в моём мире гаснут светлячки. я так много курил в тот вечер, когда ты уехал. так и не застал тебя дома, простоял на улице в пальто на голое тело... читать дальше

внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
RPG TOP
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 10°C
Jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
Jere /

[icq: 399-264-515]
Mary /

[лс]
Kenny /

[icq: 576-020-471]
Kai /

[telegram: silt_strider]
Francine /

[telegram: pratoria]
Una /

[telegram: dashuuna]
Amelia /

[telegram: potos_flavus]
Anton /

[telegram: razumovsky_blya]
Darcy /

[telegram: semilunaris]
Ilse /

[telegram: thegrayson]
Matt

[telegram: katrinelist]
Вверх

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » потерпи меня до утра?


потерпи меня до утра?

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://i.imgur.com/UqipFVE.png https://i.imgur.com/vKCFEXJ.png
https://i.imgur.com/aBjygBX.gif https://i.imgur.com/g19yRpZ.gif
april & darcy, march 2014

Отредактировано Darcy Oswald (2019-05-11 11:17:27)

+1

2

так любовь слежалась и обветшала, тонкий угол вместо тугого жала, так я стала ярче и холодней, чтобы не задуматься, что под ней. а под ней, бессмысленно или злобно, кто-то бьется, в кровь разбивая лоб, но почем мне знать, кто куда пришел, если мне спокойно и хорошо. вот как станет жалостно или плохо, так приду, лениво разгладив лохмы, и любви своей посмотрю в лицо, чтобы бросить. бросить, в конце концов.
(с) нордическая.

[indent] Эйприл пекла яблочный пирог по маминому рецепту. Ничего лишнего: масло, мука, сахар, яйца. Замесить тесто, дать отдохнуть. Взять нож и начать очищать яблоко: тонко-тонко срезать кожуру, вырезать семена, скидывая их на край разделочной доски.
[indent] Эйприл случайно задевает ножом палец и по привычке накрывает губами порез, игнорируя то, что во рту нет железного привкуса крови, а кожу не обожгло остриё. Эйприл не чувствует ни-че-го, кроме желания увидеть лицо Дарси, когда она достанет из духовки пирог.
[indent] Она пытается вспомнить, пробовал ли он его когда-нибудь (не простой яблочный пирог, естественно, его-то пробовали все, а именно её, домашний, пробовал ли?).
[indent] Эйприл тонко раскатывает тесто и заполняет форму для пирога. Помещает яблоки в самое его сердце, присыпая сверху корицей и немного сахаром. Выкладывает из полосок теста решёточку и ставит пирог в духовку, не ощущая её жара на себе.
[indent] Руки убирают всю грязную посуду в посудомоечную машину, Эйприл думает, что это здорово, что у Дарси она есть: кожу рук следует беречь. Она рассматривает свои ладони, пальцы и хмурится, замечая кромку грязи под ногтями. Она идёт в ванну и пытается вычистить пальцы, но ничего не выходит. Грязь словно забилась под ногтевую пластину, что ты ни делай – не получается очиститься.
[indent] Эйприл почти плачет, когда слышит, как открывается дверь. Она тут же выходит из ванной и спешит ко входу, краем глаза замечая букет лилий на комоде (странно, она ведь даже запаха не ощутила), улыбается мужчине, обнимая его и легко целуя в губы.
[indent] - С возвращением домой! Как прошёл день? – она отстраняется и поправляет юбку слишком нарядного платья, которое словно мама ей выбирала, моргает, пытаясь вспомнить, откуда оно в её гардеробе, в голове лишь белый шум и пустота. Должно быть, схватила на распродаже когда-то.
[indent] Эйприл убирает руки за спину, чтобы Дарси не заметил грязи. Не слишком привлекательное зрелище. Светлая голова кивает на кухню:
[indent] - Чаю?
[indent] Она идёт туда не дожидаясь, пока следом отправится мужчина. Наклоняется к духовке, чтобы проверить пирог и долго всматривается в своё отражение на гладкой поверхности.
[indent] Зачем она сделала такой яркий макияж? Это совсем на неё не похоже. Эйприл почему-то мутит, она трёт щёки, пытаясь стереть с них слишком яркие румяна, встаёт и ищет взглядом бумажные полотенца, но не находит их.
[indent] У неё на кухне всегда были бумажные полотенца.
[indent] Но это не её кухня. Это кухня Дарси.
[indent] Но Эйприл же никогда не была у него дома, разве нет?
[indent]Она зависает, стоя посреди кухни, прижимая ладонь к щеке, пытаясь вспомнить.
[indent] Из духовки тянется запах гари, но Эйприл его не чувствует. Она ничего не чувствует.
[indent] Она мертва.

Отредактировано April Lariviere (2019-03-22 09:40:53)

+3

3

в воздухе повисло что-то неопределенное: ни то сонная полночь, ни то предрассветный сгусток тьмы, ни то молодой сумрак позднего вечера. фонари отчего-то не горят, лезвия света машинных фар не полосуют мглу, а все вывески на зданиях перегорели, словно этот квартал забросили век тому назад. подвисающие над землей светлячки выглядят, в целом, невероятно и вообще не к месту, но он разглядывает их без толики удивления - только контуры насекомых как будто стерты и диффузно пропитывают ткань пространства, расплываясь кляксами без четких очертаний [чертово зрение!]. тем не менее, это почти единственный источник света в мертвенно-сонном городе: кто-то безумный срезал провода и убрал все вышки - теперь жилища, лишенные электричества, хищно взирают на него пустыми глазницами окон. под их недружелюбными совиными взглядами становится ощутимо холодно [чертова психосоматика!], какой сейчас месяц - март? он идет интуитивно, обострив все чувства, точно слепой на оба глаза, но в самом центре внимательного зрачка дрожит тройка золотистых бликов - окна единственной освещенной квартиры во всем городе, его окна [его маяк?].
ничему здесь нельзя дать точных определений, ибо в воздухе повисло что-то неопределенное - может, это нас всех с головой накрыла сама неопределенность как она есть?

его практически бесшумная поступь торопливо замеряет количество ступеней - чувство, будто ступни не касаются холодного камня лестницы, а тело почти ничего не весит. ускользающей мыслью он вспоминает, как все детство, прочитав свою первую в жизни книгу - о космосе, он еще долго мечтал ощутить на себе, что же такое эта загадочная «невесомость». он поднимается на второй этаж, а в голову все назойливо лезет парадоксальное - кажется, что, чем выше он поднимается, тем глубже спускается куда-то вниз, но этот странный мир вверх тормашками его ничуть не напрягает. легкий прозрачный мир.
а в квартире тепло и ощущения вязнут в медово-сладком запахе. букет угольно-черных лилий ложится пахучим облаком на тумбочку, лепестки опадают слезами девушки с растекшейся тушью. он замирает, на мгновение сбитый с толку, ведь он покупал охапку сливочных.
- там сегодня так темно: прости, клянусь, я думал, что эти цветы белые, - он засмеялся. он вообще привык относиться ко всему на свете с юмором, а привычки есть привычки - всегда дают о себе знать и опережают мысли. но смешок застревает в глотке мелкой косточкой - траурно-черный окрас цветов отчего-то для него, как бельмо в глазу.
но с выдохом глаза прикрываются, а по телу разливается сахарный сироп успокоения - он отвечает на поцелуй, едва ли не растворяясь в нем, и он был уверен в том, что, не раздумывая, растворился бы, если бы это было физически возможно. руки обвиваются вокруг осиной талии и завязываются у девочки за спиной тугим узлом, объятия требуют запредельной крепкости, и он даже не знает почему - просто чувствует.
- знаешь, у меня такое ощущение, будто мы не виделись целый год, - все шепотом. если и говорить о настоящей любви, то только вполголоса: все самые громкие эмоции любят тишину. тишина, как зимний снег, - трогательно, нежно, легко дотронуться и растопить.
явление, когда никто из влюбленных не решается первым прервать поцелуй, пожалуй, старо, как мир - многие из них так бы и умерли, соприкоснувшись теплыми дрожащими губами, но слиться в поцелуе на целую вечность еще никому не удавалось. оказавшийся до смешного некрепким узелок развязывается, и руки соскальзывают с тонкой талии, будто этот поцелуй был записан на видеопленку, которую вдруг решили отмотать назад.
улыбка сама собой нанизывается на тонкую линию губ жемчужной россыпью: он так, черт возьми, рад ее видеть [касаться, слышать, вдыхать, как распустившийся цветок]. они всего пару месяцев вместе, а такое чувство, что знали друг друга не меньше, чем всю жизнь. они уже пару месяцев вместе, а он вдруг ни с того, ни с сего чувствует себя соскучившимся по ней до такого трепета, который свойственен, пожалуй, лишь после длительной разлуки с любимым или же в начале головокружительной влюбленности. возможно ли вообще влюбиться в одного и того же человека дважды раз подряд?
- крепкий американо без сахара - как всегда, - как тогда. тогда, когда ваши прямые пересеклись в одной плоскости и вы узнали друг друга в самый первый раз.

черное жесткое пальто в таком классическом варианте контрастирует с платьем такого нежного белого оттенка, будто было пошито для кого-то неземного - скажем, ангела или призрака. он стягивает с плечей свою строгую верхнюю одежду, вешает в прихожей и невзначай задумывается о том, как оно ей к лицу, и как сияет на фоне белой, как фарфор, почти прозрачной кожи. все еще спустя три месяца знакомства и откровенной близости открывает в ней что-то новое - например, он никогда раньше не замечал ее холодную бледность. обернувшись, он находит ее застывшей в каком-то немом оцепенении, тогда же он замечает, что ткань платья девушки примята сзади так, словно она очень долгое время лежала на спине, подмяв под себя юбку, но эта милая мелочь вызывает лишь улыбку - он, конечно, ей об этом не расскажет.
руки мягко опускаются на узкие плечи - он подходит со спины и легонько приобнимает задумавшуюся о чем-то эйприл.
- такое платье можно было бы приберечь и для свадьбы, - пускай он и не фанат традиций, но не видеть невесту до алтаря было чем-то святым и неоспоримым. в голову закрадывается так много мыслей - сколько у них еще времени, сколько возможностей, сколько планов на будущее. он еще не успел сделать ей предложение руки и сердца, да и не собирался, честно признать, торопиться, но ведь это когда-нибудь все же произойдет, верно? - ты красавица, но сегодня ведь не последний день в твоей жизни, - он говорит, будто мурлыкает какую-то тихую сладкую поэму о любви и нежности нараспев. - извини, я шучу.. или нет, - улыбка сама собой лезет на уши. крепко поцеловать бы ее сейчас, но он лишь подмигивает и кладет подбородок ей на одно плечо.
счастливые и влюбленные - такие, как они, никогда не заметят, что по полу начал стелиться дым. сизое кружево ложится сплошным ковром в гостиной, как сценический спецэффект. оно курчаво вьется и по спирали закручивается в щели в розетках, окнах, ламинате и дверных замках, оно ползучим стеблем обвивается вокруг ножек мебели, вокруг углов комнат и вокруг них самих. в какой-то момент он и  сам вдыхает дым - жгучий и горький вкус оседает на языке, заставляя его всполошиться и, ругаясь на ходу, броситься к кухне, как будто он что-то внезапно вспомнил.
на кухне он резко распахивает дверцу духовки и на мгновение тает в дыму, что хлынул оттуда, как вода через прорвавшуюся дамбу. цепкие пальцы на ощупь находят в плотном веществе дыма округлый предмет и выкидывают его на столик - вещь продолжает дымиться, словно разорвавшийся снаряд.
- черт, прости-прости, я помню, что ты просила не курить дома, - слова срываются с уст скорострельной дробью. она просила не курить у себя дома, но его все никак не отпускает смутное ощущение, что они находятся у него - по крайней мере, ему кажется, что он сейчас в своей родной квартирке. быть может, просто дом - это там, где ты?
быстрым движением руки он опрокидывает в урну пепельницу, что достал из духовки, ни на секунду не задумавшись о том, как она там оказалась и что она там забыла. в мусорный пакет осыпается дождь из седого пепла и дымящихся окурков - их там около пятидесяти, они источают едкий запах отчаяния и растерзанных в клочья чувств. как вообще в одну пепельницу могло уместиться несколько десятков сигарет и зачем он вообще столько выкурил? он ничего не помнит, дым режет глаза и заставляет их кровоточить соленой слезной жидкостью. тыльной стороной ладони он протирает раздраженные красные глаза и возвращается к той, за которую можно было бы убить, берет ее за руки и тут же осекается, видя черную сажу в своих ладонях и черную грязь под ее аккуратными ногтями.
- извини, я тебя испачкал, - в голосе плещется искреннее сожаление, а затем он уже вновь улыбается и с насмешкой говорит: - меня что-то тянет на извинения. но ты ведь простишь меня? за что бы то ни было, прости, черт возьми, прости, я так тебя люблю, - голос срывается, внезапно сипнет на признании в чувствах и гаснет предрассветной свечкой. сожалеть, смеяться, замереть от щемящей боли где-то за грудиной - ощущение, что едет крыша и безумие где-то рядом, дышит в затылок, наступает на пятки, отбрасывает на него свою длинную худую тень.

+1

4

[indent] Эйприл не может понять, холодны ли руки Дарси, теплы ли? Если бы они были обжигающе горячими, как она помнила, она бы почувствовала, как кожа покрывается мурашками, дыхание сбивается и сердце пропускает удар. Если бы они были холодными, она бы вздрогнула, засмеялась. Вспомнила бы, как мама всегда приговаривала, растирая её замёрзшие ладони в детстве: «Холодные руки – горячее сердце».
[indent] Эйприл почему-то очень хочется увидеть маму. Обнять её, сказать, что она соскучилась. Когда она видела её в последний раз? А отца? Звонила ли им вчера узнать, что нового в их спокойной жизни?
[indent] Она слепо шарит по подолу платья, словно в нём должны быть карманы, а в одном из них – телефон с лилией на заставке. Но руки не находят карманов и уж тем более мобильного. У Эйприл что-то ёкает внутри, словно она пропускает ступеньку и летит вниз. Дарси прижимается к ней, мурлычет комплименты, словно худой и ласковый кот, Эйприл касается холодными пальцами его щеки, пытаясь вернуться к тому, что он говорит, но её сознание словно окутывает мягкий шелест.
[indent] - Нет, не последний, - отвечает на каком-то звенящем автопилоте тихо-тихо, снижая громкость до того интимного полушёпота, которым Дарси говорит с ней.
[indent] Она всё ещё не чувствует запаха гари, только наблюдает, как из духовки стелется сизый дым. Скользит по полу, обнимает её за щиколотки, колени, словно настойчивый ухажёр пытается залезть ей под юбку – и Эйприл отступает, напуганная напором.
Дарси кидается спасть её честь, по-другому не назовёшь – лезет к духовке, открывает её, почти полностью исчезая за чёрным чадом, Эйприл по инерции зажимает себе рот, чтобы не вдыхать, но вновь застывает, осознавая, что и так не дышит. Не чувствует собственного прикосновения, не ощущает зуда в глазах. Только кожа отчего-то зудит в на сгибе локтя и где-то под платьем – наверное, ткань не лучшего качества. Она проезжается ногтями по бледной коже, надеясь, что это поможет унять зуд, но этого не происходит. Царапины чернеют на внутренней стороне локтя, девушка хмурится, пытаясь понять, почему рука не краснеет от прикосновения. Дарси тем временем ликвидирует причину дыма – пепельница переполнена, Эйприл морщится скорее по памяти – запаха она всё ещё не чувствует. Нервно оборачивается на стол, где ещё пару минут назад были очистки яблок, мука, сахар… Теперь там стерильная чистота. И стол почему-то не обеденный – металлический, и лампа светит стерильно-холодным светом.
[indent] Эйприл поворачивается к Дарси и мягко обнимает его, поглаживая по волосам.
[indent] - Ничего, я не злюсь, я… - Эйприл хочет сказать, что тоже любит его, но вместо этого заходится кашлем. Словно тело наконец-то вспомнило, как реагировать на дым. Она прикрывать рот ладонью, чувствуя, как спазмы сжимают горло. Когда она отводит руку от своих губ, то видит на ней горстку чёрной земли. Пальцы от испуга разжимаются, просыпаются на платье. Эйприл принимается лихорадочно отряхивать светлый подол, но чем больше старается стряхнуть одно пятно – тем больше грязевых разводов находит.
[indent] - Да что же… Надо снять его, Дарси. Помоги мне, пожалуйста, выброшу его к чёрту, - она поворачивается к мужчине спиной, снова ощущая мерзкий зуд под кожей, - Скорее!

+1

5

сердце бьется, словно в клетке мышь,
лезет в уши тишина.
полночь рвется, рядом ты стоишь,
словно призрак из плохого сна.

в груди за ребрами, там, где стелется мягким ковром дрожащая от каждого вздоха диафрагма, топчется необъяснимое чувство вины, растет, тяжелеет и все продолжает топтаться, пока мягкие ткани не доходят до ноющего надрыва, заставляя его ощутимо напрячься, стиснуть девушку в своих объятиях крепче и сделаться плотным сгустком неопределенных чувств. он никогда доселе не нуждался в благосклонном прощении так сильно и жизненно необходимо, как сейчас. так что ты, милая, даже если вдруг не можешь найти ни одной причины злиться, ты все равно его, пожалуйста, прости.
он слышит ее голос - от предельной близости переплетенных тел он проникает вибрацией под тонкую кожу и звучит уже где-то внутри него. так бы на самом деле он все и оставил, предпочтя навсегда запечатать все то, что с ней связано, где-то в недрах грудной клетки. тембр речи, мелодия смеха, манера взгляда и точная температура прикосновения ладоней - он бы без сожаления выбросил к черту все лишнее, потребуйся это для расчистки места, и возвел бы внутри себя целый алтарь для каждой, даже несущественной, мелочи, чтобы вновь и вновь, когда ее не окажется рядом, собирать ее по фрагментам, как мозаику и любоваться, теплея при этом на пару градусов. мысли сами уносятся в водоворот этих бредовых и сладких фантазий самого безнадежно влюбленного на свете человека. он вновь думает о том, что будет, если она вдруг для него исчезнет, и никак не может прогнать от себя эти назойливые соображения. совсем скоро начнет сам себя раздражать - зачем размышлять о том, как все могло бы быть без нее, если она есть? здесь, сейчас, стоит рядом, ерошит его волосы и говорит так воркующе-медово. она есть. да разве же может ее не быть?
от ее "не злюсь" все внезапно обретает новый смысл, как будто с этими словами для него открылось второе дыхание. узел ноющего чувства прямо над солнечным сплетением ослабевает и расплетается. знала бы она только, какое движение тектонических плит внутри него, вызывает даже такая простая фраза. знала бы, во что превратила холодного очерствевшего человека. улыбнулась бы, если б знала?

интимные откровения, звучащие вполголоса, разрывает в клочья неожиданный приступ кашля. он только и успевает что податься чуть-чуть назад, чтобы внимательно заглянуть в лицо, и обхватить девушку ладонями за дрожащие плечи. прежде, чем ему удается что-либо понять [если это вообще даже допустимо и возможно], эйприл принимается рьяно отряхивать юбку, перепачканную черными разводами, под гнетом нарастающей тревоги. усилия до смешного тщетны, суета обрастает внешней оболочкой паники - слышать крик из уст эйприл было странно и оттого - страшно: она никогда не повышала голос, находясь за пределами сцены, с трудом поддавалась смятению, имея у себя внутри сильный железный стержень, слишком редко могла заплакать, умело находя гораздо больше причин для смеха. и теперь он, не мешкая и не задавая лишних вопросов, сдергивает грубую белую ткань с девчачьего тела - с ней так быстро отвыкаешь от беспочвенных капризов и неоправданных истерик. здесь все, по иронии для актрисы, по-настоящему.
тонкое заточенное лезвие - очень органичное продолжение кисти. в следующее мгновение он находит себя в немом оцепенении со своим перочинным ножичком в руках - это им он одним движением рассек запятнанную ткань, осенним листом упавшую к ногам девушки. от ее фарфорового тела пахнет теплом и воском, как в маленькой усыпальнице, и он тут же сам себя мысленно ругает за эту ассоциацию - это всего лишь какое-то из ее увлажняющих средств для кожи с натуральным пчелиным воском. она стоит перед ним в одном белье нежнейшего оттенка, ловя внезапно ускользнувшее от нее спокойствие, она стоит к нему обнаженной спиной, а в его руках покоится ледяная смертоносная сталь, направленная острием к ней [вонзи!], и он сам себя уже не помнит: не понимая, как вообще все произошло, хочет поскорее спрятать чертов нож, уже повидавший много крови и омытый ею по самую рукоятку, но мышцы на руке охватывает паралич - пальцы как будто срослись с оружием, и он ничего против себя не может сделать, во времени и событиях словно только что была поставлена точка: все на своих местах.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » потерпи меня до утра?