"Такое приятное теплое ощущение в затылке. Не просто расслабление, нет. Это как будто твое тело побывало в ебучей мясорубке, а потом ты ложишься и..." читать дальше


внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?
вктелеграмбаннеры
RPG TOP
сакраменто, погода 6°C
Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Tony
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[skype: eddy_man_utd]
Justin
[icq: 628-966-730]
Aili
[telegram: silt_strider]
Francine
[telegram: ms_frannie]
Una
[telegram: dashuuna]
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » darkside'


darkside'

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://funkyimg.com/i/2RPo1.gif
Clyde & Bonnie
autumn 1995

[NIC]Clyde Davidson[/NIC][STA]все переплетено[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2RP8W.gif[/AVA]
[LZ1]КЛАЙД ДЭВИДСОН, 25 y.o.
profession: вор;
[/LZ1]

Отредактировано Amelia O'Dwyer (2019-03-03 17:12:50)

+1

2

Под ногами хрустит гравий. Мелкие камешки забиваются в потрепанные черные кеды, отскакивают в поблескивающие в неверном свете единственного фонаря лужи. Запах жареной рыбы и мокрой грязи навязчиво забивается в нос. С шумом где-то захлопывается окошко и – почти одновременно с этим – раскрывается дверь. Ругань, крики, скандалы на пороге. Не прислушиваешься, но слышишь, потому что трудно не слышать, когда макаронники орут на весь район, а потом также – громко – на весь район мирятся. Они не перестают вас радовать своей неутомимостью и повышенной громкостью. Ну, должно же быть хоть что-то из ряда вон в трущобах, утонувших в грязи и жалости.

Неровный строй давно покосившихся домов, как поломанная расческа, разрезает линию горизонта, отгрызает кусочки закатного неба. Под ногами путаются никому ненужные дети, ещё пару лет назад ты и сам был таким же: пацаненком узких и кривых улиц, забитых до отказа мусором, стеклом и кровью. И тебе нравилось болтаться по своему дому, выпускать табачный дым в воздух и пугать редких прохожих, неведомо каким дьяволом попавших на ваши улицы. Тебе нравилось сидеть на крыше, слушать, как гулко в груди бьется сердце – в так ненавязчивой песни, что притащили девчонки, и думать, что в мире нет никого счастливее. Счастливее, чем ты.

Сейчас же ты вырос. И мир поутратил прежние яркие краски. Всё, как будто бы стало сложнее. Сложнее и в сто раз запутаннее. Стали чаще слышны выстрелы, разрезающие тишину мироздания – тишину, к которой вы все привыкли: ругань, стекло о землю, скрип петель и пустой лай собаки. Стали чаще светиться легавые – с ними у тебя как-то сразу не заладилось. Ваш район почти никому не нравится, впрочем, трущобы редко кому-то нравятся. Только своим же жителям да больным на всю голову романтикам, которые узрели непонятную очаровательность в пыли и черной грязи, что давно пропитались кровью. Но ты не жалуешься. Не можешь. И, пожалуй, не хочешь. Тебя всё устраивает.

Во дворе Шайни темно, хоть глаз выколи. Тусклый свет ламп, горящих в доме, рассеивается почти сразу же. А фонарей здесь, сколько ты себя помнишь, никогда не было. Как и забора, который вы с Шайни разобрали на топливо. Ты помнишь, как с гоготом и диким смехом вы стаскивали в центр двора редкие доски, как кидали в общую кучу клочки бумаги и мятые пачки Marlboro. Помнишь, как рыскали по карманам, разыскивая зажигалку или хотя бы спички, как смотрели на огонь – завороженные, забывшиеся. Помнишь, как трещали поленья, импровизированные поленья вашего импровизированного костра. Вам было четырнадцать. И тот костер, разожженный вами, был вам и отцом, и матерью, и вещим предсказателем. Он вас гипнотизировал, на ухо нашептывал – нежным треском – приятные мелочи. За костёр из забора вам влетело по максимуму, твой сломанный нос до сих пор отзывается отголоском прежней боли, теперь уже затерявшейся в прошедших событиях. Тот костёр был, кажется, целую вечность назад. Для таких, как ты, время летит быстро.

Двигаешься уверенно, почти, как у себя дома. Ухмыляешься каким-то своим дурацким мыслям, лениво потираешь рукой разбитые в кровь костяшки. Тебе нужно на что-то жить, поэтому ты дерешься. Нечасто, раз или два в неделю. Подпольный клуб Марко рад с тобой сотрудничать, рад подсовывать не слишком тяжеловесных противников. Доход от такого развлечения средненький, но его хватает, чтобы не сдохнуть с голоду, придумывая что-нибудь новое и интересное. Раньше вы часто вламывались в чужие дома и не слишком хорошо охраняемые офисы, быстрая прибыль, деньги, которые легко отмыть, играя в покер в одном из клубов. Но этого мало, вам этого чертовски мало. Тебе нужно больше. Вашему району нужно больше. Но ты не хочешь рисковать, не хочешь играть в адреналинового наркомана, не хочешь оказаться за решеткой прежде, чем добьешься хоть чего-нибудь. Поэтому ты ждёшь. Смотришь в глаза жизни, сидящей рядом со смертью, и ждёшь. Когда часы пробьют твою воображаемую полночь.

Входишь в дом, передаешь Шайни деньги, принесенные во внутреннем кармане куртки. Ты обещал его долю, а свои обещания ты обычно сдерживаешь. Шайни хлопает тебя по плечу, привычно скалится и приглашает зайти. Как будто тебе нужно его чертово приглашение. На кухне уже полно народу. Импровизированная вечеринка, кажется, здесь никогда не кончается. У Шайни всегда какие-то люди – накуренные, пьяные, со своими душевными ранами. Запоминаешь лица, но не утруждаешь себя запоминать имена. Усаживаешься на табурет у входа, достаешь из кармана мятую пачку сигарет и зажигалку. Знакомишься, параллельно прикуривая. Кто-то шутит над твоим именем – старые, как и ты, шутки, но каждый считает себя остряком.

- Где твоя Бонни, Клайд? – компания гогочет чересчур радостно, а ты лишь передергиваешь плечами. У тебя нет Бонни. У тебя есть только мать, которая решила, что будет весело назвать тебя Клайдом. Впрочем, не самый худший вариант, могла назвать в честь какого-нибудь маньяка. А так, смотрите-ка, уверенно идёшь по стопам Бэрроу, обходя все ловушки копов. Затягиваешься, наблюдая, как Шайни наливает в стакан виски. В соседней комнате кто-то громко включает музыку и половина вашей кухонной компании растворяется. Дым заполняет маленькое помещение вперемешку со звуками, трешь пальцами переносицу, выслушивая предложение друга о налете на офис в Ист-сайде. Ты не хочешь сегодня думать о работе, о том, как заработать деньги – они у тебя есть, голодная смерть в ближайшие пару месяцев тебе отнюдь не грозит. Слушаешь в пол уха, привычно наблюдаешь за входом. На пороге появляется стайка щебечущих девочек. Они не местные. Слишком холеные, слишком изнеженные. Ты не особенно привередлив в выборе женщин – мгновенно чувствуешь взаимное влечение – но они все – не те. Хмыкаешь, берешь в руки стакан с виски.

- Ты сегодня поразительно невнимателен, Клайд, - Шайни треплет твои волосы, а ты шипишь, упираешься ему локтем в солнечное сплетение. – Сегодня я отдыхаю, отстань, - сейчас даже встанешь и переместишься в одну из комнат, где жизнь бьет ключом, где народ развлекается, убивая время. У тебя сегодня хорошее настроение. Вчера ты решил начать жизнь с чистого листа, найти нормальную работу – ну, хотя бы для прикрытия, завести стабильные отношения, а не таскать домой каждую встречную и поперечную. Вчера ты настроил почти грандиозные планы. А сегодня решил на них забить. Тебя вполне твоя жизнь устраивает. Работа белых воротничков тебя не устраивает, в офисе ты умрешь от скуки, как, впрочем, и в любом более или менее приличном месте. Тратить время на бары и пабы тебе не хочется, да и прикрытие это сомнительное. Поэтому пока ты поживешь и так, наслаждаясь свободой от условностей, границ и законов, которые изменяются с такой скоростью, что ты даже не успеваешь их запомнить.

Перемещаешься на старое, продавленное кресло. Рядом с тобой образовывается пепельница и бутылка виска. Разглядываешь толпу, сбивающуюся тут и там кучками, следишь за передвижениями Шайни. Он подходит к какой-то девчонке – невысокая, блондинистая. Привычно хищно щуришься, запоминаешь образ. Девчонку ты не знаешь. И это странно, потому что друзей Шайни ты знаешь всех. И если он сам не догадается тебя с ней познакомить, ты справишься с этим самостоятельно. Потому что она уже привлекла твоё внимание, а не в твоих правилах отмахиваться от того, что тебя заинтересовало. Даже если случайно. Даже если мимолетом.
[NIC]Clyde Davidson[/NIC][STA]все переплетено[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2RP8W.gif[/AVA]
[LZ1]КЛАЙД ДЭВИДСОН, 25 y.o.
profession: вор;
[/LZ1]

Отредактировано Amelia O'Dwyer (2019-03-03 17:12:32)

+1

3

Старое зеркало давно уже в разводах, но тебя это не сильно беспокоит, хозяйка с тебя так себе, это ясно давно и всем. Готовишь вроде неплохо, но образ идеальной принцессы из сказки – не для тебя. Раньше это даже срабатывало – большие невинные глаза и пухлые губки вводили всех в заблуждение. Только вот что-то внутри тебя давно поменялось, сломалось и хрустнуло, будто бы старое дерево.

Шелест платья даже успокаивает. Нет, ты не любишь все эти девичьи штучки, но сегодня хочется быть красивой, понравится. Может быть сегодня все изменится и тебе больше не придется работать в одиночку, наткаться по углам и выжидать подходящего момента. Еще днем ранее не ведала, что придется тащить свой зад сквозь несколько кварталов и надевать на ножки туфли. Хотя, кому там какое дело? Но, на вечеринках нужно быть красивой.

Заворачиваешь волосы в пучек и пытаешься разглядеть себя сквозь злосчастные разводы. Белые волосы и голубые глаза – почти что эталон красоты твое времени. Волосы ты красила обычным отбеливателем, вместе с подружками. Так делали, помнится, в 60х. Тогда просто не было красок, а от сегодняшних волосы запросто могли превратится в паклю. Твои же чудом выстояли, так бы стоять при всех жизненных невзгодах.

У родителей то не было денег на твой колледж. Отчим пил целыми днями и изредка бил тебя. Хорошо, что не заставлял заниматься с ним сексом. Таким историй ты наслушалась очень много и почти уверена, что убила бы. Но твой названный отец иногда даже давал тебе денег и целовал в макушку, будто бы любил. Ха, просто иногда ему хотелось побыть образцовым семьянином и сводить тебя в церковь. Мать же почти не работала, так что выбора у тебя особо не было. Для модели ты была слишком низкой, карьера официантки или кассирши особо тебя не интересовала. Это ты проходила. Иногда играла в карты с местными мальчишками. Каждая партия в покер приносила тебе несколько центов, а постепенно ты научилась мухлевать да так, что никто этого не замечал. А потом случайно украла свой первый кошелек. Благо, что он лежал на верном месте. Так ты и стала карманницей. Той самой девочкой, которая падает на кого-то, задевает случайно. А потом забирает себе добычу.

Сначала прибыли почти не было, но потом ты научилась новым приемам. В ход шли золотые цепочки, монеты, часы. Все, что ты могла продать или заложить по-тихому. Ты смогла даже съехать из дому, снимая комнату с подругой. Энни была проституткой, но тебя это не особо смущало. Каждый зарабатывает, как может. Жизнь такая, что и тебя могла отправить к ней же. Просто смекалки хватило на большее, только и всего.

На улице уже прохладно. Стоило бы взять с собой пиджак или накинуть шаль. Плевать, у тебя есть с собой сигареты. Начала курить тогда, когда очутилась в полицейском участке. Да. Тогда ты в первый и последний раз попалась и больше не горела желанием. Сказала судье, что больше так не будешь и тебе просто нужны были деньги на лекарства маме. Отделалась легко – общественные работы. Видимо, голубые глазки и слезы сработали. Тогда не на шутку испугалась, так много этих, а если…

Пейзаж совершенно не меняется. Ты ведь живешь в трущобах. Тут то девушке одной как-то даже страшновато показаться. Но ты ведь можешь дать отпор. По крайней мере, надеешься. К тому же, тут постоянно ошиваются легавые. Рыскают повсюду, словно ищейки. Редко, когда им попадается что-то интересное. В основном, пьяные пройдохи, а не хорошо одетые девушки, которые тут вообще-то даже редкость. А может послать все к чертям и съехать? Найти себе богатого дяденьку за счет которого будешь жить? Нет, гордость не позволит, она еще осталась – ею можно наполнить целый колодец. Высоко вздернутый подбородок – прямо твое коронное.

Где-то в полутемноте раздается лай собаки. Ненавидишь шавок, но что поделать. Шавками бывают чаще люди, любит гавкать и рычать. Кажется неделю назад один парнишка просек, чем она занимается и кричал валить с его улицы Ты то свалила, не хотелось, чтобы твоей матери сообщили, что твое холодное тело нашли в местной канаве.

Зажигаешь сигарету и затягиваешься. Не любишь курить на ходу, но останавливаться нет желания. Тебе еще искать нужный адресс, который дал тот парень позавчера. Кажется, его зовут Шайни и он предложил тебе дело. Сказал, что сведет кое с кем. А началось все с того, что ты сперла у него деньги несколькими днями ранее. Догадался же, что девочка, которая споткнулась и нечаянно упала на руки – воровка. Подкараулил на той же улице через три дня, когда ты решила снова попытать там удачу. И вот незадача, только посмеялся, в бумажнике то было 5 баксов. Кстати, кошелек ты ему оставила, стащила только деньки. С него ничего не получишь – не кожаный. Просчиталась, с кем не бывает. Но первый раз человек радовался, что его ограбили. Сказал, что у него будет вечеринка, дал время, место адрес и сказал, что ее это предложение наверняка заинтересует.

Докуриваешь сигарету как раз перед нужным домом. Шум позволяет понять, что тут все же вечеринка и никуда тебя не заманили. Хотя, своих узнаешь сразу. Что-то есть в глазах тех, кто так же, как и ты вкусил эту жизнь по полной и пытался выбраться из этого дерьма. Кто-то раскидывал его лопатой, кто-то просто пытался слиться. Ты же стремилась наверх. Туда, где есть деньги и хорошая квартира. Ты не надеялась, что прилетит волшебник и подарит тебе счастливый лотерейный билет, потому что он – добрый и понимающий дяденька. Выучила ведь – чудес не бывает.  Их просто не случается.

Проходишь в дом несмело, тут уже полным полном народу. Странно, где же тот парень? Берешь выпивку и параллельно с кем-то знакомишься. Представляешься даже своим именем, хотя раньше всем говорила, что тебя зовут Кэтти. Кэтти – красивое имя, не то, что Бонни. Все сразу спрашивают: «что, та самая?». Хочется возразить, но ты не прочь найти своего Клайда и умереть под градом пуль. Почти что гротескно. Было бы забавно увидеть заголовки в газетах и лицо матери. Перемещаешься в какую-то комнату и оказываешься в толпе. Кто-то заботливо подает тебе выпивку. Говоришь, что он может с тобой не флиртовать и предлагаешь даже вернуть напиток. Но тот отмахивается, мол, взял же на кухне.

От куда не возьмись появляется Шайни – тот самый парень из улицы. Даже улыбаешься. Ты ведь думала, что вечеринка будет поскромнее. А там уже кого-то под руки несут на свежий воздух проветриться, потому что пренек издает странные звуки, да еще и хрюкает в придачу. Мимовольно улыбаешься.
- Ну, как тебе, Бонни?
- Думала, что народу будет поменьше, - говоришь не в упрек. На вечеринках ты и раньше бывала, но не привыкла к такому скоплению людей. Только обычно развлекалась и не думала о последствиях. Ты предпочитала забыться в музыке и алкоголе, а утром просыпаться в ванной с ужасным похмельем. В этом и прелесть быть в нижних слоях общества – можешь делать, что хочешь, и не думать о том, что будет с твой репутацией или о том, что ты опоздаешь на работу.

- Пойдем, хочу кое с кем тебя познакомить, - киваешь и пробиваешься с ним сквозь толпу. К небольшому креслу в самом углу. Оно не одно там такое, удивительно, как второе оказалось не занятым. Может, это привилегия хозяев? Сразу же обращаешь на молодого человека, что в упор и не стесняясь разглядывает тебя с ног до головы. Надо было одеться поскромнее и обойтись без декольте. Или вообще прийти в джинсах, как половина здешнего контингента. Но он чем-то отличается от всех и попробуй пойми чем. Решительностью и небывалым интересном к твоей персоне?

- Клайд, знакомься – это Бонни. Бонни – это Клайд, - Шайни улыбается так, как будто бы только что сорвал джек-пот в казино. Ты непроизвольно начинаешь улыбаться, но на шутку не смахивает. Хотя нет, если этого парня действительно зовут Клайд, то это очень даже смешно. Непроизвольно прикрываешь улыбку рукой – стесняешься своегонемного кривого клыка с самого девства, хотя многие этого не замечают. И вот же не задача, не знаешь, что тебе делать. Толи протянуть руку, толи дослушать до конца, как Шайни рассказывает о твоих талантах этому загадочному парню. Хорошо, что ты - не Паркер, а он - не Бэрроу (?). Было бы еще более комично.

[NIC] Bonnie Fitzgerald [/NIC] [PLA] [/PLA]
[STA] siren [/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/4tMd4Sh/7.jpg[/AVA]
[LZ1]БОННИ ФИЦДЖЕРАЛЬД, 22 y.o.
profession: карманница
[/LZ1]
[SGN]                    [/SGN]

Отредактировано Mike Richardson (2019-02-28 01:09:14)

+1

4

Смеешься громко, почти заливисто, запрокидывая голову. В руках – тлеющая сигарета и стакан с виски. Тебе весело. Настроение, испорченное утром матерью, быстро поднимается по шкале, разделенной на отметки. Не жалеешь, что пришёл сегодня – так и не смог отбиться от уговоров Шайни. Он умеет быть настойчивым, когда ему что-то от тебя нужно. Следишь краем глаза как этот ловкач с прекрасными зелёными глазами – мечтой всей девушек вашего чертового райончика – переходит от одной девицы к другой, успевая флиртовать и заигрывать. На его худом лице сверкает обаятельная улыбка, а в руках – золотой портсигар, который он спёр лет семь назад у какого-то богатого лошары. Шайни всегда умел облапошивать. И пролезать в любые дыры, как будто он жидкость. За это ты его и любил. Ладно, не за это вовсе. Вы росли вместе на ваших кривых и узких улицах, заброшенных стройках и дешевых квартирах. Вы вместе учились жить и выживать в не совсем пригодных для этого условиях. Вы были друг другу больше родственники, чем ваши собственные родители. Вы были друг другу – и навсегда останетесь – семьей, не связанной кровными узами, но связанной чем-то неосязаемым, невидимым, невесомым. Но более крепким, чем что бы то ни было.

К тебе клеится  какая-то девчонка, ты обаятельно ей улыбаешься, поправляешь спавшую с её худого плеча тоненькую лямку джинсового сарафанчика. Девчонка глупо хихикает, вытаскивает из твоих рук сигарету - ты позволяешь ей делать это. Она кокетливо моргает длинными рыжими ресницами и явно подбивает к тебе клинья. Её намеки не понял бы только идиот, наверное. Но ты пока не готов удаляться в комнату на втором этаже с расшатанной кроватью, помнящей ещё стоны родителей Шайни, а потому просто отвязываешься от девоньки, она, кажется, даже особенно не обижается. Хотя ради приличия губки надуть успела. Через пару минут замечаешь её флиртующей ещё с кем-то. Ну, и ладно. Твой взгляд снова цепляется за Шайни, что крутится неподалеку. За Шайни и какую-то его очередную подружку (?) со светлой макушкой. Усаживаешься обратно на продавленное кресло, закидываешь ногу на ногу. Ты подождешь. Ещё, наверное, минут несколько. Твоя компания рассасывается, будто и не было этого взрыва смеха пять минут назад.

Крутишь в голове разговор с Шайни, пытаешься сопоставить все факты и набросать хотя бы приблизительный план и решить, кого из ребят вы хотите втянуть в это дело. Невольно вспоминаешь, как в первый раз влезали в небольшой офис на окраине города. Вам было двенадцать. Совсем ещё дети. Тощие, не возрасту борзые, умеющие учуять проблемы за версту. Тогда вам отчаянно были нужны деньги – вы собирались сбежать в Мексику. Но офис оказался вовсе не подарком свыше. Всё, что удалось найти во вскрытом крохотном сейфе – пара сотен долларов и ключ от банковской ячейки. Этих денег едва хватило на то, чтобы протянуть три недели  - большую часть у вас отобрали родители. Тебя к тому же ещё и избили - посмел спрятать деньги, когда следовало вложить их в общий бюджет. Надо же, а ты-то и не догадался. Отец тогда чуть не сломал тебе руку, он бы обязательно, просто впал в непроходимый ступор, когда ты дал сдачи. С того дня он к тебе не прикасался. А сейчас и вовсе гниет на городском кладбище, где ему и самое место. Ты бы не расстроился, если бы мать составила ему компанию. Но она оказалась достаточно живучей для наркоманки и достаточно везучей для проститутки, работающей в районе вроде вашего. Кривишься, натыкаясь на образ матери: худая, с выпирающими во все стороны костями, крашеная в блондинку, макияж вечно смазан. Удивительно, как за это вообще кто-то платит. Но тебя, в общем-то, слабо волнует, откуда твоя мамаша достается деньги на пропитание и очередную дозу наркотика. Ты бы давно от неё съехал, только делать ей такой подарок слишком жирно. И пусть только попробует сказать хоть что-нибудь, пожалеет, что тогда аборт не сделала. Впрочем, она наверняка итак об этом сожалеет, каждый гребаный раз натыкаясь на тебя в покосившемся от старости домике.

Настроение слегка портиться. Повышается градус раздражения. Делаешь глоток виски, поджигаешь новую сигарету. Куцые облачка дыма клубятся вокруг тебя, когда рядом оказывается Шайни. Не лучшие минуты для знакомства с хрупкими девоньками. Выдыхаешь размеренно, пялясь на девицу, которую представили, как Бонни. Вот это сейчас серьезно? Шайни улыбается, как клоун, ожидает какую-то твою реакцию. А ты только приподнимаешь бровь вопросительно. Издалека она не показалась тебе такой стеснительной – ты успел заметить вздернутый подбородок и прямой взгляд. Не встаешь с кресла, лишь машешь рукой с сигаретой на свободное кресло, приглашая. – Ну, вы тут пообщайтесь немного, а я пойду, у меня есть дела, - дела у него, блять. Хорошо устроился. Мог бы сказать ещё хоть что-нибудь, а не только представить и описать таланты девушки. Хмыкаешь, кривишь губы в ухмылке – то ли довольной, то ли раздражительной. Наверное, и сам не разберешься в какой.

- Бонни, значит, - лениво затягиваешься, - у твоих родителей тоже фантазии было хоть отбавляй? – смеешься, пододвигая к Бонни пепельницу и виски. Тебе интересно, успели ли и с ней пошутить про Паркер и Бэрроу. Ты этих шуток съел ни один вагон. Каждый считал своим долгом ляпнуть. И получить в тыкву, если настроение у тебя оказывалось не достаточно располагающим для дурацких шуток. Но сейчас у тебя настроение достаточно хорошее, чтобы знакомиться, общаться и спрашивать у Шайни, что за херня. – Ты с этого района? – делаешь неопределенный жест рукой, который якобы имитирует ваши родные трущобы, где грязь, кровь и беспросветная нищета смешаны почти в равной пропорции. Здесь процветает криминал: наркоторговля, проституция, грабежи и убийства. Сюда стараются не заходить, потому что нужно быть совсем наглухо отбитым, чтобы тягаться с местными жителями в способности прожигать свою жизнь. Вы живете так, будто это ваш последний день, а завтра не наступит никогда. Впрочем, это почти так: смерть пожинает свои плоды почти каждую ночь. С вашей первоначальной компании осталось всего человек шесть, остальные либо сгнили в застенках, либо умерли – кто-то от передоза, кто-то от ножа в печень. А вам нет и тридцати. Здесь не заживешься, если не обладаешь достаточной удачливостью и здоровьем. Тебе хочется верить, что вы с Шайни обладаете. Но если нет, ты не особенно расстроишься, потому что никогда в жизни не строил каких-то там планов, вроде дожить до сорока, завести дом и семью. Такие, как ты, до сорока не доживают, дом и семью и не заводят. Такие, как ты, умирают на грязных улицах со случайной или не очень пулей в груди. И в голове для верности.

- Виски? – у тебя есть второй стакан, и ты пытаешься быть дружелюбным. Бонни привлекла твоё внимание. Не как возможная соучастница, а как девушка. Затягиваешься, думая, что, наверное, стоило выбить из Шайни косяк. Но искать его сейчас ты не хочешь, когда ему нужно, он умеет прятаться в толпе. – Давно работаешь? – улыбаешься Бонни, демонстрируя ровные и белые зубы. Тебе интересно, что ей успел наплести Шайни. И насколько он её приукрасил, когда представлял. Невольно обращаешь внимание на руки – пальцы тонкие и производят впечатление довольно ловких. Но ты не возьмешь в дело непроверенно человека. На сложное дело. Ты не хочешь подставляться, не сейчас, когда тебе основательно за двадцать и за плечами неудачный опыт сверстников. Тюрьма тебя не прельщает. Повторять печальную судьбу Клайда Бэрроу ты не хочешь. Совсем. И даже не знаешь, почему. Наверное, потому что. – Шайни умеет говорить красиво, но я знаю его с пеленок,  поэтому все его слова делю на три. Тебе советую то же самое. Помогает не вляпываться в сомнительные авантюры, - чувствуешь себя папашей-наставником. Так себе чувство. Не говоришь ей, что и с собой связываться не советуешь. Наверняка она об этом знает. Но всё равно сидит рядом и терпит твоё разглядывание. Тонкие черты лица, аккуратно собранные в пучок волосы. У неё в принципе есть все данные, чтобы отсюда вырваться, но район лишает вас такой возможности. Он держит цепко, он держит всегда. И как бы вы ни старались, что бы вы ни делали, вам суждено умереть в нищете и грязи, где вы когда-то появились на свет. Даже если генетика одарила вас хорошим личиком и какими-то способностями. – Почему ты не переедешь в район поприличнее и не найдешь нормальную работу?  Пока ещё можешь, - пока рабочий район не отравил тебя промышленной гарью и удушливой смертью.
[NIC]Clyde Davidson[/NIC][STA]все переплетено[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2RP8W.gif[/AVA]
[LZ1]КЛАЙД ДЭВИДСОН, 25 y.o.
profession: вор;
[/LZ1]

Отредактировано Amelia O'Dwyer (2019-03-03 17:12:11)

+1

5

Он тебе нравится. Этот парень, что сидит на кресле и курит сигарету. При других обстоятельствах вы бы даже смогли замутить, напиться и уединиться в каком-то укромной местечке, предаваясь любовным утехам и прочим радостям жизни. А она у вас длинной априори не будет. Сколько твоих знакомых находили в сточных канавах? Больше десятка, это уж точно. Жизнь вообще вас не жалеет. Вы не из тех золотых деток, которые выросли в элитных районах, мамочки которых сбагривали их нянечкам и покупали дорогие подарки. Их дерьмо тоже воняет, но его заботливо душат каким-то цветочным парфюмом, создавая тот самый недостижимый образ принцев и принцесс. Просто тебе «повезло» родиться не в то время не в том месте. Вы тут все знаете, что такое нужда и как это: перегрызать друг другу глотки за кости. Ты умела драться, как и каждая девочка, выросшая тут. Умела выживать, потому что иначе Шайни бы сейчас не рассказывал историю со своим кошельком.  И как он гений догадался, что симпатичная блондинка сделала его беднее на каких-то 5 баксов.

Говорил он сладко. Прямо как мед на хлеб намазывал. Завидуешь его ораторскому мастерству и думаешь, что же будет дальше и куда этот парень все заведет. Но он предлагает им с Клайдом пообщаться, а сам удаляется так быстро, что ты не успеваешь и опомниться. Тебе бы такую способность. Не помешало бы.  Хотя, если подумать, ты итак очень осторожна. И умеешь исчезать тогда, когда надо. Работа обязывает. Сначала было как-то даже неловко заниматься воровством, но потом ты привыкла. У тебя в гардеробе валялась куча платков, которые можно было накинуть на волосы, несколько пиджаков, которые быстро можно было сменить. И все такое прочее. Но, чтобы вот так раствориться в таком узком пространстве… Этому надо учиться.

Садишься наконец, принимая приглашение. Даже кресла, тут изрядно потрепанные жизнью. Достаешь из пачки сигарету, зажимая между тонкими пальцами. Зажигалкой тоже клацаешь сама, отвыкла от всех этих джентельменских штук. У тебя то и отношений никогда не было – так, случайны знакомства время от времени и влюбленность длинною в пару недель. Со всеми оставалась в хороших отношениях, не любила расставаться с людьми, имея всякие недосказанности. Знакомства многое тут решают. Никогда не знаешь, кто и чем может помочь.

- Именно так, - смеешься, - зато теперь я знаю, что не одна, кто терпит всякие дурацкие шуточки, - затягиваешься, а затем плавно выдаешь дым. Одна нога закинута на вторую, тебе даже хорошо. Огромное кресло с дырявой обивкой будто бы обнимает тебя. Не стоит так много курить, но может быть завтра обойдешься одной сигаретой. Смотря, как дела пойдут. Ты никогда не загадываешь наперед – живешь одним днем. Вот, что вам не надо делать – планировать. В отличие от богачей вы не строите планы и не загадываете наперед. Все равно может произойти все, что угодно. К горбатой ты, конечно же, еще не готова, но вдруг подвернется какая-то работа, вот даже сейчас.

- Как и все здесь, - улыбаешься, уже привыкла к его внимательному взгляду. Нет, он не разглядывает тебя, как витрину, не пожирает глазами, просто внимательно и пристально изучает. Ты уже давно разучилась стесняться. Раньше бы, покраснела. Щеки тут же всполохнули бы румянцем, - Раньше я жила на самой окраине, возле кладбища. Тихие соседи – хорошее преимущество, - а играть на кладбище вообще удовольствие. Пока золотые детки играют с мишками и барби, в волосы которых можно вычёсывать глиттер, ты исписывала мелом надгробные плиты, рисуя рожицы умершим. Хорошая затея, ничего не скажешь. И пару раз тебе за это даже попадало. Но ты веселилась, как могла, - сейчас я располагаюсь в одном квартале от нормальной жизни. Там даже ходят легавые, - тут же копов не сыщешь. Они редко забредают сюда, видимо, жизнь дорога. Кажется, что даже самые отпетые банды, воюющие друг с другом, с радостью прикончат вместе парочку служителей правопорядка. Такое уже случалось. Ты то помнишь.

Берешь в руки стакан со светло-коричневой жидкостью, предложенный Клайдом. Благодарно киваешь, слов не нужно. Излишняя вежливость здесь считается дурным тоном. Ты вообще не пьешь много. Так, время от времени балуешься различными напитками. Чем угощают. Немного отпиваешь и чувствуешь, как горло постепенно откликается жаром. Так бы всегда. Расслабляешься, чувствуешь себя более раскрепощенной. Хорошо, что мозги на месте.
- Почти два года, - пытаешься вспомнить, когда именно ступила на кривую дорожку. Когда решила, что работать официанткой не твое, а в цветочную лавку тебя попросту не взяли? Потому что там нужны хорошо говорящие девушки, приятные и красивые. Милое личико у тебя было, а вот говорить, словно птичка и щебетать не умела.

- Про меня ты уже тоже поделил? – Замечаешь наблюдательно и улыбается. В принципе, Шайни то рассказывал красиво, но ты не привыкла доверять, - Он мне еще ничего не обещал. Просто пригласил на вечеринку. Но я буду иметь в виду, - Ты не привыкла кому-то доверять, кроме себя самой. Даже той же соседке, с которой вы пережили довольно многое. Как вы еще никого из ее клиентов не убили – остается загадкой. И как она работала тоже. Ты бы не стерпела и половины всего этого.

Сигарета укорачивается на половину, пепел осторожно стряхиваешь в пепельницу. Ты умеешь курить красиво. Подсмотрела, как это делают богатенькие дамочки на 5той улице. Только сигареты у них не дешевые. Впрочем, они тоже могут умереть от рака легких – это тебя немного успокаивает и забавляет. Вас то губит жизнь. Они губят себя сами.
- А ты? – задаешь встречный вопрос. Он же тоже мог вырваться. Явно неглуп, раз сидит здесь, словно хозяин. Раз изучает настолько внимательно. Ты же давно все рассмотрела. Тебе достаточно заглянуть в глаза, чтобы сделать хоть какие-то выводы. По крайней мере, теперь ты знаешь, что он тебя недооценивает, потому что Шайни вообще нигде не солгал. Так, приправил эпитетами и сладким соусом – для подачи.

- Ты знаешь, сколько получают официантки? И продавщицы газет? Меня больше никуда не возьмут, разве что уборщицей в какой-то клуб. А шлюхой я быть не хочу. Насмотрелась. Да и я довольно неплохо начала зарабатывать. В последнее время мне везло, так что, - а чего тебе еще хотеть? Ну, кроме шикарной квартиры, приватных ресторанов и всей этой мишуры? У тебя есть крыша над головой, деньги на еду и сбережения, которых будет достаточно, чтобы прожить пару месяцев. Даже не протянуть. Зачем тебе работа, на которую надо рано вставать и ехать в автобусе черти куда? А при этом получать за это копейки. Отпиваешь еще немного из стакана и смотришь на Клайда. Хочешь спросить его, как он зарабатывает на жизнь, ведь ты о нем ничегошеньки не знаешь, как вдруг к вам подходит какая-то девочка.

Коротенькая юбочка и запах духов. Наверное, эта девица думает, что флакончик пахнущей жидкости был лучшим вложением в ее жизни. Нет, ты на нее не похожа. Не даром твой папочка был богачом. Даже кинул матери денег на аборт. Которые та, конечно же, решила потратить на ребенка и на свою Бонни. Интересно, можно ли найти отца и попросить у него крупную сумму денежек? Или спереть. Было бы забавно отыскать этого пижона, явиться к нему на порог и заявить: «я твоя дочь». Вот прямо хочется видеть его реакцию. Вообще, ты вроде даже знала его имя. Но иметь дело с подонками тебе не хочется. Хотя, может быть он правильно поступил, решив избавить тебя от такой жизни.

- Милый, тебе не нужна подружка?, - спрашивает она у Клайда. Да, детка изрядно пьяна. Ты берешь ее за руку, осторожно отдергиваешь к себе. Смотришь в ее затуманенные глазки.
- Прости, дорогая, но у него уже есть подружка, - мило улыбаешься и поправляешь ей топ свободной рукой. Девочка даже не возмущается, просто кивает и идет по своим делам. Через пару секунд ты смотришь на то, как она начинает сосаться с каким-то парнем. Мерзкое зрелище. Смотришь. Как они растворяются в толпе, а затем поворачиваешься к Клайду и кладешь рядом с пепельницей золотое колечко. Неужто он думал, что он настолько тебя заинтересовал, что ты лишишь его удовольствия провести время с такой милой девочкой? Хотя, может быть и лишила.
Затягиваешься в последний раз, выдыхаешь. Опираешься подбородком на свою ладонь и смотришь ему в глаза:
- Что, уже умножаешь слова Шайни на два? – Улыбаешься почти что хитро. Забираешь колечко подальше от чужих глаз. Пусть девочка думает, что где-то потеряла. Она точно не догадается, кто это сделал. Мозгов не хватит. А если что, то ты можешь все отрицать. Никто ничего не видел. Даже Клайд, сидевший рядом. Хотя бы потому, что девица загораживала ему весь обзор.

- Хочешь, можем пройтись по дому, - в тебе уже играет азарт. Вообще-то некрасиво так вот воровать что-то у людей на вечеринке. Но парочка человек точно может списать все на сильное опьянение, - Может умножишь слова Шайни на ту самую тройку?
Затем берешь бокал в руки и откидываешься на кресло. Твоя очередь изучать. Музыка вокруг немного стихла или ты просто немного выпила и абстрагировалась от всего того, что тут происходит.
- Ну, а чем занимаешься ты? – задаешь вполне логичный вопрос. На маньяка он вообще не похож. Скорее на вора. Назвать Клайда воришкой язык не повернется. Толи потому, что он чертовски тебе симпатичен, толи потому, что ассоциация с Бэрроу не дает тебе покоя.

[NIC] Bonnie Fitzgerald [/NIC] [PLA] [/PLA]
[STA] siren [/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/4tMd4Sh/7.jpg[/AVA]
[LZ1]БОННИ ФИЦДЖЕРАЛЬД, 22 y.o.
profession: карманница
[/LZ1]
[SGN]                    [/SGN]

Отредактировано Mike Richardson (2019-03-02 17:36:39)

+1

6

Ты никогда ничего не стеснялся. Жизнь с тобой особо не цацкалась, как, впрочем, и родители. Тебе всегда приходилось как-то самому выкручиваться. Таскать по мелочи, продавать побрякушки, которые отец в хорошем настроении дарил матери, вытаскивать из окон незадачливых новых соседей дорогие магнитофоны – их можно было толкнуть за пару сотен долларов в районе черных. А что ты мог, что ты мог, когда денег всегда не хватало. Денег и еды. Твои родители предпочитали тратить хрустящие доллары на кокаин и бутылку дешевого виски. Мать вечно притаскивала домой клиентов, прямо у отца под носом, и валялась потом дня три почти без сознания. А отец в это время лупил тебя всем, что подвернется ему под руку, и верещал, что ты  - малолетний ублюдок – утащил золотые часы, которых у него отродясь не было. Так что нет, ты никогда ничего не стеснялся. Жизнь научила тебя брать всё, что лежит плохо и на расстоянии вытянутой твоей руки. Жизнь научила тебя пользоваться всем, что удачно складывается. И ты брал, и ты пользовался, ускользая из-под не слишком бдительного взора легавых – их в ваш район никаким бульдозером не затащишь.

Улыбаешься Бонни – нахально и одновременно достаточно дружелюбно и даже почти ласково. Она тебе неосознанно нравится и, будь у тебя желание, вы бы сейчас здесь не сидели. Но тебе кажется, что Шайни притащил её сюда не для того, чтобы вы вместе кувыркались в постели – хотя, кто его, черт возьми, спрашивает. Изучаешь Бонни, запоминаешь черты лица, которые почти теряются в темноте, растекающейся по комнате. Тёмные тени расплываются, отсекают вас от основной компании. И вам двоим это на руку. Ты не хочешь иметь свидетелей. Не то чтобы вы тут какой-то секрет обсуждаете, но всё может быть, к тому же ты не любишь пристальное к себе внимание. И к тому, что ты делаешь. Именно поэтому обычно сидишь в этом мрачном углу, где всегда пахнет пылью и сыростью, а в креслах наверняка давно завелись клопы.

- Не сомневайся, если кто-нибудь нас двоих засечет, шуточек прибавится, - хмыкаешь и затягиваешься. Вот ты и нашёл свою Бонни, правда, Клайд? Только тебя это почему-то не особенно радует. Всерьез раздумываешь о том, чтобы начать пользоваться вторым именем. Оно не такое дурацкое, но зато чересчур популярное в беспросветно бедном и криминальном районе. Здесь предпочитают называть детей так, чтобы они не выделялись, не выбивались из «приличного общества». Вам с пеленок пророчат криминальное будущее и только дебилы полные делают вид, что не в курсе, чем заканчивается жизнь девяносто процентов жителей.

- О, даже так, - хмуришься, наглядно демонстрируя своё отношение к легавым и всей системы государственной защиты и помощи. – А я живу здесь, - выпускаешь облачко дыма, оно распластывается в темноте и теряется где-то в пространстве. Сигарета становится меньше. Сбрасываешь пепел легким постукиванием. – Ну, не в этом доме. Хотя почти в этом, - не вдаешься в дальнейшие подробности. Ей совсем не обязательно знать, где располагается твой старый, покосившийся от времени и обильных осадков дом. Здесь ты практически вырос и проводишь столько времени, что смело можешь называть своей скромной обителью. Шайни – как лучший друг и благородный товарищ – выдал тебе комнату и даже почти там не спит, ну разве что когда не хочет убираться в собственной комнате. – Поздновато начало. Вот она, - киваешь головой на девчонку, крутящуюся неподалеку, - начала в начальной школе. Но ничего, наверстаешь ещё. Если, конечно, не попадешься, - ухмыляешься. Не сомневаешься, что такая, как она, не попадется. А если и попадется, то всё решит красивое личико и умение вовремя разрыдаться. Если она не умеет вовремя пустить слезу, то ты очень, очень расстроишься.

- А ты как думаешь? – отвечаешь вопросом на вопрос. Облапошить Шайни – ничего хитрого. Ловкий карманник, он часто упускает из виду свои собственные карманы и дорогой кошелек из мягкой кожи. Неопределенно хмыкаешь и тушишь бычок в полной пепельнице. Почему-то Шайни нужно напоминать о том, что пепельницу иногда неплохо было бы опустошать и мыть. Но ладно, позже сделаешь это сам. Наверное. – Хорошо, - киваешь. Раз Шайни привёл её к тебе, значит, что-то хочет. Конечно, в вашей компании не помещает девушка. Особенно ловкая и красивая, умеющая отвлечь внимание. Наблюдаешь за тем, как Бонни курит, и думаешь, что ей идёт всё это: платье с низким вырезом, аккуратная прическа, из которой не выбивается ни одна прядь, и дымящаяся сигарета. Её бы на обложку какого-нибудь дохуя модного журнала, которые ты иногда находишь в комнате. Не то чтобы особенно читаешь, но смотреть картинки – почему нет. Лучше, чем пялиться в покрытый вековой пылью телек, где никогда не показывают ничего приличного. Только новости про очередное зверское убийство и ловкое ограбление.

- Начнем с того, что я не симпатичная девочка, - хмыкаешь. Ты не хочешь уезжать отсюда. Этот район – твоя жизнь. А то, чем ты зарабатываешь… Ну, что ж, что ещё ожидать от сына местного криминального авторитета – правда, бывшего, он ведь давно умер вот уже почти восемь лет назад – и шлюхи? Ты пошёл ровно по той дорожке, по какой и должен был. И ни на секунду не задумался. Тебе нравится твоя жизнь, она тебя устраивает. Более чем. Хотя, конечно, когда-то в детстве ты мечтал о большом офисе с видом на Уэст-сайд, множественные счета в ведущих банках и квартире где-нибудь в центре города. Но со временем мечты потускнели и полопались, как чертовы мыльные пузыри, которые так любят выдувать дети. Нет, с мечтой не задалось. Впрочем, ты о ней давно забыл. Ты вполне хорошо живешь и даже мать тебя раздражает не настолько сильно, чтобы ты навеки обосновался у Шайни или в каком-нибудь домике, снятом на отмытые деньги.

- Похвально. Для многих предел мечтаний – элитная проституция, они называют это эскортом, - правда, попадают туда единицы. Большинство к двадцати пяти обзаводятся сопливыми детишками по залету, мужем-алкоголиком и карьерой шлюхи с соседнего двора. И тебе даже интересно, сможет ли Бонни не упасть туда же, куда упадет большинство твоих знакомых. Ты их жалеешь, конечно, жалеешь. Потому что не о таком вы мечтали. Но неизменно в этом окажетесь: на самом дне. В грязи, битом стекле и вишнёво-красной крови.

Наблюдаешь за Бонни, но уже без прежнего энтузиазма. Краем глаза сканируешь пространство и вовремя замечаешь подходящую к вам девочку. Хорошенькая, как куколка. И абсолютно пьяная. Втягиваешь коктейль из запахов, который от неё исходит, хмыкаешь и даже не пытаешься встать с кресла. Делаешь глоток виски, наслаждаясь спектаклем, который перед тобой разыгрывается. Бонни заявляет, что у тебя уже есть девушка, ты в ответ еле сдерживаешься, чтобы не начать смеяться. Обиженная девочка уходит и растворяется где-то в толпе мнимых зрителей. Клайд, Клайд. Уже вторая девочка обиделась. Ну и как тебе не стыдно?

Рядом с пепельницей появляется золотое колечко, ты улыбаешься и делаешь ещё один глоток виски. Бонни явно собой гордится. Обобрать пьяную девочку, ну, конечно. – Чисто сработано, но она ж на ногах еле держится, - почти смеешься, разглядывая глаза Бонни. Во что вы играете, а, Клайд? Во что играешь тут ты? Ты не то чтобы совсем не веришь Шайни, нет, конечно, в историю ты веришь. Просто… Если вы берете в компанию Бонни, то для начала проверяете её на не очень важном деле. Ты не возьмешь её с собой в банк, пока не будешь в ней уверен. И то, что она тебе сейчас демонстрирует, не слишком сбавляет твою решительность. – Ладно, на два я умножил. На три умножу позже. Не будем отвлекать людей от развлечения, - киваешь на танцующих. К тому же вставать с кресла тебе совершенно не хочется. Может быть, чуть позже вы переместись наверх. Туда, где тише. И нет посторонних ушей и глаз.

- Слышала про ограбление супермаркета на Уэйн-роду? – это было почти месяц назад. Большой супермаркет темной ночью ограбили неизвестные в темных масках. Четверо или пятеро мужчин (ну, ты то знаешь, что вас было шестеро), пробрались туда в половину четвертого и вынесли всё содержимое пяти касс, почему-то не опустошенных на ночь, и сейфа в офисе финансового директора. Грабителей не удалось отыскать, хотя полиция штата прикладывает все усилия. – Вот это – моя профессия, - ты – профессиональный взломщик, умеешь вскрыть любой замок за почти рекордное время. Улыбаешься Бонни, вытаскиваешь из кармана следующую сигарету и чуть слышно чиркаешь колесиком зажигалки.

- Шайни работает со мной, как и ещё четверо парней. Мы пока перебиваемся мелочью, - да, ты серьезно сейчас называешь большой супермаркет, офис юридической фирмы и ресторан – за последние полгода – мелочью. У вас были большие планы, но пока всего лишь планы. Ты хотел вдумчиво подготовиться, загладить все шероховатости. Времени достаточно, деньги у вас есть – ещё, как минимум, на пару месяцев хватит. И ты сможешь приглядеться к Бонни. Она тебе нравится. Ты бы очень хотел свернуть разговор о работе и перейти к чему-нибудь более интересному. Например, к танцу. – Не хочешь потанцевать? – музыка сменилась на какую-то достаточно плавную. Легко встаешь на ноги, протягиваешь Бонни руку. – Поговорить мы сможем и танцуя, - используешь одну из своих опасно-обаятельных ухмылок, вытягивая Бонни из глубокого кресла.

Вы легко вливаетесь в толпу танцующих. Ты кладешь руки на тонкую девичью талию, придвигаешь к себе ближе. Это игра – новая игра, во флирт и легкие заигрывания – тебе нравится гораздо больше, чем предыдущая. – Нам давно нужна была в компанию девушка. Специфика работы, - шепчешь ей на ухо, чтобы не перекрикивать музыку. Одной рукой ведешь по спине – играешь. Второй всё так же держишь, достаточно близко к себе, но с вежливым расстоянием. Не объясняешь про крохотные форточки и узкие окошки-бойницы, куда легко залезть девушке и очень трудно парню. – Насколько ты заинтересована поднять планку? Наши дела опаснее, чем воровство кошельков и драгоценностей у невнимательных людей, - твоё горячее дыхание обжигает её мочку. Ты улыбаешься. Нет, тебе очень эта игра нравится. Нравится вскользь касаться, ловить аккуратные, расслабленные движения. Не можешь отделаться от ассоциаций с Паркер и Бэрроу, но думаешь, что это не самая плохая ассоциация. Если вы оба заинтересованы, то почему нет, правда?

- Я уже умножил на три, - и ты готов рискнуть, ничем не рискуя. Не сомневаешься, такая не настучит легавым. Достаточно умная и достаточно замешенная в криминале, чтобы выкидывать такой шанс на ветер. Вряд ли она хочет оказаться за решеткой рядом с тобой и твоей компанией. Очень вряд ли. – Может быть, умножу и на четыре, если тебе повезет. Я хорошо считаю. А ты хорошо считаешь, Бонни?
[NIC]Clyde Davidson[/NIC][STA]все переплетено[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2RP8W.gif[/AVA]
[LZ1]КЛАЙД ДЭВИДСОН, 25 y.o.
profession: вор;
[/LZ1]

Отредактировано Amelia O'Dwyer (2019-03-03 17:11:49)

+1

7

Почему-то в голову после его слов начинают лезть самые разные шутки. Бонни и Клайд. Клайд и Бонни. Даже если вы не будете вместе, то юмористов не поубавиться. Хотя, это почти что судьба. Ты ведь утром даже не думала о том, что пойдешь на вечеринку и встретишь Клайда. Да, не того самого легендарного, но все же живого человека с таким же именем. Ты представляла себе это еще в школе, наивно писала романтические картины. Накладывала слой масла за слоем, редактируя то, что было нарисовано ранее. Вот он спасает тебя от пуль, вот убивает полицейского, а вот бьет другого чувака, который решил пристать к его принцессе. Девочка выросла, сказки растворились где-то между пальцев, будто бы их и не было вовсе. Картина тоже ушла в небытие, ты и забыла почти все детали собственного повествования.

Ты не стала говорить ему, что уже ошиблась. В самом начале. И что тебе простили за слезы и добрые глаза. Простили всем великодушием великой американской судовой системы. Будь она не ладна эта система. Пусть запихнут ее к себе в задницу. Ты не вернешься туда, где хочется повесится. Была бы у тебя веревка и мыло, может так и сделала бы. В тюрьме, говорят, еще хуже. Но лучше уж в канаву, чем туда, честно слово. Ты никогда не забудешь то, как оправдывалась и пускала слезы. Унизительно? Да. Но зато действенно. Знаешь, что второй раз данный сценарий совершенно не прокатит. Хотя, второй шанс, возможно, дадут. И тебе даже будет, чем оплатить штраф. Забавно, как штраф за воровство ты оплатила по частям причем сворованными накануне деньгами. Такая вот ирония.

- Полагаю, что поделил, - правильно думаешь. Ты это знаешь. Вы не из тех, кто доверяет людям и рассказам о них. Вы не те, кого можно легко одурачить, облапошить, выставить полным дурачье одними словами. Жизнь научила все поддавать сомнениям, постоянно окунала вас лицом в холодную воду при каждой ошибке. Так что ты понимаешь, не записываешь на личный счет Клайда. Пускай.

- Вау, так ты считаешь меня симпатичной, - улыбаешься и не замечаешь, как меняешь тон. Когда это ты перешла на флирт? Это все алкоголь в крови, скорее всего. Какая разница, что пить, если ты забываешь обо всем: деньгах, проблемах, о том, что уже поздно и довольно опасно будет одной возвращаться домой. Ты знаешь, что можешь остаться тут. Никто не выгонит, в этом уверенна на все сто процентов. По крайней мере, ты подцепишь кого-то, кто сможет тебя проводить. Ты – девочка бойкая. Умеешь найти выход даже из очень запутанной ситуации. Но тебе льстит его внимание. Не можешь это отрицать, как и того, что он тебе нравится.

- А тут есть кто-то, кроме нас, кто хорошо держится на ногах? – Парируешь ты, делая еще один глоток. Улыбаешься. Знаешь ведь, что права. Может еще Шайни, но его пока не видно, так что. Ты даже не замечаешь, как в ваш разговор пробирается флирт. Что за игру ты затеяла? Причем совершенно случайно, непроизвольно. Ты первая начала расставлять шахматы на доске. И ты почти уверена, что королева проиграет королю, как бы не пыталась поставить шах и мат.

- А кто не слышал? – да, про это ограбление писали все газеты. Кому только не лень. Ты еще посмеялась. Сказала, что ребята молодцы. Нормальные люди не радуются грабежам, а тебе становится весело. Потому что знаешь, что такие же, как и ты, преуспевают. А это означает, что и ты можешь преуспеть. Тем более за эти два года ты многого добилась. Причем сама. Тебе никто не помогал и не показывал, как это делается. Пробы, ошибки, тренировки на отчиме. Даже странно как-то вспоминать, - так это был ты, - ты впечатлена, да. Но не удивлена. Значит. Клайд не промах и у них с Шайни для тебя что-то есть. А это уже интересно. Смотришь, как он зажигает еще одну сигарету. Наблюдаешь за ним так же, как он в самом начале наблюдал за тобой. Хотя сама себе в этом не признаешься.

Знаешь, что он не набивает себе цену, называя ограбление магазина мелочью. Понимаешь, что каждый хочет большего. В этом деле главное, чтобы не задавила жадность. В такие моменты просыпается азарт и нужно остановится в тот момент, когда ты почти на грани. Этот урок ты усвоила очень хорошо, почти что с отличием. Клайд внезапно предлагает тебе потанцевать. Ухмыляется тебе, и ты одариваешь его такой же ухмылкой. Неужели он решил начать играть? И ты принимаешь правила, подав ему руку. Он ведет тебя сквозь толпу, а затем неспеша разворачивает себе. Так странно чувствовать тяжелые руки и себя на талии. Кладешь свои ему на плечи, проводишь пальцем по мягкой ткани.

Чувствуешь его руку на спине. Почему-то ощущаешь легкий холодок – еще немного и побегут мурашки. Во что вы играете, Бонии? Какого хрена ты вообще все это начала? А начала ты, давай вспомним. Чувствуешь его дыхание возле уха. Непроизвольно вздрагиваешь от неожиданности и такой близости. Запускаешь руку в его волосы – так, мимолетно провести и вернуть руки на плечи. Скрестить ладони у него за шеей.

- На столько, на сколько потребуется, - так же шепчешь на ухо. Сдерживаешься, чтобы не укусить. Пока что слишком рано. Но ты действительно готова. Тебе мало того, что есть сейчас. Всегда будет мало, и ты хочешь гораздо большего. За этим сюда и пришла. И ты понимаешь, что на большое дело тебе сразу же никто не возьмет. Сама бы не пошла. Такая работа требует полного доверия и слаженности.

Наверное, со стороны вы выглядите просто замечательно. Статный высокий парень и хрупкая девушка в его руках. Тебе это нравится, нравится играть с ним, заигрывать. Нравится, что сейчас твои руки у него за шеей, а вы на очень близком расстоянии. Но никто не предпринимает никаких действий по наступлению. Так, лишь пугают друг друга.
- Я уже умножил на три, - ты слышишь это и не можешь не улыбнуться. Скорее это ухмылка. Тебе нравится то, что вы затеяли. Определенно.

- Если мне не повезет, то ты умножишь только на десять, - говоришь так же ему на ухо. Практически шепчешь. Протяжно. Сладко. Затем слегка прикусываешь его, флиртуя. Нет, пока рано тянуть за мочку, потому что потом просто захочется поцеловать. Ты - не промах, быстро понимаешь, что к чему и принимаешь правила его игры. Сходу, сразу и с головой, - достаточно хорошо, чтобы понять, что я еще ничего не умножала. Совершенно. Но может уже готова умножить на два, - слегка открываешься и заглядываешь в его глаза. Вам это нравится. Обоим. Ты это знаешь и чувствуешь на каком-то энергетическом уровне. Ты знаешь, что, если сейчас его поцелуешь – не проиграешь. Но не целуешь. Говорить что-то в губы – бессмыслица, он попросту тебя не услышит. Просто наслаждаешься моментом и снова запускаешь руку в его волосы.

- Воу, воу, ребята, полегче, - Шайни выплывает из ниоткуда, и ты готова сейчас его проклюнуть, потому что еще несколько таких же парочек начинает смотреть на вас довольно странно. Так и хочет сказать хозяину вечеринки, чтобы отвалил и что всем глубоко пофиг, чем они тут занимаются. Смотришь на него каким-то даже суровым взглядом дикой ведьмы. Почему-то уверена, что Клайд тоже не в восторге от того, что их прервали. Но этот мальчишка (а мальчишка ли?) удаляется куда-то со смехом так же внезапно, как и появился. Почему-то у тебя такое впечатление, что сейчас все будут смотреть только на вас. Ведь, этого парня рядом с тобой знают все. Наверное. А ты ведь тут новенькая, еще совсем чужая.

Не замечаешь, как вы плавно перемещаетесь из комнаты к ступенькам. В укромный темный угол, где нет людей. Сама не понимаешь, как так происходит. Просто происходит и все. Оказываешься фактически прижатой к стене. Но тебе это чертовски нравится. Ты не против его рук на своей талии. Осторожно проводишь своими ладонями по его корпусу и останавливаешься где-то на плечах. Смотришь в глаза. Нет, ты не влюбилась. Пока что. Тебе просто чертовски интересно. Ты хочешь узнать, что дальше, и как высоко вы готовы оба поднять воображаемые ставки. Победитель ведь получит все.

Замираешь в нескольких миллиметрах от его губ. Становишься на носочки и снова мягко шепчешь на ухо.
- Если я тебя сейчас поцелую, то боюсь, что ты не дойдешь сегодня до пяти, - хотя, может быть он уже дошел откуда ты знаешь? Ты пьяная и это не алкоголь. Это все мужчина, что стоит рядом. Тот, условия которого приняла, согласившись на работу. И тот, с которым вы сейчас играете в игру.

Не играли бы, ты бы уже давно забыла обо всем. Стянула бы с него футболку прямо тут и плевать, что вокруг снуются пьяные парочки. Ты бы позволила себе просто развлечься. Прямо сейчас. Но с ним все иначе. Он слишком тебя интересует, чтобы все было настолько просто и не запутано. Почему-то тебе кажется, что Клайд не из тех, кого можно раскусить сразу, сложив два плюс два. Он тоже не прочь поразвлечься, ты его знаешь. И, казалось бы, почему бы и нет. Но что-то вас останавливает. Эта дурацкая затеянная вами же игра. Может сказать ему, что тебе 16? К черту, тебя даже не волнует, сколько ему лет. Хотя, ты ведь еще совсем юная малышка, у которой жизненного опыта явно поменьше, чем у него. Но это не мешает вам играть на равных. Совершенно. Да и тебе, на самом деле, плевать. Вам плевать. Тебе просто хочется снова ощутить его дыхание над ухом и то, как его губы прикасаются к твоим и вдохнуть запах недавно выкуренных сигарет. Но ты тянешь. Намеренно. Все еще можешь держаться, не выдавая ему своих желаний. Еще слишком рано вскрывать карты. И ты знаешь, что стоит кому-то из вас сделать первый шаг, как вы сорветесь в бездну. В один лишь миг. 

Ну, так давай же. Не медли. Кто кого?

[NIC] Bonnie Fitzgerald [/NIC] [PLA] [/PLA]
[STA] siren [/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/4tMd4Sh/7.jpg[/AVA]
[LZ1]БОННИ ФИЦДЖЕРАЛЬД, 22 y.o.
profession: карманница
[/LZ1]
[SGN]                    [/SGN]

Отредактировано Mike Richardson (2019-03-02 23:45:54)

+1

8

Вас окутывает темнота и легкие звуки музыки. Вокруг танцуют пьяные и укуренные в асфальт парочки. Ты наслаждаешься близостью и игрой, которую сам затеял. Бонни не отказала, и это добавило баллы в её копилку. Ты рискуешь – рискуешь ничем и одновременно всем – и это сносит тебе голову. Тебе двадцать пять, ты молод и чертовски удачлив, так почему бы нет, правда? Тебе хорошо, и ты не скрываешь этого. В пустом желудке плещется виски, а нос щекочет легкий запах шампуня Бонни. Реальность вокруг слабо пошатывается, хотя ты не пьян, нет, ты слишком, катастрофически слишком, мало выпил. Но для начала вечера достаточно. Проводишь рукой по узкой девчачьей спине и улыбаешься возникшим мурашкам. Ты её будоражишь, растормаживаешь. Вы опытные игроки – не сомневаешься. И  сейчас тебе очень, очень не хочется, чтобы вас тревожили.

- И не страшно? – в твоем голосе насмешка напополам с издевкой. По губам скользит улыбка удовольствия, почти сказочного. Что будет, Клайд, когда ты доиграешь эту партию? Не хочешь заглядывать в будущее, не правда ли? Предпочитаешь наслаждаться мгновением. Как и всегда, Дэвидсон, как и всегда, в общем-то. Вы как будто отгораживаетесь от окружающих, прячетесь в звуках музыки. Комната заполняется дымом, а твой рот – никотиновой горечью. Здесь становится слишком накурено, но открывать окно не рискует никто, даже сам Шайни. Да и зачем, здесь всё давно ужасно прокурено.

Слегка разворачиваешь Бонни, чтобы поменяться с ней местами. Ты привык держать вход в поле своего зрения и контролировать потоки входящих и выходящих из этого помещения. Твой взгляд цепляется за Джереми – ещё одного из вашей компании. Он целуется с какой-то девонькой, и ты готов на ближайшем журнале поклясться, что это нихуя не Мэри – якобы его девушка. Возвращаешься к игре почти сразу же, отметив в голове вопросы к Джереми. Ловишь на тонких губах Бонни улыбку, а в глазах – заинтересованность. Ваша игра продолжается. И это тебе нравится. Эта игра в приличия, взаимные расшаркивания вставляет не хуже виски. Как и ощущение хрупкой фигурки под твоими теплыми ладонями.

- А ты не промах, - кажется, кто-то переходит к более активным действиям. Ты ухмыляешься, почти ласково проводишь рукой по личику, убирая за ушко выбившуюся из прически прядь. Она тебе нравится и, в общем-то, ты готов умножить и на десять тоже, раз уж ей так этого хочется. – Только на два, да? – (почти) смеешься, вдыхаешь тонкий, едва уловимый аромат духов и прикусываешь в ответ мочку её аккуратного ушка. Где-то рядом с вами раздается голос Шайни, и всё, чтобы можешь, это скривиться от того, что вашу игру нарушили. – Катись к чертям, Шайни, - этот черт смеется и снова в толпе растворяется. Но момент безнадежно испорчен, впрочем. Придерживаешь Бонни за талию, ты не намерен останавливаться. Не сейчас, когда лениво двигающая по венам кровь, побежала быстрее, разгоряченная взаимным желанием. Но тебе нужно время, чтобы снова войти в русло, из которого тебя выбили.

Не привлекая к вам особенного внимания, уводишь за собой Бонни подальше от людских глаз и чересчур любопытных ушек. Не собираешься делать свою личную жизнь достоянием общественности. Пусть понаблюдают за кем-нибудь ещё, на втором этаже их ждёт почти незабываемое зрелище. Вы оказываетесь у лестницы, отрезаешь Бонни пути отступления. Ей не страшно, ты это видишь, чувствуешь. Вы оба друг друга стоите. Проводишь руками по её узким плечикам и странно улыбаешься. Она продолжает набивать цену, и тебе это нравится. Пожалуй, нравится. – Но ты ведь пока даже на два не умножила. Так что мы квиты, - совсем вжимаешь её в лестницу, блуждаешь взглядом по губам – и думаешь, стоит ли ускорять игру. Раздумываешь некоторое мгновение и, в конце концов, решаешься. Кому какая разница, чем вы тут занимаетесь. Всем плевать, всем и без вас весело. Целуешь её коротко, снимая с губ привкус виски. Хорошего, крепкого виски – на алкоголе Шайни никогда не экономит незаконно приобретенные доллары. Губы у неё мягкие и очень-очень тёплые. Отстраняешься, смотришь в глаза с наглой ухмылкой. Проводишь по губам большим пальцем, размазывая слюну. – Умножила? Или до сих пор нет, м? – стоять в углу тебе не нравится, здесь темно, но слишком громко по ушам бьет музыка – ваш «ди-джей» обдолбался настолько, что перестал контролировать, что происходит, в принципе.

Тянешь её за собой вверх по лестнице. На втором этаже должно быть тише. Хотя бы теоретически. Вы проходите по узкому коридору к твоей собственной комнате. Практически впихиваешь туда Бонни. В комнате почти ничего нет, да тебе и не нужно ничего особенного: узкий стол со стулом, комод давно потрескавшийся от твоего невнимания да узкая кровать, на которой в одного уместиться трудно, не то что вдвоем. Тебе не хватает виски, тебе хочется курить до ужаса. Вытаскиваешь из кармана пачку и предлагаешь Бонни – потому что тебе не жалко. – Ну, так как насчет практики в умножении? – ухмыляешься, засовывая между губ тонкую никотиновую палочку. В руках знакомо натужно скрипит зажигалка, огонёк облизывает сигарету, молниеносно порождая огонёк в темноте комнаты. Проводишь рукой вверх и вниз по оголенной руке Бонни – тебе нравится, как по тоненькой, полупрозрачной коже бегут мурашки. Тебе нравится её реакция. На тебя, Дэвидсон.

- Я возьму тебя, - не уточняешь, как и куда. Но в принципе имеешь в виду свою банду. Глубоко затягиваешься, замираешь на несколько секунд, позволяя дыму сигарет окутать твои легкие, и выдыхаешь медленно, чересчур расслаблено. Между вами растет напряжение, игра, кажется, почти сдвигается с вертикальной плоскости. Но чаша весов ещё окончательно не перевешана. Вытаскиваешь из тугого пучка на голове Бонни шпильки, они задорно бренчат о полированную столешницу. Волосы распадаются по плечам. – Так лучше, - в свете закатного солнца они блестят жидким золотом. Расправляешь их аккуратно, ласково. Картина идеальная. Для тебя. Зажимаешь сигарету двумя пальцами и снова целуешь Бонни, вдыхая дым своих собственных сигарет, которые она курит. В голове слегка туманится, мир вокруг знакомо расползается. Ты готов идти дальше, а она? Она готова?

Усаживаешь её на узкую столешницу – окончательно стираешь разницу в вашем росте. Пока отвлекаешь её, вытаскиваешь золотое колечко, которое она стянула у девоньки несколько минут назад. Сцеловываешь дым с губ, лениво отстраняешься и демонстрируешь безделушку. – Насколько ты умножила? – колечко блестит в неверном свете, а ты улыбаешься. Сигарета в руках тлеет, медленно затягиваешься и возвращаешь кольцо «хозяйке». Ищешь глазами, куда воткнуть окурок, чтобы не портить мебель. В конце концов, удовольствуешься чашкой со вчерашним кофе. Киваешь на чашку и Бонни, наблюдая за каждым её плавным движением абсолютно уверенной в себе девушки. Ты тоже в себе уверен. Уверен настолько, что, если перейдешь сейчас к ещё более активным действия, не сомневаешься: она подхватит.

Под твоими руками её горячая кожа, на которой ты пока не оставляешь следов – слишком рано. – Ты мне нравишься, - не стесняешься говорить об этом, фиксируя в памяти выражение её глаз. И сейчас тебя меньше всего волнуют идиотские шуточки, которые – несомненно – будут вас преследовать до самой старости. Любуешься её, хрупкой и чересчур обманчивой красотой, расплавленной в темноте твоей комнаты. Слышишь, как кто-то поднимается по лестнице, но надеешься, что Шайни хватит ума и такта, чтобы не вламываться к тебе, когда ты закрыл двери. Ты никогда просто так их не закрываешь, почти всегда оставляешь приоткрытыми. Но сейчас – это только твоя игра. Твоя и Бонни.

- Мы собирались посетить магазин Кроуфорда, у нас найдется место для ещё одного человека, - хотя вы уже всё спланировали. Ты не можешь обещать ей большой куш, но долю она получит вполне приличную. Во всяком случае, денег будет явно больше, чем она обычно зарабатывает. Смотришь в её глаза, ожидая ответа или говорящего ответного действия. Вы пока ещё гуляете на грани: легкого флирта и секса, наполненного стонами и взаимным тягучим желанием. Выясняя рабочие моменты, ты ждёшь, когда она соскользнёт первая. Если соскользнёт, ты умножить на те пресловутые десять, которые она так хочет. Бонни не знает об этом, а ты не хочешь рассказывать. Склоняешь набок голову, проводишь языком по кромке зубов и улыбаешься. Тебя не напрягает ваша медлительность, хотя будь на её месте кто-нибудь ещё, ты бы уже давно заткнулся и пошёл дальше. Гораздо дальше. Но сейчас тебе хочется слушать её вкрадчивый шепот и наблюдать, как поднимаются ставки. К концу вечера, кажется, вы оба умножите на тысячу и останетесь весьма собой и друг другу довольные. Тебе так кажется, а ты не привык ошибаться. Ни в своих расчетах, ни в людях, которых выбираешь для своей банды.

- Кстати, - шепчешь ей на ухо, хотя здесь шептать нет необходимости, но так интереснее, - я не считаю тебя симпатичной, - отклоняешь её голову, целуешь – почти кусаешь – тонкую шею, спускаешь чуть ниже, сдвигая пальцами мешающиеся волосы. Ты уже пожалел, что распустил их. Но распущенные, необузданные они идут ей больше, чем учительская прическа, сделанная с педантичной аккуратностью. Распаляешь её. Всё играешь. У вас в запасе уйма времени. Вам некуда торопиться. Совершенно некуда. – Я считаю тебя красивой, - и достаточно умной, чтобы вынести игру за пределы горизонтальной плоскости.
[NIC]Clyde Davidson[/NIC][STA]все переплетено[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2RP8W.gif[/AVA][LZ1]КЛАЙД ДЭВИДСОН, 25 y.o.
profession: вор;
[/LZ1]

Отредактировано Amelia O'Dwyer (2019-03-03 17:11:25)

+1

9

Чувствуешь на губах легкий поцелуй. Отвечаешь, но знаешь, что не будешь наслаждаться долго. Это так – лишь обещание, легкое введение. И тебе это чертовски нравится. Нравится то, что вы затеяли, нравится то, как колется его щетина и как он целуется - не лезет к тебе в десна, пока не попросят. И тебе нравится, что все происходит не так, как обычно у ребят на вечеринках. Выпили, поцеловались, переспали в каком-то темном угле или на скрипучей кровати и разбежались утром, будто бы ничего не было вовсе. Ты понимаешь, что у вас все гораздо сложнее, запутаннее. И честно, тебе плевать, как все закончится утром.

- Умножила, - выдыхаешь и смотришь в его глаза, - пока что на два, - и точно умножишь на больше. Ты это знаешь, как и то, что будешь поднимать ставки. Надеешься, что Клайд тебя услышал, потому что музыка становится невыносимо громкой. Так что даже не удивляешься, когда он берет тебя за руку и тащит наверх по лестнице – подальше от чужих глаз. Вы идете по узкому коридору довольно быстро, а до твоих ушей доносится несколько стонов ново сложившихся парочек. Почему-то от этого становится даже как-то мерзко. Вы выпили неприлично мало, да и ты знаешь имя парня, с которым собираешь провести эту ночь.

Он буквально вталкивает тебя в комнату, видимо, пытается поскорее закрыть за собой двери, чтобы избавится от лишнего шума. Ты изучаешь помещение довольно быстро. Тут даже довольно мило, как-то по-своему уютно даже в этом полумраке. Клайд предлагает тебе сигарету, и ты вытягиваешь из пачки новую дозу никотина. Может быть пора остановиться. Позволяешь ему запалить свою сигарету, делаешь первую затяжку. Слегка склоняешь голову, ухмыляешься:
- А тебе нужна практика? Мм?  – Почти позволяешь себе рассмеяться, поправляешь ту самую непослушную прядь, которую он недавно так же заводил за ухо. Тебе нравится чувствовать его прикосновения: они не нежные, но и не грубые. Или это ты себе нафантазировала, пока пьянела от сигаретного дыма и алкоголя? Смотришь на него и продолжаешь курить. Выдыхаете дым почти одновременно. Ты стряхиваешь пепел на самый краешек стола, потому что пепельницы тут попросту нет.

- Я в деле, - знаешь, на что соглашаешься? Доверяешь ли? Нет, пока вы лишь приглядываетесь. Доверие рождается постепенно, иногда в муках, иногда в рекордно короткие сроки, но обязательно шаг за шагом. Понимаешь, что ты не прочь с ним работать. Хотя бы потому, что ограбление супермаркета на Уэйн-роду – хорошая штука.
Чувствуешь, как рука оказывается в районе твоих волос, а затем, как твоя прическа начинает распадаться. Шпильки звенят практически в полной тишине. Тебя это даже удивляет. Обычно такие вещи делаешь сама. Снова затягиваешься и выдыхаешь дым куда-то вбок. Едва не на него. Чувствуешь, как белоснежные волосы падают на плечи. А пот ом он снова тебя целует, воруя тот самый дым, прямо с губ. Ты почти что выдыхаешь ему в губы, чувствуя отдаленный привкус виски. Как же хорошо. Не хочешь думать.

Не замечаешь, как оказываешься на столе. Чувствуешь, что его руки перемещаются куда-то с талии. Усмехаешься, целуешь в губы свозь эту самую ухмылку, заставляешь его и себя забыть обо всем. Стряхиваешь пепел уже на пол, а затем зажимаешь в другой руке сигарету. Уже знаешь, что он сделает. Золотое колечко блестит в последних лучах солнца.
- Уже на три, а ты? – Смеешься и демонстрируешь ему его же бумажник. Тебе нравится с ним играть, вы как будто бы решили вернуться в детство – туда, в салочки. Кто кого догонит. А нужно ли все это? Тянете, оба. К чему все это, Бонни? Да и зачем, если напряжение с каждой секундой возрастает до предела? Кладешь окурок в ту же чашку, что и он. Сама так, порою, делаешь, когда лень искать в доме пепельницу. Данный факт как-то даже забавляет.
- Ты мне тоже, - отвечаешь взаимностью, хотя. Если бы он тебе не нравился, пошла бы ты с ним сюда, наверх? Нет. Смотришь на него и проводишь пальчиками по лицу мужчины, с которым сегодня проведешь ночь. Тебе нравится легко прикасаться – давать обещание большего своими тонкими пальцами.

- Я же сказала, что я в деле, - оставляешь поцелуй на его губах – вкрадчивый. Снова лишь обещание. Вы говорите о делах настолько непринужденно и легко, будто бы обсуждаете не серьезные вещи и у вас совсем нет риска оказаться в полицейском участке, - Просто скажи мне, что нужно будет делать, - наклоняешься к его уху и тихо шепчешь, - я сделаю.

Отстраняешься от него и снова заглядываешь в голубые глаза. Это все тебя чертовски заводит. Вы друг другу нравитесь, так что может быть хватит дел на сегодня? Но ты ждешь. Ждешь и не берешь ситуацию в свои руки, хотя ты давно могла это сделать. Тебе нравится, что он не в чем тебя не ограничивает, не спешит, а выжидает.
- Кстати, я не считаю тебя симпатичной, - чувствуешь, как Клайд наклоняет твою голову, а затем его губы и зубы на твоей шее. Вздрагиваешь, громко выдыхаешь, хватаешься за столешницу. Черт, - я считаю тебя красивой.
Притягиваешь Клайда к себе и целуешь в губы. Страстно. К черту формальности и игры. Понимаешь, что губы уже стали опухшими, но тебе плевать. Целуешь его пока не закончится воздух. Ну, вот, он просто сказал, что ты красивая, а ты уже сорвалась. Да плевать. Скидываешь свои туфельки и обнимаешь его бедра ногами. Целуешь еще раз. Твои руки умело цепляют его куртку, она летит на пол. Туда же отправляется и футболка. Ну вот, сорвалась, первая. Отрываешься на пару секунд, чтобы отдышаться.

- Так насколько ты уже умножил? – Не дожидаешься ответа, кусаешь его за нижнюю губу. Снова отстраняешься. Твои руки блуждают по его телу. Разглядываешь с интересом – на торсе несколько синяков. Одни синие, другие багровые. Не задаешь вопроса, почему так. Узнаешь завтра или он сам расскажет. Может подрался с кем-то на улице, а может это для него дополнительный источник заработка, как у тех парней с соседней улицы, которых ты когда-то знала. Целуешь Клайда в плече, совсем недалеко от какого давнего шрама. Не спрашиваешь, откуда он. Странно, как твоя страсть сменилась нежностью в один момент. Продолжаешь изучать его тело. Внимательно. Хочешь запомнить каждую деталь, а потом осторожно прикусить плече.

С заходом солнца становится еще темнее. Ты почти не различаешь ничего в полумраке комнаты. Обнимаешь его еще крепче. Чувствуешь, какой раскалённой стала кожа. Улыбаешься своим мыслям и помогаешь ему стащить с себя платье, остаешься в одном лишь белье. Здравый смысл твердит о том, что контрацептивов у тебя нет, но ты посылаешь его куда подальше. К черту, не залетишь. Все обязательно обойдется – всегда обходилось.

Слышишь, как кто-то бредет по коридору и напевает какую-то песенку. Ловишь себя на мысли, что этот кто-то вполне может к вам заглянуть. Но едва он что-то испортит. Ты просто рассмеёшься в губы Клайду, и вы продолжите, потому что уже не в силах остановится. Ты поняла, что не остановишься еще тогда, когда сидела рядом на кресле и воздух между вами начал очень быстро накаляться. Поняла тогда, когда выдыхала сигаретный дым и наблюдала за ним. Осознала, что он слишком тебе интересует, чтобы развернуться и гордо уйти, как ты обычно это делаешь.

Теряешься. Путаешься в поцелуях – перестала их считать. Слышишь, как пряжка его ремня падает на пол. Случайно задеваешь рукой шпильку, и та тоже летит со стола. Хорошо, что это не та кружка с кофе, в которой плавают два окурка – она бы разбилась. Хотя, это бы вас тоже не остановило. К черту. И пусть вокруг ходит множество людей, пусть где-то в самом низу какой-то парень засыпает, подкатывая к очередной хорошенькой девочке… тебе плевать на всех и на все обстоятельства, которые вас свели. А свел то тот самый Шайни, который явно знал, что вы друг другу сразу же понравитесь. Кажется, что Бэрроу и Паркер свел их лучший друг. Смешно, если подумать. Но вы ведь будете умнее, расчетливее. Не попадете ни под град пуль, ни на электрический стул. Или куда-то там еще. По крайней мере, точно не сегодня. Сегодня вы будете наслаждаться жизнью, обществом друг друга и длинной ночью, которая впереди. И честно, ты будешь рада проснуться рядом с ним посреди всего этого бардака.

Утром этот дом почти что опустеет. Утром вы спуститесь из спальни и все, особенно Шайни, воспримут это как само собой разумеющиеся. Ты знаешь, что вскоре придется познакомиться с их бандой, потому что ты уже согласилась на дело. Но тебя это нисколько не пугает, хотя ты и не до конца понимаешь, во что вляпалась. Разве хватит сил? Азарта так точно. Главное, чтобы хватило удачливости. Иначе все пропадет.

Кажется, что ты одурманена. Еще бы после трех сигарет и того, что происходит сейчас. Становится душно. Но тебе хорошо. Чертовски хорошо, когда чувствуешь его руки на своей груди, отвечаешь на каждый поцелуй. Не думай, Бонни. Просто дыши. Подумать только, утром ты даже не знала, что пойдешь на ограбление да еще и познакомишься с парнем, с которым придется натерпеться шуточек.

Бонни и Клайд.
Клайд и Бонни.

История циклична, снова повторяется. Но тебя это не особо беспокоит.
Лучше прожить жизнь быстро, ярко, вспыхнуть, словно звезда. Умереть молодой и красивой.
Лучше так быстро и без боли, чем долго и медленно тлеть, умирая…



[NIC] Bonnie Fitzgerald [/NIC] [PLA] [/PLA]
[STA] siren [/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/4tMd4Sh/7.jpg[/AVA]
[LZ1]БОННИ ФИЦДЖЕРАЛЬД, 22 y.o.
profession: карманница
[/LZ1]
[SGN]                    [/SGN]

+2

10

Скользишь взглядом по своей слишком аскетичной комнате, почти не фиксируя на этом внимание. Ты мог бы воспроизвести каждую деталь, каждую мелочь в любое время суток и в любом состоянии. Здесь прошли твои самые лучшие и самые дерьмовые дни, здесь ты узнал, что твоего отца зарезали, как чертову свинью, прямо посреди города, здесь тебе рассказали о планах на ваше совместное будущее, здесь ты нарисовал большинство планов, здесь познакомился с большинством товарищей. Эта комната никогда и всегда была твоей. Этот дом никогда и всегда был твоим. И ты не жалеешь, что любишь это место больше, чем собственное родовое, блять, гнездо, где, как упырь, засела твоя мать и твоя тоненькая младшая сестра, унаследовавшая каждую черту характера вашей общей матушки. Ты вообще не умеешь о чем-либо жалеть, хотя тебя этому, кажется, учили. Тебя много, чему учили, но всё это прошло мимо. Вместе со школьным курсом математики, на котором ты спал, если, конечно, брал на себя труд появиться в школе.

Тебе нравится, как Бонни идеально вписывается в эту атмосферу темноты и загадочности. В комнату попадает свет от малиново-багрового заката, он раскрашивает светлые стены и выщербленный пол. Жизнь кажется тебе охуенной и очень-очень удивительной. По твоему лицу ползет улыбка. Она сминает тоненькими мимическими морщинками кожу, рисует в уголках губ ямочки. Ты смотришь на Бонни и думаешь, что уже давно не приводил в эту комнату девушку. Тебе всегда было всё равно где и с кем, но только не сейчас. Только не сегодня. Только не с ней. Тебя влечет к ней неосознанно, тянет, словно она – магнит. Убеждаешь себя, что тебе не нужно: поддаваться на провокации, путать работу и отношения. Но когда тебя что-то останавливало? Ты делаешь то, что тебе хочется, и то, что тебе нравится. В данный момент тебе нравится целовать её, целоваться с ней. Так какого черта?

- Всем нужна практика. Для поддержания тонуса, - делаешь неопределенный жест рукой, наслаждаясь её коротким смехом. Откуда она взялась такая? Похожая одновременно на всех и ни на кого. В ней так много тайн, которые тебе хочется выяснить. Узнать, что под ярким фантиком, что в этой голове, слегка запрокидывающейся при смехе. У тебя будет время с ней познакомиться, не обязательно сейчас, Клайд. Она никуда не денется, хотя девушки в твоей жизни почти не задерживаются. Потому что ты не хочешь, чтобы они задерживались. Тебе вполне хватает сестры и матери, которые выносят тебе мозг с завидной регулярностью. Ты бы, не задумываясь, променял их на Бонни. Но, кто знает, вдруг она окажется ещё хуже? Вдруг она совсем не похожа на ту Бонни, которая была Паркер? Ты же не похож на Бэрроу. За исключением пары деталей. Незначительных. Ты узнаешь. Ты обязательно всё узнаешь, потому что именно этого тебе хочется. Ты всегда получаешь то, что тебе хочется. Или почти всегда.

- На четыре, - она снова вовлекает тебя в игру. И это тебя пьянит, бьет в голову дурацкими пузырьками шампанского. У неё в руках – твой бумажник, ты позволил ей его вытащить. Раз уж вы демонстрируете друг другу свои способности, раз уж вы хвастаетесь воровскими талантами. Сейчас вам весело, вы расслаблены, между вами искрят крохотные разряды молний. Кидаешь бумажник, почти не глядя, сейчас тебе не до него. Заберешь потом, к тому же там не так уж и много денег. Предпочитаешь не носить с собой гору наличных, потому что помнишь, в каком районе живешь.

Ваша игра продолжается. Она набирает темп и повышает ставки. Ты азартен, ты знаешь это и позволяешь Бонни сейчас этим нагло пользоваться. Она шепчет тебе на ухо, заставляя кровь бежать ещё быстрее, проникая в каждый, потаенный уголок тела. Улыбаешься её решительности, соглашается так, будто знает тебя уже вечность, а не каких-то пару часов (?). – Я расскажу. И покажу, - шепчешь в ответ, позволяя себе почти прижимать её к себе. Вдыхаешь её запах, пьянеешь от него сильнее, чем от виски, бутылку которого ты не захватил, хотя собирался изначально. Но сейчас тебе уже не до этого.

Чувствуешь, как разворачивается внутри тебя желание, как внизу живота собирается знакомый тугой узел. В твоих глазах вспыхивает огонь вперемешку с чем-то мутным, мрачным. Глаза темнеют, зрачок расширяется. Видишь подобное и у Бонни, и это тебе чертовски нравится. Ты пьян, Клайд. И твой алкоголь – это хрупкая девушка в коротком платьице, сидящая на твоем столе. Столе, на котором ты обычно рисуешь планы. Планы, Клайд! Именно этим тебе следовало заниматься, а не целоваться с Бонни, думая о продолжении. Тебе нужна разрядка, тебе нужна Бонни. И ты получишь и то, и другое. А ведь вообще-то не собирался. Но тебе нравится, что всё пошло не по плану.  План был дурацкий, если смотреть в глаза правде.

Она обнимает тебя ногами, а ты прижимаешь её к себе. Помогаешь ей стянуть с себя куртку и старую футболку. Задираешь её платье, ведешь руками по бедрам. Позволяешь себе зарыться руками в волосы, путая их ещё больше, ещё сильнее. У тебя перехватывает дыхание, но ты не останавливаешься. Тебе хочется её всю. Прямо сейчас. Раздражаешься, когда она отстраняется. Хватаешь воздух, сжимаешь её узкие плечики. Щуришься, глядя ей в глаза. Насколько ты умножил? Черт возьми, ты забыл, что вы умножаете. Тебе хочется сказать, чтобы она заткнулась, и продолжила то, чем вы занимались только что. Но ты сдерживаешься. Рычишь, когда она сначала кусает, а потом задевает вскользь синяки на теле. Они болят. Каждая клеточка твоего тела болит, громко вопит от боли. Ты привык с этим жить, почти не обращаешь на это внимание. Руки Бонни проходятся по треснутым рёбрам, шипишь и хмуришься. Она не задает вопросы, умница. Просто смотрит.

Вы выросли на улице, вы знаете о синяках и шрамах. Для вас не секрет, откуда они берутся. Вы знаете, чем отличается ножевое от огнестрельного, знаете, где входное, а где выходное отверстие. Вы знаете всё, что касается травм и ран. Каких угодно. Она целует тебя в плечо, кусается, но так нежно, будто боится сделать больно. Тебе хочется рассмеяться – громко, хрипло. Бонни не сделает тебе больно. Нужно быть чуть больше и чуть сильнее, чем хитрая и ловкая маленькая девушка, чтобы ты стиснул зубы и мысленно проклял каждого, кто имеет к твоей боли отношение.

Целуешь её крепко, страстно. Прижимаешь к себе, разделяя ваше тепло на двоих. Стягиваешь с неё платье, тебе хочется касаться. Гладкой кожи, покрытой мурашками. В комнате прохладно, но вы едва это замечаете. Сжимаешь тонкие запястья – на них обязательно останутся синяки. Сжимаешь узкие плечи. Скользишь губами, оставляя дорожку поцелуев – легких, почти невесомых. Слышишь её нетерпение, ускоряешься. Эта была чертовски интересная игра, но она завершается, чтобы чуть позже начаться снова. Стягиваешь с неё белье точными и уверенными движениями. Оно летит куда-то ко всему остальному, сваленному кучей за твоей спиной. В последний момент вытаскиваешь из кармана джинсов презерватив. Ты не настолько идиот, чтобы заниматься сексом без защиты. О, ты давно не веришь в эти милые сказочки, типа «не волнуйся, милый, я приняла таблетку» и «да с одного раза ничего не будет». И именно потому, что не веришь, до сих пор наслаждаешься одиночеством, а не кучей орущих младенцев в пеленках и с сосками.

Разглядываешь её беззастенчиво, находишь пальцами тонкие, старые шрамы, чуть возвышающиеся над гладью кожи. Попутно расстегиваешь ремень, пряжка брякает, жужжит молния. Не можешь оторваться: от мягкой кожи, пахнущей, кажется, лимонным мылом, от припухлых от поцелуев губ. Вы всё ещё предельно друг к другу внимательны. Кому нужна эта чертова вежливость? Н е  в а м. Оставляешь синяки на коже, целуешь, почти кусая. Она не твоя собственность, если уж пошло на то, она вообще не твоя, Клайд. Но в данный момент тебе хочется, чтобы она принадлежала только тебе. И больше никому в целом свете.

Стягиваешь с себя джинсы вместе с бельем, разрываешь шелестящую упаковку презерватива. Движения привычные, уверенные и быстрые. Больше не хочешь тянуть, заставлять вас обоих плавиться. Притягиваешь её совсем близко – к себе и краю узенького стола. Снимаешь с губ первый вздох-стон. Мир вокруг тебя растворяется, рушится. Тебе всё равно, что происходит за пределами этой комнаты, для тебя остается только Бонни. Сердце бьется где-то в висках, пульсирует и – тебе кажется – совпадает с ритмом её сердца. Дышишь прерывисто, глубоко, не отвлекаясь от неё. Целуешь, кусаешь, снова целуешь, будто извиняешься. Твои руки блуждают по её телу, натыкаясь на новые и новые тонкие шрамы. Тебе интересно, откуда они взялись, но ты почти не фиксируешь на них своё внимание. Потом. Всё потом.

Быстрее. Глубже. Зачем вы вообще играли в приличия? Не сомневаешься, что сегодня ничего не закончится. Ты не отпустишь её. Она тебе нравится. Чертовски нравится. Ты редко проводишь с одной и той же девушкой вторую ночь или какую-то последующую. Черт возьми, ты даже имена их не запоминаешь – и не узнаешь, в принципе. Вам хорошо вместе и этого достаточно, утром вы расстанетесь и больше никогда не увидитесь. Но с Бонни всё не так. Ты предложил ей работать вместе, пообещал взять в свою крепкую, надежную компанию. И осложнил всё сексом, отношениями. Но осложнил ли? Шайни промоет тебе мозги утром, исключительно потому, что у него нет подружки, а тебе он её предоставил. Мог бы и догадаться, в самом деле, что банальным разговором ничего не ограничится.

Идиотские шутки сыграли свою роль в ваших взаимоотношениях. Трудно было не поддаться на искушение, хотя стоило бы из вредности: раз уж все от вас именно этого и ждали. Но тебе сейчас меньше всего хочется думать о том, у кого какое мнение, кто и что себе напридумывал. Все могут оставить свои чертовы мысли при себе, тебе о них знать не обязательно. Тебе важно лишь слышать, как она громко стонет, чувствовать, как сжимается. Это всё очень слабо походит на нежность и вежливость. Вы делаете друг другу больно – почти не осознанно, вы заставляете друг друга быть ещё ближе, целовать ещё дольше, кусать чаще. Мрак вокруг вас, внутри вас, сгущается, последние оковы – если они ещё были – растворяются. Пусть случится гребанный атомный взрыв, пусть упадет метеорит, пусть случится всё, что угодно, вы даже этого не заметите.

Потому что есть только вы. Как когда-то давно были только Паркер и Бэрроу. Забавно, не правда ли?
[NIC]Clyde Davidson[/NIC][STA]все переплетено[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2RP8W.gif[/AVA]
[LZ1]КЛАЙД ДЭВИДСОН, 25 y.o.
profession: вор;
[/LZ1]

+1

11

Чувствуешь, как по коже пробегает холодок – оно не удивительно, так как в комнате прохладно. Это контрастирует с его горячими пальцами, которые изучают твое обнаженное тело. У тебя тоже есть шрамы, у кого тут их нет? Ты бы скорее удивилась их отсутствию, чем присутствию, честное слово. Твои тонкие – от лозы, которой отчим любил тебя хлестать. Клайд не задает тебе вопросов – так попросту не принято. Да и когда, когда растягивать больше совершенно не хочется?
И честно, тебе почему-то на все и на всех сейчас плевать, хотя ты – девочка ответственная. И перспектива заняться сексом с малознакомым мужчиной (хотя, совершенно незнакомым, давай честно) в чужом доме тебя даже как-то пугала. Сейчас заводила. Потому что ты начала ему доверять. Сама того не заметила, как за какой-то час ваши отношения пересекли точку отсчета этого самого доверия. По крайней мере, свое тело ему вверила полностью. Никому не позволяла так долго и откровенно на тебя смотреть. Черт.

Чувствуешь, как оказываешься совершенно обнаженной, но это тебя вообще не смущает. Даже если в комнате бы было светло, ты бы не слишком смутилась. Не разрешила бы себе, потому что вы все еще играете. Ты помнишь об этом, потому что продолжаешь дразнить его своими действиями. Потому что через пару минут игре придется закончится, чтобы через несколько часов начаться снова. Вы оба просто не сможете сейчас пререкаться до бесконечности. Так что уступаете. Оба, почти что одновременно. И если он решит отстраниться от тебя в последнюю минуту, то ты поделишь на эту чертову десятку.

Сжимаешь его плече, когда ощущаешь Клайда в себе. Больно, но приятно, чет возьми. Выгибаешься, ловишь губами воздух. Он притягивает тебя еще ближе, а ты цепляешь его губы. Сама не понимаешь, как все происходит. Просто наслаждаешься моментом. Не думаешь, что в комнату в любой момент может кто-то зайти, что сюда вообще могут заявиться легавые и прикрыть вашу развеселую вечеринку. Наркотики они тут точно найдут – ты не сомневаешься. Только твои зрачки расширены не потому, что с тобой играет какое-то дурманящее вещество. В эту игру тебя вовлек он. И дурманит не хуже алкоголя.

Когда вы меняете позу, со стола падают твои шпильки, какие-то бумаги и чашка кофе с окурком внутри. Бардак вокруг вас не сильно то интересует. Пару раз ты даже срываешься на крик, потому что не можешь себя сдерживать, хотя понимаешь, что следовало бы вести себя тише. Немного тише, о чем он напоминает шепотом – все так же на ушко. Дрожишь в его руках, почти задыхаешься. Становится невыносимо жарко и душно. Уже не в силах держаться. Он тоже. Да и смысла больше нет. Тем более, впереди вся ночь…

Целуешь его в плече, когда просыпаешься от солнечного света. Тот слишком давит на глаза. Сколько времени? Ты не знаешь, да и нужно ли это знать? Окидываешь взглядом комнату, понимая, что в ней придется неплохо так убраться. После стола в ход пошла кровать. Затем ты сказала Клайду, что сейчас вернешься, натянула на себя платье и отправилась вниз – туда, где творилась настоящая вакханалия. Бог знает, как тебе удалось найти нетронутую бутылку виски. Ты вернулась победителем, стащила с себя платье и плюхнулась на Клайда, будто бы он – уже твоя собственность. Тебе нравилось так себя вести – слегка нагловато. Вы курите одну сигарету на двоих. Не потому, что вам не хватает, а потому, что так интереснее. Тебе нравится выдыхать дым в его губы, зацеловывать его вместе с ароматом виски и путаться в своей шевелюре. Вообще все происходящее тебе нравится и плевать, что на твоем теле уже несколько багровых или синих отметин и твоя любимая соседка по жилищу будет расспрашивать тебя обо всем. Если она, конечно, встанет и ты вернешься домой к полудню.

Кажется, ближе к трем ночи вы решили принять совместный душ. Чудом в ванной никого не оказалось, так что можно было закрытья и наслаждаться теплой водой и обществом друг друга дальше. Вот уж Шайни сводник, честное слово. Это тебя забавляло, но больше всего то, что у тебя теперь есть свой Клайд. Ты даже (а удачно ли?) шутила об этом, когда он заматывал тебя в полотенце и целовал твою ключицу. Наверное, ты все же немного перебрала. Ты ведь никогда не пила много, а тут столько крепкого виски с непривычки.

Твои волосы окончательно запутались и надо будет хорошенько прочесать их гребнем. Но тебя это не заботит. Беспокоит лишь небольшая головная боль и немного ноющие легкие – не надо было столько курить, детка, право дело.
- Привет, - произносишь и тянешься за поцелуем. Надо же, ты вчера думала, что он тебя выгонит. Не знала почему, но боялась этого. Боялась, что скажет одеваться и уходить, передумает и не возьмет в команду, потому что переспал с тобой. Осложнил все отношениями, поддался порыву. Но этого не случилось. Вместо всего тобой надуманного, он целует тебя утром и притягивает к себе. Улыбаешься, - знаешь, еще немного и мы не встанем с этой кровати до вечера.

Вылазишь из-под одеяла неохотно. Кто-то должен был сделать это первым. Когда подушкой служит чужое плече – часть тебя всегда жалеет, что отстраняешься. Натягиваешь на себя белье, а затем платье. За содержимым карманов вернешься потом – никуда не пропадет. Сейчас тебе нужна вода или что-то, чтобы похмелиться. Ты не идеалистка и знаешь, что завтрак в постель – лишняя романтика, к которой вы оба пока что не готовы. Вы вообще не очень-то понимаете, что между вами происходит и останется ли сегодня химия вчерашнего вечера.
Спускаешься вниз даже как-то робко. В доме тишина полная и скука смертная. На полу лишь бардак и какие-то странные вещи. Идёшь на кухню, где замечаешь хозяина дома, причем в очень даже хорошем настроении. Замечает тебя и ухмыляется. Еще бы.
- Привет, будешь бутерброд?
- Угу. И воды, если можно, - падаешь за стол, а перед тобой тут же оказывается сэндвич и стакан воды из-под крана. Как на заказ. Жадно глотаешь жидкость, пока не опустошаешь стеклянный стакан полностью, - спасибо, - Шайни только кивает в ответ. Ты бы тоже кивнула, будь в твоем доме такой бедлам. И сбежала бы с кухни тут же. Хотя, оставлять тебя одну было очень уж опрометчиво. Надкусываешь свою еду (первую со вчерашнего обеда, к слову) и видишь перед собой еще одного парня – крепкого, хорошо сложенного.

- Ты новенькая, да? – Бросает тут же, - Не видел тебя раньше. Я – Джош.
- Бонни, - представляешься и протягиваешь руку.
- А где же твой Клайд? – Идиотский вопрос, который тебе порядком надоел.
- Наверху, - отвечаешь и не задумываешься. Может не стоило этого говорить ?
- Ты что – новая подружка Дэвисона? – Ну вот, так просто ты узнала его фамилию, и она не Бэрроу. Честно, даже как-то отлегло и стало лучше. Ты уверена, что это твой Клайд. Тут явно нет никакого другого.
- Типа того, - все так же отвечаешь: бегло, быстро, начинаешь ерзать на стуле. Как-то он слишком тобой интересуется.
Он смеется. Ты не понимаешь почему, чего смешного то? Нет, может его так рассмешило твое имя.
- Ага, это ненадолго, как всегда. Могла бы придумать что-то более оригинальное, чтобы потрахаться с ним. Давай, - он хватает тебя за тонкое плечико, где красуются следы прошлой ночи и уводит в сторону выхода.
- Пусти меня, -возмущаешься, - пусти говорю же!

Ему плевать, что тебя на самом деле зовут Бонни. Ну и ладно. К черту. Но ты вот так просто не дашь выставить себя за двери. Оборачиваешься и видишь на ступеньках Клайда, который явно в таком же секундном недоумении, как и ты. Хочешь вынырнуть из-под этого громилы, обнять своего мужчину (пусть даже на одну ночь) и уткнуться носом в его грудь. И что это за сентиментальности такие после одной ночи? Нет, с чувствами ты разберешься позже, вы разберетесь, собственно говоря. Но выставлять тебя без твоих вещей как-то не очень красиво и гостеприимно. Тем более после того, как тебе сделали сэндвич и налили стакан воды.

[NIC] Bonnie Fitzgerald [/NIC] [PLA] [/PLA]
[STA] siren [/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/4tMd4Sh/7.jpg[/AVA]
[LZ1]БОННИ ФИЦДЖЕРАЛЬД, 22 y.o.
profession: карманница
[/LZ1]
[SGN]                    [/SGN]

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » darkside'