"Тихие шаги по лестнице, едва слышный скрип петель на двери, щелчок замка и лёгкий шорох проминающейся от тяжести тела кровати – с каждым из этих звуков дыхание ..." читать дальше
внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
RPG TOP
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 25°C
Jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
Jere /

[icq: 399-264-515]
Mary /

[лс]
Kenny /

[icq: 576-020-471]
Kai /

[telegram: silt_strider]
Francine /

[telegram: ms_frannie]
Una /

[telegram: dashuuna]
Amelia /

[telegram: potos_flavus]
Anton /

[telegram: razumovsky_blya]
Darcy

[telegram: semilunaris]
Вверх

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » [unwelcome show] ‡2018, march


[unwelcome show] ‡2018, march

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

2018, march
USA.   Sacramento

Linda Green  &  Grant Hall
Blue   Stahli   —   Down   in   Flames

http://funkyimg.com/i/2RGpu.png

http://funkyimg.com/i/2RGpt.png
Cliche
Overdramatic   display
An   unwelcome   show
Of   steady   undertow   ©

Отредактировано Grant Hall (2019-02-23 23:13:23)

+1

2

10.03.18
Линда сидит на стуле. Сегодня она решила играть в молчанку. Скрестив руки на груди, взглядом исподлобья сверлит мужчину, разместившегося за столом. Он стучит пальцами и ждёт, когда эта несносная девчонка заговорит. Как будто решил, что она действbтельно будет делиться чем-то очень важным и личным. Да ещё и с кем. С ним что ли? Это просто смешно.
В помещении необыкновенно тихо. В левом верхнем углу мигает огонёк камеры. Каждое слово будет записано, каждая эмоция - зафиксирована. А потом такие же извращенцы как Холл сунут в это дело свои длинные носы. Им что, блядь, заняться больше нечем? Семьи своей нет? Иначе за коим хреном наблюдать за взбалмошной девчонкой, то и дело бросая настороженные взгляды на пуленепробиваемое стекло.
Линду всё это бесит. Она начинает раскачиваться на стуле, чтобы хоть как-то убить время. Последнее тянется подобно дешёвой жвачке. Бесконечно и безвкусно. Аж зубы сводит. Выплюнуть нельзя, остаётся только терпеть и совершать монотонные движения.
Грант Холл - первый взрослый, с кем Линда Грин согласилась пойти на контакт. Его открытки она прятала под матрас и старалась никому не показывать. Не рассказывать лишнего там, где никому не позволялось иметь что-то личное. Там, в колонии, у неё не было никаких прав. Только собственная кровать и пара придурошных соседок, одна из которых не потеснялась бы настучать старшим о нарушении местных правил. Никто не любит стукачей, но и трогать их себе дороже. А потому подобные личности выживают вполне успешно.
Неожиданно Холл поднимается со своего места и с характерным звуком тащит за собой стул. Волочит его прямо по полу. Линду передёргивает. Она не любит, когда он ставит свои экперименты. Не хочет быть одним из них.
Теперь они с мужчиной сидят друг напротив друга. Наблюдают. Девушку перекосило. Ей по-прежнему сложно контактировать с другими людьми. Видеть изо дня в день их приторно счастливые лица. Уж лучше застрелиться, тем самым избавив себя от подобной участи.
Линда с трудом справляется с внутренней дрожью. Прижимает недавно повреждённую руку к груди. Укачивает её словно ребёнка. Под длинными рукавами никак не разглядеть свежих шрамов, но они оба прекрасно понимают, что Линда вновь взялась за старое.

5.03.18
Линда старательно пишет письмо. Выводит букву за буквой. В её жизни есть только один человек, которому девушка готова рассказывать всё. Вообще всё. И что неимоверно радует, своего таинственного собеседника она вряд ли встретит на улицах Сакраменто.
[indent] Они просто не понимают. Никто не понимает, насколько это унизительно - проходить лечение в реабилитационном центре. Там никого и не лечат толком. Врачей всегда можно обдурить, было бы желание. Все эти анорексички рано или поздно выписываются домой. Чтобы что там сделать? Спокойно умереть? Не мозолить никому глаза не естественными угловатостями своего тела?
Знаешь, как лечат наркоманов? Подменяют тяжёлые наркотики более лёгкими. Ты по-прежнему остаёшься зависим. Начинаешь жить между походами в этот центр. Трясёшья за каждую полученную таблетку. Не дай Бог потерять. Твои шансы дожить до следующего утра в здравом уме тут же сокращаются раз в десять. Но и это не самое страшное.
А вот когда ты придёшь за последней дозой, когда тебя подтолкнут в спину и скажут: "Давай. Вот именно с этой самой секунды твоя жизнь приравнивается к попаданию в ад. Всё тело трясёт и ломает. Ты готов выгнуться так, что поплохеет даже бывалому экзорцисту. Но стоит выпить хоть одну таблеточку, и порочный круг замкнётся вновь. И потому ты терпишь. Из последних сил. Но остальным не понять этого. В их маленьком, крошечном мозгу находится место осознанию всего отдного факта. Наркоман хуже собаки. Никому не будет жаль, если где-то сдохнет один наркоман. Чёрт возьми общество, наконец, почувствует себя в безопасности. Но им правда плевать на чужие мучения.
Или есть ещё люди из разряда героев. Они подбирают тебя как вшивого котёнка с улицы. Лечат, вычёсывают, но лишь ради собственной гордыни. Ради удовлетворения своих амбиций.
Я не собиралась приживаться в их семье. Да и не прижилась, будем откровенны.
Твоя Рьюк.

2.03.18
Линда сидит за обеденным столом. Её тошнит от счастливых лиц этой образцовой американской семейки.
Девушка сжимает в руках нож и вилку. Прошлая ночь была самым зверским испытанием. И хоть Линда её пережила, вероятность срыва так и маячила на горизонте.
Каждый божий день. Одно и то же.
- Линда, не стучи ложкой по тарелке.
- Линда не сутулься.
- Линда, не дразни брата.
Линда. Линда. Линда.
Бесконечный рой голосов, разрывающий барабанные перепонки откуда-то изнутри.
Тихий стук часов. Громкий звон от соприкосновения ложки с тарелкой. Им можно всё. Они - не она.

3.03.18
Никто из детей не заслуживает лежать в луже собственной мочи и крови. Не заслуживает узнать, что такое жестокость и почему людям так нравится мучить тех, кто гораздо слабее. Потому что однажды они усвоят этот урок и с лихвой раздадут все долги. Общество само превратило нас в чудовищ, но об это как-то позабыло.
Я просто хочу, чтобы они всё вспомнили.

Рьюк.

10.03.18
- Собирайся, я тебя кое с кем познакомлю. - Холл больше не пытается понять. Он меняет тактику, собираясь привезти Линду к себе домой. Она сопротивляется, но лишь до тех пор, пока перспектива вернуться обратно в колонию не нависает над рыжей головой подобно грозовой туче.
Линда идёт покорно. Только у самой машины начинает упрямиться. Повисает в руках Холла, когда тот пытается применить к ней силу. Как итог - девушку запихивают внутрь, и всю оставшуюся дорогу Линда молчит. У неё есть свои причины, но об этом знать другим совсем не обязательно.

+1

3

[indent]Она смотрит на меня. Линда сидит и просто смотрит.
Любая другая на ее месте уже давно попросила бы прекратить. Стул спотыкается. Скрипят металлические ножки. Гнется дешевый пластик. Я шагаю из одного конца кабинета да в другой. Стул тащу следом. Словно маятник. Монотонно выедаю, приглушенным скрежетом, ей мозг. А упрямства у нас двоих, хоть отбавляй.
Я злюсь. На нее. На Летицию. На правительство. И себя самого. Чертовски злюсь, но кроме скрежета ножек стула и моих собственных зубов, ничего более умного не выдаю. Просто потому, что Линда опять нагадила в тарелку, из которой ела блинчики с банановым сиропом. И примерно то же самое делал Трамп при переговорах с Россией.
[indent]— Прекрати всё портить, — резко умолкаю.
[indent]Мы молчим. Одновременно. Многозначительно.
Она кривляется. Весьма артистично, а я хрюкаю в ответ. Последнее получается неосознанно. Это значит, что и я перешагнул в эмоциях. Проявил некомпетентность, дал слабину.
Ставлю стул возле стола. Напротив нее. Столкновение неизбежно. Я провоцирую его специально. Потому что иного пути у нас нет. Еще один кривой шаг, споткнувшаяся нога, и я не смогу ее вытянуть. Как не смог спасти того мальчишку, когда он шагал с моста вниз. Как не смог найти Кристи Мей, пока она еще была жива. Полиция нашла ее мертвой. Без глазных яблок. Шумное было дело. И я понимал, что тогда не я один пошел на поводу у больного на голову ублюдка. Сейчас я иду на поводу у Линды.
[indent]Я смотрю на нее долго. Наблюдаю. Изучаю. Она опять резала руки. Опять зациклилась, примерно, как и я сам. Мне хочется долбануть ее головой о стол. Я уже вижу, как обхватываю рукой затылок. Как делаю рывок. Ломаю ей переносицу. Я опять хрюкнул. Она не отреагировала. Все что бы я не делал, было бесполезным. Рьюк опять залезла в свой панцирь.
И я говорю ей:
[indent]— Тебя посадят.
[indent]Fuck! Fuck! Fuck!
[indent]Линде плевать. Я смотрю на нее опять. Не моргаю. Она тоже. В участке решили, что это бессмысленно. Что это пустая трата времени. Ее не отправят больше в нормальную семью. Ее отдадут в руки какого-нибудь старика. И дай Бог, чтоб маразм или Альцгеймер были его самым худшим недостатком. Я прошу их об одной услуге. Буквально выпрашиваю у легавых еще один шанс. Начинаю рассказывать им сказки. Пускаю пыль в глаза. Некоторые подумают, что это ложь. Но это не верно. Я не лгу. Всего лишь подаю изощренную правду. В другой манере. Не так, как привыкло человечество.
Я унижаюсь перед ними. И она знает об этом. Линда не слышит разговор. Но когда я возвращаюсь назад, она поглядывает на меня украдкой. Знает, что я опять унижался. И буду это делать дальше. Рьюк манипулирует моей привязанностью к таким отщепенцам, как она сама. Я хватаю ее за руку. Хватаю так, чтоб легавые не видели. Тащу ее в машину. Она дергается в ответ. Я пальцами сдавливаю кожу под длинными рукавами. Сдавливаю так сильно, чтоб ее царапины и порезы раскрылись вновь. Она вырывается. Линда всегда вырывается.
[indent]— Я познакомлю тебя с кое-кем, хочешь ты того или нет, — и мы опять ведем борьбу.
Мы продолжаем войну в машине. Между логикой и эмоциями. Между романтикой и математическими расчётами. Между политикой и творчеством. Это можно описывать как угодно. Смысл не изменится. Мы находимся по разные стороны берлинской стены. И у нас двоих автоматы. Если она шагнет вперед, я ее пристрелю. А если я оступлюсь и шагну, она превратит меня в решето. Бестолковая бойня за власть над другим человеком. Но во всем этом мы - люди. Больные, жалкие и глупые люди.
Весь день мы нагнетали еще больше. Так словно оба нуждались во всплеске эмоций. Я мог показать ей домашних. Например, Летиция вытрахала бы мозг окончательно. Причем Рьюк. А Анна Лу добила своим умением кичиться статусом. Но нет. Я привез ее к брату. Хотел спустить на тормоза то, что еще осталось. Хлопнул дверцей пикапа. Сам удивился, насколько сильно поддался на провокацию. 
Она уперлась опять. Я вытащил ее силой из машины на территории парковки частного пансионата для людей с синдромом дауна. Меня никто здесь таким не видел раньше. Никогда Грант не позволял себе хватать женщину за капюшон худи и силой выволакивать из салона авто.
Упиралась. Тормозила. Я тащил ее за собой.
[indent] — Нет, милочка. Ты пойдешь, блядь со мной.
Я хотел показать ей дом. Передумал. Она сначала увидит его. Увидит того, кто вдохновлял Гранта не раз. За все время нашего общения с Линдой, я практически никогда не говорил о Люке. Иногда делился тем, что происходило в доме. Но она понятия не имела, что в каждой семье хватает своих проблем. Это было второй стадией моего плана. После Люка я познакомлю ее с Летицией, а та с утра совершенно в дурном расположении духа. Линде понравится.
Я толкаю девчонку опять. Тут же улыбаюсь сестре Келли. Говорю, что родственники подъехали. Сестра Келли смотрит на меня удивленным взглядом. Я спотыкаюсь о ведро с водой. Чертыхаюсь, вцепившись мертвой хваткой в плечо Рьюк. Один из пациентов испуганно прижимает к себе швабру. Облизываюсь. Но молчу. Не хочу пугать его еще сильнее. Рьюк дрожит. Догадалась маленькая сучка, куда ее привезли. Вот и чудно. Вот и славно.
Толкаю ее вперед. Затем смотрю на брата. Он быстро моргает. Трет свои руки, переминается с ноги на ногу. А я спихиваю ответственность за свои поступки на плечи Линды. Она знает: неверный шаг или слово, и мой брат - даун закатит истерику. Он так не делает, но Рьюк об этом еще не знает.
[indent]— Познакомься, это мой брат. Люк, — говорю мягко, хотя голос дрожит.
Он смотрит на нас. Понимает, что не так что-то. Я толкаю Линду. Люк наблюдает за нами. И я говорю, что она не опасна. Смотрю на нее, потом на брата. Нет - нет. Она не обидит Люка. Ведь так, Линда?
Тебе придется в его присутствии тормозить в выборе слов. В поступках. И даже в мыслях.

+1

4

Линда.
Это сдавленные хрипы и стоны. Глухие удары кулаком по непробиваемой двери. Один, другой, сотня. В конце концов, Рьюк устанет. Сползёт медленно вниз, запуская пальцы в рыжие волосы. От всего происходящего у неё, как обычно, болит голова. Это происходит каждый раз, когда девчонке приходится контактировать с живыми людьми. Куда проще растворяться в мелком шрифте буковок, цепляющихся одна за другую. Так уже привычно. Рассказывать о чём-то важном и глубоком, не видя собеседника в глаза. Подавать лишь ту информацю, что хочется. И прятать, прятать, прятать всё остальное. Отчаянно скрывать, рассовывая по углам тёмных демонов своей души.
Никто и никогда не узнает, что Линда - это истерика. Это шрамы, следы и линии на изрезанных запястьях. Это первые капли крови, нехотя сочащиеся из порезов. Это её плата за возможность быть чудовищем. Монстром в глазах окружающих.
В такие минуты девушку кроет. Размазывает по белому кафелю, словно Линда поймала тот самый наркоманский приход. Её выгибает, когда пальцы пытаются зацепиться за бортик ванной. Рьюк падает и больно ударяется локтями. Кривится и сжимается в комок. Тихо скулит от жалости к себе.
Она всё испортила. Снова. Грант говорит, что её посадят. Линде плевать. Такая жизнь ей понятна и привычна. Девчонка знает, как это - ничего не иметь. Жить с двумя соседками, постоянно сгорая от желания ударить одну из них. Сдерживать себя и скрывать то малое, что делает человека человеком. Любовь, сострадание, умение слушать и замечать детали. Наверное, именно поэтому Холл раз за разом приходил к ней. Делился подробностями очередного дела. Знал, что мисс Грин поможет найти верную нить, потянув за край которой можно распутать целую паутину чужих помыслов и дурных намерений. Но Линда помогала не всегда. Временами она предпочитала забраться в собственную раковину, откуда Холл всеми правдами и неправдами пытался её вытряхнуть. Это раздражало и злило примерно как сейчас. Но кое-что вызывало у девчонки лёгкую усмешку. Она знала, как на самом деле мужчина относился к подобным отщепенцам. Как боролся за право рассказать всему миру об этом. Как сильно он хотел, чтобы озлобленные дети оказались просто понятыми. И Линда знала, что за возможность забрать её из участка Холлу придётся унижаться перед копами. Врать им, убеждать. Обещать, что после серьёзного разговора мисс Грин, наконец, всё поймёт и перестанет упираться.
Она и правда понимала, чего это ему стоило. Вот только уступать не собиралась.
И даже больше. Линда ненавидела Холла. Ненавидела за то, что он тащил её следом. Сжимал кожу так, что недавние порезы раскрывались вновь. Болели и чесались. Любая другая на её месте давно бы уже взвыла. Попыталась выдернуть руку, зашлась в истерике. Уступила, в конце-то концов. Но только не Линда. Её ненависть была тихой, а ярость и вовсе бесшумной. Никто ничего и не заметил. Холл умел скрывать свои истинные поступки за маской добродетели. Этакий спаситель, придерживающийся метода кнута, но только лишь во благо.
Их борьба продолжилась в машине, куда Линду нечеловеческим усилием удалось впихнуть. Рыжая продолжала свой бунтр. Извивалась, пытаясь избавиться от чужого влияния. Не получилось. Холл изначально имел куда больше прав, чтобы вбить в её голову неоспариваемую истину. И за это тоже удостоился гневного взгляда.
Линду вообще бесило, что мужчина пытается влезть к ней в душу. Вывернуть наизнанку всё содержимое точно так же, как и парой минут ранее выворачивал её руки. Она бесится и шикает. Не столько от боли, сколько от банальной злости. Не говорит Холлу, что хочет этого. Хочет вновь оказаться в камере. Быть отрезанной от социума. У Линды нет родных, не осталось. Никто не станет её навещать или дарить безделушки. Её единственная возможность поговорить с нормальным человеком - это пойти на контакт с Холлом. Проблема лишь в том, что Линда не считает его нормальным. Чёртов комплекс Христа всё портит. И тогда некоторые люди берут на себя слишком много. Гораздо больше, чем на саомм деле могут утащить.
Линда отворачивается к окну. Остаток поездки они проводят всё так же молча. И только когда приходит время покинуть машину, девчонка упирается вновь. До тех пор, пока взбешённый Холл не выволакивает её за капюшон. Это хоть и немного, но веселит Линду. Она всегда упивается подобными моментами. Упивается собственной властью над ним. Не понимает только, зачем Холлу разбираться в подобных вещах. Для чего он так старается спасти подобных ей чудовищ?
Они идут по коридору, когда мужчина чуть не запинается о ведро с водой. Смотрящий на них парнишка испуганно сжимает швабру. Линда оглядывается на Холла. В её глазах немой вопрос. Девушке больше не смешно, ей страшно. Она смутно догадывается, куда именно притащил её Грант. Дрожит и мечтает о том, как бы вывернуться. Пронестись по коридору, сшибая всё на своём пути. Мед.персонал, пациентов, ведро с водой. Но Холл буквально вцепился в её плечо. Представляет Лнде своего брата. Рыжая молчит. Медлит с реакцией. Разглядывает Люка. Пауза затягивается. Наконец, получает из его уст прозвище "ниии-ма-я Ли-иин-да". Протягивает ладонь, чтобы ощутить тепло чужого прикосновения. Проходит в комнату, где занимает свободное кресло. Спустя какое-то время забирается в него с ногами. Линда не участвует в беседе, предпочитая разглядывать Люка. Такие как он делают ей больно. Своей жизнерадостностью и открытостью. Они не понимают, что для других людей всегда будут чем-то странным и непонятным. Но всё равно живут и радуются каждому дню. Видят целый мир в ком-то другом. Никогда раньше Линда не встречала людей, способных так преданно любить. Она привыкла считать Холла тираном и диктатором. Придурком с комплексом Христа. Сегодня же смогла разглядеть его чужими глазами.
Это всегда будет причинять боль таким как она. Несправедливость мира становится заметнее, когда ей не сопротивляются. Линда ненавидела несправедливость. Линда поняла, почему Холл это делает.

+1

5

Код:
<!--HTML--><center><font size="2" color="#61380B" face=Century Gothic">Robbie Williams — King of Bongo [Je ne t'aime plus]</font><br><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="320" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#61380B">     <param name="FlashVars" value="mp3=https://content.screencast.com/users/st.stelmach/folders/Default/media/6e4a6d1d-21fb-45c9-b976-c8f08a878ee5/Robbie%20Williams%20-%20Bongo%20Bong-je%20Ne%20Taime%20Plus.mp3"> </object> </center>


аказиваеца он мне ни дядя. он мой брат. а я ни знал. грант ни приехал. но катенка мне принисла сестра кели. ана сказала што мне ево папрасили передат. и прасила кармит. а ищо дат иму имя. я испугался. ни знал што делат. и расплакался. ни мог придумат имя катенку.

я придумал имя катенку. и забил.
систра кели абняла миня. улибнулас. назову иво харошо. патому што хочю штобы у всех било харошо.
а ищо мне нравитца как на кухне гатовят. га-а-атовят. эта вкусна. всем нравятца булачки. в них кладут што-то очин вкуснае. мари и джек всигда ждут кагда я принесу им булачки с кухни. а мне нравитца што они улибаютца. им харошо сдес. систра кели сказала што над ними смиялис ранше а радители за ними так и не приехали. а я ни понял пачиму. спрашу у гранта пачиму.

я атдал харошо пакривало. иму нравитца спат на акне. паэтому он там живет.
я гладил иво. питался иму читат как меня учила гре-е-ейси. но растроился. ничиво не понил с книжки. харошо пришол ка мне. а патом систра кели папрасила памоч джек. памагал иму адиватца. патом витирал лицо. он испачкался кагда ел. он расмиялся и я вместе с ним. нам било харошо. а патом мне сказали што пришол грант. я атдал джека систре грейси и абещал вирнутца.

дядя грант пришол ни адин. я ни лублю чужых людей. ана била страная. малчала всьо время. а грант бил ни даволин. систра кели што то иму сказала. я пасматрил на ние и ана ушла. я стаял и баялся падайти хатя очин хател абнят дядю гранта. тагда он падталкнул ко мне ее. грант учил миня што если пратягивают руку эта називаетца рука-а-апажатие. рукапаж ... эта харошо.
я таптался на мисте. а патом пасматрил на дядю гранта. он улибнулся мне. сразу стала харошо. тагда я абнял ее. грант сказал што ее завут ли-и-инда. через и.
я абнял сильна линду. а она пачиму то малчала.

ниии-ма-я ли-и-ин-да.

я скучал за грантом. но он бил какой то не такой. очуен сериозний. ли-и-инда через и как и харошо вибрала сибе место. я ее и не праганял. грант гаварил мне што нильза абижат никаво патаму што все и всигда вазвращитца назад. тагда я придлажил нимой ли-и-инде через и булачки. хател сказат што та умнае и громка хрюкнул. а потом вирнулся к акну. нимая ли-и-инда сматрела на миня страно.

ми долга малчали.
дядя грант тоже. ана сидела в иво кресле.

пачиму.

спрасил я. грант присчурилса. я указал на ние рукой.

ее абижали?

а он сказал што хочит штоби ми падружилис. сказал што у ние нет друзей. мне стало очин за ние больна.
и я сказал что ми с харошо гатовы ей памоч.
нимая ли-и-инда долга сидела. ана сматрела на нас. грант миня не брасал. и ее тожа. тагда я принес цвитние картинки.
я очин хател ей памоч. правда.
не правилно кагда чилавеку плоха.

если хочиш можиш приха-а-адит ка мне.

харошо мяукнул. а значит падерживал миня.

иво завут харошо. и очен добрий кот. он очин умний. в атличии ат миня.

грант сказал што эта ни правда. он встал на калено и начал гаварит што я очин гени... умний адним словам. я громка расмиялся. а грант скланил голаву. он всигда так дилает штоб паднят мине настраиние. а я очин хател штоб нимая ли-и-инда через и улибнулас. но растроился ищо болше. она же нимая. наверное ни слишит.
мене стала страшна. я ни знал как ей памоч. как сказат што всьо будет харошо.
паэтому пасматрел на гранта штоб он мине памог.
он всигда мине памагал.

[NIC]Luke Hall[/NIC] [AVA]http://funkyimg.com/i/2RWa4.jpeg[/AVA] [SGN]

мозги не делают человека счастливым,
а счастье – лучшее, что есть на земле.

http://funkyimg.com/i/2NSTf.gif

[/SGN]
[LZ1]ЛЮК ХОЛЛ, 36 y.o.
profession: добрый малый из интерната, синдром дауна, помогает на кухне и лечит животных;
family: дядя (брат) Грант.
[/LZ1]

Отредактировано Grant Hall (2019-03-04 01:11:16)

+1

6

[indent]Fuck! Fuck! Fuck!
[indent]Гадкий поступок имени Гранта Холла. А гадок он потому, что Люк не любит чужих людей. Он особенный. Не такой, как все. Линда тоже. Только в другом направлении. Я принимаю позицию невольного и немого слушателя. Заранее вручаю Рьюк все ключи, но она предпочитает забраться обратно в свой кокон. Спрятаться. Люк обычно делает примерно то же самое. На улице или среди незнакомых людей, которые посещают нашу обитель. Он слишком положительный для этого мира. Слишком добр и наивен. Люк младше меня на восемь лет. Когда он родился, я уже занимался бейсболом, интересовался литературой и имел в начальной школе A. Он был поздним ребенком, когда родители еще не знали, что нас всех ждет. Мне пришлось слишком быстро повзрослеть. Это была цена за вечное детство Люка. И я хотел, чтобы Линда кое-что поняла.
Он медленно протягивает каждый звук в ее имени. И я вижу, как ей плохо. Как неловко находится в обществе дауна.
Первая стадия. Она должна принять то, что люди разные, и все не похожи друг на друга.
Вторая стадия. Она привыкнет к мысли, что мир разнообразен. И что не только дерьмо встречается на жизненном пути.
Третья стадия. Она начнет проще воспринимать этот мир.
Четвертая стадия. Она примет себя. Примет, как Люк. Как мы его. И он нас.

[indent]Я склоняю голову к брату. Улыбаюсь ему. Улыбаюсь так, как делаю только с ним или подобными людьми. Без сарказма или иронии. Он ее боится. Каждый шаг, любое слово и жесты. Я продумываю заранее, чтобы не испугать или загнать его в раковину. Ему страшно. Он не знает, чего ожидать от Линды. А сестра Келли смотрит на меня, как на предателя. Здесь редко приводят чужих людей. Комитет по попечительству над такими, как мой брат, ...а в основном, это такие же близкие люди. Родители, братья и сестры, дальние родственники, и всего лишь несколько людей, которым не все равно. Все они вместе со мной устанавливали свод правил для посетителей обители. И я нарушаю сейчас свои же правила. Привожу чужую. Обычно Люк ведет себя не так. Обычно он знает, что я буду сидеть часами в его комнате. Он занимается различными делами. Рисует. Читает, точнее, пытается читать. Собирает картинки, что-то мастерит или обхаживает более проблемных даунов. Но он уверен, что я и дальше буду сидеть в кресле, защищать его от внешнего мира. Сейчас в этом кресле Линда. А это пугает моего брата. Не так, как он привык. Всё не так. Такие, как он цикличны. Примерно, как Рьюк ...

They    say    that    I'm    a    clown
Making    too    much    dirty    sound
They    say    there    is    no    place
For    little    monkey    in    this    town
*

[indent]— О, мой гений! — я падаю на колено, словно слуга.
Падаю и играю для него роль. Я делаю так с детства. Всю жизнь Грант устраивал для Люка различные шоу. Наверное, за это стоит благодарить нашу мать. Она была педагогом. Учительницей в младшей школе. Она приучила меня уважать Люка. Многие это посчитают приторной и не реальной историей. Но хочу сказать. Нет. Мы есть. Мы существуем. Для нас нормально сочинять для таких людей сказки, чтобы они улыбались. Даже если это не так. Нет. Он гений. Он добрый малый, у которого стоит поучиться всем нам большим, наглым и отвратительным пафосным ублюдкам.
[indent]— Как ты назвал? Харошо?
Есть еще один подтекст моего воспитания. Она увидела Гранта с другой стороны. Она привыкла, что я чаще на нее рявкаю. Но по-другому, обычно, Линда не понимает. Сейчас, я забыл о ее существовании. Смотрю на кота Харошо, которого передал сестре Келли месяц назад. Ему неплохо живется. У него в распоряжении большой подоконник. Теплый мамин плед. У кота целая берлога, которую обустроил мой брат. Харошо спрыгивает на пол. Трется о наши ноги, а потом запрыгивает на колени Рьюк. После этого Люк успокаивается. Он доверяет мнению кота намного больше, чем всем людям разом. И это здорово.
[indent]— Она очень одинока, — я смотрю в глаза Линды, пристально и серьезно, — у Линды нет близких. Нет ничего и никого, — возможно, я унижаю ее этими словами, но так надо, — ты, прав, мой гений. Без нас она не справится.
[indent]Я оставляю Линду с Люком. Специально. Он пытается ей уже помочь.
Я выслушиваю тихое ворчание сестры Келли. Облокачиваюсь о дверной косяк, всунув руки в карманы. Слушаю и замираю, когда кто-то из жителей обители проходит мимо нас. Тогда Келли замолкает. Или переходит на шепот. Но я знаю, что была бы её воля, она давно вышвырнула меня и Линду на улицу, защищая шваброй моего брата. Вот почему, я вместе с остальными голосовал за ее руководство.

Je    ne    t'aime    plus    mon    amour
Je    ne    t'aime     plus    tout    le    jour
**

[indent]Забавно наблюдать за людьми, которые считали тебя совершенно другим человеком. Еще забавнее показывать им, что мы все далеко не такие, какими нас рисуют. То есть я к чему веду. Никто не воспринимает меня психопатом, способным нарушить с десяток правил. Никто не поверит, если я скажу, что в доме храню нелегальное оружие. Конечно, ствол у меня легальный, но тем ни менее. Общество выписало мне диагноз. И поставило клеймо. Сестра Келли начнет семенить себя крестом, если узнает, что я сплю с дочерью лучшего друга. В байкерском баре, когда льется пиво рекой в зале. Они не хотят видеть меня другим. Никто не хочет разочаровываться в другом человеке. Только люди зачастую вообще не соответствуют нашим фантазиям и ожиданиям.
Я прислоняюсь виском к дереву и проговариваю очень тихо, чтоб они не слышали:
[indent]— Что у тебя случилось? Не-не. У тебя. Тебя колбасит не из-за них.
[float=left]http://funkyimg.com/i/2S2no.gif[/float]А в этот момент выходит Люк. Я напрягаюсь. Линда. Fuck!  Она умудрилась и здесь накосячить. Сестра Келли смотрит на меня взглядом. Она молча, без слов буквально орёт: я же говорила, нельзя приводить неизвестных!
Люк сдавливает меня в объятиях. Утыкается носом в грудь и рыдает. Не могу разобрать и слова. Линда, как ни в чём не бывало, продолжает сидеть в кресле. Позже я узнаю, что Люк старался. Он пытался ей помочь. И очень переживает за Линду. Она молча смотрит на меня. Обняла свои ноги руками. Сестра Келли выносит мозг. Я уже вижу, как хороню Линду. Буду убивать её медленно. Буду наслаждаться, как она поступает обычно со мной.
* Они говорят, что я клоун,
Извлекающий противные звуки.
Они говорят, что в этом городе
Нет места для маленькой обезьяны. (англ.)
** Мне не очень нравится, любимый,
Мне не нравится слушать это весь день. (фр.)

Отредактировано Grant Hall (2019-03-04 15:10:22)

+1

7

Всё это время Линда разглядывала Люка. Разглядывала комнату и обстановку вокруг. Она как-то сама собой заполнила пространство. Заняла кресло, в котором обычно располагался Холл, но даже не подумала об этом. Он сам притащил её сюда, значит должен был предвидеть и последствия подобного визита. Понять, чем всё закончится для каждого из них.
Люк пытается завязать беседу, и от этого Линде становится дико неловко. Она никакая не немая, а очень даже хорошо умеет разговаривать. Особенно - пререкаться, если что-то не нравится. Девчонка вообще остра на язык и за словом в карман не лезет. Но здесь и сейчас ей нужно держать себя в руках. Нужно контролировать каждое действие. Хотя бы потому, что сестра Келли смотрит на них чуть ли не враждебно. А поскольку Холл появляется тут не впервые, он про это знает. Выходит, он вопреки всем правилам притащил с собой малолетнюю преступницу, вот уж чего никто не мог ожидать. В этом плане Линда не хочет никого подводить. Куда проще следить за своими словами и поступками, если как вариант- отказаться от идеи что либо предпринимать. Но Линда ещё не знает, что её гениальная задумка - прикинуться немой, обернётся полнейшим провалом.

Люк спрашивает, почему. Девчонка перестаёт воспринимать его как одного из многих здешних обитателей. Грант прав. Его брат - гений. Чёртов маленький гений. Он не испорчен социальными рамками, а потому видит суть вещей. Он чувствует, с этими двумя происходит что-то не то. Молчаливая Линда и нахмурившийся Грант. А потом задаёт вопрос. от которого Линду буквально передёргивает. Она вздрагивает. Ещё и потому, что кот Харошо запрыгивает к ней на колени. Он трётся о руки девушки в поисках ласки. Тихонько мурчит и, кажется, на минуту царившее в комнате напряжение сходит на нет. Всё нормально, ей можно доверять. Люк становится смелее, он расспрашивает Гранта. Хочет помочь нииимоой лиинде. Не знает как, но очень сильно хочет. Удивительно, насколько светлым может быть человек, у которого причин не любить этот мир ничуть не меньше.
И удивительно, насколько сильно способны измениться люди, попадающие под влияние этого внутреннего света.

Линда наблюдала не только за Люком, но ещё и за Грантом. И не могла не сравнивать. Насколько жёстким Холл был обычно с ней, настолько же мягко он обращался со своим братом. Не позволял тому даже усомниться в себе. Разыгрывал сценки, когда это требовалось. Веселил Люка и всячески поддерживал. Был для него Богом.
А потом снова становился серьёзным. Он смотрел Линде прямо в глаза. Помогал Люку кое-что понять.
Холл сказал, что она одинока. Что у Линды нет никого и ничего. Именно поэтому они должны попытаться ей помочь. Сказал, что сама девчонка не справится.
Она и не справлялась. Особенно после его слов.  Куталась всё прочнее в свой непроницаемый кокон. Заворачивалась слой за слоев. Поджимала жухлые крылышки, скрывая собственную красоту. Дело вовсе не в том, что Линда считала себя чудовищем. Она им и была на самом деле.
Оставить её наедине с Люком было роковой ошибкой. А Грант словно насмехался над ними. Бросал как слепых котят в воду. Выплывут - научатся жить. А если нет - пойдут ко дну.
Линда медленно погружалась в своё отчаяние. Снова.  Она до ужаса не любила эти его эксперименты. Потянулась к разноцветным картинкам, которые принёс ей Люк. Он хотел чем-нибудь занять свою гостью. Хотел, чтобы ей было не так одиноко. Просто не понимал, как лучше сделать. В каком-то смысле этот урок был рассчитан не только на Рьюк, на них обоих. И каждый должен был вынести что-то своё.
Она не смогла. Сдалась первая. Проиграла. Всё дело в том, что Люк предложил девушке приходить, если она захочет. Он сам, чёрт возьми, предложил навещать его. И кому? Ей? Малолетней уголовнице? Чудовищу, спалившему собственного отца? Холл был прав, у Рьюк никого нет. Но он не знает, что она не хочет, чтобы этот кто-то появился. Ей так проще. Удобнее. Сидеть в собственном углу.
Одним словом, Линда не выдержала. Она расплакалась, а в следующую секунду Люк уже выбежал из комнаты. У неё осталось не так много времени. Когда Холл заглянет в комнату, Рьюк уже спеет вытереть слёзы с лица и уткнётся носом в колени. Так, будто ничего и не было. Будто его слова ничуть её не ранили. Не попали точно в цель и не задели за живое. Пусть лучше думает, что Рьюк неисправима. Пусть думает, что она всегда всё портит. Даже сейчас. Это гораздо лучше, чем раскрывать перед Грантом свою душу. Тем более, что он никогда не сможет воспринимать её иначе. Их общение так и будет строиться на пинках. На криках и угрожающих взглядах.
Одним из таких мужчина награждает свою подопечную. Это значит, что Люк перестал расстраиваться, а Линде самое время выметаться из комнаты. Чтобы всю дорогу до машины провести в полнейшей тишине. В мёртвой тишине. Холл угрожающе сдавливает её маленькую ладошку, норовя переломать все кости. Рьюк морщится, но молчит. До тех пор, пока мужчина не принимается её отчитывать. Тогда рыжая взрывается.
- Притормози, док! - нимая линда, наконец, заговорила. Но, честно говоря, лучше бы и дальше молчала. Обошлось бы без жертв. - Ты, блядь, сам меня притащил сюда. Никто не просил. Я не просила. - Рьюк щурится, взглядом стараясь испепелить мужчину. Кажется, что ещё немного, и волосы на её голове зашипят как змеи. Взовьются вверх и ужалят. За то, что Холл посмел ударить её в слабое место. - И ты знал, чем всё закончится. Ты всегда всё знаешь! - глупо было обвинять её в том, что всё пошло согласно плану. Не могло быть иначе, это же док. Он всех своих подопечных знает от и до. Кусачих и жалящих, но тем не менее, именно с ним они разговаривают. Дети из поколения монстров.
- У меня же ничего нет! Никто тебе не скажет спасибо. Никто не поблагодарит. Так может, это не я садист? - Линда  отворачивается к окну, она устала - на кой фиг тебе это надо? Верни меня обратно в участок, если так тяжело. Верни в колонию, что тебе мешает? Только хорош орать. - она обводит пространство вокруг себя рукой и насмешливо фыркает. Ей не нужны ничьи приглашения, не нужно участие. Они с Холлом привыкли разговаривать на языке кнута. Тогда как пряники обычно доставались другим. Зачем же всё менять?

+1

8

[float=right]http://funkyimg.com/i/2S9Xf.gif[/float][indent]— Надо же, немая Линда заговорила, — удивляюсь так, словно увидел на своей кухне енота, который сожрал завтрак, а я ему приготовил ловушку, — ты правда думаешь, что я знаю всё? Серьёзно?
Мы похожи на двух питбулей. Один побольше — я. А она мини - версия. Такой себе питбулёныш. Сидим в машине. Между нами пролетает целое торнадо. Никакого секса. И даже ни капли ненависти. Скорее злоба. А еще разочарование. Одиночество и страх. Изредка с привкусом сарказма да иронии. Я предполагал версии её реакции на Люка. Их было несколько. Но целиком знать ничего не возможно. А что касается моего брата, то я скорее получу дополнительную порцию негодования от сестры Келли, чем Рьюк успокоит своего внутреннего демона. И то верно, здесь она права.
[indent]— Угомонись и прекрати себя жалеть, — я заводил мотор, у нас было еще одно дело, — вернешься ты в свой участок. Нам надо кое-что еще сделать. Сколько сейчас времени?
Мне важно перевести сейчас тему. Её ждет еще один гость. Скажем так, я просто решаю свои проблемы и таскаю с собой Линду. Теперь уже да. Я не обращаю никакого внимания на её колкости. Мне абсолютно плевать, что она машет руками или ноет, просится к копам, и ненавидит весь мир. Я просто сообщаю ей, что мы можем опоздать. И на этом всё.
[indent]— Помолчи немного, дорогуша. Ты мешаешь мне. Это раз, — включаю правый поворотник, смотрю в зеркало заднего вида, — никто тебе ничего не должен. Это два, — делаю чуть громче радио, — и прекрати ныть. Тебе не так уж плохо живется. Это три.

[indent]Мы чертовски похожи с Линдой. Настолько, что хреново выносим друг друга. Но существовать порознь долго не можем. И мы проходили через это. Когда она сидела, был подобный прецедент. Кажется, тогда я искал девятилетнюю девочку по имени Патриция. Нелегкий случай. Ее тогда заочно похоронили. Но я чувствовал, что слишком просто. Что что-то не так. Был подвох. И вот Линда в тот момент пошла навстречу. Хотя мы не разговаривали до того около месяца. Очевидно, нам придется перейти на новый уровень взаимоотношений и ограничить себя по максимуму от общения друг с другом. Но я не хотел. Мне нравилось ее гнобить. Нравилось наблюдать за тем, как она вяло и неспешно выползала из своей раковины. Как была вынуждена соприкасаться с внешним миром и социумом. Как она пытается вернуть свою зону комфорта. Да, я ее ломал. Верно.
Потому что, ...иначе она погибнет. И никто ее даже не похоронит. Потому что я чувствовал себя таким же социопатом, когда дело касалось личной жизни. И к слову, сейчас мне было проще взять с собой Линду. Мы подъехали к старшей школе Энсина на Белл Стрит. Я должен был забрать Анну Лу со школы. Хотя, была бы моя воля, ее давно перевели в другое учреждение. Энсина переживает не лучшие свои годы. Я каждый раз стремаюсь, что Анну перехватит какой-нибудь ублюдок. Моя работа превратила в настоящего параноика. Например, сейчас. Я спешил. В последнее время, она не шибко любит, когда отец забирает её со школы. Вообще не любит, когда мы с Летицией вмешиваемся в ее жизнь.
[indent]— Только ляпни что-нибудь Анне Лу, — это я уже говорил, когда припарковался, — только рискни. Притворись лучше "немой", — ты знаешь, что я могу быть и отвратительным человеком.
Проблема в том, что Анна сама не сильно много говорит. Как и любой другой подросток она предпочитает видеть в родителе скорее кучу требований к себе, и еще кошелёк с деньгами, когда дело касается новой помады или предстоящего рок - концерта. Во всем остальном они прибегают к тактике отмалчивания, закатывания глаз и фырканья. Почти как Линда. Между ними единственная разница. У Рьюк нет денег. Нет пафоса.
[indent]— Твою мать, — я наблюдаю за дочерью.
Провожаю ее взглядом. Но Анна Лу даже ухом не ведет. Она знает, что я приехал за ней. Так происходит каждый раз. И каждый, сраный, раз она идет мимо со своими школьными подружками.
[indent]Выхожу из машины. Моя дочь смотрит на Линду. Останавливается. Она считает её моей любовницей. По глазам вижу. И это очень хорошо. Она идет к нам. По пути кричит подругам, что сейчас вернется. Когда-то моя крошка была сущим Ангелом. Сейчас нахваталась сучьих замашек у мамаши. Всё забываю намекнуть Летиции, чтоб она притормозила. Впрочем, мы уже все устали. Настолько, что едва друг друга выносим.
Анна Лу неспешно, растягивая патетично слова, выдает нам:
[indent]— Ты мог хотя бы не притаскивать своих шалав в школу? — оборачивается к Линде и манерно выплевывает в лицо, — он женат, дорогуша, если ты не в курсе. И я его дочь, — расставляет свои пальчики с маникюром и надувает губки.
Я подпираю голову рукой. Считаю до десяти и думаю, когда же прорвет Линду? И сколько времени понадобиться Анне Лу, чтоб вынести нам мозг?
Не вмешиваюсь. Даже наоборот. Даже не спорю с дочерью. Только в какой-то момент спокойно выдаю ей:
[indent]— Мы едем домой, Анна. И это моя подопечная — Линда.
[indent]— Да, да. Конечно. Она подопечная. И опекаешь ты ее так же, как и Еву.
[indent]— Анна.
[indent]— Ты забыл?
[indent]— Лу, — добавляю приставку, открывая перед нею дверь, — домой, детка.
Ни одной, ни другой не нравится общество друг друга. Они изучают, как умеют только женщины. Они готовы испепелить взглядом другую, укатать в цемент. Просто потому, что одной хочется внимания и первенства, а другая мечтает вернуться в пыльный участок с нарами и паршивой едой, залезть обратно в свою раковину. Ничего более. Но никто не спросил у меня, чего я хочу. Как будто я пустое место. Приставка к Анне Лу, Рьюк или Летиции. Словно, мое счастье, само собой подразумевающееся, давно исполненное желание. Я захлопываю за дочерью дверцу. Я чертовски хочу курить.

+1

9

Грант запретил ей высказывать что-либо в лицо Анне Лу. Видать, так сильно дорожил своей дочерью, что не хотел испортить отношения ещё и с ней. Рьюк, в принципе, не было сложно. Она только дотронулась до плеча мужчины, чтобы поинтересоваться, всё ли в порядке. Он выглядел напряжённым, и в этот раз Линда не была главной виновницей происходящего.
Она откинулась на спинку сидения и от нечего делать принялась разглядывать стайку школьниц. Подростки как подростки, ничего особенного. Рыжая сама могла бы жить так же, но ей не хватало для этого родительского статуса и денег. А потому оставалось только наблюдать со стороны. И проглатывать обидные комментарии.
Ей решительно не нравилась Анна Лу. Эта карамельная блондинка выглядела слишком изнеженной и избалованной. Наманикюренные пальчики, надутые губки и драматичный излом тонких бровок. Один в один модель с обложки очередного глянцевого издания. Сама Рьюк подобное не читала. Не интересовалась, но порой замечала пёстрые журналы на витринах крупных супермаркетов.
Девушка сдавленно хрюкнула, пытаясь перевести возмущённый возглас в некое подобие смешка. Анна, наверное, пошутила. Ну, или не до конца представляла себе, кем является её отец. Чем занимается и какими методами пользуется.
Рьюк рассмеялась ей в лицо, чем знатно подбесила эту девочку-припевочку. Она знала, пожалуй, многое. Больше, чем мог себе представить любой из них. Грант редко рассказывал что-то личное, но о его суке-жене и дочери Линда была наслышана. Потому её веселила серьёзность намерений Анны. Та действительно надеялась укусить таким образом. Вот только зубки не достаточно наточила. И вряд ли когда-нибудь это сделает. По-крайней мере, как бы эта девчонка не бесила Линду, последняя от души желала, чтобы Анне Лу никогда не пришлось столкнуться в своей жизни с подобным дерьмом. Пусть лучше и дальше обсуждает с подружками косметику, рок-концерты и деспота-отца, не отпустившего на очередную тусовку. Так правильно. Подростки должны жить и взрослеть постепенно, как это и было задумано. И желательно им обходиться без постороннего вмешательства.
Остаток пути Линда задумчиво грызёт ноготь на большом пальце. Ухмыляется своим мыслям. Сегодня она обязательно напишет очередное послание для Эль. Это её отдушина и возможность выразить свои чувства. Возможность побыть собой, не прикрываясь масками и приличиями. Линда знает, о чём спросит Холла. И о чём наоборот не станет спрашивать. Причём не станет в несколько демонстаритивной манере. Пусть зарубит на своём носу, что ни за какие коврижки мисс Грин не прыгнет в койку к женатому мужику. Тем более - к нему.
Линда запускает ладонь в карман куртки и начинает искать телефон. Несколько минут занимает едва слышная возня. Анна Лу бесится. Грант делает невозмутимый вид. Интересно, они когда-нибудь уже приедут?

Помнишь про психолога?
Его дочь решила, что мы спим.
Не пойму, это больше смешно или глупо.
А ты хочешь засыпать со мной?
Рьюк.

И вот он, финальный аккорд в их симфонии безумия. Анна Лу нарочно хлопает дверцей автомобиля. Да так, что Рьюк с трудом сдерживается. Переводит взгляд на Гранта, он тоже на пределе. Кричит дочери, что вернёт подопечную на место и приедет к ужину. Просит поцеловать за него маму.
Минуту они просто сидят на месте. Линда снова утыкается в сотовый, Грант пытается отобрать у неё телефон. Благо, рыжая вовремя закрывает список контактов и запрокидывает голову. Смотрит на мужчину насмешливо. Он и понятия не имеет о предпочтениях Рьюк. О её ориентации, симпатиях и прочем. Он вообще ничерта не знает. И это хорошо, иначе между ними возникло бы ещё плюс столько же неловких ситуаций, как и сейчас.
- А ей, значит, можно?! - Линда не молчит. И этим поступком даёт понять, что лучше бы Грант уже отвалил и не пытался гнуть свою линию. Потому как "ни-и-мая" девчонка куда лучше вписывается в компанию мало знакомых родственников мужчины. Да он и сам это прекрасно знает, только вот делает всё ровно наоборот.
- Да я с тобой! Ни за какие деньги в мире! - Рьюк взрывается и вымещает свои эмоции на мужчине. У них вновь возникает борьба. На этот раз за право обладания телефоном. Разумеется, рыжая побеждает. Не понимая ещё, что и это было всего лишь умело подстроенной провокацией. Таким образом Холл убеждался, что ей есть что скрывать от чужих глаз. Рьюк не так уж и проста, как это может показаться на первый взгляд.
- И дочь у тебя... та ещё... - сучка. Последнее Линда держит в уме. Холл запретил ей ругаться с Анной Лу, но не запретил высказывать своё мнение в отсутствие мисс неприкосновенности. И девчонка этим пользуется. Ещё как. - Что за Ева? Кажется, её существование не даёт Анне Лу спокойно спать. - всё это Линда выдаёт голосом, полным безразличия. Как будто перечисляет свои наблюдения, но не придаёт тем эмоциональную окраску. - Ах да, мне же плевать. - и ей на самом деле не интересно знать, с кем там трахается Грант. Главное, что не с ней. А там пусть хоть сотню таких Ев себе заведёт. Странно только, что родная дочь настолько посвящена в похождения своего папаши. Ну, или здесь постарался ещё один человек. В любом случае её это не касается. Для Линды главное добраться до участка. Если повезёт, в ближайшие дни её выпустят. Можно будет заняться поиском работы и увидеть свою квартиру. Ничего притязательного, Линда в этом уверена. Но всё же. Свой угол всегда лучше.

Линда стоит перед зданием интерната. Она, честно говоря, даже не надеется попасть внутрь. Но ей больше не с кем поговорить. Холл опять будет над ней насмехаться, а других знакомых у Рьюк нет. С Эль они только переписываются, и это самое лучшее в их отношениях. Та девушка никогда не увидит, с каким чудовищем ведёт обычно диалог.
Линда пришла сюда на удачу. Она сбивчиво пытается объяснить что-то сестре Келли. Говорит, что была в прошлый раз с Грантом. Говорит, что хочет навестить Люка. Улыбается. Старается выглядеть дружелюбной. К великому удивлению Линды, ей разрешают войти в комнату.
- Привет. Я Линда. И я умею разговаривать. - девушка мнётся в дверях. Ей неловко, что в прошлый раз обманула. - Просто иногда не хочу. Ты сказал, что я могу навещать тебя. Вот я и пришла. - ещё раз улыбается и занимает место Гранта. Люк ей о чём-то рассказывает. Показывает разноцветные картинки. Линде хорошо и спокойно. Она успевает задремать. До взрыва остаётся всего пара минут. Сестра Келли наверняка уже позвонила Холлу, и он на всех парах мчится сюда. Чтобы проверить нестабильную и опасную уголовницу.

+1

10

[indent]Я смотрю на Роуз. Роуз социальный работник по делам несовершеннолетних.
Рьюк не виделась с ней. Рьюк обещала, что сделает это. Роуз смотрит на меня. В немом молчании мы застыли, словно мухи в стакане с соком. Мы сидим в старбаксе. Кофе давно остыл. И слишком много людей. Американка китайского происхождения вопросительно уставилась на меня. Я складываю губы уточкой и рассматриваю ее. На соседнем стуле лежит сумка. В ней дело по зверскому убийству подростком родителей. Я моргаю. Роуз спрашивает:
[indent]— Ты и дальше будешь мне мешать?
Подпираю голову рукой. Смотрю в окно. Оно чистое. За стеклом какой-то старик бредет за таксой в комбинезоне. Наблюдаю за таксой и стариком. На какое-то время я мечтаю стать таксой. У нее забавный костюмчик, добрый на вид хозяин и прогулки каждый день. Мне чертовски хочется стать таксой. А вместо этого Роуз возвращает меня к реальности:
[indent]— Грант, ты что потерял её? — она щелкает пальцами перед моим носом, — её опекун волнуется. Линда не выходила с ним на связь. Я не могу вас покрывать. Ничего не изменилось.
Обратно перевожу взгляд на Роуз. Сколько ей лет? Представляю ее дом, семью. У нее синдром отличницы. Это видно за милю. Но отдать должное ей стоит, она немало сделала для детей, которым светила тюрьма или психушка. Но не таким, как Линда.
[indent]— Если я скажу тебе, что потерял, это изменит твое решение? Или если я буду утверждать, что сдвиг есть и Рьюк надо больше времени, ты будешь иначе о ней думать?
[indent]— Рьюк? Что за прозвище дурацкое?
[indent]— Неважно. Это наше дело.
[indent]— Господи, Грант. Нет никакого твоего дела! Сейчас это забота органов соц опеки. Ты можешь хоть раз не лезть в мое дело.
Да. Я мечтаю стать таксой. У меня будет свой красный мячик, тапки хозяина и личное кресло с пледом. И кормить меня будут только отборным мясом. Я очень хочу стать таксой. Но вместо этого я беру ответственность на себя. За жизнь Линды, за брата, за дочь и многих других. Просто потому, что таков Грант Холл.
Мы недолго молчим. Уже нет. Она открывает свою папку и зачитывает мне решение по делу Линды Грин. Я в свою очередь поглядываю на свою папку. Потрепанная. Черная. У Роуз она синяя. Нет никаких особых причин привязывать цвета к делам, но некий символизм присутствует. Например, забрызганные кровью стены. Оба родителя убиты в своей постели. Предположительно, по отчету криминалистов, ночью. Они мирно спали. Джон - их сын. Ему четырнадцать лет. Он не исправится. С таким зверством убивают по одной причине: чужой страх - наслаждение. Власть над другими людьми. Дело, которое доказало мне, что не возможно спасти всех детей. Существуют индивидуумы, которых следует ограничить от социума, ибо они все равно будут убивать. Я стучу пальцами по разносу. И спрашиваю у Роуз:
[indent]— Если Линда встретится с опекуном, ты выбросишь этот отчет?
Она удивленно приподнимает бровь. Не сильно то я с ней ласков. Но такая у нас работа, хоть и в параллельных мирах.
[indent]— Ты что заключаешь сделку со мной?
[indent]— Не совсем, тут такое дело, — достаю свою потрепанную папку, — так чисто для сравнения. Есть Линда. Ок? Представила, да? А теперь есть Джон. Ему четырнадцать лет, — верчу делом перед ее носом, — Линда скандальна, груба, но все же это защитная реакция на людей, которые могут причинить ей вред. И есть Джонни, который в отличие от Линды спал в своей комнате с плакатами Мстителей. Ел отличные блинчики с бананово-шоколадным сиропом и ездил регулярно на уик-энд с родителями. Вопрос заключается в следующем, — отпиваю дерьмовый кофе, отставляю его в сторону и морщусь, — Линда пыталась как-то обезопасить свою жизнь. С хера ли тогда Джонни окропил стены в родительской спальне кровью? И какого хрена им может светить смежное наказание, когда у мальчишки открытое агрессивное состояние, в то время, как Рьюк находится в пассивно-агрессивном состоянии, — кривляюсь и верчу головой, — кто из них агрессор, а кто болен?
Она хочет мне ответить. Я просто чую это. Хочет вступить со мной в спор. Но в этот момент звонит мой мобильник. Сестра Келли. Я никогда так не был рад и зол одновременно от ее звонка. Я жестом показываю Роуз, что это очень важно. Это чрезвычайно важно, даже если Люк опять хнычет, что скучает по мне. А потом я просто хватаю сумку, папку и поднимаюсь с места. Указываю рукой с телефоном на Роуз:
[indent]— Выкидывай свою папку. Линда сидит в приюте, в комнате моего брата, — ухмыляюсь ей и иду на выход.

[indent]Роуз семенит на своих каблучках за мной. А старик с таксой идет уже назад. Я сталкиваюсь с ним. Извиняюсь и достаю ключи от машины на ходу. Мой мозг переваривает весь диапазон, поступившей ранее информации. Но я чувствую буквально, что упустил что-то. Только не по делу с мальчишкой. Нет. В нем я был уверен на девяносто процентов.
Я слышу как за спиной Роуз выдыхает мне вслед. Точно след в след:
[indent] — Что в ней такого особенного, что ты прикипел так?
Я оборачиваюсь на ходу. Смотрю на нее привычным взглядом, который другие распознают, как увлеченность в процессе работы мозга. Щурюсь. Облизываюсь.
[indent] — Она меня многому научила. Например, скандалить и обрывать ненужные разговоры. Но не это главное, — открываю дверцу машины, — все копы всегда думают, как убийцы и воры. Это их работа. Они ищут виновника зверского торжества. Моя работа искать жертв. А Линда, — оглядываюсь к ней уже в машине и продолжаю, — она думает, как жертва. Она и есть жертва.

[indent]Мы стоим возле двери. Дальше за этими умиротворяющими стенами мир имени Люка Холла. Мы буквально несколько минут назад влетели в приют. Выслушали на ходу от сестры Керри. Но она не злилась. Нет. Сестра Келли говорила, как хорошо на Люка влияет моя подруга. А я так же на ходу ласково огрызнулся, что Роуз за ней присматривает, что она соц работник. И в такой же спешке мы преодолели часть дороги к комнате брата. Мы стоим и молчим. В комнате Люк пытается читать по слогам. Переминается с ноги на ногу. Его специфический и необычный лоб, именно необычный, иногда морщится. Он вспотел. Покраснел. Но что-то объясняет Линде. Синяя папка все еще в руке Роуз. Моя лежит в сумке. Сумка болтается за спиной. Я просто наблюдаю за ними. Роуз рядом. Она тихо обращается ко мне:
[indent] — Тебя посадят, Холл. Ты использовал инвалида, чтоб помочь одной оборванке.
Я скрещиваю руки на груди. Веду бровью и так же тихо отвечаю ей:
[indent] — В среду Линда Грин встретится со своим опекуном.
Я умалчиваю о своем деле. Только потому, что криминалисты во всю работают. А с мальчишкой общаются психиатры. Я намерен и дальше продолжать долбить, что он опасен. Чертовски опасен. Люк хлопает в ладоши. Топчется на месте. Громко смеется. Линда улыбается в ответ. А она редко улыбается. Она сидит в моем кресле. Спиной к нам. Но я более чем уверен, что все хорошо. Иначе бы мой брат уже паниковал и кричал. Когда ему хорошо, он практически не заминается в разговоре. Не боится его. Как и людей. И внешний мир. Он даже не спотыкается в мыслях. Вот ответ. Вот что нужно. И вот что правильно.
Он оборачивается к нам. И фактически сдавливает в объятиях.
[indent] — ни-и-имая Линда умеет говоридь. Мы кажется подружились.
Я оборачиваюсь к Роуз и медленно произношу. С наслаждением:
[indent] — Вот и славно. У нас есть шансы.

+1

11

[indent] Рьюк сжимает голову руками. Сегодня она встретится с опекуном. Вовсе не потому, что Роуз так сказала. Она не любит подростков вроде рыжей. Линда обязана докладывать о каждом шаге, но не делает этого. Она пообещала Холлу и теперь не может его подвести.

[indent] - Я получил от Роуз за то, что ты сбежала. - они снова сидят в машине, но на этот раз Линда нарочно уселась сзади. Чтобы ей досталось как можно меньше внимания Холла. Не сработало. Он даже не завёл машину, а продолжал гнуть свою линию. - В среду ты встретишься с опекуном. Я пообещал это. - Линда отмалчивается. Она ждала худшего. Как минимум, получить по шее за то, что побеспокоила Люка. Она не имела никакого права врываться в его жизнь, но это был единственный шанс показать Холлу, что ещё не всё потеряно. Они справятся. Даже если будут вот так сидеть и испытывать друг-друга, выясняя, у кого же терпение крепче. - Ты поняла? - Линда знала, что мужчина от неё не отвяжется. До тех пор, пока не получит ответ.
-Да. - кривится, будто откусила от лимона.
-Я не слышу тебя. - Грант как будто нарочно растягивает слова и принимается выбирать нужную радиостанцию. Он издевается над Линдой, как она сама делала это несколько дней тому назад, зная о его слабостях.
-Да сделаю я это, сделаю! Только отвали от меня уже. - отворачивается к окну. Это не самое простое решение, но выбора нет. Или Рьюк слушается, или будет иметь дело со своим соц.работником, что гораздо хуже. Роуз принципиальна до мозга костей. Она вынесет ей мозг своими нравоучениями. Лучше уж послушать издёвки Гранта. Иногда он всё же даёт Линде поблажки, позволяя чуть больше. Или покрывает, если девчонка умудряется провиниться перед Роуз. Не всегда, конечно. Да и не часто. Но это лучше чем совсем ничего. А Линда, как бы не была упряма, далеко не дурочка. Он знает свои рамки и границы, заступать за которые нельзя. Умеет чувствовать, когда лучше прижать попу и не собирать на неё приключения. Например, сейчас.

[indent] -Твоя семья не знает, что ты здесь, верно? - Рьюк прищуривает глаза и внимательно смотрит на мужчину, что сидит напротив. Он ни в чём не виноват, просто так сложились обстоятельства. Не все рады принимать чужого человека в свой круг. Особенно, если этот человек - подросток с криминальным прошлым. Линда знает, что о ней думает общество. Таких не принято держать на свободе. Их не приглашают на чашку чая. Не берут в команду черлидеров, не ставят отметки А, не оплачивают обучение в университете. Вечный изгой. Её удел - мытьё посуды в какой-нибудь забегаловке или "свободная касса" в Маке.
-Ты сделал всё, что мог. Я ценю это, правда. - она не хочет, чтобы мужчина винил себя. Он был добр к ней, оплачивал карманные расходы и пытался сделать как лучше. Он не мог предсказать, что из банальной ревности домашние отравят жизнь Линды, превращая ту в кромешный ад своими замечаниями или одёргиваниями. Если бы только он знал, как она устала от бесконечных сравнений. Ни его жена, ни дети даже не попытались принять девочку как родную, а она больше и не пыталась им понравиться. Незачем метать бисер перед свиньями, всё равно не оценят.
-Я не хочу портить тебе жизнь. Знаю, что они против наших встреч. Я как-нибудь выкарабкаюсь. Прости, что сбежала. - Линда не испытывает ни капли ненависти в сторону мужчины. Ничего страшного, это жизнь. А она привыкла врать, внушая другим и себе самой ложный оптимизм. Оптимизм, коего у неё давным давно уже не было. Линда лжёт, чтобы её опекун не переживал. Лжёт, зная, что если не приживётся в следующей семье, вернётся обратно в тюрьму. Это страшит лишь отчасти. По-крайней мере, там есть чёткий распорядок и свои правила. Нарушаешь - получаешь наказание. Ведёшь себя как паинька - получаешь бонусы вроде права встречи и не сидишь в одиночке. А здесь недостаточно быть просто хорошим. За это не дарят подарки на Рождество и не целуют перед сном. Очень больно понимать, что для тебя никогда не будет места в их маленьком мире. И только лишь потому, что ты родился в другой семье.

[indent] Линда сидит за столиком в кафе. Она выполнила то, что обещала. Встретилась с опекуном и всё ему объяснила. Правда, не представляла, что Холл будет ждать её за дверью. Значит, Роуз ему уже доложила. Вот сейчас он раскроет свой рот и начнёт орать. Доказывать, что Рьюк не права. Заведёт старую пластинку. Она должна, она обязана прижиться. Ещё один прокол, и никто больше не станет разбираться. Признают психически не стабильной и прощай-прости свобода.
Линда морщится и отворачивается к окну. Наблюдает, как снаружи гуляет такса в смешном комбинезончике. У неё хотя бы есть хозяин, который её любит. У Линды нет ничего.
-В прошлый раз твоя дочь была не очень-то приветлива. И только потому, что решила, будто бы мы спим. Это ревность. Мне, в общем-то, плевать. С Анной Лу мы не ругаемся из-за очереди в ванную, не сидим за одним столом и не живём в одном доме. Но когда сталкиваешься с этим каждый день, становится, мягко говоря, не по себе. - замолчала и опустила взгляд. На этот раз Линда не кривлялась и не издевалась над Холлом. Понимала своё положение. Говорила тихо и была серьёзна. Откровенна. Для таких как Рьюк это целое событие. Редко, когда подпускают кого-то так близко. Всё чаще встают на дыбы и по-кошачьи выгибают спину. Угрожающе шипят, только бы их оставили в покое.
-Я разговаривала с твоим братом. Он показывал мне свои раскраски и даже разрешил погладить котёнка Харашо. - Линда едва различимо улыбнулась уголками губ и принялась крутить в руках стаканчик с кофе. В этот раз девушка-бариста ничего не нарисовала на её капучино, и это тоже было не очень приятно - Он был добр ко мне. Один из немногих, кто не шпынял и не пытался самоутверждаться. Едва знакомый человек! В то время, когда так называемая семья отказалась меня принимать. Я не хочу к ним возвращаться. И не вернусь. - девушка подняла взгляд на Холла и замерла. Поджала обиженно губы. Он не слушал её. Или делал вид, что не слушает. Глазел на таксу за окном.
-Ты думаешь, что у меня нет выбора. Думаешь, что лучше знаешь, как правильно. - что-то подтолкнуло Линду на отчаянный шаг, который она совершила почти бездумно - Но что сказала бы твоя семья, узнай они, что ты возишься с неблагополучной девчонкой? А обо всех моих преступлениях? Я чудовище, Грант. А люди не хотят быть добрыми с чужими людьми. Ты сам бы смог взять такую ответственность? Смог бы заботиться о ком-то ещё? - обо мне, например. - Линда вздохнула и опустила голову. Холл никогда не будет терпеть её. Он мог вести себя грубо, мог ломать её, раз за разом выгоняя из уютной раковины под палящее солнце. Мог всё, что угодно: помогать следствию, разговаривать об искусстве. Не умел только одного - любить. А Рьюк хранила его открытки, таская постоянно с собой в сумке. Огрызалась, упорствовала, выводила из себя, но точно знала, что никто другой не будет так с ней нянчиться. Она не рассказывала Роуз и половины из того, что узнал сегодня Грант. Он был важной частью её жизни. Любимым нарывом, что чешется и причиняет жуткий дискомфорт, но без него - никак.

Отредактировано Linda Green (2019-03-23 21:41:47)

+1

12

это очень печально, когда забывают друзей.
не у всякого был друг.
я боюсь стать таким, как взрослые,
которым ничто не интересно, кроме цифр.
*

нимая линда через и пришла ка мне. я так развалнавалася што не знал. растроился. грант гаварил што я должен ей памоч. очен памоч. и я старался. харошо тоже старался. я захлопал в ладоши када катенок признал линду. а када ана начала гаварит я очин развалнавался. нада сказат гранту што у нас палучаетца.

ми играли в игру. не нимая линда атгадивала а я паказивал разние фигури. я паказивал ей чиловека литучию миш. но толька ни помню как иво звали. не нимая линда сказала што эта батман. нада запомнит. эта мой лубимий фильм.
а патом пришол грант. он бил ни один. он очинь бил злой. я знаю.
я испугался што линду забирут. а может тагда ана будит жит вместе с нами ? спрашу у гранта.
я очин периживал за линду.

ми кажетца падружилис.

я пасматрел на гранта. эта ни иво падружка. я знаю. он на ние злитца. а систра кели пачиму то периживает. я эта вижу. ани хатели забрат линду. тагда я им сказал.

харошо ни хочет штоб линда ухадила.
ви ухадите. а линда ни атгадала ищо адного гироя.

систра кели сказала штоб та женщина ушла. грант кажитца бил даволин. но я ни понял пачиму. если он ее привел тагда пачиму хочит штоб ана ушла. я хачу панят пачиму люди друг друга виганяют.
нам било весило. зачим виганят кагда весило.
линда атгадала всех маих героив. я хлопал в ладоши. сестра кели смиялас. а харошо сидел на каленях гранта. я знаю што грант падарил мне харошо штоб нам било харошо. мне так било весило што я абнял линду.

прихади. я придумаю ищо нових героив.
а можит линда будит жит с нами?

грант пачиму та миня абнял и сказал спасиба. а систра кели сказала што я очин умний и хароший. ми с харошо сматрели в акно када ани ухадили. я ни знал што ищо делат. мине хателас пайти на кухню. мит пали или кармит малинких. а ищо палит новие кусти ро-оо-з через о каторие пасадили апят. я спрасил у систры кели пачиму мине так харошо. кот мяукнул в атвет. наверное знал атвет. систра кели сказала.

эта счастие.

нада запомнит. и сказать гранту што он и линда с мамай и папай майо счастие.
систра кели сказала што ани вернутся. тогда я падгатовлюс и придумаю. абязатилно придумаю новую игру штоб ани били тоже счастливи.
нада придумат што та умнае.
и очин виселое.
а ищо штоб та женщина не иво падруга ни злила болше гранта.
патамушто я ахраняю иво пакой пока грант ни знает.
навирное для этава и нужна семия чериз е.
харошо абищал мине памоч. иму очин нравитца пит малако и сидет на каленях.
харошо што та понимает в людях.
* Антуан де Сент-Экзюпери
Маленький принц

[NIC]Luke Hall[/NIC] [AVA]http://funkyimg.com/i/2RWa4.jpeg[/AVA] [SGN]

мозги не делают человека счастливым,
а счастье – лучшее, что есть на земле.

http://funkyimg.com/i/2NSTf.gif

[/SGN] [LZ1]ЛЮК ХОЛЛ, 36 y.o.
profession: добрый малый из интерната, синдром дауна, помогает на кухне и лечит животных;
family: дядя (брат) Грант.
[/LZ1]

+1

13

Mylène Farmer — Desenchantee
[indent]Я забываю о времени. Такса в смешном костюме. Я встречаю ее опять. Я мчусь в участок. На заднем сидении в пикапе стоит коробка с игрушками. И этому меня научил мой гениальный брат. Я тащу медведей, кроликов и прочую детскую радость в полицейский участок. Кристина Кринсгли. Ей восемь лет. И ребенку нужно дать показания. Рассказать взрослым, кто убил ее маму. Ее передадут в руки родственников. Я надеюсь, что у Кристины всё сложится хорошо.
А пока. Тащу коробку по участку. Выгляжу почти как ребенок - переросток. Только с морщинами и осипшим голосом от злоупотребления табаком и алкоголем. Я скорее похож на клоуна. Но у Гранта Холла очередная бредовая идея. Хотя мои коллеги пользовались этим методом не раз. Только мне оно не шло. Но не суть.
Я держу коробку в руках. Рядом детский психолог, мы учились вместе. А за стеклом сидит Саймон Кроу. Криминальный психолог. Я попросил у полицейских задействовать его. Темный тип. Не шибко любимый копами. И не имеющий права официально работать в полиции. Но гений в своем деле. Есть понятие: хороший и ласковый человек не профессия. Я целиком согласен с этим выводом.
Я переставляю стул. На него коробку. Девочка молчит. Она пережила стресс. Ее матери нанесли, по меньшей мере, пять ножевых ранений. Она умерла по дороге в реанимацию. Кристине досталось от этой жизни. Я улыбаюсь девочке. Улыбаюсь без задней мысли. Как можно добрее. Говорю спокойно:
[indent]— Меня зовут Грант, и я пришел рассказать тебе сказку.
[indent]— Как мама? — она вжимается в сидение, девочка на грани.
Я смотрю на Петру. Петра умоляет взглядом. И тогда я раскрываю коробку:
[indent]— Она поправится. Обязательно поправится.
Я лгу. Лгу потому, что нет другого пути. Выбирая между побитой психикой ребенка и пускай недолгим детством, улыбками и какой-то надеждой, Грант Холл будет лгать. Достаю кролика Банни, Тедди и Барби. Унылая версия куклы. Рассматриваю ее:
[indent]— Не думаю, что стоит давать шанс Барби.
Ужасная версия куклы. Откладываю ее в сторону. Надеваю на руки смешных зверюшек. На одной слон, а на другой непонятная тварь. Чем-то похожа на тигра, только уж больно утрированная. Залажу под стол. Не впервые. За стеклом коллеги из участка имеют возможность лицезреть мой зад. Давно хотел сделать нечто подобное. И наконец перед Кристиной появляется тигр. Я играю с ней в игру. Рассказываю историю о девочке. Очень сильной девочке.
Она моргает. Смотрит на тигра. Я выглядываю из-под стола.
[indent]— Я не настолько маленькая, — она замолкает и опускает голову.
Тигра провалился, едва вылез на сцену. Тогда выходит Дамбо.
[indent]— А каждая взрослая девочка знает что нужно быть сильной.
Ужасно гнусавлю. Лезу из кожи вон, только хобота у меня нет. Петра закатывает глаза и отворачивается. Ставлю десятку, что полицейские травят анекдоты и по-своему озвучивают мои игрушки. Да только мне начхать. Мне нужно войти в ее доверие. Помочь расслабиться и вывести на нужный разговор. У Дамбо это получается лучше. Дамбо был очень милым созданием. Неудивительно, что неосознанно девочка выбрала именно его.
Я устраиваю цирк. Высасываю из пальца истории для нее одной. Примерно так же, как делал не раз с Люком. Мне кажется, что за эти полчаса я потратил сил больше, чем когда ругаюсь с Линдой. О ней я вспоминаю только тогда, когда понимаю, что Кристина устала. Что единственное, на что она может пока пойти, это называть убийцу "человеком без лица". Я оставляю ей Дамбо. И говорю, что он своими большими ушами будет ее защищать от "человека без лица". Неважно как. На худой конец удавит хоботом. Девочка не сильно верит, но берет меня за руку. И я улыбаюсь ей. Я не герой ...

[indent] Я слежу за Рьюк. Всё нормально.
Наблюдаю со стороны за встречей. Держу бумажный стакан с кофе в руках. Выпячиваю нижнюю губу и прищуриваюсь. Линда, конечно же, заметит меня. Она умная девушка. А я на фоне адекватных людей выгляжу так себе. Это происходит. Она встречается с опекуном. Плюс одно очко в копилку Будды имени Гранта Холла. Я даю ей право отвечать за свои поступки так, как может только она. Я даю ей выбор. В приюте. Там среди солнечных людей, среди индиго с синдромом дауна, мой брат научил многому нас больших и умных людей. Он показал нам насколько важно оставаться человеком по отношению к другим. Я не герой ...
Я вспоминаю про Дамбо. Пытаюсь связать Линду хоть с одной игрушкой, но не получается. И вот он ответ. Кактус имени Линды Грин спрятал свои ядовитые колючки. Она очень уважала чувства опекуна. Только семье не подошла. Я очень надеюсь, что Кристина Кринсгли подойдет другой семье.
За окном такса метит столб. Мы сидим с Линдой за столиком. Я слушаю ее и усердно делаю вид, словно мне плевать. На всё, что она говорит. На нее саму и ее чувства разом. Она замолчала. Выдохлась. Она сказала то, что хотела. И это тоже хорошо. Для всех. Рьюк начала со мной говорить. Мы перешли на другую стадию. Я вспомнил о девочке Кристине. Возился под столом и смотрел на Рьюк:
[indent]— Погоди.
Отставил стакан с кофе в сторону одной рукой. Наконец вытащил другую. Этот чертов тигр недоделанный выглядывал из-под дешевой столешницы. Смотрел пластиковыми глазами на Линду. Когда не знаешь, как снять напряжение - веди себя, как придурок. Коты обычно в таких ситуациях умываются. У меня остался тигра.
[indent]— Я чудовище. Я сама гадость. Я зубами клац - клац, — тигра направился к лицу Рьюк, и я начинаю рычать, херовое зрелище, но как могу, — я сожрал хорошего человека. Но мне очень одиноко.
Я рычу так, что за соседними столиками начинают озираться по сторонам. Линда смотрит на меня, как на умалишенного.
[indent]— Клац. Клац. Клац.
Тигра пристает к лицу Линды. Я отвратительно рычу. Знаю.
Потом опускаю руку. Смотрю на нее. А она говорит, что я дебил. Мы одновременно начинаем смеяться. Громко. Поднимаю руку с тигрой и рычу. В любой дурной ситуации...
[indent]— Он говорит, что ему на тебя не плевать, — указываю пальцем на тигра, пожимаю плечами, — сказал, что будет клацать зубами перед твоей задницей и дальше, если тебя занесет на повороте, — почти, как "я тебя не брошу", — он рычит, что не бросит тебя.
Странно, что роль идиота мне далась в разы лучше, чем адекватного родителя или опекуна...
Опекун. Тигра. Зубами клац - клац по заднице ...
Я смеюсь опять. Клац. Клац.

Отредактировано Grant Hall (2019-04-03 17:22:17)

+1

14

[indent] Линда рассказала всё, что хотела. Вернее, что могла. Она говорила долго. Говорила много. Настырно продолжала плести нить монолога, не смотря даже на полное отсутствие интереса на лице собеседника. Говорила, пока не выплеснула всё, накопившееся за долгие месяцы и годы молчания. Словно вырвалась из вакуума, и теперь можно не просто кричать, но и слышать собственный голос. Наблюдать за реакцией окружающих людей. Знать, что ты больше не пустое место. Не изгой, которого пометили позорной чёрной краской, выбив затейливые знаки точно по контуру лица.
Она так устала быть отверженной. Чувствовать себя никому не нужной. А если вдруг находился человек, готовый принять Рьюк под своё крыло, обстоятельства решали всё  сами. Перемешивали карты и раздавали на руки сплошной мусор. Бесценок. Её мать готова была продать свою дочь за бесценок. Избавиться от чудовища по имени Линда Грин как можно быстрее.
Пребывание в колонии лишь усилило это впечатление. Одинаковая форма, жёсткий распорядок дня, свои особые правила. Куча обезличенных людей, изолированных от общества. Отбросы. Таким чертовски трудно прижиться в большом мире. Ведь не всегда выгрызать себе место под солнцем правильно.
Линда заканчивает свою речь и отворачивается к окну. Наблюдает за таксой в смешном костюмчике. Неужели эта зверушка занимает Холла куда больше чем трудный подросток? А, впрочем, свой самый  распоследний шанс  Линда только что бездарно пропустила мимо. Она не стала удерживать опекуна. Слишком уважала его право на личную жизнь. Жизнь, в которой не осталось места для взрывоопасной девчонки.
- Что? - это такое - добавляет уже мысленно. Удивлённо приподнимает брови, разглядывая лупоглазого Тигру. Серьёзно? Они здесь, чтобы разыгрывать театральные сценки? Может, ещё принесут старые носки и займутся кройкой, да шитьём? И, тем не менее, стоит признать, что данный  манёвр сработал отлично. Девушка смогла отвлечься от своих мрачных мыслей и не превратить собственную исповедь в депрессивное нытьё. Главное, чтобы Холл её услышал. А вот в последнем Рьюк не была уверена. Как, впрочем, и в адекватности своего психолога.
Не хочу даже знать, откуда это у тебя. И зачем вообще взрослому человеку таскать в сумке облезлые игрушки с распродажи.
Но Линда молчит, это факт. Она не перебивает мужчину и не пытается вставить свои пять копеек. Всё дело в банальном интересе. Эффекте неожиданности, если угодно. Рыжая девчонка стучит кончиками пальцев по столешнице. Сидит, склонив голову на бок. Ждёт. До тех пор, пока Грант не начинает нести чушь.
И по мере того, как этот бред принимал всё более цветистый характер, Линда испытывала всё большее желание прижать ладонь ко лбу. Фейспалм. А уж когда Тигра зарычал и признался в жутком преступлении, девчонка раздражённо фыркнула. Вот, значит, как Холл её себе представляет? Облезлой гадкой зверушкой, жрущей хороших людей? Вот только отец рыжей вёл себя как мудак, а она сама с превеликим удовольствием сожрала бы ещё с десяток подобных  уродов. Будь она Тигрой, разумеется. Вот только что-то мешало разозлиться по-настоящему. И это вовсе не упоминание об одиночестве. Точнее, не только оно.
- Ты дебил. - выдохнула обречённо и покачала головой. Даже не спрашивала, утверждала. Всё правильно. Ей достался такой же придурошный психолог, как и она сама. Это карма.
Линда смеётся. Громко, в полный голос. Грант  смеётся тоже. Они похожи на парочку хихикающих гиен, радующихся совершенно дебильной шутке. И если первые минуты посетители кофейни ещё оглядывались, то впоследствии  решили просто забить. Придурки Что с них возьмёшь?
- Тигра будет моим опекуном? - Рьюк и сама не поняла, почему вдруг это ляпнула. И зачем вообще завела опасную тему. Могла бы  успокоиться, итак добегалась уже. Холл снова засмеялся, и трудно было понять, над чем именно. То ли над своей дебильной выходкой, то ли над словами Линды. Последней ничего не оставалось, кроме как присоединиться. Притвориться, что Тигра очень забавный. Шутки смешные, Грант - придурок, а она сама ничуть не растрогалась. Да и глаза вытирает, потому что устала смеяться. Это не слёзы, нет. Рьюк - сама гадость, само зло. Она сожрала хорошего человека, а теперь сидит тут и зубами клац-клац. Она не слабая и не одинокая. Её не нужно жалеть, просто иногда выслушивать и тормозить на поворотах. Так, как это умеет только он.

[indent] В баре царит привычный гул. Скопление народу в прокуренном помещении. Линда лавирует между столиками с подносом в руке. Ловко расставляет напитки, отправляя те адресатам. Привычно закатывает глаза, если кто-то вдруг пытается протянуть свои руки туда, где их явно не ждут. Холл говорит, что у неё проблемы с самоконтролем. Что нельзя орать на посетителей и...

- Ради Бога, Линда, ты ему б ещё на голову вылила это пиво. Какого хрена ты творишь? - мужчина раскачивается на стуле, разглядывает рыжую, будто увидел впервые в жизни. Думает. Оценивает. Не так давно он дал ей шанс. Предложил Роуз попробовать ещё один вариант. Взял Линду под опеку. Пока только на словах, бумажную волокиту никто не отменял. Грант должен продемонстрировать своё умение вовремя сделать клац-клац зубами, удержать подопечную в узде. Укротить строптивую натуру диковатой рыжей девчонки. Самой же Рьюк нужно научиться выживать в социуме. Контактировать с обычными людьми и не пытаться придушить их голыми руками. Что опять же, давалось девушке с трудом.

Она возвращается к барной стойке и стоит, облокотившись на неё. Разглядывает посетителей в зале. Неохотно отрывается от занятия, прислушиваясь к гоготу безумного койта. Этот здоровенный байкер умудряется всучить Линде полотенце и кивнуть в сторону недавно вымытых стаканов. Ворча себе под нос, девушка принимается за работу. Ей по большому счёту плевать, чем заниматься. Лишь бы работа была, да крыша над головой. Никто только не объясняет, что качество этой самой крыши напрямую связано с качеством самой жизни на свободе.
Ещё одна проблема для тех, кто длительное время находился в условиях вынужденной изоляции. Там, за пределами заборов и колючей проволки, их никто не ждёт. Максимум, на что можно расчитывать первое время - матрас на полу комнаты какой-нибудь уж очень давней родственницы. Многие не выдерживают уже в первый месяц. Они специально начинают воровать, шляться по улицам, ночевать в парках, зависать в притонах. Лишь бы забрали обратно в тюрягу. К казённой еде и гарантированному койко-месту. Линда обещала себе, что хотя бы попытается.

Всё же это место обладало особенной атмосферой. Не какое-нибудь царство полуфабрикатов и застарелого жира. Бар в полуподвальном помещении - это необычно. Странно, что подобная идея пришла в голову не кому-то там, а байкеру. Теперь же этим местом рулила его дочь. Ева. Линда всего пару раз видела эту удивительную девушку, но уже тогда смогла понять кое-что важное. Ева доверяла выбору Холла. Не потому, что была причина [Линда, наоборот, не очень-то внушала оптимизм своей мрачной физиономией]. А просто потому, что верила ему. Такое поразительное качество есть далеко не у каждого человека. Нужно быть достаточно мягким, чтобы позволить кому-то сделать выбор, и в то же время - очень сильным, ведь разбираться с последствиями выбора будешь уже сам. Линда бы так не смогла. Она не стремилась с кем-либо сближаться. Наоборот, выпускала иголки тут же. Опасно. Не лезь. Красным цветом, размашистым почерком, прямо на упрямом лбу.
Из собственных мыслей девчонку вырывает не только смех бармена, но и звук чужого голоса. По слухам этот священник - завсегдатай этого места. Каждый раз совершает один и тот же набор действий. Приходит, пропускает пару стаканчиков виски, после чего принимается рассуждать о религии и грехах человеческих. До тех пор, пока "безумный койот" не стукнет кулаком по барной стойке и не напомнит о негласном правиле. Никакой религии в стенах бара. Здесь отдыхают, а не исповедуются.
Линда ставит бутылку и недавно протёртый стакан прямо перед Паркером. Криво ухмыляется [Холл учил улыбаться] и наполняет сосуд содержимым. Не реагирует на попытки падре завязать беседу. Тогда последний отстаёт от неё и переключается обратно на "койота". Что-то негромко спрашивает, взглядом указывая на Линду. Получает ответ. Замолкает. Задумчиво кусает губу. Называет рыжую колючкой.
Очень смешно, Паркер. Очень смешно, "койот". Очень, мать вашу, смешно.
Девушка начинает хохотать с ними вместе. Правда, не долго. Её приступ весёлости заканчивается так же внезапно, как и начался. Линда перекидывает полотенце через плечо. Ловит взгляд бармена и передёргивает плечами.
- Думаешь это смешно?
- Охуительно.
Рыжая уходит в подсобку. Опускается на старый стул. Прижимает грязное полотенце к глазам. Ей смешно. Она вовсе не испытывает неловкости, когда видит, как внимательно Ева следит за ней. Как детина "койот" своими подзатыльниками и тычками учит Линду разделять эмоции и необходимость мыслить трезво. И вообще, никакая они ей не семья. Да и кто? тусовка байкеров?
Очень смешно, Линда. Очень смешно.
Прямо таки охуительно.

Отредактировано Linda Green (2019-04-08 21:45:34)

+1

15

[float=left]https://funkyimg.com/i/2T9u9.gif[/float] Blues and Bullets ...
Блюз и пули ...
Всё началось с Евы. И у меня тоже. Благодаря ей я ушел из семьи. И она же стоп-кран в отношениях с Рьюк. Когда я хочу приложить рыжую головой о стол, Ева успокаивает меня. В ней идеальное сочетание бесшабашности и нежности. Уверенность, умноженная на женственность. Итак. Блюз и пули.
Я расскажу вкратце обо всем и о Линде тоже. Нет. Она правда вписалась в этот Ад. Как нельзя лучше вписалась. Как и "Безумный Койот" или мадам Сноу. Как Паркер в своих ковбойских туфлях да с разговорами об искуплении. Как и Саймон. Хотя последний появился в баре по моей просьбе. Это произошло после знакомства с мисс обложкой журнала - Денивел Мори. Потом после встречи я что-то читал о ней. Не суть. После нее началась новая история о Рьюк. Что-то изменилось. Линда стала еще более несносной и взрывной. Она сцепилась недавно с одним из посетителей. Откровенно говоря, я видел его впервые. Высокий, бледный. Лысый и с болезненным взглядом. Сопровождала его не менее странная девица. Линда сцепилась сначала с ней, а потом и с гостем. Как ни странно успокоила всех Ева. Кажется, она была знакома с тем парнем. Позже ночью я спросил ее, а она ответила, что этот лысый работал как-то с отцом. Были замешаны в каких-то грязных делах. Что Линда ответила ему на сарказм и попыталась отстоять себя. Ева верит в Линду. И ее уверенность передается по инерции и мне.

[indent]Я наблюдаю за ней. До самого конца ее смены. Долго и мучительно. Смотрю. Молчу.
Замечаю за барной стойкой татуированную девицу. Койот гогочет и напоминает Паркеру, что в баре негласное правило: никакой политики и религии. Сегодня произойдет очень важное событие для нас всех. Событие после, которого бармен добавит к двум правилам еще одно: никаких стволов и агрессии.
Линда опять находит проблему. Или наоборот. Я спрашиваю Еву:
[indent]— Кто он? Как зовут?
Она смотрит в зал и отвечает:
[indent]— Отец называл его Астаротом. Я не знаю настоящего имени.
[indent]— А подруга его?
[indent]— Понятия не имею.
И мы оба чувствуем, что у Рьюк опять проблемы. Я вычисляю математическим путем, а Ева чувствует интуитивно.
Ева возвращается к счетам и закупкам. Я напоминаю Койоту, что нужно по бару. И тогда за спиной слышу голос:
[indent]— Ты охуела? Куда смотрела твоя мать между плитой и минетом пьяному папаше?
Это был он. Тот самый Астарот. В нем чувствовалось психопатичность. Куда более страшная, чем у Рьюк. Ева тихо просит меня сделать что-то. Но я выставляю руку. Я не успеваю ничего. Ее перехватывает татуированная девица. И уводит из-под носа психопата. Я слышу на повторе одну, и ту же фразу: моя мама была сукой.
Она даже не представляет какой. Я не делаю резких движений, но знаю, где лежит оружие Койота под барной стойкой. Тем временем Астарот достает пушку. В баре Евы, под прицельными взглядами других людей. Койот напрягся и полез под барную стойку за стволом. Я выставляю палец и медленно говорю:
[indent]— Опусти ствол. Опусти ствол и успокойся. Здесь не принято больше размахивать пушками и угрожать персоналу.
[indent]— Астарот. Мой отец к тебе хорошо относился, но я прошу тебя не перегибать, — Ева за моей спиной, я веду головой и складываю губы уточкой.
Койот поднимает двустволку и орет на весь бар. Он венец шоу. Я бы сказал, что он звезда бара. Звезда, которая рявкает, что в этом заведении новое правило: никому и ничего не отстреливать. Как я его понимаю. Закатываю глаза. А в это время Ева просит лысого придурка пойти за ней. Я потерял из виду Линду. Она испарилась. Твою, сука, мать! Зубами клац - клац.

[indent]Саймон приходит чуть позже. Потому, что я его вызванивал около часа. Он нужен мне. Я прошу Саймона об услуге. Хочу найти татуированную девицу. Линда называет ее Эль. Я понятия не имею, что между ними. Точнее, о сексуальных наклонностях Линды я знаю. О ее ориентации. Но насколько близко подобралась к моей подопечной Эль и является ли она угрозой - я не знаю. Мне хватает той ситуации, которая недавно чуть не подкосила наше заведение. И я очень хочу услышать от Евы объяснения. Как минимум, что связывало ее отца с криминалом, и как максимум (желательно), кто такой Астарот и какого хрена он размахивает оружием в нашем баре. Но пока, я смотрю на Саймона. Кажется, я того разбудил.
Саймон смотрит на меня, как на идиота. Всё нормально. Он на всех так смотрит. Я прищуриваюсь и ляпаю:
[indent]— В чём проблема?
Он отвечает мне:
[indent]— Двести баксов.
[indent]— Что?
[indent]— Говорю, двести баксов давай.
[indent]— Ты охерел?
[indent]— Давно уже. Давай деньги, я найду твою Эль.
Я указываю перед носом пальцем и ухмыляюсь:
[indent]— Не чувак. Как найдешь, получишь бабки.
У Саймона дурная слава в полиции. Он не любит людей, а люди его боятся. Но мне насрать. Я хочу, чтоб он нашел Линду и эту Эль. Хочу узнать, с хера ли Астарот угрожал Рьюк, и чего еще мне Ева не рассказала. Саймон опять смотрит на меня, как на придурка.
[indent]— Сто баксов сейчас и потом еще сверху. А за лысого отдельно.
[indent]— Неужели копы такие продажные? — выдыхаю с возмущением.
Он смеется. Не отвечает. Чертов ублюдок не любит говорить о полиции. Достаю полтинник и говорю, что больше нет. И если он найдет Линду, то она останется еще надолго без зарплаты. Клац - клац.

next: [never]

Отредактировано Grant Hall (2019-04-14 19:32:07)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » [unwelcome show] ‡2018, march