и говорим о каких-то совершенно несвязных вещах. Чаще всего конечно это о мужьях. Исли жалуется на то, что к ней стали все чаще и чаще обращаться используя унизительно по ее словам "мэм" и что последние две недели Брайан окончательно забыл о том, что помимо телевизора и холодильника есть еще и она, гоняющаяся за ним вместе с календарем своего цикла с маниакальным желанием завести первенца. Джессика рассказывает приевшиеся всем байки о своей "ручной обезьянке" и том, что Том наконец-то признал тот простой факт, что она имеет право на самореализацию и выписал ей чек на курсы кулинарии. А я... слушаю их в пол уха и каждый раз отмечаю, что мне, наверное повезло немного больше, от чего тихо радуюсь, как обычно про себя, из чисто женской солидарности.
Мне за тридцать, у меня нет проблем с фертильностью, я все еще влезаю в самые узкие джинсы из тех, что у меня когда-либо были, вдобавок ко всему неделю назад мне пытался купить выпивку мальчишка-выпускник юридической школы, ему только стукнуло двадцать один. Еще из подарков Судьбы, то, что живу отнюдь не в съемной на троих студентов квартире, где-то на отшибе, а в СВОЕМ доме с широкой террасой и отличным видом на залив, дом, который не был арендованным, не был подарком родителей, а был именно моим и мужа. Дом в обустройство которого я вложила всю себя, сутками подбирая нужную краску для стен в гостиной, материалов для обивки, вплоть до самых незначительных мелочей. Я вынесла Джону мозг до самого основания, прежде чем смогла определиться с тем, какой именно стол и гарнитур должен находиться на кухне, где мне захочется проводить много времени. Прошло много лет, но я все еще влюблена в наш дом и знаю о нем все, потому, что бесконечно долго таскала мужа по The Home Depot и Lowe's, чтобы выбрать именно ту самую фурнитуру для дверей и окон, и он делал это, без каких-то вопросов, возможно довольный тем, что я не пытаюсь сбросить на него такое важное решение, как выбор штор и постельного белья для нашей спальни. Ах да, самое важное, то, что мне вменяют в вину каждый раз - Джон мне позволяет делать вовсе не то, что я должна, а то, чего бы мне на самом деле хотелось. Его упрямство и трудолюбие, хорошая работа, небольшие накопления на семейном счету и двух детских, как говорится, на колледж, вселяют в меня уверенность в том, что завтра мы не окажемся на улице, я не испытываю страхов, когда не берусь за первый попавшийся проект, а имею возможность выбирать, порой проводя без работы по нескольку недель. Это нормально для такой специальности как моя - временный застой, когда все пускаются в отпуска и не очень заботятся об устройстве своих жилищ, я устраиваю отпуск и себе. Провожу больше времени вне дома, пользуясь тем, что дети на занятиях, а муж трудится на благо семьи. Я спокойна. Это плюс? Довольно весомый, с чем я соглашаюсь и сама. Усилия Джона никогда не бывают мною занижены, но...
Одиннадцать лет достаточно для того, чтобы многие вещи в наших взаимоотношениях переменились резко кардинально с того момента, как мы познакомились, порой не в лучшую сторону.

Прошлый вечер.

Я хочу еще одного ребенка, — не знаю, почему я начинаю этот разговор на столько прямо, хотя в голове тысячу раз прокручивала иные варианты, где были длинные и ненавязчивые вступления к такому повороту, но в последний момент я сбилась и выдала все как есть, на чистоту. Но все же, несмотря на такую прямолинейность, я протягиваю руку, чтобы перебросить ее поперек груди мужа, и подтянуться к нему как можно ближе и удобно утроиться на его плече, от него всего хорошо пахнет, чем-то уже совершенно близким мне, я привыкла чувствовать запах его геля для душа, пены для бритья на подушке, даже моей собственной, я знаю, что когда ухожу утром их комнаты он занимает все свободное пространство постели. Мне кажется, что я не знаю так хорошо ничьих привычек, даже своих собственных. Сегодня все спокойно и наверное, лучшего момента для такого разговора не подобрать: дети улеглись спать, а я вместо того, чтобы просто лежать с очередным выпуском Dwell и дать спокойно Джону изучить последние спортивные сводки, вновь нарушила его личное пространство, — Бен и Кейси уже подросли, мне хочется еще одного, пока я могу.
Последнее звучит немного грустно, но я реалист, после сорока проблемы с зачатием и беременностью, а значит риск возникновения патологий развития крайне высок и мне не хочется еще раз испытывать свою удачу.
Не знаю от куда и в какой момент в моей голове засела идея завести еще одного отпрыска, но с тех пор, как она появилась, избавиться от этих мыслей не получается. Возможно виной всему очередной солидный юбилей свадьбы моих родителей,проживших вместе вот уже как сорок лет, отпразднованный чуть меньше недели назад, на котором я расчувствовалась, впала в легкое помутнение и затянула Джона в собственную спальню, где я когда-то жила, росла, из окна которой бегала на первые свидания и даже не помышляла о том, что когда-то вообще выйду замуж и тем более обзаведусь двумя детьми.
К тому моменты я уже стала ощущать легкий налет кризиса в наших отношениях и вместо того, чтобы засорять его мозг долгими и нудными разговорами о том, что же будет дальше, что ты ко мне чувствуешь и будет ли у нас когда-нибудь так же как и у них, я нарушила главное правило своих родителей — не водить парней к себе и тем более не спать с ними. Прости, мам.

Тот самый день. Вечер.

Этот день наконец-то подходит к концу. Дети слишком устали и вымотались, чтобы дожидаться Джона на ужин и едва ли не свели меня с ума, пришлось пойти у них на поводу и дать им то, чего они хотели - ужин перед телевизором, за просмотром кабельного канала с детскими передачами. К этому времени действие анестезии после приема у дантиста, наконец-то закончилось и Бен смог спокойно поесть, не жалуясь на зубную боль и дискомфорт, лишь изредка он сетовал на то, что это прикольное чувство онемения на языке и челюсти улетучилось. Я же все это время листала рабочую почту, в попытках найти для себя хоть что-то привлекательнее обустройства еще одной гостиной, мне требовался простор, я бы с радостью взялась за еще один такой же дом как наш, но пока сезонное затишье не загонит людей назад под крышу, надеяться на большой заказ не приходилось. Иногда, я поглядывала на часы, время давно перевалило за девять, но Джон все еще не вернулся.
Нужно заметить, я никогда не относила себя к тем женам, что старались маниакально контролировать любой шаг мужа и обрывали телефон стоит только благоверному задержаться где-то после работы хоть на минуту. Я вполне допускала тот факт, что после того, как рабочая смена подошла к концу, он и еще пара ребят с фирмы отправились куда-нибудь, где наливают неплохое пиво и подают горячие закуски, что же, после вчерашнего вечера ему наверняка было о чем подумать и мне вклиниваться в этот мыслительный процесс не хотелось. Хотя, не стоит исключать и того, что он прямо сейчас сидит с какой-то размалеванной девицей, жалуется на мегеру-жену, а может быть и вовсе не упоминает о ней, лишь по-дурацки, но мило улыбается и предлагает опрокинуть еще по одной.
Последняя мысль заставляет меня поморщиться и ненавязчиво кивнуть головой, бегло изучить экран смартфона, убедиться, что там нет ни единого сообщения от мужа и вернуться в изучение почты. Уж лучше бы ему быть сейчас где-то на работе, так он хотя бы гарантированно убережет себя от необходимости придумывать оправдания.

Ну и где же ты? — прошло еще полтора часа с тех пор, как я поймала себя на мысли, что Джон задерживается. Дети уже давно легли спать, а возвращаюсь на кухню, прижимаю к плечу мобильник, вслушиваюсь длинные гудки, и пытаюсь найти в холодильнике хоть какой-то намек на сок. Ничего. Нужно завтра съездить по магазинам, сразу после того, как увезу детей на занятия.
На той стороне все еще тишина. И вот тут я начинаю напрягаться. Нет, без тревоги, что что-то могло случиться, а лишь от раздражения, я практически уверена в том, что Джон сейчас где-то неплохо проводит время, пока наш с ним разговор так и остался в подвешенном состоянии и так еще очень многое осталось нерешенным, с тех пор, как нам удавалось решать конфликты без ссор и взаимных упреков. Продолжаю ходить по кухни, обхватив левой рукой себя за пояс, прижимать к уху телефон и все еще слушать противные гудки. Мне кажется, что это совершенно бесполезно и я могу продолжать штурмовать эту крепость до тех пор пока у него не сядет батарея или же могу дать ему время одуматься и заявиться домой хотя бы под утро, но уже с горстью извинений и объяснениями.

[NIC]Vanessa Brayant[/NIC]
[AVA]https://69.media.tumblr.com/5d481db509cd2c267a3f31a1aaf8c607/tumblr_inline_oshgyqbdoU1txk3rm_540.gif[/AVA]
[LZ1]ВАНЕССА БРАЙАНТ, 35 y.o.
profession: дизайнер интерьеров
relations: husband

[/LZ1]
[SGN]https://66.media.tumblr.com/4b30326a53728aca0000cacdf4748ef6/tumblr_inline_pjdzvj9wpA1v5qdwl_1280.gif https://66.media.tumblr.com/6370ce89e7d5a51076084f9d957093e7/tumblr_inline_pj3x9wBffH1v5qdwl_540.gif https://66.media.tumblr.com/1e20fa7fa292b561c3eb1854881b0738/tumblr_inline_pj3x9nNz1D1v5qdwl_540.gif[/SGN]

+2

5

Разве я виноват в том, что тот день мне изначально казался каким-то странным?
Осенью не ждешь сбоев в подаче электричества. Сначала должен пройти ураган.
Я несколько раз подходил к входной двери, каждый раз останавливаясь у лестницы и неизменно возвращаясь обратно к слуховому окну, наблюдая за тем, как в доме продолжала кипеть жизнь. Дети то и дело проносились мимо Ванессы, непременно дергая ее за края одежды и привлекая к себе внимание. В какой-то момент она видно не выдержала и, остановив Бена за рукав, что-то ему сказала на что тот растянулся в широкой улыбке и, подхватив тарелку с едой, умчался в недра дома. Я лишь усмехнулся. Быстро сдалась.
С детьми, признаюсь, в последнее время я контактировал гораздо реже, чем раньше. Отчасти из-за работы, потому как позволял себе не вставать, когда они отправлялись в школу – их сборами всегда занималась Ванесса, а вечером за обеденным столом, как правило, не задерживался на долго и уже спустя полчаса поднимался в комнату, где неизменно включал какой-нибудь матч, удобно устраиваясь на кровати и утыкаясь в мелькающий экран. После рабочего дня мне нужно было привести голову в порядок, отвлечься, а Бен и Кейси генерировали новые, совершенно мне ненужные мысли.
В выходные мы проводили больше совместного времени, но и это было не всегда.
У Бена начался тот этап, когда он отрицал всякий авторитет, и как говорят ведущие специалисты-психологи он как-никогда нуждался в присутствии отца. Видимо я был плохим. Так как вместо того, чтобы уделять ему как можно больше внимания, объясняя, что делать можно, а что нет еще больше уходил с головой в работу или совершенно иные дела, скидывая на плечи Нэс все эти заботы. В какой-то момент, - даже и не понял, когда именно, - между мной и сыном появилась пропасть, которую иногда казалось я даже не собирался преодолеть, потому как был слишком занят другим – например, уничтожением появившейся в наших счетах бреши.       
Между тем я продолжал стоять на месте, прислонившись плечом к стене, отстраненно наблюдая за тем, как Ванесса, упершись рукой о куханный стол, не оставляла попыток до меня дозвониться, раз за разом выслушивая неизменные длинные гудки; я каждый раз отключал вибрацию, а спустя еще полчаса отключил сам мобильный. «Прости дорогая, но у моего телефона села батарейка» - непременно ответил бы вернувшись домой на все обвинения в том, что она не смогла до меня дозвониться.
Я кажется нарывался на очередной скандал, и уже спустя пару часов начал серьезно задумывать, а стоит ли мне сейчас приходить? Зачем? Чтобы вытерпеть очередную сцену с женой? Ведь она меня определенно поджидала, потому как с Ванессой мы накануне повздорили.   
Все произошло из-за того, что она завела - неожиданно для меня - разговор о том, что хочет завести еще одного ребенка, и здорово обиделась, когда последовало мое короткое: я против. Быть может прозвучало слишком грубо, но я хотел быть с ней честным, аргументируя свой порыв тем, что у нас - у меня - попросту недостаточно времени, чтобы заботиться о младенце, не забывая напомнить и о том, что у Нэс был сильный токсикоз в последнюю ее беременность, и что два раза она вынужденно находилась в больничной палате. В те разы все обошлось, и это никоим образом не отразилось ни на самой Ванессе, так и на состоянии, а после и развитии Кейси, - девочка росла довольно здоровой. В конце концов мне попросту не хотелось возвращаться к тем временам, когда все мои мысли крутились вокруг детей. Сейчас, когда они подросли, я мог уделить больше времени себе и Ванессе, заниматься тем, чем привык, вместо того, чтобы вставать по ночам, услышав из детской плачь.
Более того с появлением ребенка я был уверен, что в нашем доме объявится и миссис Пристли – мать Нэс. Внешне она являла собой мою жену тридцатью годами старше: высокие каблуки, фарфоровая челюсть, липосакция, ни следа варикоза и темная копна волос, залаченных до блеска и всегда убраны в какую-то незамысловатую прическу. У нас с ней всегда были напряженные отношения, потому что, как ей казалось, я был недостаточно хорошей партией для ее дочери. Усугубилось все, когда у нас с Нэс родился первенец, и она предложила назвать ребенка в честь Эдгара Аллана По, впрочем, небезосновательно считая его величайшим писателем. «Вы действительно хотите, чтобы мы назвали нашего ребенка в честь наркомана, алкоголика и маниакального параноика с ярко выраженной склонностью к некрофилии?» Тогда мой вопрос заставили ее посмотреть на меня как на врага народа. К слову, мне всегда казалось, что манера называть меня по фамилии во время нашей очередной ссоры у Нэс исходила именно от нее. В эти моменты я переставал быть для своей жены Джоном, а становился Брайантом. И такое обращение меня неимоверно раздражало.
Кстати, о детях и о том, чтобы завести еще одного я когда-то действительно задумывался, потому как помнил, как всегда менялась моя жена, по мере того, как ее животик увеличивался – она становилась все более лучезарной, даже учитывая все тяготы и неудобства, что доставляла ей беременность. Я это все прекрасно помнил, как и то, что у нас появились некоторые проблемы в финансовых вопросах. 
Вот уже как несколько месяцев мне приходилось часто задерживаться на работе, а то и вовсе отправляться в офис в свой выходной день. Наша компания терпела убытки, а часть ее персонала, как результат, была вынуждена лишиться своих рабочих мест. Я не попал под сокращение, но получил понижение и новую должность, которая сулила лишь больше проблем и ответственности, но никак не повышения зарплаты, а даже наоборот. Долгое время я жил с мыслями о том, что еще немного и все изменится, - дела пойдут в гору, и постепенно я смогу вернуться к своим прежним заработкам, но время шло и ничего не менялось.
Нэс до сих пор была убеждена, что у меня все в порядке, наверное, потому могла с такой легкостью размышлять о третьем ребенке; я же хотел уберечь ее от мыслей, что еще немного и нам возможно придется распрощаться с нашем нынешним домом и переехать в иной. 
Долгий день заметно утомил меня, но, вероятно, в большей мере я страдал от душевного смятения. Поискав, куда бы приткнуться и, обнаружив кресло-качалку с прорехой в сиденье, которое давно уже собирался починить, я уселся в него с намерением передохнуть. Однако уснул.

Меня разбудили первые солнечные лучи, и я осознал, что собственноручно загнал себя в тупик ситуацией, которую опять же создал себе сам. Продолжая сидеть в кресле и наблюдая за тем, как начинается новый день, я пребывал в состоянии глубокого экзистенциального кризиса. Не берусь утверждать, что мыслил в тот момент рационально. Но мне и вправду казалось, что, идея вернуться обратно в дом и объяснить, какое стечение обстоятельств заставило меня провести ночь на чердаке, будет ошибкой. Ванесса наверняка всю ночь не сомкнула глаз, меряя шагами комнату и теряясь в догадках, что же со мной стряслось. Я был больше чем уверен, что, увидев меня, она пусть и испытает облегчение, но в тот же момент может вспылить пуще прежнего. Наверняка уже сейчас в ее голове выстроились ряд из нескольких предположений на мой счет, в их числе которых, больше чем уверен, есть вариант, где я провел всю ночь с другой женщиной, или же, если все же поверит мне, придет в ужас, расценив мою причуду как новую точку отсчета в нашей совместной жизни. Для детей же наверняка ничего не изменится. Впрочем, Бен может демонстративно отгородиться от меня. В моем сознании он и жена часто играли в команде противника, в домашней команде противника.
Именно исходя из этого я решил, что будет разумнее подождать до того момента, когда Нэс отправит детей в школу, а после уедет в магазин, или - как я успел подглянуть в ее ежедневнике – на встречу с новым заказчиком. Так я смогу избежать семейной сцены, которую рисовало мое подсознание. Пусть это случится позднее, но не теперь.
Когда я сошел вниз, чтобы облегчиться под бамбуком, утренняя прохлада поприветствовала меня легким ветерком. Спина немного затекла, и я ощутил первые позывы голода, но, признаюсь, совершенно не чувствовал себя несчастным. И что такого особенного в семье? С какой стати надо считать ее священной и неприкосновенной, думал я, и почему человек обязан прожить в ней всю свою жизнь, даже если эта жизнь не позволяет ему себя реализовать?
Стоя в тени гаража, я мог держать в поле зрения весь двор, включая старую яблоню, ветви которой касались окон большой общей комнаты, невольно вспоминая фразу нашего риелтора: «в пригородах – мы живем на природе», - именно такой слоган она использовала, когда мы с Ванессой смотрели этот дом. И здесь действительно были олени, зайцы и вороны, но это не жизнь на природе. Суть пригорода в другом. Мы отгорожены от людей, но защищены от всего дикого. 
Застегнув ширинку джинс, я посмотрел на заднюю дверь. Через нее я мог бы незаметно пробраться внутрь и наведаться на кухню, ведь наверняка все еще спали, но решил не рисковать, потому вернулся обратно на чердак, ожидая, когда все уйдут.
[NIC]John Brayant[/NIC]
[AVA]https://i.ibb.co/bBzQ0Yn/144765886496f57d.gif[/AVA]
[LZ1]ДЖОН БРАЙАНТ, 37 y.o.
profession: инженер в Hess Corporation
relations: wife
[/LZ1]
[SGN]Моя безумная звезда
Ведет меня по кругу
[/SGN]

+2

6

Джон так и не пришел. Он не явился ни после того как дети легли спать, ни после того, как его мобильный телефон перестал отвечать даже заунывными длинными гудками. После полуночи и даже под утро, мой муж так же не соизволил явиться. Что же делала все это время я? Ждала. Ждала, измеряя просторную хозяйскую спальню нервными шагами, прислушивалась к каждому шороху на улице, чтобы увидеть то, как Брайант неровной пьяненькой походкой возвращается домой, воровато открывая входную дверь, в тщетных попытках остаться незамеченным. И... Ничего.
За эту ночь я пережила множество различных эмоций, от злобы, до какого-то глупого приступа отчаянья, что быть может, я что-то упустила из виду... А упустила ли?
Я никогда не воспринимала наши с Джоном отношения как те, что находятся где-то на пороге краха. Нет, конечно, за такое количество лет между нами бывало всякое, от громких скандалов до бурных примирений. Я называла его неотесанным придурком, он меня чванливой стервой, но все же. Глядя на все знакомые мне семейные пары, можно было сделать однозначный вывод: мы не собирались разводиться. То же самое я думала и сейчас, даже когда мы не разговаривали между собой сутками. Даже после того, как муж наотрез отказался от третьего ребенка.
Он говорил, что это не нужно, что это сложно и все это может отразиться на нас, в основном на мне не лучшим образом. Чтож... Я пыталась, честно пыталась не вступать в конфликт,  несмотря на то, что Джон вспыхнул подобно спичке, стоило мне лишь сказать "я хочу ещё одного ребенка". Пыталась отнекиваться от того, что в последний раз мне действительно было неважно, что я провела несколько дней под наблюдением врача, ведь все в порядке? Через несколько минут споров и его странных аргументов, которые больше мне казались лишь отговорками, мне пришлось отступить, обидеться, но отступить. Может быть, дело в этом? Он решил не приходить и переждать время у кого-то из приятелей? Ребячество, но возможно.
Я с трудом поднимаюсь с постели, игнорирую необходимость пробежки и просто иду в душ, мне хочется, чтобы побыстрее все разрешилось. Возможно я и правда подобрала неудачное время для таких разговоров.

Привет, Ханна, — дети собраны, на сегодня без лишних фокусов, быть может по мне прекрасно видно, что мое настроение далеко от игривого. Я наливаю себе кофе и звоню в приемную компании где работает Джон. На том конце телефона приветливая секретарша, нам иногда доводилось говорить с ней, — Скажи, Джон уже на работе?
— М..., — она недолго молчит и скоро возвращается, — Нет, он ещё не приходил. Что-то передать?
Да, - я вздыхаю, наблюдаю за детьми, как Бен собирает посуду и составляет ту в раковину, — Я не могу до него дозвониться, передай ему, чтобы перезвонил, как только появится.
— Без проблем, Ванесса.
Вот теперь, я начинаю беспокоиться, дети уходят на занятия, а я остаюсь наедине со своими мыслями. Такого никогда не происходило и страх медленно пробирается в голову, в доме становится тяжело дышать, несмотря на то, что ещё пару часов, я открыла окна настежь. Меня тянет на улицу и через большую стеклянную дверь, я выбирают на задний двор. Все ещё продолжаю обзванивать наших с Джоном общих знакомых и некоторых его друзей, на проводе последний из них и тот тоже говорит, что не пересекался с моим мужем. Я зашла в тупик.
— Уверяю тебя, Нэс, мы не виделись по меньшей мере неделю, — Маркус звучит так же убедительно, как и все остальные, с кем мне приходилось говорить до этого, — Ты звонила на работу?
Да, — мне не по себе, я долго вытаптываю круги на нашей лужайке и в какой-то момент не выдерживаю, склоняюсь к основанию фундамента, вынимая из-под ступеней пачку запрятанных сигарет и небольшую желтую зажигалку. В самом деле, это утро выматывает меня на столько, что я сама плюю на все то, от чего старалась откреститься долгие годы. Курение никогда не было моей серьезной проблемой. Я могла это контролировать, на столько тщательно, что никто из семьи до сих пор не в курсе того, что иногда на меня накатывает желание потерять немного времени и здоровья вот таким вот образом. Нет, никакой зависимости, скорее редкий способ снять накативший стресс. Я не курила будучи беременной, никогда не делала этого при муже и родителях, все это маленькая терапия.
Зажимаю мобильник плечом и щелкаю зажигалкой, — Я не знаю где его искать. Он не ночевал дома и... Маркус, это какой-то бред, — мне даже не удается скрыть своего волнения, — Он никогда так не поступал.
— Да уж, — он тяжело выдыхает прямо в трубку, — Я сейчас собираюсь в контору, проверю, может быть появился, а ты не волнуйся, я постараюсь держать тебя в курсе.
Предлагаешь, просто ждать?
— Предлагаю не паниковать, — Маркус неплохой парень, раньше он не внушал мне никакого доверия, но пока из всех, с кем я говорила, он единственный кто предложил мне хоть какую-то помощь и я почему-то ему поверила. На самом деле поверила, но сидеть сложа руки больше не могла, мне кажется, что я теряю время. Еще пара минут разговора о том, что все будет хорошо и я кладу трубку, тушу сигарету о пепельницу Джона и почти бегом возвращаюсь в дом, чтобы через пару минут вернуться с пультом от гаража. Двери медленно, очень медленно плывут вверх, но мне не нужно ждать пока они откроются полностью, я уже вижу капот его хонды. И теперь все внутри переворачивается, мне нужно как можно скорее вернуться в дом.

Я позвонила в полицию. Хотя и обещала, что не буду паниковать и торопить события, но все это исчезновение не похоже на Джона которого я знала долгие годы, он никогда так не поступал и даже если задерживался, старался по возможности говорить мне об этом, чтобы я не исходилась дома на дерьмо. Во всяком случае он редко когда игнорировал мои звонки. Сейчас, как и следовало догадаться, его мобильный был отключен, скорее всего, от моей долбежки сел аккумулятор и сейчас до него вряд ли сможет дозвониться хоть кто-то.
В доме мне по-прежнему не по себе и я снова возвращаюсь на террасу, сажусь в плетеное кресло и просто жду. У меня нет сил и желания ожидать полицию в доме. Впервые мне там чертовски неуютно.
Десять минут. Именно столько времени потребовалось полицейской машине, чтобы добраться от участка до нашего дома, из машины вышли два офицера, молодая женщина, примерно моих лет, с косой и диким разрезом глаз, второй - афроамериканец, широкий, будто квотербек [да, я иногда заглядывала в телевизор, когда Джон смотрел футбольный матч].
— Миссис Брайант, — женщина мне кажется немного неприятной, у нее длинный нос и практически серая кожа, но я стараюсь абстрагироваться и тут же вскакиваю со своего места, будто школьница, которую вызывают к доске.
Ванесса, — спускаюсь по ступенькам вниз с крыльца и сцепляю руки в замок перед собой, замечаю как оба они рассматривают меня, но предпочитаю не заострять на этом внимания.
— Хорошо, я офицер Райли, это офицер Ньюман, — женщина машет рукой в сторону напарника, а тот лишь цепляется большими пальцами за свой ремень, — Вы беспокоитесь о своем муже?
Эм... Да, — я чувствую как меня пробирает мелкая дрожь и я приглашаю полицейских в дом.
Вам доводилось разговаривать с полицейскими и чувствовать себя довольно глупо? Мне пришлось. Я ерзала на стуле, то и дело порывалась с предложениями воды или сока, меня успокаивали и задавали кучу вопросов о том, что же произошло. Мне пришлось рассказывать. С самого начала, о том, как мой муж, ушел на работу больше суток назад и с тех пор не возвращался домой, о том, что его телефон теперь недоступен и что никто из его друзей и коллег не знают где он находится.
— Вы звонили его родителям? — Интересуется Райли, а я жму плечами и отрицательно мотаю головой, — Почему?
Они живут в другом городе, Джон редко общается с ними, я тоже. Не хотела их волновать.
— Вам стоит с ними связаться, — Райли наклоняется ближе, в то время как Ньюман проходит вдоль всей кухни, рассматривает полки, будто бы ищет там следы бойни, — Быть может он уехал к ним?
Он бы так не поступил... — начинаю возражать, но из дальнего угла слышится низкий грудной бас:
— Знаете, такое иногда случается. Мужья уезжают, ну... понимаете..., — он долго мнется и я заканчиваю его фразу за него.
Хотите сказать, что он ушел к другой?
— Мы лишь пытаемся предположить, — Райли явно не на моей стороне, как и любой из них и меня начинает это порядком раздражать, — Вы не замечали пропажи вещей?
Все на месте, — на днях я перебрала наш гардероб и точно знаю, какие вещи хранятся в нем, все, от всех своих платьев до каждой потертой футболки Джона.
— Вы уверены? — Ньюман не сдается, он явно верит в свою идею и теперь всячески старается продавливать именно ее, — Моя жена теряется в своих вещах, мои она даже не замечает.
Что ж, могу только посочувствовать, — огрызаюсь я и хочу добавить, что вот она-то скорее всего скоро и свалит к тому, за чьими носками ей будет куда более интересно следить, но вовремя останавливаю себя, сбавляя обороты, — Я еще раз все проверю, но я уверена, что он ничего с собой не брал.
— Сколько лет вы в браке? — женщина напротив, старается сгладить конфуз напарника и я сама рада тому, что так оно и происходит, мне бы не хотелось переходить на личности, а зная свой характер, я бы вполне могла это сделать, не вмешайся Райли и продолжай ее напарник настаивать на своем.
Одиннадцать, — вижу как их лица вытягиваются от удивления и ухмыляюсь про себя. Да, примерно так выглядит каждый, кому я сообщаю несколько вещей: сколько лет я замужем, сколько у меня детей и наконец, сколько лет мне самой. Мало кому верится с первого раза. Они-то увидев меня на крыльце, вероятно предполагали, что я ветреная дура, которую муж бросил на пару часов, а та потерялась, будто маленький щенок и теперь не знала куда себя девать. Спешу огорчить, трудности первых лет брака у нас с Джоном за плечами. Все куда серьезней, если попытаться взглянуть на на детали внимательнее. Мы притерлись друг ко другу как шестеренки, но вместе с тем и потеряли былой запал. Так бывает, когда все съедает быт. Нас он тоже немного съел. Даже грустно думать об этом.
[NIC]Vanessa Brayant[/NIC]
[AVA]https://69.media.tumblr.com/5d481db509cd2c267a3f31a1aaf8c607/tumblr_inline_oshgyqbdoU1txk3rm_540.gif[/AVA]
[LZ1]ВАНЕССА БРАЙАНТ, 35 y.o.
profession: дизайнер интерьеров
relations: husband

[/LZ1]
[SGN]https://66.media.tumblr.com/4b30326a53728aca0000cacdf4748ef6/tumblr_inline_pjdzvj9wpA1v5qdwl_1280.gif https://66.media.tumblr.com/6370ce89e7d5a51076084f9d957093e7/tumblr_inline_pj3x9wBffH1v5qdwl_540.gif https://66.media.tumblr.com/1e20fa7fa292b561c3eb1854881b0738/tumblr_inline_pj3x9nNz1D1v5qdwl_540.gif[/SGN]

+2

7

Интересно, на каком часу ожидания ее терпение лопнуло? Каким запасом времени она пожертвовала в мою пользу? И в каком часу смогла уснуть? И уснула ли вообще?
В моей голове вертится множество вопросов, к сожалению, ответы на которые я мог только предполагать, строить догадки, но так и не получить точный ни на один из них.
Между тем, я все чаще возвращался к тому, где мне придется придумывать себе оправдания, причины, по которым я был вынужден ночевать в гараже.
Господи. Это будет просто чудовищно нелепо. 
Простейшим решением моей проблемы тогда казалось просто не входить в дом, пока жена не уедет в город. И я вернулся обратно, удобно устраиваясь в своем импровизированном спальном месте, поднимая с пола старый, местами пыльный теннисный мяч, начиная подкидывать его к потолку, а после ловко подхватывая левой рукой пока он не успел соприкоснуться с полом.
Мяч летит вверх и, я задумываюсь о том, что быть может именно сейчас Нэс впервые, - а может и нет, - задумается о том, что вышла не за того. На свой счет я не заблуждался — я, конечно, не подарок, — но даже ей следовало бы признать, что со мной не бывает скучно. И потом, какие бы проблемы у нас ни возникали, они никогда не были связаны с сексом, которому мы отводили значительное место в жизни. Может, я питал иллюзии, полагая, что секс — фундамент прочного брака?
Мяч оказывается в руке, и вновь подлетает к потолку, едва не задевая деревянную балку.
С Ванессой меня познакомил наш общий друг, который на тот момент являлся моим однокурсником, и который был влюблен в нее по уши стоило впервые увидеть ее на одной из вечеринок, но по каким-то неведомым мне причинам, она всегда отказывала ему в свиданиях, зато мило общалась всякий раз, когда был кто-то рядом. Стоит заметить, она была довольно хорошенькой, даже – слишком хорошенькой: очень привлекательна, с милой улыбкой и темно-каштановыми волосами, которые она нередко убирала в какую-то незамысловатую прическу – хвост или пучок, - отличалась прекрасной фигурой, в чем можно было легко убедиться стоило хотя бы взглянуть на нее мельком. Однако ее излишнее высокомерие несколько портило первое впечатление, но кажется, тогда меня это только подстегивало для проявления более глубокого и явного интереса. Впрочем, вначале со мной, как и с Маркусом, Ванесса держала дистанцию и неизменно отвечала мне отказом, все мои попытки обрывая на полуслове. Но я не сдавался, разумеется, скрывая это от друга, который параллельно мне продолжал проявлять к ней интерес. Впрочем, все тайное, когда-то становится явным. Именно тогда я впервые и в последний раз был побит. Что говорить – мы все трое были еще детьми. Я учился на третьем курсе, как и мой дру, а Нэс и вовсе только поступила – кто мы? Юнцы, представляющие себе шикарное будущее, где каждый из нас обитатель респектабельных кварталов Ист-Сайда.
К слову, Ванесса ответила мне взаимностью только спустя полгода, а через год с небольшим после женитьбы пыла в наших отношениях поубавилось, и я спрашивал себя: не была ли моя любовная горячка подогрета соперничеством? Впрочем, еще через год, когда Нэс забеременела, в нашей семейной жизни появилась масса новых ощущений, и я перестал об этом задумываться вовсе. И вот сейчас, сидя в пыльном кресле и в очередной раз подхватывая мяч, я вновь вернулся к первому году нашего брака.
Наверное, когда в голове творится такое, трудно заставить себя собраться и войти в дверь, попутно объявляя, что вернулся домой.
Первую половину дня я так и провел: удобно устроившись – настолько, насколько только позволяло старое кресло, - и наблюдая через слуховое окно за тем, как будут развиваться события, когда станет ясно, что я пропал.
Вначале, Ванесса, успевая готовить детям завтрак, позвонила ко мне в контору, чтобы удостовериться, что моя секретарша видела, как я ушел оттуда вчера вечером в обычное время. Я даже мысленно мог воспроизвести примерный их разговор, а для собственного развлечения - придал своему внутреннему голосу такую же интонацию, как была и у Мередит: «мм.. нет, еще не приходил. Что-то передать?» Да, Нэс определенно попросит, чтобы ее оповестили, когда я появлюсь на работе; при этом голос у нее наверняка довольно спокойный, словно речь идет о домашних пустяках. Интересно, когда она действительно начнет паниковать, и кого наберет следующим? Может быть Маркуса?
Да, наверняка его. С ним мы виделись чаще всего, и последний раз я провел у него целые выходные за бутылкой пива, сидя перед телевизором, по которому транслировали футбольный матч и обсуждая работу, рыбалку, и конечно же, женщин. Маркус являлся закоренелым холостяком, и мог позволить себе хоть каждый день приводить в дом новую пассию. И признаюсь, честно, я порой ему откровенно завидовал, потому как не мог вот так просто, посреди недели сорваться в бар, или того лучше – в аэропорт, чтобы покинуть серые улицы Нью-Йорка, променяв их на солнечный пляж где-нибудь в жаркой Мексике.
После того, как Бен и Кейси были отправлены в школу, их желтый автобус едва завернул за угол, Нэс выходит на задний двор.
Так-так, а это что у нас?
Мне приходится подняться с места, чтобы лучше разглядеть то, как моя жена достает припрятанную пачку сигарет и зажигалку. Я прислоняюсь плечом к стене и ухмыляюсь. О вредной привычке Нэс я признаюсь до сегодняшнего дня не был осведомлен, хотя и знал, что она иногда бегала курить в университетские годы. За времена же нашей совместной жизни, мне еще ни разу не удавалось уличить ее в курении. Становилось все интереснее и интересней. Что я узнаю о ней еще?
Выстраивая в голове новый диалог, я невольно улыбался своим мыслям. Сейчас, вся эта ситуация не казалась чем-то ужасным, наоборот, она начала меня даже забавлять.
Иногда, - и я понимаю, что это звучит, как банальная жалоба, - но иногда мне казалось, что я всю свою жизнь потратил на ожидания, пока моя жена соберется и уедет из дома. Но я даже представить не мог, что следующим ее шагом будет звонок в полицейский участок. Впрочем, об этом мог догадаться и сам.   
Наряд полиции подъехал к дому, по моим часам, в одиннадцать тридцать. Ванесса встретила патрульных у заднего крыльца. В нашем округе у полицейским довольно высокая заработная плата, ведут они себя вежливо и недалеко ушли от нас, местных жителей, в своих смутных представлениях о преступном мире. Я знал, что они составят словесный портрет, попросят фотографию и тому подобное, чтобы состряпать сводку о пропаже человека, а первым их предположением станет банальный побег к другой женщине. И действительно, где еще искать пропавших мужей, как не за бокалом дешевого коктейля в компании какой-нибудь размалеванной девицы?
Идиоты.
Проводив взглядом парочку в форме, я наконец-то заметил, как Нэс бегает по дому в поисках ежедневника, который находит на кухне и покидает дом. Это позволяет мне облегченно вздохнуть, я вновь смотрю на часы и прикидываю в голове, что скажу в свое оправдание на работе, а после, когда машина Нэс скрывается за угол спешу пробраться в дом, чтобы воспользоваться его благами.
Серьезно, я ощущал себя вором, осторожно проникая на кухню и сходу направляясь к холодильнику, исследую его на предмет еды, но в конечном итоге взяв только несколько крекеров и орехов из кладовой, поднимаюсь на второй этаж, чтобы привести себя в порядок. Сперва умываюсь, чищу зубы. Я собираюсь переодеться и подхожу к шкафу, чтобы сменить одежду, но что-то внутри меня щелкает, и я замираю, всматриваясь в свое зеркальное отражение.
Кто-то может сказать, что я бросил жену — фактически, возможно, так и оно есть, но ведь не это произошло намеренно. Я не собирался дезертировать.
Но вместо того, чтобы отправиться на работу, я возвращаюсь в ванную комнату, где тщательно обтираю раковину, сушу полотенце и аккуратно вешаю его обратно. Раскладываю все тронутые мною предметы на свои места. Беру несколько пар носков и трусов, надеясь, что в заполненных до краев ящиках исчезновение столь малого количества останется незамеченным. Останавливаюсь, желая прихватить еще пару чистых футболок и кроссовки, но решаю так не рисковать. Нэс может заметить пропажу.
Затем спускаюсь вниз, чтобы наведаться в кладовую. Взять несколько банок с консервами, хлебные изделия, сыр и бутылку вина. Слишком мало для объявления о пропаже.
И вот, сбегая из собственного дома, и возвращаясь в гараж, я задавался одним единственным вопросом:
Как. Далеко. Я смогу. Зайти?
[NIC]John Brayant[/NIC]
[AVA]https://i.ibb.co/bBzQ0Yn/144765886496f57d.gif[/AVA]
[LZ1]ДЖОН БРАЙАНТ, 37 y.o.
profession: инженер в Hess Corporation
relations: wife
[/LZ1]
[SGN]Моя безумная звезда
Ведет меня по кругу
[/SGN]

+2

8

Прошло два дня с тех пор как я позвонила полицию, и на самом деле, возможно, это самое верное решение, которое я принимала за последние несколько дней. После звонка все закипело и зашевелилось. Ура, мои слова восприняли всерьез и буквально в тот же вечер к нам в дом явились детективы. Не скажу, что они мне понравились больше офицеров полиции, но они однозначно серьезнее относились к своей работе, нежели та парочка.
Они вновь задавали все те же однообразные вопросы из серии кто, когда, зачем, но в отличии от первых, эти двое не боялись задавать и такие вопросы, за которые в приличном обществе можно было бы получить по лицу.
Ка часто у вас случались скандалы? Не доводилось ли вам узнавать об изменах супруга? А вы, сами? Изменяли?
Последний вопрос поверг меня в легкое замешательство, но конечно же я отвечала отрицательно на каждый из них. И вот тут я лукавила. Не про измены, нет. В этом я была честна, за все годы, что я провела рядом с Джоном до реальных физических измен дело никогда не доходило, а по поводу флирта - пожалуй, меня бы не осуждали за это, но углублять дело своей исповедью не стала. То, где я по-настоящему сгладила углы был долгий рассказ о нашей приторно-счастливой семейной жизни, на самом деле, в какой-то момент мне показалось это настолько неестественным, что я добавила: ссорились из-за мелочей, но не критично. О последнем нашем споре, я и вовсе решила ничего не говорить. Знай, детективы, что муж исчез на следующий день, после стычки, они бы ни за что не принялись разбираться дальше. Все бы закончилось тем, что полиция закрыла дело с вердиктом - она его задолбала, вот он и ушел.
А задолбала ли?
Без ложной скромности. Я не самый худший вариант жены, который мог бы ему достаться. С большими амбициями, замашками избалованной доечери богатых родителей. но не скандалистка, я не выносила ему мозг из-за денег. Не пыталась залезть ему в карман и не вела его чековой книжки. Он продолжал быть самостоятельным будучи рядом со мной. Более того, я старалась подталкивать Джона к развитию. Я была как никто заинтересована в его успехах.
Когда мы познакомились, первое мнение о нем было до банальности простое: неотесанный болван, простой как два цента и лишенный любых амбиций, человек участь которого всю жизнь быть рабочим средней руки, где-нибудь в отрасли (дзынь-дзынь, Нэс, ты не во всем ошиблась). У него были тупые подкаты и плоские шутки, но... я улыбалась, потому, что не приучена вести себя иначе. Даже когда люди вокруг меня раздражали, как например Маркус, они были похожи и я улыбалась еще больше, потому как хотелось сбежать. А потом?
А потом случилась одна студенческая вечеринка, подобная череде других, похожих, без формального повода, но с галлонами дешевого пойла, масса незнакомых людей, минимум закуски, половина из которой даже на вид была не съедобна, и мы, столкнувшиеся лов в лоб, совершено случайно прямо на лестничной клетке. В тот вечер я дала слабину, шуча и по-дурацки хихикая просидела на его коленях пару часов, потому, что вокруг стола, за которым собрались наши общие знакомые мест не было. Он рассказывал странные, но признаюсь, забавные истории, поделился со мной выпивкой, а после вызвался проводить. Тогда я впервые подумала о том, что может быть стоит дать ему шанс.
Мы целовались, стоя у входа в дом, где мои родили снимали квартиру для меня, на время обучения в колледже, до тех пор, пока не окоченели мои ноги. Я так не пригласила его войти, но лишь потому, что не хотела, чтобы он окончательно поверил в то, что теперь все будет как хочется ему. Впрочем, все и без того завертелось очень быстро. Всего через пару месяцев я уже просыпалась рядом с ним, под монотонные и жутковатые завывание его соседей, до сих пор не могу понять, выясняли ли они отношения или просто неудачно исполняли дуэтом какую-то дешевую постановку. Подскакивала как можно раньше, чтобы успеть своять завтрак и еще немного поваляться под одеялом. И меня все это устраивало. Я сама понимала на сколько мягкотелой становилась, как с радостью неслась после лекций к нему, чтобы провести весь вечер уткнувшись в телевизор, изо всех сил изображая интерес к еще одному спортивному матчу, а после не давать уснуть Джону ночью и требовать всего его внимания к себе. И это было так... Глупо, потому, что сейчас я понимаю, что в то время его подстегивал факт того, что за мной по пятам вьется его лучший друг и это мнимое соперничество заставляло Джона вести себя как бабуину, выставлять все наши отношения на показ, демонстративно тянуть ближе к себе, непозволительно долго целовать при встрече и я не возражала. Потому, как его подстегивало соперничество, мой интерес поддерживался постоянным протестом моих родителей. Он не подходит тебе, говорили они. Он не то, что тебе нужно, каждый раз заводилась мать, а я... При встрече прыгала ему на руки вдыхала совершенно нелюбимый мною одеколон. Так, что можно сказать, что мы оказались вместе не столько ради своих желаний, сколько вопреки чужим. И первые годы нас это неплохо держало вместе.
Даже выйти замуж за него, я была готова сбежав туда, где все сделают максимально быстро и без лишних проволочек. Хотя, к тому моменту я по-настоящему влюбилась в своего мужа, тогда еще парня. В такого, каким он мне никогда даже не нравился: в слишком упрямого, самонадеянного, прямолинейного, моего Джона с тупыми шутками, обаятельной улыбкой и по-мальчишески открытыми глазами. Меня устраивало в нем все, от его раскиданных носков, будто бы их растаскивал по квартире щенок, которого у нас не было, до его способности удовлетворять меня и мои прихоти.
А сейчас я чувствую себя разбитой, брошенной и даже немного униженной.
Стоит ли говорить о том, что с его исчезновением по округе поползли самые омерзительные слухи из тех, что только могли появиться.
Он ей изменял. Наверняка, сейчас находится в компании молодой пассии, которая в отличие от нее более легка на характер, чуть поглупее. С девкой, которая в восторге от его шуток, обожает минет и футбольные матчи.
А может быть его уже нет в живых и тогда....
Нет. Об этом я предпочитаю не думать. Хватает и того, что соболезнования, которые мне то и дело приносят люди напоминают те, что произносят на похоронах. Мы любили Джона. Он был хорошим человеком. Вы были хорошей парой.
Это злит.

С тех пор как за дело взялись детективы, мне пришлось пройти через многое. От выступления по тв, до общения с его родителями. Последнее было тяжелее всего, я боялась, его старики будут обвинять во всем меня, но вслух об этом никто из них не сказал. Зато, уже через несколько часов, на пороге нашего дома появилась Сара - младшая сестра Джона, которая души не чаяла в своем братце и общий язык с которой мне удавалось находить с переменным успехом. Мы были вежливы друг с другом, но никакой сестринской любви не было и в помине. Она была слишком похожа на моего мужа. Именно она была организатором поискового штаба, в моем доме (!), именно она решила, что будет лучше, если она немного поживет у нас в гостевой спальни (!), именно она порой бросала в мою сторону колючие реплики о том, что мне стоит сосредоточиться на поисках Джона, а не пытаться работать.
Разве ты не понимаешь, что он пропал? Как-то ляпнула она, пока в доме толкались неизвестные мне люди, пили наш запас вина и поедали еду из моего холодильника.  Про себя я вопила о тому, что я как никто понимаю это. Каждый раз, когда остаюсь одна, каждый раз, когда наши дети задают мне неудобный вопросы, ответы на которые я не знаю Где их отец и когда он вернется. Каждый раз, когда мне приходится засыпать одной и слышать на подушках его запах. Клянусь, в тот момент мне хотелось ударить ее чем-то, что попадется мне под руку. И если бы не вмешательство моей матери, я бы так и поступила.

- Послушай, детка, - Миранда под локоть вывела меня на задний двор, сделав пару шагов к гаражу и остановившись так далеко от раскрытых окон кухни, что нас могли услышать лишь садовые гномы и мыши, что живут на чердаке, - Я все хотела с тобой кое-что обсудить.
- Не сейчас, - я стараюсь отмахиваться, но она все еще держит меня, приходится остановиться. Она упряма и никогда не выпустит из рук, пока я не выслушаю ее до самого конца.
- Не скажу, что эта ситуация меня удивила, примерно такого мы с отцом всегда от него и ожидали, - я злюсь и хочу возразить, но она выставляет вперед указательный палец, как знак того, что прерывать ее нельзя, - Тебе стоит заручиться страховкой. Мы хотим, чтобы ты поговорила с нашим адвокатом. Он посоветует, как решить этот вопрос с меньшими потерями, раз уж ты отказалась от договора, - факт - о брачном договоре речь заходила неоднократно, но я всегда отмахивалась, считая, что это чушь мне никогда не пригодится, - Я знаю, что ты думаешь, но взвесь все, у тебя двое детей, если Джон решит забрать половину твоего имущества... Ванесса, это будет большая финансовая потеря для тебя. Не хочешь делать это для себя, стоит сделать это для Бена и Кейси.
- Ты тоже веришь в эти сплетни, что он просто сбежал?
- Милая, - она касается своими пальцами моего подбородка, - Я знаю, что это неприятно, но будь реалистом. Ты должна думать наперед.
- Как раздеть его, пока он не раздел меня? - фыркаю и отворачиваю лицо, смотрю через окна кухни на собравшуюся толпу и вздыхаю, - Он бы забрал все, что хочет, если бы планировал уходить, но он все оставил.
- Ты проверяла счета? - я отрицательно мотаю головой. потому, что в этой суматохе о деньгах я думала в последнюю очередь, - Проверь, быть может на них уже ничего не осталось. Ты ведь знаешь, что мы тебя поддержим, но ты должна действовать, а не просто ждать.
- Я могу подумать об этом позже, когда все уйдут? - в ее словах есть разумное зерно. Мне не хочется допускать такой возможности, но если догадки полиции о том, что Джон бросил меня ради другой, окажутся правдой, стоит не допустить варианта, при котором дети останутся буквально без будущего.
- Я позвоню юристу, он заедет к тебе и вы все обсудите, - мама уходит, а я остаюсь стоять как вкопанная, провожаю ее взглядом и наблюдаю за тем, как Сара хозяйничает на кухне. Вот уж она-то обрадуется, когда узнает о том, что я берусь за прощупывание почвы, на тему, которую Джон всячески от меня скрывал - не хотел, чтобы я забивала себе голову (по его словам), пытался тебя обмануть (по словам моей матери).
[NIC]Vanessa Brayant[/NIC]
[AVA]https://69.media.tumblr.com/5d481db509cd2c267a3f31a1aaf8c607/tumblr_inline_oshgyqbdoU1txk3rm_540.gif[/AVA]
[LZ1]ВАНЕССА БРАЙАНТ, 35 y.o.
profession: дизайнер интерьеров
relations: husband

[/LZ1]
[SGN]https://66.media.tumblr.com/4b30326a53728aca0000cacdf4748ef6/tumblr_inline_pjdzvj9wpA1v5qdwl_1280.gif https://66.media.tumblr.com/6370ce89e7d5a51076084f9d957093e7/tumblr_inline_pj3x9wBffH1v5qdwl_540.gif https://66.media.tumblr.com/1e20fa7fa292b561c3eb1854881b0738/tumblr_inline_pj3x9nNz1D1v5qdwl_540.gif[/SGN]

Отредактировано Aspen Eads (2019-02-11 15:08:22)

+2

9

Люди скажут, что я бросил жену — фактически, возможно, они окажутся правы, но есть одно «но» - это произошло не намеренно.
Я действительно не помышлял о дезертирстве. Более того, оказался на заваленном всякой рухлядью чердаке лишь благодаря череде странных обстоятельств, что привели меня сюда и стали началом в моем не менее странном небольшом приключении. Разумеется, я, как и днями раньше даже сейчас мог спокойно пройти через входную дверь к жене и двум детям, как обычно это делал, когда возвращался после работы домой, все одиннадцать лет. Но в тот день что-то зависло в воздухе, словно незаданный вовремя вопрос. 
С моей пропажи прошло уже два дня.
Поверьте, я порывался вернуться домой, переступить порог, найдя себе и своему поступку хоть какое-то оправдание, но почему-то каждый раз замирал у выхода из гаража, трусливо осматриваясь по сторонам, элементарно боясь быть обнаруженным.
Я не собирался бросать Нэс. Нет, серьезно.
Будь это тривиальный уход от жены, я бы оставил ей записку с короткой причиной и предложением найти хорошего адвоката, забрал бы из гаража машину и покатил .. допустим на Манхэттен. Снял бы там в гостинице номер, а на следующее утро отправился на работу пешком. Это сделать может любой, сбежать куда подальше — но все же остаться прежним. Со мною все иначе. Мой случай особенный, по крайней мере, я в это верил. Потому как на этих странных задворках, ставших моей средой обитания, мне предстояло продержаться как человеку, затерявшемуся в джунглях, и я был уверен, что не позволю себе сбежать — я превращу это место в свое. Таковы условия игры, если это игра. Вызов брошен.
В тот вечер я ушел не только из дома — я вырвался из системы. Вместить жизнь в сверкающий глаз взбесившегося енота — вот чего мне действительно хотелось, и я еще никогда не был столь непоколебим в своих намерениях, словно несколько моих фантомных образов слились наконец в того, кто я есть на самом деле — Джона Брайанта. 
Впрочем, к этому я пришел не сразу. За последние два дня я действительно пару раз пробовал вернуться.
Первый стал провальным в момент, когда неожиданно вернулась домой Нэс, и я словно загнанный зверь прятался, стоя буквально за гипсокартонной стеной от нее, слышал, как она снимает свою обувь, ставит привычно ее на полку, а после небрежно скидывает на сиденье стула свою сумку Dior. Я прижимался спиной к прохладной поверхности, стараясь задержать дыхание, как можно дольше, и, стоило ей подняться наверх бесшумно ускользнул на задний двор, а дальше по вытоптанной тропинке обратно на чердак. Мне было одновременно смешно от идиотизма ситуации и страшно, что весь мой план мог вот так легко провалиться - из-за столь глупой ошибки.
Еще один раз - утром, после того как девочек увез школьный автобус, а ворота гаража открылись, и Нэс, сев в свою машину, укатила в город. Я вновь решился рискнуть. Господи, я был чертовски голоден — обычно мне приходилось довольствоваться лишь скудными обедами в целях экономии имеющейся налички — потому сразу поспешил пробраться в дом, чтобы воспользоваться его благами. На этот раз мне удалось поживиться едой из кладовой. Умывшись, прополоскал полотенце, отправил его в сушилку и только после этого аккуратно сложил и вернул в бельевой шкаф. Стащил еще две пары носков, хотел прихватить еще и пару ботинок, но решил не рисковать.
Все происходящее порой мне казалось чем-то нереальным, сюрреалистичным, словно я герой какой-то комедии, где главный герой воображает себя Робинзоном Крузо. Сейчас же я четко осознаю, что эта игра перешла на иной уровень. Мои чёрно-белые фотороботы расклеены по всему нашему району - все предельно серьезно. Просто безумие.   

В последующие несколько дней с утра до вечера к дому подъезжали машины друзей и коллег. Каждый хотел урвать кусок внимания, демонстрируя поддержку, утешая Ванессу и детей. Словно я был уже покойник. Эти ничтожества, едва сдерживая возбуждение, выражали соболезнование, а я думал лишь об одном: сколько чужих мужей непрочь подкатить к Нэс при первом же удобном случае? Может, стоит ворваться в дом — например, со словами «Брайант воскресе!» — просто ради того, чтобы полюбоваться их физиономиями. Это было бы бесподобное зрелище.
Не обошлось дело, - Господи спаси нас, - без миссис Пристли. Как по заказу.
«Нет, нет, не плачь, он этого не заслужил».
Мать Нэссы никогда не одобряла наш брак, и больше чем уверен, сейчас у нее будет веский повод ей об этом непременно напомнить.
«Тебе как никогда нужна защита. Финансовая».
Признаюсь, я никогда не интересовался ее работой, порой кривил душой и надменно вел в ее компании. Или: в погожую осеннюю пору вместо поездки в дом матери Нэс убивал выходные у телевизора, за дурацким футболом. Пусть так, но почему я должен был считать ее кем-то, когда по сути она для меня не являлась никем? Черт бы побрал Миранду.
Удобно устроившись в кресле, я внимательно смотрел в потолок, когда там внизу Нэс вместе с ее матерью на заднем дворе нашего дома придавались интимной беседе. Я определенно понимал, о чем могла пойти речь.
«- Если бы он хотел уйти – он бы опустошил все наши счета.
- Дай ему время. Еще опустошит.»
Какая же ты стерва. Боже, мне бы сейчас снайперскую винтовку и бац. Один выстрел, один единственный выстрел, и он решил бы все мои проблемы. Ладно, не все, но хотя бы уменьшил бы головную боль. В следующую свою вылазку нужно будет раздобыть аспирин.
На этом этапе я все еще переживал по поводу денег. Что делать, когда закончится небольшой запас наличных в бумажнике? Если я был намерен исчезнуть с концами, нельзя было пользоваться кpeдитными картами. Как вариант, можно было бы выписать чек задним числом и обналичить его в городе, в отделении местного банка, но, когда придет месячный баланс, Ванесса определенно увидит отметку и подумает, что я бросил семью преднамеренно, а это вовсе не так.
Когда все разошлись, я поднялся с места, провожая усталым взглядом отъезжающие от нашего дома машины. Был поздний вечер, время, когда в окнах соседних домов постепенно гаснет свет, а улицы заполняет стрекотание сверчков. Ванесса вышла постоять на лужайке за домом. Я наблюдал за нею сверху. Она огляделась, словно что-то услыхав. Посмотрела в одну сторону, затем в другую, взгляд скользнул по гаражу. Она стояла, будто прислушиваясь, чуть наклонив голову, и у меня возникло чувство, что она почти догадалась, где я, ощутила мое присутствие. Я затаил дыхание. Минуту спустя Нэс повернулась и пошла в дом, дверь за нею закрылась, и я услышал, как щелкнул замок. Тот громкий щелчок все определил.
Я больше не порывался вернуться.

Прошла целая неделя с момента, как я решил сбежать ото всех. Я ощупал заросший подбородок. Кто этот парень? Одичавший бродяга? Меня ничуть не волновало, что я бросил в своей конторе все дела, клиентов, партнеров. Несколько важных документов до сих пор хранились в моем чемодане на пыльном полу. Мне больше не приходилось спешить на автобус, стоять в бесконечных пробках. Внизу в гараже моя любимая серебристая хонда. И на что она мне сдалась? Я совсем разошелся: готов был рычать и скалиться. Больше нет нужды в накопленных за годы друзьях и знакомых! Не требуется переодеваться в чистое и гладко брить лицо. Отныне моя жизнь не связана с кpeдитными картами и сотовыми телефонами. 
При всей дарованной самому себе свободе, я все же решил присматривать за якобы брошенной женой. По необходимости я сделался ночным существом. Днем спал на чердаке, ночью выходил наружу. Пробирался от одного дома к другому дворами, не доверяя тротуарам и проезжей части улиц. Я многое узнал о живущих по соседству людях: что они едят, в котором часу ложатся спать и встают, чем занимаются в свободное время. Набеги на собственный дом совершал все реже, чаще довольствуясь чужими домами, подмечая где живут собаки. Где содержат больших - там и вход для животного был больше, так что я мог пролезть в дом и разжиться банками консервов и упаковками, припасенными в кухонных кладовках. Ничего, кроме съестного, я не брал, словно индейцы, что всегда убивали животных ради мяса и шкуры. Нравственная сторона моих поступков меня не волновала. 
Я был окрылен, возможно, неверной, но на тот момент казавшейся гениальной идеей. Она зародилась совсем недавно, пару дней назад. Я собирался получить выгоду из сложившейся ситуации. Оставалось продержаться, как можно дольше, чтобы все смогли убедиться в том, что я действительно окончательно и бесповоротно исчез со всех радаров, и больше не вернусь домой.
Прости, Нэс. Но в этом отчасти виновата и ты.

[NIC]John Brayant[/NIC]
[AVA]https://i.ibb.co/MPqRT6z/706-1549218483.gif[/AVA]
[LZ1]ДЖОН БРАЙАНТ, 37 y.o.
profession: инженер в Hess Corporation
relations: wife
[/LZ1]
[SGN]Моя безумная звезда
Ведет меня по кругу
[/SGN]

+2

10

What have we done to each other?

В какой-то момент все замкнулось.
С тех пор, как Джон пропал минула неделя и я кажется, забыла какого-то жить в покое и тишине. Мой дом перестал быть окончательно моим, с тех пор, как его атаковали толпы сочувствующих, желающих помочь или просто тех, кому интересно, что же произошло в нашем большом и светлом доме на Нью-Йоркских песчаниках. Изо дня в день, люди, будто волхвы стягивались на лужайку, в мою кухню и гостиную, о чем-то тихо перешептывались, замолкали каждый раз, когда я проходила мимо и снова заговаривали, когда меня рядом уже не было. Штаб поисков, организованный по инициативе Сары, люди стали посещать как очередное светское мероприятие, с беседами о погоде, нашими закусками и вином. Многие, из тех кто приходил, просто хотели перевернуть все наше грязное белье. Многим не был важен факт пропажи Джона, не важна была и я сама, куда интереснее было то, как же все происходило до этого, что говорили о нас соседи, какие сплетни распускали о нас наши работники, та полная мексиканка, что убиралась в доме прошлой весной, тот мужик, которого нашел Джон, чтобы он отловил семейство енотов под нашим крыльцом. Видели ли они как мы трахаемся, друг с другом или с кем-то еще... Я устала наблюдать за темным бусом, через дорогу, с броским логотипом местного телеканала, который дежурил возле дома практически круглые сутки.
С каждым очередным днем нервы мои натягиваются все сильнее и сильнее, мне кажется, что рано или поздно я не выдержу и сорвусь. Признаться, до этого мне удавалось держаться спокойно - перед полицией, родителями, соседями, друзьями, бесконечным числом волонтеров. Принимала пожелания скорого возвращения мужа, соболезнования, с каменным лицом, таким, что мой самый строгий судья - сестра Джона, не давала мне покоя. С того самого дня, как она поселилась в гостевой спальне, я чувствую себя под прицелом, сталкиваясь с ней на кухне, в гостиной, где угодно, я чувствую как она прожигает взглядом мой затылок. Она постоянно твердит о том, что я не выгляжу так, будто бы озадачена исчезновением мужа, будто бы его пропажа воспринимается мною так же, как если бы я потеряла помаду. У Сары новая идея фикс - втянуть в поиски Джона весь Лонг-Айленд, и теперь его портреты смотрят на меня с каждого фонарного столба, билборда и витрины супермаркета, видит Бог, эта женщина заказала бы его лицо на каждой упаковке молока, если бы у нее была такая возможность. Как можно понять, мы с ней не ладим. Никогда не ладили, еще с тех пор как только познакомились. Никакой открытой конфронтации, чтобы не смущать Джона, но на атмосферу в доме можно было бы вешать топор, каждый раз, когда мы сталкивались с ней на одной площади. Все это понимали. Сейчас тоже самое.
Еще, я перестала смотреть новости и листать странички социальных сетей - там тоже Джон, он буквально повсюду. Полиция заходит все дальше и дальше, но не находит ничего, они будто бы малые дети роются в куче песка и не могут найти там ничего стоящего и важного, чтобы помогало в расследовании. Теперь, спустя неделю я точно знаю, что в тот вечер, мой муж ушел с работы как обычно, но не поехал на электричке, одной из тех, на которых все клерки едут из шумного пыльного центра Нью-Йорка по разным его отдаленным концам, в том числе и сюда. Его не видели у касс, на перроне и даже в холле центрального вокзала, ни одна камера из сотен, не смогла его заметить. Он будто бы просто растворился. Никого подходящих под его описание не было найдено за последние несколько дней, ни в больницах, ни в моргах, даже в ближайших городах.
Каждый вечер для меня как облегчение. Когда Бен и Кейси ложатся спать, я закрываюсь в ванной, жгу ароматические палочки, сыплю на дно ванной соль и тону. Хочу тонуть. Ложусь на самое дно, и перестаю дышать, поднимаясь только тогда когда начинает мутить. Тогда мне кажется, что я всегда балансирую где-то на грани, хочется сорваться и закатить истерику, вышвырнуть на улицу Сару вместе со всей ее благодетелью, дурацким южным говором и этим обвинительным взглядом, только для того, чтобы почувствовать себя снова хозяйкой положения. Ведь я все чаще ощущаю, как теряю контроль над ситуаций, а все вокруг считают своим священным долгом залезть в мою голову с советами. Миранда продолжает настаивать на встрече с ее юристом, Исли советует пользоваться моментом, пока нашей семьей интересуется общественность и наконец-то толкнуть свою карьеру с мертвой точки и никому из них не приходит в голову, что возможно, сейчас самое мое большое желание это найти Джона, вовсе не за тем, чтобы успокоиться, а чтобы выдавить из глазниц его наглые голубые глаза, такие честные и прямолинейные, теми, которыми он смотрел на меня в день свадьбы и обещал, что никогда не уйдет.
Прошла неделя, а вместе с тем ушли и некоторые мои ощущения: страх, потерянность, тревога, им на смену пришли злость и сомнения.
А что, если он и правда так трусливо и по-дурацки сбежал? Что если, он в самом деле в какой-то момент устал от всего нашего однообразного быта и просто не нашел в себе сил и мужества, чтобы сказать мне об этом прямо в лицо? Что если все эти слухи, сплетни и мерзкие шепотки за спиной правдивы? Что, если человек, за которого я выходила замуж и тот, кто неделю назад ушел из этого дома, два совершенно разных человека? Что если Джону просто надоело притворяться?
Пару раз за эту неделю я выходила на задний двор, замирая напротив гаража, где как и всегда до этого, стояла машина Джона и каждый раз, я останавливала себя от того, чтобы схватить первое, что попадется мне под руку и не разбить ее с любовью отполированный кузов.
Сегодня то же самое, только на этот раз, мне хочется ее сжечь. Не знаю от куда взялась эта злость и почему я каждый раз мысленно проецирую ее на автомобиле Джона, возможно потому, что это одна из многих вещей, что постоянно напоминают мне о нем. Кто-то говорит, что если человека не нашли в первые пару суток, его возвращения можно не ждать.  Мне все еще хочется, чтобы они ошибались.
Мне хочется выбраться из ванны, замотаться в белое махровое полотенце и забраться под одеяло, как в детстве, спрятаться под ним с головой и надеяться, что на этот раз порошок неплохо справился со своей работой и я не почувствую Джона, иначе рискую сорваться и прорыдать всю ночь. Но мне не дают этого сделать. Еще один визит, так поздно вечером, практически ночью. Я вынуждена спуститься вниз, накинув на еще влажную кожу халат. На пороге стоит Маркус, со странным, почти виноватым вырождением лица, на самом деле, мне совсем не хочется никого видеть, но почти автоматически отступаю, впуская его на порог. Он без разговоров и разрешения, по-хозяйски проходит на кухню, я плетусь следом и по дороге щелкаю выключателем, достаю из шкафа бутылку с вином, штопор и бокал. Один. Мой отец всегда ратовал за терапевтический алкоголизм и с того дня, как новость о пропаже Джона дошла и до него, не переставал советовать мне хотя бы раз как следует клюкнуть. Единственный совет к которому я прислушивалась.
— Пьешь одна? — вместо того, чтобы огрызнуться и спросить с чем же он пожаловал в такое время, достаю второй бокал, опрокидываю бутылку на бок и наблюдаю как рубиновая жидкость наполнят один бокал, за тем второй, — Я был, уверен, что не спишь, не в этой ситуации.
Я прекрасно понимаю о какой ситуации идет речь, но предпочитаю молчать, отставляя бутылку в сторону и подношу бокал к губам. Помимо советов про алкоголь, отец часто замечал, что характером я пошла в мать, вся ее надменность, чопорность и умение относиться к окружающим людям как к грязи досталась мне именно от нее. Не знаю, на сколько он был прав, мне бы хотелось, чтобы он ошибался, но временами я и сама улавливала параллели в своем поведении с тем, как обычно вела себя Миранда. Она никогда не хамила людям, но обладала потрясающим талантом показать все, что думает о человеке одним своим взглядом, тем, что прожигает тебе дыру в броне, после которого ты хочешь того или нет, трескаешься как личность. Мне часто приходилось испытывать его на себе, особенно часто это стало происходить после того, как я вышла замуж. Джону доставалось не меньше, можно сказать, что он то и был основной причиной почему Миранда на всю нашу семью [мою и Джона], она смотрела именно так. На саму ее идею. Внуков она обожала.
— В общем, — так и не дождавшись ответа, Маркус садится на соседний со мной стул и будто фокусник вынимает из шляпы кролика, достает папку с документами из своего кейса, — Ты хотела узнать, не делал ли Джон ничего, чтобы было похоже на то, что он планирует уйти. Делишки нашей бухгалтерии и все такое, — он раскладывает на столе бумажки, подобно картам и склоняется к ним, — Я не знаю, поймешь ли ты здесь хоть что-то, но судя по всему, ничего такого он не делал. С тех пор как его понизили, делить свой доход так, чтобы ты этого не заметила...
Что? — я отставляю бокал в сторону и почти вырываю оставшиеся документы из его рук, — Что значит понизили?
— У фирмы трудности, решение было принято уже достаточно давно, я думал ты в курсе, — Маркус упирается локтями в стол и я почти чувствую, как на его роже появляется плохо скрываемая ухмылка. Я знала, что они обожали соревноваться друг с другом, спорт, учеба, карьера, я, в конце-концов, но до недавних пор, я была уверена, что Джон был впереди. Сейчас, передо мной лежали доказательства обратного. Вот уже как несколько месяцев мой муж работал на должности, которую перескочил несколько лет назад, с большим спектром работы и с куда более скромным доходом. И вот в чем суть, я не знала ни о первом, ни о втором. Все это время, я была уверенна, что нашей финансовой независимости не угрожает ничего, но сейчас моя вера в это пошатнулась. Я так и не решалась взглянуть на наш общий счет, но теперь, когда увидела его реальные доходы поняла, что не урезая привычных нам трат, он скорее всего пожертвовал именно отложенными деньгами, возможно надеясь восстановить баланс.
— Он ничего не говорил мне об этом, — продолжаю вчитываться в документы и мысленно прикидываю то, сколько денег могло исчезнуть со счета за эти несколько месяцев, — Если бы я только знала... — я бы не сидела дома в ожидании более удачного заказала, я бы помогла... Но вместо того, чтобы посвятить меня в и известность о надвигающейся буре, Джон исчез, оставив меня один на один с ураганом. Теперь мне хочется не только выдавить его глаза, но и оторвать голову.
— Ванесса, мне жаль, что ты узнала об этом вот так, — мне не нужно смотреть на Маркуса, чтобы услышать, как голос его приобрел приторные нотки, как стал несколько тише, почти обволакивающим, еще мне не нужно смотреть на него, чтобы почувствовать ладонь на свое плече, — Но если тебе вдруг что-то понадобится, ты всегда можешь рассчитывать на меня.
Я молчу, упираясь руками в столешницу, пытаюсь уложить в голове то, что Джон обманывал меня и на самом деле, только раздражаюсь от того, что в тот самый момент, когда я начала сомневаться в своем муже, на пороге появился этот парень, со всеми этими бумажками, с тихим, убаюкивающим голосом и ладонью, что так и лежит на моем плече, скользит ниже к спине, водит кругами по ней, уже совсем рядом с талией.
Перестань, — выхожу из транса так же быстро, как и впала в него, почти отталкиваю руку Маркуса от себя и сама встаю со стула, — О чем ты вообще думаешь?
— Несс, — он поднимет обе руки в воздух, будто сдается и пытается себя оправдать, — Я лишь зашел, чтобы тебя поддержать. Не легко наверное оказаться в таком положении...
— Ты себе не помогаешь, — огрызаюсь, отодвигая бумаги от себя, — Тебе пора.
— Я имею в виду, ты одна, с двумя детьми, — он поднимается со стула и обходит его, двигаясь в мою сторону, все еще держа руки впереди себя самого, — Твоя мать звонила мне два дня назад, она сказала, что тебе понадобится поддержка.
— И ты решил, что я в ее поисках, запрыгну на тебя?! — на секунду забываю о том, что за окном ночь и дети давно спят, — Джона нет неделю, а тебе хватило наглости, для того, чтобы явиться сюда с этим?
— Я хотел помочь! — еще один шаг на сближение, это заставляет меня отпрянуть, будто зверька, которого загоняют в угол.
— Тогда сделай мне одолжение, возьми свои документы, кейс, физиономию и вали от сюда! — и в тот момент, когда Марк делает еще один шаг, протягивая обе свои руки ко мне, я взрываюсь, так, как не взрывалась давно, ударяю его по щеке ладонью изо всех сил, отпрыгивая в сторону. Чувствую как гнев пульсирует где-то в самом желудке, а сердце колотится будто синица в решетке ребер, — Если ты сейчас же не уйдешь, я закричу. А если увижу тебя возле своего дома еще хоть раз, я обращусь в полицию.
Он говорит, что я чокнутая и что Джон сделал все верно бросив меня одну, но все равно собирает со стола бумаги, и вылетает на улицу через заднюю дверь. За спиной я слышу тихий шорох. В дверном проеме, скрестив руки стоит Сара, она смотрит на меня то ли с осуждением, то ли презрением, что я посмела впустить постороннего мужчину в такое время, налила ему вина или недостаточно громко кричала, в своем возмущении, но меня это уже не волновало. Я точно знала, что из всех, я больше всего злюсь именно на пропавшего мужа.
Господи, Брайант, надеюсь ты мертв, иначе я сама тебя убью.
[NIC]Vanessa Brayant[/NIC]
[AVA]https://69.media.tumblr.com/5d481db509cd2c267a3f31a1aaf8c607/tumblr_inline_oshgyqbdoU1txk3rm_540.gif[/AVA]
[LZ1]ВАНЕССА БРАЙАНТ, 35 y.o.
profession: дизайнер интерьеров
relations: husband

[/LZ1]
[SGN]https://66.media.tumblr.com/4b30326a53728aca0000cacdf4748ef6/tumblr_inline_pjdzvj9wpA1v5qdwl_1280.gif https://66.media.tumblr.com/6370ce89e7d5a51076084f9d957093e7/tumblr_inline_pj3x9wBffH1v5qdwl_540.gif https://66.media.tumblr.com/1e20fa7fa292b561c3eb1854881b0738/tumblr_inline_pj3x9nNz1D1v5qdwl_540.gif[/SGN]

Отредактировано Aspen Eads (2019-03-01 20:11:34)

+2

11

Спустя несколько дней находясь на одной волне с природой, я стал наконец-то замечать ее обитателей: путешествующих по телефонным проводам белок; енотов, поднимающих крышки баков с отходами, выставленных на обочину дорог в ожидании утреннего приезда мусорных машин; наворачивающего круги подле гаража скунса, который походил на сторожа, пристально следящего за доверенной ему территорией.
Частенько по утрам со зловещем карканьем, налетали вороны, и могло показаться, что деревья увешаны громкоговорителями. Иногда они затихали, отправляя парочку из своих сородичей в разведку; те, покружив над нашей улицей, приземлялись на тротуар, проверяя содержимое небрежно брошенных коробок из-под фастфуда или случайный фантик на предмет съедобности. Если же они обнаруживали что-то ценное подавали сигнал остальным, и тогда незамедлительно начиналось пиршество: огромный клубок, скопище черных крыльев и голов, налетев на бесплатный «шведский стол» посреди частных домов, уничтожали все, что хоть частично попадало под их понятие «съедобно». Все вместе они образовывали своего рода воронье государство, вытесняя более мелких птиц. Например, так выжили с заднего двора несколько вьюрков.
Не обходилось, конечно же, дело и без домашних кошек, которые рыскали в поисках чего-то съестного, словно дома их недостаточно хорошо кормили. Один такой «голодный» с толстыми щеками кот постоянно приходил на наш двор, разваливался на стриженном газоне, подставляя свое отъевшееся пузо редким солнечным лучам. По ночам часто лаяли собаки.
Еще три дня назад, мне на глаза попалась мертвая сова, крылья которой частично уже успели лишиться оперения – я присел на корточки, чтобы лучше разглядеть ее тушку, - при жизни это был, наверное, один самых сильных ночных охотников, сейчас же, - вставая, я ощутил, как моей головы что-то коснулось. Мой взгляд устремился вслед пролетающей мимо птице. Легкое прикосновение крыла заставило меня содрогнуться. 
Я стал невольным свидетелем жизненного цикла. Все эти существа служили друг другу кормом. В их реалиях существовал один простой закон: или ты, или тебя. Вот и все дела. Горе-отец и плохой муж, гордящийся своим одиночеством, я находился на их пути, такая же случайность, которой некогда они являлись для меня.

Спустя неделю с моей пропажи, поздним вечером, когда пригород поглотила темнота, и лишь редкий свет в окнах домов освещали небольшие улочки, я услыхал, как к нашему с Нэсс дому подъехала машина. Хлопнула дверца, и, пока я добирался до слухового окна, кто-то успел скрыться в доме. Признаться, до этого дня мне еще не приходилось видеть этой машины – глянцево-синяя bmw с номерами Нью-Йорка. Я посмотрел на наручные часы – она находилась под окнами дома уже почти десять минут. Кем бы ни был ее водитель, - а в том, что это был мужчина, мне не приходилось сомневаться, - ясно одно – Нэсс решила, что поздний ужин с посторонним человеком не такая уж и плохая идея.
Разумеется, можно было предположить, что этот человек приехал к Саре, но было одно веское «но»: у нее здесь было только три знакомых, и один из них я. Возможно, я просто запаниковал, но в кромешной темноте - луны сегодня не было – я прокрался к окну столовой. Плотные шторы задернуты, словно Ванесса намеренно пытается от меня что-то скрыть, - вероятно, я себе начал надумывать, - и все же, мне удалось найти небольшой зазор. Встав на цыпочки и удобно ухватившись за оконную раму, я заглянул в комнату.
Что я рассчитывал увидеть? Или, вернее, боялся узреть там? В моей голове сейчас крутилось слишком много мыслей, еще больше их стало, когда заметил спину и темный затылок незнакомца. В его руке был бокал вина, а на столе пред ним разбросаны какие-то бумаги. Желудок скрутило тугим жгутом, я даже на секунду прекратил дышать. Ванесса, что-то внимательно читала, хмуря брови и коротко поднимая взгляд.
До конца их беседы я топтался под окном. Изредка прикидывая в голове о чем могла идти речь. В худшем раскладе о том, что я пытался скрыть. Так было заведено с самого начала, когда я решил повести Нэсс под венец: она занималась делами в доме, я же – что находилось вне. Все финансы семьи ложились целиком и полностью на мои плечи, и вот сейчас был велик шанс, что Ванесса приоткроет завесу тайн.     
Я то и дело подходил к окну, заглядывал внутрь, надеясь на то, что все обойдется и что они решат разойтись. Отнюдь. Стоит признаться, для столь спонтанного визита незнакомец был слишком хорошо одет. Костюмчик у него был отменным, волосы с небольшой проседью хорошо уложены. Ростом не высок, но крепок и сильный на вид. Наравне с моим страхом о разоблачении в моей голове засела и ревность. Я ждал, когда он уйдет, чтобы спокойно вернуться обратно. В конце концов, дома дети и этой парочке ничего не светит. Я намерен был продолжать наблюдение, дабы удостовериться, что незнакомец покинет мой дом.
Сегодняшняя ночь выдалась прохладной, и спустя еще пять минут я начал потихоньку замерзать. Чтобы хоть как-то согреться – дышал горячим дыханием на руки, и пританцовывал на месте. Наконец-то, они сдвинулись с мертвой точки. Незнакомец сделал первый шаг – положил моей жене руку на плечи, а после начал спускать ее вниз. Я испытал приступ злобы, и одновременно беспомощности, потому как даже сейчас не мог нарушить свои чертовы «правила» и не ворваться в дом, чтобы съездить ублюдку по морде. Впрочем, этого и не потребовалось. Нэсс решила все сама. На моем лице заиграла улыбка, сжатые кулаки ослабли. Пока ночной гость шел в сторону прихожей, я обежал вокруг дома и занял позицию на углу, отсюда хорошо просматривалась подъездная дорожка. Сфокусировав взгляд на лобовом стекле автомобиля, я, как только он сел в освещенный салон, отчетливо увидел лицо — это был мой хороший друг Маркус, мужчина, у которого в прошлой жизни я увел Ванессу.

Уже который день я остро чувствовал, как одинок. Словно изгой. В утешение решил, что мой новый облик «привет с того света», по крайней мере, дает мне хороший шанс неузнанным бродить по улицам. Сколько уже прошло времени? Честно, я перестал следить за ним уже неделю, а то и две назад. Прогуливаясь ранним утром, я невольно заглядывал в витрины, где в отражении не узнавал себя. Бородатый дохляк. Когда волосы стали чуть длиннее понял, что уже сейчас стал обладателем парочки седых волос – это неудивительно, с таким-то режимом жизни.
Как был, в обносках, грязный и лохматый, я добрался до деловой части городка, где воспользовался общественным сервисом. В публичной библиотеке, где имелся чистый, как и полагается, мужской туалет, я полистал газеты, и мне показалось, что я читаю про жизнь на другой планете. И все же, подумал, что моему нынешнему облику больше подходят газеты, нежели современные гаджеты. С телефоном я расстался почти сразу, в день, когда решил уйти.   
После библиотеки я с удовольствием посидел на скамейке в парке. Не попрошайничал – если бы стал охранники бы вытолкали меня взашей. Просто сидел горделиво, нога на ногу, с высоко поднятой головой и, вероятно, производил впечатление чудака, страдающего манией величия. Иногда мне совали в руки мелочь или доллар. Благодаря им я смог насладиться горячей едой, и выпил кофе в «Старбакс».
Подобные вылазки в центр я расценивал как дерзкие эскапады. Мне требовалось доказать себе, что я способен на риск. Удостоверения личности при мне не было, но не исключалось, что кто-нибудь или даже сама Ванесса может, проходя мимо, меня узнать. О встрече с ней я чуть ли не мечтал. Но через некоторое время эти походы утратили прелесть новизны, и я снова уединился на своей территории. Добровольное заточение я принимал как церковное послушание, будто монах, давший обет подтверждать своеобразие божьего мира. Впрочем, даже сейчас не упускал возможности последить за женой. Не влезая на крышу гараже или же тонкое тело яблони, я нашел несколько разных точек, с которых можно было довольно хорошо рассмотреть Ванессу ночью, когда она ложилась спать. Причем всегда одна, как с удовлетворением отмечал про себя. Иногда она подходила к окну и, уставившись в темноту, расчесывала волосы. В такие минуты освещение оказывалось сзади, и был очерчен лишь силуэт ее чудесной фигуры. Затем она поворачивалась и уходила вглубь комнаты — девушка с высокой талией, узкими плечами и крепкими ягодицами.
Довольно странно, но, когда я смотрел на нее, мне приходили в голову мысли о ее финансовом положении. Вероятно, я хотел убедить себя, что она не сочтет необходимым продать дом и переехать в другое место. Еще года два назад я открыл сберегательный счет на имя жены и регулярно его пополнял. Кроме того, вложил приличную сумму в один трест, и дал ей право распоряжаться процентами наравне со мной. Возможно, Нэсс придется серьезно сократить расходы на одежду и всякие мелкие радости, отказаться от задумки облицевать ванные комнаты мрамором, но все это вряд ли приведет к ее обнищанию. Если кто-то из нас и обнищал, так это я.
Я шпионил за ней не только, когда она была в спальне. Мне, как и раньше, хотелось знать, что происходит в доме. Я нередко садился на корточки под окнами, подслушивал разговоры. В столовой Нэсс, как и прежде, помогала нашим детям делать уроки. Или все трое накрывали на стол к обеду. Бывало, она выходила на заднее крыльцо покурить и стояла там, подперев одной рукой локоть другой. Иногда уезжала по вечерам, и я не видел ничего, кроме переливающегося разными цветами экрана телевизора в большой комнате. В те дни я не покидал наблюдательного пункта у чердачного слухового окна, дожидаясь, когда подъедет ее машина.
Возможно, я слишком заигрался в отшельника и поры было вернуться домой. Но мысли об этом старательно гнал прочь. В конце концов, что я скажу жене?

[NIC]John Brayant[/NIC]
[AVA]https://i.ibb.co/bBzQ0Yn/144765886496f57d.gif[/AVA]
[LZ1]ДЖОН БРАЙАНТ, 37 y.o.
profession: инженер в Hess Corporation
relations: wife
[/LZ1]
[SGN]Моя безумная звезда
Ведет меня по кругу
[/SGN]

+2

12

После пропажи Джона я нашла себе хобби - считать дни без него, самый настоящий мазохизм, но меня это почему-то подстегивало держаться, было интересно как быстро обнулится мой счетчик, как скоро я сорвусь и упаду в истерике на пол?
И в какой-то моменты я просто сбилась со счета. Кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как я могла приходить домой и видеть его, то как он откидывался на спинке дивана в общей комнате, вальяжно закидывая ноги на кофейный столик, как он клал руку мне на плечо, пока я просто сидела рядом, даже не смотрела телевизор, просто была рядом. Осознание не приходило довольно долго, но оно пришло и размазало меня, потому, что больше всего на свете я хотела вернуть свою прежнюю жизнь, где я не думаю о том, каким будет завтра, как много еще напоминаний о нем я найду, как долго не смогу уснуть. Я стала бояться спать. Мне снился Джон, то как он входит в дверь и.... все как раньше, я ворчу на него за испорченную футболку, за то, что Кейси разбила вазу. пока он отвлекся на футбольный матч, за то, что он не хочет ехать на барбекю к моим родителям, но потом сдаюсь, потому, что он рядом, он по-дурацки улыбается, сгребает меня в охапку и мне совершено спокойно.
Я просыпаюсь посреди ночи и чувствую самое настоящее отчаянье, от того, что его все еще нет.
Прошло восемь недель.
И чем сильнее я погружалась в этот молчаливый персональный ад, тем меньше люди проявляли интерес к нашей проблеме. Парадокс. Я пришла к полному осознанию своей беды и того как сильно мне не хватает мужа, другие же наигрались. Друзья, соседи, знакомые, полиция, весь интерес пропал. С газона уехала последняя машина репортеров, нас больше не тревожат волонтеры и лишь изредка, скорее ради приличия и протокола звонят детективы, сообщая, что так ничего и не нашли.
Даже Сара угасла в своем порыве достать брата из-под земли. Она перестала выносить мне мозг и отказалась от идеи поставить на уши всех, ей казалось, что она и так сделала все, что могла, а потому, просто занялась делами по дому. На самом деле, мне было бы гораздо легче, если бы она просто уехала, но она осталась. Я совру, если скажу, что это происшествие никак нас не сблизило. Удивительно, но мы стали меньше цеплять друг друга. Я стала понимать немного больше ее, после того, как она бросила, что боится не узнать о нем ничего. Меня она так до конца и не поняла. Даже после того, как на прошлой неделе подсела ко мне с чашкой чая. Дети спали, а я боясь кошмаров, решила пренебречь сном, устроившись с ноутбуком на кухне, составляя смету для нового проекта. Сара села напротив меня и поинтересовалась как я себя чувствую. Ей будто бы даже было не все равно. В тот вечер я разрыдалась, впервые сделала это не наедине с собой, а на глазах у кого-то еще. Тогда же я призналась, что каждый раз, когда мне звонят из участка, я всегда боюсь услышать, что нашли его тело. Лучше уж пусть не находят ничего, так по крайней мере я могу верить, что Джон где-то, где ему сейчас возможно лучше.
На следующее утро я проснулась с диким приступом тошноты. Желудок сворачивался в жгут и отторгал все содержимое, каждый раз, когда я пыталась поесть или выпить хоть что-то. На следующее утро это повторилось. За тем снова. И в тот момент, когда я уже не узнавала себя в зеркале, в голову ко мне пришла довольно странная мысль.

Что ж, новости распространялись быстро и хоть шуму убавилось, но те из знакомых, что еще не общались со мной с тех пор, как я заявила в полицию о пропаже муже, продолжали сочувственно вздыхать и сожалеть о случившемся. Точно так же повела себя и мой доктор, на прием к которому я записалась, стоило лишь в голове промелькнуть этой идее.
Встретив меня на пороге просторного светлого кабинета, она опустила брови и жалобно скривила губы, я должна была понять, что она тоже в курсе последних новостей. Ей по крайней мере хватило такта не узнавать о Джоне больше, чем я бы сказала сама и потому, из беседы ни о чем мы быстро перешли в смотровую. На самом деле, я не была уверена, и все происходящее списывала на стресс, недосып, усталость, что угодно. Доктор кивала и говорила, что такое возможно, на фоне общего истощения организма.
- Сдашь анализы, проверим, что с тобой, - мы давно отпустили формальности, с тех самых пор, как она вела мою вторую беременность и мы вместе с Джоном довольно часто бывали здесь, потому, что тогда все не было безоблачно. На самом деле, доктор Льюис была одной из немногих, кто знал о том, что мне очень хочется третьего ребенка. Перед тем, как заговорить об этом с Джоном я была у нее на приеме, обсуждали этот вопрос, мне пришлось сдать некоторое количество анализов, чтобы убедиться, в том, что шанс у меня еще есть и что это с большей вероятностью не будет угрожать моему здоровью. Тогда мне выписали курс витаминов, гормонов и дали добро, но Джон испарился стоило мне лишь намекнуть об этом. Сейчас я уже не ищу связей, но несколько недель назад меня это по настоящему задело.
- Я плохо сплю, отвратительно питаюсь, и забросила курс, после того как Джон..., - я замолчала, поднимая глаза в потолок, но Льюис не обратила на это внимания, вместо этого похлопала ладонью по кушетке и предложила мне лечь, задрав блузку.
- Вы разговаривали о том, что ты хотела? - на животе ощущается холод геля, врач смотрит в монитор и не позволяет себе отвлекаться.
- Ну... как, - недолго мнусь, сжимая пальцами одноразовую простыню, - Я сказала ему, что хочу ребенка и мы поругались. На следующий день он не вернулся домой и... Продолжение теперь знают все, - глубоко вздыхаю, и поворачиваю голову в сторону монитора, сердце замирает моментально. Я не первый раз вижу эту картину на черно-белом экране, где среди серого шума виднеется небольшой темный участок, с белесыми помехами в самом его центре. Мне кажется, я забываю как дышать.
- Не знаю, расстроит тебя это или нет, но точно тебе говорю, что ты в положении, - Льюс водит аппаратом по животу, а мне вновь хочется рыдать, - Недель девять, не меньше.
Именно столько прошло с юбилея моих родителей, на котором я и Джон укрылись ото всех. Где я в самый последний раз чувствовала себя спокойно и даже счастливо. Мне просто хотелось раствориться и исчезнуть. Так же как это сделал мой муж. Мне почему-то казалось, что это мне поможет.

Мне бы хотелось, чтобы новости о моей третьей беременности были произнесены при других обстоятельствах, в совершенно другое время. Мне бы хотелось, чтобы Джон был рядом и не был в том же настроении, в котором мы с ним расстались. Тогда он был категорически против, но ведь я знаю, что он бы вел себя совершенно иначе, будь он сейчас прямо здесь. Он всегда проявлял не меньшее воодушевления, каждый раз, когда я сообщала ему о своем положении.
Я до сих пор помню, как это случилось впервые, когда я, вся трясущаяся от волнение заявилась в офис Джона, он решил, что произошло что-то страшное, что кто-то умер, а у меня в голове была одна сплошная вата, даже коленки немного подгибались. Я не могла связать и двух слов, заикалась, мямлила, пока он держал меня за плечи и пытался выведать что стряслось. Мне не оставалось ничего, как дрожащими руками вынуть из сумки черно-белый снимок, с той же размытой неясной картинкой, точно такой же, что сейчас маячит у меня перед глазами. Он все понял. Он всегда все понимал. Каждый из наших детей был запланированным, не было случайностей, после которых мы бы долго думали о том, стоит ли оставлять ребенка или лучше отложить груз ответственности. Никаких обсуждений, потому, что никто даже не задавался вопросом. Джон делал ремонт в детской, перекрашивая стены по пять раз, с начала из-за того, что мне не нравился цвет, потом быстро раскусив, что мне просто нравились пары красителя. Он просыпался среди ночи и тащился в кладовую, чтобы принести мне ананасы замаринованные в банке, а потом нес их обратно, потому, что от одного их вида, меня начинало мутить. Он был хорошем мужем. Терпеливым и отзывчивым. Я не думала, что мне будет всего этого не хватать.
Сейчас я впервые задумалась об этом.
Вернувшись из клиники, я стала задыхаться в собственном доме, потому вышла на задний двор. Уселась на холодное крыльцо и просто смотрела на снимок УЗИ. Я на самом деле не понимала как я справлюсь с этим одна. Хотелось кричать о том, что все происходит на зло мне. Когда Джон был рядом, я не могла даже решиться попытаться, заговорив с ни лишь раз, я нарвалась на скандал. Но стоило ему уйти, как вот он, третий ребенок, поднять которого предстояло мне и только мне. Не уверена, что могла мыслить трезво в этот момент. Я была абсолютно раздавлена. К горлу подкатила истерика. И только сейчас я стала понимать почему была такой плаксивой в последнее время. А ведь сомнений было не мало, как я справлюсь с этим, будет ли мне так же плохо, как и в прошлый раз. Хватит ли у меня средств, чтобы пройти через грядущие несколько месяцев и дальнейших лет расходом, бессонницы, нервов? Конечно, я всегда могу обратиться к родителям, если денег будет не хватать, но этого мне бы хотелось меньше всего.
Я долго сижу на одном месте, игнорирую даже тот факт, что на самом деле приближается зима и на улице стало значительно холодней. Я мерзну, практически стучу зубами, выдыхаю горячим паром в ледяной воздух и замираю, когда слышу, что на кухни кто-то есть, дверь позади меня открывается и я вижу Бена, он стоит, склонив голову на бок и до безумия напоминает мне Джона.
- Мам? - он смотрит на меня, а я спешу смахнуть в глаз накатившиеся слезы, еще скорее прячу в в карман снимок и поднимаюсь с крыльца, - Все нормально?
- Да, пойдем, - глажу его по голове, взъерошивая торчащие в стороны волосы, - Поможешь накрыть мне на стол, Миранда обещала заехать на ужин, Сара тоже скоро вернется.
[NIC]Vanessa Brayant[/NIC]
[AVA]https://69.media.tumblr.com/5d481db509cd2c267a3f31a1aaf8c607/tumblr_inline_oshgyqbdoU1txk3rm_540.gif[/AVA]
[LZ1]ВАНЕССА БРАЙАНТ, 35 y.o.
profession: дизайнер интерьеров
relations: husband

[/LZ1]
[SGN]https://66.media.tumblr.com/4b30326a53728aca0000cacdf4748ef6/tumblr_inline_pjdzvj9wpA1v5qdwl_1280.gif https://66.media.tumblr.com/6370ce89e7d5a51076084f9d957093e7/tumblr_inline_pj3x9wBffH1v5qdwl_540.gif https://66.media.tumblr.com/1e20fa7fa292b561c3eb1854881b0738/tumblr_inline_pj3x9nNz1D1v5qdwl_540.gif[/SGN]

+2

13

Каждые две недели жители нашего пригорода по своему обыкновению выносили на помойку «неорганические отходы»: торшеры, поломанные стулья, коробки с книгами, иногда телевизоры и даже радиоприемники – боже, как же я сейчас скучал по музыке, - столики, игрушки, которые детям перестали быть интересны, и тому подобное. За все время своей отшельнической жизни я успел разжиться вполне пригодным, хотя и немного прохудившимся матрацем, небольшим пластмассовым ящиком, в который складировал различные предметы быта, начиная зубной щеткой и заканчивая пальчиковыми батарейками, которые мне удалось стащить у наших соседей.

Прошлой же ночью, я, как и днями раньше, отправился на «охоту», в надежде отыскать себе подходящую пару обуви. Мои вконец сносились и буквально разваливались на глазах, а воровать что-то кроме еды из собственного дома я по-прежнему не рисковал.
Ночь выдалась довольно сырой; весь прошлый день, начиная с обеда лил дождь, а ближе к ночи температура упала ниже нуля. Действовать следовало быстро, и не только из-за дискомфорта, который мне доставляла стоявшая на улице погода, но и потому, что примерно к двум часам ночи все ценное пропадало с улиц. В такие ночи жители южной окраины курсировали в старых пикапах или кренившихся на один бок легковушках и притормаживали, не выключая мотора, чтобы, выскочив на минутку, ощупать каждую вещь, прикидывая, соответствует ли она их требованиям. Мне следовало их обойти, если я действительно хотел успеть чем-то поживиться.

Выбравшись из своего убежища, я прихватил с собой старую клюшку для гольфа, чтобы проверять мусорные баки по пути на предмет полезных вещей, а также чтобы иметь возможность отбиваться от конкурентов. По разным краям дороги, на тротуарах было свалено то, что предназначалось на выброс. Я прошел несколько кварталов вверх, уже успев разжиться некоторыми совсем неважными, но возможно впоследствии полезными вещами, когда наткнулся на многообещающую необычайно большую кучу старья, которая под светом уличных фонарей скорее напоминала собой незатейливую инсталляцию какого-нибудь современного инакомыслящего художника. Господи, а ведь в действительности искусство сейчас порой напоминало собой кучу разномастного хлама, подле которого ценители высокого и духовного строили чертовски умные гримасы, только бы их не обвинили в невежестве. Вот ведь придурки.
Внимательно осмотрев рукотворную «скульптуру», я негромко присвистнул. У подобного клада всякий застрянет: открытые коробки со старыми мягкими игрушками и куклами, настольные игры, диван, чуть выше торчала медная ножка кровати, разбитый компьютер, плазма, сноуборд, рабочий стол, и чуть в стороне настольная лампа, оторванный шнур от которой был обернут вокруг ее стойки, но самое главное – очень, очень много различной женской и мужской одежды.
Приблизившись к находке, я как следует углубился в работу, отбрасывая в сторону женские наряды, а подходящие мужские складывая недалеко от спортивной сумки. Я был столь увлечен процессом, что в момент, когда обнаружил пару темно-коричневых ботинок не услышал звука подъезжающего грузовика. Мне было плевать даже в ту секунды, когда на периферии глаз замаячили две огромные фигуры, - ко мне направлялись два брата близнеца, на накаченных бицепсах которых едва не трещали по швам рукава линялых футболок, - я обратил на них внимание только в момент, когда один из них меня окликнул. В ответ я лишь сильнее прижал к груди самую ценную находку – пару тёмно-коричневых штиблетов, - совершенно не мой стиль, но при ночном освещении они выглядели только что снятыми с витрины магазина, да и размер вроде бы был мой, - от ощутимого толчка я невольно отшатнулся с их дороги, наблюдая за тем, как второй нагло принялся копаться в сваленных в кучу предметах, забрасывая в кузов машины все подряд: мебель, игрушки и даже отломанные части декора; другой же был намерен отобрать и башмаки. Понимание пришло одномоментно, но я не намерен был сдаваться. Сделав несколько шагов назад, довольно быстро я попытался скинуть свою пару старых ботинок, чтобы после нацепить на ноги эту. Но не тут-то было. Из-за ярких прожекторов грузовика, я не сразу смог разглядеть, что хамоватым любителям старья сопутствует еще и дама, гораздо шире в своих плечах и мощнее, чем эти двое, - она была уверена, что моя находка принадлежит им тоже.
- Нет, - словно ребенок бурчу себе под нос, - мое!
Женщина лишь сильнее ухмыльнулась, оголяя ряд неровных зубов, и потянула свои руки-щупальца к ботинкам. Мне пришлось сделать еще шаг спиной, а после стукнуть подошвой о подошву прямо у бабищи перед носом, чтобы хоть как-то ее отпугнуть. Она завопила, а я же, напялив на ладони ботинки, уже мчался по улице, подгоняемый возгласами в спину – за мной неслись двое мужчин, выкрикивая с ощутимым акцентом ряд проклятий, или же то, что я принял за проклятия. Громкая хрипловатая брань эхом разносилась среди деревьев и будила собак, отзывавшихся лаем в темных домах.
Признаться, в ту ночь бежал я, как никогда раньше не бегал. Да и вообще, за последние пару лет я выходил утром на пробежки от силы раза три, быть может, меньше, пренебрегая и спортзалом, что уютно расположился буквально в квартале от нашего дома. Сейчас же я старался не концентрироваться на покалывании в боке, потому как в это самое время позади все еще мог слышать тяжелое дыхание преследователей; потом, когда один из них поскользнулся на мокрых листья и грохнулся, раздался крик. Я лишь довольно гоготнул, в своем воображении рисуя туповатое выражение лица. Я мог предположить, что преследовавшие меня люди, наверное, неплохо наживались на этом барахле. Что ж, отличная стажировка на пути к «американской мечте». Но я отхватил их, - в смысле ботинки, - первым, и по закону джунглей теперь они принадлежали мне.
Стоило отметить и то, что у меня было заметное преимущество – я хорошо знал местность, потому сократил заметно путь, пересекая дворы и дороги напрямик или проскакивая через садовые калитки. Услыхав ритмичный хрип, я только осознал, что он исходит из моей собственной груди. Без должной подготовки мне становилось сложнее дышать, а каждый шаг становился сущим наказанием для моих чувствительных ступней. Задержавшись у забора, я обернулся назад, прислушиваясь, и вовремя одергивая себя от желания забраться в свое убежище, - вон оно, совсем близко, - я не мог так сильно рисковать. Если о нем прознают мои преследователи, то они смогут мне отомстить в любое время. Этого допустить не мог. Как и не мог подвергать опасности жену с детьми. Мой следующий шаг был не вполне логичен: добравшись до нашего двора, я резко развернулся и сбежал по трем каменным ступенькам вниз, к входу на цокольный этаж соседского дома. Я не был уверен в своем плане, но к моему удивлению дверь была не заперта.
Влетев внутрь, я обессиленно сполз по стене на пол и попытался восстановить дыхание, со страхом поглядывая на вторую дверь в конце небольшого коридора, за которой горел свет. Если сюда войдут, должно быть, застанут довольно нелепое зрелище: босой взрослый мужик, сидящий на полу со штиблетой на каждой руке, словно именно таким манером принято носить обувь, - от этой мысли я едва не расхохотался, но вовремя удержал себя, и шумно выдохнул. 

Еще недели две назад я размышлял о том, что на улице становилось все прохладней, тревожился, но так ничего и не предпринял. Зима заявила о своих правах разбушевавшейся на улицах метелью и жутко завывала в моем хлипком укрытии. Я угодил в капкан. На самом деле, разумеется, никто меня в него не загонял, просто мне так казалось.
Спячка — гениальное изобретение эволюции, рассуждал я, но почему медведям, ежам и летучим мышам удалось включить его в свой арсенал, а людям нет?
По мере того как снег облеплял гараж, забиваясь в щели на сайдинге, в моем убежище становилось немного уютнее, но простуды избежать не удалось. Я понял, что заболел, когда проснулся со саднящим горлом; попытался даже встать, но быстро осознал, что не удержусь на ногах. Я прямо-таки ощущал, как внутри у меня множатся вирусы. Тут уж волей-неволей признаешь, что заболел. Да и трудно ожидать иного, когда ты истощен и не подготовлен к зиме.
Кое-как поднявшись со своей убогой постели, я прислонился лбом к холодному стеклу, вглядываясь через скованное льдом окно, в попытке рассмотреть домашних. Внутри было пусто – это не удивительно, на часах не было и пяти утра. Я вновь вернулся на матрац, кутаясь в раздобытое совсем недавно порванное местами одеяло и пытаясь хоть отчасти согреться. Получалось паршиво.
Я лежал так около часа, слушая как стучат собственные зубы, и – на сколько только позволяло мое слабое тело – подскакивал с места каждый раз, когда слышал посторонний шум. Мне жизненно необходимо было пробраться в наш дом и раздобыть себе хоть какие-то лекарства. Мероприятие крайне рисковое, но, кажется, и выбора у меня не осталось. Я не хотел умереть на чердаке, но и в больницу мне было нельзя. Я все еще не понимал, как далеко зашла моя идея, которая все больше походила на сумасшествие. Где-то глубоко внутри я даже размышлял о том, чтобы вернуться обратно. Но каждый раз обрывал свои мысли на полуслове, упрямо, словно баран, играя выбранную роль. Когда ты так далеко забрался, невольно начинаешь бояться отступать, а долгое нахождение один на один способствует трудностям в коммуникации, что уж говорить о том, чтобы вернуться к нормальной, прошлой жизни. Боже, если я вернусь к семье сейчас, с чего мне начинать? Как мужчине в данной ситуации объяснить все жене? Она ведь подумаешь, что я рихнулся. Я слишком увяз в этой трясине. Слишком. Увяз.

[NIC]John Brayant[/NIC]
[AVA]https://i.ibb.co/bBzQ0Yn/144765886496f57d.gif[/AVA]
[LZ1]ДЖОН БРАЙАНТ, 37 y.o.
profession: инженер в Hess Corporation
relations: wife
[/LZ1]
[SGN]Моя безумная звезда
Ведет меня по кругу
[/SGN]

Отредактировано Shayaa Howard (2019-03-13 19:08:43)

+2

14

Это довольно странно понимать, что рано или поздно все приходит в норму.
Честно, я отказывалась мириться с этим. Мне хотелось кричать и говорить о том, что легче не будет никогда. Что та боль, которую мне принесло исчезновение мужа не уймется. Что я этого никогда не забуду и не отпущу дурных мыслей, которые преследовали меня во сне и наяву. Но вот в чем дело. Мозг человека устроен сложно и то, что вчера задевало сильнее лезвия, теперь практически не тревожит. Это не свойство памяти, не равнодушие, это способность человека приспосабливаться ко всему. Даже к самым мерзким обстоятельствам его жизни. То же самое случилось и со мной.
Я прошла через все пять стадий модели Кюблер-Росс.
Отрицание. Я отказывалась верить в то, что больше не увижу Джона, что он исчез, испарился и больше в моей жизни присутствовать он не будет. Я отказывалась слушать полицию, родственников, отвергала все предложенные мне версии его исчезновения, гибели. Всего, что было с ним связано. Я не хотела воспринимать чужие домыслы и даже верить своим мимолетным мыслям. Мне было больно.
Злость. Никогда в жизни я не испытывала такого сорта гнева. Слепого, бесцельного... Он был направлен на всех и каждого, кто пытался влезть в мою жизнь. На волонтеров, за то, что поедали мою еду и пили мое вино; на полицию, за их желание поскорее закрыть дело; на журналистов, что ковырялись в нашем грязном белье; на родню, которая считала своим священным долгом залезть мне в голову. Но больше всех я злилась на Джона, за то, что бросил меня одну.
Торг. Когда пыталась найти причины и пути решения. Может быть я чего-то не заметила? Не нашла? Может быть не уловила тонких и невидимых сигналов, распознав которые, я смогу вернуть свою жизнь? Еще одна попытка разобраться во всем, чтобы происходило в нашей семье. Я хотела найти пути решения всех скопившихся проблем.
Депрессия. Мне не хотелось шевелиться, не хотелось ничего делать и никого видеть. Я хотела лишь лежать на дне своей ванны и медленно тонуть. Мне хотелось исчезнуть так же, как это сделал мой беглый муж. Я жаждала испариться, чтобы только никто больше меня не трогал, чтобы никто не напоминал.
Слишком долгий и изнуряющий пусть был проделан.
И вот наконец, вместе с первыми заморозками пришло принятие.
Как не странно, но мысль о том, что Джон уже не вернется воспринималась легче. Не до конца. К такому невозможно привыкнуть. Я все еще не знаю ничего о том, что с ним произошло и куда он испарился. Но приходилось отвлекаться. И со временем мне стало легче. Конечно, все так же неприятно отдавалось где-то между ребер омерзительное щемящее чувство, но теперь оно было далеко не на первом месте. Теперь все мои мысли были заняты иным - моим новым положением. Вопрос приоритетов. Свои мне удалось расставить. Я на самом деле стала проще относиться ко многим вещам, понимая, что теперь я ответственна не только за себя. Раньше было проще, я могла изводить себя бессонными ночами, нервами, вином, работой, теперь все изменилось. Раз в неделю я посещала своего врача - решение принятое отталкиваясь от моего состояния и прошлого негативного опыта, я стала следить за тем что и в каком количестве ем, что пью, сколько сплю и конечно же пришлось забыть о запрятанных под фундаментом дома сигаретах. Об этом не могло быть и речи. Жить стало немного проще, когда мысли переключились со скорби и паники на что-то позитивное. 
Для начала. Это все не было легко. На самом деле решение которое я приняла, потребовало от меня времени. Я и в самом деле пару раз ловила себя на мысли, что я не справлюсь, не одна, не в такой ситуации, не с теми финансовыми дырами с которыми я столкнулась. Ничто из этого не было благотворной почвой для того, чтобы оставить ребенка. Но я не смогла... Не смогла заставить себя избавиться от него. Найти достаточное количество аргументов, чтобы позвонить врачу и пока не поздно пройти через все.
Не смогла, потому что слишком долго я этого хотела, потому, что это ребенок Джона, потому, что наши дети все, что у меня от него осталось из действительно важного. Я поняла это не сразу. И когда поняла, мне стало стыдно, что я на время забыла о том, что еще два человека, помимо меня, переживают исчезновение отца. И я решила исправить ситуацию. Вот что по-настоящему важно - семья.
На прошлой неделе мы вместе с Беном посетили школьную постановку в которой Кейси играла снежинку под номером три, да, это далеко не главная роль, но меня это не заботило, мы приехали чтобы просто ее поддержать. А в среду я сидела в первом ряду для болельщиков на игре Бена по баскетболу. Я знаю, отца я им никогда не заменю, но стараться от этого меньше не перестану.
Еще кое-что, во что мне пришлось вникать - это домашняя бухгалтерия, вещь от которой меня когда-то отгородил Джон и как оказалось зря. Он допустил несколько серьезных промахов и теперь в нашем семейном бюджете зияло несколько огромных дыр, заделывать которые пришлось мне. Получилось ли? Возможно. Над этим все еще нужно работать, но мне уже удалось закрыть некоторые из них, а всего-то потребовалось взять несколько дополнительных проектов, теперь уже не особо выбирая между размерами заказов и постепенно все наладилось.
Странно примерять на себя новую, до этого неизвестную мне роль главы семьи, но не скажу, что она мне не подошла. Никогда не ожидала бы от себя такой прыти, но даже Миранда не стала отрицать того простого факта, что мне удается лучше, чем она бы могла ожидать. Невероятный комплимент.
Все налаживается. Когда-то разбитая семья снова склеивается и это трудно не заметить. Мы снова собираемся вечером вместе, чтобы поужинать, я помогаю детям с уроками, а Сара... она стала куда меньше раздражать меня. Вчера вечером она сказала, что уедет после того, как уладит некоторые дела. На самом деле, я знаю, что она вот уже как пару недель ищет работу в Нью-Йорке и вместе с тем недорогое жилье, которое будет ей по карману. Ценю ее рвение и что самое главное, я была искренней в своем предложении задержаться в моем доме до той поры, пока все не наладится и вообще, пропажа Джона связала нас и теперь ощущаю ее желанным гостем в своем доме. Возможно я становлюсь сентиментальный по мере развития ребенка? Хочется верить, что все будет продолжаться.
Что же до моего состояния? То не все так просто.
Каждое утро я по-прежнему просыпаюсь в своей постели [ха, я стала говорить о ней как о своей, а не о нашей с Джоном] с мерзким ощущением тошноты и мне не хочется вставать. Я долго лежу на спине, закрывая глаза и приказывая себе терпеть, но ничего не могу с этим поделать, в какой-то момент обязательно срываюсь и несусь в туалет. Мне плохо. Джон был прав, мне ничуть не проще переносить беременность, но я держусь. По наставлению наблюдающего врача принимаю витамины и стараюсь правильно питаться. Выходит не всегда - вкусы меняются быстрее, чем я успеваю к ним привыкнуть, но это не плохо. Доктор говорит, что с ребенком все в порядке. Что же до реакции окружающих на новости, то мне довольно долго было трудно начать разговор об этом и первой, кто заметил [именно заметил] изменения во мне был, как не странно, один из моих подрядчиков. В тот день мне никак не удавалось заставить себя выйти из душного помещения, там пахло деревом и лаком...
Следующей была Сара, от нее не удалось скрыть, что мне плохо по утрам и все вопросы отпали сами собой, когда я показала первый, тот самый, снимок УЗИ. Была ли она рада, не могу сказать наверняка, скорее шокирована как и я несколькими неделями раньше, но вскоре ступор прошел и она поздравила меня. С того дня она стала куда менее раздражающей и больше даже не пыталась заикаться о Джоне - вероятно побоялась, что я могу перенервничать. Это хорошо.
Следующими на очереди стали мои родители им я постаралась преподнести эту новость как можно более деликатно. Вариант: эй, помните, у меня тут муж пропал, представляете, он мне еще и ребенка успел сделать! Вот, умора! - никуда не годился. Это был долгий и нужный ужин в центре Нью-Йорка недалеко от офиса в котором раньше трудился Джон. К великому облегчению все прошло гладко. Не было уроков жизни, заунывных призывов решить вопрос пока не поздно, не прозвучало никаких обвинений Джона, чему я конечно же была рада.
Теперь я могу делать выводы о том, что моя жизнь не остановилась, что я продолжаю двигать и дышать. Я все еще скучаю по мужу, но теперь мне становится проще смириться с тем, что его нет рядом. Дети, работа, беременность, я тону в быту и именно он не позволяет мне терять связь с реальностью.

[NIC]Vanessa Brayant[/NIC]
[AVA]https://69.media.tumblr.com/5d481db509cd2c267a3f31a1aaf8c607/tumblr_inline_oshgyqbdoU1txk3rm_540.gif[/AVA]
[LZ1]ВАНЕССА БРАЙАНТ, 35 y.o.
profession: дизайнер интерьеров
relations: husband

[/LZ1]
[SGN]https://66.media.tumblr.com/4b30326a53728aca0000cacdf4748ef6/tumblr_inline_pjdzvj9wpA1v5qdwl_1280.gif https://66.media.tumblr.com/6370ce89e7d5a51076084f9d957093e7/tumblr_inline_pj3x9wBffH1v5qdwl_540.gif https://66.media.tumblr.com/1e20fa7fa292b561c3eb1854881b0738/tumblr_inline_pj3x9nNz1D1v5qdwl_540.gif[/SGN]

+2

15

Я нередко наблюдал за тем, как Ванесса вечерами проводила свободное время за кухонным столом. В ее руках неизменно находился карандаш, которым она неизменно делала короткие пометки на тонких листах бумаги. Ее ежедневник, как и раньше, лежал чуть в стороне. Она вместо меня теперь занималась всеми счетами, и последнее, что отмечаю – в нашем холодильнике теперь находились продукты дешевле. Она начала экономить. Я прислоняюсь плечом к стене, и привычно смотрю через смотровое окно на наш дом. А что если следующим этапом она решит продать и его? Интересно, как далеко я могу зайти? И ведь все может в скором времени закончиться. Меня могут просто обнаружить. Боже, но если я вернусь домой, что мне следует сказать? Что, находясь в подобной ситуации, стоит говорить жене? С чего мне начать? Она ведь решит, что я рехнулся. Но только сейчас, находясь в изоляции, я начал все понимать. Злоба. Безмерный эгоизм. Жалость к себе. Это была тюрьма, из которой я сбежал, но во что я превратился? В изгоя вселенной. Думайте, что хотите, но я скажу одно: сейчас, я как никогда раньше, сильно люблю свою жену.
   
Постепенно начало теплеть. Земля, еще неделей назад скованная снегом, начала проклевываться через снежные заплатки, и я возобновил ночные бдения у собственного дома. Обнаружились некоторые перемены. В первую очередь, в Ванессе. Может она сотворила что-то с волосами? Постриглась вроде. От меня не ускользает, что она начала иначе двигаться, более скованно и неторопливо. Дети явно подросли на пару сантиметров с тех пор, как я решил покинуть дом. Сара продолжала у нас гостить, но никто больше не ссорился и не хлопал дверью. Казалось, они с Несс, наконец-то, нашли общий язык. Это меня радует.
Я, как и месяц назад, спускаюсь с чердака, стоит машине Несс скрыться за углом, пробираюсь в дом, чтобы пополнить запасы, но прохожу мимо кладовой, ведомый неизвестной силой, поднимаюсь по ступеням на второй этаж. Мне кажется, за мое отсутствие здесь что-то изменилось, но я не могу уловить что именно, вместо этого аккуратно толкаю дверь в нашу с Несс спальню и осторожно пробираюсь внутрь. Ящики, некогда занимаемые, моими вещами оказываются пусты, вместо них лежат те, что принадлежат моей жене. Я подхожу к небольшой тумбочке, и включая настольный светильник, а после отправляюсь ванную, чтобы умыться. Упираюсь руками в бока раковины, и внимательно рассматриваю свое отражение в зеркале. И только сейчас, мой взгляд вылавливает инородный предмет, прикрепленный чуть в стороне. Я поднимаю взгляд на небольшой темный снимок, и замираю. Кажется, в тот момент я перестал дышать, а сердце пропустило несколько ударов подряд. Все мгновенно перевернулось в моем сознании. Какой же я был идиот. 
Увиденное навеяло дурные предчувствия. Поднимаясь на чердак, я почуял недоброе и поймал себя на мысли, что думаю о своих юридических правах. Более того, я начал осознавать и то, что признай меня сейчас мертвым страховая компания разорится на несколько тысяч, но даже это не сможет покрыть те долги, в которые успел «при жизни» влезть. Даже, казалось бы, столь немаленькая сумма выплат ровным счетом не изменит ситуации, в которой по большей части виноват я сам. Разумеется, легко, находясь на чердаке, размышлять о том, что Несс справится сама. У нее здорово получается руководить финансами нашей семье, быть может, стоит признать, немного лучше, чем у меня. Но кто я сам после этого?
В таком странном состоянии не то радости, не то отчаяния я совершаю, пожалуй, до сих пор не понятный мне поступок. Пару раз в году один старый итальянец, зарабатывавший наточкой ножей и других инструментов, подъезжал в своем фургончике к заднему крыльцу нашего дома и спрашивал, не требуется ли чего наточить. Его машина была оснащена механическим шлифовальным кругом. Ванесса выносила ему кухонные ножи, большие кулинарные и обычные ножницы, даже если они не затупились, — просто знала, что итальянцу нужны деньги. И вот через слуховое окно я увидел, как этот итальянец подошел к двери, а Несс скрылась на кухне, чтобы собрать что-нибудь для него.
Минуту спустя я уже находился за ним, широко улыбаясь, — я, долговязый длинноволосый бомж с бородой, скрывающей подбородок и часть шеи, которого вернувшаяся с ножами в руке Ванесса, кажется, приняла за подручного итальянца. Мне хотелось заглянуть в ее глаза, хотелось увидеть там искру узнавания. Я не задумывался над тем, что стану делать, если она действительно меня узнает, не знал даже, хочу ли быть узнанным. Впрочем, она меня не узнала. Передала мастеру ножи и закрыла за собой дверь. Еще пару секунд стоя на одном месте, я несколько раз проматывал в своем воображении умный и внимательный взгляд карих глаз своей жены в момент неузнавания, когда я, ее законный супруг, стоял рядом и скалился, как идиот. Вернувшись обратно на чердак, я решил, что это хорошо, хорошо, что она меня не узнала, в противном случае могла произойти катастрофа. Моя дурацкая выходка обернулась шуткой, но постигшее меня разочарование пронзило грудь, будто одним из наточенных ножей.

Я все чаще задумывался о том, чтобы вернуться домой. Ходил часами по участку перед домом, и в один из дней решил, что хватит. Ближе к вечеру того же дня я пробрался в дом наших ближайших соседей, отправившихся в небольшое турне по Европе. Включил горячую воду и тщательно помылся, вытерся полотенцем, и из подранного кармана тощего пальто достал бумажник. В нем были все, с чем я вернулся домой в тот вечер, когда столкнулся с непреодолимым желанием исчезнуть из жизни своей семьи, - все мои кpeдитки, карточка социального страхования и водительское удостоверение. Отыскал я и чековую книжку, и ключи от дома, машины - полный набор среднестатистического гражданина. После чего пробрался в деловую часть городка, срезав путь через соседский двор.
Первая остановка - небольшой универмаг. Здесь мне удалось сменить свои лохмотья на скромный, но чистый коричневый костюм, линялую сорочку и новое пальто; картину довершила пара спортивных ботинок, которые столь же не вязались с костюмом, как и мои штиблеты, зато соответствовали сезону. Когда я вошел в магазин, продавщицам не удалось скрыть своего ужаса на лицах, но по всей видимости мое вежливое обращение, заставило их одобрительно улыбнуться на прощание. Не забудь постричься, красавчик, - сказала одна из них.
Именно этим я и собирался заняться вторым этапом. Мой выбор пал на заведение «унисекс», где полагал мои заметно отросшие лохмы никого не смутят. Однако меня там явно не ждали. Прямо с порога мне объявили о том, что обслуживание производиться только по предварительной записи, но как стоило мне выудить из кармана хрустящие стодолларовые бумажки, свободное кресло вмиг материализовалось.
- Стрижку с укладкой, - тихо отозвался я, - Но не очень коротко.
В большом настенном зеркале было видно, как ножницы кромсали мои отросшие волосы, возвращая мне прошлый вид. Я постепенно возвращался, и с каждой упавшей прядью четче проступали знакомые черты, пока окончательно не восстановилась некогда нарушенная связь с тем самым Джоном Брайантом. Для полного превращения в последнего требовалось побриться, на что ушло еще полсотни долларов, поскольку бритье не входило в репертуар этой команды мастеров. После краткого совещания они остановились на ножницах и опасной бритве. Я не испытывал желания видеть, как мне перережут горло, и откинулся в кресле, спокойно приготовившись к худшему. Я был разочарован: очень уж легко приноравливался к прежней жизни. Словно никогда из нее не уходил.
Наконец меня усадили в кресле так, чтобы показать результат — ну да, это был я, только бледный и исхудавший, и взгляд, наверно, слишком пристальный. Что ж, с возвращением, человек системы. Для одного дня впечатлений достаточно.

Вернувшись поздним вечером домой, в непривычном облачении я повертелся вокруг, чтобы выяснить, не стряслось ли чего. Но никаких больше чужих машин у дома. И даже Сара, которая, как мне казалось, решила окончательно прописаться у нас, покинула дом, словно почуяв неладное. Отлично. Так даже лучше. Спустя несколько бессмысленных попыток зайти в дом, я вновь вернулся на чердак, чтобы там как следует выругать себя за трусость. Но дело не совсем в ней. Я просто не был готов в таком виде появиться на пороге дома.
На следующее утро я проследил за тем, как Ванесса выкатила из гаража свою машину, и усадив на заднее кресло детей, отправилась в город. Подождав еще несколько минут, я подхватил с обшарпанного стола ключи от машины, и спешно спустился в гараж. Мотор хонды заработал моментально.
Удивительно, что я не разучился водить машину; и самый короткий путь к шоссе на Нью-Йорк я тоже помнил. Через час меня уже окружили небоскребы, и обрушилась непривычная какофония из звуков, исходивших от многочисленных людей, непрерывным потоком движущихся по каньонам среди огромных высоток с целью завоевать этот город. Люди были и под землей, в грохочущих поездах метро, и над головой, на высоте сорока-пятидесяти этажей. Я был оглушен и потрясен. Мне стоило больших усилий вспомнить, что требуется делать на въезде в подземный гараж.
Облюбованный мною магазин мужской одежды был на месте, и продавец в отделе костюмов словно только меня и ждал. Поскольку, прежде чем явиться сюда, я побрился и более-менее прилично оделся, меня не остановили на входе. Продавец приветственно кивнул.
Тем же вечером, припарковав хонду у соседнего дома и не поленившись взобраться на чердак за портфелем, я подошел к двери своего дома, одетый в черное кашемировое пальто, костюм в тонкую полоску поверх сорочки с твердым воротничком, в строгом шелковом галстуке, подтяжках однотонной расцветки и лайковых туфлях английской марки, и… повернул ключ в замке.
В доме во всех комнатах горел свет. Из столовой доносились голоса — там готовились ужинать.
- Привет! - как можно громче произнес я. - Я дома!

[NIC]John Brayant[/NIC]
[AVA]https://i.ibb.co/bBzQ0Yn/144765886496f57d.gif[/AVA]
[LZ1]ДЖОН БРАЙАНТ, 37 y.o.
profession: инженер в Hess Corporation
relations: wife
[/LZ1]
[SGN]Моя безумная звезда
Ведет меня по кругу
[/SGN]

Отредактировано Shayaa Howard (2019-04-13 18:05:53)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » You don't know what you've got 'til it's...