"Тихие шаги по лестнице, едва слышный скрип петель на двери, щелчок замка и лёгкий шорох проминающейся от тяжести тела кровати – с каждым из этих звуков дыхание ..." читать дальше
внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
RPG TOP
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 25°C
Jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
Jere /

[icq: 399-264-515]
Mary /

[лс]
Kenny /

[icq: 576-020-471]
Kai /

[telegram: silt_strider]
Francine /

[telegram: ms_frannie]
Una /

[telegram: dashuuna]
Amelia /

[telegram: potos_flavus]
Anton /

[telegram: razumovsky_blya]
Darcy

[telegram: semilunaris]
Вверх

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » casual sex


casual sex

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

КВАРТИРА МАЛКОЛЬМА | 12.12.19 | УТРО

валерия, малкольм и франсин
выпив коктейлей чуть больше положенного, франсин соглашается провести остаток ночи вместе с малкольмом в его квартире.
вот только к появлению бывшей_настоящей никто фрэнни не готовил.
впрочем, еще не известно, кому не повезло больше:
франсин, нарвавшейся на ревнивую девицу, валерии, столкнувшейся с хамкой или малкольму, оказавшемуся между ними.
а самое ироничное, что никто не может сказать наверняка, а был ли секс.
история обещает быть интересной.

+4

2

        Его жизнь была самой что ни на есть обычной. Более чем размеренная и спокойная - если судить по шкале человеческого счастья от трех до пяти из десятка. Пусть в ней даже если и был какой геморрой, то и тот можно было отнести к адреналину, который расползается по венам с неимоверной скоростью, выключая какие надо рычажки и подключая драйв. Он мог тусить где хотел, делать что хотел, думать о том, чем хотел. Прошлое было для него мертво. Растоптано. Уничтожено под слоем времени. Какого хера? Сейчас. Она. Снова. В этой блядской сука его жизни. Появляется без предупреждения. Врывается в его мир, словно ничего не бывало. Словно специально оказывается там, где он должен был работать, в месте, которое противоречило всем её жизненным законам и принципам. Нарочно играет с ним, с его чувствами, воспоминаниям, слабостью. Так старательно пробует оголить так тщательно запаянные провода, чтобы те даже не пытались напоминать о своем существовании и не ударили очередным разрядом по телу.

         Слать всё и всех к черту. Печальная правда жизни - это не будет выходом. Любая попытка к бегству от себя это уже разрушение, так почему же не сделать этого, не послать всё и всех и, хотя бы раз, в этой гребаной жизни провести этот вечер так, как угодно ему. Валерия была для него никем, чтобы врываться в неё. Показывать себя, появляться на горизонте, напоминать о себе. Снова быть рядом, когда она даже права такого не имела, а он даже давать его ей не собирался. Слишком сильна была ненависть, слишком мучительны были чувства, которые удалось угомонит тогда давно, утрамбовать в прочный контейнер, наглухо заколачивая тот крышкой. Она закрыта, и больше никто не имеет права её тревожить. Никогда.

        Малькольм был пьян. Эта ночь, что была его спутницей на сегодня сумела порадовать его приятными сюрпризами и подарить ему не менее прекрасного собеседника Фрэнни. Кажется, так её звали. Тогда для него не было важно, кто она есть и что из себя представляет. В его голове была лишь одна женщина. Она победила. Валерия сумела проникнуть в его мысли. И не случайно он так старательно хотел их оттуда вымыть очередным бокалом виски. Ещё одним. Словно алкоголь имел свойство опустошать разум, фильтруя и уничтожая внутри этот чертов вирус прошлого.

        Еще днем ранее по своим каналам ему удалось раздобыть её номер телефона. Не стоило спрашивать зачем это ему нужно. Нужно и все тут. Пока Фрэнни куда отходит. Пальцы сами набирают смс, каждое слово в котором было пронизано не меньше злостью, не меньшим ядом. "Ты говоришь, что ты хорошая? Фотографии твоего веселья с той вечеринки не будут врать. Ты лживая..." Сука? Он не успел добавить финала, какой-то урод по соседству толкнул его локоть и палец автоматом соскочил на кнопку "отправить". Один последующий неуклюжий жест и телефон выключается, отправляясь в глубокий карман кожаной куртки.

        Она победила. Все та же мысль, что воспаляет собой разум. Одна мысль, которая душит собой, толкая на безумства, и ещё больший адреналин, что вызывает алкоголь. Фрэнни была рядом, даже забавно, как этой девчонке удалось заполучить его внимание. Слово за слово, кому коктейль, а кому виски, очередность, а вместе с ней и отчетность теряются. Так же, как и время, которое стирает несколько часов его жизни, что он даже не запомнит в чем состоял их смысл. Девять лет прошло. Девять гребанных лет, которые он страдал и это страдание стало неотъемлемой частью его жизни. Малькольм не мог представить себя счастливым, он не знал этого чувства. Если однажды он проснется в своей кровати, и он будет счастлив, это будет уже не он.

        Он находился в своей квартире, на своей постели, да, даже сейчас, когда в голове тарабанили тысячи негров по своим барабанам он мог дать отчет где находился. Горло сдавило жаждой и казалось, что все находившееся внутри было готово вырваться наружу уже сейчас. Протяжный, беззвучный стон срывается с его губ, когда он пытается оглядеться. Он был почти голым. Если не считать трусов. Вот только одеяла на нем не было. И где оно? Ответ находится в следующую минуту, когда он садиться на кровати и поворачивается в сторону второй её половины. Учитывая, что у него сейчас в голове был приличный пробел в памяти, то он искренне надеялся, что рядом с ним сейчас лежала не Валерия. Слишком много им пришлось общаться позапрошлой ночью, и он точно не был готов к тому, чтобы добровольно повторить подобное... Ожидания не были оправданы, и на том спасибо.

        - Если ты не возражаешь, то я бы хотел, чтобы ты убралась из моей квартиры по-быстрому. - С наименьшей доброжелательностью приветствует он свою ночную спутницу, надеясь, что эта ночь так и останется за кадром. Несколько шагов в сторону кухни, и Малькольм уже зависает над холодильником, откуда достает пару бутылок ледяной воды, одну из которых тут же опустошает, пока вторая остужает его мозг, которому в лом было сейчас даже думать о том, кто это вообще за девка и что она здесь делает. Он мог предположить, что она явилась с ним ночью, и все было как обычно... Но черт. Ему сейчас было на самом деле плевать. Кто, что и почему.

Отредактировано Malcolm Henning (2019-02-15 23:27:41)

+2

3

[indent] Ебанная карусель. При всем при том, что Франсин редко сидела на месте, жизнь её была до жути однообразной, и вряд ли в блядском Сакраменто найдется хотя бы один бар, которого она не знала, или в котором бы не знали её. Подумать только, а ведь она приехала в Калифорнию всего-то полгода назад. Такими темпами и спиться недолго, тем более сейчас, когда у Фрэнни были деньги, много денег, вырученных с продажи антикварных вещиц, украденных из лавки в конце января. Денег было столько, что хватало на съемную квартиру пополам с Майки и безудержный кутеж хоть каждую ночь с заката и до первых рассветных лучей.

[indent] Вчера снова был бар, снова был алкоголь и какой-то светловолосый парень, имени которого Денёв не удосужилась узнать. Он улыбался, говорил ей что-то про красивые глаза, и, наверное, хотел только одного — залезть к ней в трусы, впрочем, чего еще ждать от ночных знакомств и пьяных мужчин? Фрэн было плевать, покуда он покупал её коктейли и не интересовался подробностями личной жизни: Луиза, Ивона, Франсин или Мария — девушка уже сама не помнила, какое из своих имён назвала ему и назвала ли вообще. По взгляду мужчины она понимала, что его мысли заняты другой — он думал о ней, может быть, называл Фрэнни её именем, и в такие моменты она была рада тому, что её феерически похуй на то, кто и что несёт в пьяном бреду. Она давно научилась менять маски и играть разные роли, могла быть кем угодно — и не стала переубеждать Малкольма в том, что она не его Валерия. Не хотелось обламывать нажравшегося до синей дыни парня. Не важно было и то, сколько ему лет, и где он живет, потому что, когда блондин предложил поехать к нему, Денёв согласилась — трахаться в баре неудобно, это факт, против него не поспоришь.

[indent] Такси ей пришлось вызывать самой — благо, её спутник вспомнил свой адрес и нашел наличные, чтобы оплатить услугу доставки пьяных тел до точки икс. В салоне они целовались — Франсин это ярко запомнила, потому что целоваться с ним ей понравилось. Поцелуи она любила даже больше, чем секс. Поцелуи — это что-то более интимное, то, на что способен только человек. И его одеколон сводил девушку с ума, заставляя откинуть все сомнения и окунуться в эту безумную авантюру. Если так подумать, то её уже сто раз могли увезти в лес, изнасиловать и закопать, но Бог любит пьяных и дураков, поэтому Франсин всегда везет. Она не боится маньяков, насильников и смерти, и смерть сторонится её. Последнее, что помнит, как они зашли в лифт, как он прижимал её к стене в кабине, а она, запутавшись в светлых волосах, пыталась расстегнуть его рубашку. Ради таких мгновений стоит жить: отдаваться полностью и без остатка, не думая о завтрашнем дне, о том, хороший он или плохой, разбрасывает ли свои носки и приносит ли кофе по утрам. Только его губы, его глаза, его скулы — и никаких имен. Их линии пересеклись только один раз, а что будет дальше — не важно. Скорее всего, ничего.

[indent] Фрэнни ненавидела многое, но в особенности утро, понедельники и незнакомцев. Изредка все три пункта умудрялись пересекаться, окончательно выводя её из равновесия, но сегодня была среда, а значит, этот день обещает быть не совсем безнадежным. Лениво потянувшись на кровати, Франсин натягивает одеяло до подбородка и утыкается носом в подушку. Осознание того, что она не на съемной квартире приходит не сразу. Воспоминания о прошлой ночи отрывочны и хаотичны. Лицо Малкольма. Громкая музыка. Запах алкоголя и запах бензина. Тяжелые двери лифта. Какая-то темная квартира, она рукой шарит по стене и ищет выключатель, но руки мужчины на её теле, настойчивые и сильные, мешают ей это делать, она проваливаются в темноту…
Приходится открыть глаза, хотя будь воля Фрэн, она бы поспала еще пару часов, потому что голова нещадно гудела.
Перевернувшись на спину, она посмотрела на своего, хм, партнера, с которым развлеклась ночью, жаль только, что ничего не запомнила, видимо, он не был так хорош, как она надеялась. При свете дня парень уже не казался таким красивым и таинственным, как в баре, когда на его лицо падали причудливые блики от винтажных жёлтых фонарей. Смазливый и уставший, и, видимо, очень несчастный, раз так распереживался на счёт присутствия обнаженной девушки в свой постели. Значит, живет с нелюбимой женой — бросает взгляд на руку, кольца нет, — или запутался в своих многочисленных любовницах. Короче, с чувством юмора у него явно напряг. Задерживаться в квартире угрюмого красавчика она не собирается, так что, прикрывшись простыней, встает, поднимает с пола своё нижнее белье и отыскивает остальную одежду — бюстгальтер, платье, туфли, чулки. Простынь идет к черту.

[indent] Когда Франсин застегивает лиф, блондинчик как раз возвращается из кухни. Читать нотации, учить жизни и подобное — не в её правилах, и она не хочет задерживаться. Он — всего лишь инструмент для хорошего секса и не более, чего там у него на душе, нашу героиню совсем не заботит. Денёв неспеша проходит по комнате, пытаясь найти платье, но нигде не видит его. Наверное, в пьяном угаре красавчик стянул его еще в коридоре. Что же, посмотрим там…
— Если ты вызовешь и оплатишь мне такси, то я с радостью уберусь, — она ухмыляется и смотрит на него через плечо, застывая в дверном проеме. — Кто же тебя по жизни так обидел, что ты хочешь казаться таким злодеем? — Вопрос был риторический, потому что Фрэнни все еще похуй на него.

+2

4

Потерять образ свой,
Отражая его, разбитыми окнами.
Приковав на замок, поджигаю любовь
Я спичками мокрыми.
Свет и мрак-всё внутри,
Выбирай и бери
Послушная, гордая?
Кто же я?

Она промучилась мыслями целый день. Выматывающий и, казалось, бесконечный. Слишком много времени, чтобы рефлексировать, чтобы осмыслить то, что текло сейчас по венам, билось в сердце и обухом било по голове.
Эта встреча… Предначертана она была ангелами или демонами, кто ее придумал и зачем она была нужна? Не знает никто из двоих вовлеченных в это действие. Они, как актеры без сценария на большой сцене жизни, где все реплики уже расписаны, а они все еще не знают, что говорить.

Рука девушки сама тянется к краскам, почти бесконтрольно она кружит возле мольберта, взмахивая кистью, словно волшебной палочкой. Ее вдохновение рождало что-то без участия мозга, который сейчас был так занят попыткой прийти в себя.
Она забыла у него любимые серьги, которые за кой-то черт сняла прежде, чем завалиться спать в его квартире. Этот момент начисто стерся из памяти, оставляя только черную дыру и неимоверное желание вспомнить. Валерия понятия не имела стоит ли идти за украшением к нему, не уверена, что эти серьги стоили всех тех нервов, что ей бы пришлось потратить.

Они обрубили концы, они все так же бесят друг друга, им незачем больше попадаться друг другу на глаза. Так почему сердце так болезненно сжимается от мыслей об этом? Проклятое сердце, которого, как была уверена девушка, у нее нет.
Минуты, часы бежали вперед, но она не обращала на это внимания. Только, когда настенные часы неожиданно пробили 12, словно очнулась, словно на нее вылили ушат холодной воды и Мельгар все же обратила внимание на картину, что вышла из под ее кисти.
Наверное, это лучшая работа, которую она когда-то либо делала. Наверное, это самое эмоциональное полотно. И его точно никогда никто не увидит.

На этот мир с картины смотрели такие знакомые глаза. Словно живые, они проникали в душу девушки, заставляя ту сжиматься испуганным комком.
Это было слишком, откровенно слишком. Этот поворот головы, губы, словно в любой момент готовые дрогнуть в усмешке. Да человек с картины выглядел так, будто еще секунда и он заговорит.
Малкольм. Он преследовал ее даже в работах, не давая и минуты вздохнуть спокойно.
Валерия отбросила кисть, как ядовитую змею, словно виня именно ее в том, что случилось, будто именно инструмент сделал это сам, не руки художницы.

Она быстро отошла от места, которое выделила в своем жилье под студию и прижала ладони ко лбу. Что она творит? В ней рациональности всегда было больше, чем в половине города. Она всегда умела держать себя в руках. Так почему сейчас ей словно все еще 17?
Я подумаю об это завтра. Или никогда.
Привычным движением Рия поставила телефон на беззвучный режим, собираясь уснуть прямо сейчас, надеясь хотя бы во сне убежать от навязчивых мыслей.
Что вышло откровенно плохо, девушка поняла уже утром. Обрывки снов все еще мелькали в сонном мозгу, который был разбужен лучом солнца, пробивающимся сквозь шторы.

Вообще Мельгар любила вставать именно из-за теплого светила, что било в глаза, словно оглаживая их изнутри светом, но не этим утром. Хотелось уснуть обратно, чтобы только дальше не думать.
Часы на телефоне показывали, что время перевалило за 10, а вот информация о пришедшем сообщении немного удивила. Не то, чтобы ей некому было писать, но номер был попросту незнаком.
Всего несколько слов и девушка сжимает одну из рук в кулак. Она сразу поняла от кого пришло это послание, словно прозвучавшее в ее голове ехидным голосом. Чертов… Чертов говнюк!
В тот вечер у него был фотоаппарат и он таки сделал кадры, которые могли подмочить идеальную репутацию девушки, которой та так дорожила.

По телу пошла волна дрожи, а злость поднималась снова по телу удушливой волной, не давая даже толком сообразить, что происходит. Тело уже действовало за нее. Схватить вещи, быстро причесаться, сотворить приемлемый макияж, чтобы выглядеть достойно. Все доведено до автоматизма, как у истинных хороших девочек, которые не выходят из дома в плохом виде.
Все это занимает совсем немного времени, но в голове начинает выстраиваться примерный план, который, правда, был слишком эмоционален для всегда уравновешенной Мельгар. От желания разбить фотоаппарат Малкольма о его голову ее удерживало только воспитание на данный момент. Она не оставит в его квартире свои серьги! Она ему… Она его… Не важно! Он еще пожалеет о тех фото и не выложит их никогда!

Вызвать такси на улице дело пары минут. Водитель, кажется, молодой парень, вроде даже пытался флиртовать с Валерией, но та столь сильно была погружена в свои мысли, в которых она тыкает Малкольма лицом в его же фото, как нашкодившего котенка со словами: «Кто это сделал? Кто это сделал?», что ничего не замечает.
Девушка не особенно обратила внимание на то, какую именно купюру бросила водиле, прежде чем выскочить из авто быстрее, чем пробка из бутылки.  Дорогу она помнила отлично, словно специально фиксировала каждый момент, в надежде вернуться сюда еще раз. Но эти подозрения были быстро отброшены. Слишком она была зла, слишком клокотала обида, какая-то детская обида внутри, которую она рационально объяснить не могла, но было безумно важно сказать этому гаду все в лицо и забрать любую вещь, которая могла бы напоминать о ее присутствии в этом доме. Лифт поднимался, казалось, безумно медленно, безумно медленно открывались двери.

Шаги ее решительные, громкие, прямо до двери, которая… Оказалась приоткрыта.
Злость, схлынула так же резко, как и нахлынула до этого. Никакой нормальный человек не будет оставлять дверь так. Даже Малкольм. Валерия толкнула дверцу, чтобы попасть в коридор… По которому словно прошлось полчище басурман, раскидывая все на своем пути. Или кто-то что-то искал, рылся.
Рылся. Воры. Боги, он там жив вообще? – как бы она не была зла на Малкольма, она явно не хотела его смерти и от мысли о ней по коже прошел холодок, оседая где-то в сердце болью, а в голове паникой.
Мельгар нашарила взором рядом с дверью биту, большую такую, увесистую и подняла ее, удерживая над плечом, готовая отразить атаку в любой момент.
Шаг, еще шаг, очень тихо, очень, еще, шорохи, она уже у цели. Словно не давая себе времени передумать, делает сразу огромный шаг и оказывается…

Девушка. Почти не одетая. Почти голый Малкольм. Идиллия, мать ее. И она. С битой.
Злость, что была погашена страхом минуту назад, сейчас просто накрыла с головой, мешая даже четко видеть. Но маска на лице была идеальна. Годы воспитания, годы тренировки. И нет, она не ревновала. Не ревновала!
- О, вот как. Я думала, что тебя стоит спасать от воров, но вы уже спасли друг друга и теперь восстанавливаете силы, - в голосе нотка ехидства, почти забытого, которое она тренирует только на нем.
- Смотрю, таскать девушек к себе в квартиру на ночь уже у тебя вошло в привычку, Малек. Путаешь их с котятами? Я забыла у тебя вчера серьги. Верни. Мне теперь срочно придется их продезинфицировать. Как и всю себя. А вы, судя по запаху, внутреннюю дезинфекцию уже провели. Но, боюсь, всех твар... все плохое это не убьет внутри.

Отредактировано Valeria Melgar (2019-02-17 02:37:28)

+2

5

        Долбанутость этого утра явно зашкаливала, когда следовало бы все сыграть плавно и мирно. Нет, чтобы проснуться с утра после пьянки и не почувствовать, как мозг разламывается на тысячу кусков в твоей голове, а внутренний мир готов давно вылезти наружу. И тогда будет плевать о том, о чем твердят зануды философы - бухать надо меньше. По факту, лучше и вовсе этим не заниматься, если не умеешь. Упс. Это могло стать полный фейлом проснись он не с тем человеком, что собственно он и сделал. Только вчерашняя ночь была достаточно полна на эмоции, и такие, что было бы просто супер их забыть, стирая в белый порошок. К слову о порошке, пока Малькольм добирался до кухни он пытался вспомнить, а что вообще он успел натворить за последние часы бреда. Он помнил, как они с этой милахой сидели в баре, сменяя один напиток на другой, когда его язык не переставал работать, в смысле болтовни. А в том состоянии, когда он был пьян, это выражалось особенно и во многих так сказать направлениях. Чем выше градус, тем больше теряется здравый смысл. Помнил, как он поехали к нему домой, её губы, сладкие стоны...

        Он вернулся в комнату, когда его ночная спутница уже успела подсобрать свое бельишко. Тот самый смачный момент, когда на всех становится плевать. Взять только бутылочку ледяной воды и завалиться в кровать до самого следующего утра, обрубив всякие возможности к общению. Мало ли, вдруг захочется кого случайно убить. - Ты ещё здесь? - с упреком произносит он, наплевательски реагируя на все. Все просто. Это его квартира. Его жизнь. Его территория. Испариться ей сейчас было бы лучшим вариантом. Очередной упс. Бывает, случайно. Беспрепятственно обрасывает её взглядом с ног до головы, в попытках прикинуть произошедшее ночью. Но тут же забивает на это. После нескольких глотков свежей холодной воды голова более-менее начала приходить в себя. Замечает край незнакомой для него материи, торчащей из-за кресла. Кажется, кто-то успел ночью неплохо повеселиться и так неаккуратно повесил свое платьице на его спинку.

        - Ты хочешь такси? Скажи ещё что ты одна из этих, и я должен тебе денег. Прости, красавица, да только я уверен на сто, что ты сама в состоянии добраться до дома. Если тебе нужен джентльмен, то ты ошиблась адресом. - Ухмыляется Малькольм в ответ на её заявление про такси. Лучше и вовсе не пытаться так даже шутить с ним. Он про платье-то поленился сказать, а тут такси. Проигнорировав её вопрос, парень прошел к шкафу, откуда достал спортивные штаны, которые тут же натянул на себя. Отчетливые шаги из коридора, когда слышится звук открывающейся двери, свою дверь он узнал. Резко поворачиваясь назад, он не успевает заметить девушку, что оказалась рядом и если бы он не подхватил её рукой под лопатки, автоматически прижимая к себе, то кое-кто сейчас явно бы упал.

        - Валерия?! - недоуменно спрашивает он, наблюдая в своей квартире, ту самую, которую так старательно пытался забыть. Мгновение и его руки разжимаются, автоматически выпуская девушку из своих объятий. С настороженностью Хеннинг смотрит сейчас на любовь всей своей жизни, игнорируя почти что все сказанные ею слова. Сейчас они несли собой самый малый смысл на фоне так называемого удивления от её внезапного утреннего появления.

        - Серьги? - похоже у кого-то начинает входить в привычку отвечать на слова других вопросом. Сейчас это меньшее, что волнует его. Его квартира конечно не раз принимала у себя прекрасных дам, и какого только тут хлама не скопилось за всё это время. - Знаешь, что, давай-ка мы начнем по порядку, и ты мне отдашь вначале это! - едва закончив свои слова, мужчина делает несколько осторожных шагов в сторону Валерии, вытягивая руку вперед и резко забирает у неё биту, не хватало, чтобы она ещё ей покалечилась ненароком. Если ещё некоторое время назад это утро казалось полным пиздецом, то сейчас оно наверняка обрело новый мать его уровень, который предстояло пройти и чем скорее это случится тем безопаснее для каждой стороны.

        Забрав биту Малькольм отправил её в кресло, что находилось в противоположной стороне комнаты, возвращая свое внимание к Валерии, видимо забыв о том, что в комнате их находилось сейчас трое. Но быть может оно даже было и к лучшему... и он хотя бы сейчас сможет дать ей понять, как сильно она заблуждалась. Ок. Переводя взгляд на.. он забыл её имя, простите. (Франсис) Мужчина подходит к ней, по-хозяйски приобнимает за талию и наклонившись вперед страстно целует в губы. - Тебе же понравились наши поцелуи. Я помню. - шепчет он в надежде, что сейчас не схлопочет за свой поступок по морде. Валерия, дорогая Валерия, что так надежно засела в его сердце, должна была понять, как ему хорошо живется и без неё. Она пропала, а жизнь Малькольма не стояла на месте. Менять он её не намерен. Жалеть тоже, а вот казаться мудаком, всегда пожалуйста. Хотя может он и в правду им стал, спасибо Астории.

        - Двести баксов на такси тебе хватит? - как ни в чем не бывало спрашивает он, проходя к своим валяющимся на диване джинсам, в заднем кармане которых по идее должен был быть бумажник. - И да, твое платье за креслом, принцесса. - достав несколько купюр, он бросает их на журнальный столик.

        - Тебя только серьги беспокоят, а то смотри, у меня скопилась уже целая коробка забытых вещей. - обращается он к Валерии, нахально улыбаясь. Чем сильнее чувства, тем опаснее боль.

Отредактировано Malcolm Henning (2019-02-22 02:20:05)

+2

6

[indent] Франсин вовсе не собиралась задерживаться в квартире этого юноши и досаждать ему своим присутствием. Представьте, у неё было запланировано много дел на этот теплый февральский день, только вот чертово платье, куда оно запропастилось?
— Представь себе, да, — в пользу Малкольма играл тот факт, что Денёв выспалась и не спешила отвечать агрессией на агрессию, она твердо решила пребывать сегодня в хорошем расположении духа и не портить настроение из-за каких-то совершенно внезапно случившихся в её жизни мудаков. Он что-то бурчит про такси, и вникнув в поток речи слове на третьем, не раньше, девушка лениво поворачивает голову и удостаивает парня взглядом.
— Шлюхи. Их называют шлюхами, но увы, я не беру денег за секс, а стоило бы. Мне не нужен джентльмен! — и кто дал ему право решать за неё, что ей нужно, от этих мужиков [от людей в принципе, ладно] одни проблемы, вечно нужно всё им объяснять, разжевывать и заботливо укладывать пережёванное в их набитые опилками головы. — Мне нужны деньги на такси, — этой фразы было достаточно для того, чтобы Хэннинг уяснил, что без энного количества купюр Франсин и не подумает убираться из его дома. Он может, конечно, открыть дверь и выставить её за порог, игнорируя отчаянные попытки к сопротивлению, но тогда стоит поскорее отыскать свою одежду: чулки, платье и обувь.
Растерянно осматривая коридор, в котором ночью они учинили настоящий погром — эх, как Малкольм был хорош вчера ночью и какое он говно сегодня — Фрэнни заметила, как что-то шевелилось около двери и вздрогнула.
— Кто здесь? — она и не ожидала услышать ответ, списывая свои подозрения на головную боль и страх, который невольно окутывал её, находящуюся в чужой квартире с чужим человеком, почти раздетую и почти беззащитную. Она планировала еще немного покачать свои права и уйти, кто знает, что у этого психа на уме?  Фрэнни стало его немного жаль — всегда жаль людей, которые не могут научиться жить в гармонии с собой, и если не приносить пользу окружающему миру, то хотя бы не вредить ему, и не кидаться на ни в чем неповинных людей.

[indent] — Валерия?!

[indent] За спиной Фрэн появляется её ночной герой-любовник, уже где-то разыскавший свои спортивные штаны, проливая свет на ситуацию и поясняя, кто там копошится около двери. У девушки, которая открывает рот, чтобы сказать очень много лишней для Франсин информации есть имя — Валерия. Из груди Денёв вырывается вздох. Судя по тому, как девица реагирует на присутствие Фрэнн, то она имела честь ночевать здесь вчера и очень раздосадована тем, что оказалась не единственной. Они делят какие-то серьги и обсуждают дезинфекцию, но это ничуть не оскорбляет ни Франсин, ни, кажется, Малкольма, потому что если прислушиваться ко всему, что льют тебе в уши, потом работать будешь только для того, чтобы окупать походы к психотерапевту.
— Эмбер, — Фрэнни называет «своё» имя на тот случай, если однажды злодей Хэннинг решит её где-нибудь найти. Так она поймет, что это именно он искал именно её, впрочем, выйдя за дверь, она тут же забудет о существовании Малека [кажется, так его назвала ревнивая шлюшка]. Парень очень трепетно забирает у Валерии биту, словно это раскаленный утюг, который она случайно может уронить себе на ногу, и Фрэн тихо хихикает, чтобы парочка из Санта-Барбары этого не заметила, наверное, опасается того, что девушка переломает ему хребтину. Едва ли Франсин успела угомонить свой внутренний смех, как хмурый красавчик притянул её к себе, вынуждая встать на носочки и смачно поцеловал. WTF? Несмотря на то, что Фрэнни понимала, что он это делает, дабы досадить Валерии, на поцелуй отвечает. Вот что-что, а изображать любовниц, жен, ревнивых сестер и шлюх — её хлеб, именно этому много лет обучал её Джексон, и было бы невежественно забыть все его уроки. Их языки на какое-то время крепко переплетаются, и затем Малкольм отпускает девушку, позволяя восстановить равновесие. Франсин лукаво улыбается и ведет рукой по его торсу и чуть ниже.
— Секс с тобой мне тоже понравился, я еще долго не забуду нашу ночь, — а вот и деньги на такси нашлись, после поцелуя парень внезапно подобрел, с этого и надо было начинать. Двести долларов на такси — это охуенно! Тут не только на такси, тут и на поход в бар останется, и на детское питание для детёныша Майки [Фрэнни обещала помогать ему все то время, которое они живут вместе], поэтому, как только мужчина достает деньги, Денёв забирает их с тумбы и возвращается в комнату, чтобы забрать со спинки кресла своё платье и поскорее уйти, пока Малкольм не передумал и не забрал двести баксов. Платье оказалось немного помятым и только, и, пожалуй, слишком вечерним для того, чтобы разгуливать в нём по Сакраменто средь бела дня, но это уже мелочи. Чулки нашлись там же, на кресле, и Фрэнни оделась со скоростью солдата — быстрее, чем успела бы догореть спичка. Финальным взмахом руки она поправляет розовые волосы. В коридоре её маленькая сумочка, в которой нет ничего кроме ключей и косметики, так что за её ценность она как-то не переживала. Взгляд зацепился за пару серег, лежавших на той самой тумбе в спальне, на которую мужчина кинул деньги. Сначала Фрэнни не обратила на них никакого внимания, но сейчас они так и хотели покинуть эту квартиру, искрясь маленькими камнями и сверкая золотом. «Валерия сможет надолго задержаться в квартире и вынести ему мозг» — решив, что делает скорее хорошее дело, чем плохое, она быстрым отточенным движением смела с поверхности тумбы украшение и спрятала в свой бюстгальтер, развернулась и встретилась взглядом с мужчиной, стоявшем в дверном проеме — парочка все еще выясняла свои отношения.

[indent] Франсин, пройдя мимо них, случайно задев плечом Валерию, забрала свою сумку, надела сапоги, кожаную куртку и быстро юркнула за дверь, бросив что-то вроде «пока», и не став дожидаться лифта, сбежала по лестнице вниз, встречая теплый зимний воздух с таким же облегчением, с которым вольная птица вырывается из клетки. Отчего-то в квартире Малкольма ей совсем не понравилось. Отойдя квартала на два, девушка воспользовалась убером, чтобы вызвать такси и позвонила Агате на счёт серёг. В ломбард их отнести она не могла, и испанка наверняка бы подсказала, как с ними можно поступить.
Дома она более тщательно изучит украшение, но это будет уже совсем другая история.

+3

7

Козел. Никогда не стоило забывать, какой он козел. Умел им казаться, когда хотел, умел надавать туда, где сильнее всего болит или где сильнее всего выбесит. И, кажется, с годами он только усовершенствовал это умение. Она сейчас не особенно удивилась бы, хрюкни он, как настоящая свинья, вместо тех слов, что вырывались изо рта.
Вся эта картина, все происходящее, выбивало из колеи. Она не привыкла, как бы не была зла, как бы не хотелось придушить его своими руками, она не привыкла. Раньше, годы и годы назад, ревность была ей знакома, но тогда у нее было моральное право ревновать и беситься, когда он снова и снова доводил ее. Теперь же права не было. Но все внутри скручивалось в тугой ком, поджигая внутренности, не давая мозгу оставаться холодным.

Этот поцелуй. Эта чертова баба, о присутствии которой Валерия даже забыла на пару мгновений, оказалась почти катализатором для взрыва, пусть и внутреннего. Хотелось по детски топнуть ногой, хотелось оттащить ее за волосы и дать Малкольму по лицу, но она не сдвинулась с места, только сжала пустые уже ладони в кулаки, впиваясь ногтями в нежную кожу. Она чувствовала, что это представление для нее. Или хотела чувствовать и не думать, что у них это серьезно?

Плевать. Просто плевать. Девушка закусила с силой нижнюю губу, наблюдая за картиной развернувшейся перед взором.
Она больше его не увидит. Все это было чертовски глупой идеей, все это было чертовски неправильно. Она не мазохистка, а он давно не ее парень.
В голове почему-то возник образ бывшего жениха. Вот там стабильностью несло за версту. Там жизнь была расписана на годы вперед, не подразумевая измены, только идеальный дом, идеальные дети и она в роли идеальной жены. Все чинно, правильно… и до безумия скучно. Даже в маске хорошей девочки это было слишком скучно, слишком предсказуемо, по единому распорядку день за днем. Ей даже иногда казалось, что и целует Антонио ее по какому-то собственному расписанию, выверенному до секунды. И да, там прятался темперамент, настоящий Испанский темперамент, но он был так задавлен американской практичностью, что шанса у того почти не оставалось. Как попытки быть рядом с куклой, а не человеком.

Но и вечно жить на пороховой бочке Рия не готова. Она еще не отыскала себя, чтобы бороться еще с кем-то. Думать о том, что она вообще допускала мысль о жизни с Малкольмом, не хотелось совсем.
- Тебя только серьги беспокоят, а то смотри, у меня скопилась уже целая коробка забытых вещей, - слова вырывают из раздумий почти с мясом, а вместе с ней поднялась новая волна злости. На себя, на него, на нее. На всех. На ситуацию. Губа закушена почти до крови.
- Ты уверен, что это повод хвастаться, а не бежать проверяться на ЗПП? Ройся в этом сам. Мне нужны мои серьги, – произнесла она чуть хрипло, наблюдая за ними. Руки сложила на груди, всей своей позой выражая полную независимость.

Она пропустила мимо ушей все эти их любезности, все эти разговоры о ночи. Чертовски хотелось просто уйти, но сейчас это выглядело бы, как побег, самый настоящий. Сбежит она позже, закроется в квартире, залезет по одеяло и там обматерит этот мир, впервые за долгое время давая волю и таким словам.
Эта девушка. Что в ней было? Обычная, наглая, в разы наглее самой Валерии. Такая, наверное, какой Малек мечтал ее когда-то сделать. Или делал вид, что мечтал. Даже годы, даже попытка переосмыслить себя, никогда не сделает из Мельгар такую. Она стала честнее с собой, стала более открытой для этого мира, еще более настоящей, но в ней не было всей этой темной составляющей, почти никогда.

Задетая плечом, все еще памятником самой себе, она не смогла удержаться от реплики.
- Осторожнее на дорогах, - произнесла вслед уходящей, даже не замечая, что это прозвучало почти как угроза, слишком сказано было зловеще, как обещание или предостережение даже.

Они остались вдвоём. Черт. Полураздетый Малкольм, его квартира, полный погром и они вдвоем. Почти как пошлой ночью, но в отличии от той, сегодня Рия была полностью трезва.
- Отдашь мне украшение или ты заложил его, чтобы напиться прошлой ночью? – она сощурила ярко голубые глаза, не опуская взором ниже его лица, не скользя им по торсу. Слишком много чести этому говнюку.

- Я оставляла их где-то на тумбочке, - она направилась в спальню, развернувшись, даже не думая разуться, или скинуть плащ, только расстегнула его, чтобы он, как мантия, развился за ее спиной при повороте. Проходя мимо Малкольма она не удержалась. Серьезно. Старалась, но не смогла. Не смогла не наступить его на пальцы, на самый кончик, почти случайно, но ощутимо, чтобы немного каблуком, чтобы хоть куда-то деть ту ярость, что все еще клокотала внутри.
После этого стало даже как-то легче дышать, пусть и поступок был откровенно детский, пусть и мстить ему было не за что, они встретились только вчера спустя годы. Так почему же ощущение было такое, что все то, что она когда-то замораживала в себе, по отношению к этому мужчине, вдруг снова поднимало голову? И да, первым было желание его прикопать где-то, но по опыту она знала, что за всем этим дальше может последовать.
Поэтому нужно бежать, бежать, как можно быстрее. И пусть она потом себя же назовет трусихой, всех этих эмоций слишком много, слишком сильно. Почему с этим гадом всегда так?

Отредактировано Valeria Melgar (2019-02-28 03:46:35)

+2

8

        Кто она и что она делала в его квартире, хотя с последним следовало ожидать стабильный ответ, а вот с первым можно было подумать. Но если брать на чистоту, то разве это ли было важно? Если шоу и можно было устроить, то так тому и быть. Он не станет мешать, спорить или хоть как-то противиться. Он сам его начал. Только вот клоуны не все разбежались, это факт. Малькольм прекрасно помнил прошедшую ночь, только и не проч был по-настоящему забыть. Такое с ним бывало редко, должно быть сейчас был особенный случай. Тот самый, когда сама Валерия появилась на пороге его квартиры теперь только уже по своей воли, а не по воли градусов. Под последним припоминалась их прошлая ночь, проведенная в месте, когда ему пришлось привести к себе домой, тем самым вечером, когда она просто не в состоянии была назвать своего реального адреса. Слишком часто их дороги стали пересекаться, что на порядок начинало бесить. Хотелось нанести удар и удар на порядок больнее предыдущего. Его желания можно было считать изощренной, испорченной фантазией. Думайте, как хотите. Только в его голове сейчас было все сложно. И это, не смотря на последствия ночи, которую он провел настолько хорошо, что хотел бы забыть.

        - Повод хвастаться? Неужели у тебя с этим проблемы? Подскажешь знакомого врача? - с издевкой переспросил он, окинув её надменную позу беглым взглядом.

        Краем глаза он видел, как его ночная гостья собирала свои вещички. Не хватало того, чтобы прихватила какие-то из его. От сюда и вывод, его вещи остались при нем, вот только серьги Валерии оказались в её руке. Едва заметная ухмылка для себя самого не более. Почему только месть может быть так сладка, когда является последствием той боли, которую она однажды причинила ему. Самый главный ответ лежал на поверхности, его оставалось лишь взять с того самого блюдечка с той самой голубой каемочкой. Малькольм сам не знал сколько это ещё могло продолжаться, вот только во всем этом был один подвох. Не люби он её, он вряд ли вообще бы затеял все это шоу. Иначе ему было бы просто плевать.

        Напиться прошлой ночью? Смех в ту же секунду зажегся в его глазах. Да кто-то явно недооценивает мальчика, чтобы так низко о нем думать. Подумав про себя об этом, он только лишь скривился в лице. момент, когда стоило напомнить о том, что упс, а сережек то и нет. - Эта дешевка и бакса не стоит. Едва Валерия собирается уйти, как её неосторожный шаг тут же рождает острейшую боль в пальце ноги.

        - Ты сейчас серьезно?! - резко спрашивает Малькольм, раздраженно смотря на её развивающийся плащ, и какой тут. Он идет следом за девушкой. Достаточно быстро, чтобы нагнать её в тот самый момент, когда она проходила мимо кровати, чтобы грубо сжать её за плечи, заставляя смотреть на него. Этот взгляд, эти глаза. Впервые за долгое время он может видеть их так близко, замечая весь тот всплеск эмоций, которые сейчас перенасыщали их владелицу. Как часто его хотели убить, мечтали об этом. Столько ненависти и презрения. Оно сопровождало его везде. Повсюду оно следовало за ним по пятам, словно какой-то гадкий мерзкий щенок, который так и норовит случайным образом укусить, да побольнее. В его же взгляде не было ничего. Ничего из того, чтобы могло показать, что ему вообще в этой жизни может быть что-то дорого. Что вообще может быть дорогого в той самой жизни, которая шла кувырком с самого детства. Вначале предательство родных родителей, затем той, которую он любил. И ведь любил ещё. По-прежнему она сидела в его сердце словно кошка, которая спала, а теперь то и дело пыталась расцарапать его изнутри, напоминая о том, что было потеряно. Жалкие попытки на то, чего не должно было быть места. Малькольм не был готов играть в эти игры. Очевидно, что это партия уже точно была проиграна.

        - Ты меня ненавидишь? Это мне нравится! - с безумным восторгом замечает он, и без всякого предупреждения, швыряет девушку на кровать, даже не думая дожидаться от неё какой-то ответной реакции. Отшвырнуть то, что было ему ещё дорого. Достаточно мягкое приземление для той, кто растоптала его сердце позволив ему измениться в лучшую сторону. А ведь он мог. Он мог забить ради неё на принципы и свои попытки быть плохим парнем. Взяться за голову, перестать нарушать закон и стремиться испытать судьбу на прочность то и дело бросая вызов то на жизнь, то насмерть, издеваться над людьми, поощряя их наихудшие человеческие качества. Играть в игры со смертью, словно она его закоренелая подруга. Сколько раз он мог покалечить себя, сколько раз его пытались убить. Это драйв, это его собственный кайф, который он был готов оставить ради той, которую любил. Что ещё можно было ждать от того, кто в один из дней потерял все. Планы. Себя. Оказаться вдребезги разбитым именно в тот момент, когда уже почти было готов пойти навстречу правильной жизни. Хороший мальчик Малькольм Хеннинг, фотограф. Ой простите. Только не для всех.

        Не сказав больше ни слова Малькольм прошел на кухню, где в холодильнике должна была ещё оставаться бутылочка воды. Словно ничего не произошло, и словно маленькая шалость Валерии и вовсе не появлялась на горизонте, но что поделать, у него был сушняк, что вполне себе очевидно.

Отредактировано Malcolm Henning (2019-03-10 23:45:47)

+2

9

- Могу посоветовать только не трогать меня. Я заберу серьги и уйду отсюда. Надеюсь, навсегда, - последнее произнесено чуть ли не шепотом, но вполне чтобы мужчина услышал.
Она уже все решила. Бежать, дальше и быстрее. Мысль эта не отпускала и билась где-то там внутри. Слишком страшно, она даже не представляла насколько это страшно, сталкиваться с прошлым, от которого такой привычный уклад, такие привычные будни летели к чертям, от которого все вокруг вдруг становилось таким неважным, от которого боль поднимала голову и билась где-то между ребрами, напоминая обо всем.
Чего Валерия не ожидала, так это того, что ее схватят и буквально развернут к себе, схватят, до боли сжимая плечи, чтобы встретиться. Глаза в глаза. Чтобы провалиться в этот омут, чтобы барахтаться там без надежды на спасение. За что? Зачем?

Столько лет прошло, а чувства, как на вулкане, как на пороховой бочке такие, словно все было еще вчера. Она ненавидела его сейчас за это. С той же искренностью, с которой отрицала то, что все еще любила. Неужели, все эти годы ей только казалось, что ее отпустило? Только чертова иллюзия?!
- Ты меня ненавидишь? Это мне нравится!

Слова бьют под дых, заставляя девушку на миг замереть, хватая ртом воздух, не в силах ответь. Ибо в тот миг, вместе с этими словами в его глазах тоже зажглась ненависть. Яркая, ничем не приправленная. Рывок и Рия летит на кровать, ударяясь локтем о бортик, больно, не слишком приятно.  Кажется, даже была рассечена кожа, но это не волновало, только шипением девушка выдала свои чувства, только взором в его спину.
Он сейчас отшвырнул ее, отшвырнул, как ненужный мусор, как глупую часть прошлого. Словно ему и правда, давно наплевать! Или не словно? Все эти годы страдала только она сама? Малкольм вычеркнул ее из жизни и просто.. забыл? Оставил в себе только призрение к той, что когда-то, по его мнению, предала? А все, что она видела, все, что хотела видеть, только плод ее воображения?

Хотелось закричать, хотелось бить ногами по кровати и по-детски, просто по-детски разреветься. Она никогда не была бойцом, ей приходилось иногда им быть, держаться на гордости и чистом упрямстве. Только она сейчас не позволила дать волю чувствам, заменяя боль внутри на злость, на то, что он посмел ее отшвырнуть, что из-за него она поранилась. Она взращивала в себе это ощущение несколько секунд, взращивала, и это дало результаты.
Валерия буквально вскочила с кровати, направляясь в сторону спокойно пьющего воду парня. Слишком спокойного. Словно ему плевать. Мысль об этом снова больно царапнула изнутри, задевая сердце, которое все еще билось и тянулось в сторону этого… человека.

- Козел, - произнесла она, как само собой разумеющийся факт и залепила ему по щеке, за все, за все те мысли, за все, что клокотало внутри, за пропавшие серьги, за прошлое, за будущее, которого у них не будет. Она бы могла рассказать ему правду. Могла открыться сейчас, но не будет, нет, унижаться и что-то объяснять. Да и судя по поведению, это ему давно не нужно.

Руку обожгло от удара об кожу, вода из бутылки плеснула прямо на Малкольма, а Рия, не давая себе и секунды передумать, рванула прямо к выходу.
Не имели эти серьги и эти фото ценности такой, чтобы ради них так сильно разрывать все внутри себя. Пора уходить, пора закрыть эту чертову страницу, которая сейчас разрушала все то, что внутри строилось все время пребывания в Сакраменто.
Валерия схватилась за ручку и дернула, надеясь обрести свободу от этого места, от прошлого, от боли, что все еще пряталась за злостью.

Но прошлое так просто не отпускает. И сейчас этот закон подлости выразился в том… что ручка не поддалась. Просто чертова дверь не желала открываться, как бы девушка не дёргала ее, как бы не молилась всем богам, чтобы они выпустили ее уже из этого персонального ада.
Но боги, на то и боги, чтобы оставаться глухими к подобным мелким просьбам.
- Черт, черт, черт, - прошептала девушка, замирая в этой позе, рука на ручке, мысли лихорадочно бьются в голове.

Придется вернуться, чтобы Малкольм открыл дверь? Нееет, нееет, только не это.
На руке вниз стекает токая струйка крови из рассеченного локтя, но девушка даже не замечает этого, держать за дверь, как за спасательный круг. Ей почему-то кажется, что за спиной раздаются шаги. Кажется или все же нет? Или это страх, снова столкнуться с парнем лицом к лицу? Злым сейчас парнем, которого она ударила, в надежде сбежать до того, как то придет в себя.

Им уже давно не 16, а они продолжают эту странную игру, смесь из боли, упреков, смесь из ревности и разочарований. Словно продолжают не доигранную когда-то партию, в которой каждый мечтает сказать «шах и мат». Только вот ощущение, что играют они при  этом в покер, оба уверенные, что двигают фигуры на клетчатой доске.
Шаги все же слышатся и это не воображение, они есть, но обернуться не хватает сил, да и желания никого нет. Ибо если развернется и снова увидит этот холод во взоре, она его убьет. Задушит. Или поцелует. Или разобьет о голову вазу, лишь бы с эмоциями, лишь бы понять, что плохо не только ей.
- Выпусти меня

+2

10


      Кристель никогда не спрашивала у него чем он занимается ночами, хотя бы по тому, что это было не ее дело. Он был взрослым мальчиком, который сам решает свои проблемы. Однако они были друг другу не чужими людьми, она даже стала помогать ему с Гамлетом, ей было не сложно, но когда собака частично переехала к ней взбесилась. Вот что это было вообще такое. Дело было в ее мальчике, что начал агрессировать на Гамлета. Благо воспитания этой псины позволяло ей удержать его в узде. Вот и вчера еще утром она забрала его собаку, а после оставила у себя. Он был занят, а она была в общем-то не против. Что же изменилось? Она слышала, что он пришел, от консьержа, который пожаловался на то, что у парня там просто проходной двор. Прекрасно, очередная проститутка, а она должна избавлять его от ответственности. Не на ту напал, милый. Было ранее утро, совсем ранее, когда она решила обломать ему кайф. Утренняя пробежка с его собакой, он готов вернуться к хозяину, ко всему прочему, у нее были планы с Терри, который сегодня ждал ее около десяти. У нее даже были ключи от его квартиры, именно поэтому она была совершенно не готова к тому что застанет в его квартире. Шлюху да, но его горе бывшую? Комон, ты вообще, чем думаешь чувак?
      Поворачивая ключ в скважине, она слышала простой приказ от Валерии выпустить ее. Как интересно. Держа на коротком поводке собаку, она прошла внутрь к кухне откуда шли звуки. Просто блеск. Судя потому, что она застала Малкольм был не очень счастлив, это еще было мягко сказано. И явно с будуна. – Я думала разбужу тебя, а ты уже на ногах,- говорила она проходя к нему и обнимая за талию, оставляя поцелуй на его щеке. – Я тут тебе Гамлета привела, а ты не один. – продолжила Кристель с улыбкой смотря на его бывшую. И почему бывшие не хотят оставаться в прошлом? – Я Крис, кстати,- представилась Уорд, отрывая голову от плеча парня, убирая ключи от его квартиры в карман своих шорт, которые были на ней помимо спортивного короткого топа. Знаете таких как она называли часто фитоняшками. Однако основная ее специализация была моделинг. Она была рада достижениям которые уже достигла, ни раз при этом не прыгнув с постель хоть кого-нибудь. Хотяяя…с Малкольмом она спала, пусть это и было давно, но не ради фоток. Секс по дружбе это было удобно и без херни типо люблю и тд.
      Отпустив его окончательно, она потрепала собаку за ушком, и залезла холодильник, доставая оттуда бутылку холодной воды, вот где кайф. А вы попробуйте угнаться за его псиной, пусть ты и привыкший к физическим нагрузкам. – У меня сегодня дела с Терри, но если хочешь я могу забрать собаку, чтобы ты мог побыть с девушкой, не все же тебе моя компания нужна, иногда полезны и такие встречи,- она усмехнулась. Тут вообще было неизвестно кого она сейчас бесила, Малколма или его бывшею, что сейчас выглядела как всклокоченная кошка, которая не знала куда ей деться, кинуться или просто сбежать. Всего минут десять, решила девушка, устраиваясь удобно на высоком стуле бесстыдно рассматривая Валерию. Так вот как она выглядела. Крис всегда было интересно, почему он так сох по ней. И рассказал, будучи в постели с ней, о том, что она последняя сука. Уорд примерно представляла, что может услышать, поэтому была готова. Чужая душа потемки, и ей хотелось пролить хоть какой-то свет на жизнь своего друга. Не просто же он был таким. Однако вопреки всем ожиданиям, Валерия просто развернулся и ушла, громко стуча своими каблуками по кафельному полу. - А она милашка,- дополняет девушка, все еще обнимая Малкольма.

Отредактировано Kristel Ward (2019-07-10 15:13:13)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » casual sex