"Как всякий порядочный англичанин, Гарри не только наизусть знал произведения Шекспира, но и находил их как никогда жизненными. Сколько бы веков ни прошло..." читать дальше
внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
RPG TOP
25°C
Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Lola
[icq: 399-264-515]
Mary
[лс]
Kenny
[icq: 576-020-471]
Ilse
[icq: 628-966-730]
Kai
[telegram: silt_strider]
Francine
[telegram: ms_frannie]
Una
[telegram: dashuuna]
Amelia
[telegram: potos_flavus]
Anton
[telegram: razumovsky_blya]
Вверх

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Little Green Apples


Little Green Apples

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

https://69.media.tumblr.com/3f4a63da0ddb3ec111d770e63efbae14/tumblr_pj2yq5DKhP1vtnv5po1_540.gif
Charlie Morgan & Romana Wilson
Место:
Нью-Йорк
Время:
5 ноября 2018
О флештайме:
О длинных дорогах и не менее длинных рабочих буднях.

0

2

Goodnight, New York, goodnight!
Don't ever close your eyes!
If the street could talk,
New York, New York...
So fine they named you twice!
Your face, your brains,
No other place,
From east to west
These streets are blessed.
Goodnight, New York, sleep tight, New York, goodnight.

Колёса фургона шустро вращались, неся путников по междугороднему шоссе. Широкое и прямое, как стрела, оно принадлежало им одним; в столь позднее время суток - а на дворе стояла глубокая ночь, прямо как тогда - только самые отчаянные "совы" могли позволить себе ехать, не опасаясь уснуть за рулём. Чарли не чувствовал усталости; он постоянно доливал себе кофе в железную кружку, а Романа, неугомонная сценаристка, у которой напрочь сбитый режим дня вошёл в привычку ещё задолго до судьбоносной встречи, не позволяла заскучать, то и дело перебивая механический стук колёс озорным голосом. Они разговаривали о том и о сём, о пятом и о десятом; восхищались пейзажами Америки - они успели проехать сквозь пустыни, степи и поля; обсуждали политическую обстановку, прочитанные книги, любимых музыкантов; Чарли охотно слушал вводные рассказы Романы о кинематографе и диву давался, сколько любопытных картин прошло мимо него. Кое-что они узнали и друг о друге - к примеру, то, что мисс Вилсон была вовсе не матерью-одиночкой, а счастливой хозяйкой не менее счастливого кота. Чарли мог её понять: он любил животных и сам регулярно подумывал о приютских кошках, надеющихся обрести семью. Останавливал здравый смысл. Он не чувствовал в себе достаточно сил, чтобы нести ответственность за живое существо - он за себя-то её вряд ли нёс.
Но сейчас, когда до Нью-Йорка остались считанные километры, настроение у путников резко поднялось, как на скоростном лифте одного из местных небоскрёбов. Романа, стоит отдать ей должное, стойко пережила возможные неудобства жизни в фургоне, с которыми Чарли так сроднился, что перестал замечать, но которые ей, городской жительнице и звезде Голливуда, были незнакомы. Она не капризничала, легко адаптировалась к дорожным условиям; её голос звучал настолько естественно на фоне шороха степной пыли, а миниатюрный силуэт настолько естественно сновал по фургону, что само её присутствие казалось абсолютно естественным, будто она всегда здесь жила и стала такой же неотъемлемой частью обстановки, как старое кресло или гитара в углу. Чарли ловил себя на подобной мысли и пугался, старался сосредоточить всё внимание на дороге или разложенной на коленях карте.
Разумеется, он не был святым; он, Чарли Морган, был обыкновенным мужчиной, и в его жизни было немало женщин. Давным давно, до встречи с Мэрилин, он, молодой парень, уверенный, что вот-вот станет рок-звездой, ничуть не возражал против компании таких же юных и наивных дурочек, которые считали едва не за честь пробраться в фургон того забавного долговязого музыканта; он, может, и не имел ничего общего с эталоном мужской красоты, зато играл на гитаре и пел со сцены пронзительные песни своим запоминающимся хриплым голосом. Когда в его жизни появилась Мэри, Чарли потерял интерес к таким девицам (если не считать двух-трёх раз, когда они с Мэри принимали какую-нибудь легкомысленную барышню к себе в постель третьей - из любопытства и ради эксперимента). Потом же... потом, когда любимой не стало, Морган не думал вообще ни о чём - ни о музыке, ни о жизни и тем более не о женщинах. А теперь Романа растормошила его, вытянула из меланхоличного анабиоза, и он вдруг явственно осознал, что она не только бойкая, энергичная и талантливая, но ещё и чертовски хорошенькая. Вредное наблюдение, которого Чарли страшился и которое старался гнать от себя прочь.
Справа мелькнул указатель, оповестивший будущих покорителей Бродвея о прибытии в знаменитый город. Уже издалека Нью-Йорк казался гигантским, просто исполином среди крошечных американских деревень; дома впечатляли высотой, а огни ослепляли с первого километра. Однозначно стоило въехать сюда ночью, чтобы набраться впечатлений, вдохнуть полной грудью воздух мегаполиса, прислушаться к шуму за окном - не шелесту травы, не вою койотов, а настоящему городскому шуму, стуку чьих-то каблуков, громким разговорам, хлопкам дверей заведений, никогда не прекращающих работу. А ведь они даже не в центре!
- Добро пожаловать в обитель больших денег и развлечений, - шутливо объявил Чарли, поворачиваясь к Романе. - Давно я здесь не был... но, если честно, с тех пор ничего не изменилось. Может быть, огни ярче стали.
Он притормозил, задумавшись: приниматься за рабочие дела придётся завтра, а сейчас, ночью, они могут заняться бытовыми делами. К примеру, определиться с жильём. Конечно, можно поселиться где-нибудь на парковке, но Романе наверняка захочется воссоединиться с цивилизацией. Она снимет номер в гостинице, а он... ну, что, им лучше жить где-нибудь рядом, так удобнее будет держаться на связи. Он снимет соседний номер. Время от времени полезно менять пропахшие табаком и клопами мотели на мягкие матрасы и хороший вай-фай. У бедной девушки наверняка спину ломит от жёсткой кровати, которая служила ей спальным местом последние дни, а сам Чарли, целомудренно уступивший Романе кровать целиком, пытался свернуть свою высоченную фигуру на кресле в поисках хоть сколько-нибудь удобной позы, и каждое его утро начиналось с болезненного хруста костей.
- Ты знаешь, где можно остановиться? Есть на примете хороший отель? - мужчина задумчиво постучал по рулю и улыбнулся. - Желательно с круглосуточным баром - мы должны отметить приезд, всё-таки долгая была дорога, а?

[NIC]Charlie Morgan[/NIC] [STA]come as you are[/STA] [AVA]https://i.imgur.com/fIcJaKl.gif[/AVA] [SGN]I'm so lonely, that's okay and I'm not sad
https://i.imgur.com/UGEh2pV.gif
And just maybe I'm to blame for all I've heard, but I'm not sure
[/SGN]

[LZ1]ЧАРЛЬЗ "ЧАРЛИ" МОРГАН, 30 y.o.
profession: музыкант-неудачник
dead beloved: Marylin
[/LZ1]

+1

3

Романа пребывала в твердой уверенности, что в Нью-Йорк, как и в Лос-Анджелес и в Лас-Вегас нужно впервые попадать исключительно во взрослом и сознательном  возрасте, иначе три главных Города Грехов не оставят должного впечатления. Мисс Вилсон, конечно, не считала свое мнение истиной в последней инстанции, но все ее знакомые по ряду причин принадлежавшие к обоим типам, придерживались  похожих воззрений. В Нью-Йорке она  впервые проснулась в одиннадцатом году и то исключительно по вине Долли, что и по сей день бегала по Бродвейским кастингам в надежде получить однажды роль мечты, чем именно или кем была эта роль, эта женщина умалчивала. Но “Эвита", ровно как "Злая" и "Кабаре", прошли как-то мимо этой несомненно довольно одаренной актрисы.
Однако, первая поездка для Романы почти сразу обернулась охотой на Селию Гонсалес, что положила конец ее короткой журналисткой карьере (несомненно это пошло ее  общему личностному росту лишь на пользу), но и все последующие разы она оказывалась здесь посредством железной птицы, и никогда не видела огромный черный силуэт на фоне засвеченного до тёмного, сатиново-синего ночного неба.  Ради такого зрелища стоило осуществить этот многодневный блицкриг через континент на машине.
Чарли же завораживающая панорама казалась привычной. И это был лишь один пункт из многотысячного списка различий между ними. На удивление, это совершенно не мешало им общаться, хотя споры между мужчиной за рулём и женщиной на пассажирском сиденьи  разгорались отнюдь не шуточные. Романа привычным движением руки отправила записанное изподтишка видео в Инстаграм с тем моментом, где они проезжали знак о въезде в мегаполис, на заднем плане играла одна из старых демо, обнаруженных в почти бездонной коробке с музыкой. Песня была какой-то старомодной, как по тексту, так и по оформлению любовной балладой вроде тех, что водились в репертуаре Nazareth и Стинга. Мысль, как и большинство идей пришла внезапно, вместе с навязчивым желанием получить подтверждение правильности своей одержимости. Повышенная даже для нее обычной активность была лишь прикрытием, а на деле женщину разрывали противоречивые мысли, чьи семена по привычке вложил ей в голову отец. Питер Вилсон всегда представлял собой человека с трезвым взглядом на мир, но привыкшего полагающегося на почти нечеловеческое чутье. Чутье его никогда не подводило.
Когда Романа притащила в родительский дом корзину с Максимусом, папа казался крайне обеспокоенным внезапно напавшим на давно уже выросшую дочь оживлением. По уже выработанной привычке он не стал задавать вопросы, нет, у него хватило на это такта. Всё что он сделал - это продолжал сверлить ее - выдающую на одном дыхании длинную инструкцию о том как кормить пушистого монстра и что делать со звонками из страховой-  взглядом, тем самым взглядом от которого все внутри принялось съеживаться, как капроновый цветок в адском пламени.
- Давно я тебя такой не видел, - задумчиво пробормотал он, прислонившись спиной к дверному косяку, -  с тех пор как... хотя даже при Максвелле такого не было. А искр от Вас было выше крыши.
- Пап! Мне тридцать два. О каких к черту искрах ты говоришь, - попыталась она отшутиться, но игра была шита белыми нитками.
- А моя дурная кровь еще не выветрилась. - тем же тоном продолжил седой больше чем наполовину мужчина. В нем и сейчас без труда узнавался старый солдат, и дело было не в идеальной выправке, что-то тяжёлое всегда плескалось на глубине его глаз, - Лезешь в эпицентр. Могу только молиться о том, что ты знаешь, что делаешь.
- Знаю. Поэтому и приехала с котом на автобусе. Ты вообще в курсе какой геморрой добраться сюда?
В ответ отец только беззлобно рассмеялся - он как никто другой знал, что бурчание дочери - это признак хорошего расположения духа и доброй нервозности. Но сейчас нервозность была отнюдь не доброй, она оседала иглами в животе и не давала толком вздохнуть. Она снова зажгла экран запасного - менее привычного телефона заряд которого уже приближался к опасной отметке.
-Синонимично, правда я обычно наблюдала эту панораму с птичьего полета.Сможешь найти дорогу до района под названием Уильямсберг? - телефон в режиме навигатора уже умудрился беззвучно построить маршрут, Романа как параноик продолжала сверять маршрут созданный с помощью бумажной карты с электронным, таким образом они умудрились объехать пару особо длинных заторов. Она находила их, а Чарли по карте обнаруживал совершенно незнакомые умной технике проселочные даже не дороги - какие-то просеки.  - Я в отличие от некоторых на импровизацию не полагаюсь и предпочитаю быть чуть более чем на шаг продумывать стратегию.
Огни фонарей плясали диковинных танец на всех поверхностях, проникая в фургон через лобовое стекло... Романа старалась смотреть куда угодно, только не на Чарли. Это было проще - делать вид, что так и полагается и продолжала ровным голосом рассказывать спланированный за спиной пребывавшего в блаженном неведении мужчины план - Хозяйка единственной квартиры с роялем, которую я впопыхах нашла, правда, сказала, что сдает квартиру только супружеским парам, но кто спрашивает нынче свидетельства о браке? Просто предупреждаю, чтобы для тебя не было сюрпризом. Говорить с ней буду я, но мало ли... очень надеюсь что ты умеешь убедительно врать.  Я предупредила ее, что мы можем приехать часа в четыре утра... Она попросила набрать ее когда будем в паре кварталов от дома.

Отредактировано Romana Wilson (2019-06-21 08:53:32)

+1

4

Романа едва успела произнести название нужного им района, а Чарли уже скользил подушечками пальцев правой руки по карте, вольготно раскинувшейся у него на коленях, словно скатерть-самобранка. За руль он держался одной рукой, левой, но так твёрдо и уверенно, что своеобразная манера езды не внушала опасения.
- Уильямсберг... ага! - он довольно кивнул, ткнув в какую-то точку на бумаге, вернул обе руки на руль и пообещал соседке: - Доберёмся в мгновение ока! Все пробки объедем, вот увидишь.
Слова девушки про импровизацию, которой, вероятно, в его жизни, пущенной на самотёк, и правда было слишком много, не звучали укором, и Чарли улыбнулся. Ему несказанно повезло с Романой - в смысле, с путешествием в её компании... с тем, короче говоря, что из них двоих хоть у кого-то хватило мозгов подумать заранее о ближайшем будущем. Мисс сценаристка, конечно, та ещё авантюристка, что она успела доказать за последние дни, но голова у неё на плечах, и отнюдь не пустая. Этим Романа выгодно отличалась от большинства женщин, которых Чарли знал, да не в обиду прекрасному полу будет сказано; те девицы, которые ошиваются вокруг заезжих музыкантов - как правило, сплошь наивные дурочки, очаровательные своей наивностью и глупостью, не идиотки, не стервы, нет-нет, именно мечтательницы и фантазёрки, погрязшие в мире развлечений и не знающие, что представляет из себя реальный. Романа была совсем другой. Что там, она сама создавала вымышленные миры, диктовала правила несуществующим людям, контролировала течение их жизни, принимала за них решения... писать сценарии - чертовски сложный хлеб, если подумать. Вместо одной судьбы приходится беспокоиться сразу о нескольких.
Но именно специфика работы наверняка помогла Романе сформировать воображение, способное планировать на несколько ходов вперёд, почти как в шахматах, только поле куда масштабнее клетчатой доски. Шахматы... когда он последний раз в них играл? И с кем?
- Я приму это к сведению, мисс Стратегия, - Чарли подначил девушку, подмигнув ей, - знаешь, у меня ведь где-то валяется коробка шахмат... Я бы не отказался стряхнуть с них пыль и проверить твой навык на практике, - он так самоуверенно это сказал, словно был непобедимым чемпионом родного штата, но в глубине души он знал, что проиграет, и был ничуть не против отдать заслуженную победу сопернице.
Городской вид за окном перестал казаться диковинкой. Мужчина осознал, что теперь этот здоровенный мегаполис будет служить им домом, по крайней мере, на несколько месяцев, и пора бы начать привыкать к мысли, что здесь люди не пьют из алюминиевых кружек и не ругаются деревенским "Holy cow!".
Следя за маршрутом, он слушал комментарии Романы, обращая больше внимания на её голос, чем на дорогу, и в итоге едва не поплатился пропущенным поворотом, но как ещё можно среагировать на слова о супружеской паре? Может, есть суровые ребята, способные в любой ситуации сохранять поразительное хладнокровие, но у Чарли отвисла челюсть, а из груди вырвалось несколько нервных смешков.
- На импровизацию, говоришь, не полагаешься? - он искоса глянул на спутницу и рассмеялся, старательно маскируя смехом чувство неловкости. - Для убедительного вранья нам не хватает колец, но я готов поддержать твою историю. Надеюсь, у этой предусмотрительной хозяйки найдётся второе спальное место...
Чарли с тоской представил свою скрюченную фигуру на крошечном диване в гостиной и вздохнул. Тело будет его ненавидеть, но он был готов стерпеть боль затёкших мышц; всё лучше, чем... чем действительно лечь спать с Романой в одной постели. Дело не в том, что это было бы плохо; напротив, было бы слишком хорошо, и Чарли не брался отвечать за последствия такой ночёвки. Откуда вообще у нью-йоркцев взялись такие идиотские принципы?! Только супружеским парам... она бы ещё требовала нательный крест, знание христианских молитв и девственность! Чушь собачья! И всё ради рояля...
- Подъезжаем, можешь звонить, - Чарли вырулил на узкую дорогу, вдоль которой выстроились, как солдаты на плацу, жилые высотки. Кое-где в окнах горел свет; Нью-Йорк никогда не засыпает.
Короткий разговор с хозяйкой, и колёса замерли, ознаменовав прибытие путников. Затяжное путешествие подошло к концу, а вот приключения - вряд ли.
Подхватив сумки с вещами, они выбрались из фургона на свежий воздух. Яркий свет фонаря, возвышающегося прямо над головой Романы, словно ангельский нимб, слепил замученные тёмной ночью и долгим путём глаза, но Чарли не спешил отводить взгляд; ему нравилось, как причудливо подсвечиваются волосы девушки.
- Говоришь ты, - зачем-то уточнил он, стоя в лифте, прижимаясь лопатками к стене, чтобы дать Романе больше места для неё и вещей. Кабина взлетела на нужный этаж, и через секунду они лоб в лоб столкнулись с хмурой сонной американкой, которая, может, и попыталась быть любезной, не будь сейчас четыре утра.
- Доброй ночи, мэм, - Чарли приветливо кивнул ей и предоставил своей предполагаемой жене выдумать историю их отношений и знакомства. Кольца были сильной промашкой, он это понял по недовольному взгляду хозяйки, когда она, пристально сощурившись, принялась изучать их руки. Мужчина делал вид, что ничего такого не замечает, и старался вести себя естественно, как мог бы вести себя муж рядом с женой; он не стеснялся держаться ближе к Романе, по-джентльменски пропустил её первой в квартиру. Он даже хотел взять её за руку, но подумал, что это как раз будет неестественно, учитывая, что их руки заняты багажными сумками.
Убедить незнакомку, однако, было непросто. Пока Чарли отвлёкся на те самые сумки, она, уперев руки в бока, огорошила Роману какой-то чепухой про нетрадиционную ориентацию - честно говоря, Чарли пропустил часть реплики мимо ушей, но суть уловил и крайне удивился. Впрочем... Романа не походила на лесбиянку, но музыкант слишком хорошо знал мир искусства и понимал, что на лесбиянках и геях не торчат соответствующие ярлыки (хотя некоторые и любят обвеситься радужными флажками). Теоретически, девушка могла быть кем угодно, и, наверное, это любопытная, хоть и личная тема для разговора, но сейчас Роману нужно было выручать, пока хозяйка не вытолкала их обоих обратно на улицу, решив, что её квартира недостойна стать притоном гейско-лесбийских оргий.
- Мэм, понятия не имею, с чего вам в голову пришла такая чепуха, но у нас с Романой всё в порядке, - Чарли настырно влез в диалог, - сами смотрите!
Тут он резко повернулся к обвиняемой девушке, наклонился к ней, нашёл её губы своими, что было, между прочим, не так-то просто, учитывая их разницу в росте, но получилось настолько опять-таки естественно, будто они делали это тысячу раз, и мысленно взмолился, чтобы Романа подыграла ему, а не принялась отплёвываться (знал бы он, что его ждёт, не стал бы выкуривать последнюю сигарету!). И когда она, азартная авантюристка, ответила, в его голове засверкали фейерверки, каждая мысль, которая билась в черепной коробке, подавая мало-мальские признаки жизни, была задавлена феерией эмоций.
- О... ладно, ладно, я вам верю, - поспешно ответила хозяйка; похоже, мнимые супруги, сами того не замечая, увлеклись своим обманом, а ей, добропорядочной даме, вовсе не хотелось становиться свидетельницей чужих любовных игрищ.
Она убралась наконец восвояси, оставив два комплекта ключей на тумбочке у входной двери.
- Эм... - Чарли чувствовал, что надо как-то оправдаться, хотя непонятная эйфория всё ещё мешала подбирать слова, - я просто... подумал, что настало время аргументов поубедительнее слов. Всё в порядке, да?
Он от души понадеялся, что не получит пощёчину; разве цель, в конце концов, не оправдывает средства?..
[NIC]Charlie Morgan[/NIC] [STA]come as you are[/STA] [AVA]https://i.imgur.com/fIcJaKl.gif[/AVA] [SGN]I'm so lonely, that's okay and I'm not sad
https://i.imgur.com/UGEh2pV.gif
And just maybe I'm to blame for all I've heard, but I'm not sure
[/SGN]

[LZ1]ЧАРЛЬЗ "ЧАРЛИ" МОРГАН, 30 y.o.
profession: музыкант-неудачник
dead beloved: Marylin
[/LZ1]

+1

5

Осознание того, что это действительно происходит, что через минуту или три, или десять, она не очухается в больнице, с кучей переломов от прыжка с моста и не станет одной из тех людей, что навеки прикованы к инвалидному креслу, опьяняло. Романа до сих пор иногда ловила "вьетнамские флешбеки" когда видела мосты автрострад, но старалась гнать от себя эти мысли, потому что возвращаться обратно в две тысячи шестнадцатый у нее не было никакого желания, то были сложные и тяжелые времена, когда из нее будто выпустили весь воздух, оставив лежать вытянутой резиновой тряпочкой на холодном кафельном полу и смотреть на лезвие бритвенного станка, как на спасение от мира, где все стены смыкались над головой. Только Господь Бог (при условии его существования), психиатр из клиники, да доктор Апледжер знали из какой тошнотворной ямы, куда она сама себя загнала, удалось Романе выбраться к нынешнему более или менее нормальному состоянию.
- Знаешь, лучше не надо, я всегда в шахматах брату проигрываю, это будет где-то так: - она опустила накрашенные вульгарными зелеными тенями веки, воображая себе привычную доску в квартире у Джима, где у черного ферзя была в буквальном смысле откушена голова, а белые фигуры были скорее  желтыми, она мысленно помогала себе пальцем, вырисовывая траекторию всех  возможных передвижений фигур на клетчатом поле, - Пешка с эф-два на эф-три, пешка с е-семь на е-шесть,  пешка с джи-два на джи-четыре, король с де-восемь на аш-четыре. Шах и мат.
С братом вообще было тяжело играть в логические игры, тот не имел звания гроссмейстера только потому что никогда не участвовал в официальных турнирах, считая их исключительно блажью, придуманной для чесания эго тем, кто ничем другим, кроме как игры в шахматы отличиться в жизни не может, что же, она, в очередной раз убирая фигуры обратно в коробку, даже не собиралась с ним спорить, и предпочитала шахматам бридж и покер, там она могла уложить на лопатки любого из своего окружения, но опять же: садиться за игорный стол в том же Вегасе даже не собиралась, зная что играть не стоит, и удачу следует поберечь для чего-то посущественней, нежели шальные деньги.
- Это называется дурацкий мат, как меня просветили, разгромив за три минуты, две из которых мы расставляли фигуры на доске. И вообще я сказала, что продумываю на шаг вперед, не на два. Да и кольца это еще не показатель, - женщина остановила на кончике языка историю о том, что ее родители никогда не носили и не носят их по какому-то совершенно странному убеждению, реальный смысл которого Романа начала понимать лишь недавно. Ни одно кольцо не является защитой ни от измены, ни от возможности разлюбить, а настоящей любви никогда не требуются ни признания, ни клятвы, чтобы оставаться рядом не смотря ни на что. Сорок лет, что Ева и Питер провели вместе без единой серьезной проблемы, что они встречали бы не единым фронтом, были тому самым лучшим доказательством. Если на кого-то и стоило равняться в построении семейных отношений - то практически идеальный образец американской семьи был прямо перед носом. Иногда, оборачиваясь назад, Романа думала про себя, что они с Максвеллом встретились слишком рано, что их чувства выгорели из страсти в солидарность раньше, чем в голову им обоим пришла идея о настоящем браке. К сожалению, попытка построить отношения номер два не принесла ничего нового и точно так же привела их к консенсусу, что им обоим стоит искать кого-то другого.
Романа послушно кивнула в ответ, когда ей предложили уже позвонить женщине со странными правилами для квартиры с двумя спальнями и роялем. С одной стороны правило "супружеская пара" было не самым идиотским, которое она видела в объявлениях о сдаче жилья. "Супружеская пара" подразумевало под собой отсутствие шумных пьянок и скандалов, некоторую степень чистоплотности и дальше по списку - понять пожелания было вполне можно. И даже можно было понять почему им двоим, выглядевшим как представители совершенно разных миров не было ни капли доверия. Вишенкой на торте стало то, что у женщины ушла лишь пара мгновений на то, чтобы связать сильно накрашенную сливовой помадой (она ненавидела этот цвет, но тот действительно придавал ей вид женщины-вамп из Нового Амстердама, который сама она и создала) блондинку, какой ее выпускали гримеры на все панели и интервью с обесцвеченным рыжим существом в виридиановом свитере, вязанном рыбачьей сеткой, а, следовательно, вспомнить тот бедлам, что творился прошлым летом. Кажется, в этот момент у Романы начался маленький панический приступ, весь план, весь идеальный план принялся сыпаться как карточный домик исключительно по той причине, что этой женщине было достаточно скучно, чтобы смотреть видео в блогах и интересоваться событиями вокруг сериалов, что показывали ей кабельные каналы. Интересно, а Америке остался хоть один человек, кроме Чарли, что не видел того видео?
Она пыталась объясниться, напомнить сколько фейковых видео и новостей ходит по миру, но выходило только хуже, люди, как известно относятся к своим убеждениям очень бережно и менять их, особенно в полпятого утра по местному времени совершенно не желают. А потом Чарли, как джентльмен, попытался решить назревающий конфликт своим способом, и мир поехал куда-то влево. Если во вселенной и существовал действенный способ доказать хозяйке квартиры, что все именно так, как они пытались это представить, то ничего лучше убедительной актерской игры придумать было невозможно.
Ей всегда говорили, что по тому, как она целуется, сразу понятно, что ее романы длятся веками, и это действительно было так: она легко меняла мужчин, не подпуская их к себе на достаточное расстояние, но кого подпускала, те люди оставались на годы... Максвелл вообще остался навсегда, заполнив собой куда большее пространство, чем все последовавшие за ним бывшие вместе взятые. Чарльз Морган целовался с тем же уровнем отчаянья и одиночества, что и она последние пару месяцев или даже пару последних лет, и владел той  техникой, которую можно отточить исключительно в длительных отношениях, когда одному-единственному приему в виде "пожирательства" приходит на смену что-то, что можно было назвать исключительно "танцем" или на крайний случай "качелями". Очухалась Романа лишь тогда, когда услышала, как щелкнула закрывающаяся за хозяйкой квартиры дверь... Это было слишком, всего было слишком, кровь прилила сразу ко всей коже, у нее горело лицо, как у паршивой никогда не целованной школьницы, она не могла твердо стоять на ногах (ан, нет, это решалось просто спуском с практически пуантов на пол всей ступней), а ее собственные руки, оказывается, отправились в несанкционирванное путешествие по чужим плечам и загривку - иначе как было объяснить то, что она не помнила как уцепилась за волосы явно не желая, чтобы все заканчивалось так быстро? Но всему хорошему, даже если оно было фальшивым, приходит конец. Они оторвались друг от друга, и внезапно Романа почувствовала себя выброшенной на берег рыбой, жадно хватающей воздух, но не способной получить желаемое. Весь ее кислород остался в поцелуе и поэтому вопрос заданный в лоб с трудом просочился через набат крови стучащей в ушах.
- Да, - глубокий вдох немного успокоил бешеное сердцебиение, но этого было недостаточно... ей по прежнему было чертовки жарко, хотя этот свитер особой теплотой никогда не отличался. Запоздало вспомнив, что под ним есть вполне себе приличная майка, Романа стянула его через голову, - Конечно, все в порядке. А теперь в кровать.
Видимо крови в мозгу осталось слишком мало, потому что только в таком состоянии можно было сморозить совершенную глупость, которая могла означать все что угодно, но отнюдь не то, что она хотела сказать.
- Черт, в том смысле, что мы... нам надо принять горизонтальное положение... - после второй неудачной попытки она разразилась смехом... - Опять не то, нам надо спать. Себя я не видела, но у тебя вид, что ты сейчас рухнешь в обморок от недосыпа.
Нужно было срочно сбежать от этой неудобной ситуации, а поутру вполне можно сделать вид, что ничего не было и постараться извлечь из головы отцовский голос, говорящий что-то об искрах и атомных взрывах, которые у него молодого были, когда он только только познакомился со своей будущей женой. Совершенно неуместный в подобных ситуациях голос, от которого любой фрейдист пришел бы в абсолютный восторг.

Отредактировано Romana Wilson (2019-06-24 23:57:13)

+1

6

Чарли бы не стал уворачиваться от пощёчин - в конце концов, он повёл себя более чем самоуверенно, за что и был готов расплатиться. Романа, однако, оценила его находчивость; она не стала махать руками и возмущаться, но и слов благодарности за то, что отчаянный сосед спас ситуацию, не произнесла. Она вообще как-то странно притихла, пыталась отдышаться, как спортсменка после стометровки, и Чарли подумал, что, судя по тому, как сбилось его собственное дыхание, выглядит примерно так же. Неловко потупивший взгляд, взлохмаченный цепкой женской рукой, он допытывался сам у себя, какого чёрта, собственно, вытворил. Правда ли всё дело в том, что цель оправдывает средства? Или ему самому хотелось это сделать, а подсознание просто подкинуло разумный предлог?
Им ещё работать вместе. Каждый день встречаться, вести конструктивный диалог, креативить, мыслить, фантазировать, подбирать, принимать решения... и если ты, Чарли Морган, сейчас всё испортишь своими импульсивными поступками человека, который очнулся от анабиоза и принялся заново изучать мир вокруг, ты потеряешь всё. Всё, на что тебе, придурку, оставалось надеяться; всё, что появилось в твоей жизни благодаря Романе Вилсон.
Реплика про кровать пришлась в такой обстановке очень кстати. Чарли понял, о чём идёт речь, сразу угадал, что девушка неудачно выразилась, но, конечно, рассмеялся вместе с ней. Романа не пыталась флиртовать или морочить ему голову; она и правда ошиблась, без всяких кокетливых намёков.
- Твоя взяла, кровать - так кровать, - он улыбнулся. Их дружный смех разрядил накалившуюся обстановку, притушил вспыхнувшие искры. - Спасибо за беспокойство, я действительно здорово вымотался, но... не будь сейчас четыре утра, я бы с радостью сел изучать тот хвалёный рояль. Придётся отложить музыку до завтра - побережём нервы соседей, они ещё наслушаются всякого, бедняги.
Романа, между прочим, наговаривала на себя абсолютно зря. Даже в четыре утра, даже со смазанной от поцелуя помадой она выглядела потрясающе. Чарли решил не говорить ей об этом.
Дальше всё пошло своим чередом - они оттащили сумки в комнаты, по очереди заняли ванную, пожелали друг другу добрых снов, полных вдохновения и энергии на завтрашний день, и разбрелись по спальням. О, как же счастлив был Чарли упасть на полноценную кровать! Мышцы блаженно расслабились, он вытянулся во весь рост на удобном матрасе, перекатился на спину, глядя в мрачный, слегка потрескавшийся потолок. Его глаза быстро привыкли к темноте, и он остался лежать в этой позе, бездумно рассматривая детали спальни, на которые ему, честно говоря, было наплевать, кровать есть - и ладно. Ему было всё равно, какой узор на обоях в комнате, сколько рожков на люстре и какие книги собирала хозяйка на полках; он просто не мог уснуть. Поцелуй настолько взбудоражил его, что Морфею пришлось как следует помучить жертву бессонницы накопившейся за день усталостью, прежде чем затянуть наконец в страну сновидений.
Судя по тишине в квартире, утром Чарли проснулся первым. Есть пока не хотелось, а вот от чашки кофе он бы не отказался. К счастью, на кухне обнаружилась рабочая кофемашина.
Пару мгновений мужчина колебался между желаниями разбудить Роману и всё-таки дать ей возможность выспаться. Если бы она проснулась, он мог сделать кофе на двоих, а делать чашку заранее - глупая идея, остынет же. Наверное, стоит выпить кофе в гордом одиночестве, как он привык за последний год? Не обязательно нарушать тишину сонными диалогами, строить планы на грядущий день - они ведь могут заняться этим в любой момент... Но чёрт подери, больше всего на свете Чарли хотелось именно сделать кофе для Романы, прямо приспичило, его отец говорил про такие  моменты "Петух в задницу клюнул" - может, что-то и правда куда-то клюнуло несчастного музыканта, но сопротивляться порыву было выше его сил.
Чарли закинул зёрна в нужный отсек, нажал пару кнопок, оставил машину жужжать, а сам подкрался к Романиной двери и молодецки ударил в неё костяшками пальцев два-три раза:
- Романа, солнце встало, утро настало! А на кухне ещё и кофемашина есть, представляешь, у этого утра есть все шансы быть добрым, так что вставай!
Никакой романтики, никаких чашек в постель, это кошмарная сопливая ерунда, а они просто завтракают вместе, как обыкновенные соседи. Всё в порядке.
- Ну что, готова проверить соседей на прочность? Интересно, какую музыку они любят... - Чарли задумался, отхлёбывая горячий кофе. - Ух ты, чёрт!.. Не знал, что в Нью-Йорке тоже в домах водятся пауки...
Крупный чёрный паук прошествовал по стене, игнорируя людей и их утренние беседы, и скромно устроился на сплетённой под потолком паутине.
- Как думаешь, это хозяйкин питомец? И как его зовут? - Чарли рассмеялся. - Давай назовём его Оззи? Отличное имя, по-моему, ему идёт!
Оставив Оззи в покое, он повернулся обратно к Романе, которая на нормальной городской кухне, казалось, чувствовала себя уютнее, чем в фургоне и наверняка была рада вернуться к благам цивилизации вроде тостеров и вафельниц. Хозяйка квартиры точно что-то смыслила в кухонных гаджетах.
- Поверить не могу, но мне и правда не терпится взяться за музыку. Хоть прямо сейчас.
[NIC]Charlie Morgan[/NIC] [STA]come as you are[/STA] [AVA]https://i.imgur.com/fIcJaKl.gif[/AVA] [SGN]I'm so lonely, that's okay and I'm not sad
https://i.imgur.com/UGEh2pV.gif
And just maybe I'm to blame for all I've heard, but I'm not sure
[/SGN]

[LZ1]ЧАРЛЬЗ "ЧАРЛИ" МОРГАН, 30 y.o.
profession: музыкант-неудачник
dead beloved: Marylin
[/LZ1]

+1

7

Секунда, десять секунд, минута, полторы - пока она подбирала слова, пока они пытались совладать со смехом, и вот уже момент, когда существовала возможность послать все к черту и продолжить начатое был безвозвратно упущен, оставив после себя лишь горьковатый привкус табака на губах (который на удивление не казался таким же мерзким, как тогда, когда ее целовал Винсент, было ли дело в типе сигарет, или же в отношении к человеку - оставалось загадкой), да и тот смылся в два счета при помощи мятной зубной пасты.
В любом случае, им надо было выспаться, привести мысли в порядок, насколько это можно было сделать в подобной ситуации и приступить к работе. В этот раз наступать на те же грабли и заводить отношения, переходящие за черту приятельско-дружеских Романа не собиралась. Нужно было держать хоть какую-то дистанцию, пусть проживая на одной территории, сделать это будет крайне и крайне сложно. Хочешь с кем-то поссориться - пригласи его пожить с собой. У каждого человека были свои бытовые привычки, свой темп сборов по утрам, и даже свой взгляд на то, где должен лежать пульт от телевизора и стоять пачка с солью - все вместе и каждый пункт по отдельности были потенциальными точками, с которых мог начаться скандал.
На счастье, задумываться об этом просто не было времени, все  события в последнюю неделю развивались с такой скоростью, как они не развивались даже во время землетрясения. Одно цеплялось за другое, то в свое очередь цеплялось за третье, настолько, что женщина даже с трудом осознавала, что бросила более, чем устроенную жизнь в Сакраменто, отделавшись лишь парой десятков звонков и клятвенным обещанием, что ее можно будет подключить по скайпу к очередной читке сценария. Неужели ее жизнь действительно настолько не имела никаких надежных корней, как она не имела их в году двенадцатом, когда Сакраменто был с легкостью разменян на Амстердам, а следом  и тот был почти забыт ради Майями?
Забравшись к себе в угол, Романа сверила часы. Время было почти пять утра по Нью-Йоркскому, это означало, что в Калифорнии сейчас еще нет и двух ночи  - это объясняло почему она не хочет спать от слова "совсем", и почему руки чешутся  от желания постучать по клавиатуре. Но сначала нужно было все же избавиться от паршивого чувства, что они с Чарли уже когда-то были знакомы. Учитывая ее привычку фотографировать все что движется и не движется тоже, для этого надо было пересмотреть все те бесчисленные кадры, что она сваливала на жесткий диск компьютера и десятки выносных устройств, которые все до единого во время сборов она бессовестно скинула на дно сумки, как вещи первой необходимости, потому что не помнила где лежал какой кусок истории, что они собирались превратить в мюзикл.
Устраивать поиски доказательств отсутствия мании преследования при самом мужчине она посчитала зазорным, но сейчас, оставшись в относительной безопасности, Романа позарез хотела узнать был это Нью-Йорк, или Майями, или вообще не был ни один из городов. Ворошить прошлое было крайне тяжело, до какого-то тянущего чувства в желудке было неудобно смотреть на свои собственные фотографии в обнимку с мистером Нилом, который буквально годился ей в отцы, но она стоически нажимала на клавишу вправо и листала и листала, ища хоть что-то напоминающее концерты или бары с живой музыкой, или чем черт не шутит, выступления уличных музыкантов, до тех самых пор пока в углу одного из кадров не засекла почти размытый и пересвеченный силуэт, заставивший ее захлопнуть крышку ноутбука и отскочить от него на другой край кровати, будто тот грозился превратиться в гремучую змею. Чертова идеальная память на лица... Сверлящее чувство в затылке и в этот раз ее не подвело, а Романа в очередной раз убедилась в том, что вселенной управляет кто-то до полусмерти ленивый.  Никогда. Никогда не показывать это фото Чарли. На то чтобы отдышаться от шока ушли добрые пятнадцать минут, за время которых она почти решилась удалить фото с компьютера, но духу все же не хватило.
С этим знанием нужно было переспать, желательно пару суток, но ее по прежнему больше беспокоил сценарий, чем благополучие собственного организма, уже неделю пребывавшего в условиях жесткой депривации сна. Так что Романа убрала фотографии от греха подальше и села перечитывать все сто с лишним страниц набросков, сохраненных в разрозненных папках на компьютере. В одной лежал черновик сцены, где от Автора уходит жена вместе с сыном, в другой - как Элизабет превращает влезшего к ней в жилище принца в ворона, в третьем файле обнаружились письменные описания законов сказочного мира, а еще в ту же свежесозданную папку были переброшены десятки фотографий, собранных на пинтресте и остальных ресурсах, которые ей казались задающими атмосферу. Она в своем бедламе свободно ориентировалась, но показывать записи, находящиеся в таком состоянии кому-либо было совестно, поэтому она лихо создала еще один файл с припиской 94 (нет, это, слава богу, не значило, что это была 94 версия сценария) и принялась расставлять сцены в хронологическом порядке, потому что преамбулы повествования у нее все еще не было. Но надолго ее энтузиазма не хватило, и женщина заснула прямо так, сидя в изголовье кровати и уронив голову на грудь, так что ничего удивительного в том, поутру давно не напоминавшее о себе плечо заныло с такой силой, будто сломала ключицу не почти четверть века, а лишь пару часов назад. Хотелось лезть на стену от тупой, уходящей нитями куда-то внутрь груди, боли.
- Когда я стану королевой вампиров - запрещу на законодательном уровне шуметь раньше трех дня, - пробурчала Романа себе под нос на доброе утро, с трудом выбралась из кокона одеяла и едва сумела подавить болезненный стон, когда организму приспичило потянуться, дотопать до кухни босиком после этого уже не представляло никакой сложности, но жавороночный энтузиазм, кажется, выспавшегося Чарли она совершенно сегодня не разделяла, - Ты ведь в курсе что в Калифорнии на все три часа меньше?
Она вцепилась в оставленную ей кружку, как в Святой Грааль и почти залпом осушила половину прежде чем начать хоть что-то соображать. Только сейчас, подвернув под себя левую ногу и уставившись на такого же сонно-помятого мужчину за тем же кухонным столом Романа осознала что натворила. Основным весом, легшим на плечи числилось то, что за всю свою жизнь совершенно посторонний Чарли стал вторым человеком, с которым она в буквальном смысле съехалась и это при том, что с Максвеллом они встречались годы, а в другой раз до свадьбы оставались какие-то считанные недели. Первым человеком была Эшли, с которой они почти и не общались, но раздел квартиры с такой же студенткой  - это шаг к рационализации расходов, так что получалось, что человек напротив был своего рода первым, а уж ей казалось, что первых разов у нее не осталось. Никакого романтического подтекста тут не было, но осознание все равно придавило Роману к земле огромным весом, выдавившим из нее нервный смешок, совпавший с появлением паука на стене.
- Честно? Кофе паршивый... ни одна кофеварка с нормальной туркой не сравниться, да, если честно даже турки не надо - хватит ковшика... Если в этом городе найдется место, где продают молотый кофе и перец чили, то я покажу тебе магию. Меня мадам Трейси когда-то научила. Шикарная женщина, когда приходит в себя... и даже когда не приходит.
Предложение назвать членистоногое в честь Оззи Осборна она благополучно пропустила мимо ушей, как она часто делала с таким же щедрым на дурные идеи братом - пускай делает что хочет, но если однажды это существо заползет к ней в кровать - будет безжалостно убито, а пока пускай живет, на кухне оно точно никому не мешает. Романе до безумия хотелось в этот момент сказать что-то вроде: "Я, конечно, разделяю твой энтузиазм к работе, но можно сбавить обороты? Я еще не проснулась. Совсем... А еще в холодильнике нет даже трупа мыши - его кто-то съел, поэтому надо сначала озаботиться делами телесными и лишь потом духовными", но Чарли светился как рождественская ель в Сочельник, у нее просто не хватало смелости осадить его сейчас.
- Тогда чего мы ждем, кофе на крышку рояля и вперед... Ты ведь знаешь как общаться с ним?.
Она рванула к себе за ноутбуком, где хранились все записи и уже через полминуты уселась рядом со взглядом уличного кота, ожидающего почесушек, уставившись на мужчину уже расчехлившего свою гитару и тщательно игнорируя тот факт, что ее ночную одежду, в которой она и заявилась на кухню, представляла собой футболка с тура Future Islands размера на три больше положенного потому что переодеваться из "счастливой пижамы" она точно не собиралась. Когда она работает - хорошо, если вообще одета, потому что ворот давит на шею, манжеты цепляются за клавиатуру и так далее и в том же духе, раздражает все, что напоминает о существовании тела. Она подложила между коленями и компьютером первую попавшуюся книгу (ноутбук уже начал нагреваться) и пробежала глазами по вынесенным  в таблицу заметкам.
- Итак, что у нас есть на нынешний момент. У нас нет имени Автора... Ведьму зовут Элизабет. Они оба не достаточно хороши. Очень пафосно будет, если начать, допустим двух параллельных разбежек? Как ведьме говорят, что она не подходит быть феей, не достаточно хороша  и как жена выговаривает Автору все его оплошности: он не помнит ни дат, ни обещаний и его не волнует ничего кроме пустой писанины?

Отредактировано Romana Wilson (2019-06-28 13:38:33)

+1

8

Глядя на сонную девушку в смешной футболке (точнее, сама футболка была не смешная, а очень даже классная, Чарли сам не отказался бы от подобной; комично одежда смотрелась именно на Романе из-за несоответствия размера и её хрупкой фигуры), Чарли серьёзно спросил себя, насколько мудрым теперь казалось ему решение разбудить бедную сценаристку ради сомнительного удовольствия совместного завтрака - мало того, что выспаться не дал, так ещё и кофе сделал гадостный... Ну, это, конечно, не его вина, а кофемашины - музыкант, если честно, понятия не имел, как эта техника работает, как ничего не знал и о тонкостях приготовления молотого кофе, его сортах и прочем, чего жаждала Романа. У неё, однако, хватило такта ограничиться тихим ворчанием и хмурым взглядом из-под насупленных бровей, брошенным в сторону соседа; откровенно чихвостить новоиспечённого коллегу за ранний подъём она не стала.
- Значит, раздобудем молотый, - с улыбкой пообещал Чарли, - нежели в Нью-мать его-Йорке не найдётся молотый кофе? Найдём - это я тебе обещаю.
Очень уж ему хотелось как-нибудь загладить свою вину за не слишком удачное раннее утро. Сам мужчина не видел большой разницы между кофейными напитками - ну, кофеин есть, и ладно; но раз для его соседки вопрос стоял так принципиально... почему нет, в конце концов, он никогда не видел настоящую кофейную магию.
А видела ли Романа магию гитарных струн? Нет-нет, не просто слышала музыку и наслаждалась её аккордами, а была свидетельницей того волшебства, которое может сотворить инструмент, когда его касается любящая рука, нежно, как возлюбленной дамы сердца? Наверняка случалось - всё же в индустрии развлечений полно музыкантов самых разных жанров (тем невероятнее казался Чарли тот факт, что она выбрала именно его). Ладно, пусть так, пусть их полно; но любил ли хоть один из них хоть одну из своих гитар так, как любил Чарли - каждую?
Его пальцы, грубые, как у всех гитаристов, совсем непохожие на изящные "музыкальные" руки пианистов, с трепетом прошлись по упругим струнам, и он с головой окунулся в это несправедливо забытое ощущение, забывая обо всём на свете, даже о присутствии очаровательной девушки рядом; Чарли мысленно просил прощения у своих гитар, как у заплаканных брошенных подружек, за то, что заставил их столько времени бессмысленно пылиться в углу. Внутренний диалог с инструментом важен, это знает каждый музыкант, и плевать, если со стороны такое поведение можно посчитать сумасшествием - все творческие люди просто обязаны быть немного того, а успешные творцы обязаны вдвойне!
Но забывать о Романе надолго он не мог. Во-первых, она не позволяла - у девушки, как обычно, уже созрела тысяча и одна идея и все они требовали детального рассмотрения; во-вторых, прежде музой Чарли была Мэрилин, без которой он и играть больше не мог... и её, конечно, по-прежнему не было и ничто не могло вернуть, могильная плита с её именем примёрзла к земле, цветы успели вырасти, увянуть и вырасти снова, но эстафетная палочка уверенно перешла в руки Романы. Пусть она не занимала в жизни Чарли такую глобальную роль (во всяком случае, пока что...), именно ей удалось разжечь в давно разочарованном и разочаровавшемся музыканте забытый интерес к творчеству.
Они начали работать и просидели над бумагами, нотами, ноутбуком и инструментами несколько часов, пока желудки у обоих не заворчали от голода громче рояля. Перерыв напрашивался сам собой, но не для полноценного перекура - нет, Чарли, конечно, и покурить успел, но главным делом второй половины дня стал поход в продуктовый магазин. Голод, как говорится, не тётка, и тележка, которую мужчина толкал перед собой, сваливая в неё горы съестных припасов, к концу прогулки между лабиринтами стеллажей превратилась в нечто едва движимое. Молотый кофе гордо восседал на вершине продуктовой горы как венец кулинарного творения человека.
Теперь-то полки их общего холодильника радовали глаз обилием еды, и далеко не вся она была полезной и правильной, но разве голодным глазам откажешь? Можно было взяться за приготовление полноценного обеда - силы им ещё, видит Бог, понадобятся, ведь работа только-только начала набирать обороты. Чарли вызвался помочь Романе на кухне - несправедливо было бы сваливать всё кулинарное дело на неё только потому, что она девушка, хоть и готовить он, прямо скажем, умел не больше, чем варить кофе. Кстати о нём: пока сценаристка взялась за обещанную кофейную магию, Чарли пристроился за столом, зачарованно наблюдая за процессом, и решил затронуть тему, которая по таинственной причине не покидала его разум со вчерашнего вечера. Вернее, сегодняшних четырёх утра.
- Слушай, Романа... та странная дамочка, ну, хозяйка - с чего ей вообще взбрело в голову, что мы не можем быть парой из-за твоей ориентации? В смысле... э, я хотел просто спросить, это на самом деле так или?.. - он пытался выбрать формулировку, которая не обидела бы девушку в случае чего. - Ты не подумай, я ничего не имею против, у меня куча приятелей всевозможных ориентаций, гендеров и так далее, мир искусства - он такой, разнообразный. Просто любопытствую. Интересно вдруг стало, понимаешь? 
Неизвестно, понимала ли Романа, но сам Чарли, к примеру, ни черта не понимал, почему этот вопрос так его интересует. Он же и правда не имел ничего против - так какая разница, кого Романа предпочитает? Они ведь работают вместе, а не по стрип-барам ходят! Но сейчас музыкант смотрел, как ловко его соседка помешивает кофе в странной медной штуке, которую она называла туркой, и думал, что почему-то ему нужно обязательно докопаться до истины.
[NIC]Charlie Morgan[/NIC] [STA]come as you are[/STA] [AVA]https://i.imgur.com/fIcJaKl.gif[/AVA] [SGN]I'm so lonely, that's okay and I'm not sad
https://i.imgur.com/UGEh2pV.gif
And just maybe I'm to blame for all I've heard, but I'm not sure
[/SGN]

[LZ1]ЧАРЛЬЗ "ЧАРЛИ" МОРГАН, 30 y.o.
profession: музыкант-неудачник
dead beloved: Marylin
[/LZ1]

+1

9

В большинстве случаев Романа была самым активным человеком в комнате, но в теории существовала крошечная вероятность, что в этой вселенной найдется кто-то такой же безумный, как и она. Однако, чем старше женщина становилась, тем  в более спокойного и более упорядоченного человека превращалась, бурный поток мыслей в ее голове все больше походил на широкую реку, которой, собственно, было уже все равно: сколько воды останется в итоге и что будет первым, а что - вторым. Можно было даже сказать, что она попала в ловушку собственных привычек. И привычки говорили ей, что работать надо по ночам, что вдохновение может быть призвано особым типом ритуала, а если оно не приходит, то всегда найдется какой-то другой фрагмент, над которым стоит поработать в ожидании новой идеи.
Чарли же по прежнему был тем человеком, которого еще не пригнуло к земле всеми нормативами, дедлайнами и прочими атрибутами шоу-бизнеса, он казался совершенно невесомым, в то время как она на контрасте с ним, несмотря на творческую профессию и умение создавать миры буквально из мыльных пузырей, чувствовала себя бездушным камнем. Скорее всего кто-то еще более косный и ригидный и вовсе ощутил себя динозавром или несмазанным железным человеком, но им на удивление удалось поймать хрупкий баланс между давно выученными киношными тропами и тем самым детским безумием, которое всегда требовалось, чтобы создать что-то.  Мистер Морган не был первым музыкантом, что встречался ей на пути и он даже не был первым профессиональным (если так можно было выразиться) музыкантом, но что-то наводило на мысль, что в нем было что-то, чего не было ни в ком, встречаашемся ей раньше, возможно, потому что по настоящему знаменитых музыкантов за творчеством с такого близкого расстояния Романа не видела. Это  выделяющее было похоже на маленький язычок свечи, что было видно за все положенные в идеальных условиях двадцать семь километров. Чарли горел несмотря на все ветра, что так старательно пытались ее задуть. Любой другой, пожалуй, к своим тридцати (Романа навскидку предположила, что они ровесники, но разговор о точных числах так и не состоялся, потому что тогда она была бы вынуждена признать, что старше Данте Алигьери в путешествии по загробному миру), уже бы сдался, как правильно отметил Рико, превратился бы в обычного американца с пивным животом и кучей рассказов о бурной молодости.
Как-то сама по себе Романа переместилась с места в кресле у рояля прямо за инструмент и впервые в жизни действительно получала хоть что-то близкое к удовольствию от нажимания черных и белых клавиш, хотя пальцы с непривычки уже заболели через полчаса. Музыку, понятное дело она не подбирала - но переложить услышанные аккорды для привычного инструмента не было никакой сложности, да и звучал дуэт куда лучше, нежели немного перетянутые струны. Какая именно из них резала по ушам она не знала, но в запале это совершенно ни кого не волновало, наоборот, это был явный признак того, что все реально, что им вполне по силам написать мюзикл из заготовок, если не за месяц, то за зиму точно. Зима в Нью-Йорке звучала не так уж плохо, может, все же удастся хоть раз в жизни увидеть снег на Рождество, а не тот ужас, распыляемый из баллонов с какой-то неприятно пахнущей химией. На секунду зазевавшись где-то уже во время блуждания по супермаркету она даже поймала себя на позорной мысли о том, что что идея с побегом на Аляску уже не так уж несбыточна и в такой компании, впечатлившись местностью, она сможет написать что-то вроде "Замерзшей из Майями" за пару недель. Если ей дадут, если... слово "если" в ее жизни всегда было скорее препятствием, нежели возможностями и она упорно погнала эту мысль прочь, вооружившись кухонным ножом.
Приготовление пищи для Романы всегда было сродни какому-то священнодействию, пускай в ее жизни эта часть часто превращалась в гору контейнеров, запихнутых на полки холодильника. Один раз поколдовал на неделе и хватит, нужно оставить место для чего-то другого, менее похожего на зельеварение и больше на что-то более фееричное, чем нарезание трех мисок картошки и помешивание соуса. Так по большей части она и жила - грея собственные блюда в микроволновке, и именно так собиралась продолжать жить, только объемы заготовок требовалось увеличить вдвое. Лишь кофе был той частью готовки, на которую тратить время было совершенно не жалко, пусть до профессиональных барист, рисующих котиков на пенке ей все еще было крайне далеко. Да и не любила она сливки - те забивали ту самую горечь, заставляющую мозги переходить на третью космическую.
Но повисшая на доли секунды тихая пауза, нарушаемая лишь позвякиванием ложки о стенки турки оказалась вдребезги разбитой - у Чарли не хватило такта продолжать не замечать слона в комнате, оставленного настоящей хозяйкой квартиры (та обещала прийти ближе к вечеру, чтобы уже официально подписать все бумаги, но когда именно этот "вечер" должен был состояться почему-то не уточнила).
Романа невольно закатила глаза, ловя на языке что-то вроде "И ты, Брут!", а то и вовсе куда более хлесткое. Но правда была такова- губы от этого вопроса фантомно закололо. А то смущенное мямлянье, последовавшее следом и вовсе заставило все внутри сжаться в нехорошем предчувствии, коллег интересовать подобные вопросы не могли, но зато ее ответ влиял вообще на всю перспективу отношений. Она молчала. Молчала и продолжала начатое - не упустить закипающий кофе сейчас было более важным делом. Обе разномастные чашки напитка, что в кофейнях назвали "Лос Хумерос", с тяжелым звуком приземлились на столешницу. До полусмерти исключительно из чувства противоречия хотелось сказать, что все что сказала та женщина средних лет - правда.
- Damnaigh é. - гаэлькие ругательства, подхваченные у пришлой ирландской кузины, прямо просились наружу строем, но прорвалось лишь одно, самое безобидное, вроде означавшее то ли "черт подери", то ли "черт побери", а может, и " будь ты проклят". - Это вопрос не моды и явно не мира искусства, еще не так давно людям за неправильный выбор сердца светил тюремный срок. Я знаю девушку, которую в пятнадцать родители выставили из дома просто потому, что пастор в церкви не сохранил тайну исповеди.
Романа оперлась одной из ладоней на край стола, набирая воздух в легкие, одно дело было понимать это своей головой и совершено другое - говорить об этом вслух, особенно с совершенным незнакомцем, да этого вообще никто из нее окружения не знал, считая ее исключительно по мальчикам, так какого дьявола ей сейчас до полусмерти казалось правильным выдавить из себя это злостную правду и признать то маленькое недоразумение, что когда-то случилось, - Не шесть и не абсолютный ноль...если тебя так съедает любопытство. Остальное лишь влияние контекста и интернета.
На душе как-то резко полегчало, но все равно атмосфера оставалась гнетущей, ее буквально можно было резать на бутерброды.
- Сверяй с кофеваркой... главное, чтоб дым из ушей не пошел, - все же кофе был неприлично острым и крепким, не все могли одолеть подобные вещи.- Я сейчас найду в интернете то проклятущее порно. Другим словом полторы минуты меня, пьяной толкающей феминистическую речь, взобравшись на стол, даже описать сложно.

Отредактировано Romana Wilson (2019-07-04 01:18:13)

+1

10

Сам Чарли не считал свой вопрос чем-то из ряда вон выходящим - ну, что тут такого, правда, в мире искусства всякой твари по паре... Бывало, во времена его молодости, когда он был ещё более тощим и патлатым, чем сейчас, к нему подходили такие же тощие и патлатые парни с вопросом, аналогичным тому, что он задал Романе, и проблеском надежды в глазах. Чарли не обижался, а только весело сообщал, что однополые связи - совсем не его стихия, но оскорблённым себя не чувствовал. Даже в те времена, когда сравнением с представителем нетрадиционной ориентации действительно можно было оскорбить человека.
Но Романе его праздное любопытство явно не понравилось; она нахмурилась, почти как утром, и тон её голоса сразу поменялся... Мужчина расстроился: он тут же пожалел о проявленной бестактности. В конце концов, у Романы было полное право держать свою личную жизнь в секрете, на то она и личная, а он полез к ней в душу огромными пыльными кроссовками... Неловкость сковала его лицевые мышцы, загнула приподнятые уголки губ обратно, и он уже подумывал извиниться, но соседка вдруг с решительностью амазонки вцепилась в ноутбук.
- Слушай, я... - Чарли тряхнул головой, нервным жестом отбрасывая назад повисшую перед глазом прядь. - Я не хотел тебя обидеть. Прости, если что не так, - он говорил с искренним раскаянием, знакомым тем людям, кто сначала говорит и только потом думает.
Слова Романы о компрометирующем видео, однако, заинтриговали музыканта. Наблюдая за яростным клацаньем женских пальцев по клавишам, он едва не забыл о кофе, продукте кулинарного чародейства и волшебства, и поспешил сделать глоток. Что и говорить, Романа оказалась на сто процентов права: вкус настоящих кофейных зёрен ощущался глубже и чётче, чем то, что предлагала кофемашина, а щедрая острая приправа поджигала язык не хуже только что снятого с костра маршмеллоу. К счастью, Чарли ничего не имел против острой пищи; следующий глоток он сделал сразу после первого, не желая надолго упускать с языка потрясающий напиток.
- Ух, бодрит точно лучше кофемашины, - он улыбнулся, на мгновение переводя тему с напряжённой на приятную, - я запишу рецепт и попытаюсь ему следовать, ты не возражаешь? На будущее, чтобы в следующий раз ты могла поспать подольше, пока я развлекаюсь на кухне. 
Наконец видео, немилостиво обруганное Романой, растянулось во весь монитор ноутбука. Чарли склонился над ним, заглядывая девушке через плечо. Он не представлял, что должно происходить на записи, чтобы настолько испортить Романе репутацию и настроение, и, честно признаться, уже не был уверен, что хотел представлять, но отступать было поздно. Широко распахнув от удивления глаза, он молча смотрел на развернувшуюся перед ним сцену, на знакомую фигурку Романы, передвигающуюся с грацией не вполне трезвого человека... и изо всех сил закусил губу, боясь расхохотаться и тем самым обидеть насупленную собеседницу ещё больше. Чёрт, он-то себе навоображал невесть чего! Женщины, тем более нетрезвые, способны на поступки любого уровня нелогичности и безумия, это Чарли прекрасно знал; а тут всего лишь пафосные речи и невинная игра в однополое влечение! Неудивительно, что из этого видео раздули сенсацию - журналисты и не на такое способны, а когда есть плёнка, в подробностях смакующая скандальную картинку... просто грех не трубить на все СМИ о шокирующем открытии!
Всё это, конечно, на самом деле не смешно. Смешным оно казалось только Чарли, потому как он, бродячий музыкант, за свою жизнь стал свидетелем огромного количества скелетов в чужих шкафах, и знал, сколько дерьма может таиться в чужой душе. На фоне прочего по-настоящему жуткого говнища скелетик Романы - очаровательный бантик на розовом ободке фарфоровой куклы. Он не стал делиться с ней своими впечатлениями из уважения - можно представить, как нелегко в своё время пришлось несчастной сценаристке бороться с последствиями проникновения жареного материала в сеть; для неё та глупая выходка точно не была невинной или незначительной, и преуменьшать значение чужих проблем Чарли бы никогда не стал.
- Впечатляет. А вы, оказывается, отчаянная и дерзкая натура, мисс Вилсон, - он легонько толкнул девушку в плечо, возвращая из прошлого в реальность, - но это меня не слишком удивляет. Если бы не эти качества, мы бы сейчас не сидели здесь и не пили потрясающий кофе, который заставляет извергать пламя, правда?
Вот так они вроде бы порешали возникшее недопонимание, расставили все точки там, где им место. Настоящая же правда состояла в том, что Чарли не понимал, что ему делать с новой информацией, которую он так стремился раздобыть - окей, он убедился, пожалуй, что Романа - не лесбиянка, но теперь-то что? Чего он добился своими поисками истины, кроме как разбередил чужую душу? Всё-таки ты, Чарли Морган, безнадёжный кретин. Ей-Богу.
День сменял другой, неделя шла за неделей, и всё это время работа тоже не стояла на месте - она кипела, бурлила, фонтанировала цветастыми идеями, и потихоньку образы персонажей обрастали деталями, обретали конкретные черты и становились похожи на реальных людей, именно таких, которым зрители захотят сопереживать, которых будут принимать за настоящих жителей планеты. С каждым пройденным этапом Чарли осознавал, насколько то, чем они занимаются, реально - он действительно трудится над проектом, и не просто записью очередной никому не интересной пластинки, а чем-то куда более масштабным и творческим. Откуда только берётся неуёмная энергия на созидание? Наверное, всё дело в ответном энтузиазме, которым блестят глаза сценаристки. Теперь Морган с уверенностью мысленно называл её своей Музой - он смирился с этим, смирился с мыслью, которую больше не гнал от себя, потому что бег от самого себя, уж он-то знал, занятие бесполезное. Мэрилин всё ещё всплывала в его памяти, но её образ, поблекший, расплывчатый, не мог тягаться с ярким и живым образом Романы. У Романы было огромное преимущество над негласной соперницей - Романа была жива; она была настоящая, она была рядом, здесь и сейчас, женщиной из плоти и крови, а не собранием воспоминаний, которому суждено навсегда вмёрзнуть в прошлое. Чарли копался в себе, ночью вместо сна расковыривал старые раны, пытался выяснить, не является ли его выбор новой Музы предательством по отношению к Мэри, и что делать, если является - ведь сердцу не прикажешь. Да и что он, по большому счёту, мог дать ей, голливудской сценаристке? У него не было своего дома, не было счёта в банке, словом, ничего не было из того, что женщины её возраста обыкновенно ждут от мужчин. Он мог посвятить Романе все песни в мире, но нужно ли это ей? Чарли спрашивал сам себя, не осмеливаясь поинтересоваться мнением самой соседки, и продолжал выдерживать дистанцию исключительно дружеских и рабочих отношений.
Тот острый кофе теперь был его любимой частью завтрака.
[NIC]Charlie Morgan[/NIC] [STA]come as you are[/STA] [AVA]https://i.imgur.com/fIcJaKl.gif[/AVA] [SGN]I'm so lonely, that's okay and I'm not sad
https://i.imgur.com/UGEh2pV.gif
And just maybe I'm to blame for all I've heard, but I'm not sure
[/SGN]

[LZ1]ЧАРЛЬЗ "ЧАРЛИ" МОРГАН, 30 y.o.
profession: музыкант-неудачник
dead beloved: Marylin
my muse: Romana Wilson
[/LZ1]

+1

11

Отвратительное чувство, зародившееся где-то за грудиной, поднималось все выше и выше, заполнило пищевод и все легкие черной желчью, отравляя весь тот хрупкий мир, что успел установиться. Романа слишком долго возводила вокруг себя стеклянные стены, за ними она чувствовала себя в безопасности и относительно живой, но почему-то от соприкосновения с существом по имени Чарли Морган пуленепробиваемый сосуд принялся трескаться как лед на лужах под прыжками разбушевавшегося ребенка: громко и отчаянно. Разве имело хоть малейшее значение для работы то, в каких объятьях она предпочитает оказываться и через какие очки - радужные или не очень - смотрит на мир? Как будто от этого она по другому могла начать смотреть на вещи и воспринимать их. Нет, где-то в глубине души Романа понимала, что ее "мужской стиль письма" шел из мировоззрения, а оно был отличным от того, как люди смотрели на все, но дело было не в сбоящем биологическом компасе. Это было что-то другое, что делало ее способной цеплять людей своим письмом, своим виденьем, превращало ее в сценариста, а не в фикрайтершу, строчащую слешевые фанфики после работы в офисе страховой компании, где стучат клавиатуры и пищит ксерокс. Но почему-то всегда все упиралось в ориентацию, будто все вокруг были накаченным гормонами подростками и из этого возраста выходить не планировали. В правде не было ничего хорошего, ее, такую желаемую на словах, вечно изгоняют, как прокаженную или чумного, стоит ей объявиться на пороге.
Но, очевидно, для Чарли правда из ее уст что-то да значила, раз он решил таки нырнуть в мутные воды и задать этот вопрос, а следом сжался практически до состояния точки, стоило ей самую малость вспылить - как показало даже такое короткое соседство длиной меньше пары недель: рядом с ним оставаться спокойной для Романы было совершенно невозможно. Она чувствовала себя как здание Лондонского парламента в году так тысяча шестьсот пятом  - вот вот готовой подорваться. И если ее друзья относились к этому инста-ролику, что теперь завис на экране с активной клавишей повтора, довольно философски по той причине, что это был не самый отчаянный поступок и не самый пафомно-бредоввй текст, что порождал ее нетрезвый мозг, пытающийся прорваться через все те запреты, что он сам для себя создал, но все то было в памяти, возможно, в чьем-то личном телефоне, но точно это было невозможно было обнаружить особым образом набранным поисковым запросом. У нее был определенный образ для общественности - холодный, но в то же время светлый, немного отчаянный и совершенно точно не подпускающий к себе слишком близко людей, кроме тех, кто были настоящими друзьями, - в этот образ этот видеофрагмент не вписывался. Точнее не вписывалось его существование в интернете. Поэтому люди и превратили этот маленький промах в такой скандал. Если честно, единственное, что ожидала Романа в качестве реакции была порция чего-то мерзкого. Осуждения, быть может, потому что она себя осуждала, не за речь, нет, в словах любви к мисс Риккардс не было ни слова лжи, пусть эта любовь была исключительно дружески-сестринской, за то, что она не проследила наличие свидетелей. Но Чарли лишь ткнул ее в плечо, будто знал, что это не ее лимит, что по сравнению с тем, что она творила или могла сотворить это было легким флиртом с опасностью и скандальностью.
- Мне просто совершенно нечего терять кроме подмоченной репутации. Да и держат меня на месте только кот и наличие интернета. Обе проблемы решаются не так уж долго, да и не проблемы это вообще, - что-то ее совершенно понесло на откровенности, но остановиться вовремя не получалось, достаточно было того, что у нее хватило такта и самообладания не устроить голову у Чарли на плече. Дистанция и так была куда меньше, чем следовало.
И с каждым днем та все продолжала и продолжала сокращаться. Если первые дни Романа еще пыталась соблюдать какие-то нормы приличия, то теперь ей ничего не стоило в где-то между тремя ночи и четырьмя утра оказаться в чужой кровати (не в том смысле, ради бога) просто вот потому, что мысль пришла минуту назад и разбудила, и до утра существует девяносто восьми процентная вероятность, что даже в записанном виде та не доживет, если ее эфимерный призрак не будет препарирован на нотной бумаге и вордовском файле сию же минуту. Это было нормальным, как если бы на месте Чарли был Джим или Максвелл и с каждым разом чаша весов уходила в сторону второго времен колледжа, потому что надо было быть слепой, чтобы не видеть, что взгляд у мужчины не всегда может сразу остановиться на лице и застревает где-то в области татуировки.
Но проще было игнорировать, играть в святую невинность, нежели признать, что она топчется в шаге от того, чтобы наступить на те же грабли, что она наступила с Винсентом. Ладно не совсем те же, Винсент был непроходимым гаденышем, для которого секс ничего не значил, ей тоже было не до отношений, но тело требовало свое. Здесь же все было куда сложнее, должно было быть сложнее, хотя бы потому что до сих пор ни один человек не мог поймать девять из десяти ее фраз до того как она их закончит. Ставки, как бы она себя не убеждала в обратном, были слишком высоки, чтобы поднимать их еще выше. Ноябрь пролетел мимо них со скоростью варп десять и, если по началу хозяйка арендованной квартиры, что жила, между прочим, прямо под ними, еще бросала на них косые взгляды на лестнице, то после того как кое-кто рыже-линялый где-то в районе полуночи принялся прыгать на кровати, стучавшей о стену, пытаясь понять под какой счет метронома можно переложить эту детскую забаву (спойлер: никакой ритм не подошел, по крайней мере, у них ничего толкового не вышло) та совершенно успокоилась.
Это вышло случайно, ключи от фургона оказались у нее в руках просто потому, что они вообще потеряли хоть какое-то понятие личного пространства, дошли до такого уровня симбиотической творческой сплавки, когда уже нельзя было достоверно сказать кому принадлежит та или иная идея, и пока Чарли пытался выдавить из гитары никак не подбирающийся аккорд, что раз за разом резал слух после довольно удачно найденной мелодии, она отправилась вниз за его тетрадями со старыми песнями.
-Там в одной из них должно быть что-то очень похожее. Хотя, принеси все, что найдешь. - Романа мысленно передразнила Чарли, роясь в коробке, задвинутой под кровать и покрытой толстенным таким слоем пыли. По результатам беглых поисков она нашла шесть помятых записных книжек с кучей вложенных листов и даже бумажных салфеток, на которых было уже совершенно невозможно прочитать, но почему-то Романе упорно казалось, что должна быть еще одна, потому что той самой демо, той что зацепила ее тогда в глуши между штатами, внутри найденных записей не было. Зеленая коленкоровая тетрадь обнаружилась под ворохом вещей, подозрительно похожих на женские, она лежала сверху на фоторамке, стекло в которой было как-то не так вставлено и если фото само по себе Роману не так уж и интересовало - подумаешь сфотогафирован Чарли с какой-то женщиной, у кого к их возрасту нет бывших, тот наводит на мысли о болезнях, то нежелание стекла вставать ровно ее бесило. Романа перевернула рамку обратной стороной и привычно вскрыла...
- О боже, - чтобы произнести хоть что-то потребовалось не меньше пары минут. Между фото и картонкой-задником лежал не такой уж и большой пакетик порошка, напоминающего детскую присыпку или муку, или еще что-то... Она могла назвать десятки вещей, похожих на ангельскую пыль, но от правды было не убежать, Романа видела такие же пакеты в гримерках слишком часто, чтобы не быть способной их опознать. Чертов кубик-рубика у нее в голове, что не хотел никак складываться, как следовало, в два хаотичных поворота встал в собранном состоянии. Почему стоит ей поверить в людей хоть самую малость - мир макает ее с головой в болотную жижу?
Романа вложила все как было и собралась убрать, сделать вид, что ничего не видела, но не смогла. Что-то мешало пустить все на самотек, а ведь она даже не знала сколько еще таких заначек спрятано по старому фургону. Спустя полминуты стопка тетрадей озлобленно проехалась по крышке рояля вместе с фоторамкой и злополучным пакетом, что был спрятан внутри нее, тот лежал теперь сверху, как вишенка на торте.
- Вернусь утром, когда остыну и переварю это. Не звонить. Не писать смс-ки... Весьма вероятно прибуду с жутким похмельем и перепачканной чужой помадой. - Романа развернулась на пятках и все еще держа ключи в руках двинулась обратно к входной двери. Про помаду было сущей ложью, просто чтоб задеть посильнее, она как-то интуитивно знала, что это запрещённый удар, хотя сейчас за себя она не могла ручаться. Слишком уж много раз она видела как подобный этому кокаин рушил судьбы и это еще было мягко сказано. Чарльз Морган мог делать со своей жизнью что хотел, она к ней прикасаться больше не желала, ни о какой дружбе теперь не могло идти и речи, теперь разговор шел о том, чтобы отмучиться и все же не бросить все на полпути.Она была зла на всех и каждого и если сейчас кто-то из нее не вытрясет эту злость, она просто придушит Чарли голыми руками, нет не придушит, изобьет до той степени, что от улыбавшегося еще секунду назад лица не останется даже кровавого месива, и судя по какой-то мелькнувшей в глазах напротив вспышке стало понятно, что тот даже сопротивляться не станет. Она кормила своих демонов "Базовой фиругой" слишком долго, чтобы те молчали. Те пели и плясали сатанинские пляски у нее в голове.

Отредактировано Romana Wilson (2019-07-15 11:09:52)

+1

12

Их творческий вечер начался не слишком удачно. День вообще выдался странный, и даже фирменный кофе Романы ощущался на языке не так, как обычно. Мелодия не клеилась, аккорды неохотно цеплялись друг за друга, как ленивые люди, танцующие хоровод, спотыкаясь, и Чарли не мог избавиться от мысли, что чего-то важного не хватает. Чего-то... очень важного.
Он попросил Роману спуститься вниз, порыскать в фургоне вовсе не из собственной лени. Музыкант боялся выпустить из рук инструмент, потому что понимал: стоит оставить струны в покое - и ничего уже не получится. Идея будет упущена, вдохновение развеется, как туман над рекой... Что, в самом деле, такого? Они с Романой прожили бок о бок не одну неделю, и Чарли полностью доверял своей соседке. Она точно не из тех, кто будет нарочно копаться в чужих вещах, ей такой и в голову не придёт! Да и скрывать ему нечего, скелетов в шкафу он не держит. Пистолет лежит в надёжном месте в спальне, о его наличии девушке давно известно, и даже если ей очень захочется зарыться в старые музыкальные записи, так, из любопытства - чёрт, да пусть, стыдиться ему как музыканту уже тоже нечего.
Ни одна беспокойная мысль не тронула светлую голову Чарли; он склонился над гитарой и отдался ей целиком, не подозревая, что забыл ещё об одной детали.
Хлопнула входная дверь. Торопливые шаги Романы, обыкновенно невесомые, сейчас стучали, как тревожный набат; она ворвалась в комнату, выбивая яростный такт своей стремительной поступью. Чарли сразу сообразил, что где-то что-то пошло не так: лицо сценаристки приобрело настолько разъярённое выражение, что на чрезмерный творческий энтузиазм не спишешь.
- Эй, что слу... - мужчина начал говорить, но моментально прикусил язык. Взгляд сфокусировался на полупрозрачном пакетике. Чёртовом, проклятом пакетике той самой чёртовой проклятой дури.
Дури, которая смяла его жизнь в комок, перекрутила и вывернула наизнанку. Дури, которая отобрала у него Мэрилин, его некогда любимую Мэри. Дури, которая в принципе сломала не одну судьбу - и сломает ещё, потому что в этом мире пьянящего дерьма он - не первая и не последняя жертва.
Глаза Чарли расширились от ужаса. Их лица менялись за секунды; Романино становилось резче, жёстче, а его - напуганным, растерянным, будто она швырнула на стол чью-то окровавленную голову, а не всего лишь щепотку порошка.
- Я не... - он осёкся. Соседка явно не была настроена его слушать. Эмоции возбуждённой кошмарной находкой девушки не позволяли ей адекватно контактировать с реальностью, и вряд ли её можно винить. Круто развернувшись, она бросилась ко входной двери. Отшвырнув гитару, как ничего не значащую, ничего не стоящую палку, Чарли метнулся за ней.
- Романа! Стой! Да стой же!
Священный ужас сменился упрямой решимостью. Значит, она всё-таки копалась в его вещах? Каким образом ей удалось найти эту дрянь? Стоило, пожалуй, справедливо возмутиться, но музыкант не стал этого делать. В какой-то степени он сам виноват - сам послал её в фургон, дав расплывчатые инструкции, как и где вести поиски...
- Стой, говорю!
Он успел к двери раньше неё и громко хлопнул кулаком по створке, а потом и вовсе преградил ей путь, тяжело дыша. Высоченная фигура угрожающе возвышалась над хрупкой женщиной; наверное, она испугалась. Наверное, Чарли вообще пугал её.
- Это не то, что ты думаешь, - такая шаблонная, такая банальная фраза! Неужели человек, трудящийся над мюзиклом, не мог придумать что-нибудь оригинальное? Сколько человек пытались оправдаться - тщетно - теми же словами? Сколько неверных жён и мужей произносили их, в отчаянии хватая за руки преданную половину? Сколько детей кричали их плачущим родителям? Через скольких обманщиков, скольких обманутых прошла эта фраза за всю историю человеческой цивилизации?
Да, эта фраза ему не поможет, да и ничто, вероятно, не поможет реанимировать себя в глазах Романы, но он должен был найти способ. Сейчас он, бессовестно пользуясь физическим превосходством, тупо преграждал ей путь, но лишь потому что не мог позволить ей уйти. Просто не мог, и всё. Не ей. Не Романе.
- Послушай меня, - Чарли упрямо смотрел в её злое - и всё равно прекрасное! - лицо. - Нет уж, ты послушай! Раз ты полезла в мои вещи, дай мне хотя бы шанс объясниться! - он не хотел быть грубым, но эмоции захлестнули и его.
- Я не буду ничего отрицать. И врать ничего не буду. Я тебя уважаю, ясно? Поэтому скажу правду, - и ведь он не льстил, не пытался подкупить Роману хорошим отношением. Мужчина действительно не собирался извиваться, трусливо бежать, когда его вот так прижали за горло - нет.
- Ты прекрасно понимаешь, что нашла. Да, это... это моё, - он выдохнул; весь запал вдруг пропал, решительность изменила ему. Признание давалось нелегко, будто они не в коридоре дурацкой квартиры в дурацком Нью-Йорке стояли, а в допросной полицейского участка, где он проходил главным подозреваемым в жестоком убийстве. - Я наркоман. Бывший. Смотри.
Вытянув руку, Чарли рывком задрал рукав несуразно длинной кофты, вывернул её в неестественном положении. Он часто носил футболки, ничего не опасаясь, потому что теперь его вены были в гораздо лучшем состоянии и не бросались в глаза, но всё-таки если внимательно рассматривать, что и предлагалось сейчас сделать девушке, можно заметить россыпь точечных шрамов от многочисленных уколов, да и сами вены выглядели по-прежнему не очень здорово. Но свежих следов на них не было.
- Видишь? Новых уколов нет. Я в завязке. Давно уже. То, что ты нашла... - Чарли покачал головой, чувствуя, как неизбежно засасывает омут воспоминаний о прежней жизни, и горько усмехнулся. - Это было давно и с давних времён же осталось. На... не знаю, чёрный день? Рука не поднималась выбросить, хотя, понимаю, стоит. Не веришь мне? Вот, смотри! Смотри!
Он пулей бросился в комнату, едва не сшибая стены и дверные косяки, потому что боялся: стоит ему отвернуться - и Романа уйдёт, уйдёт навсегда, он её не вернёт и потеряет, безвозвратно потеряет, почти как Мэрилин. Схватив грёбанный пакетик, мужчина, не сбавляя скорости, вернулся в коридор; старые тетради полетели на пол за его спиной. Самые дряхлые рассыпались от удара. Исписанные страницы перемешались и замерли, безжизненные, брошенные, забытые.
Музыкант распахнул дверь туалета. Руки дрогнули, дыхание участилось в разы, но он смог: трясущимися пальцами вскрыл пакетик и высыпал белоснежное содержимое прямо в унитаз. С грохотом вода утянула позорные свидетельства его никчёмного прошлого в канализационные трубы.
Чарли проводил их взглядом. Неожиданно он почувствовал себя страшно усталым.
- Вот, - он кивнул и облокотился спиной о стену. Входная дверь оставалась свободной, Романа в любой момент могла уйти. - То, что надо было сделать, а я не сделал. Ну, сделал хоть теперь.
Водоворот воспоминаний с такой силой тянул его в прошлое, что даже взгляд мужчины смотрел не на Роману, а сквозь неё. Чарли, казалось, тоже затянуло в какую-то невидимую канализацию - свою, непостижимую другим, но не менее мерзкую.
- Я не знаю, что ещё сказать, - он пожал плечами, снова усмехнулся, не от радости, а от отчаяния, - что ещё объяснить... Я был идиотом. Молодым дураком. Ни о чём не думал - ни о хорошем, ни о плохом. Со временем начал задумываться, но мне казалось, с этой дряни слезть нереально, да и, честно говоря, не хотелось слезать. А потом однажды ночью мы с Мэри переборщили с дозой и заработали передозировку, только она умерла, а я нет. Это было год назад, и, клянусь, не прошло и дня, чтобы я не жалел, что вышло не наоборот. Пока не встретил тебя.
Это было лишнее. Совсем лишнее. Чарли снова показал во всей красе умение сперва ляпнуть, а потом пожалеть. Он тут же выкрутился:
- В смысле, ты, ну, заразила меня идеей, у меня вновь проснулось вдохновение и всё такое. Не знаю, к чему я это. Я хотел сказать, что, в общем, после её смерти я решил завязать. Не сразу далось, конечно, но пока держусь.
Чарли надеялся, надеялся изо всех сил, что Романа хотя бы ему поверила. Может, он навсегда останется у неё в сознании как конченный человек, которому нет спасения, но не лжецом и не предателем. Им ведь... им ведь работать вместе.
Работать.
[NIC]Charlie Morgan[/NIC] [STA]come as you are[/STA] [AVA]https://i.imgur.com/fIcJaKl.gif[/AVA] [SGN]I'm so lonely, that's okay and I'm not sad
https://i.imgur.com/UGEh2pV.gif
And just maybe I'm to blame for all I've heard, but I'm not sure
[/SGN]

[LZ1]ЧАРЛЬЗ "ЧАРЛИ" МОРГАН, 30 y.o.
profession: музыкант-неудачник
dead beloved: Marylin
my muse: Romana Wilson
[/LZ1]

+1

13

Ей не хватило каких-то пары секунд, чтобы успеть добраться до двери, но бежать в такой ситуации было совершенно не правильным: это не ее уличили в чем-то, чего следовало бояться или что требовалось прятать в шкафу, в коробках, а чем угодно, но подальше от любопытствующих глаз. Это она контролирует ситуацию и уходит. Кулак, врезавшийся в дверь просвистел в каких-то паре сантиметров от ее уха, с глухим звуком отрезая единственную дорогу наружу. Но может Романа и не хотела туда, на холодную и промозглую улицу, так сильно, как пыталась показать? Перед глазами крутился калейдоскоп из сегодняшних событий, щедро разбавленный чувством, что это уже было когда-то в ее жизни, может, не в точно такой форме, но в чем-то похожем. Как-то так Винсент пытался убедить ее, что он больше не подведет съемочную группу под монастырь, в очередной раз накачавшись до невменяемого состояния прямо перед съемками, что ей не надо судорожно переписывать все и уводить его персонажа с авансцены (правда тот пытался параллельно избавить и ее и себя от мешающего тряпья и ставил засосы на шее). Нет, это скорее напоминало их скандал с Нилом, что она раздула с одной глупой оговорки до вселенской обиды. Он тоже начинался как-то так, но тогда у нее хватило вертлявости выскочить на улицы Майями... Но там прошлое было другим, но без мертвых бывших тоже не обошлось. Если честно, Роману до сих пор немного коробило с совершенно нередкого имени Оливия, по той причине, что быть бледным призраком кого-то из прошлого и суррогатом мертвой жены явно было не пределом ее мечтаний. Но при этом со своей несостоявшейся падчерицей, названной в честь матери, они в вполне себе нормально общались и поныне. Все сегодняшнее же напоминало идиотский черно-белый сериал внезапно снятый в эпоху цветного телевидения. 
Хуже всего было то, что она не боялась мужчину, поймавшего ее в своеобразную ловушку, хотя разум говорил о том, что следовало, что кулак мог и не прийтись на дверь, но она просто не могла отвернуться и сказать хоть что-то, все слова застряли в горле и ухнули обратно так и не найдя выхода. Романа практически задохнулась от возмущения, но что-то внутри не давало ей выпалить очередную гадость, подводящую черту под отношениями, очередную ядовитую колкость, которых за свою жизнь она наговорила бывшим своим мужчинам не на одну жизнь вперед. Все, что ей удавалось сделать - это сжать до боли в пальцах связку ключей, чтобы та, острым ребром впиваясь в кожу, отрезвляла почти так же как холодный ветер на той полупустой автостраде. Эти сбивчивые объяснения были пустым звуком. Они разбивались о внезапно снова окрепшую стеклянную стену, неужели нельзя было понять, что прошлое, каким оно ни было так просто не отпускает, - оно не может опустить. Романа была зла, в основном потому, что опять попала в ловушку своих эмоций.
- Полезла? Ты это серьезно? Ты прекрасно знал, что эта дрянь болтается где-то там между тетрадями, но все равно отправил меня за ними. Я даже не знаю, на что ты в этот момент рассчитывал. На то я сделаю вид, что так и должно быть? - в ее голосе прорезались истерические ноты, психика у женщины и без всякого рода скандалов была расшатана донельзя, она довела ее до такого позорного состояния сама, пропуская через себя слишком многое из того, что воображала, что придумывала, да и "Базовая фигура" забрала у нее слишком много сил, и, пожалуй, после такой каторжной работы, было опрометчиво бросаться в новый проект не дав себе ни минуты отдыха, но упускать Чарли она тоже не могла. Просто каким-то спинным мозгом чувствовала, что иначе всю оставшуюся жизнь будет кусать локти.
В результате оказалось, что все было таким, каким было: хлипким, шатким и отвратительным, и даже если все были убеждены, что у нее внутри содержится стальной стержень, это было не так, то, что уже однажды надломилось не могло оставаться крепким несмотря на весь влитый клей. Все внутри рушилось и крошилось и только веками воспитанное упорство и дух противоречия, привычка бороться до конца, как у того лягушонка из притчи, не давали ей стечь спиной вдоль стены, усесться на полу, обхватив голову руками и разреветься как школьнице. О, как ей хотелось это сделать, чтобы кто-то, наконец, понял насколько ее штормит иногда и это не блажь - ей действительно хреново от собственной головы, которая ни на секунду не может опустеть и как ей хреново от того, что она не умеет не привязываться к людям, не искать них хорошее и даже находить, когда хорошего там и в помине нет.
- Проблема не в том, что это или как давно это там лежит, она в том, что мне, черт подери, не все равно. Мне никогда не бывает все равно и раз по какому-то злому умыслу Вселенной ты попал на мою орбиту, я умоляю не доводи меня до еще одной автострады... - Романа закусила язык, так и не договорив "потому что во второй раз я полезу уже не на мост, а Эмпайр-стейт-билдинг и действительно прыгну. А после небоскребов не выживают, , но окончание предложения повисло в воздухе, отсеченное признанием Чарли, заставившее ее уставиться на мужчину немигающим змеиным взглядом. Они стояли по разные стороны коридора, прислонившись к стенам почти в зеркальных позах. Это пугало куда больше, нежели тот порошок, что теперь плавал и кормил собой крыс и, возможно, крокодилов в канализации. В темном едва освещенном помещении они были как два одинаковых ошметка мусора, выброшенных на берег мироздания. Она закрыла глаза, и отбросила голову назад, с громким стуком прикладываясь головой о стену и пытаясь выровнять лихорадочное дыхание. Сердце билось где-то в горле, ноги все еще были ватными, но холодный бетон был вполне себе хорошим якорем, чтобы выплыть на поверхность из водоворота злости. Романа как-то отрешенно подумала про себя, что стоит позвонить доктору и обсудить все это, но мысль тут же лопнула в голове, как мыльный пузырь - она не может перекладывать на врача все свои решения, решать все равно придется самой  и пускай ее мотает уже много лет по эмоциональной лестнице, что она то в шаге от того чтобы утопиться в ванной, то смеется в самых неподобающих местах вроде похорон. Сегодня решать надо не головой.
- Соболезную твоей утрате... я... - слова липли к небу, но она силой проталкивала их наружу. Невозможно всегда жить по принципу: "есть мое мнение и неправильное", хлопать дверьми и сбегать от проблем, как только те появляются на горизонте, - Я понятия не имею как ты себя сейчас чувствуешь и сможешь ли простить за это все дерьмовое шоу. Меня и мои истерики обычно никто долго не выносит. Это нормально.
Через внутренний крик "не вздумай" и крайне медленно она сделала шаг вперед и еще один, внутрь квартиры. Чарли все еще не двигался, он, кажется даже смотрел куда-то сквозь нее. Руки действительно были в порядке, насколько они могли быть в порядке - не просто же так она за столько времени ничего не заметила, но следы были там, оставленные на обозрение из-за не опущенных вниз рукавов и она не смогла удержаться от того чтобы к ним прикоснуться, убедиться в их реальности, так сказать. Но даже подушечки пальцев ничего не находили.
А потом в голове что-то переклинило, и она просто со всей силы сжала мужчину в неуклюжих объятьях поперек груди где-то в том месте, где настоящие ребра переходят в ложные - выше ей без ассистирования было просто не дотянуться. В нос сразу ударило табаком и теперь уже не бензином, а кофе с перцем. Будто клеймо запахом своим поставила. Мысль о подобном сравнении почему-то грела душу.
- Я знаю сто семьдесят способов прикончить тебя и спрятать тело не покидая эту квартиру... Сто семьдесят три, если быть предельно точной, если увижу хоть намек... ты понял? - пробурчала она едва ли разборчиво куда-то в кофту. Извинения были не ее стихией, дурацкие шутки и черный юмор на грани запугивания - сколько угодно. Где-то на границе сознания барахтались знания о том, что колоть инъекции можно в бедренную вену, а кокаин и вовсе не обязательно колоть, скорее наоборот, если нет ещё адской толерантности, но почему-то ей хотелось верить, что лжи сегодня она не услышала. Разве она много просила?

Отредактировано Romana Wilson (2019-07-16 02:24:20)

+1

14

Несколько мгновений прошли в тишине.
Они просто стояли у своих стен, обессиленные, опустошенные. Романа уже не пыхтела, как вскипевший чайник, от злости, а Чарли унял дрожь в руках. Недавнее отчаяние отдавалось слабыми отголосками в грудной клетке; он готов был поклясться, что не выпустил бы девушку на улицу, даже если бы та умудрилась выскользнуть, скажем, использовав один из тех женских приёмчиков с ударом по самому больному, а потом намертво заварила дверь за собой, он без колебаний прыгнул бы в окно, возможно, сломал обе ноги и побежал за ней на руках. К счастью, соседка больше не собиралась никуда удирать, передумала искать утешения в объятиях ночи, алкоголя и чужаков.
Хотя алкоголь не казался такой уж дурной идеей. Им обоим не помешало бы промыть мозги чем-нибудь покрепче кофе.
- Всё в порядке, - Чарли кивнул в ответ на извинения, слабо улыбнулся. Он приоткрыл собственный ящик со скелетами не для того, чтобы разжалобить Роману или выудить из неё слова примирения, но был рад услышать что-то подобное. - Ты тоже меня прости. Надо было рассказать тебе всё это раньше. Чтобы избежать таких вот... шоу.
И ведь мужчина, по сути, не врал ей, никого не обманывал, просто недоговаривал. Не видел нужды - да, наркоман, но что с того, завязал же... Но карма - та ещё сучка; недомолвки имеют свойство всплывать на поверхность именно так, отвратительно, уродливо, в сопровождении криков и слёз.
Романа, пожалуй, переборщила с реакцией, когда взорвалась эмоциональным фонтаном вместо того, чтобы по-человечески поговорить, дать ему возможность отстоять свою честь, но Чарли не винил её в этом и даже мысленно не упрекал. Он почти забыл, какой страшной штукой наркотики кажутся - и, в общем-то, являются - для нормальных людей. В музыкальной тусовке каждый второй так или иначе торчал, либо баловался какой-нибудь ерундой, изредка, для вдохновения, либо скатывался по наклонной в героиновый рай. Никто из старых знакомых Чарли не удивился бы забытой заначке, но реакция Романы - она отрезвляла, давала понять, что новый мир, в котором музыкант поселился, в новой жизни, которую он стремился начать, то, что для него когда-то было обыденностью, является страшным грехом, который невозможно отпустить, а люди, поддавшиеся ему - отбросами, грешниками.
Романа сделала шаг, сократив расстояние между ними, и Чарли подумал, что это хороший знак. Что она, пусть и не святой отец, а обыкновенная смертная женщина, найдёт в себе силы простить ему прегрешения прошлого.
Кольцо женских рук плотно обвилось вокруг его тела. В своих очаровательных угрозах Романа звучала смешной и нелепой, но мужчина понимал серьёзность её намерений. Может, она его и не убьёт, хотя знание такого количества потенциальных способов впечатляет, но сомневаться не приходится: если Чарли Морган когда-нибудь опустится до новой дозы, для Романы Вилсон он перестанет существовать.
А ещё эти угрозы на самом деле сочились редкой заботой и лучше всего другого давали понять, насколько девушке не всё равно, насколько ей не наплевать.
Чарли неловко обнял её в ответ, в шутку утешительным жестом погладил по голове, бегло перебирая пальцами мягкие волосы. Он помнил ощущение волос Романы под подушечками пальцев - тогда, когда они пытались обдурить хозяйку смелым поцелуем, он тоже их касался.
- Никогда. Никогда не притронусь к наркотикам. Обещаю. Слово скаута, - музыкант улыбнулся. Он говорил в своей привычной полусерьёзной, полушутливой манере, но искренне намеревался сдержать данное обещание.
- Идём-ка, - мягко взяв Роману за локоть, он потащил её за собой на кухню. О сиюминутном возвращении в их творческое пространство не было и речи; комната, пережившая небольшой погром, заваленная выпавшими страницами, не могла ничего им дать. Наверняка можно было бы наскоро нацарапать под влиянием пережитого надрывную, душераздирающую мелодию, но такой музыке в мюзикле не было места.
Усадив соседку на стул, Чарли вытащил два бокала, вслед за ними - непочатую бутылку виски, которую он однажды прихватил, решив отложить на торжественный случай - к примеру, когда они заключат полноценный контракт или узнают точную дату премьеры - разлил алкогольный напиток и протянул одну порцию ей. Нервные встряски вроде таких вечеров необходимо запивать крепким, чистым. Поможет привести расшатанные нервы в порядок. Мысли, правда, вряд ли.
- Не такие планы у меня были на эту бутылку, но чёрт с ним, - он усмехнулся и небрежно махнул рукой. - К слову, я никогда не считал тебя истеричкой, Романа, и до сих пор не считаю. Просто нелёгкий вечер выдался, вот и всё.
Глоток виски обжёг пищевод, но жжение приятно согревало.
Отставив бокал в сторону, Чарли прищурился, глядя на собеседницу.
- Ты что-то сказала про автостраду... Про ещё одну автостраду. Я плохо понимаю, о чём ты... Объяснишь?
Он сел рядом с ней, готовый в любой момент подлить ещё виски, похлопать по плечу, притянуть светлую голову к себе на плечо, в общем, поддержать или утешить при необходимости, потому что история, в чём бы ни заключалась, обещала быть мрачной, совсем не из приятных. Похоже, Чарли снова заставлял её разговаривать о вещах, которые несчастной Романе хотелось бы забыть, снова лез ей в душу, в самую глубину потрескавшейся, искорёженной души.
- Но если не хочешь говорить, то... - он быстро добавил, потому что вытаскивать клещами осколки из старых ран ему не хотелось. И без того, дурак, причинил бедняге больше боли, чем следовало. Но на сей раз им руководило не праздное любопытство. - Просто я... тоже в своём роде беспокоюсь о тебе, вот и хочу понять...
Чарли развёл руками, не зная, как дальше сформулировать корявую мысль, и снова отпил немного виски.
[NIC]Charlie Morgan[/NIC] [STA]come as you are[/STA] [AVA]https://i.imgur.com/fIcJaKl.gif[/AVA] [SGN]I'm so lonely, that's okay and I'm not sad
https://i.imgur.com/UGEh2pV.gif
And just maybe I'm to blame for all I've heard, but I'm not sure
[/SGN]

[LZ1]ЧАРЛЬЗ "ЧАРЛИ" МОРГАН, 30 y.o.
profession: музыкант-неудачник
dead beloved: Marylin
my muse: Romana Wilson
[/LZ1]

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Little Green Apples