"Тихие шаги по лестнице, едва слышный скрип петель на двери, щелчок замка и лёгкий шорох проминающейся от тяжести тела кровати – с каждым из этих звуков дыхание ..." читать дальше
внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
RPG TOP
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 25°C
Jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
Jere /

[icq: 399-264-515]
Mary /

[лс]
Kenny /

[icq: 576-020-471]
Kai /

[telegram: silt_strider]
Francine /

[telegram: ms_frannie]
Una /

[telegram: dashuuna]
Amelia /

[telegram: potos_flavus]
Anton /

[telegram: razumovsky_blya]
Darcy

[telegram: semilunaris]
Вверх

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » У твоих ног минное поле


У твоих ног минное поле

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Nicholas Franklin & Larita Whittaker

http://funkyimg.com/i/2R5vk.png

Шарлотт, Северная Каролина
01 марта 2016 года

[NIC]Larita Whittaker[/NIC]
[STA]Адвокат Дьявола[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2M3BU.png[/AVA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2M3Ct.gif  http://funkyimg.com/i/2M3CD.gif[/SGN]
[LZ1]ЛАРИТА УИТТЕЙКЕР, 30 y.o.
profession: адвокат
[/LZ1]

Отредактировано Christopher Banks (2019-05-18 10:14:31)

+2

2

Когда на суд безмолвных, тайных дум
Я вызываю голоса былого, —
Утраты все приходят мне на ум,
И старой болью я болею снова.

[indent] Мужское драповое пальто человека, чье имя по безбожно жестокому стечению обстоятельств занимало разум в течении последних изматывающих, кропотливых дней, бережно висело в шкафу, где находится ему было не просто чуждо. Изнеможденные тонкие пальцы, по прошествии очередной лишенной должного отдыха ночи, невесомо касались аккуратного воротника, не то в попытках привыкнуть к духу человека его некогда носившего, не то по причине тривиально бережного отношения к вещам, пусть второе предположение на фоне первого и было всяко лишено доподлинного смысла. Его присутствие ощущалось повсеместно: в черной папке, лежавшей на заваленном данными столе; ноутбуке со слишком подробнейшим досье на него и людей ему не безразличных; мобильном телефоне за пару дней наполнившимся неоспоримыми фактами неприятной биографии; разложенных документах на полу и кровати, на которую за последние сутки ни разу не ложились;её собственной голове, занимая целиком собой все участки свободного сознания; и в мужском драповом пальто бережно хранившемся в шкафу...
[indent] Некогда будучи безжалостно наивной и желавшей знать всё о личности, представлявшей опасность для неё самой и мужчины, сердце к которому казалось не остынет никогда, она наконец владела информацией, ныне о которой предпочла бы ничего не знать. Бесчеловечная ирония вновь бесстыдно усмехалась ей в спину. За истечением срока давности, за принятыми и оградившими её, казалось, от этой прежней жизни решениями, за страхами и нежеланием хоть сколько-нибудь иметь к нему свою причастность, она владела всем и вместе с тем понимала теперь слишком много для того, чтобы позволить себе остаться в стороне.
[indent] Плотная ткань его одежды, укрывшей от холода острые плечи мисс Уиттейкер в день похорон на крыльце лицемерного дома Куперов, все еще хранила в себе едва уловимый тонкий запах, действуя удушающе и вызывая стремительное желание распахнуть окно на улицы промозглой от частых дождей в этот период года Северной Каролины. Уиттейкер вожделенно наполнила легкие свежим воздухом, опираясь руками на мраморный подоконник, затаивший в себе могильную прохладу. Решение было принято, вопреки многочисленным отказам тех, чьи контакты были получены ею вместе со всеми остальными данными и обязательствами, кои она по необъяснимым для себя на тот момент причинам взяла обещание выполнить, прикрываясь перед собственным "Я" разве что упорством и целью воздать по заслугам тем, кто посмел лишить этот прогнивший город едва ли не последнего достойного человека. Множество вопросов, на которые так и не удалось получить ответы. Они выедали воспалённый мозг, требуя предпринять и угомонить себя хоть каким бы то ни было откликом ясности немедля. Ларита выжидала. Всё еще слишком рано. На месте быть необходимо с точностью буквально до секунд.
[indent] Уиттейкер отступила вглубь комнаты. Преисполненная ненавистью к слабости своего характера утомленно толкнула рукой деревянную створку двери шкафа, однако избавиться от ауры мистера Франклина, заполнившей целиком помещение небольшой комнаты, все равно не получалось, впрочем на это она нисколько и не рассчитывала. Опустившись на край тахты и позволив себе на несколько скоротечных секунд прикрыть покрасневшие от напряжения глаза, после она взяла лежавшее на столе рядом фото отнюдь небезызвестной ей женщины, лицо которой не вызывало ныне ничего иного кроме сочувствия, ибо мысли о пройденном ею жизненном пути, будучи бок о бок с человеком которого сама Уиттейкер предпочла бы никогда не знать, и о том, какое будущее уготовано ей же по вполне логичным и обоснованным гипотезам, кои выдвигала Ларита теперь ознакомившись с деталями переданных ей материалов и в подтверждении которых несколькими часами позднее собиралась убедиться, иных чувств вызывать и вовсе не могли. Розмари Кэролайн Мориарти-Франклин. Дочь патологоанатома и учительницы французского. Доктор наук. Отнюдь не ангел, но и совершенно точно не та, кто заслужил нести ответственность за поступки собственного мужа очевидно собиравшегося исчезнуть. Уиттейкер вполне могла себе представить, что может ожидать Роуз посмей Николас притворить в жизнь свое решение, ибо человеку вскрывающему столь глубокие тайны собственной жизни терять уже совершенно точно нечего. Будучи матерью полуторагодовалой Лили Агнесс, рожденной четырнадцатого августа две тысячи четырнадцатого года в десять часов двадцать пять минут (Уиттейкер и сама не понимала к чему данная информация столь подробно въелась ей в голову), она являлась абсолютно точно слишком уязвимой. Стоило, конечно, предположить и то, что мафиози не поскупился позаботиться об этом, однако никакой осведомленности о его моральных качествах, их твердости и силе у Лариты конечно не было. 
[indent] Настенные часы с бесшумной стрелкой продемонстрировали нужное время. В течении полу часа ей должен поступить звонок, оставалось лишь кроткое время на суетливые сборы. Как не прискорбно было признаваться в том (еще пару дней назад) что город этот нисколько её не отпускает, сегодня былые связи в полиции, в частности в лице старого приятеля Брайна былой случайностью усилившего в прошлом её личную романтическую драму, пришлись ей только на руку. Уиттейкер размерено подошла к ноутбуку и закрыла его крышку, предварительно отправив операционную систему выключаться. Вытащила шнур из розетки. Учтивыми движениями собрала со стола бумаги, после проделав все то же самое и с теми документами, что покоились на других поверхностях, сложив их воедино и спрятав внутри все той же черной (как и персона о чьей жизни повествовали бумаги) папки. Выключила тот самый секретный телефон. Покинула комнату, закрывая дверь на ключ и двинулась в гостиную, где успевшая позабыть всякое горе мать зачитывалась юридической литературой.
[indent] Мне нужен отцовский сейф — молвила ровным голосом, плотно прижимая к своей груди вещи, запросто могущие стоить ей и всей её семье жизней. Снова. Страх, гулявший по пятам, столь продолжительно долго, ужас последствий ухнувшийся на неё с прикосновением к подноготной его существования... Едва ли в ней оставались силы бояться кого-либо кроме него самого. .   
[indent] Саманта смерила дочь вопросительным взглядом, прищурив умные и пытливые глаза. Она не собиралась задавать вопросов — казалось всякий, кто некогда жил в этом доме, теперь уже точно знал, что безопаснее и разумнее всем оставаться в неведении. Во взгляде этом выражалось ни что иное как забота, оттенки родительской любви, пожалуй, если можно конечно было столь скупые чувства именовать подобным образом. Ключ от кабинета и комбинацию — лишь повторила она, высказывая тем самым свою уверенность и подтверждая собственные возможности разобраться со всем тем, чему нельзя было просто так за закрытой дверью храниться в доме.
[indent] Обитель покойного отца, подарившего Уиттейер стойкость характера и непоколебимость в своих принципах, встретила её затаившимся воздухом с легким запахом пыли. Мебелью из красного дерева и стенами с деревянными резными панелями, левая из которых, у самого окна, легким движением руки открывалась подобно двери, обнажая взору тот самый пуленепробиваемый надежный ящик. Внутри было пусто. Лишь пистолет калибра 12,7, соблазнявший для большего успокоения прихватить его с собой, впрочем особого желания бороться в очередной раз со смертью за эту жизнь у неё в последнее время не было. Ларита сложила вещи и разместилась на полу. В джинсах и самой обыкновенной трикотажной кофте она выжидала той самой отмашки от брайна, дабы перейти к активным действиям. Трель надоедливой мелодии сработала буквально через несколько минут. Уиттейкер погасила свет, закрыла кабинет, вручив по пути к входной двери матери от него ключи, взяла заранее собранную и стоявшую у входа сумку, обулась, схватила верхнюю одежду и шарф, вышла на улицу и села за руль автомобиля.
[indent] Треклятое дежавю пробежалось холодком по коже. Ларита нервно коснулась правой рукой места, где под одеждой таился шрам от пули. Не так ли же точно всё начиналось и в прошлый раз?
[indent] Дорога была не долгой. Ларита припарковалась загодя. Розмари и Лили уже совершенно точно ушли из дома. Определенности о располагаемом времени, увы у Лариты не было — только расплывчатые предположения — значит необходимо было торопиться.
[indent] Выжатые ожиданием мучительной встречи крайне взволнованные глаза встретились с его хладнокровным и не эмоциональным взглядом. Как жаль, что не нашлось достаточной причины сюда не приходить. Как жаль, что нравственности истощившиеся остатки твердили, силились спасти человека, который этого не заслужил. Как нестерпимо жаль, что встречи этой ощущение собственной ответственности и наивного предположения о том, что может она хоть на что-нибудь и как-то повлиять, не позволило равнодушно миновать.
[indent] Сожалею — молвит вслух. Он как никто иной несомненно понимает и вероятно ощущает сам нарастающее с каждым мгновением все сильней нежелание находиться в поле зрения друг друга. И он как никто иной должен в точности осознавать насколько искренне и сильно должно быть желание и причина находиться здесь, ибо иначе Уиттейкер несомненно нашла бы способ передать ему информацию, будь бы на самом деле причина в ней. Ей нужен разговор. И покуда уходящие секунды тикали она стремилась быстрее начать его и тем быстрее кончить. Ты просил не делать одолжений — совершенно точно впервые и фамильярно на "ты". После всего, что она узнала... После всего, что она увидела... Просил оставаться верной себе. — она выжидает паузу и кротко добавляет. Поэтому я здесь.

Веду я счет потерянному мной
И ужасаюсь вновь потере каждой,
И вновь плачу я дорогой ценой
За то, за что платил уже однажды!

У. Шекспир, Сонет № 30

[NIC]Larita Whittaker[/NIC]
[STA]Адвокат Дьявола[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2M3BU.png[/AVA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2M3Ct.gif  http://funkyimg.com/i/2M3CD.gif[/SGN]
[LZ1]ЛАРИТА УИТТЕЙКЕР, 30 y.o.
profession: адвокат
[/LZ1]

+2

3

- Нет, Саймон, даже не проси меня об этом. - Из уст лился приглушенный шепот, тогда как сознание неистово кричало в попытках пробить в сидевшем напротив человеке хотя бы одну единственную каплю здравости, с которой тот уже совершенно точно расстался. Окончательно и бесповоротно, аккурат перед тем, как звонить в дверь к тому, с кем никто, даже близкий друг, не будет искать лишней встречи; и с не меньшей осознанностью, с коей выбирают в магазине утюг взамен вышедшего из строя. Намеренно отгородив себя от прошлого, этот человек пришёл в настоящее, чтобы ему помогли разрешить проблему неизбежно надвигающегося будущего.

- Я уже попросил, Николас. - В абсолютном спокойствии парировал гость, который, в отличие от хозяина дома, уже не противился; он смирился и сейчас, с привычной улыбкой да мягкостью во взгляде, ставил перед собой на стол пустую чашку и призывал к покорности и смирению.  - Ты не простишь себя потом, если откажешь мне сейчас. -  Полный злости взгляд метнулся на собеседника, скулы заходили ходуном, руки под столом с характерным хрустом сжались в два кулака, в прочности своей едва ли уступающих стали. Однако упорное молчание мужчиной так и не было нарушено: он не сомневался в словах друга, наоборот, прекрасно знал, насколько они правдивы, что ещё сильнее выводило из себя. Впервые за долгое время его, - человека, вот уже на протяжении стольких лет вершившего над миром свой собственный суд, - оставили без права выбора; просто поставили перед фактом; как будто приказали. И это злило. Злила невозможность сказать "нет"; злило отсутствие альтернативных вариантов; злила собственная беспомощность, утопая с головой в которой Франклин смотрел перед собой, все ещё наивно цепляясь за надежду, что друг одумается. Откажется от своих слов и уйдёт, избавив их обоих от необходимости нести тяжкое бремя этой беседы. И допущенных в далёком прошлом ошибок.

На слух мафиози неожиданно обрушилась тишина: в ванной перестала течь вода. Ещё с несколько секунд сверля взглядом идеально ровную поверхность стола, которую он сам месяцем ранее шлифовал, полировал и лакировал, он плавно поднялся на ноги. Саймон встал следом. Молча, не утруждая друг друга исключительно лишними объяснениями, они вышли в прихожую. Там оба надели ботинки; Саймон накинул на плечи куртку, Николас остановил свой выбор на пальто. Сразу после того, как входная дверь оказалась закрыта с внешней стороны, в руку последнего легли ключи от машины. Саймон улыбнулся. Снова. И позволил случиться тому, чего бы никогда не допустил.
- Сегодня, друг мой, ведёшь ты.

*    *    *
Детский смех оглушал, заставляя закрывать мокрыми ладонями уши, щуриться и широко улыбаться; не имитировать жалкое подобие счастья, а воистину его испытывать: чувствовать, как оно наполняет собой каждую клетку некогда ослабленного, подавленного, истощенного организма, тогда как сейчас - словно молодого, богатого силами и готового на любые свершения и подвиги; задыхаться от желания прокричать что-то в свою защиту и проглатывать приступы собственного смеха, что безжалостно выбивались из переполненных кислородом легких и норовили испортить собою роль терпящего поражения - уверенно побежденного маленьким, но крайне смелым и невероятно метким ребёнком; в мгновения затишья и перезарядки вражеского оружия с восторгом смотреть на жену, которая с неподдельным удовольствием приняла сторону своего мужа, а в настоящим момент выискивала средь разбросанных вещей хоть что-то, что могло сойти за белый флаг, и ощущать себя самый обычным ребёнком. Живым, счастливым ребёнком, у которого на жизненном счету имелись многочисленные, длинные годы, переполненные незабываемыми событиями, радостными моментами и будоражащими сознание впечатлениями. Годы. Не одни единственные сутки.

Совершенно случайно попавшееся под руку светлое полотенце было тут же поднято вверх, аккурат из-под стола, который как только мог защищал от безжалостных атак маленькой девочки, по необъяснимой причине решившей в один прекрасный момент взять штурмом крепость собственных родителей. При этом не вылезая из своего любимого трона, на деле представляющего собой самый обыкновенный детский стул для кормления. После признания поражения вывешенным на мужской руке белым флагом наступило непривычное затишье. Николас осторожно стал подниматься, с опаской выглядывая из-под стола. Встретившись взглядами с дочерью, они занялись самым любимым: игрой в гляделки. Ещё ни разу малышке Лили не удавалось победить в той своего отца, но она не опускала руки, пусть каждый раз обиженно надувала щеки, - ведь он мог бы хоть разок поддаться! - и предпринимала всё новые и новые попытки одержать победу над взрослым. Нельзя сказать, что Франклин не ожидал подобного поворота событий... Хотя нет, он и правда не ждал, что девочка, не прерывая зрительного контакта, морковным снарядом из ложечной катапульты столь метко попадёт ему прямо в левый глаз. И буквально через мгновение завизжит от несказанной радости: она наконец-таки пересмотрела этого робота!

Следующий снаряд прилетел аккурат в белый флаг, который стал уже недостаточно белым для того, чтобы кричать о безоговорочном принятии поражения - Лили смерила отца хитрим взглядом, активно готовясь к очередному залпу. Вероятно, мужчину бы ждала страшная, мучительная смерть, если бы жена не воспользовалась им как отвлекающим манёвром и не обошла незаметно ребёнка со стороны. Девочка возмущенно взвизгнула, когда её вытащили из трона и сковали в крепких материнских объятиях. Неугомонная Лили без конца предпринимала попытки вырваться из вражеского плена. Ровно до тех пор, пока не оказалась на руках у Николаса. Секунда блаженной тишины и оглушающий детский смех чуть не пробил барабанные перепонки бедных родителей. И всё только потому, что морковное пюре отнюдь не по идеально ровной траектории стала стекать с глаза по короткой, однодневной щетине! Чуть не выронив ребёнка, едва ли замечающего собственные конвульсии от безудержного смеха, Франклин с надеждой крикнул своему боевому товарищу, взявшемуся за скорую уборку:
- А вам на прогулку не пора? - Не дожидаясь ответа, мужчина бросил взгляд на настенные часы, с которых стекала протёртая каша. Стрелки отсчитывали начало второго часа пополудни - они с Лили уже как десять минут назад должны были быть на свежем воздухе, но, видимо, чересчур увлеклись крайне неожиданно начавшимися военными действиями. - Бросай это дело, Роуз. - Сказал Ник жене, когда та стала набирать воду в небольшой таз. - Умывайтесь, собирайтесь и идите гулять. Пока вас не будет, я как раз успею убраться.

Успешно поменяв ребёнка на таз с водой, Николас облегченно выдохнул: совсем скоро в доме станет тихо. Подсобив в очищении Лили от остатков не по назначению использованных продуктов, он одел её в утеплённый ярко красный костюмчик, а после с несколько минут уговаривал как минимум взять с собой головной убор, - девочка не любила покрывать свою голову ничем, кроме безмерно обожаемой кепки с ушами Микки Мауса, - тогда как на улице Роуз наверняка преуспеет в том, чтобы уберечь ребёнка от холода. Лили не любила спорить с мамой, так как это в большинстве случаев было не эффективно от слова "совсем". Она могла обижаться, злиться, ворчать, капризничать, но все, включая маленькую девочку, прекрасно знали, что если мама сказала, что нужно надеть шапку - шапка обязательно будет надета. С отцом же ребёнок спорил с великой на то охотой - этот взрослый пусть с трудом, но всё же иногда успешно поддавался на уговоры! Однако в этот раз всё закончилось достаточно быстро и, что удивительно, в пользу старшего поколения: Лили впихнула в карман курточки шапку и деловито двинулась в прихожую, где с завидной самостоятельностью принялась воевать с ботинками. Точнее говоря, со шнурками, которые все никак не завязывались маленькими, пухленькими и ещё совсем неумелыми пальчиками. Николас наблюдал за этим со стороны с особым умилением.

Совсем скоро подошла Роуз, успевшая за это время отмыться и полностью переодеться. Под недовольные возмущения Лили она быстро завязала шнурки дочери, моментально одела ей на голову шапку и напомнила о существовании пластмассового единорога, о котором ребёнок вспоминал аккурат по середине прогулки и устраивал грандиозные истерики, если родители отказывались за ним возвращаться домой. После этого Розмари протянула девочке руку и всего через секунд почувствовала, как её указательный палец крепко сжали. Ник оттолкнулся от стены, которую подпирал плечом всё это время, в два шага сократил между ними расстояние и поцеловал жену. Так, как будто делал это тысячу раз и будет это делать ещё столько же, и ещё, и ещё. Как будто то был отнюдь не один из тех, последних...
- Ведём себя хорошо. - С намёком Ник посмотрел на Лили. Та неохотно, но всё-таки кивнула. Тогда он поднял взгляд на жену. - Обе. - В его глазах по-прежнему присутствовал намёк, но уже совсем другой. Дочери Франклин наказывал во всем слушаться маму и сильно не безобразничать, а Роуз... Не уходить далеко, всегда держаться ближе к оживленным улицам, следить за наличием камер и быть запоминающейся - той, кого совершенно точно запомнят и смогут опознать. Всё это уже давно было выучено ею на зубок, но Николас не мог перестать напоминать. Тем более что совсем скоро закончится и это.

Когда же Розмари с Лили ушли, он принялся за уборку. Подобрал подушки, снял с них наволочки, отправил их в стирку вместе с грязными полотенцами и скатертью со стола. Всю посуду собрал в раковине и замочил, чтобы было проще отмывать. После этого добавил в таз каплю моющего средства, с верхней полки шкафчика достал чистые полотенце с тряпкой и принялся ото всюду оттирать кашу, пюре и разводы от фруктового сока. Всё делалось исключительно на полном, неосознанном автомате: Николас слишком часто занимался уборкой; слишком часто брал в руки тряпки, губки, спец.средства и до мяса стирал костяшки, натирая до блеска всего получасом ранее залитый кровью пол; слишком часто он занимался сокрытием нежелательных для чужих глаз последствий.

Звонок в дверь прозвучал аккурат в тот момент, когда Франклин закончил оттирать последнее пятно с холодильника. Поправив полотенце на плече, дабы оно не упало в самый неподходящий момент, он вышел с кухни. В голову тут же забралась мысль, что две его самые любимые женщины что-то забыли, а потому по пути ко входной двери Ник окинул взглядом детскую комнату и стеллаж в прихожей. Однако не обнаружил ни брошенной детской игрушки, которую в спешке оставили в гордом одиночестве, ни документов Роуз, ни её кошелька, ни её телефона. Сомнения, идя бодрым шагом под руку с подозрениями, забрались в сознание слишком поздно: дверь была уже открыта. - Что забы...

Забыл. Напрочь позабыл про осторожность; запамятовал про собственные правила; не вспомнил про пистолет, что всегда лежал заряженным и спрятанным с предохранителем в боковом ящике комода. Не посмотрел в глазок, не проверил, не почувствовал.

Лицо, что до этого было озарено счастливой улыбкой, всего спустя несколько секунд приняло выражение мраморной статуи. Той самой статуи, на щеке которой все ещё можно было увидеть следы от морковного пюре. - Мисс Уиттейкер. - Процедил Николас холодно, нисколько не проникшись брошенным ему приветствием. Он не нуждался в сочувствии; ни сейчас, ни когда-либо ещё.

Со следующими словами женщины пришло практически непреодолимое желание захлопнуть дверь. И боле не открывать. Точно также, как должно было поступить и с Саймоном: оставить томиться на пороге до тех пор, пока нежеланный гость не уйдет по-хорошему.  Даже когда наступила тишина, в мозг без конца врезалось слишком острое и категорически неуместное "ты", как никогда опрометчиво употреблённое мисс Уиттейкер в отношении стоящего прямо перед ней человека. Внимательный взгляд, что до этого изучил женщину с макушки до самый пят, остановился на сумке, оттягивающей собой руку явившейся без приглашения гостьи. Секунда и Николас восстановил с последней зрительный контакт.

Сказать, что он не имел никакого желания впускать мисс Уиттейкер в свой дом, - квартиру, которая стала для него таковым в тот самый момент, когда он впервые вступил на её порог, - значит, не сказать ничего. Со своего рода отчаянием мужчина пытался найти хотя бы одну причину, чтобы не делать этого - не допускать очередной ошибки, ценой за которую станет ещё одна человеческая жизнь. Но...
- Что ж. - Выдохнул Франклин, прямо давая понять, что был категорически не рад внезапно возникшей необходимости воочию лицезреть женщину, которую он не только не планировал - надеялся никогда больше не увидеть, и уж тем более вести с ней какую-либо беседу. - Раз это Ваш выбор - прошу. - И он открыл перед ней дверь, свободной рукой призывая пройти внутрь.

Звонко защелкнув замок, Николас оставил гостью в прихожей и вернулся на кухню, где в прежнем темпе принялся заканчивать уборку. Оставалось совсем немного: вылить грязную воду, ополоснуть таз, убрать его на место да вытереть посуду. Выполнение первых трёх пунктов заняло меньше минуты, после чего мужчина позволил себе нарушить воцарившуюся между двумя людьми, которые были нисколь не рады друг друга видеть, тишину: - Будете что-нибудь? - Вопросил Ник, попутно разбираясь с посудой. - Раз Вы пришли сюда, полагаю, разговор предстоит долгий.

[NIC]Nicholas Franklin[/NIC] [AVA]http://s2.uploads.ru/YqPSL.jpg[/AVA] [LZ1]НИКОЛАС ФРАНКЛИН, 33 y.o.
profession: мафиози;
wife: Rosemary;
child: Lily.
[/LZ1]

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » У твоих ног минное поле