К этому все и шло, да, мой милый? Каспер это понимал, но боялся признать. Боялся признать, что правда все идёт к черту в адское пекло... читать дальше

внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
RPG TOP
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 10°C
Jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
Jere /

[icq: 399-264-515]
Mary /

[лс]
Kenny /

[icq: 576-020-471]
Kai /

[telegram: silt_strider]
Francine /

[telegram: pratoria]
Una /

[telegram: dashuuna]
Amelia /

[telegram: potos_flavus]
Anton /

[telegram: razumovsky_blya]
Darcy /

[telegram: semilunaris]
Ilse

[telegram: thegrayson]
Вверх

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » don't hide away


don't hide away

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Henry & Molly
съемная квартира
08.04.19

[NIC]Molly Walsh[/NIC][STA].[/STA][AVA]https://funkyimg.com/i/2SSv6.png[/AVA][SGN]by разумовский[/SGN][LZ1]МОЛЛИ УОЛШ, 25 y.o.
profession: безработная
[/LZ1]

+2

2

- А в тюрьме в это время хорошо: макароны дают.
Старик МакГрегор опирался на свою швабру, присаживался на ступеньки клуба, скрипел коленями, хрустел скрюченными пальцами, пытаясь вернуть на место давно сбитые суставы и прикуривал вонючую самокрутку.
- Все вы, мелкие, честолюбивые говнюки, лезете отсюда наверх, а потом находишь вас в самой дерьмовой куче дерьма, на самом дне жопы. Помяни мое слово.

Генри была вкласть на его слово. Ему стукнуло 17, он скручивал бинты, складывал в сумку, и кряхтение вносило в его бойкий, угарный мир нотку домашнего умиротворения. Генри и вырос здесь, в этом клубе. Помнил себя сопливцем 10 лет, когда впервые с замиранием сердца щупал шершавый канат в ограждении ринга.

Теперь, причаливая осанистый Харлей в узком проулке, он тоже думал: макароны дают. И никакой светлой ностальгии в душе не всплывало. Ничего, вообще, кроме запоздалого бешенства. Тупого, зудящего адреналином в жилах. Он и видеть-то Молли не хотел. Одно дело разбить лицо, не вглядываясь, а другое – в это лицо смотреть. Не приведи господь высмотреть в ней маленькую сестренку, друга, женщину – слабину, затаенную, уродливую, скомканную нежность. Кинул шлем на руль и рассыпал эхо по крашеным стенам, поднимаясь по лестнице, шаркая тяжелыми подошвами по мелкому скребучему песку. Не посылал за ней никого. Полгода, пока тянул свое предварительное, все думал, как эта мелкая сучка тут устроилась. Попускал, ждал, что она совьет себе гнездо, запилит счастливые будни на костях их общего бизнеса. И тогда все это можно будет смести одним махом. Разом мокнуть ее в прежнее дерьмо, в самую дерьмовую кучу дерьма на самом дне жопы - возвращая с небес на землю. Потому что нельзя бросить все и всех и увиться в благолепные кущи, пока все вокруг расхлебывают твои проебы. Даже если тебе 25, и ты вся на эмоциях такая ранимая. Она, видите ли, мечтала стать звездой, а пиздой не мечтала!

- Доставка, - звякнул в дверь и только раздраженно покривил губы на незнакомое «Мы не заказывали», смазанное дверным полотнищем.
- Из клуба на имя Молли Уолш.
Звякнул замок, Генри дернул дверь на себя и вперился взглядом в тощую девку. У той на лице промелькнуло знакомое выражение растерянной паники. Им тут по ходу всем было, чего ссать.
- Молли! – девка дернулась с дороги, но Уолш поймал ее за руку и рывком вышвырнул за дверь. Звонко захлопнул под лязг собачки, пуская гул по отпахнутым фрамугам.
- Сходи погуляй!
- Молли! – соплячка подергала дверь, глухо всадила кулаком. - А теперь с пятки давай! - И мазалась каблуком в деревянное полотнище. – Молли!

- Свистни ей, что все в порядке, - поймался взглядом с выскочившей блондинкой и двинулся к ней, вынуждая отступать через скромненький зал обратно к дивану, сохранившему следы нормальной вечерней лежки перед стрекочущим телевизором. Давали «Мстителей». -  Все ведь в порядке, да, малыш?

Хищная улыбка залегла в уголках губ, подсветила темный, пронзительный взгляд издевательским лукавством, нескрываемым удовольствием снова обшаривать ее глазами, прижигая хрупкие нервы. Он отлично отдавал себе отчет в том, что Молли рванулась не просто так. Поймала свой шанс. Ей никогда не было с ним легко. Но мять ее нежные детские чувства, доставляло Генри особенное удовольствие. Даже когда они перестали быть детскими. Мстительно требовать у нее всю любовь, которая ему причиталась – по-братски.

- Что за говно ты смотришь? - подхватил со стола пульт и взвинтил громкость, заставив комнату захлебнуться взрывами и свистом экранных шин, оборвал стук и крики на лестнице. А потом отключил телек и швырнул пласмаску в угол дивана. Тишина обрушилась на них оглушительно.

- У тебя все хорошо? – Генри все шел на нее, вынуждая пятиться, отступать, сдавать свое гнездо шаг за шагом. Одно маленькое предательство за другим. Ничего нового, да, девонька?

- Не соскучилась? – оскалился лучезарно, демонстрируя влажный край резцов.-  А я - веришь? - очень скучал. Все сидел и думал: как там моя девочка? А мне знаешь, что мужики сказали? Что Молли сбежала! – поймал ее за ворот мятой домашней майки и дернул к себе, тесно вжимая в сосками в грудину, и поддернул ткань, наматывая на кулак тесной шлейкой вокруг нежного горла. - Подобрала свою тощую жопу, прихватила пару трусишек и дала деру! Положила хер на мать с отцом, разосралась с тренером, как драная дива, вписала болт на наш бизнес, растерла под носом сопли и растворилась в ебаных прериях сраной Калифорнии. И я ношусь, как еблан, ищу эту мелкую суку, которую с хуя-то отмазывал, потому что думал, что смогу положиться в делах, что девочке надо в чемпионат, что она хочет то, хочет се! Всех, понимаешь, с детства ебет, что хочет Молли! А она нет! Она хочет пиздострадать, она хочет выебываться и корчить из себя поруганную невинность, пока я мотаю за ее блядские выбрыки! Надо было дать тебе посидеть! Тебе было бы, о чем рассказать своей мелкой блядушке! Как тебя там бабы драли на троих в темной закутке, а? Не жалеешь, что упустила впечатления?

Встряхнул ее и врезался в распахнутые зрачки злым, плотоядным взглядом. Выцеживал ее терпение по капле - до мелкой дрожи. Пока не надоест.

- Короче так, золотая, - разжал пальцы и пихнул ее в диванные подушки. Поддернул рукав пыльной косухи, мельком глянул на часы.- У тебя 10 минут. Собираешь свое барахло и едешь обратно к маме хуесосоить тачки. И будешь там херачить, пока не отработаешь все бабло, которое я вложил в твои ебучие загоны. И сверху - за то,  что ношусь с тобой как с малолеткой! Живо.
Мотнул головой на шкаф.

[NIC]Henry Walsh [/NIC][STA] I’m up above it [/STA][AVA]https://funkyimg.com/i/2SYuq.jpg[/AVA] [SGN][/SGN][LZ1] Генри Уолш, 36 y.o.
profession: криминал
[/LZ1]

Отредактировано Misha Hoggarth (2019-04-07 22:31:27)

+2

3

В середине прошлого года Уолш даже еще не подозревала, что свалит из родного города. В начале этого она никак не планировала настолько обосноваться в Сакраменто, чтобы ко всему прочему начать жить с кем-то. То есть, не просто снимать квартиру, а жить с любовницей. По крайней мере, она точно поняла, что планировать что-то ей не имело смысла хотя бы до того момента, пока она твердо не встанет на ноги, а на это требовалось время. В любом случае, в клубе она нашла не только знакомых, но и тех, кто помог ей слегка исправить косяки прошлого, так что теперь дела с боями пошли легче. При этом Молли нашла себе что-то вроде подработки в автосервисе, с хозяином которого познакомилась по приезду в Сакраменто.

С Мишей все казалось просто, потому что никто из них не торопился говорить о светлом будущем. Пока им было хорошо вдвоем и все всех устраивало, они были вместе. На это не влияли ни неопределенность Уолш с личными планами на собственную жизнь, ни то, что Хоггарт приходилось метаться от нее к бывшему любовнику. Хотя, тут Молли приходилось только догадываться о том, насколько все серьезно или несерьезно, говорить открыто она об этом не хотела. Возможно, они продолжали трахаться, и тогда блондинке было бы не особо приятно ощутить себя чем-то типа перевалочного пункта, пока Хоггарт решает возникшие временные неурядицы. Пока Уолш не была посвящена ни в какие подробности, все было нормально. Не догадываться о чем-то она тоже не могла, учитывая, что была в курсе, что у Миши с ним все еще есть общие дела.

О собственных незавершенных делах она предпочла быстро забыть. Молли не скучала по родственникам, не порывалась звонить им и вообще ей, - к ее собственному удивлению, - довольно легко далось это расставание, учитывая то, насколько она была зависима от семьи каких-то чуть больше, чем полгода назад. Одного звонка матери за все это время и пары звонков среднему брату ей показалось достаточно. Самое странное, что Молли даже не думала о том, что кто-то мог притащиться за ней, и уж меньше всего она ожидала увидеть перед собой Генри.
Надо признать, получилось эффектно.

С Мишей получилось некрасиво, но ломиться в двери сейчас, когда Уолш преградил ей путь, было бесполезно, поэтому блондинка отступала, слегка растерянно и при этом хмуро пялясь на брата. Хоггарт она так ничего и не крикнула, зачем бы братец ни явился, настроение у него было явно не миролюбивым, а Молли вполне себе допускала любой исход событий. Мало ли, что стукнуло ему в голову. Генри был каким угодно, но предсказуемым его назвать было сложно. Пыталась прикинуть цель его появления, но вот так сходу ничего в голову не шло. Она дернулась, когда он схватился за край мятой фиолетовой майки, заставив ее остановиться и рывком притянув к себе. Врезалась в жесткий торс, поймалась с жестким темным взглядом, лихорадочно пытаясь перебороть в себе удивление от его появления на пороге квартиры.
Как он ее нашел вообще?!

- Не такая уж она и тощая.
Когда растерянность, наконец, отступила, и на смену пришло раздражение от его поведения, Генри, будто ощутив эту перемену, отпихнул ее. Блондинка полетела на диван, нервно отпихнула подвернувшуюся подушку.

- Да перестань, - на губах мелькнула чуть издевательская усмешка. – Ты же не для того приехал, чтобы поплакаться, как плохо тебе было? – она склонила голову и поправила ворот домашней майки, окидывая его взглядом. – И я тебе ничего не должна, мы оба это знаем. С последнего дела мне не досталось вообще ничего, все прибрал Пит, но это ты и без меня знаешь. Дело ведь не в деньгах. Полстраны ты прочесал не потому, что мамуля по мне соскучилась.

Всю жизнь они были предоставлены сами себе и жили, как хотели, даже если желания выходили за рамки разумного. Кто мог им помешать? Только они сами и могли, что и произошло, когда Молли решила сбежать, не предупредив об этом брата. Его это задело.
- Я не вернусь в Нью-Йорк, - она стянула со спинки дивана джинсы, принялась неторопливо их выворачивать, чтобы натянуть. – Так что говори здесь, сколько ты хочешь за мои ебучие загоны.[NIC]Molly Walsh[/NIC][STA].[/STA][AVA]https://funkyimg.com/i/2SSv6.png[/AVA][SGN]by разумовский[/SGN][LZ1]МОЛЛИ УОЛШ, 25 y.o.
profession: безработная
[/LZ1]

+1

4

От сестренки он ожидал чего угодно: годного хука или заход с плеча в солнечное сплетение. Ожидал, что этот треп превратится в потасовку с изнасилованием. Чего угодно, но не того, что она делала раз за разом, оставаясь удивительным образом совершенно непредсказуемой в реакциях. Молли делала мир плавным, стройным, уравновешенным. Охлаждала, как сладенький след мятной жвачки, оставленный языком на коже. Загоняла его буйную, беспощадную энергию в стройное русло. Направляла этот бурливый поток лавы туда, где ему находилось дельное применение. Еще в детстве тоненькая, лёгенькая, прозрачная, как маленький эльф, она умела так жестко отстаивать свое, так решительно отчерчивать свои границы, защищать свою правоту, что Генри невольно восхищался этой фантастической жизнеспособностью. Восхищался жадно, как будто часть ее ранимой и вместе с тем бойцовской природы можно было прибрать себе, если держать ее достаточно крепко, достаточно близко. И он так естественно привык считать Молли своей, своим продолжением, своей собственной, что ее пубертатные гуляки сделались шокирующим откровением. Больше нельзя было пиздить сопляков, которые заставляют ее реветь, потому что они ей еще нравятся, и, может быть, что-то еще сложится… Чего?! Он даже не заметил, как занял нишу ебнутого папашки, уверенного, что никто не достоин его дочки. Для Молли однозначно никто не был достаточно хорош. Никто кроме него не мог оценить ее по достоинству, дать ей то, чего она заслуживает.
И Молли, конечно, заслуживала всего того дерьма, в которое он брат втащил. Уолш был мудаком в самом классическом смысле. Искренне не догадывался, что у кого-то могут быть желания, отличные от его желаний. Он увлекался, входил в раж и способен был потянуть за собой черта с дьяволом, если шлея попадала по мягкому. И им было весело. Сперва им было весело, а потом он начал ею гордиться: ее сноровкой, ловкостью, ее смелостью и руками, растущими из верного места. На Молли можно было полагаться. На нее одну, если быть честным.

- Не тощая? А ну дай пощупать! – Генри еще накрывало голодным бешенством. Он и соседку сестренкину втащил бы в комнату и разложил прямо здесь, глазом не моргнув, если бы думал, эта стремная сцена, обрежет сестрице пути к отступлению. - А то я, знаешь, успел заскучать, пока мотал.

На его лице появилось знакомое хищное выражение, не предвещавшее добра. Генри словно уплывал взглядом в свои мысли, не вслушиваясь в чужие доводы: а, ну, понятно, у тебя есть возражения, но это уже ничего не значит. Самым сложным было ее найти. Увезти всегда можно силой. Идея, что сестра не едет категорически, казалась совершенно немыслимой, нереальной. Что за хуйню она несет!

- Конечно, мне плохо! – поймал ладонью спинку дивана, нависая над ней. Вмазался горячим взглядом в фиалковые глаза напротив, игравшие в унисон с мятой фиолетовой майкой, и оттого совершенно нездешние. – Если бы мне было хорошо, я бы не вспомнил, как тебя зовут! У нас ведь много общего, да, малыш? Я все ждал, когда ты передачки мне будешь носить, поговорим через пластик, как в кино… поиграем в копов и воров!

В голосе его родилось что-то едкое, ласковое, угрожающее и куда более опасное, чем первая вспышка бесконтрольной ярости. И чем ниже он наклонялся, тем тише говорил, заставляя вслушиваться, рисовать в воображении неловкие сценки молчания в телефонную трубку под фоновую перекличку голосов и шелест подошв.

- Ты же моя любимая девочка, да? - ладонь скользнула под майку, прошлась по бархатному боку, по изгибу талии и ухватила больно, словно он хотел впечатать свои слова под кожу, вмять в упругое мясцо между ребрами.
- Я тебя сделал, я тебя вылепил, Молли. Я дал тебе все, чем ты живешь, что ты любишь, что ты умеешь! Все, что ты есть! И я хочу тебя себе!
Подхватил ее с дивана, вздернул к себе, оставив судьбу джинсов без всякого внимания. И запустил ладонь под тонкий хлопок трусишек, жадно выглаживая аппетитный зад.

Генри действительно ее сделал. У них обоих были блестящие возможности. Умеренно здоровая обеспеченная семья, шанс получить достойную профессию, которым Молли даже воспользовалась, ковровая дорожка к ипотеке и домику с белым забором. Но Генри этого не хотелось, ему не жилось с отцом и его правдой, его угнетала мать и ее прозак¸ ему было тесно, ему нужно было вращать мир, и ничего лучше боев он не придумал. Сперва родители были рады спортивной секции, а после она заняла все время. Школа скатилась в тройки, сменились друзья, цели, ритм жизни, приоритеты. Он даже поступил в колледж по спортивной стипендии и настоянию отца, но вел себя как гондон, а после скандала с допингом стипендию отозвали. И в этом был весь Генри. Он хотел того, чего хотел. Слепо, азартно, бесповоротно. Любой ценой. Это выходило боком, оборачивалось травмами, скандалами, жесткими разборками. За это его боялись и уважали тоже за это. И когда он понял, что хочет Молли, ее благополучие в широком смысле брата больше не занимало. Лучшее место в мире, наверняка, возле него! Генри привел ее в зал, чтобы видеть как можно чаще, не забегая к родителям. Он втянул ее в свое дело, чтобы на другие дела у нее не оставалось времени. Все это происходило под неугомонное веселье, казалось праздником, приключением, входило легко, меняло ее жизнь постоянными впрысками адреналина, пока не стало опасной болезнью.

- А ты успела поднять достаточно, чтобы что-то мне всерьез предлагать? - поймал за спиной пшеничный хвост, махнул на кулак, и волосы обтянули нежным золотом сбитые костяшки. – Хочешь откупиться, Молли? Дать тебе шанс? Мне нужна твоя светлая голова, твои руки, твое упрямство, - впечатывал слова голодными поцелуями в шею, сцеживая резцами пульс, жарко  вмазываясь языком по яремной. – Ты нужна мне целиком! – Спихнул трусишки утекать вниз по бедрам и подхватил под ляжку, смял упругую мышцу, огладил по нежному, добираясь пальцами до горячей промежности. – Нам обоим больше никто не нужен. У нас обоих больше никого нет, и никого никогда не будет - по-настоящему. Но вдвоем мы свернем горы, малыш. Как всегда. Только мы так умеем.

Вжался колючей скулой в щеку, глотая сладкий, знакомый запах ее кожи, раздразнивал пальцами липкие губы, купаясь в горячей влаге, втирал ее в крепенький клитор, пока соком не потекло по руке, бедра не подались в ладонь, выпрашивая ласки. И тогда толкнулся пальцами глубже, растягивая тесное нутро, жестче вжимая ее в тугую ширинку, в шершавую пыльную джинсуху.

[NIC]Henry Walsh [/NIC][STA] I’m up above it [/STA][AVA]https://funkyimg.com/i/2SYuq.jpg[/AVA] [SGN][/SGN][LZ1] Генри Уолш, 36 y.o.
profession: криминал
[/LZ1]

+1

5

Генри вызывал в ней много чувств и эмоций. В том числе и тех, которых вызывать не должен был. Молли, наблюдая за тем, как старшего брата захлестывают эмоции и злость на нее, невольно задумалась о том, что, возможно, она и правда поступила, как последняя дрянь. Не поставила его в известность, что уезжает, сбежала, пока у него не было возможности этому помешать. С другой стороны, это вообще был ее единственный шанс, и она всего лишь им воспользовалась. Он должен был ее понять, наверное.

Хотя.
Чего это она. Когда Генри был понимающим, с какой стати ее вообще посетили все эти мысли? Именно из-за этих моментов слабости он когда-то и взял под контроль всю ее жизнь, разве не так? Что она там пыталась разглядеть в его чувствах к ней? То, что он заботится о ней? Да он ведь всю жизнь думал только о себе и о том, что нужно ему, она просто стала игрушкой, и поняла это уже позже, когда подростковые розовые очки слетели и мир явил себя настоящим.
- Такое кино не для меня, прости, - она невольно подалась назад, когда он наклонился, прижалась к спинке дивана, поймавшись с ним взглядом, на пару секунд утонула в злом омуте и поспешила вынырнуть, пока ее саму не накрыло. – Успокойся.

Генри всегда получал, что хотел. Молли так явно помнила те времена, когда с него текли все ее подружки в школе, когда он там появлялся. Большинство девок и дружили-то с ней только для того, чтобы иметь возможность познакомиться с ним. Скорее всего, он перетрахал их всех, и при этом ему не пришлось прикладывать никаких усилий для того, чтобы залезть к кому-то из них в трусы. Ее это не волновало, со временем она привыкла к такому положению вещей, потому что в колледже было то же самое. Сцены ревности были лишь поводом потрепать друг другу нервы. Уолш любила позлить старшего брата, чего уж греха таить, ни одного случая сделать это она не упускала. Хотя, ее побег никак не был связан с желанием закатить очередной скандал, он был вполне себе осознанным поступком соскочить со всей этой херни, в которую медленно, но верно, превращалась ее жизнь. Он был прав – рано или поздно она бы оказалась на его месте, если бы не сделала этого.

- Генри, - блондинка отвернулась, когда он наклонился ниже, избегая вновь встречаться с ним взглядом, явно ощутив его дыхание на лице. Покосилась в сторону, прикидывая, что чем дольше они тут возятся, тем пространнее будут объяснения с Мишей, которая вынуждена была теперь топтаться на лестничной площадке, понятия не имея, что происходит за дверью, тогда как способна была попасть обратно в квартиру. Способы были разные – добраться до ближайшего средства связи и вызвонить кого-то из знакомых из клуба, как вариант. Намерения брата, стоило его руке оказаться под майкой, стали для Молли ясны и ей совершенно не хотелось, чтобы любовница застала картину маслом. – Блять. Не трогай меня! Я не хочу.

А она ведь и правда решила, что у нее легко получилось убежать от прошлого, и даже успела расслабиться, освоиться в новом месте. Наивно полагала, что Уолш не станет тратить время, чтобы вернуть ее, даже не подумав о том, что ее поступок элементарно задел его гордость. Еще она думала, что достаточно остыла к Генри за прошедшее время и тоже зря. Стоило оказаться рядом, ощутить эту нервозную волну, почувствовать животные замашки, когда гладкие пряди наматываются на широкую ладонь, заставляя ее вздернуть подбородок и взглянуть ему прямо в глаза, утонуть в шалой темени, во всплесках злости, как тело само собой отозвалось горячей волной.

Про джинсы она сразу забыла, влипла в него невольно, когда пальцы вцепились в задницу, заставив ее ухватиться за ворот куртки до побелевших костяшек. Поддалась, теснее влипая в него, утопая в глубокой хрипотце его голоса, в горячих прикосновениях губ на шее, подставляясь им с привычной доверчивостью и моментально теряясь в этих ощущениях, когда его пальцы оказались между ног, умело и настойчиво выбивая из нее первые глухие стоны.

Она двинула бедрами навстречу, дала ладони скользнуть ниже, вымазаться в собственном возбуждении, взъехав коленом выше по его бедру, по жесткой джинсе, чтобы пустить настойчивые пальцы глубже, путаясь в белье, повиснувшем на ногах и теперь неудобно натянувшемся между ляжек.
- Генри, - Молли прикрыла глаза, вслушиваясь, как сбивается его дыхание. Повернулась, вмазавшись сухими губами в жесткую щетину на скуле и обжигая ее горячим дыханием, жадно вдыхая запах улицы, бензина, сигарет. Еще чего-то неуловимого, привычного – запаха его тела. – Остановись. Чертов псих.

Мысль о том, что она именно от этого и бежала – чтобы избавиться от его безоговорочного влияния, заставила блондинку резко притихнуть и замереть в его руках, тогда как пальцы брата продолжали двигаться в ней, растягивать предательски откровенно текущее нутро. Уолш расслабила пальцы, выпуская ворот его куртки и еще минуту дав себе, чтобы прийти в себя и уверенно упереться ладонями в его торс, протестующее отпихивая его. Дернуться из крепких объятий раз-другой, пока желание высвободиться не окрепло окончательно, сменяясь волной раздражения.

- Сука, хватит! Хватит! – она ударила его в плечо, вырываясь из рук и уводя бедра в сторону, чтобы соскользнуть с пальцев. - Все кончено, понятно? Нет больше никаких «нас», - она отошла на пару шагов, откинула растрепанные волосы назад и дрожащей рукой подцепила белье, потянув обратно на бедра. – Просто… блять, просто свали, ладно? Ты прав, у меня нет ни цента, так что не трать время. Я никуда с тобой не поеду, я останусь здесь.[NIC]Molly Walsh[/NIC][STA].[/STA][AVA]https://funkyimg.com/i/2SSv6.png[/AVA][SGN]by разумовский[/SGN][LZ1]МОЛЛИ УОЛШ, 25 y.o.
profession: безработная
[/LZ1]

+1

6

Он еще хорошо помнил особенное тепло ее кровати в родительском доме. Забраться туда утром, зарыться под одеяло и забыться запахом ее тела, сонным, горячим и сладким. И таким тягучим, мягким, что хочется его вылакать. Пройтись языком по коже на поджарых отроческих икрах, мокнуться под коленку и прикусить выше по шелковой ляжке, заставить ее взвизгнуть, поймать ее, удержать вертлявые бедра. Почувствовать, как вкус ее тела тает на языке, словно рекламная нуга в телевизоре, который лениво булькает этажом ниже. Прижать рукой рот, когда мать проходит мимо лестницы, окликает их к завтраку. Захлебнуться ее сдержанными протестами, пугливыми и яростными, ее невольной капитуляцией, когда ладонь пиратски сминает промежность. Тихо-тихо, мама ничего не услышит, если ты будешь хорошо себя вести. Молли все время ускользала от него. Даже отдаваясь, сохраняла бешеную независимость. Вздергивала нос, накидывая на плечо школьный рюкзак. Не липла к нему как кошка. А иногда так хотелось хапнуть немного ласки от младшей сестренки. Потому что, блять, от кого еще? Всем остальным было что-то да нужно. Всем остальным было сложно верить. Молли могла предать его только папке с мамкой. Но не стала. И это добавило ей звездочку на крыло.

И вот теперь... теперь Уолш старший никак не ожидал побега. Этот выбрык не укладывался в голове, если не приравнять ко всем прошлым хулиганским выходкам, а значит, ее протесты не имели никакого значения: все вернется на круги своя. Генри даже не понял, где нужно принять сестру всерьез. Возможно, пожелай Молли все обсудить, он бы ее отпустил, удостоив братским благословением, но только так.

Пальцы блуждали по промежности, купались в липком соке, ныряли в горячее тело, растягивая бархатные стенки, тесную дырку, дразнили знакомые, чуткие местечки... Он всегда знал, как ей лучше, как она невольно, не задумываясь, выбирает позы, угол, и где потом можно надавить, прижать, как будто играешь на флейте, извлекая из пересохшего горла рваные стоны, обжигаясь сбивчивым дыханием, шалым сердечным боем. В эти короткие моменты, Молли по-настоящему принадлежала ему, вплавляясь кожей в горячую кожу, и моменты эти были бесценны. Превращали их в одно разгоряченное целое.

- Конечно, хочешь, - покрепче перехватил поясницу, и ладонь впечаталась между лопаток. Теперь можно было, почувствовать, как под пальцами ерзает и дрожит чужая жизнь, желание, испуг, как закипает внутреннее сопротивление, разгорается за ребрами обиженная беда. И смотреть в глаза, алчно вглядываться в растекающиеся зрачки, забывая, как дышать, замирая с хищным вожделением, как будто с ее губ можно уцепить последний – самый последний! - вдох, только дождаться, не упустить.

- А если не хочешь, я сделаю, чтобы хотела, - поймал упругую тяжелую грудку, покатал в ладони и подцепил резцами вздернутый сосок, обсосал сквозь майку, смакуя приливающий к коже жар сквозь тонкий хлопок. Поддразнил языком, намереваясь забраться под шмот, почувствовать ее снова, вылизать упрямую, нежную ореолу… И ее вздорное, но яростное сопротивление пришлось некстати. Генри только поморщился от давящей тяжести в паху и подцепил с пальцев пряную влагу, прошелся языком, вмазывая в десны свежий вкус разгоряченного лона.

- Да? – сардонически воздел бровь, изображая такое издевательское изумление, что в пору оскорбиться. – А кто теперь есть? Это твоя пигалица, которая таскается к своему ебарю? Это у вас теперь «мы»? Прямо чувствую, как ты сколотила семью своей мечты, малыш!
Скинул куртку и безапелляционно швырнул на кресло, разворачиваясь к двери.
- Давай я ее крикну. Может она мне отсосет, раз ты меня больше не любишь, Моллс? Думаешь, успею догнать в подъезде? Эй, детка!
Распахнул дверь и высунулся на лестничную клетку. Эхо раскатилось под потолком, забилось раненой птицей в тесных стенах ступенчатых пролетов, но Генри никто не ответил.

- Гляди-ка, - захлопнул. – Свалила! И копов не вызвала. Шарит, да? Придется поискать ее в городе, пощупать, что ты в ней нашла. Объяснить ей, как обстоят наши дела, Молли...

Обаятельная улыбка, опасно балансирующая на грани шутки и одержимости. От Генри можно ожидать всего, особенно если ему хочется с кем-то «пошалить».

- Трахнуть, а потом объяснить, да, Моллс? – подцепил майку на загривке и стащил, взъерошив волосы. Отшвырнул к куртке и направился к сестре.

- То-то будет весело! Вообрази, что у нее станет с лицом! А, детка? Меня все еще заводят эти игрушки. А тебя уже нет? Ты у меня такая большая. Такая серьезная девочка. Ты не станешь с кем-нибудь зависать из-за ебли, да? У тебя есть цели, планы... ты уже все придумала. Ты убежишь от плохого Генри и будешь охуенной цацей? А куда дальше, Моллс? Уйдешь на пенсию по контузии и будешь ныть переломами на погоду? Да, - это медвяное наслаждение в голосе и опасная сумасшедшинка во взгляде, - я за тобой приглядываю! Начнешь пускать слюнку в приюте? Или тебя с ринга увезут сразу в морг? Я польщен – нет, клянусь! – раз морг кажется более привлекательной перспективой, чем я. Или давай, что у тебя еще в программе? Станешь работать на другого мудака, который тоже будет тебя трахать? А потом нарожаешь ему детишек, и они будут веселые и чумазые бегать по мастерской, пока он пропивает твое сомнительное баблишко, а ты ишачишь в три пота...

Все это он рассказывал с такой утрированной сердечность, с таким братским гуманизмом, что в пору было поверить, будто Генри есть дело. Как будто ничего кроме шалости не затевается, и глазоньки горят у него просто так. Как будто ее грядущее слабоумие и впрямь заводит брата до меленькой жадной дрожи в пальцах. Почему бы нет? Наконец, ты станешь безответной и будешь принадлежать мне целиком! Это же забавно! У меня еще есть столько фантазий на твой счет... С тихим свистом выпростал ремень из шлевок и сложил его вдвое, накинув пряжку и подступая к сестре вплотную.

- А прикинь, я поверю, что «нет» это «нет»? – петля дубленой кожи лизнула ляжку, оцарапала внутреннюю часть бедра. – Развернусь и уйду. Выкину тебя из головы. Ты, наверно, тоже удивишься…Расплачешься, искусаешь губы…

Рывком поймал ее попрек спины и перекинул через колено, упершись ботинком в кресло.

- Эй, где ты, Моллс?! - ремень со свистом вспорол воздух и звонко отпечатался на крепенькой заднице каждым стежком. Брат тесно втопил девчонку грудью в джинсуху. –  Где знаменитый джеб?! Чего ты бегаешь от меня?! Сдаешь свой угол?? Почему я все еще жив?! – в голосе с хрипотцой подрагивала откровенная жажда и ярость, с которой Генри никогда не умел справляться. Воздух взвизгнул еще раз и снова вспорол нежную кожу. – Где грандиозные планы?! Где грязные фантазии? Куда они делись с этой тощей девкой?! Куда делась вся ты? А давай трахнем ее вместе? – удары ложились неровно, внахлест. Уолш держал ее крепко, и Молли знала, что ей отлично прилетит с локтя куда-то под основание черепа за любые резкие движения. Братец умел входить в раж. – Или как ты ей объяснишь трагическую судьбу своей славной задницы? Как ты себе ее объяснишь?

Удавка поймала горло и смяла гортань, затягиваясь скользящей петлей, так что пряжка прохладой впилась в атлант.
- А теперь я вылижу тебя, конфетка. Каждую ссадинку, - накинул ремень на кулак и трепетно, подушечками, выгладил наливающиеся пунцовым рубцы, жестко затягивая горло - до послушания. – Каждую складочку. Если ты будешь моей любимой сестренкой. Ты же любишь меня, Молли?
Даже сейчас. Все еще. Всегда. 
[NIC]Henry Walsh [/NIC][STA] I’m up above it [/STA][AVA]https://funkyimg.com/i/2SYuq.jpg[/AVA] [SGN][/SGN][LZ1] Генри Уолш, 36 y.o.
profession: криминал
[/LZ1]

Отредактировано Misha Hoggarth (2019-05-17 08:32:40)

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » don't hide away