крошка_на_дне_зиплока жмётся к такому же синтетическому телу куска пластмассы... читать дальше
RPG TOP
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 10°C
Jack

[telegram: cavalcanti_sun]
Lola

[telegram: kellzyaba]
Mary

[лс]
Tony

[icq: 576-020-471]
Tadeusz

[telegram: silt_strider]
Amelia

[telegram: potos_flavus]
Anton

[telegram: razumovsky_blya]
Darcy

[telegram: semilunaris]
Matt

[telegram: katrinelist]
Aaron

[telegram: wtf_deer]
Frannie

[telegram: pratoria]
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » heading North


heading North

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

ORIGINAL ADVENTURE


https://i.imgur.com/xk7lanW.png
1859 – **** , неблизкий путь от ещё не образовавшейся Оклахомы в бескрайние северные земли

[NIC]White Face[/NIC][STA]чужой среди своих[/STA][AVA]https://i.imgur.com/hl0fw2J.png[/AVA][LZ1]ТОСААВИТЕ
spirit: отшельник
[/LZ1]
[SGN]Home. Heart. Choice. Path. Anger. Spirit.[/SGN]

Отредактировано James Richter (2020-04-19 18:57:29)

+1

2

Настали темные времена. Страх, ощущение полной беспомощности, осознание своей ничтожной роли в этом слишком большом и неприветливом мире, населенном опасностями. Куда идти? Куда бежать? Этими вопросами один человек задается на протяжении пяти последних лет. Все началось тогда, в далеком одна тысяча восемьсот сорок восьмом году. Отец Александры был человеком, вечно вращающемся в высшем обществе. Талантливый полководец, имел виды на  высокий пост, возможно, даже мог бы возглавить небольшой город. Но ничего не может пойти нормально, когда в дело врываются деньги. Ходили слухи, что небольшой отряд американских солдат нашли золото. Все довольно банально. Битва при Сьерра-Гордо. Силы генерала Скотта уступали числом противнику во главе с «Наполеоном Запада», но талантливые инженеры смогли найти пути обхода вражеских укреплений, а те, в свою очередь, находясь под угрозой окружения и полного уничтожения, отступили в сторону Мехико.

Но не все было так просто, как может показаться на первый взгляд. Победа это, конечно же, хорошо, но чем занимались отряды после? Кто-то зализывал раны, другие – чистили свои винтовки, но лишь немногие занялись по-настоящему стоящим и интересным делом. Оказалось, что группа инженеров нашла некий тоннель во время копания траншеи. Никто поначалу не придал особого значения данной находке, но позже, когда настало время покидать расположение, генерал Уинфилд Скотт вместе с дюжиной подчиненных отправился на исследование. Возможно, это была ловушка со стороны мексиканцев, но слишком долго этот проход оставался под землей. Неизвестно, что именно находилось в этих прохода, генерал не раскрыл этой тайны даже в своих мемуарах, написанных полутора десятилетиями позже – во время поездки по Европе, но факт оставался фактом. Трое из одиннадцати людей, находившихся тогда в том месте людей, погибли при неизвестных обстоятельствах меньше чем за неделю. Еще один – спустя полторы. Четверо погибло во время сражений, но истории неизвестно, от чьей пули пали эти храбрые войны.  Оставался лишь генерал Скотт, его адъютант Харрис Голд и отец Александры – Хантер Блэкберн. По неизвестной причине он подал в отставку раньше окончания войны, хотя в то время было абсолютно понятно, что Мексика проиграет, и шансов у нее практически нет.
События следующих месяцев путаются, Александра видела своего отца лишь пару раз. Она с матерью квартировалась в Новом Орлеане, была безмерно рада снова увидеть отца, но не понимала, почему он постоянно спешит. Этот человек с длинными черными волосами ничего не говорил о войне, лишь судорожно пытался объяснить своей дочери, что его жизнь находится в серьезной опасности, что ему нужно покинуть этот город, и лучше всего это сделать со всей семьей. Тогда Александре было двадцать три года. Она готовилась выйти замуж – за одного местного молодого аристократа. Но тихая жизнь закончилась в одночасье, когда в их дом ворвалась группа неизвестных людей с факелами. Они размахивали большими ножами, что-то требовали от отца, но тот ничего им не сказал, поэтому они принялись допрашивать мать, Александра пыталась сбежать, завязалась драка. На помощь пришли соседи и прислуга. Нападавшие одержали верх, но отступили из-за приближающихся отрядов местных правозащитников. Дом, конечно, подожгли, старшие из Блэкбернов остались внутри, но они не чувствовали жара, их убили еще до этого. Алекс повезло выжить, хотя она и получила несколько тяжелых ран.

С тех пор она не задерживается на одном месте подолгу. Кто-то хочет от нее информации, которой она даже не обладает. Хантер так и не рассказал, что именно было в тех катакомбах. Скорее всего, золото индейцев, которое он смог вывести, причем не оповестив своих коллег. Конечно, наблюдая за тем, как свидетели умирают один за другим, невольно задумываешься над сохранением своей собственной жизни. Приездом домой он подставил под удар своих родных – сделал ошибку, о которой жалел бы всю свою жизнь. Судьба же распорядилась совсем иначе, он умер, и теперь весь груз ответственности за богатства, о которых никто ничего не знает, лег на плечи хрупкой девушке, которой пришлось учиться выживать в большом и неприветливом мире. Первые два года она передвигалась из одного штата в другой, тратила деньги, которые ей выдали после установления факта поджога дома. Когда финансы закончились, а опасность так и не пропала – Блэкберн решает перебраться подальше от всех передряг, уплывает на Ямайку. Этот островной рай находился под протекторатом Английской короны, и Александре казалось, что ее там не достанут. На оставшиеся деньги, она смогла выкупить старое имение, на котором жило в то время несколько старых черных рабов. Старый хозяин, новый хозяин – им было все равно, да и Блэкберн тоже, она просто пыталась где-то закрепиться. Жизнь нельзя было назвать легкой и приятной. Приходилось постоянно решать какие-то проблемы, то с хозяйством, то с соседями. Масла в огонь подбрасывали и постоянные восстания местного чернокожего населения, не согласного с покровительством Британии. Между делом Александра училась стрелять, понимая, что когда-нибудь ей это навык весьма пригодится. Получалось у нее весьма неплохо, для человека, который раньше оружия не держал. Отцовские пистолеты были почти всегда при ней, и однажды она пустила их в действие. Это было во время очередных волнений. Ее рабочие отказывались выходить в поле, ссылаясь на то, что сейчас по всей стране никто не работает. Заставлять Блэкберн их не желала, понимала о последствиях, однако она не представляла, что кто-то подговорит этих чернокожих перерезать ей ночью глотку. Весьма неплохой способ избавиться от «хозяина». Ей повезло, той ночью почему-то не спалось, и она заметила крадущегося человека. Выстрелы поумерили его пыл, но ситуация оказалась куда более закрученной. Во всем виноваты были люди, которые шли по следам сокровищ. Они думали, что Александра вывезла их с собой на Ямайку, но ошиблись, заставив девушку снова бежать. В этот раз она добралась до Балтимора, где провела пару месяцев. Ей повезло встретить там человека, который раньше служил у ее отца. Он не желал сокровищ, либо просто делал вид, что ничего о них не знает. Сказал, что может сопроводить ее в любое место. Решение принимать было сложно, но выбор остановился на путешествии на дальний Запад. Опасно? Несомненно! Но там было куда больше шансов затеряться среди сотен и тысяч путешественников, находящихся вдали от больших городов.

Путь был долгим и опасным. На коней и снаряжение были потрачены последние деньги. Питание зачастую приходилось добывать самостоятельно, бывало время, когда эта Алекс и ее спутник не ели по несколько дней, просто двигались вглубь страны. Земли были дикими, населенными племенами, о которых девушка только слышала, но ни разу не видела. Приходилось останавливаться, разбивать лагерь, затем спутник Блэкберн отправлялся на разведу,  которая порою занимала три или четыре дня, и, вернувшись, он мог с уверенностью сказать, что путь чист, что где-нибудь впереди находится небольшой форт, где можно отсидеться, или что он заметил следы группы колонистов, двигающихся в том же направлении. Лагерь собирали и отправлялись за ними.  День за днем, неделя за неделей. Дни были очень похожими друг на друга. Изменилось все через месяц пути. За это время удалось преодолеть немалую часть маршрута. Александра и Стивен находились где-то в северной Оклахоме, недалеко от Колорадо. Стивен сильно заболел. Причина осталась неизвестной, но он продолжал выполнять свой долг, только теперь вот отходил максимум на несколько километров от лагеря, искал какие-то травы, которые не помогали и постоянно жаловался на жар. А что могла сделать Александра? Она не разбиралась в медицине, просто пыталась хоть как-то ухаживать за больным, которому нужно было просто дотянуть до ближайшего большого города или форта.
- Ты не можешь идти в таком состоянии, завтра мы отправимся на поиски города вдвоем, лучше полежать! – Безуспешно пыталась отговорить своего сопровождающего девушка. Но он не желал ее слушать. Набрал немного воды, взял свой револьвер и двинулся вперед, даже без коня, оставив Блэкберн одну в небольшом лесном лагере, разбитом у большущего камня, который играл роль одной и стен, защищая от ветра и непогоды.

Какой-то шум раздался в кустах. Алекс была не самой наблюдательной, однако подобное не ускользнуло от ее слуха и взора. Дикий зверь или другие путники? Нужно быть готовой ко всему. Девушка отложила в сторону книгу, за которой проводила долгие вечера, взяла револьвер. Заряжен и готов к бою, если потребуется. Ее убежищем была палатка, натянутая на нескольких бревнах с одной стороны, и упирающаяся в скальную породу с другой. Медленно отодвинула ширму, вышла к тому месту, где вечером разводили костер. Рядом никого, вроде бы, вот только почему по спине пробежали мурашки, почему было так страшно?
- Мистер Кенсмит, Стивен, это вы? – Обратилась она будто бы в никуда. – Не пугайте меня так, вам стало хуже?
Ответа не последовало, однако, девушка была на сто процентов уверена, что в радиусе нескольких метров от нее есть еще одна живая душа, которая явно не хотела выходить на контакт.

[NIC]Alexandra Blackburn [/NIC][STA]forlorn hope[/STA][AVA]https://i.ibb.co/JBj4qq8/GUNFIRE.jpg[/AVA]
[SGN]  Lesser Know Good
[/SGN]
[LZ1]АЛЕКСАНДРА БЛЭКБЕРН, 28y.o.
profession: наследница, путешественница, пропащая;
[/LZ1]

+1

3

Человек пришёл с юга вместе с холодными ветрами. Медленно передвигая ноги, отхаркиваясь время от времени и тяжело дыша, он хватался за кроны высоких сосен и торопился в неизвестном направлении. Белое Лицо заметил его днём, возле ручья, куда спустился за родниковой водой, и, оставшись незамеченным среди высоких зарослей, проследил весь его петляющий и неразборчивый путь до тенистой опушки. Там незнакомец, сморенный ухабистой и недружелюбной дорогой сквозь девственный лес, присел на поваленный ствол. Белое Лицо не рискнул приближаться к нему, решив сохранить дистанцию и сложить в одно целое всё, что выхватили его зоркие глаза. Судя по лёгкой седине, человек был умудрён жизнью; истёртые дорожные сапоги ниже колен и с оторочкой выдавали в нём опытного путешественника, которому был по зубам дикий лес, об этом же говорило и гладкое оружие в его руках – любимый ствол всех бледнолицых. Что до самого незваного в этих краях гостя, то кожа его была ещё белее, чем полагается, нездорового землистого цвета, а глаза окаймлялись кровавыми подводами. Он словно ссутулился под тяжестью лет и своего похода, быть может, последнего в жизни, и даже не обращал внимания на мошкару. Человек был определённо болен – и создавалось впечатление, что болезнь эта куда серьёзнее, чем он сам мог представить. Она гнала с него ручьями пот и заставляла сгибаться в погибель от разрывающего изнутри кашля. Казалось, он отказывался подчиняться этой болезни, но едва ди мог что-то ей противопоставить. В конечном счёте ноги его подвели, слабость взяла верх – едва не споткнувшись о муравейник, он в полусогнутом состоянии дошагал до сорванной ветром сосны и устроился на стволе, выкашливая всё нутро вместе кровью на содранную кабанами кору.
Белое Лицо стоял бессловесной тенью поодаль и выжидал удобного момента. Помимо очевидной хвори, подкосившей путника, ему казалась очевидной другая истина: он заблудился. Его затейливый маршрут в несколько петель вокруг одного и того же холма давал право думать именно так, и молодой индеец стоял перед неочевидным выбором: тихо уйти, вверяя судьбу бледнолицого в руки их Бога или же предков, или раскрыть себя и протянуть руку помощи. Второе казалось глупым, едва ли не сопоставимым с добровольной пляской в медвежьи силки, но что-то не позволяло Белому Лицу двинуться с места.
Быть может, дело было в его природе – в ощущении принадлежности и к индейцам, и к бледнолицым, отчего внутри всё распирало от стремления протянуть руку помощи практически своему – или в простом юношеском благородстве, которым славились самые из мудрых в его родном племени. Быть может, его разбирало простое любопытство, быть может, подсознательное желание доказать этим странным бледнолицым, что его народ не желает распрей и не лишён сочувствия. Быть может, это напускное бахвальство и корыстная потребность услышать чужую благодарность после. Как бы там ни было, Белое Лицо наконец принял решение.
Складывая руки вигвамом возле рта, он проухал из кустов, привлекая к себе внимание – осторожности ради. Человек, хотя и находился практически в обморочном состоянии, повернулся на сторонний звук, очевидно, не отличая его от совиного крика. Сил в нём едва ли осталось, чтобы поднять руку с револьвером – на полуобороте он выронил оружие и протяжно простонал от собственного бессилия; найти ствол в траве, достающей до щиколоток, для человека, сражённого хворью – то же самое, что покорять голые скалы. Неизвестный не мог теперь не мог угрожать ему горячим свинцом, но прежде чем выйти из укрытия, Белое Лицо подал голос – ровный, по-молодецки звучный и приятный на слух.
– Я не причиню вреда, но могу помочь. Вам нужна помощь?
Говорил он практически чисто, подражая местному южному наречию без индейских вкраплений – человек на опушке, казалось, даже приободрился, что на выручку ему пришёл не дикарь. Увы, он ошибался – хотя порой дикарь в такой глуши лучше той разбойничьей скотины, которую принято считать «цивилизованной» исключительно по праву расы. Индеец двинулся из кустов, наконец являя своё лицо на тусклом вечернем солнце – смуглое, закалённое прериями, с размазанной и устрашающей боевой краской. С первого взгляда его черты казались острыми и пугающими, отталкивающими, как и бывало с любым индейцем. Но тот, кто умел заглядывать глубже, мог бы рассмотреть самого обычного человека. Такой же нос, только крылья широкие, неровная кожа – да, другого цвета, но стягивающая такой же сгусток физической силы, молодости и энергии, как и у любого белого в местном городке. Те же руки с выступающими венами, только загрубевшие от рукоятки лука, та же шея, только вместо карманных часов на ней висели клыки хищников и ухо медведя. Как и большинство молодых команчи, Белое Лицо сбривал виски и оставлял жёсткую щетину волос вдоль макушки. Его внешний вид безошибочно определял его родовую принадлежность, только характером он был, вероятно, даже больше белым, чем красным.
Приятный слуху голос сработал в обратную сторону, и никакие благие намерения не могли переубедить незнакомца – он шарахнулся назад. Вздрогнул от ужаса – или, может, то был сильный спазм боли, от которого у него перекосило рот – и завалился в траву, теряя равновесие. Белое Лицо не стал рваться вперёд, чтобы помочь, потому что твёрдо знал: незнакомец его боится, а резким движением он только сгустит это чувство страха.
– У Вас кровь. Нехорошо. Хочу помочь. Могу помочь, - перешагнув через толстый пятнистый валун, опустился рядом, одновременно отодвигая лук, висевший за спиной – чтобы не цеплялся за бедро. – Я знаю, что Вы заблудились. Вы ходите кругами, а в лесу опасно. Скоро совсем стемнеет.
Незнакомец с усердием разлепил обсохшие и покрывшиеся корочкой губы, но не выдавил ни звука, а прикрыл глаза и потерял сознание. Под тяжестью тела примялась трава, сохраняя за собой сгрудившееся тело. Белое Лицо, тяжело вздохнув, отыскал в зарослях револьвер, а затем, взвалив странника на плечи, отправился в свой лагерь – в глухой тесноте меж елей он оставил свой дорожный дом, навьюченную лошадь и вяленое мясо, которое не первый день вывешивал для сушки.
К тому часу, когда он свернул полевую стоянку и вновь нашёл след незнакомца, уводящего на юг, сумерки сгустились до непроглядной черноты. Белое Лицо очень хорошо знал этот лес, едва ли не до каждого пня и кустарника, но с лошадью передвигаться практически впотьмах было трудно. Верный конь неторопливо шёл за ним, изредка недоверчиво стягивал на себя поводья, но всё же топтался следом за другом – именно другом, а не хозяином. В роду Белого Лица всякое животное почиталось и заслуживало уважения, и его любовь к буланому жеребцу проявлялась в тихом подбадривании, с которым они продвигались через чащу.
Лагерь незнакомец разбил у подножия горы, выбрав защищённое от ветра укрытие. Белое Лицо внимательно обошёл его со всевозможных стороны, чтобы убедиться, что след в действительности был один, и если в лагере кто и есть, то явно не толпа вооружённых до зубов бандитов. С подобными личностями Белое Лицо разговаривал коротко – при помощи томагавка и лука, насыщая их кровью выполненного долга перед погибшими от рук белых соплеменниками. Разбитый же лагерь не являл никаких следов белых разбойников – только пара коней, разобранные сумки, да падающий на скалу слабый, едва видимый свет, пробивающийся сквозь ткань палатки. Стоило Белому Лицу потянуть за собой коня, свет задрожал от волнения, пропуская фигуристую тень, а затем являя перед глазами девушку. В темноте было не разглядеть её лица, зато очертания – вполне, в особенности руку, которая оканчивалась гладким стволом. Тоже револьвер. Белые всегда носят с собой эти пороховые железки, полагая, что с ними чувствуют себя в разы безопаснее – только вряд ли револьвер спасёт в лесу от медведя или, к примеру, стаи изголодавшихся волков. Последние представляли вполне возможную угрозу – Белое Лицо наблюдал за ними не первый день и знал, что хищники мигрировали с востока на запад, откуда их гнал голод – местные охотники, отстреливая дичь целыми дилижансами, не задумывались о том, что нарушают природный баланс. Глупцы.
Подав голос издали, индеец не поспешил вылезать из кустов:
– Я иду с миром и не держу в руках оружия. Опусти своё.
Заговорить решился он не сразу, но пришлось, а иначе рисковал получить случайную пулю. Глупо было бы умереть вот так, спасая чужую жизнь, только миновав двадцать четвёртую зиму и наткнувшись на чужую мнительность. Бледнолицые, в отличие от индейцев, всюду были гонимы навязчивой мыслью преследования и угрозы – соответственно, чаще стреляли там, где рука должна была оставаться твёрдой.
Белое Лицо поднял руку в знак того, что не собирается нападать, и вышел на свет – почти шесть футов роста, небрежный кожух на плечах, а позади него – конь, с переброшенным через седло телом. Индеец, аккуратно намотав кожаные поводья на толстой ветке, медленно отстегнул тело незнакомца и вытащил из седла. Сероволосый неизвестный тяжело дышал, со слышимыми хрипами, а глаза его беспокойно дёргались под веками. Белое Лицо знал эту болезнь – как и то, что её исход нельзя было остановить, только отодвинуть.
– Его забирает болезнь. Нужен целитель, – индеец подошёл ближе, держа на руках обмякшее тело, – здесь его не найти. Синий цветок уже не поможет. Город. Надо в город.[NIC]White Face[/NIC][STA]чужой среди своих[/STA][AVA]https://i.imgur.com/hl0fw2J.png[/AVA][LZ1]ТОСААВИТЕ
spirit: отшельник
[/LZ1]
[SGN]Home. Heart. Choice. Path. Anger. Spirit.[/SGN]

+1

4

ost:
Northumbria - Sunstone
Northumbria - The Night Wolves / Black Moon
Northumbria - Still Clearing

Этот мир, суровый и неприветливый, казалось, что каждая веточка, каждый куст, каждая травинка была абсолютно не рада видеть здесь какие-то посторонние лица, нарушающие их покой. Она чувствовала напряжение во всем, что ее окружало, даже внутри палатки было не так уж и безопасно. Ты можешь быть лучшим стрелком, хорошим солдатом, девой, к которой не притронется рука рыцаря, но порядки в этих местах совершенно иные. Нельзя достучаться до голодных волков, которые рыщут в поисках еды. Нельзя сказать им, что одних есть можно, а других – нет. Александра боялась, ей было просто по-человечески страшно, хотя она пыталась изо всех сил не показывать этого, а ведь иногда так хотелось. Она была одна подавляющую часть времени. Пусть рядом с ней держал путь сопровождающий, которому с каждым днем становилось все хуже и хуже, но даже он не мог восполнить зияющую дыру ее души. Потери были невосполнимы. Не было матери, не было отца, не было никаких других родственников, близких людей, друзей и даже знакомых, лишь одна девушка замужнего возраста, мистер Кенсмит, в голове которого были свои убеждения и цели касательно всей этой дороги и два верных коня, которые просто несли своих наездников вдаль.
Мысли разбегались, прятались, не поддаваясь зову мозга, не могли собраться воедино. Как Алекс ни пыталась, она не могла ступить и шагу, ее словно вкопали в землю по пояс. Невидимая рука надела на нее оковы страха, от которых невозможно было избавиться. Одно дело – учиться стрелять на своей собственной ферме, где мишенями выступают то бутылки, то какие-то фигурки из воска и глины, иногда даже трупы животных, но совсем другое – столкнуться с ситуацией, когда тебе нужно принять решение, от которого будет зависеть дальнейшая судьба нескольких людей. Алекс могла бы сейчас попытаться стрельнуть, но обманывать себя было глупо, она не способна кого-то пристрелить. Помнила, как ее хотели убить на британском острове, но в тот раз она защищалась, да и далеко не факт, что три пули, выпущенные по силуэту, задели жизненно важные органы. Тогда не было времени что-то проверять, устанавливать факт смерти, ибо враг шел по пятам. Здесь все иначе…

Перед ней показался человек, да, это был вполне реальный мужчина, вот только таких она раньше никогда в своей жизни не видела. Слыша, да, и даже краем глаза заметила как-то кого-то похожего. Тогда девочка была маленькой, отец взял ее на переговоры с представителями какого-то племени, название которого в голове так и не отложилось. Алекс помнила лишь кожаные сандалии, и странный витиеватый головной убор, состоящий, казалось, из тысяч перьев. Ее поразило буйство красок. С одной стороны, он будто бы выделялся  на фоне деревьев и зеленой листвы, но девушка представила, что тон краски на его лице, а ничем другим это быть не могло, кровь все же была несколько иного цвета, вполне неплохо сочетался с осенними пейзажами, с выгоревшей на солнце травой, со старой корой вековых деревьев. Ей повезло, что намерения были добрыми, по крайней мере, он так сказал, иначе сейчас было бы просто на одного мертвого человека больше.  Почему-то в ее голове даже не возникло мыслей о том, что он весьма неплохо говорил на ее языке. Она приняла это как должное. Наверное, осознание придет потом, ведь сейчас нужно было решать другие вопросы. Бросать на землю оружие было бы жестом неуважения к тем, кто его когда-то сделал. Сначала ее рука медленно опустилась, движения были плавными, она не хотела спугнуть человека, с которым прибыл ее сопровождающий. Точнее сказать, второй то даже отчета себе не давал о своих перемещениях, так как его сознание сейчас было где-то совершенно в ином месте.  На пояске, удерживающим нижнюю часть ее походного костюма не было ни кобуры, ни патронташа, а просто заткнуть оружие за пояс было бы слишком опасно. Однако, ничего другого ей просто не оставалось, в таком случае она смогла быстро использовать его в случае крайней необходимости. Медленно завела руку за спину, аккуратно поместила револьвер на новое место. Места стало меньше, теперь пояс как будто бы стягивал нижнюю часть ее живота, при этом вес этого порохового оружия действовал не лучшим образом. Сейчас даже убежать было бы сложно, либо он вывалится на землю, либо под действием суммарной силы тяжести слетит ее одежда.

Раздалось тихое ржание коня. Стоявший на привязи жеребец учуял своего боевого товарища, поспешил его поприветствовать, но друг не ответил взаимностью, он был слишком занят своей важной миссией – доставкой наездника. Ему нельзя было отвлекаться ни на минуту, ведь, потеряв концентрацию, он мог уронить мистера Стивена Кенсмита, сократив путь до загробного мира.
- В палатку его, - лишь ответила Александра. Почему-то сейчас она не думала об индейце, в первую очередь, все мысли были направлены на сопровождающего, она пыталась несколько раз привлечь его внимание, пока человек-из-леса нес бренно повисшее на сильных руках тело человека, от выживания которого зависел успех всего похода. Свои опасения Блэкберн решилась высказать не сразу, пока просто плелась перед незнакомцем, отодвинула вход, чтобы тому было удобнее внести Кенсмита, которого можно было уложить на походной подстилке. У них с собой практически не было никаких лекарств, лишь скудный набор путешественников, да и еды оставалось очень мало. Пару дней назад, когда болезнь стала проявляться с новой силой, Александра даже задумывалась о самом страшном: о том, что с ней будет дальше, если умрет Стивен. Два коня, один труп, немного припасов и целый мир у ее колен. Вот только идти в нем некуда.
- Мы двигались на запад, - начала она. Наверное, нужно рассказать этому спасителю о своем маршруте, чтобы он предложит хоть какой-то план, ибо у Алекс такового не имелось. Ответственность за чтение карт, составление маршрута, выбор места привала – целиком и полностью лежала на старом вояке. Девушка была, можно было сказать, своеобразной обузой. Хотя она неплохо справлялась со стряпней, кормила всех членов экспедиции, несколько раз сумела подстрелить дичь, да и сбережений у нее оставалось больше, чем у бывшего солдата, посвятившего свою жизнь удовлетворению низменных потребностей, будь то алкоголь, табак или дешевые портовые шлюхи. – Это началось недавно, - добавила она, ладонью указав на спутника. Сама просто понятия не имела, что можно сделать, аккуратно опустилась на колени рядом с человеком, который, казалось, постарел на несколько лет за последнюю неделю. Где-то на мешке нашла тряпку, опустила ее в небольшое ведерко чистой и прохладной воды, которое сама же набрала с полчаса назад. Думала будет пить, ну или хотя бы что-то там сварит, но теперь вода пригодилась для другого. Прохладный компресс лег на лоб старца, а тот лишь что-то пробормотал в ответ. Наверное, им овладел бред. Он пытался поднять руку, что-то вымолвить, но все потуги были похожи лишь на мычание диковинных животных, нельзя было разобрать ни слова.

- Все будет в порядке, друг мой, - рука Александры легка на плотный сюртук, под которым пряталась весьма хорошая жилетка из плотной ткани. Как-то Стивен хвастал, что его костюм способен выдержать попадание стрелы, и как глупо было бы умереть не в бою, а от, например, болезни. Его слова оказались пророческими. Этот человек уже был на полпути в мир иной. Ад, будь то Геенна Огненная, Аид, Хель, Джахханам, одна из шестнадцати нарак – не важно, во что верил Стивен Кенсмит. Его душа, если такая у него была, уже отправилась в загробный мир, и, скорее всего, судя по всем поступкам его жизни, там, по другую сторону, жизнь у него будет еще хуже земной. – Он хороший солдат, заслуживает долгой старости. Что я могу сделать? Куда идти? – В глазах путешественницы читалась растерянность. Она попросту была не готова к подобным ситуациям. Ей казалось, что она с легкостью может вынести все невзгоды, упавшие на ее хрупкие плечи, но, пожалуй, именно сейчас впервые столкнулась с ситуацией, которая вполне может ее сломать. Она понятия не имела, что делать дальше. Просто вот так взять и вверить свою судьбу человеку, которого видела впервые? Но ведь она уже сделала так, отправившись в путешествие с мистером Кенсмитом. Он служил с отцом, это все, что она знала о нем. Однако, он имел представление о чести, ни разу не подглядывал за ней во время переодеваний, не приставал, не надоедал разговорами – вел себя как настоящий джентльмен, а чего ожидать от индейца? Их описывали настоящими монстрами, похищавшими молодых девушек, но ведь у этого не было ни клыков, да и оружия, казалось, тоже. Он был сделан из крови и плоти, как и сама Алекс. Она не удержалась, коснулась плеча человека, помогавшего спутнику Блэкберн выбраться обратно к лагерю. Всего лишь мимолетное касание, после которого она одернула руку, но ведь даже его было вполне достатчно, чтобы понять, что перед ней никакой не призрак, а обычный мужчина, коих и в городах предостаточно. Да, немного другой цвет кожи, но они видела полно нигеров-рабов, чья кожа вообще была угольно-черной, а тут всего лишь чуть более красная, плюс узоры, выполненные краской. Может не нужно так бояться, ведь он ее не съест? (Не съест, точно?) Да и у путешественницы была хорошая реакция, а пистолет был довольно близко.

- Я не знаю, как пролегает наш маршрут, но у меня карта, - протараторила Блэкберн, потянувшись к каким-то бумагам, лежавшим поверх старого дубового сундучка, протянула их индейцу. Вполне вероятно, что он знает эту местность, раз смог оставить горе-разведчика обратно в лагерь. В таком случае карты ему не нужны, однако Алекс просто поддалась каким-то внутренним инстинктам, не поддающимся рациональному объяснению. – Где ближайший город, ты сможешь нас туда отвести, я заплачу, у меня есть немного денег, тебе нужны деньги? Или конь, можешь забрать, наверное, коня, я не знаю, просто помоги мне спасти жизнь этого человека! – Она уже чуть не переходила на крики отчаяния, пыталась изо всех сил скрыть наворачивающиеся слезы. Она была сильной, сильнее других девушек, но за безэмоциональной стеной равнодушия скрывалась хрупкая девочка, которая боялась остаться одна в этом суровом и неприветливом мире.


[NIC]Alexandra Blackburn [/NIC][STA]forlorn hope[/STA][AVA]https://i.ibb.co/JBj4qq8/GUNFIRE.jpg[/AVA]
[SGN]  Lesser Know Good
[/SGN]
[LZ1]АЛЕКСАНДРА БЛЭКБЕРН, 28y.o.
profession: наследница, путешественница, пропащая;
[/LZ1]

+1

5

Белое Лицо молчал – мудрецы из его племени говорили, что если не прислушаться к буре, то ветер сорвёт тебя со скалы, но если научиться терпению, то можно стать ветром. Большинство его ровесников, таких же еще зелёных и ступающих на тропу жизни юношей, предпочитали бороться с ветром, следуя своей молодецкой самоуверенности. С молодой кровью трудно спорить, она обычно учится на собственных ошибках или безболезненно впитывает опыт старших. Третьи не успевают ни того, ни другого, заканчивая в сырой земле и не успев дожить до двадцатой зимы – зато уходят с уверенностью, что воздали почести духам предков, обагрив землю собственной кровью на войне с бледными. Неудивительно, что Белое Лицо нередко становился объектом для насмешек со стороны соплеменников: он был молчалив, скрытен, покорен, чурался поспешности и предпочитал слушать разум. Его рассудительность и хладнокровие не сыскали уважения среди юношей, и ещё ни дня ни прошло, чтобы его не упрекнули в трусости, которая, к чести молодого индейца, была ему отнюдь не свойственна. Иначе оказался бы он здесь, безоружный, в лагере людей, которые по всем сложившимся законам истории питают к нему безосновательную неприязнь? Стал бы помогать тому, кто без колебаний проделал бы дыру в голове только за то, что кожа другого цвета? Ощущая под ладонями жар несчастного старика сквозь вымокшую рубашку, Белое Лицо дожидался реакции незнакомки, не торопясь делать лишних движений. Негоже легкомысленно совать пальцы в муравейник. Внутренний голос, однако, подсказывал ему, что опасения его напрасны – неизвестная женщина, судя по тому, как менялось выражение её лица, сейчас больше думала об угасающей жизни своего путника, нежели о том, что она буквально находилась в руках суховатого индейца. Оружие в её ладонях – гладкий железный ствол с барабаном, такой же, как и у незнакомца – исчезло и теперь оттягивало пояс. Только затем Белое Лицо убедился, что между ними не осталось ровно никаких предрассудков, а только общая цель – помочь человеку – и шагнул вперёд, в потёртую палатку. Узкое пространство и хлопанье рвущейся на ветру ткани изнутри тента были ему практически как родные. Теснота не проблема для индейца, он привык жить в замкнутости и не стеснен в пространстве; в понимании индейца он живёт в природе, а жилище – не более, чем защита от погоды. Белое Лицо опустил старика на покрывало, шляпу его устроил поодаль, на старом сундуке, куда же водрузил и найденный в траве револьвер – возвращал оружие его владельцу. Легкомысленный это поступок или же благородный, ответит позже время и человечность встретившихся путников, а пока ему следовало сосредоточиться на кружившей в воздухе смерти, которая осязаемо склонилась над больным и, жадно впившись в бледные губы, высасывала из него жизнь, заставляя сучить ногами и изнемогать от бьющего внутри жара. Индеец видел много смертей, видел, как человека разрывает дикий зверь, видел, как солдаты разделываются с его сородичами, видел, как в стычке с другим племенем один оскорблённый команчи закалывает острым копьём другого, видел, как неестественно ломает человеческое тело, сорвавшееся со сколы, однако умирающие от болезни уходят не менее жутко. Их лица искажают гримасы боли, их члены теряют силы – то же самое он наблюдал сейчас в палатке, где несчастный корчился от неизвестной им боли и сплёвывал собственную кровь. Белое Лицо надорвал старику рубаху, разорвав пуговицы у самого воротника, и тем самым освободил проход изможденному дыханию. Жизнь в этом бледном сосуде из костей и кожи угасала. Белое Лицо не помнил, как называли эту болезнь бледные, но хорошо знал её прихоти: она разжигала неумолимый костер внутри человека и съедала его изнутри. Он не раз встречал в городе матёрых мужчин, прежде крепких и сбитых, которые за сутки угасали до сжавшихся хворых, харкали кровью и едва переставляли ноги. Болезнь отбирала у них всё самое ценное – силы, энергию, ощущение жизни, достоинство, – и даже лекари были не в силах помочь, качали головой и называли сроки. Глядя на то, как глубоко и крепко засел недуг в неизвестном старике, выкручивая его наизнанку, можно было без труда догадаться: долго он не протянет, да и никакой врач его не спасёт. Попытки облегчить его боль всего лишь успокоение собственной тщедушности или боязнь остаться в одиночестве – по крайней мере, так показалось Белому Лицу, который отодвинулся в угол палатки, где устроился на земле, подобрав под себя ноги, и наблюдал за тем, как неровные от волнения движения тряпкой разглаживали старческие морщины. Индеец хранил молчание. Могло показаться, что у него надменно приподнят подбородок, что черты его лица суровы и беспощадны, что молчание его – выражение недовольства или отказ отвечать бледному, однако на самом деле Белое Лицо боялся отвечать, потому что не знал, что говорить, а бывалое сочувствие к тому, кого он принёс, теперь смешалось с памятью предков. Всякий бывший солдат на этой проклятой белыми земле так или иначе окроплял свой мундир кровью коренных жителей.
– На западе волки, – наконец прервал безмолвствие ровным, спокойным голосом, в котором чувствовалась сила.  В палатку пробивался слабый свет костра, и в полумраке лицо индейца казалось пугающе отталкивающим – из-за слоя краски от края подбородка до середины носа. – Нельзя на запад. Волки. Есть город восточнее. Иди туда, – он неопределённо кивнул головой, припоминая, как разбит лагерь и с какой стороны встаёт солнце, и собрался уходить, не чувствуя своей пользы. Индеец мог сопроводить их к своему племени, но эта затея казалась ещё более опасной, чем заявиться в белое поселение – в помощи старшие не откажут, но что решат, когда она будет оказана? Он уже начал приподниматься, наделяя свободой зажатые ноги, но внезапно незнакомка сосредоточила на нём всё внимание – протянула бумаги и безостановочно выпалила беспокойные мысли. Белое Лицо даже опешил, не понимая, что от него хотят, и отклонился назад, словно отстраняясь от посыпавшихся вопросов – а те становились громче и наращивали в отчаянии. В последний раз в подобное смятение его загоняла баптистка, разревевшаяся случайно оказавшемуся рядом индейцу в кожух после того, как её старая кобыла свалилась на пыльную дорогу без сил. Он стоял, замерев, точно скальный уступ, и не представлял, что делать, пока незнакомка ревела у него на груди. Что-то похожее ощущалось и сейчас, разве что девушка в палатке вела себе несколько сдержаннее, хотя и голос её, казалось, вот-вот сорвётся, а на глаза навернутся слёзы. К чужой эмоциональной несдержанности его жизнь не готовила. Забавно, что человек, который ловко разбирался в звериных следах и голыми руками ловил рыбу, совершенно не умел совладать с чужими чувствами – даже боялся их, как животное боится огня.
– Его не спасти, – Белое Лицо раскрыл правду, как есть; смягчать её поводов не было. Протянув карты обратно, на которые он даже не взглянул, индеец поправил кожух, чуть поёживаясь от ночного холода. – Я ему ничем не помогу. Не могу, – и это тоже правда, пусть и жестокая; откровенно говоря, ему уже никто не поможет. – Но город там. Нужно убирать, – он обвёл пальцем палатку, намекая на лагерь в целом, – и идти. Сейчас. Пойдёшь? – индеец снял с себя лук, демонстрируя на открытых участках рук тугие жгуты мускул, затем направился к выходу из палатки. О плате они поговорят как-нибудь позже. – Где повозка? Я подготовлю коня.
Снаружи его встретил жёсткий холод – в южные края неизбежно надвигалась зима, укутывая плато в морозный туман и окропляя его росой по утрам. Впрочем, так могло казаться после того, как руки привыкли к разгоряченному лихорадкой телу. Белое Лицо пристегнул лук к седлу своего коня, ласково потрепал его по крупу. Кругом висел такой мрак, сгущённый под толстыми ветвями деревьев, что даже самый опытный глаз не мог разглядеть хотя бы неясные линии окружения. Луна сошла с неба несколько дней назад, поэтому в серых комьях облаков тускло зрела тонкая полоска месяца – сквозь массив лесной чащи его свет практически не пробивался. Белое Лицо опустился на колени рядом с костром – единственным очагом тепла и света – и заприметил сук поплотнее, который мог сослужить факелом. Он помнил, где они располагались, знал, в какую сторону идти, но совершенно точно не мог уберечь их по дороге от торчащих корней, вывернутых пеньков или других огрубелостей земли. Дикая природа беспощадна к человеку, в особенности ночью.
Спустя затяжную возню немногочисленные вещи и пожитки оказались погруженными в крытый воз. Бело Лицо не спрашивал, для чего весь этот скарб, как и не решался поинтересоваться, что именно так сильно привязывало девушку к умирающему. На выщербленной древесине удалось сообразить некое подобие ложе, куда можно было устроить больного солдата, только ни найденная подстилка, ни старый брезент, потускневший от непогоды и времени, едва ли могли облегчить его участь. Индеец аккуратно перенёс старика из палатки, совершенно не отдавая отчёта себе в том, почему он вообще занимался тем, чем занимался, вместо того, чтобы развернуться и уйти прочь, оставляя жизни этих людей в руках судьбы. Закончив приготовления, Белое Лицо поманил девушку жестом и кивнул на место возницы:
– Поедешь. Умеешь? – наклонился к костру, чтобы вытащить пылающий сук, и отдалился на пару шагов. – Только за мной. Медленно. Свет, – слабый кивок на факел, на свету которого ало-чёрное лицо переливалось строгостью черт; боевой ирокез усиливал это впечатление. Белое Лицо взял поводья своего коня и повёл рядом, когда же расстояние между скакунами увеличилось до тридцати пядей, индеец дал знак двигаться следом.
Они шли медленно, поскольку спешка и неосторожность приравнивались бы к фатальной ошибке. Белое Лицо уверенно направлял, иногда не без затруднений отыскивая знакомые ориентиры. Чувствуя на себе ответственность за чужие жизни – и чувство это в какой-то мере казалось приятным – индеец осмотрительно вслушивался в дыхание леса – где-то сова ухнет, где вдали завоет волк. От последних, судя по глухоте воя, они стали удаляться, правда, стоило это большого крюка – припоминая следы, обнаруженные днём, Белое Лицо предпочёл подуть на холодное и пойти в обход маршрута, чем ломиться на территорию озлобленных хищников. Не прогадал.
К рассвету они спустились с холмов к ручью, вдоль которого тянулась объезженная тропа, и уже при наличии относительной дороги и света передвигаться стало значительно легче. Белое Лицо с прытью умелого наездника прыгнул в седло и подогнал коня к возу. Старика всю ночь страшно метало, из-под брезента то и дело доносились вздохи и глубокие стоны, но единственное, чем смог индеец облегчить ему борьбу с болезнью – укрыть тёплым пончо, растереть цветок зверобоя для баланса запахов, да ускориться. В лесу росла целебная трава, из которой мог получиться облегчающий отвар, но в этом состязании со временем Белое Лицо предпочёл не терять ни минуты, поэтому, убедившись, что человек, ради которого они преодолели столь длинный путь ночью, ещё жив, подбил коня пятками по бокам, равняя с возницей.
– Теперь быстрее. Там, – вытянул руку в сторону бугра, – город, – по лицу скользнула тень, но осталось ли она замеченной девушкой, индейца уже не волновало. Единственное убежище, которое они могли себе позволить, по стечению обстоятельств являлось кровопролитном городком, именуемом среди индейцев по племени первоправных индейцев Чокто. Некогда чокто, коренных краснокожих, относительно миролюбиво потеснили новоприбывшие миссионеры, а после – ужасы войны между Югом и Севером и последовавшие за ними (и вместе с ними) гонения красных. Человеку вроде Белого Лица там были бы не рады, впрочем, он уже давно привык, что любой край, куда бы он ни подался, встречал его враждебно и холодно. – Быстрее. Хорошо? – и, ослабив поводья, перешёл на лёгкую рысь.
Безымянное селение – только восемь лет спустя один из баптистов наречёт его Атока в честь вождя чокто – вытянулось у подножия холмов. Вытянулось – вероятнее, самое правильное слово, потому что городок разрастался не вширь, а в длину, будто по меридиану обрастая новыми ответвлениями, которые становились улочками. Здесь имелся салун, несколько жилых домов, строилась церквушка, но в целом жизни здесь было мало и даже бледные замечали, как увядало селение с изгнанием большей части коренных жителей. Ремесла здесь откровенно не было, большая часть населения – сводившие концы фермеры, тогда как остальные путники, составляющие основной процент дебоширов и пьяниц, задерживались здесь не более, чем на пару суток – кто протрезветь, а кто, наоборот, напиться.
Белое Лицо, слегка озябший за ночь, осторожно повёл коня по иссушенной и вытоптанной земле, вдоль редких неглубоких следов колёс. Он держался в седле ровно, хотя и нужды отгораживаться от мира не было – улицы пустовали, люди ещё сопели в постелях, кроме тех пьянчуг, у которых выдалась особо бурная ночка и ночевавших на улице кто со стаей гусей, кто в куче лошадиного навоза. Такая безмятежность только играла индейцу на руку – чем меньше агрессивных и презрительных взглядов он на себе ловил, тем проще дышалось.
– Целитель, – Белое Лицо остановил коня у края улицы и показал на новый деревянный дом в два этажа. Окна были занавешены, а само жилище казалось спящим. – Внизу, – сам же, спрыгнув на землю, индеец привязал поводья к забору и показал, что останется здесь, у воза.
Он знал, где живёт местный врач, но никогда с ним не разговаривал и не пересекался – быть может, наличие краснокожего рядом в столь ранний час, когда ещё молчат петухи, не вызовет у лекаря радушия.
– Жду здесь.[NIC]White Face[/NIC][STA]чужой среди своих[/STA][AVA]https://i.imgur.com/hl0fw2J.png[/AVA][LZ1]ТОСААВИТЕ
spirit: отшельник
[/LZ1]
[SGN]Home. Heart. Choice. Path. Anger. Spirit.[/SGN]

+1

6

[indent]Осталась одна, брошенная на растерзание целому миру. Вокруг лишь неприветливая природа, ночной холод, гнев костра, завывание ветра в каждой щели этой непрочной палатки. Где-то там, за деревьями, которые тоже не очень то и рады твоему присутствию, волки. Они изголодались, не ели уже слишком давно, чтобы обойти такой лакомый кусок стороной. Оружие? Оно их сейчас не смущало, что может сделать один двуногий против организованной стаи, которая жаждет мяса и свеженькой крови. Потери в бою будут неизбежны, кто-то падет смертью храбрых, его тоже съедят, но зато будет возможность полакомиться человеченкой, ведь эти существа были куда слабее лесных обитателей, даже убежать нормально не могут. Но это еще не все. Эти пришельцы, которые любят слишком часто нарушать границы волчьих угодий не ходят на своих двоих – слишком слабы, чтобы преодолевать дистанции, поэтому у них есть спутники, которых они обычно привязывают к дереву на ночь. Не самый умный поступок, но ведь конь – большой запас превосходного мяса, которое так просится быть съеденным. Стивен Кенсмит повидал многое, часы его жизни из лет медленно переливались в недели, из недель в дни, а из дней в часы. Никто не мог сказать точно, сколько проживет вояка, но дела его были слишком плохи. Когда-то он вызвался проводить Александру к месту, где они смогут зажить иначе, в корне поменять свое мышление, проникнуться чем-то новым, не бояться нападения наемников. А что получается в итоге? Обоз застрял где-то в лесу, старик умирает у нее на руках, а единственным лучиком спасения в этой кромешной и непроглядной тьме стал индеец, который просто чудом вышел на соратника Блэкберн. Наверное, на все есть чья-то воля, и им суждено было встретиться, но ситуация не самая подходящая. Ей хотелось бы продолжить путешествие, хотелось бы, чтобы не было ни болезни, ни индейца, ведь она по-прежнему его боялась, но ничего с этим не могла поделать. Сердце билось довольно часто в его присутствии, но и он не вел себя расковано – говорил мало, но только по делу. Она его слушала, знала, что разбирается этот человек в мелочах куда лучше нее, и уж лучше поступить так, как он советует, чем отправиться на покорение этих диких мест самой.
[indent]- Будь по твоему, тогда я подготовлю все к отъезду. – В ее голосе определенно слышались нотки разочарования. Она хотела бы спасти жизни, но ни сама Александра, ни индеец не могли ничего поделать с болезнью. Да, помочь может врач в городе, стоило надеяться лишь на него, а эти деньги, которые индейцу оказались не так уж и нужны, можно потратить на лекарства. Вещей было не так много, они умещались в нескольких походных сундучках. Самым ценным ресурсом, как и всегда, были деньги и карты местности. Потеряв телегу и коней, можно купить новых, но вот без денег в этом мире далеко было просто не уйти. Алекс еще раз проверила все припасы перед отъездом, еды оставалось не так много, но в городе вполне можно было купить немного ресурсов. Однако, патронов было в избытке, это радовало. Можно было бы с легкостью отбиться от превосходящих сил противника, вот только жаль, что Блэкберн осталась одна. У нее было несколько револьверов, которые были с ней на протяжении всего маршрута, у сопровождающего тоже было оружие – пистолеты и винтовка с ручной резьбой – невероятно красивая вещица, которую использовать даже не  хотелось. Алекс даже не подозревала о ценности этого оружия, но как-то раз во время разговора у вечернего костра Стивен поведал историю о том, как эта винтовка ему досталась. Карточные игры затягивают людей, часто раздевая их до нитки. Так произошло и с каким-то безымянным охотником, чьим трофеем была эта винтовка, он поставил ее против ва-банка нескольких игроков среди которых был и Кенсмит. Ему повезло чуть больше других, он сорвал куш, заработал большую сумму, но почти всю ее проиграл за несколько следующих недель. Однако, деньги для него были всего лишь бумажками, которые приходят быстро и еще быстрее растворяются в темноте неизвестности. Но вот вещи – совсем другой разговор. Он никогда не играл на свои часы, табакерку, а, приобретя это замечательное охотничье оружие, положил его в надежное место, надеясь, передать его кому-нибудь по наследству. Детей, которые, кажется, забыли о своем отце, за все это время он так и не отыскал, ну а Александра как раз подходила на эту роль. Она пообещала, что сохранит эту вещь, что не заложит ее, и не будет играть на нее в карты, пронесет через годы, через десятилетия, передаст своим детям, чтобы те передали своим. Она сохранит память о человеке, которые был рядом с ней в трудную минуту, который не отвернулся, который решил отправиться на край света и дальше, чтобы найти свой Эдем.
Лишь кивнула в ответ, у нее не было выбора, она отправилась туда, куда вел ее житель этих мест. Она доверилась, приходила в себя, понимая, что сейчас все планы были нарушены, что она не достигнет места назначения в срок, что сейчас нужно было отравиться в совершенно другое место. Человек с боевой раскраской мог бы завести ее в ловушку, куда-нибудь ближе к своему племени, к дикарям, которые будут рады наживе, поэтому Блэкберн была постоянно в состоянии внутреннего волнения. Случись что непредвиденное, она даст бой, сможет забрать с собой на тот свет как можно больше врагов, но и сама живой им не дастся. Была готова пустить себе пулю в голову, только бы не достаться местным. Но все ее внутренние опасения, к счастью, не оправдались. Повозка плелась за конем индейца до самого рассвета, Алекс, казалось, даже вздремнула, сидя на лавочке возницы. К утру они вышли на дорогу, ближе к городу, который уже виднелся на горизонте. Некогда форт, был рад вместить всех прибывших. Война за независимость уже давно прошла, но разногласия во взглядах между теми, кто жил на севере и южанами нарастали, готовые вылиться в новый кровопролитный конфликт. Александра хотела бы в эти моменты быть как можно дальше от всех этих мест. Когда-то через это место проходили обозы и подкрепления солдаты, которые шли воевать с южным соседом Штатов, ну а в крайнем случае это место могло бы стать одним из регионов обороны. Слава Богу, все обошлось. Не для сотен и тысяч погибших, но для тех, кто просто пытался мирно существовать в этих местах.
[indent]- Хорошо, - она почему-то ответила так же односложно. Боялась, почти так же, как и во время их самой первой встречи, может, чуть меньше. Этому человеку можно было доверять, он, судя по всему, не желал ей зла. Не все люди одинаковые, Алекс поняла это уже довольно давно. Маленьких детей пугают страшными жителями лесов, которые орудуют топорами, ездят на лошадях верхом без седел, раскрашивают свои лица краской и снимают скальпы с поверженных врагов. Но далеко не они были тем самым злом, что обитало в стране. Владельцы игорных заведений часто нанимали бандитов, чтобы те обокрали особо удачливых игроков. Охотники за головами не особо разбирались в жертвах, за которыми они охотились, подвергая опасности целые семьи, ну а разного рода бандиты сбивались в шайки и промышляли ограблениями. Их стоило бояться куда больше индейских племен, попросту защищавших свои земли. – Я скоро вернусь. – Город этот был полон всякого сброда, текучка была большой. Караваны отправлялись на восток, некоторые разорившиеся – шли обратно, в Бостон или Нью-Йорк. Были тут торговцы всякой всячиной, питейные заведения, ремесленники и бордель, куда же без него, но Блэкберн интересовал лишь доктор. Она ловила на себе неодобрительные взгляды прохожих, хмурилась, пыталась не смотреть на них в ответ, но это у нее слишком плохо получалось. Этот город мог бы съесть ее, поглотить полностью, раздев до нитки, но на пути удачно выросла фигура, зазывающая посетить доктора – зрелище довольно странное, но чего только не увидишь в подобных местах. Чуть склонившись, Алекс поинтересовалась, где именно располагается местный врач, и остаток пути проделала, не отвлекаясь на всякие мелочи.
[indent]- Goedemorgen! Я вас слушаю, какие симптомы, боль в районе паха или кровь в утренних выделениях? – Говорил человек в очках, рассматривая какие-то бумаги на свету, когда зазвонил колокольчик, возвещающий о новом госте. Женский голос его явно удивил, заставив оторваться от всех «важных» дел.
[indent]- Мне срочно нужна помощь, мой, - путешественница на полсекунды задумалась о том, кем для нее был мистер Кенсмит? Охранник? Сопровождающий? – Мой отец умирает, ему поплохело в лесу, во время охоты, начался жар, я погрузила его как можно быстрее, еле нашла дорогу, привезла сюда, не знаю, что мне делать, помогите, пожалуйста. – На ее глазах уже наворачивались слезы, и это дало нужный эффект. Местный врачеватель довольно быстро сложил все свои бумаги на стол и ринулся к выходу.
[indent]- Тодд!! – Крикнул он, обращаясь к своему помощнику, который довольно быстро появился из соседней комнаты. – Где его черти носят, verdomde loafer! – Он вышел на улицу, рядом с главным входом была «припаркована» и сама телега. Человек лежал внутри и, казалось, уже перестал дышать. – Надо его осмотреть, только после этого я смогу что-либо сказать, Тодд, - врач снова обратился к пареньку лет шестнадцати, который был тут явно на подхвате. – Помоги мне, положим этого джентльмена на койку в твоей комнате. Sneller! Sneller!
[indent]Александра лишь наблюдала за всем происходящим со стороны. Врач понял, что девушка вполне способна заплатить, что заболевание человека, которого она представила своим отцом, весьма серьезное и долг человека, который в обычные дни занимался выписывание лекарств от разных венерических расстройств, помочь ей в такой трудной ситуации. Он пропал с горе-путешественником минут на двадцать, появился весьма опечаленным, закрыл за собой дверь довольно плотно, не дав посмотреть, что происходит внутри. – Я сделаю все возможное, обещаю, но случай довольно серьезный. Полагаю, лихорадка. У нас не так много средств, но… - он не хотел повторяться в словах. – Если ничего не выйдет, то я обещаю закончить его мучения.
Фраза звучала довольно убедительно, но при этом весьма печально. Они говорили еще около десяти минут. Алекс представилась, но назвалась фамилией Кенсмит, чтобы не вызвать лишних подозрений в свой адрес. Не рассказала и о настоящей цели похода, умолчала об индейце, ожидавшем ее у границ поселения. Но сама расспросила о местах, где можно пройти, не опасаясь налета диких зверей или бандитов, узнала, где продаются самые дешевые ресурсы. Сказала, что не может остаться, так как ее ждет мать. Но обязательно пришлет кого-нибудь узнать о самочувствии отца через несколько дней. У нее не было другого выхода – сидеть тут, значит подписать себе смертный приговор. Самое ужасное в том, что ее узнал один из местных. Обычный пьяница, который раньше служил в армии ее отца – ровесник Кенсмита, даже чуть младше. Знал, что определенный круг лиц хотел бы заполучить вознаграждение за ее смазливое личико на каёмочке, отправился в бар, где и выпалил все группе местных прощелыг, решивших взяться за оружие. Они надеялись сделать все как можно тише, думали, что она остановится на ночь в городе, были очень опечалены, когда увидели отъезжающую от городу повозку. Их было человек девять или десять, может, дюжина, но коней в два раза меньше. Решили разделиться. Пока группа, передвигающаяся на своих двоих раздобудет транспорт, остальные – выследят одинокую путешественницу, будут постоянно отсылать одного бойца обратно в город, чтобы тот приносил известия о передвижении группы. Для любителей выпить – план идеальный, вот только они не знали, что на самом деле, Блэкберн двигалась вовсе не одна, а, даже увидев индейца, не посчитали его серьезной угрозой.
[indent]Она вернулась, когда солнце уже перешло черту середины дня. Было жарко, но уж лучше изнывать от жары, чем от болей, которые сейчас пронизывали старого вояку, оставленного у голландского врача. – Там был один человек, который обещал помочь. Не знаю, сможет он или нет, но я ему заплатила. Мне кажется, он честный малый. – Она поравнялась со своим новым знакомым (?). Не смотря на то, что мистер Кенсмит сейчас находился в городе, воз не стал особо легче. Александра купила немного чистой воды. Да, в длительном путешествии часто используешь природные источники, но грешно не воспользоваться услугами города. Свежих овощей и даже фруктов, солонины, вяленого мяса и сухарей – этого должно хватить на неделю, а то и больше. Не забыла и о конях, у них тоже было немного лакомств. Среди прочего приобрела лекарств, таких, каких ей посоветовал доктор Де Смет. Сказал, что светлая прозрачная микстура может спасти от простуды, если принимать по десять капель, а более темная – от подобной ситуации, которая случилась со старым солдатом, если начать принимать лекарство сразу. Еще была какая-то чудесная мазь, которая должна была вылечить от ран и ожогов. Не забыла и об алкоголе (интересно, а индейцы пьют?). – Я благодарна тебе за помощь, и скажу честно, что одна в этих местах вряд ли выживу. – Она посмотрела на свой скудный скарб. Что она может ему предложить? Бусы, как это сделали предки? Нет, она не такой человек. – Я бы могла предложить тебе денег, но ты их не взял. Если хочешь, можешь отправиться со мной, - Она указала рукой куда-то в сторону горизонта, начала аккомпанировать себе руками все активнее, - я хочу добраться до приисков, мест, где добывают золото. Говорят, что в Калифорнии эти занимаются уже лет десять, а, может, и того больше, - Она прокручивала в голове планы, думала, что с ней будет теперь. Может вообще, бросить все и отправиться куда-нибудь далеко на север, в леса, где будет трудно жить, зато тебя точно не достанет ни один человек? – Было бы интересно понаблюдать за процессом, может, стать участницей, я не знаю… Но я пойму, если ты захочешь остаться тут. – Девушка глянула в сторону города, где-то вдалеке виднелись фигуры, кто-то выезжал, кто-то, наоборот, только появился в этих местах, а с другой стороны был лес – темный и опасный, родной дом для этого человека. Такие разные миры, абсолютно противоположные, но они столкнулись, переплелись, и где-то в глубине своей души Александра надеялась, что эта нить не порвется в этот момент…

[NIC]Alexandra Blackburn [/NIC][STA]forlorn hope[/STA][AVA]https://i.ibb.co/JBj4qq8/GUNFIRE.jpg[/AVA]
[SGN]  Lesser Know Good
[/SGN]
[LZ1]АЛЕКСАНДРА БЛЭКБЕРН, 28y.o.
profession: наследница, путешественница, пропащая;
[/LZ1]

+1

7

Поморщившись от утренней прохлады, юноша сопроводил взглядом девушку и отошёл прочь, встав позади обоза таким образом, чтобы его не было видно ни за тентом повозки, ни за крупом мускулистого коня – незачем показываться лишний раз на глаза всем любопытным. Когда же воз вновь со скрипом тронулся в короткий путь к нужному дому, индеец, выудив из подсумка старый самодельный гребень, доставшийся от матери, принялся расчёсывать коню гриву. За этим медитативным занятием было крайне легко спрятать свою выделяющуюся внешность от посторонних, а заодно и сумрачные раздумья, в которые он погрузился. И чем сильнее он углублялся в вопрос, что же всё-таки побудило его ввязаться в чужие заботы, тем только суровее становились его заострённые черты.
В его родных краях, которые теперь истлевали, теряя пышный зелёный облик под стон топоров, грубели от множественных колесниц, прибывающих с севера, и вымирали под гнётом новоприбываюших солдат, человечность закапывалась в землю вместе с трупами целых племён. За свою недолгую жизнь юноша успел заметить, что белые не только враждебно настроены против его народа, но и против самих себя. Они не умели жить ни в гармонии с природой, ни с собой, а места, куда ступала их нога, высыхали – будто они выпивали из них саму жизнь. Они вели не прекращаемую вырубку лесов, выгоняя с насиженных мест не только коренных жителей, но и лесных зверей; коптили небо жаром чугунных печей; жадно истребляли стада бизонов – иногда даже не испытывая голода, но по своей жестокой натуре, чтобы насытиться ненужной кровью. Когда-то ещё наивным мальчишкой юный индеец нашёл на пустыре целое стадо зверей, трупы которых выклёвывали хищные стервятники. Целые, нетронутые туши погибших благородных животных. Оставленные гнить источники пропитания, шкур и бивней. Тогда он откровенно не понимал природу этой жестокости и столь пренебрежительного отношения с самой жизнью, но с возрастом медленно впитывал гнев своего народа и начал осознавать, почему соплеменники настолько не любили бледнолицых, не оставивших в памяти предков ничего, кроме пожаров, боли, гонений и беспорядка. В какой-то момент эта загадка утратила свою таинственность – когда Белое Лицо впервые увидел, как белый мужчина, вцепившись в волосы белой женщине, проволок её верещащим мешком от телеги до поваленного дерева, чтобы грубо взвалить на неотёсанный ствол и содрать одежду. Это было настолько по-животному дико, что он оцепенел от непонимания и не мог поверить происходящему на глазах. С тех пор он усвоил два урока. Во-первых, если бледнолицые относились подобным образом друг к другу, то удивляться их агрессии к чужой культуре – верх недальновидности. Ну а, во-вторых, даже если протягиваешь руку помощи нуждающемуся, не рассчитывай на благодарность. Впрочем, вряд ли стоит винить ту женщину в охватившей её панике и нескрываемой враждебности после того, как в горло её надругателю вонзилась стрела с белым оперением и его самодовольный смех сменился булькающими звуки. Кровь брызнула ей на лицо и распахнувшуюся грудь, насильник грузно навалился обмякшим телом. Индейца женщина испугалась ещё больше, чем угрозу лишиться свой чести, и ещё громко кричала и звала на помощь, когда Белое Лицо, опешивший от такой реакции, скрылся в лесной глуши. С тех пор он стал осторожнее проявлять благородство, но, как ни странно, помогать случайным прохожим не перестал. Отвернуться от того, кто нуждается в помощи, будь то попавший в силки зверь или оказавшийся в беде человек – белый или красный, не так важно – в его племени считалось постыдным и сопровождалось неодобрением духов. И хотя его молодые собратья, закалённые презрением, предпочитали забывать о традициях и устоях и рвались решать любые вопросы по принципу «не красный – мертвец», как это делали самые воинственные племена Техаса, Белое Лицо, родившийся от семени бледного, считал это наставление едва ли не путеводным в своей жизни. Кому, как ни ему, вскормленному милосердием, почитать эту добродетель?
Союз с его нынешней незнакомкой, имени которой он так и не знал, вряд ли бы мог принести значительную выгоду. Кое-какие деньги у него имелись, но лежали без надобности – волки не принимают медную плату за свободный проход через чащу леса. Второй конь был бы как шестой палец на руке. Широкий воз в густых зарослях – та ещё обуза для того, кто привык перемещаться со скоростью ветра. Белое Лицо не сильно желал платы, но у бледных было заведено чем-то одаривать за поступки, и теперь эта мысль – чего бы он пожелал взамен? – не выходила из его головы. Гнусная мысль, ведь он никогда помогал из желания получить материальную награду, но до ужаса въедливая. Что он мог попросить? Чего у него нет? Чего он хочет?
Что скажешь, Северный Ветер? вздохнув, мягко обратился к коню на родном наречии. Чего нам не хватает? им подвластны прерии и леса, которые кормят их, их дом сегодня среди непроходимых зарослей, а завтра – в открытом поле. Может ли чего-то не хватать человеку, который имеет всё, что необходимо? Молчишь? Вот и я не знаю, брат.
Время пролетело практически незаметно, но не бессмысленно. Занятый с гребнем и щёткой, Белое Лицо попутно заприметил нескольких прохожих. Он стоял достаточно поодаль от повозки, точно не имел к ней никакого отношения, и наблюдать из подобного укрытия было не так уж сложно. За тот отрезок, что солнце преодолело короткий путь от края горизонта до зенита, индеец заметил двух босых мальчишек, попытавшихся пробраться к поклаже и бросивших затею на второй попытке, когда на них из дома выскочил широкоплечий бородач с метлой. Индеец насчитал одиннадцать измождённых и разбитых солдат в небольшом военном отряде, шедшем на север – скорее, возвращались из какого-нибудь Техасского форта, откуда прибывали раненые; и парочку свежих командиров, судя по их выправке – те шли в другую сторону, что наталкивало на мысль, что рядом с городом недавно встал военный лагерь. В эти непокойные времена на самый юг уходили только свежие силы армии, готовые укрощать непокорные народы так называемой команчерии. Белое Лицо не разделял взглядов тамошних команчей, падших до рабства и насилий, тогда как его родное племя – или, если быть точнее, его юношеская часть – не считалась с мнением Белого Лица. Его едва возмужавшим сородичам больше по нраву была идея «око за око» и славная смерть в бою. Глупцы. Что за слава в том, чтобы тебе раскроили череп прикладом в отместку за разбои, совершенные другим племенем?

К полудню, когда незнакомка вернулась, индеец заканчивал вычищать спину коню и устанавливал обратно кожаный чепрак и седло.
– Верно. Не выживешь, – сухо согласился, поддерживая разговор. Его краткость только сильнее подчёркивала очевидность сказанного. Большой тракт может быть опасным для вооруженных и подготовленных отрядов мужей, что уж говорить про того, кто едет один? Есть и иной путь, через леса и прерии, только опасность быть убитым налётчиком замещается опасностью пойти на корм волкам. – Калифорния… – Белое Лицо сплюнул при упоминании золота. Его и других индейцев выгоняли с родных земель сначала мессионеры и железнодорожники, потом армия и купцы, теперь это опять делают золотоискатели. Его даже не было в чреве, когда по этим землям впервые прошлись слухи о золотых недрах, но он хорошо помнил рассказы старейшин. – Путь сложный. Звери. Разбойники, – пошарил в подсумке рукой, но, к своему разочарованию, не нашёл в нём листьев табака, и продолжил, сощурив тёмные грозные глаза, – мой народ.
Даже сам не сразу понял, какую реакцию хотел увидеть на её лице. Считала ли она его одичалым, как и все остальные люди в этом городе? Или его поступок что-то да значил, и он уже не казался таким уж страшным? Чудовище он для неё или нет?
– Вот что я скажу, – Белое Лицо, привыкший к жарком солнцу, ловко вскочил в седло и натянул поводья; на крепких мускулистых руках проступили линии вен. Он в действительности мог бы провести неизвестную хотя бы до Нью-Мексико, только не имел никаких оснований помогать и дальше. Если она при деньгах, вполне может нанять себе пару горячих голов в охрану и относительно спокойно добраться до своей Калифорнии – если им повезёт в Техасе не нарваться на ярость команчей. Однако кое-что он всё-таки мог попросить взамен. – Я проведу тебя. В Нью-Мексико. Калифорния дальше, но туда дороги не знаю, – честное и откровенно признание. Его знание местности ограничивалось северными границами Техаса и родными землями, зажатыми выше. – Деньги не нужны, конь не нужен. Нужна помощь. Я объясню, но надо идти, – повернул коня так, что теперь солнечный свет припекал левую щёку. – Уходи так: солнце слева, гора прямо. Дорога всегда идёт прямо. Увидишь реку – уходи с дороги к ней, влево. Всегда иди на горы вдоль реки. Хорошо? – посмотрел ей в глаза, чтобы удостовериться, всё ли она поняла правильно – идти на запад по дороге, пока не наткнётся на источник, а затем, бросив тракт, двинуться вдоль реки в сторону далёких гор, шапки которых едва виднеются за облаками. – Там не опасно. В конце дня солнце будет светить в глаза – тогда я вернусь.
Прежде чем двинуться в долгий путь, он намеревался забрать припасы из своего местечкового тайника. Мясо, орешки и прочие дары природы, в том числе шкуры для холодных ночей, пригодятся в дороге – ему хотелось бы как можно реже тратить сил на охоту по пути. Глупо оставлять эти ценные сбережения валяться без дела. К тому же, у него появится возможность провести разведку – судя по новым военным, лагерь встал только этим утром, и наткнуться на него по пути совсем не хотелось.
– Жди к концу дня... – сделал паузу, как его учила мать, подразумевая, что не знает ни её имени, ни её рода, ни как к ней обращаться. – Хорошо? – и ударил коня по бокам, оставляя позади город и человека, которого обнаружил на опушке. Через какие-то мгновения пыль, поднявшаяся под копытами коня, осела, а индеец растворился тенью за первым же бугром.[NIC]White Face[/NIC][STA]чужой среди своих[/STA][AVA]https://i.imgur.com/hl0fw2J.png[/AVA][LZ1]ТОСААВИТЕ
spirit: отшельник
[/LZ1]
[SGN]Home. Heart. Choice. Path. Anger. Spirit.[/SGN]

Отредактировано James Richter (2020-04-20 18:24:35)

+1

8

[indent]В салуне было довольно темно даже для этого времени суток, некоторые окно – заставлены досками. В этих местах жители постоянно боялись, жили в страхе, что вот-вот придет отряд каких-нибудь бандитов с большой дороги, что решат полакомиться добычей, а такая в городе имелась – банк, кабинет врача, где было полным полно всяких лекарств, в том числе и довольно дорогих и редких для этих мест, ну и, само собой разумеющееся, салун, где всегда есть выпивка, еда и девки. Вот только жители не понимали, что подобная жизнь из них самих делает вовсе не порядочных граждан, а людей, способных мать родную продать только лишь за возможность безбедно существовать где-нибудь за тысячу миль от этих мест. В округе, как оказалось, уже давно перевелись все разбойники и проходимцы, так что защищаться было не от кого, все эти люди с гнилыми душами уже давно перебрались в город, смешались с населением, стали его частью, причем неотъемлемой. Даже сам шериф бездействовал. Его все устраивало – пока нет стычек, а уж тем более – войны, пока его покой не нарушали, он не трогал свою паству. У них не было нормальной работы, что могла бы приносить стабильный доход, ни о каких рудниках и речи быть не могло – в такой глуши вообще не особо понятно, как именно выживать.
[indent]- И что ты хочешь мне сказать, старик? – Спрашивал грузный мужчина, сидевший за столом в самом дальнем углу со своими приятелями. Их было трое – все, как на подбор. Шрамы, казалось, украшали лица каждого из них, а затвердевшие руки привыкли держать либо бутылку какого-нибудь дешевого пойла, либо пистолет. Один, кажется, находился в глубокой дреме, закинул ноги на соседний стол, прикрыл лицо ковбойской шляпой и мерно посапывал. Наверное, сейчас он был где-нибудь в открытом поле, скакал на прекрасной кобылице, а перед ним сидела та самая, Джинни или Кинзи, которую он приведет домой, с которой будет занимать любовью каждый день по двадцать часов в сутки. А остальные часы, так уж и быть, потратит на еду и выпивку. О да, такая жизнь его весьма устраивала, но что он имел здесь? Ровным счетом – ни-че-го, как и другие мужчины, сидевшие подле. – Ты уверен, что это она? Тебе не показалось? Я слышал, что она была где-то на старых британских островах, и мне говорили, что рабы порвали ее на куски! – Не унимался один из завсегдатаев салуна. Видимо, он был любителем поговорить, в отличие от его куда менее сговорчивых коллег. – Ты, мать твою, может просто хочешь денег на выпивку, так я тебе сейчас устрою, - его лицо начинало краснеть, к глазам прилила кровь, а на лбу стали появляться первые признаки испарины, но у него даже не было никакого платка, коим обычно смахивают появившиеся так не вовремя капли. Однако, у него был револьвер, и он довольно быстро дал понять, что готов сие мгновение пустить его в ход, если оборванец не отстанет. В этом городе, казалось, все знали друг друга, но даже не взирая на этот факт, продолжали друг другу не доверять. Пистолет уже своим холодным дулом касался живота старика, как в разговор вмешался человек, чье мнение весило больше всех остальных, вместе взятых.
[indent]- Остынь, Поуп, - медленно произнес человек в черном сюртуке. Его длинные волосы неаккуратно спадали на плечи. Когда-то он их завивал, они, запомнив форму, продолжали виться у кончиков. Левой рукой, он поглаживал свою бороду, редкую и не такую, как у северян – он всегда мечтал иметь роскошную шевелюру на лице, но бог наградил его другими талантами. Толстяк сразу же засунул свой ствол обратно в кобуру, но вот пота от этого меньше не стало, наоборот, он стал волноваться даже несколько больше, пытался вытереться кончиком рукава своей грубой коричневой куртки. Видно, что он робел, его речь стала превращаться в какую-то несвязанную мешанину,  и он принял довольно своевременное решение просто заткнуться, чем очень порадовал человека в черном. Тот не торопился, обдумывал все сказанное выше, достал небольшой кусок старой пожелтевшей бумаги и горсть дешевого табака от которого начинали портиться зубы. Ему было все равно, возможно, скоро его жизнь перевернётся с ног на голову, и он слышал, что сейчас можно сделать себе новые зубы, вот только это жутко дорого, но деньги теперь были чуть ближе, чем за дальним рубежом горизонта.  – Дай нашему другу высказаться. Возможно, он пьяница и прощелыга, но не слепец, и остатки памяти все же у него сохранились. -  Больше человек в черном не проронил ни слова, лишь посильнее надвинул шляпу на глаза, скрутил самокрутку и еще некоторое время просто продолжал на нее смотреть, будто бы этот кусок бумаги с  табаком внутри должен открыть ему все тайны вселенной.

[indent]Отличная сложилась парочка. Он – индеец, чье племя обитало в этих краях, а она – пропащая дочка человека, который оставил ей в наследство огромное количество жизненных трудностей, ну и немного денег в придачу. Что первый, что вторая обычно становятся жертвами разбоев и нападений, ведь справиться с одинокой путешественницей, особенно, когда она лишилась спутника в лице мистера Кенсмита – не представляет особого труда. Да и уж если на то пошло, их двое, она женщина, он уже отвоевал свое, и что такие горе-путешественники могу сделать перед лицом надвигающейся опасности. Предположим, они с легкостью отпугнут какого-нибудь дикого зверя, вполне могут дать отпор разъяренным фермерам,  но больше? Вряд ли. Сейчас где-то в городе собрался отряд из людей, чьей работой были убийства. Они видели на своем пути десятки смертей, уверенно держали оружие в руках, тихо двигались и вполне вероятно – довольно метко стреляли. Сейчас же мистер Кенсмит остался в городе, и Алекс искренне надеялась, что с ним будет все в порядке, но сама она не могла задерживаться, каждый миг простоя, каждая лишняя минута, проведенная в лагере, приближала ее к большой беде, которая могла подкрасться к ней в любой момент. Подкрасться так, как это сделал молодой местный житель, бесшумно, аккуратно и ловко. – Помощь? – Ей показалось, или он правда говорил о помощи? Что бледнолицая может для него сделать? Ни единой мысли в голове, вероятно, он просто оговорился, английский язык не был таким уж и сложным, но все еще оставалось вероятность, что под этим словом он имел что-то другое. Нью-Мексико тоже вполне неплохой вариант, только вот как двигаться потом? Что делать? Ничего, в такой ситуации Александра была уже не в первый раз, и думала, что способна справиться, но, несомненно, ей будет трудно, а как может быть иначе в этих неприветливых краях. Она запоминала все, что он говорил, каждое слово. Солнце слева, гора прямо. Дорога – прямо, а потом к реке и вдоль нее, чтобы впереди были горы – ничего сложного, но вот куда уходит он? Этот вопрос останется для нее без ответа, ведь молодой человек был явно серьезно настроен, да и она была не в том положении, чтобы даже пытаться диктовать хоть какие-нибудь условия. – Поняла, буду ждать к концу дня, ты же сможешь меня найти? – Зачем спрашивать очевидные вещи, эту местность он просто обязан был знать как свои пять пальцев, а учитывая, что сам недавно описал весь план, явно имел какое-то представление как и куда двигаться у себя в голове, чтобы в итоге снова встретиться с девушкой. – Хорошо. Скажи мне хоть свое имя… - Она, кажется, не успела. Он исчез так же быстро, как и появился в ее жизни, неожиданно и довольно эффектно. Блэкберн же теперь снова восседала на привычном месте, только как-то было не по себе, наверное, одиноко…
[indent]Теперь ее очередь начинать движение, нельзя было медлить, это она повторяла себе раз за разом. Повозка медленно сдвинулась с места, какое облегчение – все осталось на своих места, а ведь этот человек мог бы и обмануть, привести своих соплеменников к испорченному обозу, что находился на почтительном расстоянии от города, ограбить, воспользоваться беспомощностью путешественницы, но так просто она не готова сдаваться, нащупала свое оружие, положила рядом, не хотелось бы пускать его в бой, но излишняя осторожность не помешает. Ей рассказывали про индейцев в детстве, много и разного. Все ли было правдой или большая часть – выдумка? Кто знает, отца уже нет в живых, да и индеец, у которого можно было спросить обо всех этих сказках, исчез без следа. Если всем детям рассказывают подобное, то вовсе неудивительно, что у белого населения весьма предвзятое отношение к местным. Между ними нет реальной войны, но есть негласное противостояние, начавшееся еще при британском правлении. Ей хотелось верить, что молодой местный, что повстречался ей на пути, отличается от героев тех сказок, что он не кровожадный убийца, который проникает в селения, чтобы похитить, а потом съесть детей. Что он не переносчик всех заболеваний, известных на тот момент человеку, что он такой же, как и она – просто разговаривает на другом языке и немного странно порою себя ведет. За подобными мыслями Блэкберн и сама не заметила, как оказалась у реки. Да, видимо, это тот самый ориентир, о котором ей говорили. Развилка: основная дорога, вела куда-то направо, поднималась сначала на холм, а затем исчезала в лесах, но у нее было четкое указание – повернуть к реке, и хоть пришлось теперь передвигаться куда медленнее, по плохой дороге, постоянно подпрыгивая на ямах, гора по-прежнему оставалась впереди, в сознании была твердая уверенность в правильности действий.

[indent]- А вдруг эта девица передвигается сейчас не одна, вдруг, у нее есть помощники, может, она наняла кого-то. – Не унимался тот самый толстяк из салуна. Несмотря на свои габариты, он весьма неплохо держался в седле, но его лошадь просто обязана будет выйти из строя первой. – Я слышал, говорили, что сейчас в Антлерсе сейчас как раз есть, кхм, есть группа парней, их там человек семь или восемь, все как на подбор – любят деньги и пострелять, может, она наняла их для охраны? Что будем делать тогда, босс, что если она не одна? – Казалось, что волновались все, кроме человека в черном. Он довольно быстро смекнул про старика Блэкберна, эту байку слышал, казалось, десяток раз, а тут его девица собственной персоной. Какая к черту охрана? Она оставила больного старика у местного лекаря. Кстати, по завершению всех дел, нужно будет к нему наведаться, посмотреть, как здоровье,  не идет ли он на поправку, и сделать все возможное, чтобы эта поправка затянулась как можно на более долгий срок. Жители говорили про обоз, один, нескольких лошадей и девушке. В их речах не было ни слова про «вооруженный отряд из Антлерса», поэтому человек в черном лишь достал очередную самокрутку, чтобы снова крутить ее в руках. Это был знак, весьма узнаваемый, ибо после подобного всем стоило закрыть свои поганые рты и слушать только одного человека. Его голос был уже не таким громким, как двадцать лет назад, не таким статным и звонким. Наверное, виноваты сигареты и этот чертов воздух, он тут как будто спертый, и дышать им было пренеприятно. Казалось, что он даже не обратил никакого внимания на высказывания своего компаньона, просто всматривался в землю, искал там следы, но даже не спрыгнул с лошади. Ему пришлось оставить часть людей в городе, он сумел найти заинтересованных личностей, среди них даже помощник шерифа – молодой парень лет двадцать с небольшим. Человек в черном сказал, что девушка, что была в городе – дочь одного из самых знаменитых преступников, а значит - по праву крови должна ответить за все преступления своего отца. А еще у нее были несметные богатства, которые смогут превратить их богами забытый городок в центр торговли и развлечений. Последнее стало решающим аргументов в разговоре с шерифом, который выделил двух коней, своего помощника и пообещал догнать группу при первой возможности. – Она направляется к горам. – Отрезал человек в черном. Этой фразы было вполне достаточно, чтобы вся группа прислушалась и взглянула на заснеженные пики, которые были слишком далеко от них. – За мной, - короткая команда и вот шестеро всадников довольно быстро двигались по дороге, по которой почти пол дня назад проехали колеса повозки. Если подсказки будут все так же очевидны, то они смогут догнать беглянку к началу второго дня, на рассвете, может, даже раньше. И, если им повезет, к этому моменту группа увеличится в два или даже три раза – зависит от связей шерифа. Так или иначе, у Алекс была фора.

[indent]Блэкберн же просто двигалась по намеченному маршруту, вела свою крытую повозку вдоль реки, даже не подозревая о том, что сейчас в городе готовится настоящая погоня. Не представляла, какой сейчас отрыв между ней и преследователями, и что они выдвинутся в путь при первой возможности.  Небесное светило уже готовилось к своему сну. Лучи ласкали волосы, падавшие на лоб, от них трудно было спрятаться, разве что слегка морщиться, не отпуская поводья. Где же молодой индеец, что обещал явиться к концу дня? не обманул ли он, не бросил ли девушку на произвол судьбы? Она видела вдалеке, сквозь солнечный свет, небольшую поляну на берегу реки, в том месте, где она делала поворот, расширяясь. Решила, что остановится там – сможет разбить лагерь, зажечь костер, если повезет, поймает немного рыбы. Главное, чтобы этой ночью она была не одна, ведь дикие звери, будь то койоты или змеи, в этих местах – далеко не самая серьезная опасность.

[NIC]Alexandra Blackburn [/NIC][STA]forlorn hope[/STA][AVA]https://i.ibb.co/JBj4qq8/GUNFIRE.jpg[/AVA]
[SGN]  Lesser Know Good
[/SGN]
[LZ1]АЛЕКСАНДРА БЛЭКБЕРН, 28y.o.
profession: наследница, путешественница, пропащая;
[/LZ1]

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » heading North


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC