"Этот мир, суровый и неприветливый, казалось, что каждая веточка, каждый куст, каждая травинка была абсолютно не рада видеть здесь..." читать дальше
внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
RPG TOP
25°C
Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Lola
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[icq: 576-020-471]
Justin
[icq: 628-966-730]
Kai
[telegram: silt_strider]
Francine
[telegram: ms_frannie]
Una
[telegram: dashuuna]
Amelia
[telegram: potos_flavus]
Anton
[telegram: razumovsky_blya]
Вверх

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » the day the Earth stood still


the day the Earth stood still

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://s3.uploads.ru/xdX3u.gif
July, 2019

+2

2

Он просыпается от звука: назойливого,  громкого, противного, ритмичного. Том поднимается на кровати быстро, замирая и пытаясь понять, что происходит. Он привычно замирает, переставая дышать, а потом понимает, что это всего лишь телефон. Он вздыхает с облегчением и спускается вниз. Сегодня единственный день недели, когда у него выходной, а родители решили поехать за покупками, написав Томасу записку. Они так его оберегали...
Томас смотрит на несмолкающий телефон и думает, а стоит ли вообще касаться трубки, потому что... Придется снова мыть руки.
Но всё-таки Томас чешет свою щетину и поднимает трубку, тяжело выдохнув. Женщина с той стороны что-то быстро говорит, сообщая, что никак не может найти Томаса Райта, и что это очень важно, поговорить с ним. Ей повезло, ведь именно Том слушает ее, хотя и не особо хочет этого. Но то, что говорила женщина на том конце провода,  буквально ввело в ступор бедного Томаса.
-Мистер Райт, вы записаны как контактное лицо у своей супруги, Нэлл Райт. На нее пришел штраф, и он уже полгода не оплачен, прошу Вас, попросите супругу  срочно связаться с нами, мы вручим ей уведомление лично, поскольку письма, которые мы направляем вам домой, они возвращаются, вы проверяете корреспонденцию? Если штраф не оплатить, ей грозит суд.. мистер Райт, Вы меня слышите? Алло?!..
Конечно, он слышал, но он даже не мог вдохнуть от того переизбытка информации, который получил. Он женат... Значит, он все-таки не ошибся, и тот след от кольца имел под собой особое значение. Ещё бы он знал, кто его жена... Нэлл Райт, кажется, он не знал особо девушек с этим нежным именем, лишь одну, которая была его первым увлечением, и глядя на чье фото он самоудовлетворялся ещё в школе. Неужели это она?... Как, когда это произошло? Ведь прошло почти десять лет с того момента, когда он последний раз ее помнил. А может, это вовсе и не она?..
- Мистер Райт? Алло?! - Том слышит, как длинный, видимо накрашенный безвкусным цветом ноготь, стучит в трубку, и он словно просыпается.
- Да, простите, проблемы со связью. Подскажите, куда вы отправляете письма? На какой адрес? -
спрашивает он, судорожно выискивая карандаш и клочок бумаги.  Женщина недовольно диктует, и Том обещает, что скажет ей зайти за штрафом и оплатить его, но ему плевать. Этот адрес не кажется ему знакомым. Но если это - единственная зацепка? Должен ли он попытаться вспомнить? Хочет ли он? Он так чертовски нестабилен, а тут... Узнать правду и, вероятно, сломать жизнь девушки, ворвавшись в нее. Но.. он так хотел знать, что его ждали с этой чертовой войны.. что его любили...
Впервые он выходит из дома один, оставив записку, что идёт гулять. Впервые он решается двигаться дальше. Впервые он не принимает утром целую пачку таблеток, впервые он понимает, что должен знать правду, какой бы болезненной она ни была.
Он проезжает на такси почти весь город, а потом, оказавшись перед домом, достает влажные салфетки и успокаивается только после того, как вытирает руки последней. Сердце так сильно бьётся в  груди, что ноги отказываются идти, и Томас просто рассматривает большой красивый дом, мансарда которого утопает в зелени. А он, идиот, даже не купил цветы своей жене.. или нет? Их брак аннулировали, пока Тома считали погибшим? Или нет? Помнит ли она его, узнает ли в исхудавшее блондине с напуганным взглядом того, за кого вышла замуж? Та ли это крошка Нэлл, которую он обожал? Или нашел другую девушку, которая похитила его сердце? Счастлива ли она? Сможет ли он жить после того, как узнает правду?...
Томас неуверенно приближается к крыльцу, замирая у двери на долгие десять минут прежде, чем позвонить. Он слышит шаги по лестнице, пытаясь выпрямиться и улыбнуться, это же его жена... или...
Это молодой человек лет тридцати, заросший щетиной, кудрявый, весьма приятный, но то ли заспанный, то ли уставший. Это... Ее новый любовник? Или муж? Том хочет сбежать, но не может сдвинуться с места, ведь ноги словно одеревенели.
-Простите, я .. возможно, ошибся.. я ищу Нэлл Райт, я слышал, она здесь живёт... Я ее знакомый... давний,
- говорит он, едва шевеля губами и пытаясь понять, а не перепутал ли он адрес.

+2

3

[indent] Сколько бы нам ни было лет, нам нужно место, которое называется «дом», потому что без тех, кого вы любите, вы будете чувствовать себя одиноко в этом мире. Но если дом опустел и те, кого вы любили, покинули вас, есть ли смысл оберегать эти полы и стены, хранящие воспоминания о лучших и неповторимых днях прошлой жизни?
[indent] Джон вышел из ванной, стряхивая капли воды с отросших по плечи тёмных кудрей. Он не брился почти месяц, и густая чёрная щетина в полдюйма, сырая, как и голое тело, неровно топорщилась, кожа от неё с непривычки чесалась. Дьюрей прошагал по лестнице вниз, на ходу обматывая бёдра синим полотенцем, босыми ногами ступая на холодный кафель гостиной; оказавшись на кухне, распахнул холодильник, полупустой и давно не знавший ничего вкуснее, кроме залежалых хлопьев с молоком. С тех пор как ушла Нелл, Джон не утруждал себя наведением порядка, поэтому гора немытой посуды, складированная в мойку, ждала своего часа или судного дня, единственная кружка, которой он пользовался, покоилась на столешнице днищем кверху, и всё в помещении говорило о нехватке уюта и тепла.
[indent] Так или иначе, жизнь Джона продолжалась. В вялотекущем режиме она начиналась с привычно позднего утра, за которым следовал кофе, разбавленный молоком, едва поджаренный тост или кусок сыра. Заботливо сложенные рубашка и выглаженные брюки остались в прошлом. Джон наспех поглощал завтрак, натягивал джинсы и футболку, какую-нибудь хлопковую и мятую рубашку, и шёл поливать цветы. Это единственное занятие, которое по-настоящему доставляло ему удовольствие, и теперь стало каким-то пресным. Джон продолжал ухаживать за своим импровизированным садом по привычке, а ещё потому, что здесь, в мансарде, было единственное место, где он мог спокойно отстраниться от всех своих мыслей.
[indent] Время от времени ему звонили из кофейни, если не могли включить кофе-машинку или забивался очередной фильтр. Тогда Джону приходилось набирать номер Карлоса, парня из технического сервиса, и тот решал все проблемы за счёт сберегательных средств Дьюрея. Пару часов спустя Джон и сам навещал кофейню. Он обедал там, подводил счета, связывался, если нужно, с поставщиками, проверял, хватает ли купленного молока, какао, кофейных зёрен, и интересовался, не пришёл ли на работу Диего под очередным накуром. Диего был отличным поваром, но чертовски необязательным человеком с пристрастием к марихуане, гашишу и анаше.
[indent] Дьюрей и сегодня бы отправился на работу, не задержи его сломавшаяся кофеварка, которую Джон, в свою очередь, ещё неделю назад собирался заменить новой, но старая рабочая плита в кафе, которая забрала все его деньги, не желала включаться, за что стоило сказать спасибо Диего, не единожды гробившему кухонный инвентарь. Таким образом, если бы Диего меньше курил и больше внимания уделял работе, плита не истратила бы отложенные на кофеварку деньги Джона, и этим утром он получил бы сваренный не в ручную кофе. Но вместо этого он корпел над туркой и уже порядочно опаздывал на работу, когда пустоту дома внезапно прорезала трель дверного звонка.
[indent] Дьюрей перелил кофе с кружку, добавил немного молока и, раздираемый любопытством и сомнением, позабывший о том, что вся его одежда - это махровое полотенце, двинулся через гостиную ко входу, за полупрозрачной дверью которого мелькала человеческая тень. На ходу пытаясь сообразить, кому понадобилось навещать его в этом доме, он распахнул дверь настежь и взглядом столкнулся с ожидавшим его мужчиной.
[indent] - Простите, я ... возможно, ошибся... я ищу Нэлл Райт, я слышал, она здесь живёт... Я её знакомый... давний.
[indent] Джон мгновение медлил, челюсть его, отпавшая вниз, онемела, брови сошлись у переносицы. Он взглядом пожирал стоявшего перед ним человека, а затем кружка, наполненная горячим кофе с молоком медленно, точно в замедленно съёмке, выскользнула из его пальцев и, расплёскивая содержимое, упала вниз, разбившись на осколки.

Отредактировано John Dewray (2019-06-17 15:43:40)

+3

4

От звука бьющейся посуды Томас замирает. Любой громкий звук заставляет мужчину вздрагивать и замирать так, что он еле дышит. Это словно взрыв, который возвращает его в годы пыток... и блондину требуется колоссальное самообладание для того, чтобы продолжить дышать, что и говорить про разговор и мыслительный процесс.
Видимо, всё-таки этот мужчина имел какое-то отношение к Нэлл, и теперь он видел, что девушке пришел какой-то мужчина... Любой взрослый мужчина поймет, что у Нэлл наверняка что-то было с Томом, а значит, ее бывший вдруг нарисовался... Но если Томас сейчас развернётся домой, то никогда не узнает, что было в его жизни?.. и почему он уронил чашку? Значит, он знает если не Нэлл, то то, что она была замужем, точно..
-Простите, я наверное, должен объясниться,
- говорит он тихо, делая шаг назад и невольно переминаясь с ноги на ногу. Ему дико страшно, но желание знать правду пересиливает.
-Меня зовут Том.. Томас.. мне позвонили из... Какой-то службы, я не помню, потому что моя жена, Нэлл, не оплатила какой-то штраф, а я.. видимо, ее муж? Я был на войне, и меня... -
он не может сказать, что его пытали, этот блок был слишком болезненным, и ни одна терапия не могла этого изменить.[/b] -Меня контузило.. сильно.. и последние годы я забыл..  так что я даже не знаю, женат ли я, и на ком... Словом, если вдруг вы ее знаете.. я просто хотел бы увидеть ее и может быть она помогла бы мне хоть немного вспомнить себя.. я понимаю, наверное вы ее парень, и я.. нет, я не буду вам мешать.. наверное, правильнее было бы вообще тогда не говорить ей обо мне, просто попросите ее оплатить штраф, иначе ей грозит суд[/b].. - говорит мужчина смущённо, пожимая плечами и искренне не предполагая, что и как должен делать. Он выглядел таким жалким и потерянным, что любой, даже самый холодный человек в этом мире понял бы, что мужчина не врёт, а искренне страдает от собственного бессилия перед тем, что потерял в этой войне не только годы, но и собственную жизнь и память.
Любил ли он ее? Наверное да.. безумно...  Томас всегда был тем человеком, который любил без оглядки и всем сердцем. Но его сломали. Сломали так, что он просто не хотел больше жить, и если бы не эта новость о том, что у него есть жена, дала ему надежду, что что-то станет той точкой, после которой память  начнет возвращаться. И даже если в его памяти будет много боли, то ему плевать, он хочет вспомнить все...
-Я уйду.. если ее нет, то.. можно я хотя бы помою руки? Пожалуйста..

+3

5

[indent] Иногда Джону казалось, что за пределами его точно выверенной траектории мир сходит с ума или всегда и был таким, безумным, а ему лишь удалось отыскать узкую надежную тропу через бездонные трясины. Стоило шагнуть в сторону, нарушить распорядок, как реальность бесилась, выдавала помехи и радиоактивные всплески, словно силилась вытолкнуть Джона обратно в привычное русло. Или потопить безвозвратно. Он почти поверил в вернувшуюся нормальность, как двери распахнулись и на пороге его встретил призрак.
[indent] Признак Томаса Райта. Но не Томас Райт.
[indent] - Как это возможно? - Джон сделал шаг навстречу незнакомцу с лицом знакомым и любимым. - Ты не узнаёшь меня?
[indent] В ответ лишь мотание головой. Он, безусловно, знает Нелл, как свою жену, но почему...? Почему он не знает Джона?
[indent] Томас (если это, конечно, он) говорит. Он знает про войну, знает про этот дом (или случайно узнал), о женитьбе сообщает неуверенно, и вскользь роняет сообщение о том, что контужен, не помнит... Что происходит? У Джона голова идёт кругом. Он едва стоит на ногах, босых ног касаются брызги тёплого кофе.
[indent] Подойти и проверить. Блядь, да одна возможность коснуться его, представиться, пожать руку и взглянуть в глаза, вынуждая обратить на себя внимание, стоила любого риска...
[indent] - Вы её муж, - наконец, говорит Дьюрей. - Пойдёмте, - он зовёт гостя за собой, провожает на кухню и показывает в сторону мойки. - Нелл сейчас нет. Вам придётся подождать. Не долго. Я позвоню ей. Думаю, она быстро приедет... - Джон заминается, не зная, что добавить. - Когда узнает, что ты здесь. Я сейчас вернусь...
[indent] Он выходит из кухни. На негнущихся ногах добирается до гостиной, берёт телефон, набирает знакомый, въевшийся в подкорку номер
[indent]+1 9 1 6 1 5 0 7 2 1 4
[indent] Гудки в трубке - долгие, тянущиеся бесконечность. Наконец, щелчок и мягкий голос на другой стороне города:
[indent] - Привет, Джон. Я как раз собиралась тебе сегодня звонить...
[indent] - Нелл, - срывающимся от волнения голосом: - Бери такси и приезжай к нам домой. Прямо сейчас... - Джон замирает, а затем добавляет - слова тяжёлые, льются через силу: - Томас здесь. Наш Томас. Пожалуйста, я не сошёл с ума. Наверное. Просто поверь мне. Он здесь, и он ищет тебя, Нелл... Он совсем другой.

+2

6

    В ее картинах только самые яркие цвета. Яркие, словно ее душа, что не померкнет с годами. Нэлл всю себя вкладывает в каждый рисунок, но особый шарм, конечно же, в теплом прогрунтованном холсте, да краске на кистях, что так привычно ложатся то в левую, то в правую руку. Такова уж ее судьба, маленькая хитрая способность. И сейчас для нее не составляет труда взять трубку телефона, что призывно жужжит где-то рядом с босыми ступнями, почти не отрываясь от очередного создания, что свои крылья на весь холст раскинул. Прекрасное создание. Дракон... полное обещаний.

  — Привет, Джон. Я как раз собиралась тебе сегодня звонить... — в словах Нэлл ни капли лжи. Действительно собиралась, но ближе к вечеру, когда город утонул бы в сумерках вечерних. Дьюрей просто ее опередил. Устраивается удобнее, поджимая ногу под себя. Она готова слушать. Сколько придется. Вновь и вновь пропуская их общую боль, Нэлл готова слушать Джонни почти каждый день, даже если после руки сами собой тянутся к бутылке вина. Люди лгут, утверждая, что время лечит. Это ни черта не так! Это самообман для тех, кто просто не готов признать, что бывают раны гораздо более сильные и глубокие, чем по коже от стекла, когда пальцы до боли сжимают хрупкий бокал в руках. Нэлл знает это, как никто другой, но продолжает улыбаться людям. И, раз за разом, рисовать драконов с глазами цвета, как у ее мужчин. Ее любимых, до самой смерти, мужчин.

   Голос Джона вызывает дрожь. Нет, пока не слова, а сама интонация. Таким она не слышала его очень давно. Словно вся вселенная вдруг перевернулась. Встала на голову. Сделала реверанс. Что произошло, мой милый? И словно гром среди ясного неба. Рука сползает по холсту, оставляя длинный след зеленой краски, что была на кисти в этот момент. Рисунок безнадежно испорчен. Нэлл это знает. И так трудно поверить в то, что шепчет Джонни на том конце. Где-то в десятках миль от нее самой. В их общем доме. Мы оба сошли с ума?Я... я приеду. Я сейчас.

   На негнущихся ногах, бросая на светлый ковер все ту же кисть, она на ходу оттирает руки от краски. Зеленая, светло-серая, голубая. Как отпечатки души прямо на тонких и хрупких пальцах. И дважды ошибаясь в номере, она вызывает такси. Так просто не бывает. Разве так может быть? Но с каких пор она не верит Джону? Разве он повод давал, хоть раз в себе усомниться? Нет, определенно нет. Она вновь и вновь стучит по пластику двери, пока такси мчится по знакомому, до боли, адресу. Его невозможно забыть. Это словно клеймо, где-то в душе, выжжено и немного болит. Как же давно Райт не приезжала. Джонни, прости!

   Что если это просто сон? Мечта, которая отражение в грезах нашла? Что если рисуя того, последнего дракона, она просто задремала, ведь так плохо спит в последние дни. В ее постели слишком холодно. Даже если свернуться клубком под двумя одеялами. Что если это просто обман, который свел их обоих с ума? Надежда умирает последней. Разве нет? Это совсем не помогает. Райт роняет ключи прямо перед дверью, и судорожно пытается их подцепить. Где-то там, прямо за дверью, спрятался ответ. Самый главный за последние годы. Вот только знает ли девушка правильный вопрос к нему. Знает ли?

   Она словно вихрь. Проноситься по коридору. Прямо на звуки голосов. Конечно же, это кухня. Нэлл немного грустно про себя замечает, что от ее идеального порядка здесь ничего не осталось. От их жизни здесь ничего больше нет. Но после... Райт за столешницу хватается, чувствуя, как земля из под ног уходит, а колени предательски дрожат. Эти черты лица, прямо напротив, она видит во снах. Она переносит их, раз за разом, на холсты, а после прячет в кладовке. Чтобы не плакать снова на плече у Дьюрея, который и так утонул в этой боли... — Томми... — голос дрожит и срывается, когда взгляд мечется сначала к Джону, а после вновь к Тому. Этого просто не может быть. И это происходит с ними. Шаг, другой. И где-то за своими эмоциями даже не заметить, как напрягается человек напротив. Такой родной, но словно такой далекий. Нэлл просто не в состоянии сейчас этого понять и осознать, обнимая его, — ... где же ты был!

+2

7

-Нет, простите.. я сейчас никого не узнаю, - признается Том, пожимая плечами. Незнакомец подтверждает, что Нэлл действительно его жена, и нужно только подождать, пока она приедет. Мужчина проходит на кухню и немного напрягается. Все здесь такое чужое, незнакомое.. и Томас ловит себя на мысли, что думает не о жене, а этот мужчина, кажется, хорошо знал и его, и Нэлл, а о том, есть ли здесь мыло, и обладает ли оно антибактериальным эффектом. Он включает воду и просто смотрит, как она течет. Мужчина рассматривает свои руки, которые дрожат так, словно у него Паркинсон. Но это всего лишь нервы...  Он ищет кусочек мыла на полке, но видит только жидкое мыло. Ему он не особо доверяет, ведь неизвестно, что там внутри, но мужчина всё-таки берет себя в руки, выдыхает и набирает первую порцию мыла, чтобы начать успокаиваться. Но баночка с мылом заканчивается как-то совсем неожиданно, и Тому приходится вытереть руки одноразовым полотенцем, а затем просто встать к стене, обнимая себя руками за плечи, немного сутулясь. 
Кто этот мужчина? Почему он живёт здесь? Томас, хоть и лишился памяти и здравого смысла, все равно отметил, что в доме не читается присутствия женщины, да и кухня выглядит заброшенной. А если это та Нэлл, которую помнил Том, то девушка обожала готовить.  Он не помнит, как на этой кухне облизывал пальцы супруги после того, как они ели руками свежеприготовленные сладости. Он забыл все, что так сильно любил. Забыл свою малышку Нэлл, которую носил на руках, словно пушинку. Забыл своего Джона, который позволял Тому в его объятьях забывать, кто он, и просто быть счастливым. Сейчас, когда шатен снова заходит в комнату, Томас лишь опускает взгляд, пытаясь заставить память рассказать, кто он, этот кареглазый мужчина. Что-то внутри бьётся в истерике, словно птица, которую посадили в клетку. Он знает  его, должен знать, должен помнить... Помнить что-то важное, что-то, что расставит все по своим местам и заставит Тома вспомнить хоть что-то...
Мужчина слышит хлопок двери и быстрые шаги. Это она? Томас напрягается, выпрямляясь, словно в струну. Это и правда девушка, черты которой смутно напоминают ту девушку, которую он помнил. Они вместе учились в школе, и в его воспоминаниях она была совсем ещё девчонкой. А сейчас перед ним стояла девушка невероятной красоты..   Томас не видел таких вживую, только в фильмах, но не рядом с собой. Его окружали только тарелки и вода, а сейчас даже чёртово мыло закончилось. Он хочет сделать шаг назад, но позади конторка, и блондин так цепенеет, что не может даже пошевелиться, когда девушка кидается к нему на шею. А что он может сделать? Он не знает ее, чтобы обнять, и не может врать, что помнит..  Но она помнит. Это куда важнее. Она была в его жизни. Что заставило его бросить ее здесь и уехать на войну? Как можно было променять жизнь с ней на тот ад?
Она обнимает его так крепко, что мужчину накрывает паническая атака. Этот страх становится животным, он забирает все здравое, что только существует в голове мужчины, возвращая его в бесконечность дней пыток. Это лишь на терапии считают,что от ада можно излечиться или спрятаться. Нет, его можно спрятать, делая вид каждый день, что все хорошо, но ужас остаётся. Он помнит, как его хватают за волосы и бьют по челюсти так, что в глазах все чернеет. Он помнит вкус крови во рту, которую даже не может сплюнуть или сглотнуть, потому что его душат, пытаясь получить информацию. Но он не помнит...  Ни информацию, ни эту девушку. Он чувствует, как глаза наполняются слезами от той боли, которая никогда не исчезнет. Где он был? Он был в аду. Он в нем каждый день, и никто ему не поможет. Это была глупая, неправильная идея...
Том отталкивает девушку и, едва понимая, что делает, выбегает на улицу, сворачиваясь пополам. Его тошнит прямо на траву от нахлынувших воспоминаний, и вовсе не от теплых и счастливых. В памяти Томаса их больше нет. У него была семья, жена они наверняка были счастливы, а теперь... Он опускается на траву и сжимает руками голову, пытаясь успокоиться, убеждая себя в том, что его здесь не обидят. Он пытается глубоко дышать, вспоминая все то, чему его учили год, пытаясь поставить на ноги. Он слышит две пары шагов, но не может даже поднять голову, его слишком сильно трясет. - Простите... Но я не помню вас... Я не помню ничего за последние десять лет.. простите, что помешал, я.. я сейчас уйду, - говорит он тихо, с трудом поднимаясь.

+2

8

[indent] Они ждут Нэлл. Джону хочется, чтобы всё это время, пока она едет из другой части города, кто-нибудь сильный то и дело щипал его за руку, потому что в увиденное поверить невозможно. Проще уверовать в собственное безумие, отравление пыльцой или просроченным сыром. От его одинокой жизни можно было ожидать чего угодно, он запустил её донельзя отвратительного состояния. Но чтобы так... Она снова бьёт его по голове. Как в тот день, когда Томас впервые залез в его палатку с весьма недвусмысленным намерением. Том, сидящий перед Джоном сейчас, был бледной тенью того рядового Райта - взбалмошного и весёлого, со сверкающей, точно солнце, улыбкой и глазами, полными жизнью. Эта его тень, бледная, сутулая, точно множество раз побитая, сторонилась даже случайного взгляда Джона. Но он смотрел и ничего не мог с собой поделать - смотрел неотрывно, не моргая, и не мог насытиться. Впитывал каждую чёрточку любимого до боли лица. Молчал и сравнивал, и снова и снова задавал себе один и тот же вопрос: как же это произошло?
[indent] От бездны их спасла Нэлл. Звук двигателя её автомобиля Джон узнал сразу, да и кому бы ещё взбрело в голову навещать его в этом доме. Он различил её быстрые шаги, давно утратившие лёгкость. Она навсегда останется для него той ласковой девочкой, которую он впервые поцеловал под крышей этого дома, вкус чьих губ смешался со вкусом виски. Томас часто шутил: "Ваши отношения начались с бутылки". Сейчас всем было не до шуток.
[indent] Она вбежала, бледная и растрёпанная, с видом, точно за ней гналась свора гончих. Она не спрашивала, но Джон понял этот взгляд огромных тёмных глаз: "Где он?" - спрашивала она, а затем обернулась. Томас смотрел на неё и, кажется, узнавал. Было что-то такое в его взгляде, чего Джон не замечал, когда этот новый Райт смотрел на него. Удивление? Радость? Хоть какие-то живые эмоции, кроме абсолютной растерянности. Дьюрей порывался подняться на ноги, подойти к ним и дать Тому крепкую затрещину. Как он мог? Как он посмел заставлять их думать, будто он мёртв? Зачем он позволил всё сломать? Обида горькой слюной хлынула в горло, Джон с трудом подавил порыв. Было что-то в этом Томасе, что останавливало его, какой-то неприкрытый, почти животный страх перед настоящим. Совершенно потерянный и пустой, Райт стоял в объятиях Нэлл и ничего не предпринимал... Он словно не видел её. Не чувствовал. И вдруг вырвался и побежал.
[indent] И в тот момент, когда Джон увидел его, пополам согнувшегося над газоном, до него наконец дошло, что с ним не так. Что не так с их Томасом, которого в действительности не было здесь. Он говорил о ранении и говорил о войне, но Джон не слышал. Он видел родное лицо и думал лишь о том, что Том вновь вернулся к ним. В любой из своих ипостасей. Но горькая правда, свалившаяся на Джона с силой огромного снежного кома, заключалась в том, что Тома здесь не было. Его нет здесь уже четыре года.
[indent] Те, кто умирают на войне, навсегда остаются там, - так тривиально закончил свою речь его отец, выступая перед их выпуском в академии. Он не говорил о мёртвых. Он говорил о живых. На войне так легко себя потерять. Своё я - свою жизнь. Джон видел такое и не однажды. Люди возвращались домой, переставая быть теми, кто однажды уходил за порог. Они пытались жить как раньше и не могли, они медленно, но верно погибали, сломленные лишениями и болью, сломленные воспоминаниями... или их отсутствием.
[indent] Нэлл стоит рядом. Джону не нужно смотреть на неё, чтобы понять, насколько она шокирована. Он опускает руку ей на плечо, это всё, на что хватает его сил. Он должен сделать другое, то, что не смог сделать четыре и год назад. Он должен их остановить, не дать им уйти.
[indent] - Томас, - Джон опускается на землю рядом с ним. Он не пытается коснуться его, не желая вызвать новой реакции. Его голос спокойный, тревога в нём скрыта, хотя всё нутро Джона трепещет от страха. - Мы не хотим, чтобы ты уходил. Видишь ли... - и объяснить это невероятно сложно: - Мы - твоя семья. То есть Нелл. Вы женаты и очень давно. Я - Джон. Твой близкий друг. Мы думали, что ты мёртв. Так нам сказали. Но ты жив, Томас, и ты больше не на войне. И никогда на ней не будешь. Тебе нужно остаться, хотя бы ненадолго, чтобы понять, чем была твоя жизнь до того, как превратилась в кошмар.

+2

9

Если это сон, то я не хочу просыпаться…
Она все еще не верит своим глазам. Ей хочется попросить кого-то из мужчин ущипнуть ее. Чтобы поверить, чтобы понять, что действительно не спит. Что все это происходит на самом деле. С ними. Нэлл почти до боли сжимает Томаса в своих руках… и это самая большая ошибка. Вот только поняла девушка это слишком поздно.
Только чудом не оступается и не опускается на пол. Томас оттолкнул ее. Это похоже на злую насмешку. На неудавшуюся шутку. А после, создание, подталкивает девушку к тому, что мужчина так и не обнял ее. Он… не прикоснулся. Просто сбежал. Отчаяние, что вмиг отразилось в глазах карих адресовано Джону. Вот только в его почти такое же. Нэлл не понимает, что творится сейчас. Обрести и сразу потерять? Девушка срывается следом, чтобы увидеть Томаса на траве. Она лишь чуть-чуть задержалась после Джона. Но то, что она слышит сейчас разбивает ей сердце. И хочется кричать… кричать на обоих, что это неправильно. Но в горле горький ком, который не дает даже дышать. Она понимает, что Джонни врет сейчас. Говорит не всю правду. Сколько же для этого ему требуется сил…. Это неправильно, черт возьми. Они все, все трое – одна семья. Нет никаких «Томас и Нэлл, и его друг Джон». Нет. Все не так. Но видя животный страх в глубине любимых глаз девушка понимает, что говорить всего… просто нельзя.
- Я… я сейчас заварю нам чай, - на старается унять дрожь, скрыть эту внезапно накатившую слабость. Томас не помнит их. Не помнит ни ее, ни Джона. Ни их жизнь в этом доме, некогда наполненный радостью, любовью и счастьем. Эта мысль, словно черная краска, съедает, вбирает в себя все остальные цвета. На негнущихся ногах девушка идет на кухню, уверенная в том, что Джону удастся убедить Томаса задержаться. У него это точно получится…. Ей хочется кричать от несправедливости этой жизни. Этого мира. Четыре года… четыре года она отказывалась мириться с тем, что он мертв. Просто не могла поверить, что Томаса больше нет в живых. Нет на этой планете. Но вот он…живой, да только не их. Этот страх в его глазах. Это отчаяние. Нэлл не узнает в этом человеке своего любимого мужа. Томас никогда не был таким загнанным напуганным. Никогда. Что же сделали с ним?
Она тихо всхлипывает, но запрокидывает голову назад, не давая слезам пролиться. Нельзя. Только не сейчас. Быть может гораздо позже. Когда останется одна. Девушка включает чайник и начинает перемывать кружки. Джон совсем запустил кухню. Стоит потом помочь ему все убрать. Ты не в праве его ругать, Нэлл. Ты оставила его одного. Ты его бросила… Собственное «я» никогда не перестанет корить девушку за это. Она должна была быть сильной и остаться рядом с Джоном. Пусть даже он и тянул ее ко дну, - черт! Одна из чашек выскальзывает из ее рук, падает на пол и разбивается на осколки. Девушка тут же опускается, начиная собирать их в руку. Так опасно, - все нормально! У меня все хорошо. Оставайтесь в гостиной, я все принесу туда, – ей даже удается удержать голос, когда отвечала на беспокойное «что случилось?» от Джона. Господи, да что же с ней сейчас?
Быстро смахивает осколки в мусорку, даже не проверяя, порезалась или нет, и быстро собирает на поднос чайник с заваркой, куда льет кипяток, и три других чашки. Абсолютно чистые. К счастью. Вдох… она возвращается в гостиную, стараясь держать лицо. Но сердце так сильно в груди сжимается, стоит ей только увидеть Томми. Будь проклята эта война… и этот контракт.

+2

10

Он забыл их... Забыл двух близких людей, для которых он был невероятно важным. Потому что..  ну как иначе объяснить это? Они смотрят на него, словно на призрака, и они пропитаны страхом и.. счастьем? Счастьем, что дорогой человек жив, но он... Он не тот, он забыл их, и не может вспомнить, как ни пытается.
Но Нэлл его жена.. и правда жена... И кажется, эта та самая Нэлл, в которую он был влюблен в школе. Ее глаза он помнит. Помнит, с какой надеждой смотрел на нее. Но тут же горечь обиды и злость берут верх. Где она была? Почему не пыталась найти мужа? Почему не приходила в его дом? Почему его семья сделала все, чтобы Томас никогда не вспомнил эту  девушку? Почему они не сказали, что он женат?! Почему они сделали все, чтобы Том считал себя одиноким? Неужели они не понимали, что ему как воздух был нужен человек, который поможет ему вернуться из ужаса, в котором он жил? Или дело было в том, что тот Томас, который вернулся, был настолько недееспособен, что они пожалели милую девушку, чтобы она не убивалась над растением, которое боялось даже солнечного света? Или.. она так быстро нашла себе замену Тома в лице Джона? Кажется, его звали так?...
Голова у блондина за долю секунды стала похожа на бомбу, которая готова  взорваться от переизбытка информации. Что ему делать? Сделать вид, что все в порядке, остаться и узнать людей, которые называли его семьёй? Или всё-таки сказать им правду? Мужчина с огромным трудом поднимается сам, не принимая руку помощи Джона, поскольку ему неприятны любые прикосновения. Ему нужна вода и мыло, а не эти страсти... И хоть и без особого желания, но он заходит в дом, стоя перед столом и сжимая руками спинку стула. Это красивый дом, но он чужой...
-Я..  я приехал чтобы узнать.. просто узнать правду... Узнать, почему за тот год, что я вернулся, меня никто не пытался искать. Теперь я знаю причину - вы просто не знали, что я вернулся... И что я жив... мои родители так и не смогли ответить, зачем я пошел на войну.
.  - мужчина переминается с ноги на ногу, словно в нерешительности, не зная, что говорить. - И я не помню войну. Я знаю, что был взрыв, в результате которого я потерял память. Потом было три года в плену... - он настойчиво обходит тему пыток, чувствуя, как его взгляд бегает по дому, не в силах на чем-то сконцентрироваться. - А потом отряд нашел нас, и я вернулся в Сакраменто, а потом в клинику. Мне жаль... Мне правда жаль, что я скажу вам это... Но Томас  Райт и правда погиб на той войне. Тот человек, которого вы знали, которого считали семьёй, мужем, другом... Он остался в песках. А я... Я не знаю, кто я, но я точно не тот человек, который вас любил... Я Томас Райт, но я не знаю вас..  - он переводит взгляд с Джона на Нэлл, невольно задерживая его на пару секунд. - Но прошу, поймите... Я не помню ничего.. Нэлл.. кажется, я помню, мы вместе учились, и ты мне нравилась, ты жила по соседству.. но это все, что есть в моей памяти... И да, я же приехал... - он судорожно чешет макушку коротко подстриженных волос, словно в задумчивости. - У вас есть штраф, он приходил по почте сюда, и его нужно оплатить... А мое имя, наверное, стоит выписать из списка первой помощи... Потому что я плохой помощник сейчас, - говорит он со слабой улыбкой, откровенно не зная, куда себя деть. - Если нужно подписать документы об аннулировании брака... Хорошо, я думаю, вы знаете, где живут мои родители... Я не ваш Том... Простите... - говорит он тихо, опуская взгляд и выходя из дома, чувствуя, как его накрывает паническая атака.

+2

11

[indent] Кто-то сказал, что смерти нет, а есть любовь и память сердца. Джон думает, что память сердца мучительна, лучше бы её не было... Лучше бы память навсегда убить. Он перебирает в уме множество исходов и путей, которыми могли последовать их жизни. Даже не пересекаясь, не касаясь друг друга, пришли бы они к тому, что имели? Ушёл бы Томас на войну? Потеряла бы Нэлл ребёнка? Узнал бы Джон когда-нибудь что значит любовь настоящая, проникновенная, не страшащаяся разделиться на двое? Он любил обнимать их, лёжа на краю кровати — зарываться носом в волосы Нэлл, закидывать ногу поверх бедра Томаса. Память — сильнейшая из боли — надёжно хранила эти моменты, время не оставило ничего.
[indent] — Нам не сказали ничего, — в голосе Джона слышалась еле скрываемая ярость. Он знал, что родители Томаса не питали радости по поводу их отношений, считали их извращением и болезнью. Но поступить с родным сыном подобным образом — предательство, которого Джон понять не мог. — Мы похоронили пустой гроб четыре года назад. Ты не должен был уходить на войну, — Дьюрей сглотнул горький ком, ставший в горле. — Один, по крайней мере. Моя высадка планировалась в тот же район через два месяца. Мы познакомились на войне. Ты служил не однажды. Первый год мы просто... — Джон замолчал. Что он должен сказать? Мы просто были любовниками? Как-то ночью ты залез ко мне в палатку и с тех пор не покидал моих мыслей? Как объяснить, что Нэлл, их чудесная, милая Нэлл, приняла Джона, назвала вторым мужем? Как на словах рассказать этому почти постороннему человеку о чувствах, которыми они были связаны, не рискуя вызвать отторжение и непонимание?
[indent] Человек, который любит достаточно, никогда никуда не уходит, — когда умерла мать Джона, отец впервые заговорил с ним один на один. Он произнёс эти слова, которые в голосе его отразились такой болью, что Дьюрей решил никогда не встречать того, с кем хотелось бы создать отношения. Ничего крепче поцелуев, ничего серьёзнее секса. Он просчитался лишь раз, так почему любовь так жестока...?
[indent] Его спина покрывается холодными мурашками, когда Томас рассказывает о плене. Джону не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы представить, что делали с ним талибы на протяжении трёх лет. Длинные дни и ночи рядом с теми, для кого твоя жизнь разменная монета. Он не хотел видеть, и всё же взгляд его метнулся вниз, к сжатым на спинке стула неестественно искривлённым пальцам, выглядящим так, словно их не раз и не два ломали, смещая суставы фаланг. Ничтожная боль против той, которую испытывает человек, находясь наедине с собственными мыслями — нужен ли он кому-то, ищет ли его кто-нибудь.
[indent] Прикосновение хранит память. В памяти Томаса не лёгкие прикосновение нежных рук Нэлл, горячих губ Джона. Его память хранит множество увечий и ран, его голова забита картинами грязи и крови. Джон не служит в армии почти пять лет, но до сих пор помнит запах палёного тела и крик умирающего в муках. Забыть такое невозможно, излечение не наступит. Таких как Томас содержат в клиниках с решётками на окнах, потому что однажды им покажется, что единственно правильным выходом из собственных воспоминаний послужит петля, закреплённая на люстре. Им колют успокоительное, давая возможность забыться и навсегда отойти от мира, с которым их связывает столько страданий.
[indent] Но память сердца убить нельзя. Память о человеке, которого мы любили, не меркнет с годами. И память об истинном друге — тоже. И, может быть, где-то глубоко, под слоями дорожной пыли и тонной песка в Томасе храниться память о них — об их семье, об их доме; о единственном, выпавшим на их долю, отпуске на берегу моря; о звуках гитары, которую он сжимал в руках, о вкусе ананасового сока. Может быть, если копнуть глубже, осторожно снимая боль слой за слоем, им удастся найти того, кого в тишине они называли Томми. Может быть. И эта надежда была единственным, что у них осталось.

+2

12

Это удар в самое сердце. Весь этот день. Эта встреча. Нэлл кажется, что земля ушла у нее из под ног и никак не хочет вернуться. В голове не укладывается происходящее. Томас здесь. В этом доме. Спустя четыре года. Она может видеть его. Может прикоснуться... вот только его реакция. Его слова. Это он и не он одновременно. Как такое возможно? Им говорили, что он погиб. Какой-то военный почти кричал тогда на Нэлл, когда она отказалась поверить и обвинила его в том, что он ошибся. Если бы не Джон, что стоял рядом, если бы не его руки на ее плечах, Райт непременно бы ударила мужчину. Звонкая пощечина пролегла бы между ними, завершая диалог. Вот только Дьюрей держал ее. Как и весь вечер после этого. Сжимал в своих руках, но Нэлл понимала, что его сердце, в этот момент, разрывалось на части. Точно так же, как и ее. А потом были похороны. Пустой гроб. Осуждающие и хлесткие слова матери Тома, которая обвиняла и обвиняла Нэлл. За все возможные и невозможные грехи. У могилы девушка не плакала. Просто не могла. Да и не верилось ей, что Томаса действительно больше нет. Не верилось, что он больше не постучится в их дверь. Не переступит порог... горько плакала она ночью, до крови кусая губы. Это... это было больно.
А сейчас она словно вернулась в то время, вот только плакать совсем нельзя. А еще, нужно понять, что же происходит.
Замирает в проеме между гостиной и коридором, что ведет на кухню. Томас говорит. Он говорит так много, но так страшно, что Нэлл до побелевших костяшек пальцев сжимает поднос, на котором стоят чашки с чаем. Сжимает так, словно от этого зависит ее жизнь. И жизнь ее мужчин. Но в ее голове словно взрыв, о котором говорит Райт. Вот только память у нее не отбить этим. Нэлл очень четко понимает, что произошло. Томас Райт потерялся в песках, пережив новый ад, что был страшнее чем тот, о котором он когда-то ей писал. Томас Райт потерялся в песках, но его вернули домой. Вернули к самым близким, как думали тогда. К родителям. Вот только никто не учел, что Томас Райт был давно и счастливо женат, а своих родителей не видел годами, потому что его мать была против Нэлл. Была против их брака. Не оценила рождения внука, зато очень емко обвинила девушку в том, что мальчика не стала. А еще в том, что Нэлл погубит Томаса... неужели это произошло?
Вздрагивает, словно от удара. Ей плевать на штраф. Она его оплатит. Просто руки еще не дошли. Но не это причиняет ей свежую рану, которую взглядом не разглядеть. Аннулировать брак? Она не сделала этого, даже когда все считали, что Томас Райт погиб на войне. Так почему она должна сделать сейчас? Открывает рот, чтобы ответить, но парень буквально выбегает из дома. Снова. В растерянности Нэлл смотрит на Джона, а после, только чудом, ставит поднос на ближайшую ровную поверхность, чтобы не уронить. Они только что видели призрака. Призрака во плоти. Воздуха не хватает и девушке кажется, что она задыхается. А ведь у нее никогда не было астмы или подобных проблем... это нервы. — Джон... — голос предательски сел в этот момент, а после она метнулась к двери, но видимо слишком поздно. Томаса там уже нет. Но теперь она точно знает, где его найти. У его семьи, которые воспользовались случаем, которые... — ненавижу... — впервые так ярко Нэлл ощущает это. Ощущает злость на мать Томаса. Та все обернула в свою сторону. Она... Нэлл закрывает входную дверь, прижимается к ней лбом, а после. После она сама не знает, что делает. Это даже не крик души. Не крик Сердца. Нэлл просто кричит, в никуда, давая выход эмоциям. Отпускает ее не сразу. И горло теперь так сильно саднит, но на это ей плевать. — Мы должны его вернуть. Мы...должны.

+2

13

[indent] Безысходность — неизбежный выход, который людям неприемлем. Но нередко то, что мы принимаем за безысходность, — на деле оказывается жаждой надежды. Они стояли посреди тихой кухни. Джон молча смотрел перед собой, не в силах совладать с навалившейся на него новостью. Минуту назад они снова вновь были здесь. Стояли втроём на кухне, где, как думал Джон, им уже никогда не собраться вместе. Джон, Нэлл и Том... Вернее то, что оставила от него война и годы плена.
[indent] — Он болен, - наконец произнёс Дьюрей. — Они прятали его от нас, потому что он не в состоянии общаться с людьми, — слабое оправдание, но распалять и без того огненный характер Нэлл он не хотел. Опасался последствий, которые могут оказаться окончательной потерей Томаса. — Вероятно, постарался его отец. И сейчас он на его попечении. Чтобы увидеться  снова, придётся говорить с ним и... — Джон чуть повёл плечами, с осторожностью подбирая слова, — быть настолько любезными, на сколько это возможно. Хорошо?
[indent] Он взглянул на Нэлл, ожидая увидеть испепеляющий взгляд её блестящих от гнева глаз, но вместо этого уловил невероятную усталость. Он преодолел разделяющее их расстояние и обнял её, крепко стиснув хрупкие плечи, желая оградить её маленькое нежное тело и ранимую душу. Джон любил её — долгие, мучительные годы, в течении которых их основной связью оставался мобильный телефон. И теперь, когда Том появился на пороге этого дома, перед Джоном вновь забрезжил свет — возможно ли, что возвращение Райта вернёт и его самого к жизни? Вернёт ему желание просыпаться по утрам и быть рядом с той, которой он всегда считал себя недостойным.
[indent] — Мы сделаем это, малышка, — пообещал он, осторожно касаясь ладонью её волос. — Он вернётся домой. Мы не знали ничего, в этом нет твоей вины.
[indent] Только моя. Он не мог избавиться от чувства, что эта новая тяжесть потащит его на дно, стоит дать ей волю. Как он мог не понять, как мог не проверить тысячи и тысячи раз?... Чтобы убедиться, чтобы узнать правду. Слабый и неуверенный голос твердил ему в оправдание, что тогда это было сложно — оставить Нэлл одну справляться с этим горем и отправиться на другой конец света. Кто позволил бы ему искать Томаса в той проклятой пустыне? Он погиб бы точно так же, как, считали они, погиб и Томас.
[indent] — Мы поедем завтра, согласна? Опасаюсь, что сейчас его трогать не стоит. Томаса, — уточнил Джон, и имя это, произнесённое вслух, имя, которое он долгое время избегал даже вспоминать, разлилось теплом и болью в его теле. — Сегодня я заеду к его отцу на работу, поговорю с ним. Будем надеяться, что он не забыл, как я выгляжу, и не вышвырнет меня сразу, как увидит на пороге. В любом случае, я обещаю, что не позволю ему это сделать.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » the day the Earth stood still