В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » shall we dance?


shall we dance?

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Участники:
Eddie Murphy VS Michael Stone
Место:
Особняк Стоунов
Время:
14 июня, 2012
Время суток:
вечер
Погодные условия:
тепло
О флештайме:
Встреча двух врагов детства после 5 лет разлуки на приеме у Стоуна старшего в честь его дня рождения.
Потанцуем?

Играет: Carlos Gardel – Por uno Gabeza

Отредактировано Michael Stone (2012-08-16 00:59:31)

+3

2

ты закончишься в лете, а я во флоренции. 
разобьёшь и уйдёшь, что в твоей компетенции. 
и неважно, что ты лишь моя квинтэссенция.
внешний вид

Наши дороги пересекаются так же часто, как сильно мы того не желаем. Время не дает нам ускользнуть, время связывает нас тисками, а мы, как самые глупые дети, все равно бесполезно пытаемся убежать. Все запланировано и слажено – ты побеждаешь, а я проигрываю. Разве ты еще не устал от этого сценария?
Свет. Дверца автомобиля открылась снаружи, и в салон повеяло приятным теплым ветерком. Я глубоко вдохнула свежий аромат влаги, еще витавшей в воздухе после короткого дождя. Такой аромат не встретишь нигде больше на планете, и будь моя воля, я бы засунула его в баночку, чтобы возить с собой повсюду и помнить о доме. Водитель подал мне руку, и я аккуратно вышла из машины.
Спустя пять лет твой дом все такой же вычурный и крикливый. Туда снова стекаются люди, чтобы ваша семья смогла утешить свое самолюбие, там опять вертятся сплетни, бьются бокалы, громко смеются, не утихает веселье. Льется и сверкает шампанское, а суетливые юркие официанты разносят диковинные лакомства. Лампы горят до рассвета, и в окнах не_пусто. По кропотливо выложенной из миниатюрных плиточек дорожке снова идет девушка в светлом платье, с огненно рыжими волосами. Она опаздывает и волнуется. Она вынуждена присутствовать на вечере, которого всем сердцем хотела бы  избежать. Но она идет, потому что выросла, повзрослела, она больше не бежит от неприятностей, больше не собирается проигрывать.
[на тысячу миллионов вздохов раньше]
Они смотрели на меня так, будто я прилетела с другой планеты. Половина десятилетия, а я словно стала для них совершенно другим человеком, более интересным, более цепляющим. Я ловила на себе одобряющие взгляды родителей, кокетливо смеялась, говорила по-французски, нагоняла легкий румянец на лицо, благодарив за комплименты. Здешнее общество считает себя сливками, собранными с самой верхушки – изысканными и изощренными, но стоит тебе уехать хотя бы в другой штат, тебя начинают принимать за вип-персону. Это мой первый выход в свет за долгое время. Молодые люди с прекрасными манерами, еще недавно остававшиеся для меня все теми же юнцами и имевшие почвой под ногами только деньги своих родителей, теперь твердо стояли на своих двоих и без конца обсуждали со мной структуру финансовых рынков, взлеты и падения курса доллара, относительную стабильность евро. А я хлопала пышными ресницами и смеялась в такт, когда это было необходимо, подчеркивая индивидуальность каждого из них – им это нравилось. Я уже забыла, какова была настоящая цель нашего прибытия сюда, потому как члены моей семьи упорно старались приковать внимание именно к своим персонам, пользуясь моим положением новичка. Какие же они смешные.  Девушки, которые когда-то смеялись надо мной, моими повадками, моим стилем, теперь делали вид, будто мы всю жизнь были лучшими подругами. Рассказывали смешные истории, которые раньше использовали, чтобы насолить мне, вуалируя их под добрые воспоминания. Восхищались моим прекрасно подобранным платьем, несмотря на то, что я возжелала одеть нечто невзрачное. Я с радостью подыгрывала им, приветствуя, целовала в щечки, они выглядели такими жалкими и скользкими, что мне приходилось по душе роль матери Терезы. 
Меня приглашали на танцы, какая бы музыка не играла, танго, венский вальс, кажется, даже на польку. После редких посещений университетских вечеринок, сконцентрированных в основном на выпивке и разврате, подобные развлечения опять казались новинкой. Я выбивалась из сил, пытаясь угодить каждому, кому хотелось поболтать со мной или выйти в центр зала. Состоятельные леди давали оценку и показушничали, убеждая меня в том, что у них уйма связей, через которые они помогут мне найти работу. Похоже, благодаря мне, сегодня каждый осуществлял причину своих посещений светских мероприятий. Мной почти невинно пользовались, но я не обращала на то внимания. Сегодня я была юной Наташей Ростовой и мне были чужды мало гуманные принципы богачей, мне, как и ей, просто хотелось немного волшебства.
[когда сердце замедлило бег]
- Милая, - среди остальных зазвучал приятный знакомый голос, уже один тон которого говорил мне о том, что мама что-то задумала. Слишком сладкий, с привкусом эдакого малинового варенья – опасного для употребления в неподходящее время, иначе можно слечь с простудой. Я оторвалась от «удивительно интересного» рассказа о том, как стартовый бизнес старика Уильямса потерпел сокрушительное фиаско, и обернулась. Лучше бы я сделала вид, что не слышу: - Мистер Стоун! – воскликнула я с артистичным удивлением в голосе, а на голову тут же ледяным ливнем упало осознание того, чей это дом и по какому поводу мы все здесь собрались: - Мне так неловко, я даже не успела вас поздравить, - я одарила хозяина виноватой но лучезарной улыбкой и рассыпалась пожеланиями, как меня и учили. Боже, столько подхалимства в себе я еще ни разу не замечала, но вечер сегодня действительно особенный. Я бы даже могла назвать себя счастливой, если бы почему-то у меня не тряслись так сильно руки, а дыхание не норовило вырвать легкие из груди. Я знала, что ты стоял совсем рядом со своим отцом, как обычно, расстроенный и недовольный необходимостью присутствовать на его празднике. Мы были заклятыми врагами, но я знала о тебе больше, чем знали многие другие, возможно, даже больше, чем ты сам. Мальчик, который научил меня ненавидеть. Все те пять лет упорного самосовершенствования я мечтала отомстить отнюдь не тем завистливым и бесхребетным личностям, которые сегодня готовы были упасть мне в ноги. Они никогда не стоили моих стараний. Эти пять лет больше всего на свете я желала встретиться с тобой – с человеком, чьи принципы настолько прогнили, что сломать их уже невозможно. С человеком, который слишком любит себя, чтобы признавать поражение. В разговор снова вмешалась моя мама, и очень кстати, потому что иначе я бы так и не смогла отвлечь свое внимание от главы семейства: - Мерилин… - от звука этого имени я едва сдержала рвотные позывы. Ужасно давно никто так не звал меня: - Ты помнишь Майкла? Вы учились в одной школе, но ты на три класса ниже, - и в тот момент в моей голове раздались отзвоны всех колоколов мира. Теперь уже я просто не могла игнорировать факт нашей встречи, но, собственно, эту самую встречу я и ждала.
Все явно говорят тебе - в строгих костюмах ты выглядишь превосходно, но я ненавижу, когда ты настолько официален, что до некомфортности скучен. Твои скулы стали острее, но, как ни странно, это придает тебе мужественности и некоторой дерзости. Я помню, у тебя раньше всегда торчали уши, хорошо, что ты позволил волосам немного отрасти. Ты вытянулся, и теперь мне приходится смотреть на тебя, чуть приподнимая подбородок. Все те же замашки скрытого негодяя, и даже сутулость так и не прошла. Я бы могла влюбиться в твои голубые глаза с необычным сероватым оттенком, если бы, заглядывая в них, не вспоминала самые кошмарные моменты своего детства. Если бы я не помнила, как много презрения плескалось в них тогда – уже совсем давно. У тебя хороший парфюм, но я не люблю этот отголосок выкуренной сигареты, впитавшийся в твою кожу. Я улыбнулась – без особого интереса, но вежливо и приятно: - Смутно припоминаю… - и мне бы хотелось, чтобы это действительно было правдой: - Рада нашей встрече… - доля секунды, чтобы распробовать его имя на вкус:  - … Майкл.

Отредактировано Eddie Murphy (2012-08-16 21:22:13)

+3

3

ты пришла, задыхаясь в мой пасмурный дом,
не снимая туфлей, долетела до зала;
как-то ожило сразу все в доме пустом,
как-то сразу все в доме моем задышало.

Я картинно зевнул. Девица моего отца, барби с пятым размером силикона только что попыталась поправить мой галстук и даже при этом убедить меня, что с бабочкой я бы выглядел еще сексуальней. Если бы я не привык к ее пискливому голоску, отсутствию ума и здравомыслия, то решил бы, что она со мной флиртует. А потому я просто напросто взял и проигнорировал ее, что ею было с присущей ей беспечностью не замечено, и потому я специально для нее выполнил ужасно непристойный жест – зевнул ей прямо в лицо, не закрывая рукой рта. Довольно ребяческий поступок. А цитируя ее – фиии, Майкл – и переводя это на человеческий язык - просто кошмар и полное извращение. Что меня совершенно не волновало, я просто хотел, чтоб меня оставили в покое. Хотя я и понимал, что мечты не сбываются, что Газпром нам врет и что как бы я не хотел, но мне все равно придется сегодня побыть показушно идеальным сыном своего самого хорошего, непревзойденного отца. Знаете ли, даже я иногда должен смиренно принимать от судьбы вот такие вот пинки под зад и как все пинки терпел я их только по одной простой причине – деньги. Я продажный человек и продаюсь я именно своему отцу, хотя и становлюсь местами противным самому себе. Уж как-то не в моих правилах подгибаться под кого-то, даже если этот кто-то связан со мной кровными узами и как говорится, хочет для меня только лучшего и все делает ради моего добра. Но я подгибался, просто потому, что так было проще жить, а уж в моей философии как раз в простоте и заключался путь к моему счастью. Как не странно что-то тогда не сходилось ибо ничего таки не получалось – я не чувствовал этой обещанной легкости от вседозволенности, а вместо этого скорее все больше погружался в болото из полнейшего равнодушия ко всему, что меня окружало и что по сути своей должно было дарить мне хотя бы мелкую радость. Бредятина какая-то получалась. Но все же менять что-то мне пока что не хотелось, может быть мне и вправду было не так уж плохо и я просто весь такой зажравшийся не ценил того, что имел. А это скорей всего так и было, хотя я этого никогда не признаю. Увольте, не могу же я сказать, что под опекой отца мне не так уж и плохо живется, верно? Это просто подорвет все каноны моей политики относительно моего семейства, что приведет до того, что я, может быть, даже стану уважать вот скажем эту же самую куклу барби именуемой моей новой матерью, которая во всей своей парадоксальности еще и была младше меня на четыре года. Нет, слишком много таки было поставлено на кон. И именно во имя вот таких вот моих личных принципов и собственно благодаря ним я превращался в паймальчика только по большим праздникам, да и то за большую плату. Вот скажем в этот раз папаша обещал мне новый бмв, кажись пару миллиончиков стоил и нихрена мне нужен не был, но это же принцип! Никогда батяне не делать уступок бесплатно! Принципов все же надо придерживаться, даже если от них самих тебе самому было не тепло и не холодно, разве что немного бесцветной радости во имя того, что батя сделает все ради своей безупречной репутации. Так что да, я оказался в этом древнем склепе не по случайности и не из-за большой любви к своему родственнику. Зато все же оказался и сейчас на мне был супердорогой костюм от супермодного дизайнера, какой-то из отцовских парфюмов и моя фирменная скучающая мина на лице. Да я прям был бы воплощением мечты каждой девушки, если бы немного постарался и притворился бы милым и хорошим. Но мне было лень. Вместо этого я, вальяжно сутулясь, сопровождал отца, всем при этом показывая свою совершенную незаинтересованность в их умноглупых разговорах и приветствиях. Ведь мне и вправду было не интересно слушать о том, что если я постараюсь, то меня ждет большое будущее и что у этого товарища с усиками может быть есть для меня выгодное предложение, а у той дамы еще выгодней – ее дочь, которая вообще вся идеальная и станет мне прекрасной женой, а там я смогу слетать на луну или сняться в новой рекламе лейс, если захочу, а с теми буду на барбекю через неделю и обязательно схожу с этим господином и моим отцом на охоту, где мы обязательно подстрелим кучу дичи, которую прекрасно приготовит кухарка этого же самого господина. Черт, как же было скууучно. Выть хотелось от скуки или же устроить какую-то западню. Скажем, рассказать всем, что моя сестренка от моего отца сбежала ко мне – так она его любит, или же что его жена-красавица раньше регулярно пыталась затащить меня в постель или, что папаша мой пьет литрами виагру ибо мамашу не удовлетворяет. Да еще бы эпитетами приукрасить, плюс немного сочинить, и знаете, сколько дней моя семья бы держалась в топе самых горячих сплетен этого города, если бы я таки хоть что-то из этого извергнул по направлению вот к тем стареющим домохозяйкам-местным_BBC? Лучше вам не знать, ибо столько не живут сколько о нас сплетни бы ходили. Но я молчал, упорно так. Еще и иногда делал вид, что и вправду что-то да меня заинтересовало или же вот именно вот этих господ я помню еще с прошлого ДР папаши ибо так мне понравились, так понравились. Да, я прямо удивился сам своему самоконтролю и выдержке. Вот отработал все БМВ от А до Я. И даже не почувствовал какие-то самые маленькие зарождения отвращения к всей этой сделке с дьяволом. Я был почти в какой-то прострации из спокойствия и отсутствия каких-либо эмоций по отношению ко всему происходящему. Пока… bang-bang, прострелили мой равнодушный мир.
- Взаимно, мисс Мерфи. – проговариваю с совершенно обычной своей интонацией. Но это не вяжется с тем интересом, который возник во мне, как только до моих мозгов дошло, кому меня только что представили. Честно говоря, я даже был достаточно удивлен, уж такого сюрприза данная пьеса не предвещала, я-то ждал избитого финала, а тут вдруг такой поворот событий. Приятно все же иногда выходить из спячки и вдруг обнаруживать, что стоишь рядом с той самой девчонкой из твоего детства, которая вдруг нежданно и негаданно из так называемого гадкого утенка превратилась в белого лебедя. Прямо вырезка из какой-то сказки, не иначе. Ведь кто бы мог подумать, даже великая Ванга вряд ли бы могла предвидеть вот такие вот превращения. Все же насколько я помнил свое бурное детство и те многочисленные мои детские шалости, то именно ей доставалось, чуть ли не с двойной силой и упорством от меня великолепного. Смешно признаться, но мальчишкой меня она чем-то привлекала вопреки всем канонам и правилам, обычный паренек таскал бы вместо нее портфель или же дарил цветочки, а я заделался для нее персональным тираном, чтоб вдруг кто не узнал, что я могу симпатизировать какой-то там девчонке да еще такой непопулярной среди других ребят. Что же, оказывается, нюх на прекрасных женщин у меня был еще даже тогда, когда я собственно противоположный пол, в общем, считал отвратительным. – Подарите мне танец? – даже не замечаю, что собственно говоря продолжаю выкать даже после того как сама ситуация уже этого не требует. Банальная вежливость здесь была не причем, я и вправду просто позабыл переключиться. Я таки был гораздо более увлечен своими мыслями о ней, чем самой ситуацией, что было не удивительно, ведь все же обмен банальными фразами как-то вдруг перестал удовлетворять мое любопытство. Мне хотелось большего, а для начала хотя бы кратковременного ее внимания во время танца. – Ведь мы им явно уже не нужны, не считаете? – киваю в сторону своего отца и ее родителей. Те уже вели какой-то великосветский разговор и даже на несколько дорогостоящих минут, пожалуй, оставили нас в покое. Я впервые за вечер был благодарен своему отцу, тот, кажется, вошел во вкус и что-то бурно впаривал, я бы конечно мог бы услышать, что он говорил, но я не слушал. Я смотрел на нее и удивлялся самому же себе – мое безразличие разбито вдребезги, а я такой дурак несказанно этому рад.

внешний вид: пиджак, галстук, брюки, туфли черного цвета, белая рубашка.

+3

4

Добрым утром и тихой пристанью
И сводящим с ума желанием,
Я хочу быть контрольным выстрелом
И последним твоим признанием...
Я хочу быть твоими крыльями,
Этим лёгким надёжным бременем...
Я хочу быть твоими былями
В рамках времени и безвременно.

Здравствуй, мой извечный враг. Ты живешь в большом и красивом доме, постоянно окруженный вниманием и заботой. Как бы ты себя ни вел, что бы ни делал, ты все равно останешься здесь наследником. Это твой мир, этот мир был построен для тебя, склеен для тебя по маленькой тщательно подобранной крупинке, и он настолько идеален, что даже меня тошнит. Твой мир настолько идеален, что ты даже неспособен проникнуться любовью к собственному отцу, потому что тот слишком занят совершенствованием обстановки вокруг вас. В твоем мире никогда не было место мне. Я врывалась в него, совершенно случайно ошибаясь дверью, и я видела, как ты щурился, тебе было слишком ярко, слишком больно. Я видела, с каким усердием ты выталкивал меня – абсолютно не подходящую – за порог. И, знаешь, я плакала. Плакала, потому что мне было одиноко. Плакала, потому что я заглядывала в окна твоего мира и видела там такого же одинокого, но озлобленного мальчика, не способного любить. Я всем сердцем ненавидела того мальчика, но мне было жаль его за его иллюзии. Однажды ты откроешь двери своего большого и просторного дома, войдешь внутрь, позовешь домработницу. Она поможет тебе снять пальто и стряхнет с него влагу от растаявшего снега. Она приготовит тебе ужин, постелет свежие простыни, погасит свет и уйдет к себе в небольшую квартирку, где шумит жизнь, где кричат и смеются дети, где громко звучит телевизор, где постоянно много работы. И она будет ценить свою маленькую тесную квартирку, небольшую зарплату, тяжелую работу, потому что рядом с ней всегда будут люди, которые любят не ее должность и репутацию, не ее одежду и парфюм. Они любят ее за то, что она дарит им свою душу. А ты свою накрепко запер в темном чулане, в том самом, у тебя под ребрами, в который ты так боялся заглядывать, считая, что там живут монстры. Ты будешь мерзнуть в своей дорогой кровати и каждый раз слишком долго пытаться заснуть. Деньги заменят тебе развлечения, ты станешь искать в них счастье. В конце концов, ты, как твой отец, найдешь слабое утешение в молодой девушке без мозгов и талантов, считающей чужие деньги. И будешь гордиться только своим статусом и честно отвоеванной властью. Но чем же ты тогда лучше человека, которого так презираешь? Никто не полюбит тебя, никто не полюбит тебя так, как могла бы полюбить та маленькая рыжая девочка, но ты выставил ее за дверь, и она только смотрит на тебя через окна твоего мира. Смотрит и плачет, потому что ей тебя жалко. И снова здравствуй, мой извечный враг. Позволь обнять тебя хрупко и нежно, ведь, мы так много времени потратили на ненависть друг к другу, что стали, пожалуй, самыми близкими людьми на планете. Мы сами соткали себе неподъемное бремя, и вынуждены тащить его в разные стороны, день за днем оставаясь на месте. Однажды мы поймем, что его нужно, наконец, выкинуть, выбросить. И тогда наступит свобода.
Как хорошо, что та маленькая девочка – уже не я. Он прекрасно держался, несмотря на эффект внезапности. Я уже заметила завуалированное всевозможными жестами внимание, с которым мама изучала выражения наших лиц. Она всегда старается делать это незаметно, но есть в ее глазах что-то такое безумно особенное, что не дает не почувствовать, как тоненькие кропотливые иголочки бегают по твоему телу. Я смотрела на Майкла и читала в нем крайнюю заинтересованность, что несомненно мне льстило. Он узнал меня. Меня, вероятно, трудно было забыть. Вечно рыдающую униженную девчушку из младших классов. Он молчал, а я ждала продолжения, оставляя ему снова и снова первые ходы. В наших шахматах правила выстраиваю я, а мне определенно нравится, когда меня пожирают пристальным взглядом. И тут его голос вновь зазвучал, уже не так обыденно, с далекими отголосками чего-то грядущего. Приглашение на танец вылилось в некоторую долю моего удивления, несмотря на то, что этим вечером танец с кем-то уже не казался редкостью. Я замерла, решая, что ответить, но мистер Стоун продолжил сам.
Пусть и не по моим параметрам, но ты действительно стал красив. Если бы не твой излюбленный образ мерзавца, с тебя бы можно было писать образ героя какого-нибудь романа. Утонченен и строг, мог бы быть статен. Прекрасно говоришь, смел и довольно умен, даже твоя легкая небрежность пошла бы на пользу – девушки это любят. Но, к сожалению, девушки гораздо больше любят мерзавцев, чем Андрея Болконского или Мистера Дарси.  Мои губы растянулись в язвительной улыбке: - С превеликим удовольствием! – сделав легкий реверанс, я отошла от своей «свиты» и вместе с молодым человеком направилась к остальным танцующим. Музыка, игравшая во время нашего короткого разговора, как раз заканчивалась, и, похоже, следовала композиция более всего нам подходившая.
Отпусти, ты же видишь – таю…
Кажется, кто-то открыл окна в сад, ведь воздуха стало определенно больше. А еще вокруг нас расширилось пространство, вряд ли кто-то захочет тягаться в танце. Сегодня твой дом на удивление не пуст, не так ли? Я была здесь много раз давным-давно, но никогда еще каждая вещь не играла столькими красками. Сегодня здесь на редкость теплее и ярче, и эти скрипки – они звучат совсем особенно весело. Ты только вслушайся, как они тянут высокие ноты, лишь бы только чуть дольше касался моих плеч, крепче прижимал за талию. Эта музыка  беспощадно играет с нами, едва затихает и снова подскакивает. А я еще никогда так удивительно не танцевала: - Ах, Майкл, - на издыхании произношу я, когда ты позволяешь мне закружиться, - Я уже люблю Вас за этот прекрасный танец, - скрипки замирают, и я невольно оступаюсь, тут же приникая к тебе всем телом. Мои пальцы скользят по скулам, спускаются к шее и коротким плавным движением помогают тебе ослабить галстук. Ноты шквалом обрушиваются на зал, и расстояние между нами опять увеличивается: - Как жаль, что это единственное, чем Вы способны меня покорить, - произношу это с отзвуком безумства и легкомыслия, словно мне действительно наплевать. Ну да, всего лишь танец, от которого у меня бешено бьется сердце, но пропускает удар за ударом. Пара сотен упорядоченных прикосновений, пара миллионов разрядов тока, которые никак нельзя было допустить. Несколько десятков взглядов по коже, и я уже готова танцевать с тобой, пока не сотру себе ноги в кровь. Я готова дышать тобой и этими кратковременными объятиями, которые мы дарим друг другу. Я хочу смеяться и заставлять музыкантов играть быстрее, хочу, чтобы после кружилась голова, жутко хотелось воды и на воздух. Но еще я хочу, чтобы больше всего на свете ты сейчас ты желал меня. Почему? Потому что я, пожалуй, единственная, кого ты никогда, слышишь? Никогда не сможешь получить.

+3

5

В архив

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » shall we dance?