"- Детка, посмотри, это наш сын, - шепчу трепетно, поднося к Драко небольшой белоснежный сверток с виднеющейся оттуда головкой. - Хочешь подержать?.." читать дальше


внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?
вктелеграмбаннеры
RPG TOP
сакраменто, погода 6°C
Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Tony
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
единорог Kenny
[skype: eddy_man_utd]
Justin
[icq: 628-966-730]
Aili
[telegram: silt_strider]
Francine
[telegram: ms_frannie]
Una
[telegram: dashuuna]
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » сердцебиение'


сердцебиение'

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Apple Flores & Teddy Johnson
http://funkyimg.com/i/2R2sz.jpg
Fabruary 2019
[NIC]Teddy Johnson[/NIC][STA]мне плевать, о чем ты там думаешь[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2Qzpf.gif[/AVA]
[LZ1]ТЕДДИ ДЖОНСОН, 16 y.o.
profession: школьник;
[/LZ1]

Отредактировано Amelia O'Dwyer (2019-02-06 04:58:26)

+1

2

[indent] Ты готова признаться, что после появления Тедди Джонсона, твоя жизнь сделала крутой виток? Да, ты готова, ты всегда была честна с собой. Кому-кому, а себе врать не позволяла. И не то, чтобы вдруг изменилось направление и тебя понесло куда-то не туда, нет, просто закрутилось, один вираж за другим, аттракцион эмоций. Ты смотришь на себя в зеркало. Пытаешься понять что изменилось в лице, может быть ты повзрослела или взгляд стал другим или выражение лица? Нет, ты все такая же, только этот свет изнутри. Мама уже несколько раз говорила тебе о нем, с улыбкой заключая в ладони твоё лицо. Конечно ты рассказала ей о Тедди, в тот же день, когда вы только познакомились. Взахлёб, бесконечно меряя шагами комнату, накручивая прядь на палец, кусая губу. Но слов все равно не хватало. Давно Мария Флорес не видела такой свою дочь. Ты знаешь, что маму тогда посетили противоречивые чувства. С одной стороны она была очень рада, что ты так воодушевлена, что твои щеки покрываются легким румянцем, когда ты говоришь о мальчике, что ты волнуешься, дыхание сбивается, потому что слов слишком много, мысль опережает речь. Но с другой - у Тедди сложная семья, у Тедди дефект зрения. Да что тут говорить, будем называть вещи своими именами - Тедди Джонсон слепой, и нет никаких шансов, что это когда-нибудь изменится. Влюблённая девочка готова на все, она не желает видеть последствий, но что будет дальше? В таких случаях обычно говорят - лучше не начинать, чтобы потом не было мучительно больно. Но только не Мария. Если она и позволила себе подобную мысль то только на секунды. Она знала Тедди давно и не раз рассказывала тебе о нем, не называя имени, не вдаваясь в подробности. Он всегда казался ей особенным, а теперь она узнавала его по-другому, ближе, с другой стороны. Сначала смотрела глазами дочери, потом отмечала что-то для себя, наблюдая за его поведением в вашем доме, за тем, как он говорит с тобой и о тебе. Тебе удалось даже подействовать на его мать. Удивительно, побывав у них в гостях всего пару раз. Ты увидела его комнату, ты попробовала его любимое мороженое с кленовым сиропом и теперь оно и твоё любимое тоже, ты увидела его любимый парк, нет, ты почувствовала его, ты дышала им, сжимая руку Тедди, боясь отпустить, потому что закрыла глаза и теперь не только ты была его опорой, его ощущением безопасности, вы оба нуждались друг в друге. В этом простом переплетении пальцев, которое стало значить так много.
[indent] Все это время ты рисовала портрет. И это было не просто. Несколько вариантов, едва начатых, было тут же забраковано. Ты не могла выбрать позу, не могла держать выражение лица, потому невозможно не думать, когда пишешь, невозможно не представлять, как тот, для кого ты все это делаешь, прикоснется, проведёт пальцами по выпуклым контурам, как изменится его лицо, улыбнётся ли он, отстранится или продолжит изучать. Все это заставляет беспокоиться, руки начинают дрожать и линии не получаются такими, как ты задумала. Ты спрашиваешь совет у мамы, находишь кучу своих фотографий и делаешь ещё, снова и снова стараясь поймать нужный ракурс, взгляд, поворот головы.
[indent] Вы встречаетесь, когда Тедди посещает центр и в другие дни тоже по договоренности с родителями, ты его проводник, его глаза, ты становишься стабильностью. А к ней привыкают. И ты хочешь, чтобы Тедди привык к тебе, к твоему присутствию, голосу, запаху, смеху, к твоим рукам, к дыханию на шее, когда вы просто сидите на берегу или в кафешке и ты кладёшь голову ему на плечо. Ты хочешь, чтобы он привык к тебе, потому что ты уже привыкла. Тебе никогда не бывает скучно с ним, ты всегда найдёшь тему для разговора, он всегда поддержит, ты узнаешь его лучше, ты записываешь это узнавание в дневник и продолжаешь рисовать его портреты, маленькие на полях или большие на всю страницу. Тедди намного легче рисовать, чем себя. Наверное потому что ты рисуешь не думая, просто переносишь на бумагу свои эмоции, своё видение, своё отношение к нему. И Тедди на бумаге тоже светится, как ты. А твой портрет должен быть четким, передавать черты, особенности, курносый нос, низкий подбородок, узкие губы, ямочку на левой щеке и улыбку, ты не можешь нарисовать себя без улыбки. Это будешь уже не ты.
[indent] Школа и друзья как-то быстро отошли на второй план. Нет, конечно ты продолжаешь с ними общаться, вы по-прежнему висите по часу в скайпе, обсуждаете контрольные и болтаете о ерунде, но теперь тебе хочется быстрее закруглиться, чтобы продолжить портрет, а ещё...ещё подумать о том, что ты наденешь на следующую встречу с Тедди. Это стало ещё одним очень важным пунктом. И вещей в шкафу, кстати, прибавилось. Не без маминой помощи. Впервые за последне полгода ты с радостью приняла её предложение прошвырнуться по магазинам и перемерила кучу вещей. Ты ни разу не изменила своему стилю, эклектика во всем, полное смешение всего чего только можно. Скоро Тедди научится это ощущать, твою непосредственность и в одежде тоже.
[indent] Теперь мама часто спрашивает когда в следующий раз у вас намечается визит очень важного гостя и ты краснеешь, но отвечаешь, что очень скоро, а конкретно вы ещё не говорили. Боишься загадывать и все ещё волнуешься перед каждой встречей, потому что страх, что Тедди не придёт остаётся. Хотя ты даже не знаешь откуда он взялся, он просто есть - страх остаться без Тедди. Так называют маленьких мальчиков. Улыбаешься, вспоминая эти слова и продолжаешь вслух. - А ещё плюшевых мишек.
[indent] Ты почти закончила портрет, он все ещё иногда тебе не нравится, поэтому ты стираешь и снова выводишь карандашом новый более идеальный штрих, что-то добавляешь в зависимости от настроения. Тебе кажется, что портрет никогда не получится таким, каким ты бы хотела, а на самом деле, ты просто боишься не понравиться Тедди. Слепому мальчику, который никогда не снимает очки, а ты так и не решилась до сих пор попросить его об этом. Вот только на всех рисунках, где ты изображаешь его, очков нет, ты их рисуешь, а потом стираешь, уничтожаешь, как совершенно лишний предмет. Они ведь натирают переносицу и дома Тедди ходит без них, ты это знаешь, но не при тебе.
[indent] Остаётся только сделать так, чтобы портрет стал выпуклым, специальным, ведь для слепых существуют целые альбомы с известными картинами. А твоё любительское художество тем более можно преобразить, сделать тактильным, добавить объём. Ты находишь специальную 3D-мастерскую и только после этого наконец сообщаешь маме, что собираешься сделать и что уже сделала, скромно вынимая из-за спины свой портрет. Наверное впервые ты видишь маму такой...светящейся. Да, она светится, как и ты, только от гордости за свою дочь, кажется она даже плачет. Слезы радости на этот раз ты готова поддержать.
[indent] - Я ещё не совсем безнадежна? - смеёшься, когда мама возмущённо машет на тебя рукой. - Значит ему понравится? - теперь твои глаза похожи на глаза кота из Шрека. "Умоляю, только скажи то, что я хочу услышать".
[indent] - У меня нет никаких сомнений, дурочка, и ты не сомневайся. Конечно ему понравится.
[indent] Портрет приходится оставить на день в мастерской и ты уже не находишь себе места. Придумывая все что можно и нельзя, даже то, что твой рисунок будет безнадёжно испорчен и придётся делать все заново. Но результат превосходит все ожидания. Вы забираете портрет вместе с мамой и вместе идёте в центр. Она - на работу, ты - на встречу с Тедди. Портрет завернут в плотную бумагу, она перевязана лентой. Ты сама закручивала её прямо на улице, на коленке. Очень хотелось, чтобы это выглядело настоящим подарком. Подарком на день рождения. Хотя довольно странно дарить на день рождения свой портрет, но он ведь был написал на заказ.
[indent] Ты ужасно волнуешься, больше, чем во все ваши предыдущие встречи. Переминаешься с ноги на ногу на крыльце, пока не видишь как подъезжает машина, Тедди выходит, прощается с мамой, ты киваешь ей и бежишь навстречу. Потому что уже не терпится и лучше, чтобы он скорее посмотрел, точнее прикоснулся, чем оттягивать дальше этот момент. Так ведь и с ума сойти можно.
[indent] - Привет, - ты тут же берёшь его за руку, это уже само собой разумеется, также естественно, как просыпаться утром под рандомную радиостанцию.
[indent] - Пойдём в парк, у меня для тебя подарок. Развернёшь, когда мы найдём свободную лавочку. Хорошо бы ту же самую, что и в прошлый раз, там почти никто не ходит, - ты уже делаешь шаг, как вдруг останавливаешься, засомневавшись.
[indent] - Или может быть пойдём в один из незанятых кабинетов, чтобы точно не было никого вокруг. Ты ведь догадываешься что это за подарок. И я..., - волнуешься ещё сильнее, облизываешь губы, крепко прижимая к себе портрет.
[indent] - Я не знаю как и где ты хотел бы посмотреть его. Только пожалуйста не говори, что хочешь сделать это дома и без меня.

+1

3

Не совсем понимаешь, что происходит с тобой и твоей жизнью. Впрочем, не особенно и пытаешься понять. На вопросы отвечаешь уклончиво; тем, которые тебе не нравятся, настойчиво избегаешь. Всё больше и больше становишься замкнутым – ты не хочешь, чтобы кто-то лез в твою жизнь. Кому какая разница, правда? Но окружающие замечают. То, как ты ходишь – расслаблено, полностью в себе уверенно. То, как говоришь – без нажима, без раздражения. То, как улыбаешься, когда рядом появляется Эппл Флорес. Смешная девочка со смешным именем, которая почему-то не ушла. И ввела тебя этим в полнейший ступор. Мать запарила тебя о ней спрашивать. Теперь она каждый день появляется в твоей комнате и задает вопросы. Закидывает тебя ими, словно снежками холодной зимой. А что ты можешь, что ты можешь, только не отвечать и ждать, когда она уйдет, кинув на прощание, пожалуй, весьма риторический вопрос «Почему ты такой, Тедди?». Не почему. Просто не хочешь ничем делиться. Не хочешь делиться Эппл.

Но всем. Вот абсолютно всем есть какое-то дело до того, что ты думаешь об Эппл, что к ней чувствуешь. Кажется, что это они все помешались на девочке, хотя почему-то приписывают это именно тебе. Перешептываются за твоей спиной, болтают бесконечно. Р-а-з-д-р-а-ж-а-ю-т. И тебе всё сильнее хочется забиться в угол, прихватив с собой предварительно Эппл. Да, она тебе нравится. Она тебе очень нравится. Эппл не похожа ни на кого другого, весёлая, жизнерадостная, она напоминает тебе сгусток энергии. Энергии, которой тебе не хватает. Ты пытался, честно пытался доказать себе, что совсем не нуждаешься в Эппл Флорес и у тебя совершенно нет никакой от неё зависимости. Прогулял два дня в центре, лежал в кровати и якобы болел. Справился, вроде бы. Но к концу пятых суток чуть не взвыл волком. Эппл была тебе нужна. И это тебя напугало и до сих пор пугает до ужаса. Ты не хочешь привыкать к какому-либо человеку, не хочешь принадлежать этому кому-то. Люди рядом с тобой не задерживаются надолго. В мире достаточно здоровых, счастливых, положительных. Но Эппл выбрала тебя. Среди всего этого великолепия нормальных одноклассников, друзей, приятелей. Тебя. И ты даже не хочешь понимать, почему. Какая разница, да?

Ходишь к ней в гости, приглашаешь её к себе. Зовёшь гулять, когда хочешь сбежать из дома, насладиться хорошей погодой, поговорить ни о чем и обо всем сразу, обсудить что-то новое, интересное, волнующее. Налаживаешь общение с её мамой – миссис Флорес тебе тоже нравится. Она, как и Эппл, светится изнутри, и пусть этот свет ты не можешь увидеть или потрогать, зато можешь почувствовать. Она не против вашего общения, не против вашей дружбы – или что это между вами. У них дома ты расслабляешься, отдыхаешь. У них дома ты чувствуешь себя больше дома, чем в собственном доме. И это тебе тоже нравится, не может не нравиться. Кажется, ты влюбился. В семью Флорес. Окончательно и бесповоротно. Что ты будешь делать, когда их почему-то в твоей жизни не станет? Ляжешь и больше никогда не встанешь? Не знаешь, не хочешь знать. Просто надеешься, что этого никогда не случится. Веришь в счастливое, черт бы его побрал, будущее. Никогда не верил, а теперь веришь. Строишь планы, мечтаешь, фантазируешь, пишешь стихи и музыку. Наверное, это хорошо. Ты ведь снова стал тем самым мальчиком, которого родители решили выдернуть из привычного окружения. Но… но вся проблема в том, что ты разучился быть этим мальчиком. Теперь приходится вспоминать, всё наверстывать.

Собираешься. Суешь в рюкзак вещи, запихиваешь в карманы конфеты. Впервые в жизни тебе действительно хочется ехать в центр. Ты не рассказываешь матери о том, что почти не посещаешь собрания. Что вместо них сидишь в пустом кабинете с Эппл или гуляешь где-нибудь. Миссис Смит не против, весь центр не против. Они покрывают вас, рассказывают Энди о твоих успехах и неудачах, конечно же - чтобы Энди не посетила идея забрать с центра окончательно, стал ведь совсем здоровым. Ты достаточно взрослый, чтобы решать, чем хочешь заниматься и куда ходить, но, увы, до твоих восемнадцати ты всё ещё зависим от матери – твоего законного опекуна. И если она решает, что ты «болен», эмоционально нестабилен и склонен ко лжи, то ты усиленно «лечишься», посещаешь собрания. В обратную сторону действует точно так же. Впрочем, именно поэтому ты не хочешь, чтобы она общалась с Эппл чаще, чем устраивает тебя. Если вам суждено натворить глупости, то пусть это будут ваши глупости, и не Энди решать, что вам делать, как друг к другу относиться и о чем болтать – часами, даже по телефону. В общем, да, твои отношения с матерью и отношение к матери не изменились и вряд ли изменятся в ближайшем и не очень ближайшем будущем. Ну, и пофиг.

- Тедди, ты собрал вещи? Я не буду ждать тебя часами, нам пора ехать! – Энди кричит с коридора, а ты невольно корчишься. Надеваешь очки на нос, суешь руки в рукава куртки и торопишься выйти из комнаты. Забываешь рюкзак, возвращаешься. Слышишь, как Энди в коридоре вздыхает и очень громко закатывает глаза. Подождёт. Ты предлагал ей не возить тебя, ты вполне справишься сам. Существуют автобусы, можно, например, договориться с водителем, и он будет высаживать тебя на нужной остановке. Дорогу ты знаешь. Но нет, Энди это не устраивает. Видимо, её устраивают тяжелые вздохи и громкие закатывания глаз, пока ты собираешься. – Ну, неужели! – она хлопает в ладоши, привычно тянется к воротничку твоей рубашки. Не сопротивляешься, ждёшь, когда мать поправит ворот, как потом перейдет к кучерявым волосам, торчащим вихрами в разные стороны, как критически оглядит всего, захватывая образ. – Теперь всё, пошли, - киваешь и выходишь вслед за матерью. Хорошо, ты не против, когда она вот так о тебе заботится. Когда хочет, чтобы ты был аккуратным и ухоженным. Она – твои глаза, которыми природа почему-то тебя обделила. В такие моменты тебе кажется, что роли мать-сын вам вполне неплохо удаются, но позже это проходит.

Садитесь в машину в полнейшем молчании. Слышишь, как мама нетерпеливо ерзает, наверняка хочет снова пристать с вопросами. Но ты не даешь ей ни единого шанса. Погружаешься в себя, прислонившись головой к окошку. Выстукиваешь новую прилипчивую песенку и представляешь Эппл. Как она улыбается, как смеется, как тянет тебя за руки. Даже и не планируешь заходить в кабинет собраний. Честно обещаешь себе, что зайдешь в следующий раз и о чем-нибудь расскажешь. Но потом, всё потом. Сегодня у вас совсем другие планы, в которые не входят обсуждения твоих достижений за прошедшую неделю. Просишь маму не забирать тебя сегодня, ты вполне в состоянии добраться до дома на автобусе. Ты уверен, что Эппл проводит тебя и посадит на нужный, а там остановка почти у дома. Вы справитесь. Но на самом деле, тебе просто нужно больше времени. Тебе нужно больше вас: тебя и совершенно невероятной Эппл. Ты влюбился, Тедди? Если вот это, всё то, что ты чувствуешь, называют влюбленностью, то да. Это мысль тебя не пугает, но озадачивает.

Прощаешься с Энди и выходишь из машины. Уговариваешь себя не бежать. Идёшь якобы неторопливо, пока душа переворачивается с ног на голову, выворачивается наизнанку. Слышишь знакомые шаги, переходящие в бег. Останавливаешься, светишься, как дурацкая новогодняя ёлка. На лице расцветает улыбка, в уголках губ рождаются ямочки. Тебе нестерпимо хочется обнять девочку, прижать к себе так сильно, чтобы хрустнули косточки, и не отпускать. Никогда больше. Привычно сдерживаешь порыв, охотно сплетаешь руки. – Привет, - единственное, что успеваешь выдать до того, как Эппл начинает болтать. Снова. Что бы ты делал без этой милой болтовни яблочной девочки? – Пошли в кабинет, на улице сегодня холодно, - замолкаешь, нервно облизываешь губы. Конечно, ты догадываешься о подарке, но пока она не сказала, ты о нём совсем не думал. А теперь думаешь, волнуешься, нервничаешь. Какого, интересно, ей? – Ветер, - поясняешь зачем-то. И тянешь Эппл ко входу в центр, тебе очень хочется поскорее оказаться в помещении, закрыться изнутри на ключ, чтобы вам никто не смог помешать, и углубиться в изучение твоего подарка.

Очень быстро находите свободное помещение – кабинет музыки. Нервно переминаешься с ноги на ногу, трешь ладошки – они почему-то замерзли. Знаешь кабинет, как свои пять пальцев, но дальше порога не идёшь. Выглядишь абсолютно глупо. Зачем-то проводишь рукой по волосам, взъерошиваешь их. Вздыхаешь. Потом вздыхаешь ещё раз. И наконец-то решаешь пройти дальше. Проходишь до подоконника, параллельно пересчитывая рукой стулья. Прислоняешься к подоконнику, улыбаешься Эппл. Максимально неловко улыбаешься. – Ты тоже волнуешься, да? – спрашиваешь зачем-то, видимо, чтобы вогнать бедную Эппл в краску и создать между вами напряжение – какое было в первую и вторую встречу. Не знаешь, куда девать руки, что ещё придумать, чтобы потянуть время. Тебе страшно брать в руки портрет, страшно с ним знакомиться. Ты знаешь Эппл, у тебя возник определенный образ в голове. А вдруг она окажется совсем не такой, какой ты её представил? И твой мозг просто взорвется. Хочешь отказаться, сказать, что не надо, ты передумал, пусть оставит себе. Но в последний момент решаешься и протягиваешь руку: - Давай смотреть вместе? – хотя одному тебе было бы не так неловко, но будет совсем странно, если ты выставишь Эппл за дверь. Она, в конце концов, старалась. Для тебя старалась. А ты боишься взять руки, пощупать, изучить. Докатился, ты совсем докатился, Тедди Джонсон. Тебя не от того лечат.

- Ты когда-нибудь занималась рисованием профессионально, м? – стараешься отвлечь вас обоих от того, что держишь в руках. Ну, вдруг вам будет от этого не так неловко и волнительно. А вам чертовски волнительно. – Из тебя наверняка бы получился отличный художник, - улыбаешься Эппл. Было бы здорово всем хвастаться, что ты знаешь эту знаменитую художницу – Эппл Флорес. Что ты с ней дружил, держал в руках её первые работы. Вздыхаешь. Хочешь сказать ещё что-то, но забываешь. Погружаешься с головой в портрет, который держишь в руках. Мир вдруг вокруг растворяется. Кажется, ты пропал. На некоторое время уж точно.
[NIC]Teddy Johnson[/NIC][STA]мне плевать, о чем ты там думаешь[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2Qzpf.gif[/AVA]
[LZ1]ТЕДДИ ДЖОНСОН, 16 y.o.
profession: школьник;
[/LZ1]

+1

4

[indent] Он нервничает. Это совершенно точно и с одной стороны тебя это должно успокоить, потому что ты такая не одна, но с другой, ты начинаешь нервничать еще сильнее, кусаешь губы, невольно крепче сжимаешь пальцы на ладони Тедди.
[indent] - Да, прохладно сегодня, - тормозишь, со стороны это выглядит определенно забавно, когда слепой мальчик тянет тебя в сторону входа в центр, а ты не поспеваешь за ним, потому что задираешь голову, стремясь почувствовать дуновение ветра на лице, поежиться, кутаясь в пальто и скорее последовать за Тедди, чтобы успеть прижаться к нему поближе, пока вы еще не вошли внутрь. Да, все уже смотрят на вас двоих совсем иначе. Ты замечаешь эти взгляды, но реагируешь по-разному. Иногда гордо вздергиваешь носик, потому что ты действительно гордишься вашей…дружбой? Как же часто ты задаешь себе вопрос что между вами на самом деле, точнее, чего бы тебе хотелось, чтобы было. А другая твоя неизменная реакция – смущение. Ну что поделать если ты открытая и эмоции вечно написаны на лице. И потом – ты не хочешь скрывать своих эмоций к этому мальчику. Они настолько же естественны, насколько приятны, очень приятны. Рядом с ним тебе уютно. Даже сейчас, когда вы оба нервничаете из-за портрета, твоего портрета.
[indent] -  Ты шутишь, да? – вы уже в пустом кабинете, только вы и больше никого, вот-вот Тедди развернет твой подарок, кажется сердце пропустило пару ударов. Он еще спрашивает. Все это время ты наблюдала за ним, как не решается войти, запускает пальцы в волосы, теперь у него на голове такой милый беспорядок. Как все таки делает шаг, касается спинок стульев, ты тоже считаешь, шевелишь губами, это отвлекает. А потом он останавливается у подоконника и смотрит на тебя, так смотрит, что ты перестаешь находить себе места. Ты еще не чувствовала себя так странно, так скованно. Ну же, Эппл, быстрее, говори что-нибудь, это всегда спасало. Он улыбается, и сейчас тебе кажется, что он тебя видит, смотрит в упор, твое замешательство и волнение никак не может от него укрыться. И тогда оно становится еще больше. Ты ощущаешь почти физическую необходимость снять с Тедди очки и убедится, что он не видит или наоборот? Звучит ужасно, стыдишься собственных мыслей. Пора брать себя в руки.
[indent] - Я ужасно нервничаю, наверняка сильнее, чем ты. Вот знаешь, Тедди, ты так выглядишь, будто совсем не волнуешься, - да, лучшая защита – нападение, такое мягкое, звонким голоском, но нападение. – Но это только видимость, так ведь? И как тебе это удается, - ты подходишь ближе и невольно начинаешь говорить тише. У него такая улыбка, от которой невозможно оторваться и тебе почему-то кажется, что с тобой он начал улыбаться чаще. Его мама тоже так говорит. А твоя просто смотрит на тебя каждый вечер, особенно после того как ты возвращаешься из центра или провожаешься Тедди и приходишь к ней на кухню, витая в облаках, и этот ее взгляд красноречивее любых слов. И тогда ты говоришь, чтобы она перестала на тебя так смотреть, быстро скрываешься в своей комнате и падаешь на диван, зарываешься в подушках и мягких игрушках, прячешь горящие щеки. Разве ты могла представить, что вот это вот все случится с тобой. Нет, конечно ты думала об этом, но как о чем-то далеком. А оказалось все совсем наоборот.
[indent] И сейчас причина всех твоих душевных томлений стоит перед тобой, протягивает руку, и ты делаешь шаг, давая ему возможность прикоснуться в бумаге, к ленте, завязанной красивым бантом, ты так старалась.
[indent] - Бант конечно вышел не очень, но это все таки подарок и я не могла обойтись без украшательства. Наверное, это слишком по-девчачьи. Но я знаю, ты оценишь мои старания, - улыбаешься и наконец отпускаешь портрет, отдаешь его полностью в руки на Тедди. Теперь остается только ждать. – Давай, - снова быстро облизываешь губы, во рту пересохло от волнения, что же будет, когда он раскроет упаковку и прикоснется. Приходится, не переставая молча говорить себе – Успокойся, успокойся. Это не конец света, даже если ты ему не понравишься. А ведь ни черта не действует. Тебе кажется, что это действительно будет конец света, если он разочаруется, если представлял тебя совсем не такой.
[indent] - На самом деле я симпатичнее, - ну вот что ты несешь, пора хвататься за голову или просто прижимать ладони к горячим щекам.
[indent] - Я ходила в студию живописи несколько месяцев, кое-что у меня даже получалось, но это далеко от профессионализма и вообще, ты меня снова смущаешь, - ты садишься рядом, вы прикасаетесь друг к другу плечами, и ты ждешь, просто ждешь, пока развязывается банк, бумага разрывается и вот – уже видна часть портрета, белокурый локон, заправленный за ухо, уголок губ – кусочек твоей улыбки. – Давай я помогу, - ты снимаешь бумагу, не в силах унять дрожь в руках. Бросаешь ее прямо на пол и снова садишься рядом. Тебе хочется, чтобы Тедди ощущал твое присутствие, но одновременно боишься ему помешать. Ты почти не дышишь, сидишь мышкой, не произнося ни звука. Сначала ты думаешь, что не будешь смотреть, вдруг это будет отвлекать, взгляд на себе всегда чувствуется и это раздражает. Но стоит Тедди коснуться портрета пальцами, ты не можешь оторвать взгляда от его рук. С замиранием сердца ты следишь за этими прикосновениями. Даже если ты представляла, как Тедди будет изучать твой портрет, это все по-другому – видеть это воочию. И ты все еще боишься не понравиться, сейчас даже еще сильнее, потому что отступать уже некуда, не отбирать же у него подарок.
[indent] Крутишь на пальце простое серебряное колечко, нервничаешь, так и сидишь, закусив губу, пока он изучает твое лицо, прикасается к глазам, щекам, губам, а кажется будто ты правда ощущаешь эти прикосновения. Лицо огнем горит.
[indent] Не выдерживаешь, встаешь, просто ходишь по кабинету, делаешь вид, что читаешь надписи на корешках книг, перебираешь тетради на полках, роешься в своем рюкзаке, шуршишь пакетиком фисташек, но только секунду, потому что тебе кажется, что этим ты мешаешь Тедди. Оставляешь пакетик в покое. Тебе хочется спросить, что он чувствует, но ты не решаешься. Наверное, ты еще никогда не молчала так долго. Подходишь к окну, выдыхаешь на стекло, рисуешь пальцем свое имя, потом его имя…Осталось только поставить между ними плюс и можно сказать, что ты окончательно помешалась.
[indent] Оборачиваешься, краем глаза смотришь на Тедди. Он погружен в знакомство с тобой с портрета. А ты словно заново знакомишься с ним. Сейчас он еще более настоящий. Может быть он даже забыл, что ты здесь, в этой комнате. Тихая, как мышка. А ведь ты влюблена в этого мальчика, Эппл. Пусть еще ни разу и не решилась произнести эти снова вслух. Но в этот момент ты понимаешь это так отчетливо, как никогда. Он не просто тебе нравится. Тонкая грань между сильной симпатией и влюбленностью, тонкая, но она может показаться огромной пропастью, когда у тебя внутри так много всего и все это к одному человеку.
[indent] - Тедди, - произносишь почти шепотом, даже не рассчитывая, что он тебя услышит, будто только для себя, а потом решаешься, идешь к нему, присаживаешься на корточки напротив. Может быть ты делаешь ошибку и потом пожалеешь о ней, но ты же Эппл Флорес, ты не привыкла жалеть о том, что уже сделано. А ты это сделаешь, потому что хотела этого очень давно. Просто мягко касаешься его рук, не хочешь отрывать, только даешь понять, что ты рядом. А потом тянешься к лицу, кончиками пальцев дотрагиваешься до щеки. А если это не вовремя и вообще зря? Отгоняешь эти мысли. Цепляешься за душки очков и тянешь их вниз. Не резко, но и не так медленно, чтобы Тедди успел тебя остановить. Быстро кладешь их на стол, не вставая и прижимаешь ладони к его лицу.
[indent] - Прости, но со мной они тебе не нужны, правда. Теперь ты видишь меня, прикасаясь к моему портрету и я тоже хочу тебя видеть. Не прячься от меня, - говоришь еле слышно или это ты себя не слышишь, потому что сердце колотится, как бешеное. Ты просто влюблённая шестнадцатилетняя девчонка, которая перестала бояться своих чувств, принимая их все и они обрушились на тебя огромной волной. Смотришь и не можешь отвести взгляд, потому что пазл сложился, теперь ничего не мешает, не закрывает его лицо, в которое ты влюбляешься снова и снова. Не хочешь больше смущать, убираешь руки, но не отходишь.
[indent] - Я все еще ужасно волнуюсь. У меня руки дрожат. Чувствую себя идиоткой, а все потому что очень боюсь тебе не понравится. Но ведь это всего лишь портрет, правда? Это…это не настоящая я, а меня настоящую ты знаешь. Мне кажется знаешь лучше, чем кто-либо другой.

+1

5

Шелестит оберточная бумага, наверняка очень красивая, с каким-нибудь незатейливым рисунком. Шелестит подарочный бант, о котором Эппл так не лицеприятно отзывается. Изучаешь складочки подушечками пальцев, улыбаешься, как дурак. Она говорит, что по тебе не видно, как ты нервничаешь. А ты внутри сжался в комочек и боишься расслабиться. Мелкая дрожь проходит по всему телу, как заряд тока. Замираешь на длинные, почти бесконечные секунды. Время тянется – совсем резиновое. Медлишь, тормозишь. Боишься до ужаса. И больше всего сейчас тебе хочется сорваться с места и убежать. Если бы Эппл подарила его тебе и предложила открыть в одиночестве, ты бы не решился. Никогда не решился прикоснуться к шелестящей бумаге и мягкому, в складочках банту. Но она рядом, и ты не можешь. Дать попятную. С-т-р-у-с-и-т-ь. Это всего лишь подарок, это всего лишь её портрет. Девочки, которую ты никогда не видел.

- А почему не стала больше ходить? Тебе ведь нравилось, да? – голос сел от волнения, в нём совсем перестали проскакивать мальчишеские звонкие нотки. Ладошки стали холодными и дрожат мелко-мелко, почти как твоя душа, что стремится уйти в пятки. Ты никогда в жизни так не волновался. Даже в тот день, когда тебя привели к какому-то именитому профессору, который собирался вернуть тебе зрение. Ему было очень жаль, но починить тебя он не мог. А теперь очень жаль тебе. Что ты не можешь перестать нервничать и переживать, будто твои знания личика Эппл что-то изменят. Ты знаешь её, она тебе уже нравится. Ну, какая разница, какой формы у неё нос и какие глаза, а? В твоей голове сложился образ и очень вряд ли портрет сможет его перебить. Ну же, давай, избавляйся от бумаги и изучай подарок. Не заставляй её ждать и умирать от волнительного ожидания.

Нетерпеливая Эппл решает тебе помочь, ты кривовато улыбаешься, слегка морщишься, когда она сминает обертку. Тебе бы хотелось сохранить этот клочок бумаги, но ничего сказать ты не успеваешь. Слышишь, как обертка летит на пол, как почти бесшумно оседает. Переступаешь с ноги на ногу, нервно трешь лоб. А потом берешь в руки портрет. Прохладные подушечки пальцев скользят по выпуклым линиям, запоминают каждый изгиб. В твоей голове начинает рождаться образ. Стараешься не сличать его с тем, который у тебя уже есть. Разделяешь Эппл с портрета и ту Эппл, которую знаешь почти уже несколько недель как. Находишь руками волнистые волосы, аккуратный овал лица. Ты не торопишься. Не хочешь упустить даже самую маленькую и незначительную деталь. Касаешься легко, будто боишься сломать. Под твоими пальцами – мягкие изгибы губ, которые даже здесь, на портрете, тебе улыбаются. Идёшь выше. Вплетаешь в образ форму носа – ты не ошибся, только такой нос у Эппл и мог быть. Улыбаешься сам себе. Ну, ей богу, дурачок. Доходишь до глаз. Ты не знаешь, какого они у неё цвета, ты вообще не знаешь, что такое цвет. Можешь опираться лишь на свои ощущения. Почему-то тебе кажется, что радужка у Эппл светлая, яркая, как и она сама. Не решаешься спросить, нарушить мгновение. Вокруг вас расстилается тишина, девочка тебе не мешает, не реагируешь, когда она встает и принимается ходить по маленькому кабинету. Ты благодарен ей за молчание, за то, что не спрашивает о твоих эмоциях, твоих чувствах.

Ведешь пальцами уже по знакомым линиям, проверяя надежность образа в своей голове. Она тебе нравится. Эта яблочная девочка с улыбкой в голосе тебе нравится. И ты ничего не можешь с собой поделать. Она оказалась совсем не такой, какой ты себе её представил, она оказалась гораздо лучше. Тугие кольца, свернувшиеся внутри живота, расправляются, появляются легкие бабочки. По телу пробегает тепло. Тебе кажется, что ты сейчас просто умрешь от счастья. Восторг, он переполняет, захлестывает с головой. Слышишь, как она называет твоё имя, и улыбаешься. Не знаешь, что такое влюбленность, что такое любовь, но не сомневаешься: этими словами называют именно то, что ты сейчас чувствуешь. Калейдоскоп, бурный поток эмоций. Сердце, готовое выбраться из рёберной клетки. Нервно закусанный краешек нижней губы.

Не можешь ничего сказать, просто не находишь слов. Правильных, неправильных – никаких. Кажется, ты напрочь забыл английский. Язык, который слышишь с самого рождения. Пытаешься найти внутри головы хоть что-нибудь, но постоянно натыкаешься на образ Эппл. Богатое воображение оживляет его, делает совсем-совсем настоящим. Тебе кажется, что ты спишь и всё это – лишь яркий сон. Помнишь, раньше тебе снились цветные сны, пусть ты и не знал, что они именно так называются. Но это не сон. Абсолютно точно не сон. Теплая ладошка Эппл опускается на твои холодные руки, путешествует дальше. Замираешь, чувствуя, как она касается щеки. Ты знаешь, что она хочет сделать. Предвосхищаешь её движения. Нервно сжимаешь пальцы, тебе хочется её оттолкнуть от себя, сказать, что не надо. Просто не надо. Ей не нужно это видеть. Но молчишь, не в силах выдавить из себя хоть что-нибудь.

Очки опускаются на стол. Слышишь их стук. Что-то внутри тебя обрывается. Тебе хочется съежиться. Слепые, мутные глаза широко распахнуты. Веришь, что она не испугается. Не побоится смотреть в то, что никогда не сможет выполнять свою функцию. Ненужный атрибут. Поломанная деталь. Отворачиваешься, но её теплые ладошки возвращаются на твои щеки. И ты невольно вновь поворачиваешься к ней. – Они… это слишком страшно выглядит? – ты знаешь ощущение «страшно», тебе сейчас так. Бабочки вновь сменились тугими змеиными кольцами. Боишься, что она уйдет. Испугается. Одно дело знать, что ты слепой, другое дело – это видеть. – Прости, я не привык ходить без очков, я хожу так только дома, там никто не смотрит, - говоришь тихо. Но не тянешься за очками снова. Пусть так, пусть посмотрит. Ощущение раздетости. Борешься с ним, передергиваешь плечами, разжимаешь кулаки – на ладошках остались ровные полукружья от ногтей.

- Ты очень красивая. Ты правда очень красивая, тебе не о чем волноваться, Эппл, - находишь своей рукой её руку. Сжимаешь, пытаешься унять свою дрожь. Всё хорошо. Вам обоим не о чем волноваться. Но сердце предательски делает скачок и – по ощущениям – переворачивается. Слышишь, как оно колотится, пульсируя на шее и на запястье. Дыхание учащается, становится совсем прерывистым. Читаешь в голове мантру, которой тебя научили в школе. Контролируешь вдох-выдох. Тебе страшно хочется курить, шаришь свободной рукой по карманам джинс, но, к своему сожалению, не находишь пачки. Кажется, она осталась дома. Справишься так, справишься самостоятельно.

Вдох. Выдох.

- Ты даже лучше, чем я мог себе представить, - говоришь снова, подчиняясь гулко бьющемуся сердцу, проводишь рукой по пересохшим губам. Облизываешь их. Нежная кожица лопается, во рту появляется знакомый металлический привкус. – Ты… хорошая и просто волшебная, - не можешь подобрать слова, да, Джонсон? Путаешься в своей собственной голове, спотыкаешься на ровном месте. – Черт, говорить – это совсем не моё, я не умею красиво и, - неопределенно взмахиваешь рукой, видимо, имитируя «вот это вот всё». – А ещё я ненавижу обсуждать, что чувствую, - ты – целиком и полностью человек действия. Моргаешь, закрываешь глаза, которые всё равно ничего не видят. Замолкаешь. Тебе кажется, что ты слышишь, как в тишине бьётся сердце Эппл. Почему нельзя отмотать назад, почему нельзя вернуться в вашу прошлую встречу? Тогда вы сидели на лавочке, пили горячий шоколад, обжигая на холодном ветру губы. Смеялись, обсуждая всякие глупости. Узнавали друг друга, делились привычками – дурацкими и не очень. Ели мороженое, одно, другое, третье – на двоих, потому что целиком вряд ли бы осилили. Вы нарекли всё это – диетой. Сладкой диетой с избытком калорий. Сидеть на такой диете тебе очень понравилось, ты был просто в восторге. И посоветовал Эппл сидеть на такой всегда. Не думать о бесконечных листьях и йогуртах – на этом далеко не ускачешь. На мороженом и шоколаде, впрочем, тоже, но по крайней мере вам вкусно! Можно вернуть вас обратно? Ты устал нервничать.

Спонтанно прижимаешь Эппл к себе, вздыхаешь её запах. От её волос вкусно пахнет шампунем. И этот запах тебя успокаивает. – Так меньше волнуешься? – расслабляешься. Сердце всё ещё пытается вырваться, покинуть свою клетку, но бьётся уже не так сильно. Всё хорошо. У вас всё хорошо. Между вами искрится воздух, тепло мигрирует от одного – к другому. Улыбаешься, сжимаешь тоненькие пальчики. Она никуда не денется. Ты её не испугал. Твои незрячие глаза её не испугали. И ты не можешь, не можешь в это поверить. Ты ждал, что она уйдет, скажет, что-нибудь в отмазку и уйдет, как и все остальные. Вы не зря общаетесь в основном друг с другом - в своем маленьком кружке незрячих, с остальными – слишком сложно. Они задают неудобные вопросы и постоянно смотрят, как будто вы не в состоянии их взгляды почувствовать. Но Эппл… Она выбивается, приучает тебя совсем к другому. Она возвращает тебя туда, где ты и должен быть.

Склоняешь голову, как будто хочешь заглянуть ей в глаза. Поднимаешь свободную руку, аккуратно касаясь одежды – твоего ориентира. Находишь подбородок. Нежно ведешь большим пальцем, наслаждаясь прикосновением. Сердце делает очередное сальто, дрожь пробегается по чувствительным нервным окончаниям. Приподнимаешь подбородок Эппл – черт бы побрал вашу разницу в росте – и легко целуешь. Твои действия пугают тебя самого, ты уверен, что она напугалась не меньше. Какого? Что ты, блин, делаешь? Не знаешь, да? Конечно, не знаешь! Её губы мягкие, хоть и покусанные. Ваш поцелуй совсем короткий, едва уловимый. Самый-самый первый. Раньше ты ни с кем никогда не целоваться. Раньше ты ни с кем не держался за руку и никого не прижимал к себе, вслушиваясь в ваше почти синхронное сердцебиение.

- Я… Прости, я… Не знаю, не заставляй меня говорить, - не заставляй сердце биться ещё сильнее, потому что сильнее – просто некуда.
[NIC]Teddy Johnson[/NIC][STA]мне плевать, о чем ты там думаешь[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2Qzpf.gif[/AVA]
[LZ1]ТЕДДИ ДЖОНСОН, 16 y.o.
profession: школьник;
[/LZ1]

+1

6

[indent] Ты почти физически ощущаешь этот момент, эту секунду между желанием резко отстраниться и решением не делать этого, позволить тебе смотреть, позволить себе раскрыться перед тобой. Ты знаешь как ему это сложно - чувствуешь. Это словно вытащить улитку из раковины. Тебе всегда казалось, что ей очень плохо без своего укрытия, в которое можно спрятаться в любой момент, с головой, закрыться, никого не видеть, не слышать, не позволять прикасаться, лезть в душу.
[indent] - Нет, что ты говоришь, конечно нет, - ты пытаешься справиться с собой, унять дрожь и дурацкий ком, подкатывающий к горлу. Ты совершенно забыла где вы, для тебя не существует ничего, кроме Тедди, ничего кроме его лица, его глаз. Которые тебя совсем не пугают. Да, они другие, словно покрытые тонкой пленкой, невидящие, но не пустые.
[indent] - Я все понимаю, не нужно объяснять. Не нужно просить прощения, - ты двигаешься ближе. Снова прикосновения. Ответная дрожь. Это словно не с тобой. Ощущения на кончиках пальцев, он чувствует, что ты дрожишь. С самой первой встречи ты решила для себя, что именно ты будешь главной, ты проводник, ты держишь за руку, ты ведёшь за собой, направляешь, бесконечно что-то говоришь, рассказываешь, киваешь. Такая деловая девочка Эппл, взявшая шефство над незрячим мальчиком Тедди. Но сейчас все совсем не так и ты не заметила, упустила когда это произошло. Рядом с ним ты становишься хрупкой, ты реагируешь по-другому, каждое его слово и движение, прикосновение находит отклик в тебе, ты как тонкий стебелёк тянешься к свету. Так странно. Для Тедди весь мир во тьме, а он для тебя - свет. И как-то само собой получается, что теперь он сам берет тебя за руку, сам выбирает вам маршрут и ты следуешь за ним. Но ты не боишься, что он больше не будет нуждаться в тебе, ты знаешь, что нужна. С тобой он продолжает меняться, он все больше доверяет тебе, больше говорит, смеётся...Ну вот, это слово происходит. Тедди берет тебя за руку, ты задерживаешь дыхание и тут же шумно выдыхаешь, с лихвой выдавая все свое волнение. Но видимо тебя решили добить. Красивая, очень красивая, волшебная. Стоп, остановись, пожалуйста. Тебе хочется закрыть лицо руками, но ты судорожно сжимаешь его ладонь. Невозможно столько раз краснеть, в ещё невозможно унять сердце, успокоить его, заставить престать так беспокойно стучать. Вы оба уже забыли про твой портрет, он сиротливо лежит рядом. И ты улыбаешься с него себе самой, кажется вот-вот подмигнёшь - "чего теряешься, Эппл? Куда пропала твоя болтливость". Но ты отворачиваешься от него, хочешь спрятаться, словно от чужого взгляда.
[indent] - Зато у тебя отлично получается вгонять меня в краску снова и снова, - твой голос звучит как чужой, тихий, смущенный. И ты стараешься меньше думать о себе, погружаясь в весь этот ворох эмоций и чувств, ты ловишь каждое движение Тедди, не отрываешь взгляда от его лица, даже несмотря на свои пылающие щеки, следишь за его руками, тихонько смеёшься. Становиться немного легче. Тебе шестнадцать, ты держишь за руку мальчика, нет, он держит тебя за руку, он говорит, что ты волшебная, он...только бы он всегда оставался рядом, ведь он даже не представляет, что все это это значит для тебя. Да, "вот это вот всё". А ведь прошёл всего месяц, месяц этих частых встреч, разговоров, прикосновений. Последние особенно значимы. Ещё никогда простые касания рук, плеч, переплетения пальцев не несли в себе так много для тебя. Ими можно разговаривать, теперь ты это знаешь. И знаешь, каково это - влюбиться. В каждую черточку, в каждую интонацию, в выражение лица, в походку, в руки и в глаза, пусть они и не видят тебя, пусть кого-то они пугают, но не тебя, потому что это его глаза.
[indent] Тедди вдруг оказывается очень близко, ты снова боишься сделать лишний вдох, снова кусаешь губы. Ты ощущаешь его запах и совершенно не можешь его описать. Только хочешь, чтобы это мгновение длилось как можно дольше. Чувствуешь его всем телом, это тепло, которое обволакивает тебя, так осторожно и ненавязчиво. Ему шестнадцать, он слепой мальчик, впервые так доверившийся девочке, впервые узнавший, что так можно, что от этого тепло.
[indent] - Да, значительно меньше, - и это правда. Такое приятное чувство защищенности. Ты вспоминаешь, как собирались сегодня в центр, но на самом деле к нему, к Тедди. Как волновалась, как улыбалась своему отражению в зеркале, перебирала вещи, бесконечно что-то тараторила, чем смешила маму, потом запуталась в шнурках от ботинок, прищемила палец застежкой рюкзака и наконец укуталась в пальто, надела любимый пушистый шарф и выдохнула. И теперь вы стоите так близко, его руки на твоей одежде, короткий миг прикосновения к подбородку и ты распахиваешь глаза, понимая, что сейчас произойдёт. Нет, ты не отстранишься, потому что очень хочешь, чтобы он тебя поцеловал. И стыдишься этого и невероятно смущаешься и не можешь скрыть бегущие по шее мурашки, но сильнее всего этого желание почувствовать его губы, эту маленькую трещинку, которую ты сразу заметила и чуть не протянула руку, чтобы стереть капельку крови. Тебе страшно, совсем немного, больше волнительно и в последнюю секунду ты закрываешь глаза, невольно цепляешься за плечо Тедди, словно может не устоять на ногах, хоть он и держит тебя, крепко. Такой короткий длинный миг.
[indent] - На надо ничего говорить, - твои глаза все ещё закрыты, сейчас ты бы не хотела видеть как выглядишь, наверное ужасно глупо, как и все счастливые люди. Ты просто обнимаешь Тедди, прижимаешься, пряча лицо на его плече, уткнувшись носом в шею, вдыхаешь его запах.
[indent] Пожалуйста, пожалуйста, только будь всегда рядом.
[indent] Сминаешь пальцами его одежду, зажмуриваешься сильно-сильно, будто если откроешь глаза все исчезнет: этот кабинет, твой портрет, Тедди.
[indent] Ты не хочешь думать о том, что теперь, что будет дальше, что изменится. Ты отдаёшь ему все своё тепло, только бы он понял, какая ты сейчас прозрачная, насколько ты растворяешься в нем.
[indent] - Это ты очень хороший, ты удивительный, ты такой интересный, умный, я могу бесконечно тебя слушать и бесконечно смотреть на тебя, - но сейчас ты не смотришь, потому что не можешь, говоришь быстро, на одном дыхании, все также уткнувшись в плечо, едва не касаясь губами шеи. Ты хочешь жить здесь и сейчас, ты не хочешь бояться, не хочешь заглядывать в будущее, потому что если позволишь себе это сделать - хоть одним глазком, тут же родится страх потерять, того, кто стал так важен, дорог, необходим.
[indent] - Тедди, - ты все таки поднимаешь голову, открываешь глаза, взгляд еле ползёт по его лицу. Ты говорила правду - можешь бесконечно смотреть.
[indent] - У тебя кровь, - на лопнувшей губе снова выступила капелька крови и теперь ты касаешься её подушечкой пальца, стираешь, а потом машинально слизываешь с пальца.
[indent] - Всё, теперь нет и ты снова красивый, - вы так и стоите обнявшись и тебе наверное стоит отлипнуть от парня, который только что тебя поцеловал, неожиданно сам для себя и может быть уже об этом жалеет. Отпускаешь его плечо, но все ещё держишь за руку, водишь пальцем по его ладони. Думаешь не предложить ли прогуляться, но не делаешь этого, потому что скорее всего всю прогулку вы будете молчать, думая об этом поцелуе. Дурацкая, неловкая ситуация. 
[indent] Сколько времени вы уже провели здесь, полчаса или час? Никто не вошёл в кабинет, ни разу не постучал или может быть ты ничего не слышала. Не хочешь уходить, каждый раз прощаться все сложнее, а встреч становится мало. Ты бы добавила суткам ещё пару-тройку часов. Сейчас ты меньше спишь, потому что долго лежишь и смотришь в потолок, вспоминаешь каждую деталь проведённого вместе времени, и каждая значительна. Просыпаешься с мыслями о следующей встрече. Ты стала больше рисовать, и вернулась к стихам. Но они тебе все равно не нравятся. Ты очень критична к своему творчеству, разве что тебе удаётся очень здорово произносить некоторые слова по-французски, будто совсем без акцента и этим ты даже немного гордишься. Может быть однажды ты продемонстрируешь это Тедди и твои стихи, допускаешь мысль, что их ты тоже со временем ему доверишь, а потом потихонечку скажешь кому они посвящены. Неужели вот так все и происходит - не можешь думать больше ни о чем, кроме одного человека и все вдруг неожиданно становится связано с ним, даже то, что раньше совсем не было.
[indent] - Давай позвоним твоей маме и скажем, чтобы она не приезжала, - не знаешь почему решаешься это сказать. Но скрещиваешь пальцы за спиной, чтобы он согласился.
[indent] - Можем ещё побыть здесь немного, потом прогуляться. Возьмём пиццу или бургеров. К черту диету. И пойдём к реке. Вечером там хорошо, спокойно. Я провожу тебя. Я сама с ней поговорю, хочешь?

+1

7

Ты никогда не думал об отношениях, о любви, обо всем вот таком. С трудом представлял себе влюбленных, которые обычно всем в округе действуют на нервы своим почти бесконечным воркованием. Считал себя то ли выше всего этого, то ли банально недостойным. Родители никогда тебя любовью не баловали, в лучах счастья не купали. Сдали в школу и расслабились. В школе тоже особенно черпать любовь было неоткуда, учителя и воспитатели старались не выбирать любимчиков и относиться ко всем одинаково. Откуда, да, ну, откуда тебе знать, что такое любовь? Что, когда сердце ускоряется, бешено скачет и пытается вырваться из рёберной клетки, куда его запрятали, это вот и есть, та самая, пресловутая любовь? Что, когда хочется касаться снова и снова, прижиматься, чувствовать тепло и делиться своим теплом, это нормально и у всех так есть? Н-и о-т-к-у-д-а.

Учишься, но учишься очень медленно. Рядом с Эппл. Пугаешься собственной импульсивности, дурацких поступков, которые ставят в тупик вас обоих. Тебе бесконечно хочется сунуть руки в карманы, отодвинуться или, ещё лучше, просто уйти, спрятаться от всего непонятного, и больше никогда не возвращаться. Бесконечно хочется просить прощения и думать, что Эппл, наверное, не в себе раз с тобой дружит. Как она вообще догадалась начать общаться с мальчишкой, которого добровольно-принудительно отправили на психотерапию? Такой девочке, как она, нужно гулять с подружками, пить новомодные коктейли с трубочкой, болтать об уроках и парнях с класса старше, а не тратить время на тебя, твоих тараканов в кудрявой голове и трудности построения адекватных отношений с семьей. Но нет, она возится с тобой, говорит-говорит-говорит, приносит тебе свой портрет на твой семнадцатый день рождения, вытаскивает погулять и прижимается так, будто вы это каждый божий день делаете. Кажется, ты запутался и больше ничего не понимаешь. Вообще ничего!

В твоей голове какой-то хаос. Мысли скачут, спотыкаются друг о друга, падают, разлетаются. Не можешь на чём-то одном сосредоточиться. Не можешь вспомнить хоть какую-то важную и полезную информацию, написание собственной фамилии шрифтом Брайля вспомнить не можешь – это уже диагноз! Прикусываешь губу, в попытках уговорить себя не нести ерунды в лучших традициях Тедди Джонсона. Ты ведь обычно не любишь говорить, тебе не нравится. И сейчас не будешь, не будешь портить момент почти ослепительного счастья. Не совсем понимаешь, за какие такие заслуги тебе далась Эппл (а главное, за какие такие грехи ей достался ты?!), но не можешь перестать радоваться. Она тебе нравится, она тебе бесконечно нравится, и тебе совершенно не хочется её отпускать. Поэтому ты не отпускаешь. Держишь за руку и улыбаешься, как идиот. Помнишь, с тобой разговаривал психолог, когда ты только пришёл сюда? Если бы он увидел тебя сейчас, твой диагноз не стал бы для него загадкой.

Эппл снимает пальцем кровь с твоей губы, называет тебя красивым. Ты никогда не видел себя в зеркало и только смутно можешь себя представить. Впрочем, тебе это не доставляет никаких неудобств. Трёшь лоб свободной рукой. Чувствуешь себя идиотом – всё соответствует твоему внешнему виду. Нужно, наверное, что-то сказать и это что-то должно быть не сумбурными извинениями. Можно рассказать ей, как вы убирали ёлку. Мама тогда заставил тебя помогать брату. Мэтт снимал игрушки, а ты их складывал в ящик поверх мишуры и цветного дождика. Когда с украшениями было покончено, вы перешли к самой ёлке. Ты складывал большие разлапистые ветви в коробки, отчим помогал тебе их свернуть так, чтобы они вместились. В конце концов, прекрасное зелёное дерево оказалось в коробке, надежно заклеенной скотчем. Коробку и пластиковый ящик с игрушками сунули в подсобку, чтобы вспомнить о них только на следующий год. Убирать «праздник» с отчимом и братом тебе понравилось: Мэтт впервые в жизни не вёл себя, как урод, а отчим и вовсе относился, почти как к сыну. Отличный семейный вечер, почти настоящий, но если ты начнешь сейчас рассказывать Эппл о нём, она точно решит, что ты клинический идиот и в принципе не зря здесь лечишься. Смущаешься, переступаешь с ноги на ногу. Якобы поправляешь сбившийся набок воротничок,  который никуда не сбился. И молчишь. Ну, да, идиот. Круглый.

Хорошо, что Эппл тебе досталась нормальная. Она первая нарушила тишину, что установилась между вами. Ты благодарно выдыхаешь. Она не заговорила про поцелуй или подобие поцелуя – ты не умеешь целоваться, никогда этого не делал и никогда не видел. В комнату вклинивается твоя мать и вся неловкость, по крайней мере, у тебя, резко пропадает. – Я уже попросил её не забирать меня сегодня. Сказал, что ты проводишь меня до автобуса, - подумаешь, что обычно происходит наоборот. Тебя совсем немного смущает, что ты не можешь выполнять обычные функции парня: водить в кино и на танцы, провожать до дома и делать сотни глупых фотографий. Но, с другой стороны, ты можешь многое другое: играть ей на флейте, рассказывать о том, что чувствуешь, когда прикасаешься к той или иной вещи, пить её любимый кофе и есть её любимое печенье. Не то чтобы это очень много, но можно быть и хуже, правда?

- Мы можем купить целую кучу вкусной, но ужасно вредной еды, два литра кофе и три упаковки печенья. А ещё добавить ко всему этому мороженое, - соглашаешься с Эппл и отпускаешь её из своих объятий. Не хочешь оставаться здесь, в центре, хочешь, чтобы у вас было почти свидание на берегу реки, где никто не сможет вас потревожить. Застегиваешь куртку до подбородка, разыскиваешь по столу шарф. Он ускользает и падает на пол. Тихонечко ругаешься, наклоняешься к полу. Понятия не имеешь, запачкался ли шарф, да и всё равно. Перекидываешь его через шею, не утруждая себя завязыванием. Ты почти готов. Осталось надеть очки, которые ты никак не можешь найти, и забрать свой подарок, который дома обязательно поставишь на самое почетное место. – Эппл, можешь подать мне очки? – потому что сам ты их найдешь никогда-нибудь, а без них ты выходил на улицу последний раз в глубоком детстве. Доверчиво протягиваешь руку. Ждёшь, когда в ладошку ляжет тяжелая оправа с тёмными стёклами. Тебе давно следовало поменять очки, но ты всё никак не соберешься. Может быть, следует попросить Эппл выбрать день и сходить в оптику вместе?

Как только оказываешься спрятанным за чёрными, солнечными очками, забираешь портрет – у слепых есть одно маленькое преимущество: хорошая память. Вы всегда помните, что и где оставили, потому что иначе – не найдете это никогда. Прижимаешь к себе портрет. Раздумываешь некоторое время. Тебе некуда его положить. – У тебя есть пакет? – ну, в чем-то же она его принесла, не в руках же. Не хочешь нести подарок как попало, вдруг помнется или испачкается. Но и оставаться тут дольше положено из-за поисков пакета не хочешь тоже.

Упаковав портрет, вы вышли из центра. Ты сиял, как ёлка новогодняя, так что вряд ли у кого-то возник вопрос, куда вы двое собрались. Впереди вас ждал магазин и речка. Ты постоянно уговаривал себя не бежать, за вами никто не гонится, вы не ограничены во времени. Можно идти медленно и наслаждаться общением. Наслаждаться вами. Ты рассказывал Эппл какую-то выдуманную историю – порождение твоего воображения, когда резко прервался: - Слушай, а когда у тебя день рождения? Я тут вдруг понял, что не знаю, - пропустить её праздник будет очень неловко. К тому же ты уже почти придумал подарок. Он ей понравится. Ну, тебе нравится так думать. Тебе вообще в последнее время очень нравится думать о том, что может понравиться Эппл. И это тебе тоже нравится.

- А ещё, знаешь… Мне очень хочется познакомить тебя с моими бабушкой и дедушкой, ты им обязательно понравишься, и они тебе обязательно понравятся, - улыбаешься, представляя, как приведёшь в большой дом свою маленькую Эппл. Как бабушка будет вечером стряпать твой любимый пирог с малиной и сливками, а дедушка перебирать фотографии, где ты совсем-совсем маленький. Они любят принимать гостей, любят показывать им альбомы и поить чаем. Они хорошие, они просто замечательные. Жаль, что пока ты не можешь к ним переехать на совсем. А ведь у тебя там даже есть комната и домик на дереве – домик, куда ты, незрячий мальчик, можешь забраться, и где тебя никто не потревожит. И эту комнату, и этот домик ты тоже очень хочешь показать Эппл! Но пока вы заходите в магазин, выбираете гамбургеры с избытком сыра и двойной котлетой (диета плачет в сторонке!), две бутылки колы и пакет печенья. Просишь добавить ко всему этому пирожные с орехами и шоколадом – у вас же праздник. Торта нет, пусть тогда будут пирожные. Первоначальный план терпит изменения стойко. Ну, никто и не обещал, что вы будете ему следовать. Расплачиваешься, как и в прошлый раз вручая деньги Эппл. Меняете доллары на пакет и вполне собой довольные выходите на улицу. – Кажется, мы съедим всё это к завтрашнему дню, - пакет тяжелый и из него ужасно вкусно пахнет. Перекладываешь его в другую руку, чтобы было удобнее идти. – В следующий раз ограничимся пирожными. Теми жуткими монстрами с клубникой, согласись, что все пирожные с клубникой – жуткие монстры! – смеешься, радуешься. Зачем-то нападаешь на клубничные пирожные, ты их не очень любишь, но нападать на несчастных не обязательно. Но тебе весело, смущение и нервы, мучающие тебя в центре, прошли. И ты расслабился. Тебе хорошо. Действительно хорошо!
[NIC]Teddy Johnson[/NIC][STA]мне плевать, о чем ты там думаешь[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2Qzpf.gif[/AVA]
[LZ1]ТЕДДИ ДЖОНСОН, 17 y.o.
profession: школьник, учится в школе для слепых детей;
mа petite amie: Apple
[/LZ1]

+1

8

[indent] Ты удивляешься насколько хорошо вы понимаете друг друга, улыбаешься, когда Тедди говорит, что уже попросил маму не приезжать. Сразу становится так легко, хочется снова обнять его или хотя бы коснуться руки. К прикосновениям поразительно быстро привыкаешь и они становятся необходимыми, как вечерние объятия, маленькая традиция ваша с мамой. Вы просто сидите обнявшись в тишине с закрытыми глазами, думаете о том хорошем, что произошло за день. Только о хорошем. Это обязательное условие. В комнате горит только твой ночник, большой матовый шар с мягким светом. Казалось бы - пустяковый ритуал, но он помогает снять напряжение, настроиться на нужный лад и сны после него всегда тёплые, спокойные. Ты бы хотела, чтобы у вас с Тедди тоже появились свои ритуалы, такие маленькие только ваши приятности. Ты с готовностью будешь придумывать их, обсуждать, а потом воплощать в жизнь.
[indent] Всего неделю назад, когда твой подарок-портрет был ещё не готов, мама решила устроить совместный вечер с кино и пиццей. Для тебя это звучало все равно, как - давай устроим праздник. Ведь с маминой загруженностью, ей не всегда хватало сил, чтобы просто перекусить и не ложиться спать голодной. Ты сама взялась за устроительство, заказала аж две пиццы и сбегала в крошечный магазинчик DVD-дисков, спрятанный между прачечной и книжной лавкой на соседней улице. Тебе не хотелось просто скачивать фильм, как это делают все или смотреть его в интернете, было что-то особенное в том, чтобы взять на прокат диск в потрепанной коробке, который уже подержали тысячи рук, оставляя на нем свои отпечатки и настроения. Ты выбрала "Грязные танцы", фильм, который можешь смотреть бесконечно. Было бы здорово посмотреть его вместе с Тедди, но ты обещала себе не думать о подобном, прочь эти мысли. Есть миллион других вещей, к которым не относится слово "смотреть". Множество увлечений. Например, лепить горшки. Как в "Приведении", ещё одном твоём любимом фильме. И совсем не обязательно видеть, главное чувствовать, прикасаться, ощущать форму, плавные движения. Ты уже загорелась идеей найти гончарную мастерскую и привести туда Тедди. И разве могла ты неделю назад, забравшись с ногами на диван, прижавшись к маме, как когда-то будучи совсем крошкой, с головой похожей на одуванчик, усыпанный кудряшками, подумать, что каких-то семь дней тебя отделяют от первого в жизни поцелуя.
[indent] Невольно касаешься пальцами своих губ, секунду выглядишь растерянной. Ты можешь проводить его не только до автобуса, можешь проехать прямо до дома. В конце концов вы уже не дети. Сегодня ты отчаянно желаешь прогнать внутреннего ребёнка из себя, хотя бы на время.
[indent] Тедди меняется рядом с тобой, но и ты тоже. Ты взрослеешь и не видишь в этом ничего плохого. Если раньше тебе так хотелось от этого убежать, задерживаясь в детстве, несерьезности, повитать немного в облаках, оставить коллекцию плюшевых зайцев в своей комнате на видном месте и продолжать покупать одежду, больше похожую на наряды для кукол в коробках в детских магазинах. То сейчас ты замечаешь, что становишься другой, при этом не изменяя своему характеру, не изменяя себе, лишь немного корректируя.
Смеёшься, поправляя волосы, не закладываешь прядь за ухо, наоборот освобождаешь, трясёшь головой, вьющаяся прядь падает на лоб и ты её сдуваешь.
[indent] - Целых два литра? А мы не лопнем? Хотя если нам придётся запивать три упаковки печенья, то да, меньше никак нельзя. И мороженое, то самое с кленовым сиропом, - ты соглашаешься, просто, без колебаний, потому что ваши желания снова совпадают. А ведь ты любишь спорить, ты можешь привести тысячу аргументов в пользу своего мнения, тебе нравится, когда есть за что зацепиться, устроить баталии. Друзья знают тебя, вечная бунтарка. Но с ним цепляться не хочется, с ним хочется соглашаться и не потому, что готова идти на уступки, а потому что думаешь также. Удивительно, ценно и чтобы не бояться потерять, надо оберегать. Счастье - это когда тебя понимают.
[indent] Ты подаёшь Тедди очки, наблюдаешь, как его глаза снова прячутся за темными стёклами. Но он все равно остаётся красивым, для тебя. Невольно тянешься к нему, едва касаясь щеки, убираешь ресничку. Слишком мило и трогательно. Ты могла бы скривиться, увидев подобную сцену со стороны. А сейчас все, что можешь сделать - смутиться, а потом гордо вздернуть нос, как уже привычно делаешь всегда на виду у работников центра.
[indent] Вы убираете портрет в предусмотрительно захваченный тобой бумажный пакет, он будет ужасно шуршать, но это лишь слегка раздражающая мелочь. Вы идёте по уже знакомому маршруту, не обязательно держаться за руки, но вы держитесь. И ты стараешься не думать, что этот день скоро закончится, когда за Тедди закроются двери автобуса или его мама вежливо даст понять, что тебе пора, когда вы засидитесь на крыльце его дома. Ты думаешь о другом - как наполнить оставшиеся часы, что рассказать, о чем спросить. Все больше узнавая Тедди, ты боишься, что однажды не останется тем для разговоров, хотя сейчас даже невозможно представить, что такое может быть.
[indent] - Мой день рождения летом. Восемнадцатого августа. Наверное поэтому моё любимое число - восемь. И пусть до него ещё долго, но знай, что ты приглашён, как..., - тебе стоило ограничиться приглашением, совсем не обязательно озвучивать статусы, но слово не воробей и теперь, попав в неловкую паузу, ты не знаешь как продолжить фразу. -...как мой самый близкий человек, - а так напрашивалось - "мой парень", но ты даже не вслух самой себе не можешь сказать это.
[indent] - И я уже знаю куда мы пойдём, - берёшь Тедди под руку, сминаешь пальцами его куртку, ты не скажешь какая идея пришла тебе в голову, но он очень кстати спросил про дату твоего рождения. Теперь тебе точно придётся все переиграть, друзей сместить на другой день и провести время только с Тедди. Так и будет. Ты хочешь именно так и никак иначе.
[indent] - Я тоже хочу с ними познакомиться. Конечно понравятся, а вот мне нужно будет постараться, чтобы не ударить в грязь лицом, - смеёшься, тебе нравятся эти желания, планы, пусть они даже забегают в будущее, чего ты не любишь. Но не важно, главное, что Тедди вводит тебя в свою жизнь, допускает, разрешает, доверяет. И ты почти бездумно берёшь с полок колу, пирожные, печенья, заказываешь гамбургеры, принимаешь протянутые тебе деньги и вы выходите с двумя пакетами, нагружённые, счастливые, совершенно не представляя как все это съесть, но разве это имеет значение.
[indent] Ты ускоряешь шаг, хочешь скорее добраться до места, но по дороге вдруг хватаешься за возникшую в голове идею, забегаешь в кафе, где вы с Тедди уже брали кофе в тот самый день, когда ты по счастливой случайности вошла не в ту дверь. И тебе удаётся договориться и взять напрокат плед, почти, как диск с "Грязными танцами".
[indent] - Все пирожные жуткие монстры, не только с клубникой, - ты слышишь, как Тедди смеётся и чувствуешь себя счастливой, абсолютно счастливой. Тебе хочется кричать, просто кричать во всю глотку, выпуская эмоции, отдавая их вселенной, делясь с ней своим счастьем, потому что она заслужила, подарив тебе встречу с этим мальчиком.
[indent] Расстилаешь плед на песке, достаёшь все из пакетов, аккуратно раскладывая. Похоже вы оба думали совсем о другом, так много вам не съесть и за целую ночь.
[indent] - Я предлагаю начать с бургеров, потому что завтра они уже будут не вкусными, - сжимаешь пухлый бутерброд двумя руками, разглядываешь торчащий из него салатный лист и стекающий по пальцам расплавленный сыр, а потом решительно откусываешь. Вы сидите по краям пледа, между вами все это гастрономическое богатство, впереди река, на удивление спокойная. Ты здесь, как дома.
[indent] Не успев нормально дожевать бургер, поворачиваешься к Тедди, долго, молча смотришь на него. Тебе очень повезло, ты просто самая везучая девочка.
[indent] - Знаешь, когда я думаю о нас, иногда мне хочется сказать, что с момента нашей первой встречи прошел УЖЕ месяц, а иногда я говорю ВСЕГО месяц. Потому что мне кажется, что я совсем мало знаю о тебе, - делаешь глоток колы, вытягиваешь ноги, стучишь друг о друга носками ботинок.
[indent] - Тедди, ты научишь меня читать шрифт Брайля? И расскажешь о своих бабушке и дедушке? Перед тем как с ними познакомиться, хочу побольше о них узнать, - откидываешься на спину, смотришь в небо. Раньше ты очень любила смотреть на облака, разглядывать их причудливые формы, столько ассоциаций возникало сразу, какие-то похожи на животных, какие-то будто улыбка Чеширского кота, а некоторые словно жуткие монстры, совсем как клубничные пирожные.
[indent] - А я познакомлю тебя со своей тетей Франциской, она живёт в Сан-Диего, у неё три собаки и очень противный попугай. Чаще мы к ней приезжаем, но я уверена, твоя мама отпустит тебя с нами. Собаки тебе понравятся, они хоть и хулиганы, но очень ласковые. Я даже знаю один бар  недалеко от дома тети, где можно купить безумно вкусный коктейль без документов, - щуришься, поворачиваясь к Тедди, разглядываешь мочку его уха, а потом тянешь за рукав, чтобы он тоже откинулся на спину, а ты придвинулась ближе, убирая в сторону коробку с печеньем, коснулась щекой его плеча.
[indent] - Как ты думаешь, если мы опоздаем на последний автобус, твоя мама будешь сильно ругаться?

+1

9

Ваше самое первое свидание. Ну, правда. Только вы, плед, гора еды и спокойная река. Вокруг вас расстилается тишина неспешного Сакраменто – машины в этой части города – редкость, а люди не воспроизводят столько шума. Ты чувствуешь себя самым счастливым на свете, ощущая под руками тёплый плед и вдыхая запах лёгких духов Эппл, смешанный с запахом речной воды. Тебе совсем не хочется разговаривать, хочется только бесконечно наслаждаться звонким голоском Эппл, вкусом гамбургера – где так удачно сочетается чуть поджаренная булочка и упругая котлета с ярким соусом, - и легкими порывами ветра. Вся эта сцена напоминает тебе какую-то сопливую книжку, в которой вы с Флорес – два главных героя, разумеется, безумно друг в друга влюбленные, мечтающие о прекрасном будущем и вот это вот всё.

Если честно, о своем будущем ты не думал. И не мечтал. Не лежал в кровати с меланхоличным выражением на лице, представляя, как поступишь в колледж, как станешь каким-нибудь офисным работником, как женишься и обзаведешься толпой детишек. Нет, это всё было не для тебя, не про тебя. Засыпал, едва коснувшись кучерявой головой подушки, или вовсе не ложился, предпочитая читать книгу, когда в твоей комнате поселялась отвратительная, мерзкая бессонница. У тебя не было никаких планов на ближайший год, пять, десять, пятнадцать лет. Ты даже не знал, что будешь делать через неделю, о чем вообще речь. Жил одним днём, здесь и сейчас. И лишь познакомившись с Эппл, в твоей голове мысли стали распространяться на послезавтра или на целых три дня вперёд. Заменяя отдаленные события, ты стал думать о встрече, о том, как вы вдвоем будете гулять и кормить птиц хлебными крошками и семечками, как будете обсуждать всякую чушь и смеяться до колик. На этом всё. Остальное так и осталось за старыми занавесками, как и весь мир, что окружает тебя вот уже целых семнадцать лет.

Тебе кажется, что всё, происходящее сейчас, ирреально. Что всё это – качественная иллюзия. Тебе никто и никогда не внушал мысль, что ты не достоит свиданий или таких солнечных девочек, как Эппл, но эта мысль почему-то в твоей голове взялась и прочно там угнездилась. И даже сейчас, сидя на мягком пледе, откусывая божественно жирный гамбургер и чувствуя тело рядом, ты думаешь, что этот день – с его первым, едва прочувствованным, поцелуем, какой-то сон. Трясешь головой, разлохмачивая кудри, пытаешься улыбнуться Эппл и вернуться к обсуждению, от которого вдруг оторвался. Тебе всегда были свойственны хаотичные мысли. Мысли-зайчики, перескакивающие с одной темы на другую, никак с первой не связанную.

- Ну, я не особенно разговорчивый, - пожимаешь плечами, объясняя Эппл, почему она так мало о тебе знает. – И иногда у меня у самого возникает мысль, что я совсем себя не знаю, - тебя пугают привычки, которые ты у себя вдруг обнаруживаешь, пугают идеи, которые ты одеваешь в слова и аккуратно записываешь в тетрадь с уроками. Но, с другой стороны, так, наверное, и должно быть. Мы не можем знать каждую грань в себе. – Однако у нас есть время. Узнать меня, тебя, нас вместе, - улыбаешься, откусывая гамбургер и запивая его колой. Тебе бы очень хотелось рассказать Эппл что-нибудь о себе интересное, волшебное, волнующее, но совсем не можешь ничего подобного найти в своей жизни. Почти вся она – школа да летние лагеря, куда ты не поехал лишь единожды – прошлым летом, заболел перед самым отъездом и пролежал весь месяц, как дурак, в лазарете. Было обидно. В лагере было весело. И можно было купаться, сколько влезет.

- Научу, если тебе хочется. Сможешь читать мои школьные сочинения, написанные с ошибками, - смеешься, параллельно чешешь нос. Если она захочет, ты, наверное, даже звезду с неба для неё достанешь. Хорошо, что она не хочет. – И про бабушку с дедушкой расскажу. Они у меня правда замечательные! И совсем ещё молодые, моя мама родила меня в шестнадцать, - рано, даже по меркам двадцатого века. – У них есть свой домик в Южной Деревне, раньше они часто забирали меня на выходные, теперь забирают реже – из-за центра, - замолкаешь, слушаешь Эппл, она рассказывает о своей тете и эта тетя тебе уже заочно нравится. Если она хоть немного похожа на Эппл, а тебе кажется, что похожа, то она должна быть самой крутой тетей в мире. У тебя тоже есть тетя, но знакомить её с Эппл ты не хочешь. Тетя Хелен хорошая, но отношения у тебя с ней на уровне «здравствуйте, как дела», «спасибо, всё хорошо». То ли дело бабушка с дедушкой!

Эппл тебя роняет, а ты послушно укладываешься на спину. Расслабляешься, почти мурлыкаешь от удовольствия. Тебе нестерпимо хочется прижать к себе Эппл, чтобы она была как можно ближе. Потребность касаться, чувствовать тепло в последнее время стала особенно яркой. Хмыкаешь на вопрос девочки, несколько секунд раздумываешь: - Не, она ругаться она не будет. Она будет о-суж-дать. А это намного хуже. И, полагаю, следующий раз мы с тобой пойдем гулять никогда-нибудь, - не то чтобы мать тебе может что-то там запретить. Но контролировать твои движения она может очень даже. Будь ты здоровым подростком, ты бы давно освоил спуск по дереву, растущему около твоего окна, но по понятным причинам, тебе приходится пользоваться исключительно лестницей с безопасными перилами.

- Поэтому не рекомендую нам с тобой опаздывать, - хотя очень хочется. От нечего делать стягиваешь с себя очки, устало трешь переносицу. Нет, тебе определенно нужны новые очки. В ближайшем будущем, пока твой нос не обиделся и не ушел. Вот что бывает, когда очки покупают родственники и без тебя. – Знаешь, у моих бабушки и дедушки тоже есть собаки. Точнее одна собака. Добродушный пес Саймон. Он клевый, вечно всех с ног сбивает и облизывает, облизывает, пока его не оттащит кто-нибудь, - вспоминаешь последний свой день у бабушки и дедушки. Ты тогда весь день проходил в пижаме – штанах в клеточку и разношенной бледно-голубой рубашке. Саймон вился вокруг тебя, всё время норовя лизнуть в нос или уцепиться за рукав. Вы много гуляли прямо во дворе дома, потому что переодеваться тебе не хотелось совершенно. Саймон гонялся за палочкой, которую ты кидал, и пачкал тебя влажными после росы лапами. А вечером вы с бабушкой стряпали имбирное печенье, тебе даже удавалось самостоятельно попадать формочкой по пустому месту на тесте. Но в основном тебя направлял Саймон, тыкая носом в локоть. Чудесная животинка, в хозяйстве – просто незаменимая. – Когда я вырасту, ну то есть я уже вырос, ну ты поняла, в общем. Я обязательно заведу себе собаку. И кота. И черепаху. И ещё хомячка! Чтобы он клево шуршал в клетке. А ты? Кого заведешь ты? – блаженно улыбаешься. Про печенье ты, конечно, давно забыл. Как и про бег времени. Кажется, ты попал в рай, да, Тедди?

- А ещё у меня будет домик на дереве и целая библиотека с камином и таким, знаешь, старым английским креслом, в котором я буду сидеть и тихонько курить трубку, - иногда тебе кажется, что ты родился не в том веке. Тебе бы отлично подошла викторианская Англия или того же времени прекрасная Франция. – И я буду путешествовать. По странам и городам. Будешь путешествовать со мной? Мы будем фотографировать всё подряд, пробовать еду – всю подряд и копить необычные вкусы мороженого, - складывать рецепты надежно в голову и темными, холодными вечерами ощущать вкусы на языке. – Эппл, а кем ты хочешь стать? В плане профессии? – наверняка она уже задумывалась о колледже, думала о какой-то специализации. Все твои ровесники об этом думают. Все, кроме тебя. Потому что ты вообще как-то слабо представляешь себя в профессии. Но, возможно, тебе бы понравилось быть учителем. А, впрочем, всё равно.

- Интересно, есть такая профессия, когда ты просто пялишься на небо и изучаешь облака? – ты очень приблизительно знаешь, что такое облака, тебе о них рассказывали. Но рассказ – совсем не то, что увидеть самостоятельно. Твои незрячие глаза сейчас смотрят в небо, но, увы, ничего не видят. Тебя это не расстраивает, но всё же ты бы хотел однажды точно так же лежать на пледе с Эппл и выискать в облаках фигурки. – Или, допустим, когда ты бесконечно пробуешь тортики и пирожных монстров? – кажется, последние называются дегустаторами. Несешь какую-то чушь в массы, но тебе от этого становится очень весело. Вдруг спонтанно переворачиваешься набок, ищешь рукой руки Эппл. Они у неё прохладные, на улице всё-таки не май месяц. – Ты не замерзла? А то тут ветер, - стягиваешь с себя шарф и накидываешь его на Эппл. Довольный собой улыбаешься. Сейчас бы забыть о времени. – Знаешь, мне очень хочется опоздать на дурацкий автобус! И уехать не домой, а к бабушке – к ним автобусы ходят до самого позднего вечера.
[NIC]Teddy Johnson[/NIC][STA]мне плевать, о чем ты там думаешь[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2Qzpf.gif[/AVA]
[LZ1]ТЕДДИ ДЖОНСОН, 17 y.o.
profession: школьник, учится в школе для слепых детей;
mа petite amie: Apple
[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » сердцебиение'