"Этот мир, суровый и неприветливый, казалось, что каждая веточка, каждый куст, каждая травинка была абсолютно не рада видеть здесь..." читать дальше
внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
RPG TOP
25°C
Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Lola
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[icq: 576-020-471]
Justin
[icq: 628-966-730]
Kai
[telegram: silt_strider]
Francine
[telegram: ms_frannie]
Una
[telegram: dashuuna]
Amelia
[telegram: potos_flavus]
Anton
[telegram: razumovsky_blya]
Вверх

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » г е р о и н. Пульса нет. Только ты ни при чем


г е р о и н. Пульса нет. Только ты ни при чем

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Квартира Денивел--->Госпиталь им. св. Патрика | 17.01.2019 | около 20:11

Teo J Marino, Denivel Simon
https://i.pinimg.com/originals/08/3b/fe/083bfe49974f8748ca3367a929afb34a.gif https://i.pinimg.com/originals/4f/59/05/4f590539f41e1a249aae44ff10aea177.gif

Зря ты думаешь о смерти
Я хочу найти письмо в пустом конверте
И прочесть тебе
.....................................................................................................................

Отредактировано Teo J Marino (2019-02-26 23:43:22)

+3

2

- Дени, перезвони, как получишь это сообщение… я, - небольшая заминка перед тем, как виновато выдохнуть и снова набрать полные лёгкие воздуха, - надеюсь, - так и не решаешься сказать главного, поэтому обрываешь себя на полуслове, - перезвони.
........................................

- Это снова я. Знаю, ты можешь опаздывать, но я жду тебя уже полчаса. Перезвони.  Я подожду сколько нужно.

........................................

-Знаю-знаю. Ты не любишь, когда тебе звонят несколько раз подряд, но… прошло уже около десяти мину, как я звонил тебе последний раз и… - На другом конце мёртвая тишина и только изредка раздаются помехи, которые дают на пару секунд надежду на то, что ты взяла трубку, - ты ещё не перезвонила. Если решила меня проучить, то напиши мне об этом. Я даже злиться не буду. Позвони.

........................................

- Дени, это уже не смешно. Я жду тебя час. Сколько я оставил тебе сообщений? Сто или двести. Я начинаю нервничать. Где ты там?

........................................

- Я еду к тебе. Это уже не смешно. Надеюсь, ты дома, а не в каком-нибудь баре с девицами и проебала телефон.

........................................

Ожидание.
Я ненавижу его больше всего на свете. Да. Я умею ждать, могу быть терпеливым и покорно сидеть на одном месте, выжидая чего-то или кого-то. Но я ненавижу это всем сердцем. Делать - не значит любить. Минуты тянутся словно вечность. Ты думаешь, что прошло уже минут двадцать или даже полчаса. Смотришь с надеждой на часы и с большим ужасом замечаешь, что прошло каких-то пять минут. И это в лучшем случае. Словно издёвка.
Одно дело, когда ты можешь связаться с человеком, узнать, где он сейчас, накинуть к этому времени минут десять для верности и вот ты уже знаешь чего ждать. А я?
Я сидел за столиком в нашем с тобой кафе. За тем самым, который ты выбрала в первый же день, когда мы сюда пришли. Он всё так же стоит в самом уголке зала у большого окна. Над ним всё так же нависает  металлическая лампа, выкрашенная снаружи чёрной краской, а внутри золотой. За спинками кресел всё так же стоит небольшая перегородка, которая с лихвой закрывает сидящего человека. Тут всё как прежде и сейчас у меня было время, чтобы подметить этот факт, предаться воспоминаниям и подумать о том, что былые времена не могут вернуться, как бы мы этого не хотели. Всё могло позабыться. Ведь мы с тобой давно уже тут не были. Месяц? Два? Или даже больше?
Именно это щемящее чувство вины заставило меня тебе позвонить. Я  с головой ушёл в новые отношения, стараясь забыть тебя и то, что чувствовал. Ведь так было лучше для нас обоих. И знаешь, я возымел в этом деле успех. Я так увлёкся, что действительно начал тебя забывать. Забывать нас. Звонки стали редкими, сообщения короткими, а встречи… их почти не стало.  И это самое гадкое, самое щемящее сердце чувство – я виноват перед тобой. Поэтому сегодня я сижу здесь уже целый час, а если быть точным то, час и семь минут. И… мне это не нравится.
Мне не нравится сидеть тут в полном одиночестве. Мне не нравится озираться на входную дверь каждый раз, когда дверной колокольчик начинает звенеть, а официанты  приторным голосом приветствуют нового гостя. И каждый раз я вижу кого угодно, но не тебя. Но больше всего мне не нравится то, что ты не отвечаешь на мои звонки. Да, я виноват перед тобой. Я сам стал себе противен от мысли о том, что променял тебя на другую, хотя обещал совсем другое. Но  почему ты не отвечаешь? Почему предпочитаешь нашей встрече изводить меня ожиданием? И мне бы разозлиться на тебя в ответ за такое ребячество и уйти, но я не могу.
Наверное, мужчины о таком не говорят, скрывают это где-то у себя внутри, опасаясь, что за подобные слова их могут высмеять даже друзья. Но это не изменяет того факта, что у меня плохое предчувствие. Маленький червячок, который засел внутри и гложет. Ведь ты никогда не игнорировала мои звонки. Могла не ответить раз, два, но потом обязательно отвечала. Могла накричать, написать смс, но подавала признаки жизни, давала мне понять, что обижена, занята, больна и далее по списку. А сейчас?
Сейчас мне не усидеть на месте, поэтому уже через несколько минут я уже мчался к тебе.

........................................

- Она не выходила из квартиры со вчерашнего дня.
В тот самый момент, когда я давил кнопку звонка, мимо меня прошла твоя соседка. Эта женщина лет сорока тебе никогда не нравилась. Ты даже не могла понять почему. То ли причёска у неё была слишком короткой. То ли тебе не нравился тёмный цвет её волос. То ли вообще родинка над её губой заставляла тебя нервно вздрагивать всякий раз, когда ты её видела. Я же смотрел на неё и не мог понять, в чём дело. Обычная американка, таких, как она очень много и возможно, уже через пару месяцев я не смогу вспомнить её лица, даже окажись она на моём секционном столе. Неприметная настолько, что даже жутко.
- Говорите со вчерашнего?
Растеряно бормочу себе под нос, не отводя взгляда от соседки, которая уже проворачивала ключ в замочной скважине. На мои слова она лишь пожимает плечами, стараясь, чтобы лямка от её кожаной сумки не соскользнула с тонкого плеча.
- Я почти на сто процентов уверена в этом. По ночам я чутко сплю и слышу весь шум, который доносится из подъезда. Так вот она дверь не открывала.
Можно было бы и задержаться около твоей двери и пуститься в долгий разговор с этой женщиной о том, почему она так плохо спит и главное, почему в этот будничный день она осталась дома вместо того, чтобы идти на работу, но мне было совсем не до этого. Ведь среди всех её слов  выделялись только «никуда не выходила». Простые слова, которые добавили волнения. Слова, которые заставили мои руки дрожать. Я нервно сглотнул  потянувшись в карман, за ключом от твоей квартиры. Кто знал тогда, что давая этот ключ от  квартиры, чтобы я кормил Панкейка, он может пригодиться в таком роде.
Несколько оборотов и дверь с тихим скрипом открывается.
Тишина.
Такая бывает только в квартирах, где уже давно никто не живёт. Даже в моём морге бывает более шумно. Ходят люди, гудят холодильные камеры или в соседнем кабинете кто-то проводит вскрытие. Жизнь кипит, как бы парадоксально это не звучало. Но тут всё иначе. От этого по телу бегут мурашки. Меня передёргивает.
Выдох и медленный  вдох. Дыхание дрожит, как и мои руки. Мне страшно войти в квартиру, мне страшно увидеть то, о чём я подумал в первые секунды. Страшно настолько, что биение сердца отдаётся в ушах. Поэтому я стою ещё около минуты в дверном проёме прежде, чем сделать шаг и услышать, как под ногой заскрипел паркет. Никогда раньше не замечал этого.
Дверь закрывается за моей спиной и раздаётся щелчок замка. Слишком тихо, что в ушах начинает звенеть. И эта тишина разрывает мне сердце. Нехотя шагаю вперёд. Ноги ватные неуверенно ступают на пол, словно мой разум уже всё давно понял, но я сам блокирую эти мысли.
- Дени... – Во рту пересохло, что голос срывается. Облизываю губы, выдыхаю. – Денивел. – Дрожащим голосом зову тебя и иду в гостиную. – Извини, что я пришёл без спроса, но…
Ступор…
Я вижу тебя.
Я нашёл тебя, но… Денивел.
Я видел смерть. Я держал её за руку. Я играю с нею каждый божий день, и она вечный спутник моей жизни. И однажды она придёт за мной, но… Дени, я не думал, что она может забрать тебя у меня первой.
С хрипом вдохнуть и ринуться к тебе. Упасть на колени, забывая дышать и схватить твою ледяную руку.
- Дени! Чёрт возьми! – Теряюсь. Не знаю что делать, как только смотреть на твоё лицо, на твои губы, которые уже начинают синеть. – Сука… какого хера, - выругиваюсь, пытаясь нащупать пульс. – Что ты наделала! Твою мать!

Отредактировано Teo J Marino (2019-04-02 23:31:02)

+4

3

Все должно было быть нормально.
Мне действительно казалось, что ничего страшного не случится. Идея попробовать героин казалась мне... хорошей. И в тот момент, когда игла вошла в кожу, разнося по моей крови наркотик, я испытывала чувство жгучего любопытства, которое, впрочем, длилось совсем недолго, потому что через несколько секунд почувствовала резкий приступ тошноты, который мне удалось быстро подавить. И тогда случилось невероятное, черт возьми.
Люди, которые говорят, что героиновый пик приносит с собой ощущения, по удовольствию похожие на оргазм - не врут. Накрывает так резко и так сильно, что ты фактически не успеваешь ничего понять и осознать. Но понимать и не надо - надо чувствовать. Чувствовать, отдаваться ощущениям, наслаждаться происходящим. Впрочем, другого выбора просто не остается, когда по твоим венам бежит удовольствие в чистом виде.
Удовольствие сменяется безмятежностью и приятной усталостью. Настолько приятной, что я не то чтобы очень хорошо запомнила, как Криста подхватила меня на руки и отвезла домой. Вся дорогу я пялилась в одну точку на лобовом стекле и не сказать, чтобы в моей голове была хоть одна цельная мысль - все они рассыпались, разлетелись по углам, разбились вдребезги. И я вдруг почувствовала себя по-настоящему свободной и счастливой - ощущение от которого не хочется отказываться.
Но все самое "интересно" началось позже. Намного позже, когда я уже лежала дома в своей кровати, распластавшись на черных простынях, растекаясь по ним одним сгустком расслабленного удовлетворения. "Интересное" пришло в тот момент, когда увлекательный приятный приход вдруг сменился настолько болезненным выходом из этого состояния, что меня накрыло истерикой. Ощущения были приблизительно такие, как будто меня опустили в Азкабан на самый нижний уровень, где дементоры ежесекундно высасывали из меня всю радость, все счастливые воспоминания, оставляя внутри только боль и ничего кроме боли. Если честно, умей я ставить уколы и будь у меня под рукой героин, я бы вмазала еще, лишь бы избавить себя от того ужаса, что захватил меня в свои удушающие объятия. В принципе, серьезно, подходило что угодно, чтобы избавить себя от паники и чувства собственной беспомощности. И именно поэтому я потянулась к прикроватной тумбочке, чтобы достать из нее маленькую жестяную коробочку на дне которой позвякивали волшебные таблетки лсд.
Мне должно было стать лучше!
Должно было!
Именно с мыслью о том, что скоро мне полегчает, меня отпустит и можно будет жить дальше, поехать на встречу к Тео и продолжить как-то существовать я кладу себе в рот таблетку и проглатываю ее, нервно прикрывая глаза в ожидании каких-нибудь приятных галлюцинаций, которые на этом этапе будут казаться мне вполне реальными и настоящими.
Пожалуйста, давай быстрее! Как вообще люди выдерживают выходит из героинового прихода после того, какое удовольствие он несет в начале?
Я закусываю себе губу и сворачиваюсь калачиком на кровати, притягивая ноги к груди. Голова начинает легко кружится. Еще немного и я услышу, как в моей голове защебечут птички. Или это я слышу как в зале щебечет Панкейк? Но вместо ожидаемого птичьего гомона я слышу в своей голове визг шин по мостовой, скрежет металла и бесконечно повторяющееся в голове "Я тебя отпускаю".
Я тебя отпускаю.
Отпускаю.
О т п у с к а ю.
Последние слова, которые я услышала от своей покойной жены по телефону за секунду до того, как в трубке раздался металлический скрежет, после которого я почти сразу услышала "абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети" повторяются в моей голове раз за разом. Прокручиваются почти бесконечно, словно заевшая пластинка. И в тот момент, когда я готова уже стукнуться головой о стену, чтобы только перестать это слышать, у меня перед глазами возникает Йенс.
Я вздрагиваю.
Вздрагиваю оттого, как отчетливо вижу его глаза, что смотрят на меня с безумной смесью злости, презрения и желания. Сердце в груди заходится в истеричном ритме и мне кажется, что еще секунду и я поверю в то, что мои галлюцинации - правда. Кажется, что еще совсем чуть-чуть и я почувствую снова тот момент, когда нож в его руке разрезал на мне платье.
"mein Schatz" - шепчут губы Йенса, растягиваясь в тонкой ядовитой улыбке, и в этот момент мне так сильно и дико хочется кричать, что я действительно кричу, сильнее прижимая колени к груди, обнимая их руками, утыкаясь в них носом. Если бы не хорошая звукоизоляция в квартире, я уверена, мерзкая соседка бы уже стояла на пороге и звонила в дверь, потому что я ей мешаю спать\читать\готовить кексы или хрен знает что еще.
Когда мне с трудом удается взять себя в руки и заткнуться, я пытаюсь начать соображать. Но думать так сложно! Думать почти нереально, когда внутри тебя остатки героина мешаются с лсд, а потому самая гениальная мысль, которая посещает мою голову это, конечно же, не позвонить в скорую и даже не набрать Тео, нет. Самая гениальная мысль в моей голове это съесть еще одну таблетку лсд. Или даже две, чтобы наверняка. Это же должно помочь, да?
Э т о  н е  п о м о г а е т.
Это и не может помочь, но едва ли я в состоянии до этого додуматься, когда руки Йенса, что кажутся мне такими реальными, тянутся к моему телу, чтобы прикоснуться. Прикосновения не существует, но я его чувствую. И вместе с этим ощущаю приступ отвращения, который сопровождается сильной тошнотой. Я закрываю глаза в надежде, что это поможет перестать видеть и чувствовать, но чувства только обостряются до неприличия.
В очередной попытке избавиться от наваждения я резким рывком сажусь на кровати, а затем и вовсе встаю с нее, чтобы сбежать от видений в гостиную - вдруг там их не будет. Но то, что ждет меня в гостиной, в тысячу раз хуже чем Йенс, его руки и его член. То, что я вижу в гостиной - хуже чем все.
Хуже, чем пережитая смерть жены.
Хуже, чем изнасилование.
Потому что то, что я вижу перед глазами, когда захожу в гостиную - не рожденная жизнь. Передо мной на полу ползает ребенок. Девочка? Розовые ползунки, мелкие белые кудряшки и очаровательная улыбка. Маленькие ручки с крохотными пальчиками. Маленькие ножки.
Я оседаю на пол прямо посреди комнаты. Оседаю на пол и по моему лицу текут слезы, картинка перед глазами размазывается, ребенок искажается помехами. Я слышу мелодичный детский смех, который растягивается во времени и постепенно превращается во все более угрожающий, тяжелый, пока не становится абсолютно пугающим. В попытке не слышать его я затыкаю уши руками, зажмуриваю глаза - но смех не исчезает, потому что он в моей голове, а не вне ее.
К горлу подкатывает тошнота и сначала у меня получается сдержать ее, но когда ребенок подползает ближе и я чувствую, как его маленькие х о л о д н ы е пальчики касаются моей руки, меня выворачивает первый раз. Я моргаю раз-другой и ребенок исчезает, смех тоже прекращается - на какие-то доли секунды я чувствую облегчение и машинально вытираю рот тыльной стороной ладони. Ужасно хочется пить, но встать у меня не получается - ноги не слушаются, сознание начинает совсем путаться и ускользать.
Сколько прошло времени?
Сколько я сижу вот так на полу в панике, что снова увижу свою дочь? Или что в дверях комнаты замоячит Йенс? Или что у меня зазвонит телефон, в котором голос Джей скажет мне чудовищное "я тебя отпускаю".
Я не знаю, сколько прошло времени. Оно то ускоряется почти до скорости света, то плетется как черепаха. Иногда мне кажется, что за это время я могла бы прожить целую жизнь, а на деле прошла всего одна минута. Я даже не замечаю того момента, когда меня бросает в жар и я ложусь на пол, уставившись в потолок.
Почему так трудно дышать? И сердце... сердце бьется так часто, неровно, нервно. Я закрываю глаза, потому что голова кружится все сильнее, а к горлу подступает новый приступ тошноты... Блять. Как я ненавижу, когда меня рвет! когда это все закончится? Пожалуйста...
Прикосновения маленьких холодных пальчиков к моей ноге заставляет меня снова захлебнуться криком. Я кричу примерно до тех пор, пока у меня есть силы. Пока не сорвался голос. Потом меня снова тошнит.
Когда дверь в мою квартиру открывается, я уже не могу открыть глаза. У меня нет сил даже пошевелить пальцами. Сознание совсем смазанное, ускользающее. И сквозь плотную ватную пелену я слышу голос Тео...
Очередная галлюцинация?
О.. или, может быть, он встретит меня в раю? Если бы я могла усмехаться, то усмехнулась бы на эту мысль - мне не суждено попасть в рай, если он существует. Я буду гореть в аду.
Апноэ.
Я не могу дышать. И сделать с этим тоже ничего не могу. На краю смазанного сознания сквозь детский плач я слышу встревоженный голос Тео - слишком реальный, чтобы быть галлюцинацией.
Я хочу попросить тебя остаться.
Попросить спасти меня.
Я...
не хочу умирать.

Отредактировано Denivel Marino (2019-04-02 22:45:41)

+7

4

- Ты должен стать врачом!
Мужчина с сединой на висках стоит спиной к своему сыну. Его ладони сжаты в кулаки. От злости ли? От бессилия перед сложившейся ситуацией? От отчаянья, что он не может ни на что повлиять? И то и другое. Всё вместе умноженное на два. Он дышит тяжело, даже рвано. Старается сохранить моральное равновесие. Но ничего не получается. Привыкший держать всё под контролем, он оказался слаб. Беспомощен перед кем? Маленьким мальчишкой, который только успел окрепнуть, который был меньше него раза в два. Щуплый пацанёнок, который твёрдо стоял на своём.
- Ты понимаешь, что станешь изгоем?! Станешь насмешкой на устах настоящих врачей?! Мой сын не может быть таким! Не может быть посмешищем!
Голос гулким эхом разносится по комнате. Тяжёлый, холодный он доносится до соседней комнаты, где притаилась хрупкая женщина. Она почти вжалась в дверь, прислонившись ухом, стараясь не упустить ни одного слова. Почти не дыша, она стоит тут с самого начала. На глазах проступили слёзы, но она старается не поддаваться своим чувствам, старается сдержать нахлынувший страх потерять семью, потерять двух своих самых близких мужчин. Надо держаться. Нельзя подавать виду. Нужно быть сильной для себя самой. Нужно быть сильной для них.
- Я не стану хирургом! – Паренёк подаёт голос. Он дрожит от волнения, прерывается на середине фразы. – Не хочу быть таким же самовлюблённым, как все они, как ты…

................................

Говорят, что в стрессовой ситуации вся жизнь пролетает перед глазами. Они врут. Сейчас, находясь почти на грани отчаянья от собственного бессилия, я не видел ничего, кроме этого обрывка своей жизни. Почему именно он. Почему перед глазами застыл именно этот разговор с отцом, когда я набрался смелости сказать ему своё первое «нет». Наверное, где-то на подкорках сознания я думаю о том, что будь я врачом, то смог бы помочь тебе. Смог бы сохранить твою жизнь, которая висела на волоске, вдвое быстрее. Но нет. Всё не так. Нет в сущности никакой разницы, кем я был, в каком кабинете протирал свои штаны от начала смены до её конца. Главным было то, что в твоей квартире не было ни одного нужного препарата. Ни одной ампулы с веществом, которое могло бы спасти тебе жизнь. И я стою на коленях рядом с твоим телом и почти не дышу.
Я растерян. Нахожусь на грани между истерикой и действиями. Что делать? Почему ты это сделала? Я виноват в этом? Почему, Денивел? Почему!
Хочется взять паузу. Как по волшебству остановить время, чтобы отдышаться. Чтобы провести мысли в порядок и вспомнить, что нужно делать в такой ситуации. Что бы сделал настоящий врач. Что бы сделал мой отец. Но я не могу этого сделать, а счёт идёт на секунды.
Что же ты наделала, Дени!
- Милая. – Беру твою голову и чуть приподнимаю. – Я здесь. Ты слышишь меня?
Стараюсь говорить спокойным голосом, но сердце рвётся из груди. Хочется кричать от бессилия. Хочется расхерачить что-нибудь об стену от одной мысли о том, что я могу тебя потерять. Что я могу больше не услышать твоего голоса. Что я больше никогда не увижу твоей улыбки. Я не могу себе этого простить. Никогда. Слышишь. 
- Давай, Дени, смотри на меня. Только не засыпай. Тебе нельзя спать.
Только не засыпай. Стоит тебе на минуту расслабиться и решить, что сон лучшее решение – я потеряю тебя. Впасть в кому от передоза… не знаю, что может быть хуже. Мало кто возвращался от туда живым. Нельзя делать ставку на твой молодой организм, который сможет всё пережить. Нет, Дени, это не так. Поэтому я кладу твою голову на пол. Достаю из кармана куртки телефон и включаю фонарик. Руки дрожат и это очень мешает быстро действовать. Не могу вспомнить, когда в последний раз я был так напуган, когда в последний раз был на грани вспомнить молитвы, которые пела мне моя мать, обращаясь к Богу. «Придёт время, мой мальчик, и ты сам найдёшь дорогу к Всевышнему». Так отчётливо сейчас в голове звучит её голос, словно она стояла у меня за спиной, чувствуя, как растерян её сын. Если в её словах есть хоть доля правды и каждый человек находит путь к Господу, то кажется этот момент настал.
Боже, помоги.
- Алло… - Нервно сглатываю, когда на другом конце раздаётся голос диспетчера. – Белая девушка. Двадцать лет. Предположительно передозировка лсд… - Будь уверена Симон, я вытащу тебя с того света. Вытащу и отобью тебе всю задницу, что ты не сможешь на ней сидеть. Но сначала я выкину всю твою грёбанную аптечку. Даже таблетки от головной боли. – Нет… приготовьте всё, я еду. Марино, моя фамилия Марино. Нейрохирург.
Да, мне пришлось соврать. Пришлось прогнуться под теорию отца, что таких врачей уважают больше. Но ради такого… я сделал бы это снова и не раз.
- Давай, Дени,  смотри на меня. Я тут, ты не должна засыпать. Ни в коем случае, слышишь?
Зрачки реагируют на свет, и это даёт мне надежду, что не всё потеряно. Смотрю глотку, чтобы ты не захлебнулась собственной рвотой и принимаю решение ехать. Благо госпиталь находился совсем рядом. Хорошо, когда у тебя квартира в центре.
Живи, Денивел, только живи.

Не помню, как я усадил тебя в машину. Не помню, как я мчался по дороге. Сколько раз я проезжал на красный свет? Будет большой удачей, что в мой почтовый ящик придут  только штрафы и среди них не будет письма с извещением о лишении водительских прав. Хотя знаешь, я готов пожертвовать этим, если это спасёт тебе жизнь.
Уже в госпитале нас ждали. Врачи с каталками тут же приняли твоё тело у меня из рук. Окружили тебя со всех сторон, не давая мне пройти. И всё…
Тебя увезли. И я не знаю что с тобой. Не знаю, останешься ли ты в живых. Не знаю, как я буду жить дальше.
Что мне остаётся? Только молча стоять напротив дверей госпиталя и смотреть в одну точку. Я не в силах ничего сделать. Я не в силах справиться с этим.
Мне хочется кричать.

................................

- Ты должен быть врачом! Настоящим врачом! Тем человеком, которого уважают, которому протягивают руку первым для приветствия. О котором говорят с восхищением. Ставят в пример. Понимаешь? А кем хочешь стать ты? Патологоанатомом! Ха! Слышал бы это твой дед! Ты можешь спасать жизни. Пойми,  наконец это, Тео. Ты можешь спасти сотни жизней. Или провожать тысячи на тот свет.

Отредактировано Teo J Marino (2019-04-02 23:33:23)

+7

5

Нелепо.
Я бы обязательно думала о том, что происходящее со мной просто-напросто нелепо, если бы вообще могла связанно думать. Но мои мысли крошатся, танцуют на кромке моего сознания и смываются волнами галлюцинаций, которые скачут перед глазами, стоит мне их открыть.
Если бы я могла думать, я бы уже думала о том, что зря разрешила себе попробовать героин, поддалась своему нелепому желанию расслабиться, получить удовольствие любым возможным способом. Я бы занималась самобичеванием, удивлялась бы тому, насколько по-идиотски поступила. Приходила бы в недоумение оттого, как можно было на выходе из героинового прихода закинуться парочкой лсд. Но я не могу думать.
Я могу только чувствовать, как плавится мое сознание. Могу слышать как детский смех перерастает в истерику, а потом замолкает, потому что меня касаются совершенно реальные и такие теплые руки. Детский смех замолкает, когда в мое сознание впивается голос Тео. Обеспокоенный, взволнованный. П о л н ы й   о т ч а я н и я. И мне хочется протянуть руку, провести пальцами по его щеке в жесте полном нежности и трепета, потому что мое сердце разрывается от боли, когда я вижу его таким. Мне хочется сказать ему, что все будет в порядке, что бы сейчас не произошло. Мне хочется утешить моего любимого человека. Но все что я могу - с трудом открыть глаза и моргнуть пару раз, чтобы снова почувствовать, как кружится голова. Когда я открываю глаза, меня слепит. Глаза режет от резкой вспышки света и я тут же закрываю их снова. Кажется, я проваливаюсь в бессознательное, но твой голос зовет меня.
Ты просишь меня остаться.
Ты просишь меня смотреть на тебя.
Господи, Тео, если бы ты только знал, как я хочу послушаться тебя в этот самый момент! Я хочу выполнять каждое твое слово сейчас и навсегда - осознание этого такое четкое на контрасте с постоянно уплывающим сознанием и тьмой, в которую я проваливаюсь время от времени. Но я не могу. Не могу, черт возьми! Мое тело не слушается и это я... я виновата в этом. Сама! Отвратительное ощущение, когда мне больше просто некого винить в случившемся, кроме как саму себя. Это я своими собственными руками не только убила себя, но и причинила тебе столько боли. Дура. Какая же я дура в самом-то деле.
Я не слышу, как ты звонишь, потому что в этот момент бездна поглощает меня, захлопывается над моей головой. Все что я чувствую в этот момент - предельную панику, сумасшедший страх от поглощающей меня темноты, с которой у меня нет сил и возможности бороться. В какой-то момент мне начинает казаться, что все - это конец. Нет... даже не казаться. Я чувствую это. Чувствую, как смерть тянет ко мне свои костлявые руки, чтобы прикоснуться и забрать с собой, увести в царство мертвых. Чувствую, как холодом обдает кончики пальцев, как леденеет где-то в районе сердца и я замерзаю.
- Давай, Дени,  смотри на меня. Я тут, ты не должна засыпать. Ни в коем случае, слышишь?
Слышу, милый.
Удивительно, но я слышу, как ты обращаешься ко мне. Я слышу в твоем голосе, как ты боишься. Слышу в каждом твоем слове как ты хочешь, чтобы я жила. И я хочу жить ради тебя, честное слово! Я хочу, Тео, но... Думать об этом теперь - поздно. Поздно даже не смотря на то, что у меня в какой-то момент снова получается открыть глаза, встретиться с тобой взглядом и ощутить, как ты подымаешь меня с пола, легко подхватывая на руки.
В машине сознание меня снова покидает. Я не могу бороться, хоть ты очень просишь меня. Тео, если бы ты только знал, как сильно хочется спать. Я так устала. Мне так отчаянно хочется сдаться, перестать бороться и отдаться в руки смерти, что напряженно дышит мне в затылок. Не поверишь, но я действительно чувствую ее дыхание на своих волосах. А иногда оно почти ласково касается моей щеки. Смерть зовет меня голосом Джей, Тео. И от этого мне еще сложнее сопротивляться.


Яркое солнце слепит глаза. Я оглядываюсь по сторонам и пытаюсь понять, где нахожусь. Волос касается приятный порыв ветра (где-то открыто окно?) и я оборачиваюсь назад, чтобы взглядом заскользить по месту, в котором нахожусь - фотостудия. Вздрагиваю, потому что ко мне медленно приходит осознание - я была в этом месте не раз, и не два. Раньше я бывала тут едва ли не каждый день и только после смерти Джей не приходила сюда почти ни разу - все в этом месте связанно с ней почти неразрывно.
- Денивел... - вкрадчивый голос с усмешкой зовет меня и я резко поворачиваю голову в другую сторону, чтобы найти источник звука.
И не верю своим глазам. Этого не может быть. Нереально. Противоестественно.
- Джей, - вот уже больше двух лет я ненавижу произносить это имя, потому что каждый раз оно заставляет меня внутренне содрогаться и переживать какую-то часть случившегося снова и снова, почти до бесконечности, до нервной дрожи в руках, до спазма в легких.
- Я пришла за тобой.
Она делает мне шаг на встречу, протягивает руку и улыбается. Улыбается так, как улыбалась только в лучшие свои дни, когда голос Астарты в голове не доводил ее до белого каления, до желания разъебать полквартиры и вытереть об меня ноги. Она улыбается мне и я понимаю, что даже такая её улыбка заставляет меня внутренне сжаться сейчас и отрицательно покачать головой, делая шаг назад.
А когда-то я мечтала, чтобы Джей забрала меня с собой.
- Я не пойду, - мой голос звучит тихо, обрывается где-то в конце и я отвожу взгляд в сторону, чувствуя, как от волнения у меня потеют ладошки.
- Что ты сказала? - улыбки как не бывало - Джей всегда легко выходила из себя, вспыхивала моментально, стоило только едва подуть, чтобы маленький огонек ее гнева разросся до целого пожара.
- Не пойду... - мне бы стоило сказать это увереннее, с достоинством, развернуться и зашагать прочь, но я не в состоянии это сделать. Темные омуты ее глаз смотрят на меня почти не отрываясь, запугивая, гипнотизируя, заставляя сомневаться в правоте и законности собственного решения.
- Блять, ты забыла с кем говоришь? - Джей никогда не отличалась особенным терпением, но сейчас, кажется, побила все рекорды по неумению принимать чужие отказы.
- У меня теперь... другой мастер, - и в отличие от тебя он жив!
- Всегда знала, что ты шлюха, Дени.
- Замолчи! Заткнись! Ты сама меня отпустила, - я тоже начинаю злиться. Вспыхиваю и загораюсь почти моментально в тот самый момент, когда слышу колкое и болезненное "шлюха". И это дает мне силы, позволяет мне увериться в единственной правильной мысли - я хочу жить, - Не хочу тебя видеть! Больше никогда!


Где-то над ухом тихо пищит датчик.
Я прихожу в себя очень медленно и болезненно. Голова словно стянута раскаленным обручем и безумно болит. Во рту ужасно пересохло. Чувствую в правой руке катетер - от него так неприятно ноет рука, что я едва держусь, чтобы не сорвать его к чертовой матери. Если прислушаться, то можно услышать, как капает раствор в капельнице. Если прислушаться, можно услышать, что кроме меня в палате дышит еще один человек.
Ты рядом.
Ты рядом и от этого мне спокойнее.
Я знаю, что мне надо открыть глаза. А еще лучше было бы заговорить с тобой, сказать спасибо и показать, что я жива. Я должна сделать над собой усилие, чтобы ты перестал волноваться и понял, что я если не в порядке, то по крайней мере жива. Но я не в состоянии пока этого сделать. И это не только из-за боли и слабости - от стыда. Я чувствую себя безумно виноватой перед тобой. Мне вовсе не хотелось, чтобы ты когда-то пережил то, что тебе пришлось пережить со мной. Меньше всего на свете я бы вообще хотела доставлять тебе столько проблем, сколько доставляю своим существованием. Почему ты все еще со мной возишься, Тео? Такая сильная дружба? Я для тебя что-то вроде младшей сестры или... ?
Нельзя думать ни о каком "или". Нельзя давать себе ложную надежду.
Потерпи еще совсем немного, Тео. Сейчас, я соберусь с духом, попытаюсь победить свой страх и тогда обязательно заговорю с тобой и попытаюсь как-то объяснить все.
Но ты начинаешь говорить первым.
И я уже не могу тебя перебить.

Отредактировано Denivel Marino (2019-04-02 23:01:50)

+4

6

17.01.2019. 20:45


Люди.
Их так много, что мне становится трудно дышать. К горлу подкатывает ком тошноты. Ещё немного и меня вывернет прямо  сейчас  напротив дверей госпиталя. Инстинктивно дотрагиваюсь до шеи, поднимаю ладонь вверх, чтобы накрыть ею рот и делаю глубокий вдох. В ушах звенит, перед глазами всё плывёт, что я даже не сразу замечаю, что ко мне кто-то подошёл. Волнение сука. Прикосновение к руке постепенно возвращает меня к реальности. Голос. Он зовёт меня по имени, привлекая внимания. Секунда, другая и гулкое эхо в ушах превращается в знакомый голос. Картинки становятся чётче, пока свет не начинает слепить глаза.
- Тео, дружище.
Нервно вздрагиваю от того, как звуки резко бьют по ушам. И вот я снова стою на улице перед дверями госпиталя. Мимо проходят люди. Машина скорой помощи проезжает совсем рядом, что меня обдувает ветром. Летит пыль, и я морщусь, когда она попадает в ноздри.
- Тео! – Эндрю стоит напротив меня и держит за локти. Его обеспокоенный взгляд  даёт понять, что я нахожусь в ступоре не одну минуту и даже не две. – Ты слышишь меня? Может быть, тебе тоже вызвать врача? – Мужчина заглядывает в глаза, всматривается в них и берёт меня за руку, чтобы прощупать на запястье пульс. Засекает время, глядя на наручные часы.
- Не надо. – Отмахиваюсь от него. Делаю шаг назад, чтобы отдышаться. – Я в порядке. – И вот теперь чувствую, что губы пересохли, и хочется пить. Выпил бы целый литр. Мне надо сесть. Нет. Лучше идти скорее внутрь, я должен быть в курсе всего. – Мне надо попить, Эндрю и… мне надо… - Но оказывается, что говорить сейчас было куда сложнее, когда мысли были совершенно в другом месте. В этом самом здании, в приёмном отделении, рядом с глупой блондинкой.
- Я понял, дружище. Не надо. Не говори.
Афроамериканец кивает и поджимает губы. Он всё понял и без моих невнятных объяснений. Ему хватило минуты рядом со мной, чтобы всё понять и без лишних слов взять меня под руку и повести в госпиталь. Сам я туда зайти не мог. Не мог перешагнуть порог здания, где Денивел может умереть. Или уже…

18.01.2019. 10:20.


Сегодня я не спал. Не смог. Мне надавали целую горсть каких-то таблеток. Впихнули в ладонь и сказали раздражающее «надо». Одни чтобы успокоиться, другие для сна, третьи… честно, я даже уже и забыл для чего они. Просто выкинул горсть белых препаратов в урну. Не могу сейчас на них смотреть. Передозировка Дени вызвала отвращение к любым таблеткам. Не могу принять ни одну из них. Да и помогут ли они мне? Нет. Слишком нервным было моё состояние, что уснуть бы я смог только от лошадиной дозы снотворного. Но это не выход.
«Тебе нужно поспать». Фраза, которую я слышал за короткое время раз сто, если не больше. Каждый второй в этой клинике считал нужным сообщить мне эту простую истину. Словно я был настолько глуп или ошарашен тем, что произошло, забыл о таком простом действии, как сон. Или быть может, они свято верили в то, что от их слов я смогу уснуть. Что эти слова, произнесённые именно ими, излечат меня, и я смогу отправиться в царство Морфея в ту же секунду. Или… Или они просто не знают, чем мне помочь, но пройти мимо меня не могу. Ведь слова утешения подобрать не так уж и просто. Что тут ещё скажешь. А я просто слишком раздражён, чтобы это осознать. В любом случае, я боюсь засыпать. Боюсь увидеть сон, в котором я снова и снова захожу в твою квартиру. Снова вижу тебя на полу в собственной рвоте, и  бегу к тебе, падаю на пол и… вот я снова стою у твоей двери, открываю её своим ключом и захожу. А там снова та звенящая тишина и ты на полу. И всё повторяется по кругу, раз за разом, пока я не вырвусь из этого сна с диким криком, раздирающим горло.
Мне страшно засыпать, Дени.
Я боюсь уснуть и проснуться от звонка, в котором мне сообщат, что тебя больше нет. Сейчас ты без сознания и не ясно сможешь очнуться или нет. Все лишь разводят руками «надо подождать». Но я не смогу простить себе того, если в последние минуты твоей жизни я буду спать. И ты уйдёшь от меня. Навсегда.
С этими мыслями просто стою у двери твоей палаты и не решаюсь зайти. Не хочу запомнить тебя такой: мертвенно бледной, подключенной к куче приборов.

18.01.2019. 18:18.


- Её состояние стабилизировалось. Но…
- Но не известно очнётся она или нет.
- Да, но…
- Не стоит Джин. Я всё понимаю.
- Тео, мне очень…
- … жаль. Я знаю. Знаю, что всем вам жаль, и вы не знаете, как мне помочь. Я всё прекрасно знаю сам.
- Тео, тебе нужно…
- Что? Поспать? Успокоится?! Пойти домой? Что, скажи мне, чёрт возьми, надо сделать! А то я настолько глуп, что сам сообразить не в силах!
- Нет, Тео, ты знаешь.
- Да, прости. Я долго не спал и весь на нервах. Извини, что накричал. Я не со зла. Нервы уже не выдерживают.
- Да, тебе надо поспать. Давай  я сделаю тебе укол. Она уже никуда не уйдёт. Ляжешь здесь на кушетке, если вообще не хочешь уходить.
- Хорошо.  Мне надо поспать.

19.01.2019. 17:55.


- Дени, что же ты наделала. Как я без тебя?
Знала бы ты, как мне трудно. Каких сил стоило зайти в твою палату. Смотреть на тебя и понимать, что это мгновение может оказаться последним. Врачи говорят о том, что ты можешь очнуться. Можешь остаться живой, но… это будешь уже не ты. Почему вечно есть это проклятое «но»?!
Дени! Ведь ты могла бы жить дальше! Неужели в твоей жизни не было ничего хорошего, ради чего можно было бороться, ради чего можно было бы просто жить? Что такого случилось, о чём ты побоялась мне рассказать? Ведь я уже и так знаю о тебе слишком много. Дени, ведь ты сама любила шутить, что если бы наши жизненные пути разошлись, то тебе пришлось бы меня убрать, ведь я так много о тебе знаю. Но видимо не всё. Видимо что-то осталось у тебя внутри, чем ты не могла со мной поделиться. Но что может быть ещё страшнее того, что я уже знаю? Что так сильно отравляло твою жизнь, что ты решила уйти или просто забыться? Почему ты решила, что в этой жизни тебе больше не за что держаться?
А как же я?
Как теперь мне жить с этой мыслью, что я не уберёг тебя? Как мне жить, зная, что вместо того, чтобы быть с тобою рядом, я проводил время с другой. Другой дарил внимание, ласку, заботу. С другой девушкой я проводил ночи напролёт, забывая всё на свете. Забывая тебя. Я должен был быть рядом. Должен был держать тебя за руку, смотреть в омут зелёных глаз, чтобы увидеть то, что другие не видят. Тебя настоящую. Не ту суку о которой привыкли говорить, печатать в журналах, обсуждать в сплетнях.
Но я всё упустил. Я упустил тебя.
И теперь я стою в дверях твоей палаты, держусь за дверной косяк и не свожу взгляда с твоего тела.
- Мне очень жаль.
Не знаю, к чему эти слова, но они помогают мне набраться решимости войти. Ступаю осторожно, словно боюсь тебя разбудить. Тихие шаги и вот я у твоей койки. Аккуратно сажусь на край кровати, и к горлу подступает ком. Неотрывно смотрю на твои руки, которые не так давно дарили мне ласку. Руки, которые я покрывал поцелуями в приступах любви.
Я так и не решился сказать тебе главное.
- Я люблю тебя. Люблю тебя дуру.
Глубокий выдох и на глаза наворачиваются слёзы. Еле сдерживаюсь, чтобы не начать жалеть себя самого, чтобы сдержать крик отчаянья, обиды и злости на целый мир. На себя самого.
- Я боялся тебе признаться в этом. Ведь я обещал тебе, что буду тебе только другом. Что не дам волю своим чувствам. Но я не сдержал обещанья. Прости. Знаю, сейчас тебе уже всё равно, что  я к тебе чувствую. Должно быть, ты даже не слышишь моих слов, но… я должен тебе сказать об этом. Хотя бы сейчас. Пусть уже поздно и ничего не изменить. Но… я люблю тебя. Люблю настолько, что будь у меня хоть малейший шанс, хотя бы одна попытка, то я сделал бы всё, чтобы ты была моей. Чтобы ты узнала, что тебя могут любить, а не играть. Что жизнь бывает яркой, а не одним сплошным мрачным пятном. Я бы показал тебе, что можно быть женой. Моей женой. Но…
Сигнал пейджера прерывает меня на самом трудном. Не могу произносить эти слова, поэтому даже радуюсь тому, что меня вызывают по пейджеру. Мне надо бежать. Спасать кому-то жизнь, делая анализы. И самое отвратительное в этом то, что я не могу помочь тебе. Только поцеловать в лоб и пулей вылететь из палаты, опуская голову вниз, чтобы никто не видел моих красных глаз.

Отредактировано Teo J Marino (2019-04-02 23:34:21)

+5

7

ЭТОТ МИР ТАК ХОРОШ ЗА СЕКУНДУ ДО ВЗРЫВА

- Я люблю тебя. Люблю тебя дуру.
Я умерла?
Может быть вселенная сжалилась надо мной и я попала в рай, в который не верю? А как иначе объяснить, что первые слова, которые я слышу, когда прихожу в сознание медленно и мучительно это "я люблю тебя"? Может быть, я все еще от части под кайфом и это мои галлюцинации? Может быть мне просто послышалось, потому что это просто не может быть правдой?
Или может?
От одной только мысли об этом голова закружилась сильнее прежнего. Что если... что если это действительно так? Что если я не умерла, не сошла с ума и не ловлю очередные галлюцинации? Что если ты действительно любишь меня? Любишь не просто как подругу, а... нечто большее. Что если ты любишь меня так, как люблю тебя я?
Это возможно?
Пока я размышляю о невозможности происходящего, оно вдруг становится еще более невозможным, потому что взяв короткую паузу ты вдруг продолжаешь говорить, и у меня щемит где-то в груди от боли и несправедливости того, что тебе приходится переживать весь этот ужас из-за меня. Черт возьми, сколько боли я принесла в твою жизнь! Сколько страха, а ты все равно говоришь мне сейчас все эти слова, которых я, по-твоему, не слышу.
Но я слышу.
Слышу каждое твое слово, ловлю каждую твою интонацию, записываю все это в своей памяти, чтобы возвращаться к услышанному в особенно тяжелые дни душевных терзаний, когда реальность будет казаться особенно невыносимой.
Если бы ты только знал, как мне на самом деле жаль, что тебе приходится переживать все это из-за меня.
Но я не хотела, Тео! Если бы я только могла тебе сказать, что я не хотела. Я не собиралась умирать. Я не... не делала этого намеренно. Просто дура. Просто не повезло. Я просто не справилась с последствиями от наркотиков и эмоциями, честно. Хотя, откровенно говоря, знай ты о случившемся со мной в Рождество, наверняка бы не удивлялся, что я не очень-то хочу больше жить. Но ты не знаешь - я не могу тебе сказать, как бы сильно не хотелось поделиться с тобой, излить душу так, как я могла делать это раньше, когда мы были просто друзьями без всяких "если" и "а вдруг". Я бы правда хотела тебе рассказать об изнасиловании, уткнуться в твое плечо и рыдать столько, сколько во мне есть слез. Я бы правда хотела, чтобы твои пальцы гладили меня по волосам и успокаивали, утешали, дарили надежду и тем не менее... я дала слово не говорить об этом. Сказать об этом тебе означало бы развязать войну. А я просто должна перешагнуть через это и жить дальше так, словно этого никогда не было.
Но… я люблю тебя
Мне абсолютно точно не послышалось.
Не может послышаться столько раз подряд. И это вызывает внутри меня какие-то необратимые химические реакции. Больше всего на свете мне хочется открыть глаза и сказать, что я тоже тебя люблю. Вот только... так непросто сейчас сделать над собой хоть какое-то усилие, а я так хочу послушать, что ты скажешь дальше. И знаешь, Тео, если честно, я боюсь.
Я бы показал тебе, что можно быть женой. Моей женой.
Чувство, которое я испытываю, когда эти слова срываются с твоих губ - шок.
Недоверие.
Непонимание.
Осознание сказанного тобой дается мне настолько сложно, что я не сразу понимаю того, что раздавшийся в палате писк - вызов по пейджеру. Эмоции сваливаются на меня таким шквалом, что ко мне не сразу приходит понимание того, что ты поднялся с края моей кровати и вышел из палаты, плотно прикрыв за собой дверь. Мысли в моей голове крутятся безостановочно, сменяя одна другую по кругу и до бесконечности.
Ты любишь меня. Ты хочешь, чтобы я была твоей женой. Ты не мог мне признаться. Ты боялся меня потерять. И... ты любишь меня. Любишь меня. Любишь!
Л ю б и ш ь.
Я бесконечно прокручиваю это слово у себя в голове и мне наконец-то удается открыть глаза. Не сразу, с третьей попытки, но у меня получается. Свет ударяет по глазам и я жмурюсь, поворачиваю голову на бок и шумно выдыхаю, чувствуя спазм головной боли в висках. Палата кажется такой светлой, постельное белье таким кристально белым, что у меня слезятся глаза при взгляде на него. Тут пахнет лекарствами, прохладно, но мне не хватает воздуха. Я очень медленно кручу головой в поиске кнопки вызова медсестры, но почему-то не могу найти ее сходу. Это у меня так плохо голова соображает? О, нашла!
Дрожащим пальцем я нажимаю на кнопку и сразу опускаю руку - от этого простого действия я устала так сильно, словно сделала что-то невероятное. Очевидно, приподнять руку и нажать кнопку сейчас это предел моих возможностей.
Нелепо.
Дверь в палату открывается не больше чем через минуту и на пороге возникает медсестра - она улыбается мне во весь рот, спрашивает меня как я себя чувствую, на что я лишь неопределенно мотаю головой. Девушка в форме проверяет какие-то показатели, заносит данные в планшет, который держит в руках и почти постоянно косится на меня не смотря на то, что выглядит приветливой.
- Денивел, здесь ваша мама,
В ответ на эти слова я сразу устало закрываю глаза. Мне хочется прикинуться, будто я уснула или сразу резко потеряла сознание, или вообще не приходила в себя никогда, но медсестра все никак не унимается.
- Я приглашу её войти, - девушка поджимает губы и с секунду колеблется перед тем, как задать следующий вопрос, - мистер Марино... я могу сообщить ему?
Мистер Марино. Я неосознанно улыбаюсь впервые с того момента, как пришла в себя. Улыбаться непривычно, улыбка кажется почти противоестественной в этой ситуации, но я просто не могу сдержать ее, потому что в голове сразу раздается "я люблю тебя дуру".
- Да, пожалуйста, - кем мы выглядим в глазах этой медсестры? Кем мы выглядим в глазах всей больницы? Что подумали твои коллеги? Что скажет твой отец? Черт... этот идиотский поступок несет так много последствий. За твоей спиной обязательно будут шептаться с сожалением, Тео. Мне очень жаль, что это происходит из-за меня, - вы можете попросить его прийти, если он не занят? - говорить сложно и в горле чертовски пересохло, да и губы стягивает. - и можно мне воды, пожалуйста.
Девушка наливает мне воды из кулера и я беру пластиковый стаканчик дрожащей рукой. Поднести его к губам и не расплескать воду - миссия не выполнима, а потому медсестра помогает мне и только после этого выходит из палаты, чтобы позвать мою мать. Не проходит и пары минут, как дверь снова открывается и на пороге возникает Лесси, картинно закатывая глаза.
- С возвращением с того света. Из-за тебя я постарела на пару лет, Денивел!
- Спасибо, что пришла, - произношу первое, что мне приходит в голову в этот момент. Очень тяжело удержаться и не язвить Лесси даже в такой ситуации. Я смотрю на женщину, которая меня родила, и пытаюсь понять всего лишь один факт: действительно переживала? Или это очередное кокетство, попытка набить себе цену и указать мне на мою ничтожность? 
- Как ты себя чувствуешь?
Я готова присвистнуть от удивления. Серьезно? Лесси спрашивает меня, как я себя чувствую. Остановите землю, я сойду, потому что вообще не помню, когда моя мать последний раз интересовалась моим самочувствием.
- Не очень, мам, - я шумно сглатываю, когда произношу это "мам", такое привычное для миллионов других людей и такое невыносимое для меня. И мне только кажется или по лицу женщины напротив, в каждом движении которой чувствуется стать, превосходство и совершенство, пробежала тень?
- Звони, если тебе что-то понадобится, - секундная заминка, бегающий из стороны в сторону взгляд. Я знаю, что Лесси говорить со мной сейчас так же невыносимо, как мне с ней. Мне не надо быть гадалкой, чтобы знать одну простую истину - она хочет уйти как можно быстрее, - Джордж сказал, что задет к тебе в ближайшее время. Я сказала ему, что ты...
- Чуть не убила себя, да. Я не специально, если тебе вдруг интересно, - и что, никаких лекций не будет? Не будет даже попытки сказать мне, что я херовая дочь и это было ясно уже в тот момент, когда я родилась? Даже не скажешь мне, что надо было сделать аборт и вообще выйти не за такого придурка, как мой отец? - Я хочу поспать...
- Да, конечно, - ты все же решаешься ко мне подойти, наклоняешься и невесомо, смазано касаешься своими ярко алыми губами моей бледной щеки. К горлу подступают слезы.
Уйди скорее, мам! Уйди, пожалуйста!
- Поправляйся.
Я закрываю глаза.
Сбито дышу.
Головная боль становится сильнее, сдавливает виски. Внутри меня просыпается буря эмоций, начиная от благодарности за спасение, заканчивая недоумением от слов, сказанных Тео. Я не знаю, как у меня получится справиться с эмоциями сейчас, когда он войдет в комнату и я увижу его лицо. Увижу губы, которые шептали "я люблю тебя", Но мне надо дать нам время. Мне надо подумать о случившемся.
Могу ли я дать достаточно взамен на эту любовь?
И как вообще получилось, что единственный в мире человек, с которым я хочу быть рядом больше всего на свете - мужчина?


- Выключишь свет? - первое, что я произношу, когда дверь в палату открывается в черт знает какой раз за последний час и на пороге я вижу фигуру своего друга. Сердце в груди делает сальто, переворачивается, а затем подскакивает к горлу, вызывая тошноту. Больше всего на свете я хочу сказать "я тоже люблю тебя", но вместо этого произношу:
- Прости меня, - черт возьми, как же сложно говорить! К горлу подступают рыдания, его перехватывает, я чувствую, что если я сейчас заговорю, то в моем голосе будут звенеть слезы, - я не... - не могу говорить. Всхлипываю и заливаюсь слезами, потому что я подвела тебя. Опять. Снова. - н-не хотела...
Обними меня.
Пожалуйста.

Отредактировано Denivel Marino (2019-04-03 21:14:53)

+6

8

Время тянется невыносимо медленно. Словно скальпелем режет мои нервы. Невыносимо находиться в неведенье, ждать того, что может никогда и не случиться. И бесконечное количество раз поднимать взгляд на часы, что висят на противоположной стене.
Мука.
Я пришёл сюда ровно пять минут назад. Успел переодеться во всё стерильное, подготовить  приборы для проведения анализов и встать напротив стола. И всё. Все приготовления заняли у меня минуты три, если не меньше, остальное время я стоял неподвижно, смотря  то на принесённый материал, то на часы. Сейчас было трудно думать о чём-либо, что  слова коллег «тебе нужно отдохнуть от работы» кажутся не такими уж и глупыми. Но в то же время сам понимаю одну простую истину – находиться дома было бы невыносимым. Быть в палате – ещё большая мука. Смотреть на то, как любимый человек неподвижно лежит и думать о том, что это всё. Что он больше не очнётся, а если откроет глаза, то будет овощем, который тебя даже не узнает.
Нет. Хватит думать об этом. Как там говорил мой дед? «Работа может выбить из тебя любые мысли и страдания». Стоило прислушаться к человеку, который смог в семнадцать лет один перебраться через океан и в одиночку обосноваться в чужой стране. Если он смог преодолеть все трудности на своём пути, значит смогу и я.

- Тео.
Дверь резко  распахивается, ударяясь о стену. Вздрагиваю от неожиданного хлопка и поворачиваю голову на голос. В дверях показался Янг. Седовласый мужчина на мгновение улыбнулся и сделал шаг вперёд, стараясь как можно скорее убрать улыбку с лица, словно её там и не было никогда. Ещё бы. Этот мужчина не любил давать ни малейшего намёка на то, что вообще мог быть добрым или приветливым.
- Что случилось? – Спрашиваю и отворачиваюсь от него, чтобы закончить свою работу как можно скорее.
- Да так. Встретил медсестру. – Джейкоб медленно вышагивает по кабинету, словно старается привлечь моё внимание. – Ну, знаешь эту… как её… - слышу, как за спиной мужчина начинает щёлкать пальцами, перебирая варианты имён, - Лэсли, Лайла  или  Лекси. Ну, эта, которая ходит с вечно довольным лицом, со всеми здоровается первой, даже если её об этом никто не просил.  Которая ещё всех раздражает.
- Лили. Её зовут Лили. И раздражает она только тебя, тем что умеет радоваться жизни.
Всё так же сижу к нему спиной и стараюсь не отвлекаться от работы. И если бы зашедший в этот кабинет был кем угодно только не Джейкобом Янгом, мне бы это удалось. Достаточно было бы сказать о том, что сейчас я очень занят, и зайти  лучше чуть позднее или даже лучше будет, если я сам найду человека. Но нет. Избавиться можно было от кого угодно, даже от Сатаны, но не от этого ушлого патологоанатома.
- В самом деле? Только меня? – Янг остановился всего в шаге от стола и показательно тяжело выдохнул. – Мне казалось, что и тебя тоже эта девица выводит из себя.
- Нет. – Нервы начинают сдаваться такому натиску. К тому же Джейкоб прекрасно знал, что я моментально начинаю беситься, если кто-то стоит у меня за спиной во время работы.
- Как тогда объяснить, что ты, - он подходит ещё ближе и наклоняется  так, чтобы заглянуть за моё плечо, - всякий раз быстро уходишь от неё?
- Я всегда куда-то спешу. – Нервы взвинчиваются в один миг, и я выпрямляюсь моментально и поворачиваюсь к нему. – Так что ты хотел? Ты бы не пришёл просто так. – Хочется накричать на мужчину, а ещё лучше взять за шкирку и выкинуть из кабинета вон, когда наши взгляды встречаются, и я вижу эту саркастичную ухмылку.
- Да  брось. – Голос Янга сразу смягчается, и он отходит в сторону, словно его что-то заинтересовало на полках. – Не кипятись так. Я, значит, собственноручно перехватил этот источник раздражения, - патологоанатом, который вышагивал около полок и драматичным голосом описывал свои геройства,  замирает на секунду, прислушиваясь ко мне, - пожертвовал своими нервами, чтобы она не довела тебя своим писклявым голоском в эти трудные дни.
- Так что случилось?
- Да, - проводит подушечкой пальца по одной из полок и растирает пыль между пальцев, прежде, чем повернуться ко мне, - говорит, девчонка твоя полумёртвая очнулась. Принца своего зовёт.
- Дени? – Соскакиваю со своего места и делаю несколько шагов вперёд.
- Ну а я по чём знаю, как её зовут. Иди, и не смотри так на меня. Я закончу твою работу. Но останешься должен.
- Спасибо.
Успеваю бросить это короткое слово и выбегаю из кабинета. Чувствую, как сердце в груди колотится. Волнение заполняет собой всё, что я не помню, как добрался до кабинета.

- Свет? – Невольно теряюсь от твоей просьбы. Такой простоя и понятной для всех. Но сейчас, я не могу оторвать своего взгляда от твоих глаз. Они больше не закрыты. Ты смотришь на меня, немного щуришься, но узнаешь. Вижу это по твоему взгляду, и это не может не радовать меня. – Да-да, конечно. Сейчас.
Нервно сглатываю и тянусь к выключателю, чтобы нажать на него. В комнате становится сразу темно.  Только из коридора из-за  моей спины на пол тут же падает дорожка света, которая немного освещает палату и не даёт мне потерять тебя из виду.
Делаю один шаг и замираю. Не знаю, что сейчас чувствую, словно от волнения я растерял все свои чувства, когда бежал к тебе в палату. Или их попросту так много, что не могу выцепить хотя бы одну из них?
Злюсь ли я? Да, несомненно, мне хочется отругать тебя, как маленькую девчонку за то, что так поступила. Мне никогда не нравилась эта твоя дурная привычка. Но кто я, чтобы тебе запрещать. К тому же ты всегда успокаивала меня своим «я знаю меру, не переживай». И я был в какой-то степени спокоен до того дня, когда ты потеряла чувство меры и чуть не отправилась на тот свет. Ох, Симон, знала бы ты, сколько нервных клеток в моём организме убила одним этим поступком. Сколько седых волос теперь красуется на моей голове. И мне бы выпороть тебя за это но.
Мне жаль тебя? Не могу ничего поделать с этим. Где-то там в своих мыслях я не перестаю думать о том, что могло подтолкнуть тебя к этому поступку. И можешь ли ты ещё раз сорваться.
- Тебе… - Не за что извиняться? Так хотелось мне закончить это предложение, но вовремя останавливаю себя. Конечно, смотря в твои глаза, могу простить тебе всё, любую твою глупость и сказать, что мы всё переживём. Но не сейчас, когда одной своей прихотью ты чуть не свела нас обоих в одну могилу. – Стоило думать. Дени, о чём ты думала! – Неосознанно повышаю голос и дохожу до середины палаты. – О чём ты думала, скажи мне?! – То отчаянье и злость, которые таились во мне все эти дни, наконец, находят себе выход в моём крике. И знаешь, мне становится чуточку легче. – Как… - делаю глубокий вдох, когда кажется, что от переизбытка эмоций начинаю задыхаться, - как, твою мать, ты вообще додумалась ширнуться героином?! Немыслимо! Симон! Ты! Ты чуть не умерла! Ты хоть это понимаешь? А если бы я не поехал к тебе домой. Если бы я решил, что ты решила меня проучить? Что тогда? Скажи мне. Сейчас бы я стоял на твоей могиле. Вот Что!
Не могу больше справляться со своими эмоциями, которые переполняли. Отворачиваюсь, чтобы поймать ртом воздух и отдышаться хоть немного. Чтобы остыть и больше не кричать на тебя. Хватаюсь за край койки и облокачиваюсь на него выпрямленной рукой, потирая глаза. Очень трудно сдержаться, когда так сильно боишься потерять человека. Но твои всхлипы заставляют меня обернуться к тебе и замереть на месте, когда замечаю слёзы на бледных щеках.
- Я просто бы не пережил, если бы ты умерла. Дени. Прости. – Подхожу ближе и сажусь на край кровати. – Ты должна пообещать мне, что больше не будешь ничего принимать. – Смотрю в твои глаза  и наклоняюсь ближе, чтобы обнять, уткнувшись в шею. – Даже травку. Даже её тебе нельзя. Обещай.

Отредактировано Teo J Marino (2019-04-06 19:33:18)

+3

9

Мне становится немного легче, когда в глаза перестает бить белый яркий свет - последние полчаса он просто сводил меня с ума, заставляя мучиться от резких спазмов в голове - так выглядят последствия от передозировки? Но разум подсказывает мне, что последствия могут быть гораздо, гораздо хуже чем просто слабость, головная боль и тошнота. И черт его знает, на самом деле, какие из них достались теперь мне после всего случившегося. Все ли со мной нормально? Нормально ли работают все органы или мне придется постоянно пить теперь какие-нибудь таблетки, чтобы продолжать жить?
Страшно.
Но гораздо страшнее осознавать совсем другую мысль - я могла умереть.
Я могла не очнуться. Мне очень хочется спросить у Тео, сколько времени я была без сознания? Пару часов? День? Пару дней? Я понятия не имею, какой сейчас день, только часы на стенке подсказывают мне, что сейчас что-то около семи часов вечера. Семь часов, но... какого дня? У меня мурашки ползут по спине от осознания, сколько нервов ты потерял, пока ждал, что я очнусь.
И мне страшно и стыдно смотреть на тебя.
Мне невыносимо представлять, как твое сердце то замирало, то бешено стучало в груди от испытываемой тобой боли, когда ты бесконечно прокручивал в голове мысль, что я могу не выжить. Я знаю, что я могла не очнуться. Знаю! И от этого у меня холодеют пальцы, но не потому, что я так сильно боюсь смерти. Я боюсь, сколько страданий она принесла бы тебе. Теперь, когда я знаю о твоих чувствах, думать об этом еще более невыносимо.
Н е с т е р п и м о.
- Дени, о чём ты думала!
Ты не можешь больше держать себя в руках и твои эмоции, достигнув предела, достигнув своего края, выплескиваются из тебя наружу. Я задыхаюсь от твоих эмоций, оттого, как ты повышаешь на меня голос, срываешься на крик. Мне не обидно - ты имеешь право кричать. На твоем месте я бы кричала тоже. На твоем месте я бы рвала на себе волосы, каталась по полу в истерике и сходила с ума. Стоит мне всего лишь на секунду представить себе, что это ты чуть не умер и у меня волосы на голове начинают шевелиться от страха - нет, я бы не вынесла. Я бы не вынесла потерять еще одного дорогого себе человека. Я бы не смогла пережить твою потерю, если бы это ты вдруг словил передозировку. Самое время поблагодарить вселенную за то, что у тебя никогда не было соблазна что-то употреблять. В отличие от меня.
– О чём ты думала, скажи мне?!
Я могу сказать тебе только часть, Тео. Я никогда не смогу быть с тобой до конца откровенной в этом вопросе и это то, что действительно причиняет мне боль, заставляя сердце в моей груди сжиматься от отчаяния. Но, пожалуй, у меня есть что тебе сказать. Я знаю, как объяснить. Вот только сейчас я не стану ничего говорить - тебе просто необходимо выпустить гнев. Кричи. Кричи на меня, ругай меня. Ты имеешь на это право и мне ни капли не стыдно за твои эмоции, даже не смотря на то что я уверена - в коридоре все прекрасно слышно. Мне не стыдно за твои эмоции - я вижу в них любовь ко мне. Чувствую отчаяние, которое ты пережил, и которое теперь тебя отпускает, трансформируясь в злость, агрессию. Выплесни все наружу. Избавь себя от этих чувств, которые душат, топят, тянут на дно. Мне остается только надеяться, что у тебя есть силы, чтобы меня простить.
Или... ты уже меня простил?
- Ты чуть не умерла! Ты хоть это понимаешь?
Понимаю, милый. Я все понимаю. И именно поэтому по моим щекам текут слезы в этот самый момент, когда ты так близко, когда твой голос бьет меня наотмашь своей агрессией и заботой одновременно. Ты так мной дорожишь, а я блять не справилась! Не справилась со своими страхами, со своими тараканами, со своей слабостью! Я не смогла справиться, Тео. Не смогла вынырнуть из пучины отчаяния, когда в моих галлюцинациях появился мой ребенок. Не смогла бороться с отвращением к себе и к мыслям о том, что уже почти не жалею о том, что он умер - я была бы хреновой матерью. Человек, который чуть не умер от передозировки, не может быть хорошим родителем, правда?
Я так хочу рассказать тебе о том, как это меня гложет.
Я так хочу сказать, что люблю тебя тоже, но... не имею права. Я не забыла, я все еще помню - у тебя другая. Могу ли я закрыть глаза на этот факт? Могу ли снова сделать тебе больно? Могу ли перетянуть на себя одеяло, причинив боль другой девушке? Могу ли?
- Я жива, Тео. Все.. будет хорошо, - шепчу сквозь слезы, пытаясь перестать всхлипывать и рыдать, когда ты говоришь, что не пережил бы моей смерти. В этот момент мое сердце заливает такое чувство вины за случившееся, но вместе с ним я чувствую тепло. Тепло оттого, что ты говоришь мне о том, как я тебе дорога. Говоришь об этом не смотря на все те недомолвки и непонятки, которые были у нас последние три-четыре месяца с тех пор, как в твоей жизни по моей милости появилась Трис. Спасибо тебе, что говоришь мне все эти слова...
Когда ты садишься на край кровати, то желание прикоснуться к тебе, вдохнуть аромат твоей кожи и уткнуться носом в плечо становится почти невыносимым, болезненным. Но я не делаю этого первой. Не делаю, потому что мне все еще сложно шевелиться, а в руке так чертовски мешает катетер. Не делаю еще и по тому, что понятия не имею, есть ли у меня право по-прежнему вторгаться в твое личное пространство.
Но ты не заставляешь меня ждать и сам обнимаешь, прижимаешь к себе и носом утыкаешься мне в шею так, что я начинаю рыдать еще сильнее и мои слезы снова капают на твой халат, в который я утыкаюсь носом. Господи, Тео, сколько еще раз мне придется залить твой халат своими слезами? Сколько? Сколько раз ты позволишь мне, как сейчас, вцепиться в свои руки тонкими дрожащими пальчиками и прижиматься так доверительно, потому что ближе тебя у меня никого нет на всем свете. Ты, без преувеличения, самый близкий для меня человек, самый ценный. И я бесконечно нуждаюсь в тебе.
Внутри меня что-то напрягается, когда ты просишь меня прекратить употреблять что бы то ни было. Что-то внутренне протестует, вступает в конфликт, но я предусмотрительно держу рот закрытым и не даю себе рассуждать на эту тему. Только сильнее впиваюсь в твои руки пальцами так, что белеют костяшки.
Я должна пообещать тебе не просто то, что этого больше не повторится. Я должна пообещать тебе покончить с этим навсегда. Я обязана это сделать, чтобы ты больше не боялся. Чтобы у тебя не было причины замирать каждый раз, когда я не беру трубку. Чтобы ты не думал о худшем, когда я вдруг не отвечаю на сообщения сразу. Хотя знаешь... ты все равно на краю сознания всегда будешь держать мысль об этом.
Мне тяжело. Мне ужасно сложно открыть рот и сказать тебе что да, Тео, я обещаю. Но вместе с тем я понимаю - наркотики чуть не лишили меня жизни. Жизни, в которой теперь ты можешь стать еще ближе, потому что... любишь меня.
У меня есть надежда.
Есть шанс.
И я должна его использовать.
- Да... - провести языком по мокрым от слез губам, шумно выдохнуть и прикрыть глаза, чуть ослабляя хватку пальцев, но прижимаясь к тебе сильнее, - обещаю. Я больше не буду. Даже травку. Ничего не буду, - сбивчиво обещаю тебе, чувствуя, как меня снова тошнит от страха, что я не справлюсь с этим, что я не смогу удержаться, - экстази в тумбочке у кровати. Смой их все в унитаз, когда поедешь кормить Панкейка, пожалуйста, - я прошу тебя об этом, потому что сама не хочу видеть их. Я боюсь, что меня задушит соблазн оставить, отложить на черный день, если только мои пальцы коснуться прозрачного полиэтиленового пакетика с милыми нежно-розовыми сердечками, - тебе же... не противно от меня? - мой голос звенит от слез, когда я задаю этот вопрос и снова шмыгаю носом, пытаюсь не разрыдаться опять и чувствую, как горло перехватывает и саднит от попытки удержать в себе эмоции, - после героина очень... сложно выходить... я не смогла, Тео. У меня не получилось смириться с болью в этот момент. Мой... - голос прерывается и я судорожно дышу, чтобы продолжить говорить, потому что мне просто необходимо рассказать об этом тебе, ведь ты единственный, кто вообще об этом знает и кому я могу верить, - ребенок... Я видела ее. Она ползала по полу и у нее... были такие холодные пальчики. Я не... могла этого вынести. Не могла и поэтому проглотила две таблетки экстази, - теперь ты знаешь, как это было. Теперь ты можешь лучше себе представить, что со мной случилось, - она бы... уже родилась, если бы не...
Я не могу говорить больше и снова плачу. Навзрыд. Надрывно. С отчаянием.

Отредактировано Denivel Marino (2019-04-03 21:37:47)

+3

10

Мне не приходилось никогда прежде ставить кому-то условия. Даже от одной мысли становилось дурно. Могу ли я. Нет, даже не так. Имею ли я хоть какое-то право запрещать что-то другому человеку, который сам в состоянии управлять собственной жизнью? Не знаю. Этот вопрос был слишком сложным, чтобы на него можно было без раздумий дать ответ. Но если поставить себя на место  собеседника, то первым делом во мне родился бы протест. Да кому вообще может понравиться, что его ограничивают? Никому. Но сейчас… Сейчас у меня не было выбора. Не было ни малейшей зацепки, чтобы не говорить тебе этих слов.
Конечно, можно было бы промолчать или же просто поругать тебя, сказать, как сильно я волновался, а после обнять с сочувствием и на этом всё. Оставить тебе самой право выбора – употреблять дальше или нет. А дальше ждать твоей реакции на слова лечащего врача, что следующий передоз станет последним. Да что там. Любая последующая доза может стать последней. Никто не мог предположить, как поведёт себя ослабленный организм от ещё одной таблетки. Я был абсолютно уверен в том, что твой врач во всех подробностях расписал бы тебе о том, как «хорошо» может быть от следующего прихода, но… Мне не хотелось больше полагаться на других людей. Хотелось самому сказать тебе о том, что игр больше не будет. Ты доигралась, Дени. Именно поэтому ты сейчас без сил лежишь на больничной койке вся в слезах и отчаянно сжимаешь мою руку. Кажется, на загорелой коже останутся следы от тонких пальчиков, но мне всё равно. Нет никакой разницы, насколько сильными будут полосы на коже, и как выкручиваться мне придётся перед Трис. Впрочем, будет достаточным сказать ей, что мне пришлось помогать в приёмном отделении, где пьяная женщина кидалась на всех от сильного шока. И мне поверят, как верят каждому из нас, зная  насколько тяжёлой была наша работа. Но гораздо тяжелее нам было, когда в больничных палатах был кто-то из наших близких. И сейчас тут была ты, Дени.
Тяжело выдыхаю, стараясь запомнить твой запах как можно дольше. Ведь кто знает, когда ещё я смогу тебя также крепко обнять. Провести рукой по волосам, словно и не было той разлуки. Словно у меня не было девушки и мы снова вместе. Если наши отношения можно было вообще таковыми назвать. Сейчас я ещё немного подержу тебя за плечо, чтобы крепко обнять и снова выпрямлюсь, смотря в твои глаза. Хорошо, что в комнате царил полумрак, и ты не видишь моих красных глаз. Тебе ни к чему сейчас думать о том, что друзья так сильно не переживают. Почему я вообще ношусь с тобой, словно ты моя сестра или ещё что-то. Тебе не до этого.
- Хорошо. – Провожу рукой по волосам, поправляя их, чтобы ни одна прядь не загораживала твоего лица. Как же я скучал. Как сильно не хватало просто твоих объятий. – Завтра же избавлюсь от них и покормлю Панкейка.
Стараюсь говорить как можно спокойнее, чтобы не выдавать сильного волнения. Но это выходит настолько херово, что нет смысла больше стараться. А может оно и к лучшему? Кто знает, какое на тебя это произведёт впечатление. Возможно, увидев моё волнение, ты в следующий раз задумаешься о том, стоит ли тебе вообще принимать экстази. Ведь о тебе волнуются. Тебя боятся потерять.
В следующую секунду мне хочется сказать тебе о том, что я знаю хорошую клинику, где помогают бороться с зависимостью. Более того, там работал мой хороший друг. И стоит ли упоминать о том, что в таких заведения с анонимностью дела обстоят хорошо. Ни одна живая душа не узнает о том, что ты когда-либо там лечилась. И вот я набираю полные лёгкие воздуха, чтобы сказать об этом. Но не решаюсь. Трушу в последнюю секунду и решаю промолчать. Смотрю в твои глаза и понимаю, что сейчас не самое лучшее время говорить об этом. Тебе и так больно и совсем не до этого. Я скажу об этом позже, когда будут силы у нас обоих.
- Противна? – Ты прерываешь мои мысли и заставляешь застыть в удивлении. Мои брови выгибаются, и я непонимающе смотрю на тебя. – Дени… - Растягиваю твоё имя, пока стараюсь рассмотреть на твоём лице эмоции. Серьёзно ли ты об этом говоришь. – Как ты вообще могла о таком подумать? Конечно, мне хочется выпороть тебя в самом плохом понимании этих слов и накричать ещё больше за твой глупый поступок. Но Дени, - тяжело выдыхаю и наклоняюсь чуть ниже, чтобы губами коснуться лба, - ты никогда не станешь мне противна.
Единственный поцелуй, который могу тебе подарить. Подарить себе и снова посмотреть в твои глаза. Убедиться в том, что ты веришь моим словам, что видишь в моём взгляде уверенность. Я не вру, не стараюсь тебя успокоить понапрасну. Хочется продолжить, но твои слова выбивают меня из колеи. Так сильно, что руки начинают дрожать. Твой ребёнок… теперь многое становится ясным. Теперь твой поступок видится не таким глупым. Не простым порывом дурного нрава, а криком отчаянья. Безысходности, которую было не с кем разделить. Чувство вины перед тобой снова подкатывает к горлу. И вот мне уже противно от самого себя – зазнавшегося дурака, который позабыл про дорогого человека. Я оставил тебя совсем  одну.
- Тише-тише.  – Шепчу тебе и прижимаюсь ближе. Крепко обнимаю, смотря куда-то в сторону. Мне не дано даже приблизительно представить, что ты пережила в тот день. Я никогда не смогу понять ту боль утраты. И… я не знаю, что тебе сказать, как поддержать. От этого чувствую себя беспомощным мальчишкой, который не может ничего сделать. Только крепче обнимать и смотреть куда-то в сторону, собираясь с духом. – Всё будет хорошо.
Что я ещё могу тебе сказать? Как я могу унять твою боль, если я даже не смог остаться с тобой рядом. Если я не почувствовал того, что с тобой что-то не так. Я был слеп, но от этого не легче. В сердце щемит ещё сильнее, заставляя сбито дышать.
- Почему ты не сказала мне? Мы что-нибудь придумали бы. Почему промолчала?  - Не знаю, к чему задаю этот вопрос, когда в голове есть ответ. Ты не хотела беспокоить меня, хотела дать мне жить дальше, больше не впутывая в свои проблемы.  – Больше не делай так. Я тут, я рядом. Хочешь, я поговорю со своим напарником и останусь тут с тобой, пока ты не заснёшь?
Меньшее, что могу сделать для тебя. Я сделал бы больше, если бы мог.

Отредактировано Teo J Marino (2019-04-06 19:36:17)

+3

11

Мерзко тикают настенные часы и я слышу их в перерывах между своими рыданиями и нашим диалогом, который пусть тяжело, но складывается. Ты слушаешь меня. Нет, не просто слушаешь - слышишь. Между этими двумя словами огромная разница и, признаться, ты всегда умел слышать меня. Ты всегда старался понять, что я говорю, поэтому ты и сейчас делаешь это тоже. Каждое мое слово имеет вес, имеет свою цену в твоих глазах и я это знаю. Знаю, что ты веришь тому, о чем я говорю и не сомневаешься в правдивости моих слов. Пожалуй, это действительно согревает мне сердце - на планете есть человек, который мне верит.
- ты никогда не станешь мне противна.
Слова оглушают меня на секунду.
А ведь действительно, ты знаешь обо мне так отчаянно много, но все еще рядом, хотя пережить нам пришлось, мягко говоря, не мало. Но ты все равно был рядом всегда. Это в твоей постели я спала после того, как потеряла ребенка. Это ты прислушивался к моим всхлипам ночью. Это ты держал меня за руки, когда мне хотелось, чтобы все закончилось навсегда. Это ты убеждал меня, что я со всем справлюсь. Нет, не так. Ты говорил, что м ы справимся. И мы действительно справлялись не смотря на то, что я чуть не потеряла тебя с появлением Трис. Не смотря на то, что наши отношения стали холоднее, хуже, потому что я ревную дико, неистово, до тошноты и головной боли. Когда я сейчас думаю о том, что ты выйдешь из этой палаты и после работы пойдешь к ней, то начинаю рыдать с новой силой.
Я не хочу знать этого.
Я не хочу вообще знать, что ты не мой. Не хочу представлять, как ты целуешь ее податливые губы, как она тает от твоих прикосновений каждый раз. Не хочу представлять, как вы занимаетесь сексом, но... делаю это снова и снова почти неосознанно. Иногда я просто ловлю себя на мысли, что опять представляю как ты подушечками пальцев трепетно касаешься ее груди, проводишь по соскам и она вздрагивает, прикрывая глаза от удовольствия. Блять!
- Тише-тише.
Черт возьми, ты даже не представляешь, что в этот самый момент, когда утешаешь меня и прижимаешь к своей груди я проклинаю себя и тот день, когда подтолкнула тебя в сторону Трис. Я ненавижу себя за этот поступок, потому что теперь мне совершенно очевидно, что не сделай я этого тогда - мы бы были вместе. Действительно вместе, ведь я хотела твоих поцелуев, твоих прикосновений, я научилась легко принимать их. Я хотела тебя! И теперь вдруг оказывается, что все это время ты любил меня. Меня! Не какую-то там чувственную брюнетку, а бледную блондинку, которая даже не в твоем вкусе.
– Всё будет хорошо.
И в тот самый момент, когда ты произносишь эти слова, я действительно решаю, что все будет хорошо. Будет. Я сделаю все, что в моих руках, как только у меня появятся на это силы. Я смогу, потому что в голове моей на повторе бесконечно звучит "я люблю тебя дуру". Да, Тео, я действительно дура. В этом ты бесконечно прав. Но, знаешь, ты тоже тот еще придурок, если не увидел во мне никаких ответных чувств. Или.. мы просто слишком долго называли это просто дружбой? 
Когда ты спрашиваешь, почему я не сказала тебе, почему так долго молчала, я просто горько усмехаюсь и не нахожу в себе силы, чтобы ответить. Причина ведь не только в том, как мы стали далеки друг другу. Причина в том, что мне было невыносимо видеть в твоих глазах, как ты с ней счастлив и умиротворен. Мне было невыносимо слышать в твоем голосе уверенность в завтрашнем дне и в своих отношениях в тот момент, когда мне пришлось пережить насилие, о котором я не могу тебе рассказать. Я не могу открыть рот и сказать "знаешь, Тео, он топил меня в ванной и я думала, что больше никогда тебя не увижу". Не могу сказать "когда он засунул дуло пистолета мне в рот я думала только о том, что буду послушной девочкой только для того, чтобы еще раз услышать твой голос". Я не могу сказать тебе этого и никогда не скажу! Не скажу, что называл меня то шлюхой, то своим сокровищем. Не скажу, что действительно чувствую себя шлюхой после всего этого, потому что почувствовала отголоски возбуждения, когда он силой взял меня. Поэтому давай ты просто будешь думать, что я пыталась справиться со всем сама и не смогла, ведь у меня действительно не получилось.
- Хорошо, - я чуть отстраняюсь и киваю головой, чтобы ты смог в темноте поймать мой взгляд, увидеть блеск моих глаз и понять, что я обещаю в следующий раз позвонить тебе. Я сама утыкаюсь лбом в твои губы, потому что все еще чувствую на коже их влажное прикосновение и мне хочется почувствовать это еще раз. Кто знает, как долго мне придется ждать следующего твоего прикосновения?
- Да, Тео, пожалуйста, - я глубоко вдыхаю, чтобы произнести следующее слово, для которого мне нужны силы, - останься со мной, - очень хотелось бы продолжить "навсегда", но я прикусываю себе губу, чтобы не сказать этого. Слишком рано. Мне надо подумать. К тому же.. ты можешь понять меня не так. Или скажешь, что останешься, но не потому что действительно хочешь остаться, а потому что не можешь отказать мне сейчас, когда я чуть было не умерла.
Я люблю тебя, Тео, но нам нужно время.
Я вытираю слезы со щек, с подбородка, смахиваю их с глаз, пока ты звонишь своему напарнику, чтобы остаться в палате со мной. Я знаю, что смогу уговорить тебя прилечь на край кровати рядом с собой. У меня будет возможность прижаться к тебе и почувствовать тепло.
И ты действительно ложишься рядом со мной, когда я прошу. Мне наконец-то удается восстановить дыхание и не всхлипывать, когда я чувствую тебя рядом. Склоняю голову на бок, ближе к тебе, чтобы чувствовать как от твоего дыхания трепещут мои волосы и чуть щекочут лицо. Ты шепчешь мне что-то успокаивающее и я прикрываю глаза. Нахожу своей рукой твою и переплетаю с тобой пальцы, сильно сжимая.
Я все решила, Тео.
Я не отступлю.

Отредактировано Denivel Marino (2019-04-03 21:54:10)

+3


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » г е р о и н. Пульса нет. Только ты ни при чем