"После визита в злополучный отель Кристина практически перестала тратить время на сон. Её максимум отдыха теперь - часа три-четыре за ночь. Спала готическая королева..." читать дальше
внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
RPG TOP
25°C
Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Lola
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[icq: 576-020-471]
Justin
[icq: 628-966-730]
Kai
[telegram: silt_strider]
Francine
[telegram: ms_frannie]
Una
[telegram: dashuuna]
Вверх

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Her blood screams in my ears


Her blood screams in my ears

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

НАЧАЛО МАРТА, 2019

Michael Rinaldi, Emanuele Fiore, Vincent Fiore
http://placehold.it/245x140 http://placehold.it/245x140

Развязавшаяся мафиозная война развязывает и родовую вендету...

+1

2

Опрокинув рюмочку граппы, Майк ощутил,  как по его жилам пошли расслабляющие теплые волны. Это была уже третья, и пока стоило тормознуть. Пить в жаркий день крепкие напитки – а, несмотря на вечер,  все еще припекало – было не лучшей идеей. Однако Ринальди, как никогда, надо было успокоить нервы – в последние  недели им всем пришлось тяжело. Сейчас, впрочем, дон был относительно на релаксе – вместе со своим заместителем и ближайшим другом, Мэнни Фиоре, они сидели в беседке в саду дома Ринальди. На столе, пока самовластным решением взявшая контроль на его холостяцкой кухне Силь колдовала над основным блюдом, стояли легкие закуски – сыр, прошутто, оливки, красная рыбка. Ветви насаженных еще в каком-то лохматом году яблонь и вишен мерно шумели, поддувал легкий ветерок. Все как в старые добрые времена, когда Фрэнк еще не сидел,  а в их Семье не началась чертова гражданская война. – Cерьезно, когда все закончится, вам с Силь надо ко мне почаще заходить. Да и вообще… Сходим с ребятами на бейсбол, к озеру Тахо порыбачить съездим. Мы же родственники, блин! – и говорил сейчас Ринальди не о принадлежности  к криминальному клану.  Он ведь был родным дядей и Винсу, и Томми, и Адриане. А с Фрэнком и самим Фиоре они были фактически тремя братьями – пусть и не по крови, но по духу. Мысль о семействе андербосса напомнило Майку об еще одном вопросе.  - Кстати, как там Том? Отошел… после всей этой херни с Джуниором? Не спрашивает… где он? Тут Майк озабоченно нахмурил лоб. Томми всегда был жизнерадостным и веселым пацаном – и весьма творческим, он до последнего времени играл на гитаре, писал песни и вроде как мечтал о своей группе. Именно до последнего времени – после того, как его ближайший кореш убил федерального агента и вынужден был бежать из страны, Томми изменился. Замкнулся в себе, стал мало есть и еще меньше разговаривать. Раньше, как и всякий ладный парень, он следил за своей внешностью – а теперь даже голову начал мыть раз в трое суток, и его темные волосы стали выглядеть сальными и слипшимися. Почти все свободное время юноша проводил, заперевшись в своей комнате, откуда, из принадлежащих тинейджеру мощных колонок, то и дело доносились мрачные раскаты мелодий в стиле "блэк металл". Сестра безумно волновалась и стала поговаривать о психологе. При виде Майка мальчишка обычно опускал взгляд, словно что-то скрывал. Впрочем, скорее всего это была обычная депрессия – а она присутствовала не только у него. – Ты вроде Джулс на днях видел... На тебя тоже волком смотрит? Джульетт, когда  последний раз встретилась с Ринальди, воззрилась на него так, будто он был африканской коброй, а не другом семьи, до сих пор о ней заботившимся! Будто это он был виноват в том, что приключилось с ее мужем и сыном. Эту же идею Майкл считал глубоко несправедливой. Фрэнк сам выбрал свой путь, как и он. Сам выбрал свой образ жизни – и это, как ни печально, в конце концов ударило и по его сыну. А Майк сделал все, чтобы вытащить Джуна из этой ситуации – сейчас ведь Франческо-младший, как ни крути, находился не в тюрьме, а пил "пина-коладу" где-нибудь там, в солнечной Италии, обложенный поддельными документами. И свои деньги жена Фрэнка все так же продолжала получать. Впрочем, сейчас думать обо всех этих семейных передрягах было не к месту – у боргаты были проблемы посерьезнее. И, пока сестрица занималась едой, их можно было успеть обсудить. – Нет новостей об этом хуесосе Барбьери? Куда они, блять, все попрятались? Говорю тебе, нам это надо решать. Мне в Нью-Йорке уже намекали – "мол, пора бы вам навести у себя порядок". Порядок, мать твою! Из-за этого гондона мы выглядим слабыми. Свой визит в Большое Яблоко, c целью получения одобрения от Комиссии, Майкл совершил на прошлой неделе. Из-за произошедшего пиздеца Мэнни пришлось оставить на хозяйстве и взять с собой Фредо – последний никак не годился в качестве лидера военного времени. Надо было признаться, что очутившись на какое-то время вдали от Сакраменто, Ринальди сначала ощутил облегчение. Он мог на время забыть обо всей этой мерзости, выпить виски с другими донами, подтвердить свой авторитет. Но вскоре участливые, обтекаемые вопросы по поводу Квентина начали его заебывать. В той или иной форме они прозвучали от всех, с кем он там встретился. И от мускулистого Тони "Кулака" Ламберто, босса Семьи Иль Мелаграно, их давнего союзника. И от осторожного, малоразговорчивого Лино Валенте, который, к неведению властей, все-таки являлся теперь официальным боссом клана Лучиани – "Роллс-ройса организованной преступности". И от ожидающего очередного суда Лоренцо "Ларри-Супермена" Капуты, действующего босса боргаты Гальяно. Серьезно ли там у вас? Не нужна ли помощь? На это Майкл отвечал учтиво и  сухо – с такой мелочью они разберутся сами.  Торелли всегда внушали другим группировкам уважение и страх своей кровожадностью и "крутым" подходом к решению проблем. Эту репутацию нельзя было терять – они ведь были далеко не самой большой Семьей. А взбунтовавшаяся команда это не клан Сальвиатти – в чужой поддержке они тут не нуждались. – Вообще, пока меня не было, как оно тут? Как ребята?
Завязавшийся деловой разговор прервала Сильвана, вышедшая  из дома и поставившая на стол блюдо, полное аппетитно пахнущих "спагетти карбонара". Засмеявшись, она  покачала головой. – Хоть поедите по нормальному. Майки, еще пару лет, и от твоего желудка останется только добрая память. Мэнни, такое количество замороженных пицц в холодильнике я видела только в "Уолл-Маркте". Ринальди ухмыльнулся – его сестра всегда была остра на язык. Он шутливо вскинул вверх руки, словно защищаясь от предъявы. – Эй, я умею готовить. Просто обычно у меня времени нет. Затем он предложил Силь также присесть к ним и выпить – правда, не граппы, а предпочитаемого ею красного винца. – Madonn, как вкусно пахнет! Мэнни, и как я мог такую золотую сестру замуж за тебя отдать? Жила бы со мной, готовила бы…. И носки бы не пришлось самому сортировать… В ответ на остроты Майка женщина немедленно ответила своими собственными – за то он ее и любил. В том числе. – И терпеть те же последствия атомной бомбежки, что в твоей комнате семнадцать лет царили? Женатые мужчины… Тут она лукаво посмотрела на Фиоре. … -Хотя бы на двадцатом году брака выучивают, что место пустым пивным бутылкам в мусорке, а не на журнальном столике. Затем последовал обычный застольный треп – со смешками и неспешным перекусом.
***
-  Может, нам вернуться обратно? – неуверенный голос компаньона заставил Реджинальда "Бороду" Барбароссу неприязненно поморщиться. Они колесили по району на двух машинах уже который час, взбирались на высокие здания, изучали ландшафт в бинокли. И все это время Тео не переставал ныть. Он всегда казался Бороде слюнтяем – как его только приняли в их ряды? – Квентин сказал -  делаем сегодня, значит, делаем сегодня. Это они или мы, ты забыл? Кроме того, если мы еще бонусом Мэнни грохнем - он просто счастлив будет... В ответ на это Тео поежился и cмял каблуком окурок. Скурили они за это время блок, по меньшей мере. – Ну ты сам сказал, сверху не простреливается, деревья. Камер возле забора дохера. А у двери тот гондон маячит.  Реджинальд ничего не ответил, зашагав обратно к тачке. Тот был прав. Сначала Реджи думал пристрелить Майка с крыши прилегавшего здания из винтовки – как-никак в армии он был снайпером. Однако обильно насаженные в саду босса растения не давали нужного обзора, да и возле него прогуливался по-военному бдительный и дисциплинированный Мартин Манцони. После событий на яхте лидеры Семьи без охраны не передвигались. Кроме того, прямо рядышком выделывали на доске разные трюки двое малолетних спиногрызов, дети Майкова соседа,  топ-менеджера всемирно известно фармацевтической компании – потому снять Манцони и перелезть через забор было не вариантом. Охрана присутствовала и возле входной двери – хотя и куда менее профессиональная и более суетливая. Никколо "Ник" Санторо сидел на скамеечке и то и дело пялился в свой модный смартфон. Может, играл в змейку или телке фотки своего члена отправлял – кто знает. – Так дождемся, пока они выйдут, а потом и вальнем всех. –  своим дребезжащим фальцетом предложил Джимми Хик, третий участник их мероприятия. Весь какой-то сизоватый, словно осклизлый,  с напоминавшими полежалую хлебную корку губами, он не производил грозного впечатления. Однако за плечами у Хика были три тюремных срока и он на своем веку убил не одного человека. В северной команде он был на ролях инфорсера, собиравшего карточные долги с разных там гэмблеров. Игроманы боялись его как огня – после того, как одному из них тот выломал кусочками три пальца.  Однако особым умом Джим не отличался – что и показывала его реплика. – Джимми, там просто негде приземлиться. Ближайшая точка обзора -  это та кофейня на третьем этаже, в пятиэтажке. Выше гребаные офисы. А народу там дохерища просто. – терпеливо объяснил Реджи. Сев в машину, он снова закурил – просто чтобы занять руки. Чертов Квентин, он ведь уверял их, что с латиносами все пройдет как маслу, никто и не узнает. А теперь дороги назад не было – даже если они его сдадут, потом все равно выяснится, кто вместе со своим капо обсуждал уничтожение действующей Администрации. А Ринальди никогда не отличался милосердием. – Так нахера нам точка обзора? Подъедем поближе, а как выйдут – кабум. Реджинальд замер – и откинул в сторону едва начатую сигарету. Видимо, так и стоило поступить. Да, там камеры – но они на "левой"  машине, да и маски под рукой. Даже странно, что Джимми высказал стоящую идею – его считали порядком  ебанутым. Несколько раз его заставили за тем, что он разговаривает с собой, а Рокко клялся, что видел, как тот подобрал и спрятал себе в карман дохлую птичку. Покормить кошку, якобы. Однако в "мокрухе" он был на своем месте. – Так и сделаем. Тео, ты иди в спа-салон и наблюдай за ними, мы припаркуемся в соседнем переулке. Когда Майк и Мэнни выйдут– сразу набери нам и мы подскочим.

+1

3

Поставив на стол пустую стопку, Мэнни потянулся за лежавшей рядом с пепельницей пачкой Данхилл. Достал сигарету, чиркнул зажигалкой и поднес фильтр к губам. Как раз в этот момент его раздобревший от крепкой граппы шурин заметил, что им - родственникам - не плохо было бы собираться вместе чаще. Фиоре глянул на него с задумчивым выражением на лице, покивал утвердительно головой и сделал затяжку. Сомневался он, по правде сказать, что «все это» когда-нибудь закончится. Разве что когда они с Майком слягут в могилу, а до тех пор будут без конца с кем-то воевать, лишь изредка вспоминая о родных, рыбалке и бейсболе. От таких мыслей в пору было выпить по стаканчику граппы еще. Прогнать эти депрессивные мысли прочь. Их в последнее время становилось как-то слишком много, так что они начинали напрягать его самого. Возможно психотерапевт был нужен не только его сыну, но и ему самому, вот только они находились не в долбанном фильме, а в реальном мире, и Мэнни не мог поделиться своими переживаниями ни с кем, даже с сидевшим напротив него Ринальди, не то что с врачом-мозгоправом. Интересно, Майки чувствовал вину за то, что их друга сейчас не было рядом? Нет, он конечно же не был виноват в том, что Фрэнка посадили, и Эмануэле не был в этом виноват, но все же было у новоиспеченного андербосса чувство, что, избежав тюрьмы сами, они бросили его.
- Ты знаешь, мне кажется эта история послужила Томми хорошим уроком… - Ответил на вопрос дона о своем младшем сыне. Тот и в самом деле замкнулся в себе, и Силь, глядя на него сильно переживала, но Мэнни считал, что все это временно. К сожалению, жизнь так устроена, что все люди рано или поздно теряют близких, и зачастую предотвратить это можно далеко не всегда. Что касалось Джуниора, учитывая все произошедшее, финал для него был не таким уж и печальным. Да и финалом новую жизнь в Италии назвать можно было с трудом (побережье Средиземного моря было не самым плохим местом «заточения»), так что оплакивать своего друга было по мнению Фиоре-старшего лишним. - Я сказал ему, что с Джуном все в порядке, но в Штаты он больше не вернется. - О том, что того переправили на Сицилию, андербосс не говорил никому, даже Джульетт пребывала в неведении, не говоря уже о ком-то другом. - Томми толковый парень, я думаю он все понял. - Во всяком случае не донимал больше вопросами. Он после этого дня вообще старался избегать любых тем, касавшихся криминала. А вот мать Фрэнки-младшего… Перед тем как ответить, Эмануэле разлил остатки граппы и пододвинул один из наполненных стаканов Майку. - Джулс боится, что мы его грохнули… - Мужчина сбросил пепел с сигареты в пепельницу. Последнюю фразу он произнес не громко, прикрыв рот рукой, чтобы Сильвана (да и мало ли кто еще) ничего не слышала. К счастью у Джульетт хватало рассудка не кричать о своих нелепых догадках на каждом углу, но это пока, как поведет себя потерявшая сына женщина в дальнейшем Мэнни предсказывать не брался. - Я сказал ей, чтобы она не несла чушь, но не уверен, что это подействовало. - В разговоре она упомянула Джонни «Муху» Маркетти, тогда (а было это давно, кажется лет пятнадцать назад) они с Фрэнком и Майки сказали его матери, что Джонни бежал заграницу, а через год его тело нашли лесники не так далеко от Сакраменто. Медицинская экспертиза показала, что убили его как раз год назад, именно тогда, когда Джонни «бежал». Разумеется, все это было ложью, Мэнни застрелил его по приказу дона Фьорделиси за то, что тот был крысой. Конечно, эта «официальная» версия могла в действительности и отличаться от истинной, но Фиоре тогда исполнял приказ. Это он привел Джонни «Муху» в дело, значит и он должен был его из дела «вывести». Потом они трое отвезли тело в ближайший лес. Эмануэле помнил, что тогда было очень холодно, поэтому как следует они его не закопали. Переругались между собой, Фрэнки со свойственным ему напором уверил, что и так пойдет, и они поехали есть рождественскую индейку к ним домой. - У меня голова от всего этого кругом. - Пожаловался другу. Мало им Барбьери, так еще и разные семейные дела разруливать приходилось, зачастую и чужие тоже. Не стоило забывать и об очередных похоронах, состоявшихся не так давно. Как те, кто стояли во главе их организации, они с Майком должны были как можно скорее положить всему этому конец. Им об этом уже даже из Нью-Йорка говорили открытым текстом, если верить словам Ринальди.
- Пока ничего. - Покачал головой. - Я отправил парней к нему домой и на все его точки. Если этот хуесос там появится, мы об этом узнаем. Фил пока молчит, может и в самом деле нихуя не знает, думаю надо его кончать. - Речь шла о младшем брате Барбьери, которого они изловили три дня назад. Тот весьма неосмотрительно решил наведаться к своей шлюхе, а поскольку ее квартиру точно также пасли, Филиппу Барбьери сбежать от них не удалось. Сейчас его стерегли ребята Дэнни в подвале одной из заброшенных ферм за городом, у него уже не хватало доброй половины зубов и ребра тоже не все были целыми, но ценной информации выбить из него им так и не удалось. Тот сдал им одну из ночлежек своего старшего брата, однако там его уже и след простыл. Мэнни в тот момент с трудом сдержался, чтобы не прикончить падлу, и он надеялся что Майки даст ему добро сейчас. Чем не способ продемонстрировать силу? В этой войне, как и в любой другой, сильный должен быть охотником, а не добычей.
Когда вернулась Сильвана, они естественно сменили тему. Не сказать чтобы та жила в слепом неведении и не знала о предательстве Барбьери - Фиоре ей в общих чертах рассказал, объяснил необходимость охраны - но все же в мужские дела старалась не лезть, уж во всяком случае в обсуждении убийств участия она никогда не принимала.
- У твоего брата куча ресторанов, нахрена ему готовить? - Вступился за желудок друга. Сомневался он, что у того было время даже в микроволновке эти пиццы разогреть, насколько он знал Ринальди (а знал он его получше, чем знала родная сестра), домоседом его шурин никогда не был, он не любил проводить время в одиночестве и соответственно дома бывал не часто. На кой черт ему этот особняк Мэнни никогда не понимал, с тем образом жизни какой вел Майкл, лучшим выбором был бы какой-нибудь пентхаус в пятизвездочном отеле, где тебе всегда пожрать принесут.
Он послушал слова Ринальди, сожалевшего о том, что сестра теперь готовит не ему, потом повернул голову в сторону показавшей зубы Сильваны, и усмехнулся:
- Ты бы радовался наоборот, она ведь молча сортировать носки не станет, я тебе одолжение, между прочим, сделал, что забрал ее.
- Эй! - Замахнулась на мужа полотенцем, но тот поймал ее и, смеясь, усадил к себе на колени. А чтобы не ругалась, поцеловал. - Я тебе припомню это. - Пригрозила шутливо. Должно быть, все Ринальди были мстительными. Поерзав еще немного на коленях у супруга и оттаяв окончательно, Силь заняла стул между двумя мужчинами, и наконец все они приступили к трапезе. Не сказать, чтобы застолье было таким уж легким и непринужденным, тут сказывались множественные обстоятельства, но тем не менее они старались отвлечься, делали вид что все хорошо. Так прошел час или около того.
- Майки, а где Ал? - Поинтересовалась женщина, возвращаясь с фаршированными баклажанами, которые только что достала из духовки. Альберто очень любил это блюдо. - Я думала ты его пригласишь. Небось тоже одними полуфабрикатами питается, как и ты. Может хотя бы ребят за стол позовем? - Глянула на охранявших их парней, в числе которых был и знакомый ей Марти Манцони. - Да ладно вам, никто нас не убьет! - Раздраженно добавила. Иногда ее откровенно бесила та ненормальная жизнь, которой им приходилось жить, ей казалось, что скоро, выходя из дома, ее заставят надевать бронежилет. Впрочем, может в нем и спать заставят. Она поставила на стол блюдо, а Мэнни тем временем разлил по бокалам красного вина. - Не убьет же, да?
- Не начинай опять. - Понимая, к чему вела его жена, Мэнни тут же решительно попытался ее тормознуть.
Но не вышло.
- Вам самим не надоело это все? - Устав от этого лицемерия - всяких там шуточек за столом - поинтересовалась Силь. Вино сделало свое дело и сделало свое дело общение с Джулс. Женщина боялась потерять брата или мужа, не говоря уже о детях. - Когда у нас уже будет нормальная жизнь? - Задала по сути своей риторический вопрос. Она знала, что теперь главным был ее брат. Может хотя бы до него получится достучаться?

+1

4

Услышав, что Джулс считает, что они грохнули Джуниора, Майкл поперхнулся ветчиной. Откашлявшись и освободив дыхательное горло, он негодующе покачал головой. – Мы? Сына Фрэнка? Да ну нахуй! Сейчас дон почувствовал себя оскорбленным до глубины души. Он много лет был другом семьи Альтиери, даже сейчас продолжал заботиться о его родичах, Не говоря уж о спасении Джуниора, Ринальди до сих пор продолжал греть семью экс-босса баблом – и баблом немалым. А ведь многие гангстеры, оказавшись за решеткой, в мгновение лишались всех своих доходов с улиц, отобранных жадными сотоварищами. И после этого такие сомнения? Впрочем, женщину, чей сын пропал, можно и понять – они, слабый пол, менее чем мужчины склонны к логическому мышлению и более подвержены эмоциям. – Cкажи ей, что когда федералы успокоятся, сможет с ним поговорить или даже увидеться. Через месяц, скажем. Пока это было проблематично – копы и агенты Бюро вертелись вокруг Джулс как коты вокруг крынки со сметаной. Босс Семьи был даже уверен, что они слушают ее телефоны, надеясь что она выйдет на связь с сыном. Теперь, когда «мафиозная» версия убийства пронырливого ирландца была заменена на бытовую, федералы проявляли в поисках Франческо-младшего всю ту же озлобленную энергичность, что и раньше. Это дело на время словно затмило в их глазах и наркоторговлю, и организованную преступность, и исламский терроризм. За своего легавые готовы любого порвать, это точно – как, впрочем, и мобстеры.
- У меня тоже. – посочувствовал Майк сетованиям Мэнни насчет головокружения. Он сам в последнее время успокаивался только после нехилых доз спиртного или иных стимуляторов – и то ненадолго. Они все были на мушке у приспешников Барбьери – то, что Ринальди или Фиоре тогда не грохнули на яхте, было попросту удачей. В следующий раз они могут оказаться менее везучими. Кроме того, находясь "на матрасах", они лишались изрядной доли своих доходов, а в глазах других Семей начинали терять авторитет, провоцируя тех на вмешательства в свои дела. Стоит вспомнить, как история с Дэнни Грином подкосила боргату Кливленда.  – Свяжись с Ренато, пусть пришлет Томми Скейлса. Если этот кусок говна не заговорит после того, как и Томми с ним поработает… Тогда кончайте его. – хотя шансы на то, что Фил что-то скажет о местоположении Квентина, становились все меньшими, Майкл оттягивал момент, когда им придется обрубить последнюю тонкую ниточку к взбунтовавшемуся капо. В конце концов, Фил был братом шкипера, был даже «предложен» - пусть теперь его ждала совершенно другая судьба. Вполне возможно, что он до конца не хотел сдавать своего родственничка и даже адрес ночлежки указал заведомо ложный – просто чтобы избавиться от избиений. Что же, если кто и поможет ему разговориться, так это Томми. Тонкогубый, со змеиными глазами, Скализе считался тем еще садистом даже по меркам команды Ренато. К тому же у него была уже история успеха – в аналогичной ситуации.  Двое братьев-ниггеров в Сан-Диего под кайфами обнесли крышуемый мафией кабак, и один из них застрелил присматривавшего там за порядком соучастника Торелли. Один из брательников,  даже со сломанными руками, не захотел выдавать своего родича-подельника, Тогда его оставили в обществе Томми. Майк не знал всех деталей того, что тот с ним делал – кроме того, что снимал с его ноги кожу, какими-то особенными щипцами, по лоскуту, а потом поливал открытые раны уксусом  - однако в итоге тот заговорил. Если Фил что-то знает, заговорит и он.
Возвращение Сильваны прервало их деловую беседу и вернуло в русло общесемейного трепа. Услышав про Ала, Майк ответил хоть уклончиво, но и правдиво. – Он сейчас работой занят очень. Прямо не продохнуть парню. После того, как Ринальди узнал, что именно Альберто дал пистолет Джуну, он из него едва душу не вытряс. И сообщил, что следующий такой проеб будет стоить ему пули в голове. Теперь времени на отдых у Ала точно не было – он по приказу Ринальди рыл землю носом, также стараясь обнаружить выходы на ребят Барбьери. Пока, правда, безуспешно. И приглашать его участвовать в каких-нибудь семейных посиделках Майкл не считал правильным – тот должен был понимать, что ему вновь надо заслужить доверие крестного отца. Чтобы тот стал опять дядей, а не только боссом. Это, скорее всего, и произойдет – однако сделать паузу следовало, ради блага самого Ала. Приглашать же охранявших дом ребят за стол нельзя было просто из соображений собственной безопасности – однако пускаться в подробное обсуждение этого Майк не хотел. Зачем пугать Сильвану? Достаточно того, что и они сами живут в этом аду. – Скоро все успокоится, не переживай ты так. Просто сейчас немного тяжелый период. – ответил он сестре, будто бы речь шла о завале в офисе или просроченных процентах по кpeдиту. Когда они замочат Квентина и его ублюдков, тогда и смогут жить «нормально»… в смысле, как жили до начала этих разборок. Большего же при их выборе профессии ожидать было нельзя – вот бытие Франческо резко перестало быть «нормальным» и без всякой связи с затеянной капитаном севера попыткой переворота.
Когда обед подошел к концу, Майкл вышел проводить Мэнни и Силь, предвушая как, прихватив остатки граппы, усядется перед теликом и глянет какой-нибудь фильм.
***

- Блять, да она заебала! – сидящий на скамейке Никко Санторо раздраженно уставился на свой смартфон. Тина всегда поступала так – когда она на него злилась, а он не отвечал ей достаточно быстро, то ему начинали приходить десятки гневных сообщений. По СМС, в «Вотсаппе», везде. Cегодня же у него был двойной косяк – и потому Тина была в двойном же бешенстве.
Вчера, устав от пряток и игры в кошки-мышки с Барбьери, Никко решил расслабиться. Снял апартаменты в уютном загородном отеле, запасся большим количеством кокса и пригласил Мэйбл, свою подругу, стриптизершу из «Лихорадки». Что и говорить, время они провели зачетно – но вот сегодня у Никко от этого возникли проблемы со всех сторон.
Когда нанюхиваешься, то словно берешь бодрость в долг – не нужно ни спать, ни жрать, но вот потом надо и наесться, и выспаться за двоих. И если с первой задачей «посвященный» справился, уже с утра запихав в себя три огромных хот-дога, то вот подрыхнуть не смог – ему сказали, что надо заступить на охрану боссов. Теперь его дьявольски рубило, а Тина еще и выпиливала мозг, негодуя, что он второй день не проводит дома. Это заставляло обычно жизнерадостного Никколо проклинать все  - и старших, и мафию, и собственную глупость, втянувшую его в жерло семейной жизни.
Нет, в обычное время он не жалел о случившемся два года назад браке. Тина была веселой, горячей в постели и совершенно не занудной, в отличии от этих итальянских мамочек старого образца. Вместо того, чтобы ходить на вечернюю мессу или стряпать маниготт, они вместе катались на квадроциклах и играли в пляжный воллейбол у озера Тахо. Когда же родился Чарли, то Никко и вовсе был вне себя от радости. Всю жизнь гонясь за удовольствиями, он никогда не думал, что станет хорошим отцом – но оказалось именно так. Он часами зависал в детской, играя с сыном в его любимые машинки – у того уже скопился целый автопарк, включавший и дорогие коллекционные экземпляры. Купил тому большую плазму, чтобы он мог смотреть свои любимые мультики. Регулярно вместе с тем наведывался за мягкими игрушками – последняя из них, гигантский панда, была выше самого Санторо, да и весила наверное побольше. Наверное сказывалось собственное детство Никко – его отец, Леонардо, был человеком аскетичным и суровым. Отслужив семь лет во флоте,  он устроился на большой  завод, став там мастером цеха. Сына он никогда не баловал, а когда тот загремел в тюрягу за мошенничество, и вовсе перестал с тем общаться. Потому Санторо и поклялся себе, что у его собственного ребенка все будет по-другому. В том числе, и отсидки в его жизни не будет – папа сможет заработать тому на счастливое будущее.
- Станет диджеем. – вслух сказал Никко, с трудом удерживаясь от того, чтобы закрыть зудящие глаза. Для своего возраста сын проявлял неожиданную любовь к музыке – когда в их мощных колонках играло что-нибудь, всегда начинал зачарованно слушать, покачивая головкой в тон мелодии и даже пытаясь подпевать. Мысли о сыне вызвали у Никко порывы угрызений совести перед женой. Но тут та прислала ему сообщение, где обозвала  «низкорослым извращенцем» – и вскипевший Никко, послав ей изображавший «фак» смайлик, сунул телефон в карман, предварительно его выключив. Пусть понервничает.
Эти годы дела у Никко шли весьма неплохо – после того,  как Фредо пошел в гору и ослабил свой порой весьма обременительный контроль, его солдат стал зарабатывать даже больше. Помимо ростовщичества и автоугонного бизнеса, у «человека чести» были теперь и легальные предприятия – летнее кафе «Биргартен», где они вместе с Мэтью Бендером продавали пиво и бургеры посетителям прилегавшего  парка МакКинли, и магазин спортпринадлежностей. Так что Тина видела больше бабла, чем когда либо. Не будь его, по-прежнему бы протирала джинсы в своем косметологическом салоне – так хули выебываться?
Появление на крыльце дома дона и его заместителя заставило Никко поспешно вскочить  - он не хотел, чтобы они заметили его слишком расслабленной позы. Однако сказать тем он ничего не успел, ибо услышал за спиной визг колес. Какое-то шестое чувство дало ему понять, что просто так столь быстро и внезапно не подъезжают. Однако Никко не успел ни вытащить ствол, ни даже развернуться – что-то ударило его под лопатку, заставив упасть на колени. Боли от этой уже, по сути, убившей его пули он даже не ощутил – но вот вторая, пробившая затылок и  челюсть, наполнила рот гангстера одуряюще кислым вкусом собственной крови. Будь у Никко больше времени, он, скорее всего, пожалел бы, что последнее, что жена от него получила, был «фак». Однако он попросту утонул в этом словно сожравшем все его существо кислом аромате – а потом отключился, даже не успев понять, что собственно произошло.

+1

5

- Через месяц? Ты серьезно думаешь, что все уляжется? - Возразил, не скрывая скептических интонаций в голосе. Майкл был для него в первую очередь другом, а уж потом только боссом. Поэтому он и мог позволить себе не согласиться с ним в чем-то, но не в том смысле, чтобы молча сделать по-своему, а в том чтобы вслух ему возразить, чего, допустим, едва ли мог себе позволить тот же Альберто, не говоря уже про всех остальных. - Раньше чем через полгода лучше даже не пытаться. Она его мать, Майки, за ней и ее домом сейчас постоянное наблюдение. - Также легавые пристально следили и за сестрой Джуниора. За всеми с кем пацан потенциально мог выйти на контакт. Про них с Ринальди и говорить не приходилось, они итак давно были под колпаком. И если миссис Альтиери всего спустя месяц внезапно сорвется в отпуск, и ни куда-нибудь, а в Италию, связи с которой у Торелли по-прежнему достаточно крепки, выглядеть это будет более чем подозрительно. Впрочем, сейчас у них были проблемы и поважнее. - Я придумаю что-нибудь, давай не будем сейчас об этом. - Закрыл тему. В конце концов, у Мэнни была Сильвана, а та была лучшей подругой Джулс, и он не сомневался, что у его жены лучше получится ее вразумить. Она уже делала это, когда Джульетт отказывалась брать деньги - да, те самые, о которых каждый раз вспоминал Майкл, считая, что продать и купить можно всё что угодно - и он верил, что и на этот раз сможет все решить при помощи Силь. Женщина поймет другую женщину лучше, а для Мэнни этот разговор закончился бы всего лишь очередной головной болью.
А вот по поводу того, что касалось Барбьери, в частности его родича, тут Фиоре возражать боссу не стал и взял, что называется, под козырек. - Понял. - Он сегодня же отдаст распоряжение и не позднее чем завтра к полудню Скализе будет в Сакраменто. В ситуации с капо севера все было куда сложнее, чем с Джуниором и Джулс, тут они уже не могли подождать полгодика, пока само не рассосется. Каждый день промедления мог стоить жизни им или их людям, они уже итак потеряли двоих, один из которых, Питер Ритц, долгое время был в команде Мэнни. Парень был совсем молодым, летом планировал жениться, выбрал и церковь для венчания и ресторан для банкета, но планам этим было сбыться не суждено. Чтобы не возвращать полученные деньги, священник вместо венчания отпел несостоявшегося жениха. А вот невесте белое платье, о котором она всегда мечтала, пришлось все же вернуть в магазин и взять вместо него черное. Едва ли такое будущее планировали молодые. Да и кто вообще в двадцать или тридцать думает о смерти? Разве что самоубийцы. Все остальные живут светлыми мечтами о будущем.
Их семейные посиделки продлились еще какое-то время. А когда с трапезой было покончено, они помогли убрать со стола и неторопливо начали собираться домой. Сильвана, выйдя на крыльцо дома, разговаривала о чем-то с Майком, кажется о воскресной мессе. Как и ее брат, она была из тех католиков, которые регулярно посещали церковь, перед едой читали молитву и, конечно же, занимались разной благотворительностью. Сильвана, не без содействия Майкла, также, как известно, не обходившего стороной подобные мероприятия, была учредителем и попечителем фонда помогавшего тяжелобольным детям. Это было у них семейное. Фиоре же в свою очередь особого интереса к данному занятию не проявлял, хотя и не мешал жене заниматься делом, которое она считала важным. Тем более что дело это было хорошим, праведным и самым что ни на есть богоугодным (в отличие от того дела, которым они занимались с Майклом вне церкви). Глядя на то, с какой самоотдачей Сильвана посвящала себя всей этой связанной с благотворительностью работе, Эмануэле испытывал гордость за жену. И если та просила его чем-то помочь, обычно ей не отказывал, бывало даже ходил с ней на разные приемы, но в основном её спутником на них был, конечно же, брат. Многие сомневались в искренности занимавшегося благотворительностью Майка, любившего привлечь к себе внимание, но никто не сомневался в искренности Силь.
Все что было дальше, произошло слишком быстро. Как и Никко, Андербосс не заметил приближавшуюся машину, он услышал только визги колес и звуки выстрелов, прогремевшие в тишине спокойного (до сего дня) и респектабельного района. Одна из пуль просвистела рядом с его ухом, за спиной послышался звук разбитого стекла и разлетевшейся штукатурки. В то же мгновение андербосс почувствовал под собой асфальт, а над собой тяжесть бывшего морпеха. Вовремя среагировавший на опасность, Манцони успел накрыть собой одного из боссов, но ко второму он уже не успел. Также не успел он спасти и женщину, чей крик оборвался попаданием в неё нескольких пуль. Третьим оказавшимся в крови был Никко, но он в отличие от первых двух уже даже не дышал.
Все продолжалось не более пяти секунд, но звон в ушах продолжал стоять у Фиоре дольше. Впрочем, он на него внимания не обращал, как не обращал внимания и на то, что сердце бешено колотилось у него в груди. Мужчина как можно скорее поднялся на ноги и бросился к Силь и Майку. - О боги... Держитесь. - Они оба дышали, но Сильвана прямо на его руках начинала терять сознание. Вся её белая блузка была в крови. Мэнни пытался остановить кровотечение закрывая его своей рукой, но понимал, что толку от этого было мало. - Родная, потерпи, скоро приедут врачи. - Разговаривал с ней, боясь, что если та закроет свои глаза, больше он их не увидит.
- Марти! Звони 911! - Прокричал, не зная того, что половина соседей уже сделали то же самое. Зеваки начали собираться у их лужайки, кто-то даже снимал происходящее на камеру смартфона. Впрочем, нашлись и желающие помочь. Один из соседей в этом респектабельном райончике, к их счастью, имел медицинское образование, и как любому порядочному врачу, ему было без разницы, кому оказывать помощь, преступнику или законопослушному гражданину. Растолкав бесполезных зевак, в толпе которых то и дело слышались шепотки «мафия, разборки, босс», он начал давать указания Мартину и Мэнни, ну и, конечно, оказывал первую помощь, какую мог, сам. Очень скоро стали слышны сирены полицейских машин и скорой помощи, бригада медиков с носилками подбежала к раненным. Кажется Сильвана все ещё продолжала дышать, хотя и давалось ей это с большим трудом. Ее и Майка погрузили на носилки, подсоединили к ним какие-то трубки (Мэнни в этом ничерта не понимал) и повезли к бело-красным машинам скорой, тут же прям на ходу оказывая  медицинскую помощь.
- Сэр, вы ранены? - Один из санитаров подошёл к нему, и его вопрос не казался бы странным, если бы Фиоре видел себя со стороны. Его рубашка и его руки были перепачканы кровью, однако кровь эта была не его. Он отрицательно помотал головой, отодвинул со своего пути назойливого медика и полез в ту же машину, куда только что погрузили Сильвану.
- Это моя жена, я поеду с ней.
- Агент Маркези, я поеду с ним. - Сверкнул корочкой мужчина средних лет в чёрном костюме и галстуке и залез в неотложку следом за андербоссом. Было мало удивительного в том, что ФБР уже было не месте событий, их машина все время стояла неподалёку от дома Ринальди, и возможно именно они первыми вызвали скорую. Но прямо сейчас Мэнни на них было плевать, как плевать было и на журналистов уже развернувших свою аппаратуру напротив места происшествия. Кто-то из них попытался вместе с камерой пролезть к носилкам, на которых был раненный крестный отец, но полицейские и люди в черном отстранили назойливых репортеров. Сейчас они оцепляли территорию перед особняком желтой лентой, тело Никко было оперативно накрыто каким-то чехлом. Большего Эмануэле рассмотреть не успел, дверь неотложки закрылась, и вместе с женой, которую он держал за руку, они поехали в ближайшую больницу. Майкла в следующей машине отправили туда же. Что происходило сейчас с ним, Фиоре не знал, но Силь находилась уже без сознания. Он коснулся губами ее руки и мысленно начал вспоминать всех святых, которых только знал, надеясь, что хоть кто-нибудь из них его услышит.
Когда они приехали в госпиталь, в реанимацию его не пустили, Мэнни остался в коридоре наедине со своими мыслями и страхами. Он видел как жизнь покидала тело его жены и понимал, что спасти ее могло только чудо. А учитывая, что чудес на свете не бывало, мужчина сам приходил к осознанию неизбежного. Когда из-за дверей появился врач, Эмануэле понял, что все было кончено. - Мне очень жаль. - Прозвучало в подтверждение его страшных мыслей. Фиоре ждал этих слов и, тем не менее, внутри у него как будто что-то надорвалось. Мужчина почувствовал головокружение, ему стало сложнее дышать, но он из всех сил старался сохранять самообладание.
- Сэр, присядьте, пожалуйста.
Он отрицательно покачал головой, отказываясь от помощи. Несколько секунд Мэнни приходил в себя, держась за стену, и когда наконец успокоил дыхание, спросил,- а как мужчина, которого привезли вместе с ней?
- Состояние средней тяжести. Его увезли в операционную.
Мэнни кивнул головой. Не хватало ещё и друга лишиться в этот день. Впрочем, пока он был все ещё потрясён известием о смерти жены. В один момент такое осознать не просто. И что он скажет детям? Мужчина достал из кармана телефон, на котором уже было несколько пропущенных вызовов, в том числе и три от Винсента. А ведь они должны были встретиться в это время в «502», наверняка Винс обо всем уже узнал, кто-то должен был увидеть сюжет по телеку и сообщить ему. А может и не по телеку, город то у них был не большим. Мэнни хотел набрать старшего сына, но услышал голос рядом с собой и отвлекся.
- Мои соболезнования. - Нарисовался никто иной, как Боб Маркези, агент ФБР. Тоже итало-американец, примерно одного с Мэнни возраста, но находившийся по другую сторону баррикад. Махать перед носом ксивой тому было ни к чему, мобстер итак прекрасно его знал. В отличие от второго. Рядом с ним был ещё один в таком же костюме, но лет на десять-пятнадцать моложе. В удостоверении у него было написано «Дуглас Хопер». - Мистер Фиоре, - продолжил он за своим коллегой, - понимаю, что вам сейчас не до этого, но боюсь придётся уделить нам немного времени.
- Уделить время? Вы сейчас серьезно? - Обычно Мэнни был невозмутим, но на этот раз, на его взгляд, федералы перегнули палку. Он опустил телефон и поднял на них взгляд. - Ребят, вас вроде как двое, идите и уделите время друг другу сами. Не знаю, чем вы там обычно занимаетесь? - Их ведь реально всегда было по двое. Что копов, что федералов. - Сходите в жопу друг друга подолбите. Мне вот реально не до вас.
- Ну, зачем вы так? Вы разве не хотите найти того, кто убил вашу жену? - Не теряя самообладания, совершенно ровным и будничным тоном задал вопрос Маркези. Опытный агент легко выдержал на себе взгляд гангстера, сказывалось довольно частое общение с ему подобными, да и с самим Фиоре, чего уж тут скрывать, они не первый день знакомы были. Маркези работал вместе с О’Доэрти, и как можно было видеть со смертью ирландца ничего не закончилось (было наивно надеяться на обратное). - Вам не кажется, что все зашло слишком далеко? Может мы все-таки сможем помочь, пока вы ещё не всех родных и близких потеряли? Или пока ваши дети не остались ещё и без отца?
«Надо же какая забота».
О том, кто в них сегодня стрелял, Мэнни ещё не думал, ему было не до этого, но он безусловно подумает об этом чуть позже и без реакции не оставит. Он не хотел, чтобы полицейские или федералы добрались до этих тварей раньше него. И уж тем более он не ждал от них помощи. Ни помощи в поимке убийц, ни помощи в собственной защите, даже несмотря на то, что все и в самом деле зашло далеко. И дело было даже не в том, что его дети с помощью федералов отца потеряют ещё быстрее, просто для Фиоре в отличие от Ники-младшего и прочих, кто ссучились, такое было неприемлемо. Люди чести не сдавали властям никого, даже убийц своих близких, они решали свои конфликты сами. Так было сто лет назад, так оставалось и ныне.
- Вы зря теряете время.
***
Становилось уже темно, но Мэнни по прежнему топтал коридоры госпиталя Святого Патрика. Сейчас он находился возле палаты Майка и ждал, когда тот придёт в себя после операции. Вместе с ним был Ал, Фредо, Дэнни и ещё несколько габаритных ребят из «First Security Group» с лицензиями на оружие и на охранную деятельность, которым Мэнни приказал оставаться рядом с палатой босса, пока того не выпишут. Винсента он попросил младших брата с сестрой отвезти к бабушке с дедушкой за город, а после велел ему приехать в госпиталь, где у Торелли был сейчас временный штаб. Пришлось для этого потеснить доктора Флетчер, в чьём кабинете этот «штаб» и разместился. Она, кстати, была и лечащим врачом Ринальди.
- Можете поговорить с ним, но не долго. - Вышедшая из палаты медсестра, наконец, дала добро. - Не все. Только родственники. - Что ж, Мэнни тоже был его родственником, не только Альберто, поэтому к боссу они зашли вдвоём. Конечно, к нему рвались на разговор и федералы, но лечащий врач, для которой первоочерёдным было здоровье пациента (и интересы Торелли, с которыми миссис Флетчер давно сотрудничала), держала их от Ринальди на расстоянии. Она уверила тех, что пока пострадавший не в состоянии отвечать на их вопросы и вообще тому крайне не желательно волноваться. Это попросил её сделать Эмануэле.
Войдя в палату, он сел на стул рядом с другом. При других обстоятельствах андербосс наверняка бы пошутил по поводу всех этих трубок подсоединённых к Майку, но после того, что произошло сегодня, после того, как он потерял Силь, что либо говорить ему лишний раз в принципе не хотелось. Ал тоже выглядел словно на похоронах и уже только по одному их внешнему виду Ринальди мог понять, что врачам его сестру спасти не удалось.
- Как ты себя чувствуешь?

+1

6

Выслушав Мэнни, Майкл не мог не согласиться с его доводами. Их безопасность сейчас, как это печально не звучало, была дороже нежели нервы Джулс. Ее разговор или встреча с Джуниором должна состояться лишь тогда, когда федералы окончательно слезут с них. Иначе это грозит опасностью не только для мафиози, но и для самой женщины и ее сына. Словом, в этом вопросе Ринальди решился довериться своему другу и андербоссу – впрочем, его решение сейчас не было главной их целью. В отличии от уничтожения Барбьери и его людей.
Когда обед закончился и они вышли на крыльцо, Майкл на время отвлекся от тягостных раздумий, перейдя к беседе с Сильваной. Разговор касался дел церковных и благотворительных. После того, как они с сестрой договорились встретиться на воскресной мессе в церкви святой Розы, та со свойственным ей энтузиазмом начала делиться с Майком проблемами управляемого ею фонда.
– Слушай, мало того, что город  выделяет нам какие-то гроши – так эта сволочь опять на нас насела! Мы спасаем детей – а она ставит палки в колеса ради своей дешевой политической пропаганды! Мафиозный дон сочувственно кивал головой. Фонд имени святой матери Терезы был во многом и его детищем – но активно его делами занималась именно Силь. Оба Ринальди испытывали за эту организацию искреннюю гордость – благодаря фонду очень многие тяжелобольные дети получили нужное лечение, очень многие их нуждающиеся родители обрели материальную поддержку. Всеми разумными людьми признавалось, что благодаря сестре дело филантропии стало на новый уровень. У фонда открылись отделения в Сан-Франциско и ЛА, в его совет директоров входили викарный епископ Сакраменто,  бывший посол в Бельгии и правый член палаты представителей штата. Однако разумными людьми население Калифорнии не ограничивалось – и в последнее время на организацию начались нападки со стороны чертовых леваков, рупором которых стала член городского совета и экс-кандидат в мэры, Саманта Лавли. Правда ли, что в фонде не соблюдаются права секс-меньшинств? Где квота для семей трансгендеров? Неужели там и правда насаждается лютый клерикализм, и католические священники прямо занимаются "религиозной пропагандой"? Когда Майкл, отдававший делу фонда всю свою сентиментальность, об этом слышал, ему хотелось разрешить конфликт с долбаной лесбой привычным образом – всадив в ее черномазую голову пулю. Однако, к сожалению, этого делать было нельзя – приходилось прибегать к более мягким методам. – Силь, я завтра же переговорю с Биллом… - гангстер только начал говорить, когда визг колес заставил его вскинуть голову. А затем мирный район за несколько секунд превратился в ад – ад, посвященный лично Майклу Пеллегрино Ринальди.
Глава преступного клана успел увидеть подъехавшую машину, две фигуры в черных масках, стволы в их руках. А затем его, словно раскаленным прутом, хлестнуло по боку, превращая его твердую плоть в хлюпающую от истекающих телесных жидкостей массу.  Закричав от боли, Майк пошатнулся – а потом такой же огненный толчок тюкнул его в бицепс левой руки, повалив на землю. Из последних сил преступный авторитет откатился в сторону, инстинктивно ища безопасное место – и перед его помутившимся взором предстало окровавленное тело его сестры. – Силь… - прорычал Майкл, и попытался протянуть к жене Мэнни руку – а затем окунулся в небытие.
Все то время, как его везли в больницу, дон то приходил в сознание, то вновь возвращался обратно в это страшное состояние. Пожалуй, впервые он понял, что такое – умирание, когда твои силы с какой-то беспощадной непреклонностью покидают твой организм и ты балансируешь на грани полной утраты своей личности. В какой-то момент он слабой рукой сжал свой нательный крест – золотой, с прикрепленным к нему медальоном с ликом архангела Михаила – и взмолился о том, чтобы посмертие все же существовало, взмолился о том, что бы не исчезнуть, не раствориться. И Господь, возможно, услышал его молитвы – как говорится, бойся своих желаний.
В какой-то момент отчаянно глотавший воздух Майкл неожиданно для себя увидел, что бредет по подобию огромного черного поля. Вокруг него была темнота – но темнота какая-то ощутимая, клейкая, словно бы он шел среди чернил. А затем из этого вязкого тумана начали проступать фигуры – при виде которых у Майкла будто сжались внутренности. Высунув изо рта распухший синеватый язык, к нему тянулась наманикюренными руками Сэнди – девушка крысы Самуэля Алессандро, некогда задушенная Фрэнком. Джейкоб Браун, общественный деятель, которого они утопили в 2015 году, дружелюбно булькал выпускаемыми из ноздрей водяными струйками. А за ними еще виднелись многие другие, неуклонно шедшие к Ринальди.
Истошно заорав, италоамериканец развернулся и побежал. Туда, в темноту, подальше от ужасных фантомов. И бежал он, покуда не наткнулся  на биллиардный стол, покрытый зеленым крапом.
- Куда вы, босс? Сгоняем партеечку? – соучастник Винсент Граппи, более известный как "Грабля", ухмылясь, протягивал Майклу кий. Словно не его тогда-еще-андербосс приказал прикончить, потому что он накосячил и потому что Ринальди опасался его возможного предательства. Машинально взяв предлагаемое, Майкл посмотрел на стол – и крик замер в его горле. На столе подмигивали и что-то напевали две детские головы – одна младенческая, а вторая принадлежавшая вихрастому подростку. – Я никогда не убивал детей! Не причинял вреда детям! – прохрипел Ринальди, бессильно хватаясь за края стола. Он, кажется, начал понимать, что тут происходит. – Ну как же, босс. Ты же знаешь, у моей Минди, когда я пропал, случился выкидыш. А что произошло с пацаном Рябого Пита, разве не помнишь?  Ринальди помнил – хотя хотел бы забыть. Сын изменника-солдата, когда его отца выловили из реки Сакраменто с собственным отрезанным языком в заднице (дабы не повадно было поносить новых боссов), подсел на спайсы, а потом шагнул с крыши, внезапно вообразив, что может летать как птица. И в этот момент Майкл ощутил, что хочет небытия – лучше небытие, чем такое.
Когда Ринальди пришел в себя на больничной койке, весь облепленный какими-то трубками и перебинтованный, он где-то час приходил в себя, не отвечая ни на какие вопросы докторов и медбратьев. Все это, разумеется, было всего лишь бредом, порождением его подсознания. Он всегда делал то, что хорошо для Семьи, защищал себя и  своих друзей – и все уничтоженные были либо врагами, либо же ослушниками, нарушителями тех законов, которым сами же и присягнули. Во всяком случае Майк убеждал себя в этом, стремясь прогнать последние остатки страшного морока. Однако когда очередной врач обратился к нему, состояние шока еще не прошло.
- Что с моей сестрой? – наконец спросил он. Врач сначала что-то мямлил, не желая волновать раненого человека, но, под повелительным взором Майка, наконец проговорился. Когда Майкл услышал о том, что его добрая, никому не делавшая зла сестра, умерла, ему захотелось завыть. Они с Алом оставались последними Ринальди. Но именно эта новость и прогнала из Майкла остатки того, что он теперь считал сопливыми рефлексиями. Он снова стал мафиозным боссом –  боссом, обязанным мстить. За себя, за боргату, за Сильвану.
Когда Мэнни вместе с Алом вошли в палату, Майкл был уже внешне спокоен и собран. Вопреки режиму госпиталя святого Патрика, он сделал несколько глотков виски. В той его руке, что не была обхвачена бинтом, дымилась сигарета. Глаза Ринальди напоминали две заледеневших от злости озера. – Я в порядке. – отозвался Майкл ровным голосом на вопрос своего заместителя. Затем пытливо посмотрел на друга. – Силь… Боже правый,  Силь… Дети уже знают? Если Майкл потерял сестру, то его ближайший соратник – любимую жену. Даже слова утешения сейчас не приходили на ум обычно столь красноречивому дону. Ему казалось, что сейчас всю их скорбь невозможно описать в вербальной форме. Любые речи будут звучать просто фальшиво, как в дешевом сериале. Потому Майкл поторопился перейти к делу. Благо, палату проверили на прослушку. – Ты не узнал никого из… этих? Даже ругательствами Майкл не мог выразить свою ненависть к убийцам. Первым ему ответил не Мэнни, а Ал. – Наш коп один сказал, что они уже посмотрели камеры. Одна из этих мразей сняла маску, когда они бросали машину. Это Джимми Хик, выпердыш Барбьери. Кто второй, не знаем. Помолчав, племянник добавил. – Его уже объявили в розыск. На мгновение прикрыв глаза, Майкл задумался. Он смутно помнил этого Хика. Ненормальный головорез, выбивавший для северной команды игорные долги. Где его искать – непонятно. – Мы должны найти их прежде, чем найдут легавые. Кулак босса сжался с такой силой, что ногти впились ему в ладонь. – Мэнни, они должны сдохнуть. Все, все эти ебаные хуесосы.  И умереть так, чтобы их родные и пащенки до самой старости уссывались от страха. Пока я тут валяюсь, держи для меня город... Пренебрегая санитарными правилами, Ринальди отшвырнул окурок. Его дальше ждали допросы фбровцев - на которые он, следуя омерте, ответит полным незнанием. Но думал босс сейчас не о том, а о Квентине. Тому уже удалось убить троих их людей (о Никко крестному отцу тоже уже сказали), Сильвану, ранить самого Майка. Их же успехи пока были мизерными - словно это Квентин был хозяином города, а не они. Такое могла смыть лишь кровь, и кровь, пролитая жестоко. Ринальди больше всего жалел о том, что прикован к больничной койке и не сможет заняться вендеттой лично - но, глядя на Фиоре, он понимал, что та в надежных руках.

+1

7

Боль от утраты любимой женщины многократно усиливало осознание того, что в её смерти был виновен он сам. Это он не позаботился о ее безопасности, он не настоял на том, чтобы она уехала из города. Как будто недавнее нападение на яхту не было ему знаком. Любой идиот на его месте в первую очередь побеспокоился бы о том, чтобы близкие люди были как можно дальше от него. И не важно какого мнения придерживались на этот счёт эти самые близкие. Он должен был быть умнее них. Он должен был предвидеть. Для этого не нужно было быть экстрасенсом, достаточно было включить мозги. Как много в этом всем было сослагательного наклонения. И чем дольше эти мысли крутились у андербосса в голове, тем сильнее было чувство вины. Он не хотел ни с кем говорить. И видеть никого ему тоже не хотелось, даже Майка, перед кроватью которого он сейчас сидел. Насколько Господь был справедлив, забрав жизнь не у них, а у Силь? В отличие от них двоих его жена не сделала ничего, чтобы заслужить такую смерть. Так что к всевышнему, которого Сильвана так почитала, у Эмануэле определенно имелся ряд не самых удобных вопросов.
Как оказалось, Ринальди был уже в курсе того, что произошло с его сестрой. Должно быть, боссу поведал об этом тот, кто снабдил его алкоголем с сигарами. Доктор Флетчер наверняка была бы в ярости, увидев такую картину в палате человека, за жизнь которого она со своими коллегами боролась всего несколько часов назад. Но что она могла сделать? Майк был взрослым человеком и сам решал, что ему в данную минуту нужнее. Может он тоже чувствовал вину и хотел сдохнуть при помощи такого своеобразного способа? Впрочем, вряд ли его лучший друг решит устроить для своих врагов такой праздник, Мэнни хорошо его знал. Когда тот спросил, знают ли дети, Фиоре отрицательно покачал головой. И за это его тоже мучило чувство вины, он должен быть сейчас рядом с ними, рядом со своей семьей, а не торчать здесь, тратя свое время на долбаных федералов и на все эти разговоры. Как обычно Наше Дело было во главе всего. Нет, сказать по правде он и сам не знал, что именно ему нужно было сейчас делать, в какие-то моменты ему казалось что рассудок в принципе покидает его. Самый рассудительный, спокойный и рациональный… Сейчас это точно было не про него, рассуждать о чем-то получалось с трудом, мысли то и дело путались, а то и вовсе терялись. Мэнни успел выпить не одну таблетку успокоительного и, конечно, это тоже оказывало воздействие на его общее состояние. Разговаривая с Винсом, Фиоре-старший так и не сказал ему, что его матери больше нет. Всё, что узнали его дети от него - это что на них сегодня было покушение, и Сильвана с дядей Майком находятся в госпитале Святого Патрика. С другой стороны он не исключал, что больше подробностей о случившемся они могли получить от кого-то ещё.
- Нет, не знают, я не стал по телефону говорить. - И дело на этот раз не касалось прослушки, просто по телефону такие новости не сообщают, уж во всяком случае не детям. А детьми для отца с матерью они останутся всегда, не зависимо от их возраста. - Винс должен скоро приехать в госпиталь, я попросил его отвести младших к моим родителям. - Последние пару лет те жили в полутора часах езды от Сакраменто, в довольно живописной местности в окружении природы, и сейчас по мнению андербосса детям там было однозначно безопаснее. Он обязательно собирался поехать к ним сегодня, но сперва дождётся Винса, конечно, а заодно решит вместе с Майком, что им делать дальше.
Что делать дальше Майк разъяснил весьма не двусмысленно. «Должны сдохнуть». Мысленно повторяя эти слова, андербосс, будто бы находился в двух мирах одновременно, здесь, в палате, и где-то в глубинах своего затуманенного горем и лекарствами разума. Он смотрел в одну точку, находившуюся где-то в области груди Майкла, и раз за разом покручивал в голове эти два слова. Остальные слова гангстер тоже слышал, но смысл их был точно таким же, поэтому за них особо не цеплялся, ему достаточно было лишь двух. Мэнни знал, что выйдя за стены этого проклятого госпиталя, он начнет топить город в крови, уж по крайней мере те территории, которые находились под по контролем северной команды. Начать следовало с них. С Джимми Хика. Перевернуть вверх дном все заведения, всех паршивых букмекеров и вышибал, всех шлюх, с которыми Хик, либо кто-то другой из окружения Барбьери имели дела.
Андербосс медленно поднял свой тяжелый взгляд и встретился им с Ринальди, его глаза несмотря на карий цвет, смотрели с несвойственным им ледяным пронизывающим холодом. Не исключено, что как раз за их грехи Господь и забрал у них Сильвану, но если это и была попытка их остановить, заставить одуматься, переосмыслить свою жизнь и все такое прочее, то она явно провалилась. - Считай они уже покойники. - Коротко, но в то же время достаточно емко ответив, Фиоре поднялся со стула. Перед тем как покинуть палату, он остановился и задержался у постели босса еще на секунду. - Я думаю, что похороны будут в четверг. - То есть через два дня. Вряд ли Майки их сможет посетить, но знать ему однозначно следовало. Пожалуй, Сильвана, глядя на них с небес, сможет простить своего брата, по крайней мере за отсутствие на прощальной церемонии.
Теперь оставалось дождаться сына. Чувствуя необходимость в свежем воздухе, окруженный несколькими охранниками, Мэнни спустился во двор госпиталя. Он подошел к одной из мокрых от дождя скамеек и сел на нее. Сверху над головой щелкнул раскрывшийся зонт, его услужливо таскал один из бодигардов. Фиоре коротко взглянул на черный купол, возникший над ним, и после опустил взгляд к земле. В его руках были сигареты и зажигалка, а перед глазами стояли «призраки» тех, кого они с Майком планировали убить. Только так он мог отвлечь себя от того, чтобы не вспоминать вновь и вновь то, как умирала на его руках женщина, которую он любил. Женщина, которую он будет любить до собственного последнего вздоха.

+1

8

[NIC]Vincent Fiore[/NIC]
[AVA]http://s6.uploads.ru/t/PaXyw.jpg[/AVA]

Глядя на движущиеся бутылки, Винсент Фиоре, с недавних пор заработавший в кругах "своих парней" прозвище "Vinny the Arm", поднял свою "беретту" и тщательно прицелился в один из сосудов, некогда содержавший любимый дядей Майком медовый "Джек Дэниелс". Выстрел – и пуля лишь царапнула край пузатой бутылочки. – Черт. – громко выругался Винсент, и с досадой ударил стволом пистолета о деревянный бордюр. С недавнего времени он стал проводить в стрелковом клубе "Пульс" много времени – но пока не особо напрактиковался.
- Эй, поосторожней с этой штукой! – Лоуренс Скруппа, которого собратья по "нашему делу" окрестили "Шурупом", всплеснул накачанными руками. – Да не парься так. Ты же не в снайперы готовишься. Мы чаще с близкого расстояния мочим. Это "мы" абсурдным образом царапнуло слух Винса, его память о прошлой жизни и прошлых ожиданиях. Когда-то он обещал себе, что никогда не войдет в это "мы". Не станет, как отец или дядя, зарабатывать на жизнь криминалом. Теперь же его мечты о спортивной карьере остались далеко в прошлом. Он сделался вымогателем, букмекером, бандитом  - а скоро станет и убийцей. О последнем, при всей кощунственности этого, Винс горячо молился Богу.
- Ладно, двинули. – спрятав оружие,  Винс вместе с Ларри вышел на парковку. Перед тем, как сесть в машину, достал сигареты, разжег одну их них. А ведь раньше почти не курил – боялся посадить дыхалку. Вот как меняется сущность человека, когда он меняет образ жизни. Все прежнее бледнеет и бледнеет, превращается из необходимости в привычку – а потом и отмирает вообще.
В отличии от многих других мафиозных отпрысков, Винсент никогда не ощущал себя прирожденным гангстером. Он был, в целом, добродушным парнем, не питавшим любви к насилию. Куда крепче и сильнее большинства своих сверстников и порой по-итальянски вспыльчивый, он, тем не менее, сам не нарывался на драки, хотя и умел за себя постоять. Однако жизнь внесла свои коррективы. После того, как его футбольная карьера не задалась, папа пристроил Винса консультантом в Центр студенческих атлетических ресурсов. Глупая малоинтересная работа – фактически формальность. Винс всегда хотел сам стать спортивной звездой, а не помогать разными надменным соплякам реализовать себя в том, что ему не удалось. Да и зарплата там была далеко не ахти – а жить молодой Фиоре привык хорошо. Именно тогда он связался с Алом Ринальди – другом детства и двоюродным братом, молодым и амбициозным солдатом Торелли, всегда охотно подтягивавшим к себе молодые кадры, в особенности обладающими важными родственными связями. Благодаря своим контактам в среде молодых спортсменов, Винс начал зарабатывать немалые деньги на букмекерских ставках, а потом и на продаже стероидов. Затем пришло и насилие – когда какой-нибудь игроман берет у тебя в долг, а потом месяцами скрывается от тебя и не поднимает трубку, это вызывает естественное желание его наказать. Своего первого должника, бывшего однокурсника и товарища по команде, Джонни Флинча, Винс сгоряча избил до крови уже вскоре после начала новой деятельности. Поначалу мучила совесть и он проклинал свою лень и неспособность зарабатывать иным способом, как когда-то хотел. А затем – затем Винсент втянулся. Само его имя уже вызывало в уличных кругах определенное уважение – и он сумел показать, что его носит недаром. Его фирменный, отработанный еще на футбольных полях, удар ногой дал ему заработать репутацию умелого бойца. Он поучаствовал в ряде неплохих делюг – и сам стал инициатором пары наездов. Полюбил каждый день заглядывать в "Барракуду", где они вместе с Алом и остальной частью его небольшой бригады пили пиво, тягали железо и обсуждали новые замыслы. Однако о том, что ему придется когда-то убить, Винс не задумывался. А если и задумывался, то совсем без радости. Теперь же он об этом грезил. Он ехал мстить, ехал убивать.
- Не загоняйся главное. После первого раза все как по маслу пойдет. – трещал Ларри Скруппа, крутя руль. Снисходительные нотки в его голосе не понравились Фиоре-младшему – тот ведь был таким же соучастником, как и он, пусть Альберто и подтянул его раньше. С тех пор, как Торелли совершили налет на штаб-квартиру Барбьери и Шуруп застрелил там одного из его громил, недотепу Бена Кейси, прозванного "Кейси Джонсом"*, тот начал задаваться. Вообразил себя специалистом по мокрухам. – Не лечи меня, знаю я все. – раздраженно отозвался Винсент. Лоуренсу не следовало забывать, что именно благодаря "Винни-Руке" они и выяснили, где обретался этот поганый пидорас, Джимми Хик.
Когда маму убили, Винсент не находил себе места. В отличии от многих других мобстеров, он не употреблял наркотиков – кроме травки. Сказывалась старая приверженность ЗОЖ, воспитанная в себе еще с подростковых времен. Однако в первый вечер он  обдолбался и напился так, что чуть собственные внутренности не выблевал. Хотелось продолжать – однако все тот же кошмар заставил воздержаться. Чтобы заглушить страшную, едва не сводящую с ума боль, он, едва прошли похороны, с фанатичным рвением принялся за поиски виновника смерти Сильваны. Рыл землю носом – днем и ночью, особенно ночью, чтобы избежать снов, в которых он неизменно видел свою окровавленную мать на больничной койке.
И его попытки увенчались успехом. Выяснилось, что у Джимми, который в молодости семь лет проработал в частной охранной компании в Гонконге, была неистребимая привычка к определенным сортам опиума. Этот же редкий наркотик – в отличии от разных там гашишей и конопли, которых пруд пруди – можно было достать в Сакраменто лишь в одном месте, в курильне, располагавшейся под азиатской пекарней и принадлежавшей некоему Хо Сюню. Это был одышливый грузный старикан, обладатель целого выводка детей и внуков, осколок некогда действовавшей в Сакраменто группировки Хонга. Большой трус в придачу  - во время войн "Лапши и Спагетти" залег на дно, а потом вымолил, за большой оброк, право продолжать барыжить уже под эгидой итальянцев. Стоило надавить – и он немедленно признался, что его курьер продолжает возить Хику редкое зелье. И даже знает адрес конспиративной квартиру в пригороде Сакраменто, где заховался объявленный в розыск головрез.  Навестившие китайца Ал и Винс передали информацию Мэнни – и теперь он вызывал их на встречу, где должны были обсудить детали дела.
Самым большим страхом Винса было сейчас, что отец не позволит ему поучаствовать. Доверит кому-то из "опытных стрелков", будет "беречь сына", как берегли Джуниора, и ему придется остаток жизни мучиться от того, что за мать отомстил не он. Этого Винс позволить не собирался. За свое право он будет бороться руками и ногами, вопреки всему, даже если разгневает родителя.
Через какое-то время Винсент и  Ларри уже входили в офис компании "Elmhurst Demolition", принадлежавшей новому капо юга,  Джоуи Риччи. Старые их штаб-квартиры, вроде "502", были небезопасны – слишком уж пристально стали федералы следить за мафией после ареста дяди Фрэнка.  Именно потому гангстеры сейчас и собрались в одном из подвальных помещений фирмы Риччи, среди вышедших из строя принтеров, корзин с бумагой, степлерами и прочими канцелярскими принадлежностями. Рядом с хозяином помещения стоял Ал, поигрывая мускулами и хмурясь. Покуривал Карло Марино, разминал ревматический сустав Фил "Богомол" Фьерделиси из команды Дэнни Росси.  На вертящемся кресле сидел сам отец – их андербосс, Эмануеле Фиоре. При виде папы у Винса внутри екнуло – он за эти дни похудел и почернел, а его взгляд был совсем иным, чем у прежнего, домовитого и доброжелательного папы. Того папы, которого они так любили – и который, в отличии от Франческо и Майка, никогда не пускал криминал в дом и свою семью. До того, как Винс, в сущности, вопреки изначальным желаниям отца, сам решил присоединиться  к Коза Ностра.
Предчувствие не обмануло Винса – одним из первых заговорил Джоуи, и его предложения  не предполагали участия младшего Фиоре. – Все легче простого, шкип. Даже в дом соваться не надо или выманивать на встречу с курьером Сюня.  Этот парень ходит в продуктовый по соседству, два раза в день. Перехватим его и сделаем дело. Поли вот за ним следит – он может и сделать. Фил- Богомол с сомнением покачал головой. – Эту падлу же не просто грохнуть надо – а живой взять, чтобы допросить. Надо понять, нет ли там камер и можно ли на улице сделать, не подняв шуму. Именно в этот момент Винсент и высказался. – Отец, это должен сделать я. Отомстить за мать и дядю Майка – мое дело.– чуть громче чем следовало бы в присутствии подручного Семьи сказал он – почти выкрикнул, кажется. – Наше дело. – уже мягче произнес он, пристально глядя на отца и стараясь всем своим взглядом передать насколько важно было ему прикончить этого хуесоса собственными руками. Это ведь было не просто убийство в целях бизнеса – это была вендетта.  Детали Винса не волновали – сделает как прикажет. Но он не позволит забрать у себя то, о чем думал всеми этими днями. Даже если придется спорить со старшими.

* Джон Лютер Джонс по прозвищу Кейси  - легендарный машинист из американского фольклора

+1

9

Прошло несколько дней. Сколько именно, андербосс считать не брался, но мог поклясться, что каждый из этих дней был одним из самых длинных в его жизни. И самых тяжелых, разумеется. Они словно бы слились в один, но бесконечный. Он почти не спал, ел также через раз, рубашку не менял вот уже как третий день и столько же не брился, в общем, внешний вид и впрямь оставлял желать лучшего. Сказать об этом андербоссу в лицо пока никто не решался, все прекрасно понимали, что ему пришлось пережить и также понимали какая ответственность лежала на нем сейчас. Пожалуй, не только сын заметил произошедшие с Эмануеле изменения, тот явно не походил на себя самого, и не только внешне, андербосс стал более подозрительным, более внимательным к деталям, впрочем, вместе с этим и более раздражительным. В целях безопасности Мэнни пришлось отказаться не только от посещения «502», но и от проживания в собственном доме, и причиной тому были уже не федералы, а набравшая обороты война с Барбьери. Фиоре обосновался в гостинице, сняв номер на одном из последних этажей высотки в даунтауне. Охрану аппартаментов было организовать куда проще. В отличие от особняка, в котором он жил, здесь была всего лишь одна дверь, и круглосуточная охрана, которая размещалась в двух соседних номерах, не отходила от нее ни на минуту. Это была работа над ошибками, так они должны были поступить с самого начала, но, недооценив врага, горько поплатились. Два раза наступать на одни и те же грабли было не в характере Фиоре, вовсе не считавшего себя тупицей. И Винсенту он велел меньше шляться по местам, где обычно проводили время Торелли, ведь на месте Барбьери он бы бил именно по этим точкам. Они весь город перевернули, пытаясь выйти на людей Антонио, словно сквозь землю провалившихся, а сами тем временем беспечно разгуливали по Сакраменто, разве что мишени у себя на груди не вывешивая, не удивительно, что на текущий момент соотношение потерь было вовсе не в их пользу. И как тут сохранять спокойствие, если несмотря на всю закономерность происходящего, несмотря на твои прямые приказы, даже родной сын продолжает поступать по-своему, зависая то у Пульса в стрелковом клубе, то у Ала вместе с его свитой полудурков в лице Шурупа и Гвоздя.
Впрочем, как ни странно, именно его сыну, мало имевшему отношения к их делу, а не всей этой толпе, привыкших сидеть на жопе лентяев, удалось таки выйти на след Хикса. И именно этот вопрос - поимка Хикса - стоял сегодня во главе во время их встречи в одном из офисов, располагавшихся в промышленной зоне города, на территории принадлежавшей компании «Elmhurst Demolition». Сидевший за столом на офисном стуле андербосс посмотрел на вошедшего Винса. Вместе с его сыном был Ларри Скруппа, отличившийся не так давно во время нападения на одну из точек северной команды. И все же стоило признать, что у молодежи было одно неоспоримое преимущество над более опытными гангстерами - молодежь лучше мотивирована, они хотят расти, хотят зарабатывать, хотят сделать себе имя. Можно рассуждать о том, что им часто не хватало рассудительности и опыта, но в действительности рассудительностью не могли похвастаться и многие из старшего поколения, уж Мэнни это было очень хорошо известно, наличие седых волос отнюдь не гарантировало прибавку интеллекта, зачастую даже наоборот, приближало к маразму. В их деле в принципе не многие могли похвастаться какими-то выдающимися умственными способностями, людей с высшим образованием среди них было не так уж и много. Куда важнее для карьерного роста в их «сфере» была лояльность и наличие пары стальных яиц. И то, что Ларри Скруппа, обладавший как первым так и вторыми, находился сейчас на этом собрании, видимо было неизбежным ходом вещей. Если вспомнить, Фрэнк не переносил его на дух, как и его приятеля Гвоздя. Шуруп перебил его однажды, не дав закончить анекдот как следует, и Альтиери как обычно понесло. Но прошло с тех пор три года, Фрэнк и Маленький Джон сидели в тюрьме, Майк лежал на больничной койке, Ники Спинелли-младший находился в программе защиты свидетелей, его отец, Ники-старший, и Большой Джон Мора давным-давно были мертвы. Этот список был далеко не полным, но суть такова, что от прежней команды не осталось почти никого. И это логично, что место одних занимали другие. Альберто двигался по иерархии вверх, а вместе с ним двигались и верные ему люди. К слову, то что среди них в последнее время все чаще мелькал и его старший сын, не сказать чтобы сильно радовало Эмануэле. Рядом с ними Винсент был словно прыщ на жопе, такой же бросавшийся в глаза и такой же неуместный. Но выгонять его Мэнни не стал, он не хотел, чтобы тот начал заниматься самодеятельностью по подобию Фрэнки-младшего, и счел что уж лучше он будет под его присмотром, чем бухает, а потом творит на пьяную голову черт знает что.
Парни начали предлагать идеи, как именно им следовало взять Хикса, а Мэнни, покручивая в руках зажигалкой покрытой золотом, привезенной ему когда-то женой в подарок из Европы, внимательно слушал их. Сперва высказался Джоуи, уверив, что все проще простого. - Так какого черта этот пидорас все еще по магазинам ходит, если все так просто? - Задался логичным вопросом к своему капо подручный. То, чем они занимались сейчас, то, на что тратили время, было тактикой, а тактика - это вопрос капитана. По большому счету Мэнни было плевать где и как возьмут Хикса, лишь бы они это сделали. И да, убить они его успеют, надо по возможности взять его живым, тут он был согласен с Филом. - Выясните сейчас же, есть ли там камеры, пусть Поли этим займется, - андербосс жестом показал, чтобы Джоуи прямо сейчас связался с одноухим. - Я не хочу терять больше времени, надо его брать сегодня.
Тут слово внезапно взял Винс, заставив всех собравшихся обернуться в его сторону. - Еще один мститель, мать его. - Мэнни громко щелкнул крышкой зажигалки и отложил ее в сторону. Он не мог не вспомнить в этот момент Джуниора, и конечно не хотел, чтобы и его сын сломал себе жизнь. Хватит и того, что он сломал себе спортивную карьеру, о которой его отец так мечтал. Впрочем, его сыну (да и всем остальным тоже) не стоило забывать и о другой опасности, о которой напомнил Карло Марино. - Тут не только о камерах надо помнить, у Хикса наверняка будет с собой оружие, он знает, что его хотят убить и он им непременно захочет воспользоваться.
- Да, я согласен. Винс, это слишком опасно, - поддержал Джоуи Риччи. - Ты итак уже хорошо помог, благодаря тебе мы смогли найти этого хуесоса. Поверь, мы не меньше твоего хотим, чтобы эта падала сдохла. И он от нас не уйдет, я обещаю. 
Слушая доводы своих соратников, Мэнни с ними не согласиться не мог. Его сын в мокрухе участия никогда не принимал, он может и думал, что сможет убить, но в последний момент рука его могла дрогнуть. А вот у опытного в этом деле Хикса она дрогнет едва ли.
- Известно, в какой именно квартире он прячется? - Сменив тему, спросил у Джоуи, в ответ на что тот утвердительно кивнул головой. - Отлично. Дождитесь, когда он будет выходить в свой сраный магазин и берите его прям в холле. Когда все сделаете, ждите меня вместе с ним у него в квартире. Вопросы есть? Тогда за дело, джентльмены. - На этом Эмануэле дал понять, что их совещание было окончено. Он полагал, что Риччи сам определит, кто именно будет исполнителем. Отдав ему южную команду, они отдали ему и возможность принимать подобные решения. - Винс, а ты останься, нам надо поговорить. - Кажется, он остался недоволен тем, какая реакция последовала на его желание самому осуществить вендетту. Услышав это обращение, остальные поспешили оставить отца с сыном наедине. Когда последний человек скрылся за дверью, и они остались вдвоем, Мэнни жестом попросил Винсента подойти ближе. Он и в самом деле всегда старался быть хорошим отцом, проводил много времени с семьей (в сравнении со своими друзьями, любившими гульнуть, уж точно), именно он учил Винса играть в футбол, когда тот еще и на горшок ходить толком не умел, и как результат отношения с детьми у него в целом были весьма доверительными. - Твоя мама не хотела, чтобы ты или твои брат с сестрой продолжили путь, по которому пошли когда-то я и дядя Майк. И я ей обещал, что никогда не буду втягивать вас в наши дела. - По факту он это обещание уже итак нарушил, из-за чего они и ругались с Сильваной в последнее время, но это не значило, что ему не следовало предостеречь сына от шага, совершив который обратного пути у него уже не будет точно. - Я, конечно, могу тебе запретить, но я понимаю, что это не даст никаких гарантий. Ты можешь меня не послушать и в итоге наделаешь глупостей, послушав кого-нибудь другого, кого слушать не следует.  - Как Джуниор послушал Ала. - Ты пойми, то, о чем ты просишь, - об убийстве. Он показал это, сложив пальцы пистолетом, - полностью изменит твою жизнь, и я сильно сомневаюсь, что в лучшую сторону. Сейчас не то время, как раньше, ты не какой-нибудь нищий эмигрант, у тебя есть образование, есть во всяком случае возможность его получить, а значит есть и возможность зарабатывать деньги иным путем. Без лишних рисков. Понимаешь? Большинство из нас заканчивает свои дни в тюрьме, посмотри на дядю Фрэнка, а то и с дыркой в голове где-нибудь на дне Сакраменто-ривер, - тут конкретных примеров он приводить не стал, надеясь что сын поверит итак. - Ты точно хочешь такой жизни, Винсент? - Заглянул в глаза сына, ища в них правду, а не простое мальчишеское бахвальство. Кроме них здесь не было никого, Винс мог не переживать о том, что кто-то посчитает его слабым. - Мне она стоила жизни твоей матери, и этот груз будет на мне до конца моих дней. Подумай хорошо.

Отредактировано Emanuele Fiore (2019-05-20 00:13:12)

+1

10

[NIC]Vincent Fiore[/NIC]
[AVA]http://s6.uploads.ru/t/PaXyw.jpg[/AVA]

Винс слушал произносимые отцом и другими мафиози речи, задыхаясь от обиды и собственного бессилия. Он ведь предугадывал, что все будет именно так. Родитель поручит дело Джоуи, тот же – своим опытным киллерам, а его, как белоручку, папенькиного сынка, заставят сидеть и пожинать результаты. Однако сейчас он злился даже не на них, а на себя, за то, что не имеет возможности отстоять собственное мнение. Называл себя сопляком, трусом, слюнтяем – но в то же время понимал, что начать сейчас кричать и шумно спорить – это показать себя ребенком, таким, как Джуниор. Ребенком, не понимающим Правил, не умеющим подчиняться приказам и решениям старших. Тогда его шансы отомстить за мать и вовсе будут равны нулю. Именно потому, после слов Марино и Риччи, он ответил лишь. – При всем должном уважении, парни, это не вашу мать убили. То, что отец попросил его остаться, обрадовало его. В разговоре с глазу на глаз он снова попробует его убедить – и беседа может быть более откровенной, интимной, что называется. Потому он подождал, покуда капо юга и остальные присутствующие гангстеры, выслушав распоряжения своего главаря, не покинут офис. Потом заговорил Мэнни – и Винсент обратился в слух.
В словах андербосса было много правды, когда-то Винсент и сам так думал. Он ведь мечтал об известности, миллионной зарплате профессионального футболиста, собственной линии одежды, доходах от рекламы и тому подобном. Ему казалось, что он уже видит свою жизнь на двадцать лет вперед, жизнь, освещенную софитами и вспышками фотокамер папарацци. Оказалось, что это все было лишь мечтами глупого юнца. Эти мечты реализовались у других  - вот его кореш и капитан полузащиты, Оделл Таунсон, недавно подписал контракт с командой «Oakland Raiders», и теперь его жалованье начинающего игрока многократно превышало все заработки Винса, включая нелегальные. – Зарабатывать деньги по-другому? Пап, я неудавшийся спортсмен, а мой диплом немного стоит. Из-за своей приверженности футболу он никогда не относился к учебе в Сакраментском колледже бизнес-администрирования слишком серьезно, сдавая экзамены в основном благодаря снисходительному отношения профессоров, также видящих в нем будущего короля футбольного поля. Степень бакалавра наук в области менеджмента он получил с грехом пополам, а из магистерской программы и вовсе ушел, когда заебался пересдавать экзамен по информационным системам управления. Тогда был бейсбольный сезон, золотой для их с Алом букмекерских предприятий, грех было упускать такую возможность. Да и что это такое за профессия, менеджмент? Все великие коммерсанты построили свой бизнес без всяких там дополнительных обучений тому, как им управлять. Фиоре-младшему вспомнилось, как он на третьем курсе встречался с Ребеккой Фонтейн, красивой блондинистой глупышкой, польстившейся на внешность и репутацию накачанного квортербека.  Побывав один единственный раз у нее дома, он понял, насколько жалко, в сравнении с увиденным, было то, что его родственники называли своим богатством. Особняк ценой в тридцать миллионов долларов, картины Пикассо и Рембрандта на стенах, огромная территория с теннисными кортами, собственным лесом, площадкой для вертолетов. А ведь помимо этого семья Фонтейн владела также островами в Тихом океане, атоллом на Мальдивах, замком во Франции и чуть ли не целой эскадрильей собственных самолетов. Отец Ребекки, Лестер, был  самым настоящим миллиардером, основателем и президентом компании, ставшей одним из мировых лидеров в производстве йогуртов. Отвратительный кстати был старикан – уже предубежденный против Винса он, когда узнал, где учится парень, проворчал что-то на тему того, что все хотят быть менеджерами, а работать некому. Как будто его собственная дочурка работала, а не прожигала жизнь на отцовские денежки! Кстати потом Бекки рассталась с Фиоре по требованию отца – мол, незачем ей общаться с бандитским семенем. Винсу тогда было больно и обидно – хотя он никогда и не рассматривал с красоткой серьезных отношений.
Это воспоминание неожиданно натолкнуло молодого соучастника на его дальнейшие ответы отцу. – Да и дело не в деньгах, папа! Я хочу сам отомстить за маму, понимаешь? Не чужими руками, отсиживаясь позади, пока другие парни работают. Ты и сам хочешь. Ведь, как босс, мог бы туда и не ехать, верно? И если я не отомщу – этот груз будет уже на мне всю жизнь. Сам решив отправиться на квартиру Хика, Эмануеле рисковал – и, если это было бы связано чисто с бизнесом, наверняка бы поручил допрос нижестоящим членам организации. Однако Винс понимал его мотивацию – и до боли хотел, чтобы отец понял его. – И еще… то, что было хорошо для тебя, уж точно хорошо для меня, папа. Я уже не ребенок, как Джун, и отлично понимаю, на что подписываюсь. Я хочу работать с тобой, хочу быть тебе полезным. И поблажек мне не нужно – я хочу, чтобы меня уважали за то, что я делаю, а не просто из-за тебя… Быть может, слова экс-спортсмена были сбивчивыми, однако они содержали то, что вызрело в его голове за все эти дни, после бурных размышлений. Отец всегда обладал в его глазах огромным авторитетом. Он был силен, справедлив, рассудителен. В нем не было ни крайней вспыльчивости Фрэнка, ни нарциссизма дяди Майка. Он был как скала, о которую разбивались волны – устойчивая, но непреклонная. Он был лучшим в мире отцом – и Винсу, после того, как его подтянул Ал, было стыдно за то, что он некогда воротил нос от того, чем занимался Мэнни, считал себя выше этого. Чистоплюй, блять. Дэви Арчер * неудавшийся. И особенно это чувство обострилось в последние дни. Он не хотел допустить того, чтобы следующая пуля настигла отца. А для этого он должен был жить той же жизнью, что и он. Риски тюрьмы или нахождения на дне Сакраменто-ривер перед этим меркли – да и разве неучастие в криминальных делах спасло, например, от смерти его мать? Наоборот, не будучи в мафии, он никогда не сможет по-настоящему защищать себя и своих родных, будет цепляться за фалды своего отца. Этого Винс совсем не хотел. Родство с высокопоставленным мобстером было палкой о двух концах – давало нужные для продвижения связи, но нередко заставляло злобствующих утверждать, что только ими ты и спасаешься. Тот же Ал, уже опытный гангстер, со многими убийствами на счету, лидер собственной бригады, иногда в пылу гнева говорил, что пользовался бы большим авторитетом, если бы не был племянником Майка. Мол, тогда бы дядюшке не приписывали его успехов – а тот из-за своей показной меритократии так и так не продвигает родича.
Завершив свой небольшой монолог, Винс задал вопрос в лоб. – Когда ты поедешь к Хику, ты возьмешь меня с собой?

***

На другой день после описываемых событий Джеки «Енот» Риццони, переминаясь с ноги на ногу, смотрел в бинокль, наблюдая за всеми передвижениями Джимми Хика внутри квартиры. Этот сучара обычно именно в это время ходил за жратвой – но сейчас он что-то медлил, засев на диване перед ноутом.  А ведь они с Поли уже заебались сидеть в снятом на чужое имя номере задрипанного отельчика, поочередно бегая отлить или за буритто и бургерами, искуривая огромное количество сигарет. Последним кстати Дамиани сейчас и занимался, бессовестно воспользовавшись своим вышестоящим статусом «посвященного» – пока Риццони пялился в окуляры, он знай себе дымил и болтал о всякой херне.
- Ты говорят, сам из штанов выпрыгивал, вызывался этим пидором заняться. Он что, тебе в кофе нассал? - спросил Одноухий, затягиваясь мальборо. В ответ, не отрываясь от бинокля, Джеки пожал плечами. – Все эти сучата виноваты в смерти моего брата. Каждого из них завалить мне в радость.
На самом деле Джеки не любил брата – за многое. Во-первых, за его внешность – тот был красавцем, телки от него сразу текли. А вот Джеки был низкорослый, с непомерной широкой грудной клеткой, ранними морщинами на лбу и большим мешками под глазами, за которые и заслужил свое прозвище. Однако дело было не только в этом. Да, после того, как Джеки отсидел небольшой срок за выбивание долгов, Пит взял его к себе – но как с ним обращался? Он, когда пошел наверх и сделался гребаным миллионером, стал зазнаваться, а брату кидал гроши. «Забери тех трех сосок и отвези на студию, да смотри, чтобы не обхуярились перед съемкой». «Этот гондон, видеооператор, опять проебался  - поучи его жизни, только пальцы не сломай». «Сгоняй в Морро-Бей и забери конверт у Лайми». А за все это, за то, что Джеки делал всю черновую работу – какие-то жалкие центы. Было на что разозлиться. Однако это не значило, что кто-то, кроме самого Джеки, имел право убивать Пита  - и ему вправду следовало отомстить.
Впрочем, куда больше сейчас Енота волновал вопрос о наследстве Питера. У того к концу его деятельности была та еще империя – помимо пяти точек видеопроката, управляемой порностудии и сайтов для взрослых, тот также заимел несколько секс-шопов. Вдове его это все не светило. Той остались накопления, недвижимость и часть доходов, однако новый босс четко дал понять, что приобретенный Питом за счет клана бизнес вновь должен войти в Семейный капитал. На кусок мог рассчитывать и Джеки – однако далеко не на самый большой. На оставшееся после Пита уже сделали заявки несколько «посвященных» - Беппо Горлеоне, Карло Марино и ненасытный Ал Ринальди. Джеки же объяснили, что размер того, что он получит под эгидой нового «посвященного» руководителя будет зависеть от его успехов в ближайшее время. Вот он и надеялся, сегодняшним делом в том числе, вырвать себе ломоть побольше. Не до конца же жизни на побегушках быть.
Их семья вообще была какая-то невезучая. Отец трех братьев, Марко, в восемьдесят шестом, надеясь продвинуться в мафиозной иерархии, стрелял в Ричи Серино, влиятельного члена Семьи, утаивавшего от дона Фьерделиси изрядную часть доходов. Продвинуться сильно не продвинулся, но вскоре после рождения Джеки загремел в тюрьму за убийство, где и скончался от цирроза печени. Альфонсо, старший из братьев, впутался в одну грязную делюгу, и его в 2014 грохнул Энцо Монтанелли. Питер добился успеха – но и его тоже пришили. Джеки не собирался идти по стопам обоих – по крайней мере надеялся максимально оттянуть этот момент. Потому и не стал возникать по поводу несправедливой дележки Питерова имущества, хотя в душе и негодовал.
- Гляди, этот хуесос куртку надел. Двигаем скорее! – явные приготовления Хика к визиту в супермаркет оторвали Джеки от мрачных размышлений. Они с Поли опрометью выбежали из номера, спустились вниз и вскоре, перейдя улицу, оказались в подъезде дома, где проживал Джимми. Там они притаились в углу возле лестничной площадки и начали с нетерпением ждать предателя. Вскоре тот и появился, оглядываясь по сторонам и доставая из кармана пачку сигарет. Когда он оказался внизу, Дамиани бросился на него и ухватил за шею. Хик зарычал, потянулся за стволом – но тут Джеки, со всем пылом своих двадцати шести лет, ударил Джимми ногой в пах. Тот согнулся в дугу – и в следующую секунду солдат и соучастник нацепили на него кляп и наручники. Затем поспешно поднялись вместе с пленником наверх и, открыв его квартирку, затащили его туда.
- Ну и хламовник тут. И сам ты как кусок дерьма воняешь. Не любишь чистоту, Джимми? Ничего, перед похоронами помоют. – заметил Поли, когда они бросили Хика на пол того, что носило громкое имя гостиной. Гостей сюда не решился бы пригласить даже и самый неряшливый тип – повсюду валялись грязные носки, стояли бутылки из-под пива и коробки из-под съеденной пиццы. На столе стоял ноутбук. Глянув на остановленный ролик в его экране, Енот чуть не блеванул – какие-то типы в масках отрезали бензопилой руку совершенно голой девушке. Хик балдел от «снафф-видео» - недаром его считали совсем ебанутым. – Извращенец хуев! – выругался соучастник, и начал от души пинать ногами скрученного бандита. Тот же, в ответ на каждый удар по ребрам, мог лишь мычать от боли. – Эй, не жести, он пока живым нужен. – включил «старшего» Поли, и достал мобильный телефон, чтобы позвонить их капо, Джоуи. Тот же в свою очередь должен был оповестить Мэнни.

* Дэвид Марк Арчер - профессиональный футболист, квортербек команд Atlanta Falcons, Washington Redskins, San Diego Chargers и Philadelphia Eagles.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Her blood screams in my ears