"Тихие шаги по лестнице, едва слышный скрип петель на двери, щелчок замка и лёгкий шорох проминающейся от тяжести тела кровати – с каждым из этих звуков дыхание ..." читать дальше
внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
RPG TOP
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 25°C
Jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
Jere /

[icq: 399-264-515]
Mary /

[лс]
Kenny /

[icq: 576-020-471]
Kai /

[telegram: silt_strider]
Francine /

[telegram: ms_frannie]
Una /

[telegram: dashuuna]
Amelia /

[telegram: potos_flavus]
Anton /

[telegram: razumovsky_blya]
Darcy

[telegram: semilunaris]
Вверх

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » сейчас и вопреки


сейчас и вопреки

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://funkyimg.com/i/2SNK1.gif https://funkyimg.com/i/2SNJZ.gif
Lara & Hayden
Chicago, 25.12.2018. Christmas
После последней в этом году рождественской вечеринки в El Dorado в стиле глэм-рок, ты все же набралась смелости, чтобы вернуться туда, что раньше было твоим домом. Тяжело решиться на встречу спустя столько времени с человеком, который называл тебя своей принцессой. Но это не последнее испытание в этом году. Мне тоже нужно решиться на некоторые вещи.

0

2

Так странно вернуться в тот город, из которого, тебе в прямом смысле этого слова, пришлось бежать, бросив все, что имело для тебя вес: родителей, которые потеряли единственную дочь, друзей, для которых в памяти ты осталась лишь той девчонкой, которую нашли мертвой, и парня, который был всем твоим миром. Все это я потеряла в один день, а вот возвращала до сих пор.
Грустно улыбнувшись, я перевожу взгляд на Хейдена, сидящего за рулем арендованного авто, что ждало нас прямо на парковке аэропорта. Чуть сжимаю его ладонь, как всегда, лежащую на моем колене, чем вызываю нежный взгляд в свою сторону. Мой мир был со мной, друзья более не имели смысла, а вот родители…
Ох, как я злилась на Скарре, когда узнала о его полномасштабных поисковых действиях за моей спиной. Кажется, я даже кричала на него за это, а потом плакала, сидя в его же объятиях. Мне понадобилось много месяцев, чтобы уговорить себя на встречу с Хейденом, зная, что любое мое появление в его жизни, автоматически нарисует на его спине прицел, таких размеров, что промахнуться будет весьма проблематично. А с родителями, здесь все было иначе.
О местоположении Дэвида – моего отца, я знала многое, а вот о маме… Она после моей «гибели», спустя пару месяцев, просто исчезла с радаров, никакой бумажный след не мог привести меня к ней, как бы я не искала. Правда, в то время у меня не были так сильно развязаны руки, как они свободны сейчас. Мне лишь  было достоверно известно, что они оставили дом, в котором я выросла, не желая его продавать или как-то еще избавляться от него, а просто закрыли на замок и разъехались по разным сторонам штата, надеясь, убежать от той боли, которую я им принесла.
И принесу вновь, когда появлюсь на их пороге. Мое внезапное возвращение в их жизни могло сломать их, разбить им сердце, ровно так же, как и исцелить их от прошлых ран и избавить от мучений. И, черт побери, но я не знала, в какую сторону качнутся эти весы. Многочасовой перелет, за который я успела с десяток раз передумать насчет своего решения, и вот, мы здесь.
- Мы уже приехали? – Спрашиваю я, вырываясь из плена собственных мыслей. Быстрый взгляд в окно, и я лишний раз убеждаюсь, что мы давно въехали в пределы города, а сейчас и вовсе остановились на одной из оживленных его улиц.– Я задумалась, прости. – Улыбаюсь кончиками губ, когда запахиваю теплое кашемировое пальто, готовясь выйти из машины под начавшийся снегопад.
Рождество в Чикаго всегда казалось мне чем-то, похожим на сказку. На улице было достаточно тепло, чтобы, не замерзая кататься несколько часов на коньках или просто гулять в центральном парке, любуясь на огромную, украшенную всеми возможными игрушками и гирляндами, ель. Музыка, доносящаяся отовсюду, вызывала улыбку на лицах не только взрослых, но и детей. Какая-то атмосфера волшебства буквально висела в воздухе.
Откидываю распущенные волосы за спину и улыбаюсь, так по-детски счастливо, будто вновь вернулась в то время, когда жизнь была в разы легче и не обременена проблемами и переживаниями. Я как можно дальше отгоняла мандраж и нервозность, которые в полной мере завладеют мной завтра, решив, что сегодняшний вечер я проведу с любимым мужчиной, вспоминая о том, как все начиналось.
- Сейчас около семи часов по местному времени. – Произношу я, обходя машину, чтобы приблизиться к Хейдену. – Этот город важен для нас, и я хотела бы немного прогуляться по его улочкам, вспомнить, как это было. Составишь мне компанию? – Вопросительно изгибаю бровь, а после улыбаюсь, когда мужчина обещает присоединиться, как только занесет небольшую сумку с нашей одеждой в номер. Остаюсь ждать его на улице, натягивая перчатки на пальцы, и поправляя меховой пушистый ворот пальто. 
Помимо прогулки по городу, встречи с отцом, а по возможности и с мамой, мне предстояло совершить еще кое-что, то, что потребует от меня не меньше смелости, чем возвращение сюда. На городском кладбище похоронена молодая девушка, а на ее могильной плите значится мое имя. Я не знала кто она, не знала, как ее зовут, как она выглядела прежде, чем ее нашли убитой и обезображенной настолько, что ее не удалось опознать по внешности, я не знала о ней ровным счетом ничего, кроме того, что была обязана ей собственной жизнью.
Мужские руки обвивают мое тело, а теплые губы оставляют легкий поцелуй у виска.  Не сдерживаю улыбки, когда чуть откидываюсь назад, позволяя самой себе расслабиться, но улыбка меркнет, как только в голове всплывает мысль, озвученная гаденьким внутренним голосом: «У тебя есть будущее рядом с любимым мужчиной, а у той девушки его никогда не будет». Закрываю глаза и мысленно запираю эти мысли глубоко в подсознании, обещая, что открою их, как только окажусь одна на кладбище перед могилой, что должна была принадлежать мне.
- Идем? – Задаю Хейдену вопрос, разворачиваясь к нему лицом, и переплетая наши пальцы. – Начнем с самого начала?
Не знаю, сколько времени мы шли, ведь идти оказалось так легко. Улыбаясь, мы вытаскивали из своих воспоминаний приятные, теплые моменты, которые согревали нас, делились ими, пока неспешным шагом прогуливались по тротуару, вдоль широких улиц Чикаго.
-Никогда не думала, что простая школьная влюбленность может перерасти в такое сильное и яркое чувство, которое не угасает спустя столько лет.  До сих пор помню, как мы вот так же, не спеша, после школы гуляли по городу, наплевав на все просьбы, ограничения или даже запреты. – Тихо смеюсь, когда в памяти всплывает один случай. – Мне кажется, наши родители всегда знали, что мы сбегаем  друг к другу, прячемся, чтобы не получить очередное наказание, и просто закрывали глаза, в конце концов, просто махнув на ситуацию рукой. Иногда мне казалось, что они просто проверяют нас на прочность. Ты бы видел свое лицо, когда, как обычно, кидая камешки, что бы привлечь мое внимание, в окне появилась не я, а папа. – Не сдержавшись, я захохотала. – Я не успела тебя предупредить, что папа решил проверить, не приходишь ли ты ко мне по ночам, и отправил меня спать в гостевую спальню, а сам устроился у меня. Дааа, - протягиваю я, стараясь выровнять дыхание, - мне тогда прочитали полнометражную, часовую лекцию о том, как должны себя вести девушки в моем возрасте, и продлили наказание. Снова.
Долго и упорно нам пришлось доказывать своим родителям, да, и всему окружающему миру,  что отношения, складывающиеся между нами, чего-то стоили. Наши слова не имели для них значения, а вот поступки, кажется, приводили их к мысли, что, не смотря ни на что, мы все равно будем вместе. Нас с самого начала что-то связывало, какая-то невидимая тонкая нить, которая с годами стала настолько прочной, что не разорвалась даже за время нашего вынужденного разрыва.
-До сих пор не понимаю, что же ты сделал такого, что отец, тогда за ужином, благословил наши отношения? -  Спрашиваю у него, повернув голову и вопросительно вскинув бровь. – Может, хотя бы сейчас ты раскроешь мне эту великую тайну?

+1

3

Теряю счет времени, дням недели, когда мой график начинает вытеснять время на сон, время на проведение дома рядом с Ларой. Засыпаю в своем кресле, держа в руках планы и программы на шоу, новые договоры, пропускаю входящие, которые не чувствую от вибраций, игнорю стуки в дверь, потому что не слышу из-за крепкого сна и усталости, скопившейся в мышцах и голове. Среди всех сообщений нахожу аудиозаписи от своей девушки, слышу любимый приглушенный голос, зовущий меня домой и скучающий по мне каждый раз, когда я вдали от огромного особняка за высоким забором в шикарном районе Сакраменто. Мой клуб больше месяца готовился к последней грандиозной вечеринке в этом году в стиле глэм-рок, которая вновь не должна сходить с первых страниц новостной ленты. И я должен быть в центре этой вечеринки, должен быть в курсе любого события в этих стенах.
С тех пор, как мы стали вместе с Ларой появляться на людях, с каждым разом я все меньше закрывался от камер. Видимо я совсем перестал бояться, отпустил саму ситуацию, спрятал свой страх подальше, заперев на замок, но в один момент от сломался. Сначала конверт с нелицеприятными фотографиями, затем взрыв на парковке. Я вновь напомнил Ларе, что прицел, который начал блуждать красной точкой по моей спине еще восемь лет назад никуда не делся. Эти люди продолжали наблюдать за нами, выжидая неопределенного момента. Чего они выжидали?
На следующий день после глэм-рок бала-маскарада мы собираем чемоданы, бронируем номер люкс в Waldorf Astoria Chicago, покупаем билеты и вылетаем в родной город, покидая Сакраменто на период Рождества. Арендованный автомобиль вместе с нами мчит по широкой дороге из аэропорта в центр города, минуя машины, соблюдающие допустимый уровень скорости. Время от времени замечаю заинтересованный взгляд своей девушки, которая сверлит меня в зеркало заднего вида, и это заставляет меня переключиться на другую скорость, снизив прежнюю. За окном мелькают улицы, припорошенные белоснежным снегом. Для меня, живущего в Калифорнии уже больше пяти лет, снег вызывает дрожь и мурашки от представления, насколько здесь бывает холодно.
Моя ладонь с пальцами в серебряных кольцах ложится на колено девушки, обхватывая его, и заставляя Лару отогнать от себя ворох мыслей, в которые она погрязла еще до въезда в город.
- Почти, ты права. Еще один поворот на широкую улицу. Мы даже не опаздываем, несмотря на такие пробки в Чикаго. - поворачиваю руль, чтобы плавно войти в поворот и обращаю внимание на здание с внутренним двором. Въезжаю на территорию отеля, огибая небольшой фонтан, который работает в теплое время года, и останавливаюсь у входа. Стоило только выйти наружу, захватив свою сумку, как замечаю швейцара в фуражке, который начинает мне улыбаться.
- Добрый день, мистер Скарре. - из его уст звонко звучит моя фамилия, и я киваю в сторону багажника автомобиля.
- Приветствую. Занесите все, что там есть. Я сейчас подойду. - перевожу взгляд с мужчины на свою девушку, которая подходит ко мне в ботинках на невысоком каблуке, задавая вопрос о прогулке.
Взяв её за руку, которую она еще не успела спрятать в перчатку, притягиваю к себе и заглядываю в глаза. На фоне белоснежного снега и серых туч, затягивающих все небо, её глаза приобрели холодноватый темно-голубой оттенок, создавая иллюзию, что две льдинки с чистым отражением смотрят на меня прямо сейчас.
- Мне нужно зарегистрировать нас, оплатить парковку и зайти в номер. Я вернусь быстро. - отпускаю из своих объятий и исчезаю за большой прозрачной дверью, останавливаясь на стойке ресепшена. За все услуги расплачиваюсь золотой банковской картой, ставлю свои подписи паркером, регистрирую наши имена всего лишь на одну ночь в этом месте и следую в лифт. Забочусь о том, чтобы наши сумки не оставались без присмотра и с ними обходились лучше, чем со своим имуществом.
Возвращаюсь к Ларе спустя пять минут, обнимая её сзади и целуя в висок. Оказавшись в кольце моих рук и вдохнув запах парфюма, смешавшегося со свежим зимним воздухом, она улыбается и прижимается спиной.
- Океей, - протягиваю и осознаю, что между нами будет идти интересный разговор, который в конце концов коснется её отца. Собственно, мы и приехали сюда ради него. И как бы я не старался убедить её в том, что настало время встретиться с одним из родителем, Лара все еще сомневалась, - насколько с начала? Ты все еще обижаешься на меня, что я начал поиски Дэвида у тебя за спиной? - приподнимаю одну из бровей, глядя на девушку. - Забавно, что все это время ты знала, где он находился, а мне пришлось подключить все свои связи, но в конце концов я тоже нашел его, вплоть до номера дома и названия улицы.
Переплетаю наши руки в перчатках и шагаю вдоль широкой улицы Чикаго. Мы шли без какой-либо мысли куда-либо попасть, поэтому я плохо знал эти маршруты или совсем их забыл. Чикаго - огромный город со своим ритмом, темпом и особенностями. Поправляю ворот черного пальто и шарф, обматывающий мое горло. Из груди вырывается теплый воздух, снаружи превращающийся в холодный пар.
- Не знаю, как твои родители, мои же сомневались долгое время поначалу, что у меня это серьезно, и отношения продлятся после выпуска из школы. - Лара вспоминает случай и не сдерживает смеха, привлекая внимание мимо проходящей женщины с ребенком. Прищуриваю взгляд, вспоминая тот случай и всю неловкость момента. - Ты что, наблюдала за этим с соседнего окна? Откуда ты знаешь, что у меня было на лице? - забрасываю её вопросами и украдкой наблюдаю за выражением её лица. Предаваясь лучшим воспоминаниям, Лара выглядела счастливой, и если это заставляло её улыбаться, то я был готов перерыть в памяти еще не один десяток случаев.
- Начнем с того, что я помог твоему отцу построить и покрасить целый забор, которым он остался доволен. - подружиться с Дэвидом Дойлом мне помогали общие интересы, общее дело и некоторые общие взгляды. Если раньше я вообще избегал знакомиться с родителями своих девушек, которые у меня были до Лары, то к её родителям я проявлял интерес и был желанным гостем. Мне это льстило и я даже пользовался положением, пока не понял, что им тоже нужно доказать свои намерения. - Потом даже чинил как-то машину и спрашивал советы. - обдумываю каверзные вопросы, которые тоже хотел бы задать своей девушке. - Ты как-нибудь призналась родителям, что лишилась девственности со мной, а потом еще не раз спала в школе? Когда это случилось? - своей Лару я сделал еще в старшей школе, поначалу скрывая факт о том, что уломал такую робкую и послушную девчонку на первый секс в её жизни. Только позже я признался в этом своему близкому другу Нэду, который и подтолкнул меня с ней познакомиться, когда мы заметили новенькую на школьной скамье на территории.

0

4

Окидываю улочки родного города, удивляюсь тому, насколько он казался мне тихим, по сравнению с уже привычным Сакраменто. Нет, улицы не вымерли, машины все так же периодически освещали нас своими фарами, проезжая мимо, но люди спешили по своим делам, наверняка, стараясь успеть подготовиться к грядущим праздникам. Витрины магазинов, окна кафе и ресторанов были украшены гирляндами, свет которых играл бликами на кружащих снежинках.
-Я не обижаюсь, и не обижалась. – Поджимаю губы, вспоминая испытанные в тот момент эмоции. – Признаться честно, я злилась. – Делаю небольшую паузу, обдумывая слова. – Я не была готова к встрече с ним в тот момент, да, и сомневаюсь, что готова сейчас. Длительное время я убеждала себя в том, что я больше не смогу их увидеть, что это опасно и чревато последствиями…. А потом я просто испугалась его реакции, того, что он не поймет моего выбора и то, почему я решила появиться только сейчас. – Пожимаю плечами. – Это сложно.
Трудно будет объяснить папе, почему я решила пожертвовать всем, что у меня есть, включая свою семью, ради жизни одного человека, что шел сейчас рядом со мной. Наверное, именно этого я больше всего и боялась – его непонимания, мол, подумаешь, первая подростковая любовь, ничего серьезного. Лишь мы вдвоем с Хейденом знали цену этим чувствам, их крепость и возможности. Кстати, о возможностях. Самодовольно улыбаюсь на его следующую фразу.
-Нуу, - задумчиво протягиваю я, - на самом деле, не все это время, а последние года два или три. О том, как идут твои дела, я узнавала сначала из соцсетей, а после уже от американских коллег. Старалась делать это аккуратно, дабы не вызвать какого-то подозрения, поэтому сильно не копалась, узнавала то, что ты жив, и на этом прекращала. С отцом было немного труднее, приходилось постараться, чтобы узнать о нем, а вот о маме… - Вновь поджимаю губы, желая перевести тему, ибо трудно вести диалог, когда речь заходит о ней. – Папа первое время относился к тебе с недоверием, наверное, служба в органах правопорядка давала о себе знать, ну, или то, что я у него единственная дочь, а тут ты – тот, кто подталкивал ее на безумства, и понемногу забирал у него. – Тепло улыбаюсь, вспоминая, как мне тогда казалось, нудные лекции от отца на тему отношений. Хорошо, что хотя бы половым воспитанием он не стал заниматься, положившись на благоразумие своей дочери.
В то время я просто была уверена, что все мои доводы, что все доказательства искренности наших чувств, разбивались о стену папиного характера. Иногда, в самые плохие дни, мое терпение лопалось, и обычный семейный ужин перерастал в скандал на тему «Отцов и детей». Однако, прекрасно понимая, что своего можно добиться только настойчивость, я не отступала, постепенно увеличивая свой напор.
- Я спала чутко в то время. А знаешь почему? – Вопросительно вскидываю бровь, бросая мимолетный взгляд на мужчину. – Не хотела пропустить заветного стука в окно. Тем более, я знала, что ты придешь, а предупредить тебя у меня не было никакой возможности. Все, что мне оставалось – это уже просто наблюдать за происходящим и тихо хихикать над твоим лицом. Ну, а потом выслушивать от папы стандартную лекцию.
Иногда мне казалось, что однажды, папа просто написал текст, а после, при каждом удобном для него, и неудобном для меня, случае, воспроизводил по памяти текст, иногда лишь меняя слова местами. Правда, все мы знаем, что от перемены мест слагаемых - сумма не меняется. Получалась этакая памятка о том, как надо отчитывать дочь и выносить наказания.
-Да, покраску забора помню. – Киваю головой, как бы подтверждая свои слова. – А еще помню, как помогала, потом оттирать краску с кожи, и отказывалась стирать капли с твоего лица, за то, что ты испортил мне любимую футболку. – А виной всему оказалось невинное объятие, пока папа не видит. Может, и видел, поэтому задержался чуть дольше в доме? Сейчас это уже не важно, но именно после этого объятия на любимой футболке насыщенного синего цвета остались белые следы краски. - А починка машины случайно была не тогда, когда мы решили сходить в парк, а после в кино? – Иногда мне казалось, что папа подслушивал мои телефонные разговоры, устраивая подлянки. – Что? – Я даже как-то опешила от прозвучавшего вопроса, но прокрутив в памяти фразу, поняла, что не ошиблась. – Ты серьезно?
Сначала я рассмеялась, ибо представила в своем воображении, как быстро бежал бы Скарре, узнай мой отец подобную информацию. Не только бы бежал, но еще и периодически прыгал, ибо папа мог бы и за оружие схватиться. В корпус бы стрелять не стал, а вот по ногам вполне. Ладно, он бы не стал так делать, но мое воображение живо дополнялось все новыми и новыми деталями.
- Не знала, что ты в школе пил напиток храбрости и бессмертия. – Произношу, перестав смеяться. – Давай на минутку представим, вернее, вспомним, каким взглядом он сверлил тебя всякий раз, когда ты обнимал и целовал в щеку, заметь, не в губы, а просто в щеку, самый невинный поцелуй. А теперь представь, что я сказала ему про наш первый раз и про то, что ты лишил меня девственности, когда я еще и школу то не закончила. Не знаю, что именно он бы с тобой сделал, но по головке бы точно не погладил. – Дав ему, немного времени на осмысление, я продолжила. – Мама узнала после выпускного, может, поняла это она и давно, но решилась я сказать ей именно тогда, скажем так, вступая во взрослую жизнь.
Она всегда относилась к Хейдену хорошо, старалась сглаживать углы, если возникал какой-то конфликт, который касался бы наших с ним отношений. Может, она видела в Хейдене то, что видела я, когда влюблялась в него с каждым днем все сильнее? А может, просто доверяла моему выбору и моим суждениям? Хотелось бы надеяться, что ее отношение к нему не изменится, когда она узнает всю правду о моем исчезновении. 
Встречи с ней я боялась еще сильнее, чем встречи с отцом. Я могла лишь предполагать, каких усилий ей стоило пережить потерю единственного ребенка, и отсутствие вопросов на ответы, которые, наверняка, мучают ее и по сей день. А через подобные переживания надо именно пройти. Не замыкаться в себе, и не прятаться от всего мира в коконе, где тебе тихо, спокойно и уютно, а пропустить эту боль через себя. Со временем она утихнет, не исчезнет до конца, но станет спокойнее, не будет разрывать душу при каждом напоминании. Нам придется очень постараться, чтобы загладить такую вину перед родителями.

+1

5

Я отвык от белых сугробов и снежных вуалей зимы, сквозь которые сложно было пробраться в пургу или вьюгу. Погода могла испортиться в любой момент, образуя пробки из такси и легковых на широких дорогах родного Чикаго. Если поднимется ветер, сбивающий с ног, то нам останется ориентироваться по ярким неоновым вывескам заведений и гирляндам, чтобы не потеряться.
Хватаюсь за ткань темного шерстяного пальто и поправляю воротник, пытаясь им укутать свою шею. Глядя на Лару, выбравшей теплое платье и пальто, мне становится холоднее, но её теплые нежные руки говорят об обратном. Ее обеспокоенность встречей с отцом после стольких лет начинает волновать и меня, но я рядом, чтобы быть с ней в этот нелегкий этап в жизни. Снова напомнить о себе, стереть свое имя из списка погибших и не дать усомниться, что та могила на городском кладбище принадлежит кому-то другому.
- Ты единственный ребенок в семья и единственная девочка, которая была у мистера Дойла. Мне еще незнакомы отцовские чувства, но он живет сейчас без какой-либо надежды и цели, он живет с той мыслью, что у него забрали главное - и это ты. - отвечаю своей девушке и продолжаю ступать на асфальт, припорошенный снегом. От моих ботинок остаются следы, идущие цепочкой верх по улице. Мы шли в кофейню, которая должна располагаться буквально за углом. - Почему ты решила появиться именно сейчас - об этом он будет думать потом. Я уверен, что ему все равно на причину. Он увидит тебя и забудет обо всем. Как бы жестко не звучало, но он не должен когда-то уйти, не зная, что все это время ты была жива. Твой отец замечательный человек, и он должен узнать правду. Просто хватит об этом молчать.
Нервно сглатываю и выдыхаю. Наши разговоры могут зайти в тупик, но нам необходимо выговориться в ближайшие дни. Я так не нервничал с времен моего переезда в Сакраменто и первых рабочих месяцев в Эль Дорадо.
- Мне начинало казаться, что я тебе вообще не давал спать. Моя мама больше интересовалась, как у нас с тобой развиваются отношения, отец же был весь в работе. Элис еще очень была любопытной, но в то же время ревнивой. Она не переносила любую девчонку, с которой я начинал гулять. - цокаю языком и предаюсь мимолетным воспоминаниям. - Когда мы начали встречаться, я заметил, что совершаю много безумных и необдуманных поступков, только чтобы лишний раз тебя увидеть или заполучить поцелуй. - крепче сжимаю её ладонь в своей, переплетая пальцы, поднимаю наши руки и целую её тыльную сторону ладони.
Улавливаю в разговоре нотки тревожности. Эта тревожность связана с именем Аниты Дойл. Я не видел миссис Дойл после похорон её дочери. Бледная, худая и болезненно выглядящая женщина, пытавшаяся скрыть свои слезы, стоя у ямы, куда опускали закрытый красивый гроб. Свое лицо она прятала в грудь высокого мужчины, которого звала Дэвидом сквозь горький плач. Эти кадры воспоминаний плохо отпечатались в моей памяти. Я плохо различал лица, не откликался на свое имя и еще долгое время не мог подойти, чтобы попрощаться. Эти слова застряли в моем горле и резали изнутри, лишая голоса и рассудка. Я не стал заводить разговор об Аните, чтобы совсем не портить Ларе настроение. Тем временем до кофейни оставалось не так далеко.
- Починка машины была примерно как раз в тот период, только неделю спустя. Твой отец постоянно устраивал мне разный тест-драйв, словно пытался подловить на чем-то, но я неплохо справлялся. Поначалу даже смущался, когда он специально заводил разговоры о тебе. - стискиваю белый ровный ряд зубов, усмехаясь над своей детской наивностью, что Дэвид всерьез доверял мне Лару всецело. Доказать свои намерения мне удалось лишь спустя время. Моя девушка начинает звонко смеяться в ответ на вопросы, которые мне всегда были интересны. - Что? Что такого? Я признался как то маме. Она сначала испугалась, что я намеренно тебя склонил к первому сексу, - продолжаю шагать и невольно приподнимаю бровь, восстанавливая в памяти детали того вечера, - она думала, что я не знаю, что такое презерватив и не воспользовался им. - закатываю глаза, поскольку тоже не избежал лекции, насколько первый секс отличается по значимости между мальчиками и девочками. - Я не пил никаких эликсиров, но мои поступки были куда хуже, а точнее лекции со мной, может, даже не уступали твоим. - мысленно делаю отсылку к тому моменту, когда я сам потерял свою девственность. - Хорошо, что ты не сказала отцу обо мне. - натягиваю улыбку и перевожу взгляд, оглядываясь по сторонам.
Светофор перед нами вот вот должен был загореться зеленым, поэтому я ускорил шаг, потянув за собой Лару. Мы успели перебежать и сразу свернуть в сторону, зайдя в дверь кофейни. Она была небольшой, но внешнее оформление в рождественских традициях привлекали постояльцев и новых клиентов. Внутри было тепло и пахло свежемолотым кофе, карамелью и выпечкой. Два больших окна пропускали дневной свет во внутрь, насколько это было возможным. Мне удается заметить несколько свободных стульев за маленьким столом где-то в глубине.
- Я знаю, что ты любишь, поэтому занимай нам места, а я скоро подойду. - киваю в сторону кассы и отпускаю её руку. С минуту изучаю меню, пытаясь найти что-то для себя, поскольку к еде я жутко придирчивый. Американская кухня по своей природе вредная и калорийная, сочетающая в себе много блюд из разных кухней, имеющей свои особенности в разных штатах. В Калифорнии, которая стала моей отрадой, придерживались здоровой пищи, как и образа жизни. Делаю заказ и называю столик, чтобы не тратить время на ожидание официанта. Мне говорят о пяти-семи минутах, и я возвращаюсь к Ларе. Опускаю перед ней на стул уже с расстегнутым пальто, которое начал снимать в процессе вместе с шарфом.
- А у тебя не слипнется есть столько сладкого? - прищуриваю глаза и улыбаюсь уголками губ. - Пять минут, и наш заказ будет готов. Ты все еще думаешь о том, что скажешь отцу? - спрашиваю у неё, видя небольшую озадаченность на лице. Дни не из легких, но мы приехали сюда с определенными целями. Мы приехали в этот город, чтобы исправить свои ошибки и изменить свою жизнь, снова. Я всегда думал, что мне удастся сделать это в Сакраменто, но нет. В Сакраменто я лишь сбежал от своего прошлого и ужаса, который поглощал меня с каждым днем.
Пока я смотрел на свою девушку, перед нами мелькнула форма официанта, а на столе появились пару кружек с кофе и тарелки. Все сладкое для неё, и как можно меньше сахара для меня. Черному кофе я предпочел латте, а утолить свой голод решил с помощью тоста с авокадо, яйцом и лососем.
- С утра меня не покидает мысль, стоит ли еще потом найти ресторан отца и заглянуть туда. Если в дверях я назову фамилию "Скарре", то произведу переполох среди персонала, а от управляющего потом не отделаюсь. Отец узнает, что я был в городе. Но мое появление не вызовет такой суматохи, как твое. - притягиваю к себе кружку длинными пальцами, согревшимися от здешней атмосферы и температуры. Снег на моих волосах уже растаял, и они стали слегка влажными. Я все еще с трудом переносил холод, совершенно позабыв, что это такое, а тело начинало тосковать по ярким лучам солнца и теплу. - Нам нужно еще кое-куда нанести визит. - произношу вслух, стараясь лишний раз не называть это роковое место. Лара там побывает впервые, а я же знал там каждый уголок, тропинки и весь периметр. Кладбище Ок Вудс Семетери. - Надо перекусить, прежде чем туда ехать на такси.
У меня толком не было аппетита, а сейчас он исчез вовсе. Захотелось курить, выкурить несколько сигарет. Раньше со всем мне помогали справляться психотропные вещества и наркотики, от которых я отказываюсь до сих пор.

0

6

Резкий порыв ветра выбивает прядь, а мороз пробирается под полы теплого пальто, вызывая мурашки по коже. После солнечного Сакраменто, снежный Чикаго казался чем-то слишком холодным и неприветливым, даже не смотря на праздничную иллюминацию на окнах и дверях.  Живя здесь раньше, я спокойно переносила подобные перепады температуры, даже не замечая этого, наверное, просто у каждого времени года есть свои преимущества.
Говорят, что все со временем меняется, и этот город не стал исключением. Настолько знакомые дорожки, закоулки, сейчас казались чужими, незнакомыми и не узнаваемыми. Словно, я видела их размытые очертания где-то во сне, и сейчас могла разглядеть картину целиком.  Хейден отвлекает меня от тревожных мыслей разговорами о прошлом, но чем больше мы говорим, тем сильнее внутри поднимается паника и тревога.
- Мы так и не придумали правдоподобную версию произошедшего со мной тогда. Если он узнает правду, - я покачала головой, поджав губы, - он не оставит это просто так. Будет пытаться найти виновных, докопаться до сути, сделать хоть что-то, а мы оба знаем, чем это все может закончиться. – Папа был военным, до мозга костей. И если тогда он наивно предполагал, что полиция пытается найти какого-то насильника и убийцу по совместительству и пытался помочь им хоть как-то в этом направлении, то правда о преступной организации, которая дает о себе знать, не позволяя нам жить спокойно, и по сей день, вновь разбудит его чувство справедливости. Тяжелый вздох вырвался сам собой.  – Вот, почему я не готова, я просто не знаю, что сказать ему.  Какая правда его устроит без вреда для него же самого в дальнейшем?
Первое, что я почувствовала, когда вошла в кофейню – любимый аромат, с которого я начинала свое утро каждый день. Ну, и не только утро, признаться честно, я без кофе не могла нормально функционировать, казалось, что мыслительный процесс заторможен. А еще пахло хвоей, чем-то сладким и терпким. Сделав глубокий вдох, я немного расслабляюсь.  Хейден действительно знал все мои вкусовые предпочтения, потому, доверив заказ напитков и десертов на мужчину, продвигаюсь в центр зала, к одному из свободных столиков. Перчатки остаются лежать на столе, как и смартфон, пока я расстёгиваю пальто, желая снять и оставить его на вешалке.  Краем глаза замечаю хвойные венки, украшенные шарами и мишурой, понимая, откуда запах. Поправляю серое вязаное платье, и успеваю присесть на один из свободных стульев прежде, чем ко мне вернется Скарре.
- Все полученные мною калории, я успешно сжигаю в постели с тобой, любовь моя, так что нет, она не слипнется.
– Не удерживаюсь от шпильки в его адрес, самодовольно улыбаясь. – К тому же, когда я нервничаю, я всегда ем много сладкого. – Разговор вновь возвращается к цели нашего визита, и чуть поднявшееся настроение, снова опускается на пару процентов вниз. – Думаю, но все так же не знаю. Мы можем сказать ему правду, а после пытаться уберечь его от проблем, которые появятся обязательно. Можем сказать только то, что удобно нам, или вовсе умолчать какие-то детали, но и в том, и в другом случае, он будет искать ответы. Чертово завышенное чувство справедливости. – Я покачала головой, откинувшись на спинку стула. С каждым часом мне становилось все сложнее сохранять спокойствие и ясность ума. И все чаще в голове появлялась мысль о том, не совершаю ли я ошибку. Да, Хейден прав, Дэвид должен узнать правду, но какую? И чего она потом будет нам всем стоить? 
- Мы ведь можем уехать домой, обдумать, и вернуться сюда позже? – Ответ, я, конечно же, знала, но спросить все же решила. Десерт я ела без особого аппетита, мне казалось, что я даже вкуса особо не ощущаю, просто ем на автомате, иногда делая пару небольших глотков орехового латте. Напоминание об еще одном месте, которое стояло в списке обязательных к посещению, вызвало какое-то непонятное чувство где-то внутри. – Да, и мне понадобится твоя помощь. – Аппетит пропал окончательно, поэтому, оставляю в стороне остатки чизкейка, и делаю небольшой глоток кофе.  – Перед поездкой мне надо в цветочную лавку. За белыми лилиями. – Я не знала, кем была та девушка, что лежала под моим именем на местном городском кладбище. Не знала, была ли у нее семья, ищут ли ее, была ли она, как я, любима. Цветы стоят копейки, по сравнению с тем, чем ей пришлось оплатить мою свободу и мою жизнь. Своей.
***
Большой букет белых цветов я бережно держала в своих руках, когда такси притормозило возле больших ворот, ведущих на городское кладбище. Было уж довольно поздно, а так же темно, и водитель такси явно не разделял нашего желания ехать в столь мрачное место, но у него просто не было выбора, ибо деньги все решают. Хейден выходит первым, а после открывает дверь с моей стороны, подает руку, помогая выбраться на заснеженную улицу. На его лице не было и тени улыбки, лишь угрюмое выражение лица, а в глазах, словно отголоски прошлых пережитых чувств, мелькали печаль и горе. Нервным движением поправляю воротник пальто, стараюсь запахнуть его как можно сильнее. Если до этого я ссылалась на погоду, то сейчас дрожь была исключительно нервной.
Я была относительно спокойной, если можно так называть человека, что сейчас собирался навестить собственную могилу. Волнение бушевало во мне, но я старалась не подавать виду. Еще не зная, как я отреагирую на увиденное, пыталась подготовиться морально, но к такому, увы, нельзя быть готовым. Несмотря на позднее время, кладбище хорошо просматривалось.  Мы были здесь одни, не считая пары птиц, что изредка пролетали мио. На центральных аллеях стояли высокие фонари, которые горели, пусть и тускло, но этого света, что отражался от выпавшего снега, хватало. Взгляд устремился в темное небо, а после опустился обратно, обращая внимания на то, что выделялось на общем фоне.
Редкие деревья были контрастом на белом фоне. Их опустевшие кроны сейчас облеплял снег, шедший до сих пор крупными хлопьями. Какое-то тихое умиротворение царило здесь. Невольно мысленно усмехаюсь, ведь мертвым некуда спешить, их никто не обидит, их не волнуют проблемы живых. Им уже все равно, это мы накручиваем себя, выражая тем самым собственное чувство вины. Из потока мыслей меня вырывает Хейден. Он протягивает мне руку, предлагая не только пройти в ворота, но и напоминая, что находится рядом. Мои перчатки так и лежали в кармане пальто, поэтому мои похолодевшие от нервов пальцы сейчас грелись в его ладони.

Отредактировано Lara Scarre (2019-07-01 22:16:28)

+1

7

Мы сидим друг напротив друга и, несмотря на то, что вокруг было много людей, таких же посетителей, мне все равно казалось, что мы находились здесь одни. Вероятно так казалось из-за того, что наш столик действительно стоял отдельно ближе к углу зала. Мои руки успели согреться, но ногти сохраняли синеватый оттенок. Я изредка хмурил лоб, от чего на гладкой коже появлялись складки, и не отрывал взгляда от своей девушки. Лара нервничала больше моего, и сейчас мне было важно, чтобы она хоть что-то перекусила.
- На счет твоего отца..- делаю мимолетную паузу, подхватывая чашку с кофе и делая небольшой глоток. Мне тоже надо поесть, и сделать это через силу. - С ним нужно поговорить так, чтобы он понял, что будут большие последствия, если он захочет даже начать копать под тех, кто тебя похитил. Я сам знаю немного, но знаю точно, на что они способны. Он не найдет их просто так, это должна понимать и ты. - проговариваю и дотрагиваюсь своими пальцами в серебряных кольцах до её руки. Провожу подушечками пальцев по острым длинным ноготкам и глажу внешнюю сторону ладони. - Я бы даже пошел на такие радикальные меры, чтобы поставить ультиматум, поставить что-то на кон. - мой голос зазвенел холодно, и взгляд опустился на кружку. Чем-то рискнуть, поставить на кон, прийти к чему то радикальному - это так в духе моей семьи. Боясь показаться резким по отношению к её отцу, обдумываю следующие слова, после чего добавляю. - Это должно уберечь его от необдуманных действий.
Кончик острого ножа прорезает тонкий слой яйца-пашот, из которого вытекает желток, а далее он отрезает кусочек тоста с авокадо и лососем, который я нанизываю на вилку. Мой айфон, лежащий рядом, не перестает присылать различные оповещение с мессенджеров и почты. Моим партнерам плевать, что я в длительном отпуске, что меня нет в Сакраменто. Отвечать на звонки приходилось, а когда работа снова пыталась меня похитить, из её цепких лап вырывала меня Лара, напоминая, где и с кем я нахожусь. Вслед за мной она берется за вилку и начинает есть свой десерт, без аппетита и особого удовольствия. Её вопрос на мгновение ставит в тупик, а голубые глаза встречаются с категоричным "нет" в моем взгляде.
- Не можем. - коротко отвечаю, подтверждая то, что она прочитала в моих глазах, и отправляю в рот еще один кусочек тоста. С каждым разом еда теряла свой вкус, а любимое сочетание лосося, яйца и авокадо стало совсем казаться противным. Кофе в чашке я не оставлю, поскольку это единственный источник, который может согреть меня сейчас изнутри. За окном зима, и даже мысль об этом снова заставляет поежиться. - Заедем. И выбери самые красивые. - подавляю в себе горечь, чтобы не сорваться и не показать этого в голосе. Я всегда выбирал самые красивые цветы, не жалею денег, которые мне больше толком были не нужны в то темное время.
Такси мчит по дорогам Чикаго, а водитель, узнав конечный адрес, даже потребовал баксов пятнадцать сверху, потому что не желал ехать так поздно на городское кладбище. На коленях Лары лежит пышный букет из белых лилий. Живые цветы, чей запах я теперь могу отличить и узнать из тысячи. За окном машины мелькают очертания высоких домов, ярких рождественских вывесок, фонарных столбов и прохожих. Людей на улице стало больше, и они не боятся плохих погодных условий. Взглянув на навигатор, замечаю, что мы почти приехали, и такси начинает парковаться.
- Дальше я не поеду, а тут находится главный вход. Вы быстро дойдете. - произносит он и не успевает развернуться, как я протягиваю ему двести баксов, зажатых между средним и указательным пальцами.
- Спасибо, дальше мы сами. - выхожу на улицу, поднимая воротник теплого пальто и кутаясь в него еще больше. Обхожу такси вокруг и помогаю Дойл выйти следом за мной. Шины желтого такси оставляю на снеге новые следы от колеи, и мы остаемся одни. Поднимаю взгляд на большие железные ворота, закрытые, так кажется на первый взгляд, но зайти можно. Это место находится под наблюдением, городское достояние. Большая табличка около ворот с названием этого места вызывает у меня дрожь, пробуждая старые страхи, боль и безысходность.
Тишина в этом месте была особая. Она давила, принимала в свои объятья, а после пронзала, просачивалась внутрь, опустошая изнутри и наполняя скорбью и чувством несовместимой утраты. Беру Лару за руку и неуверенно делаю шаг вперед, силясь, с каждым новым шагом вступая в борьбу с самим собой, со своим прошлым, которое я оставил, похоронил под одной из этих могильных плит. Прикусываю нижнюю губу и сжимаю свободную руку в кулак. Мне становится душно. Шаг вперед, другой. Позади остались ворота. Еще шаг, и мои черные ботинки оставляют свежие следы на снеге. Я веду Лару за собой, еще крепче держа за руку, пытаясь справиться от нарастающей истерики, подавить в себе внутренний крик и плач мальчишки, который снова вернулся в это мертвое место, который пытается выбиться из моих цепких лап, а я веду его снова к его сакральной могиле. Кидаю робкий взгляд на широкую дорожку. Финишную прямую.
Останавливаюсь перед тем, как пойти дальше, ступить на тропу, которую я знал наизусть. Я знал это кладбище лучше, чем своих однокурсников или номера телефонов родных. Завяжи мне глаза, и я все равно приду на одно и то же место. Беззвучно выдыхаю пар, и мое дыхание буквально замерзает в воздухе. Один шаг, два, три, четыре...

***

Чикаго. 2011

Один шаг, два, три...Худой и изможденный мальчишка бежит по тропинке, оставляя за собой пыль. Перед его глазами мелькают плиты с именами, которые он уже выучил в последовательности того, как они расположены к могиле Лары Дойл. Бледные руки с разбитыми костяшками сжимают белые лилии, которые он спешит положить рядом с высокой могильной плитой.
~~~~~~~
Женщина, изредка всхлипывая и вытирая глаза уголком кухонного полотенца, протирала стол, пытаясь успокоиться. Время от времени её с новой силой пробивало на слезы, но она так отчаянно не хочет, чтобы их видел муж, хоть этот человек и знает все её слабости. Кайлин Скарре вновь получила звонок о том, что её сын отсутствовал на учебе, хоть с недавних пор он снова вернулся в стены учебного заведения. За размышлениями  и мыслями она совсем не заметила, как на кухню прошел мужчина, держа в руках телефон и документы с газетой.
- Кайлин. - он окликнул женщину, привлекая к себе её внимание. Миссис Скарре повернулась и окинула взглядом своего мужа. Он ждал каких-то ответов от неё.
- Дэвид. - судорожно выпалила она, немного опешив и оступившись на месте. - Мне позвонили с утра. Наш сын снова ночевал на этом кладбище. Уже в одиннадцатый раз его находят там как какого-то бродягу, у которого нет крыши над головой, беспризорника. - её голос стал дрожать сильнее, но новый поток слез от сказанного, женщина не смогла сдержать. - Он обрывает связи, теряет телефоны и просто не отвечает на звонки. Я не знаю, что делать. Мой мальчик буквально угасает, Дэвид.
Её руки опустились от безысходности, а лицо исказилось от боли и отчаяния, прежде чем мистер Скарре обнял свою жену и прижал к себе, начав гладить по голове и успокаивать. Кайлин - набожная, чувственная и хрупкая женщина, которая блистала умом и знаниями в медицине. Её походы в церковь и разговоры с психологами давали мало результатов, когда она вновь узнавала, что Хейден был найден на кладбище Ок Вудс Семетери. - Его могли бы поставить на учет, будь он младше.
- Я думаю взять несколько дней, чтобы провести время с тобой и с детьми. Элис наверняка могла бы знать, где и когда был её брат. Я поговорю с сыном снова,  а нам нужно быть вместе с ним все ближайшее время. Мне не нравится, что творится с ним.
***
Чикаго. 2018
Голубые глаза потускнели и потемнели, медленно следя за дорогой, ведущей дальше, в глубь. Среди этих холодных камней, изображений ангелов и дев на надгробных плитах, я начинаю чувствовать себя на своем месте. С каждым новым шагом я вступаю в болото, которое начинает меня засасывать, и я не могу сопротивляться течению, которое уносит меня в самые болезненные воспоминания, возвращающие сюда краски тех дней. Я знаю имя каждого, кто лежит по обе стороны от нас. Это Кассандра Кингсли, любящая жена и замечательная мать, это супруги Болтон, умершие с разницей в несколько лет, а это Зак Фостер, жертва стрельбы в торговом центре. Пока я веду за собой Лару, то испытываю необъяснимый страх повернуться и увидеть её в светлом мокром платье с растрепанными волосами. Увидеть ту фигуру, которую я видел каждый раз, когда снюхивал дорожку кокса с очередной шлюхи или закидывался разноцветными таблетками. Иду навстречу к той, по кому убивался больше пяти лет, на самом деле даже не зная её имени, но она всегда была для меня моей Ларой. Мои пальцы перестали греть ладонь девушки, и за весь путь я не проронил ни слова. Внезапно остановившись на одном месте, я медленно разворачиваюсь к Дойл, продолжая бороться со страхом.
- Если захочешь остаться наедине, то скажи мне. - выдавливаю из себя и заглядываю ей через плечо. Я вижу этот камень, набираясь смелости снова посмотреть своему прошлому в лицо. - То, что ты увидишь сейчас, мало связано с настоящей тобой. - Заглядываю в её глаза и жду, когда она даст мне знать. Моя девочка прижимает к себе живые прекрасные цветы, медленно прикрывает глаза, делает глубокий вдох, также выдыхает, и я опускаю её за плечи, давая волю действиям. Она открывает глаза и медленно поворачивается, вставая ко мне спиной.
Могильная плита темно серого цвета, местами обтесанная от времени и внешних воздействий, возвышающаяся среди остальных. Перед ней еще одна плита, обозначающая, что где-то под ней на глубине нескольких метров находится гроб. Плита с украшенными каменными цветками, каменными лилиями, текстом, который я помню наизусть. Мой взгляд застревает на трех строчках, которые я вижу на первом камне: Лара Дойл. 04.04.1991 - 15.02.2011 . Любимая и единственная дочь. 

***

Мальчишка запинается об кочку, чуть не падая на колени, но удерживает равновесие и останавливается на месте. Он добежал до могилы, которой принес свежие цветы. Опускаясь на колени перед холодным безмолвным камнем, он кладет букет, садится на траву и начинает рассказывать вслух, как прошел очередной день, похожий на все предыдущие.

0

8

С тех пор, как я решилась навестить могилу с моим именем, я по-разному представляла то, что буду испытывать в этот момент. Засыпая в постели одна, пока Хейден был поглощен работой, я часто видела сны, как блуждаю среди памятников и могильных плит, не в силах отыскать выход, а после просто проваливалась куда-то сквозь землю. Чаще всего после таких снов я просыпалась абсолютно разбитой, иногда и вовсе со слезами на глазах, чувствуя приближающуюся истерику. Но ни один из снов, ни один из вариантов, продуманных мной, не мог сравниться с действительностью.
Эта тишина, царствующая за воротами кладбища, обволакивала. Складывалось ощущение, что проходя через них, ты попадаешь в какой-то отдельный мир. Здесь и сейчас кроме нас никого не было, но вдоль позвоночника, так или иначе, пробегал холодок, а избавиться от ощущения того, что кто-то за тобой наблюдает – не удавалось.  Я безмолвно шла за Хейденом, не задавая лишних вопросов. Его эмоции и чувства были настолько ощутимы, и от этого мне становилось все хуже. Хотелось остановить его, развернуть и увезти с этого места, напомнить ему, что я жива, что я рядом с ним и никуда больше не исчезну, но не могла. Движения ног выполнялись скорее на автомате, чем как-то осознанно, поэтому, когда Скарре остановился, я сделала точно так же.
Бегло осматриваюсь вокруг, стараясь запомнить местность вокруг, чтобы потом иметь возможность вернуться одной. Фокусирую свой взгляд на лице мужчины и то, что я вижу в его глазах, сейчас невыносимо для меня. Боль, горечь, сожаление и снова боль. Ее там бескрайнее количество. Собственными руками, почему-то даже не подумав об этом, я вернула его в одно из самых страшных мест его жизни.
Его голос звучит приглушенно, а взгляд упирается куда-то мне за спину. Руки, покоящиеся на моих плечах, внезапно исчезают, и я на мгновение прикрываю глаза. Приходиться собрать всю смелость, все самообладание, чтобы открыть их и развернуться лицом к надгробному камню. Как-то неосознанно я задерживаю дыхание, а слова, сказанные Хейденом только что, тут же вылетают из моей головы.
Мне понадобилось несколько минут, чтобы вернуть себе способность разговаривать, взгляд то и дело возвращался к имени и дате смерти, указанным на темно-сером камне, и все это стало казаться каким-то нереальным, словно чья-то злая шутка. Вот только шуткой это не было.
-Хейд, - севшим голосом обращаюсь к мужчине, который все так же стоял за моей спиной, не проронив ни слова, - подождешь меня у ворот? – Я хотела, чтобы он ушел. Хотела, чтобы ему стало легче дышать, чтобы ему просто стало чуточку легче. – Наше такси уехало, поэтому вызови новое, хорошо? Я скоро приду. – Но прежде, чем он ушел, я хотела сделать еще кое-что. Держа цветы в одной руке, я развернулась и свободной рукой обняла его за шею, прижимаясь к нему так сильно, как только могла. Наверное, это могло бы выглядеть не совсем хорошо, по отношению к девушке, что лежала под плитой с моим именем, но ей я помочь уже ничем не могла, а ему… Несколько минут, я стою, почти не двигаясь, а после, нехотя расцепляю руки. – Иди. Я хочу остаться одна.
Снег все так же сыпал с небес мелкими хлопьями, покрывая собой пустынные аллеи городского кладбища. Я не смотрела в след Хейдену, даже не слышала, когда именно он ушел, лишь повернулась к могиле, изучая памятник. Искусно выгравированные лилии были похожи на живые цветы, почти такие же, что я держала сейчас в руках. Витиеватым шрифтом выведенное имя, дата смерти и пара слов, которые до этого я упускала из виду, сосредоточив все свое внимание на первых двух строках.
Свободной рукой я смахиваю, снежинки с камня, а после присев укладываю цветы. Я молчу. У меня просто нет ни слов, ни мыслей. А вот воображение живо нарисовало мне картину того, как мама рыдает почти навзрыд, утыкаясь папе в плечо. Он всегда был собранным, военное прошлое оставило свой след, но даже на его глазах слезы. А Хейден… Мы никогда не разговаривали о похоронах той, кого он пять лет считал мной, кого оплакивал, по ком скорбел. Он, скорее всего, был раздавлен не меньше их, может, в какой-то части, даже больше. Все, что крутилось в моей голове, это одна и та же фраза:
- Мне так жаль, что все произошло именно так и именно с тобой. – Произношу еле слышно, и эта фраза становится спусковым механизмом для меня и моих эмоций. Слезы застилают глаза, а истерика начинает рваться наружу. Такой реакции я не ожидала даже сама. Умерших надо оплакать, и меня оплакали все, кроме одного человека – меня самой.
Мне трудно сказать, сколько прошло времени. Сколько минут, может, даже часов, я провела здесь одна, рассказывая незнакомке о том, как воспользовалась ее жизнью, и повторяла через каждые пару фраз слова сожаления. Благодарила и извинялась, затем снова благодарила и вновь извинялась. Не заметила даже того, когда успела опуститься коленями на холодную землю, слегка припорошенную снегом, который от прикосновения с теплой кожей почти тут же растаял. Я не чувствовала ни холода, ни ветра, ни онемевших пальцев. Ничего. Но какой-то момент меня просто отпустило. Словно нажали где-то внутри какую-то кнопку, и я почувствовала толику облегчения. 
Когда я медленно шла обратно, к воротам, то уже издалека видела высокую мужскую фигуру, освещенную светом фар, ожидающего такси. Скарре или услышал, или почувствовал мое приближение потому, что обернулся почти сразу, как только я вышла на центральную аллею. Неосознанно ускоряю шаг, желая приблизиться к нему, обнять его и уехать домой как можно быстрее. Последние несколько метров, и я снова в кольце его рук.
- Я должна была сообщить тебе раньше. Сказать, что жива, оставить какую-то подсказку. Мне так жаль, что тебе пришлось все это пережить. – Голос звучит тихо, с хрипотцой, появившейся после истерики. Приходиться прятать лицо, чтобы он не видел меня такой разбитой. И мне от чего-то стыдно, наверное, за подобные мои эмоции. – Забери меня домой, - прикрываю глаза, - я так устала.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » сейчас и вопреки