в моём мире гаснут светлячки. я так много курил в тот вечер, когда ты уехал. так и не застал тебя дома, простоял на улице в пальто на голое тело... читать дальше

внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
RPG TOP
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 10°C
Jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
Jere /

[icq: 399-264-515]
Mary /

[лс]
Kenny /

[icq: 576-020-471]
Kai /

[telegram: silt_strider]
Francine /

[telegram: pratoria]
Una /

[telegram: dashuuna]
Amelia /

[telegram: potos_flavus]
Anton /

[telegram: razumovsky_blya]
Darcy /

[telegram: semilunaris]
Ilse /

[telegram: thegrayson]
Matt

[telegram: katrinelist]
Вверх

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » the last room


the last room

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://funkyimg.com/i/2Vd33.gif https://funkyimg.com/i/2Vd35.gifYou   c r o s s e d   my path
when I was   d o w n

[NIC]Tessa Navarro[/NIC]
[AVA]https://funkyimg.com/i/2Vd37.gif[/AVA]
[SGN]https://funkyimg.com/i/2Vd34.gif https://funkyimg.com/i/2Vd36.gif[/SGN]
[LZ1]ТЕСС НАВАРРО, 20 y.o.
profession: студентка;
[/LZ1]

+3

2

— Стой! Стой, падла! — взвизгивает высокий мужской голос. Призыв к немедленной остановке действует обратно пропорционально, и я решительно ускоряюсь. Старые потрепанные кеды, местами рваные и потертые, утопают в грязных лужах: полчаса назад прошел дождь. Я несусь по длинной темной улице, но вдруг сообразив, что от нежелательного хвоста по прямой не оторваться, резко сворачиваю в подворотню.

В такие подворотни приличные американцы не суются, а если суются, то под дулом кровожадного пистолета разве что. Здесь страшно. Страшно не только из-за высоких обшарпанных стен, которые возвышаются подобно немым равнодушным стражам, охраняющих идущего на эшафот, но и из-за соответствующего контингента. Постояльцы нью-йоркских подворотен – это немытые бомжи, иссохшие наркоманы, размалеванные шлюхи и сутенеры с толстыми цепями на жирных шеях, в общем, отребье, и я – один из них.

Привет, меня зовут Николас. Родился я семнадцать лет назад в одной из местных бесплатных клиник. Спасибо, что не в метро. Мать без трепета ждала моего появления, поэтому, разродившись, подписала полный отказ от родительских прав. Семьям, желающим обзавестись приемным потомством, я не особо нравился, поэтому никто из них не оставил меня на постоянное место жительства. Вел кочевой образ жизни, если это так можно назвать. Плохо учился, рано связался с паршивой компанией, пробовал героин, травку и кокаин. Дважды в меня стреляли, один раз пуля задела предплечье, но обошлось, только шрам остался.

Сейчас я числюсь в семье Лоуренсов. Джек и Лиза – типичные алкоголики, которые спускают деньги, выделенные государством на мое содержание, на пьянки, гулянки и героин. Такая же судьба у трех других приемных детей. С четырнадцати лет – я с ними живу уже три с половиной года – я предоставлен самому себе. Перебиваюсь кражами и мелкой подработкой, кражами чаще.

Вот и сейчас я смываюсь от долговязого типчика лет тридцати. В его антикварной лавке мне удалось нарваться на симпатичную вещь в виде наручных часов, которые я собираюсь толкнуть в подворотне. Местные барыги, знающие меня, как облупленного, дадут порядка ста баксов. Главное – не попасться на глаза толстому Билли, он из меня всю душу вытрясет. Неделю назад я всучил ему золотой перстень, который на деле оказался позолоченным; с тех пор он точит на меня зуб и периодически пытается прострелить башку. Ишь, какой обидчивый.

Не жизнь, а сказка.

От преследователя мне удается отвязаться быстро. Сдается, он решил, что никакие часы не стоят жизни, которую можно потерять в этой заблеванной всеми божками подворотне. Мне это на руку. Еще раз оглянувшись, я замедляю бег, а потом и вовсе перехожу на шаг. Потертые стены высоток сжимаются, словно ограждая меня от внешнего мира, от того Нью-Йорка, о котором ходят глянцевые легенды, красивые мифы. Такой Нью-Йорк не для меня. Нью-Йорк я знаю жестоким, бессердечным и злым, развратным и героиновым. Для меня «большое яблоко» оказалось гнилым изнутри, я вкусил эту прель с первым вздохом и до сих пор отплевываюсь от яда.

— Слышь, Большой Боб, сколько дашь за часы? — демонстрирую находку дряхлому старику давно за сто пятьдесят лет. Не знаю, почему он большой, ростом он ниже меня.
— Отвали, малявка, не до тебя сейчас.
— А если завтра приду?
— Посмотрим.

Я не пальцем деланный, доставать людей – мой врожденный талант. Возвращаюсь в подворотню на следующий день, но Большого Боба и в помине нет. Сажусь на ступени возле места его обитания и нетерпеливо жду, машинально поглаживая часы пальцами.

[nic]Nicholas Tucci[/nic] [STA]Вождь Большой Выебон[/STA] [ava]http://s5.uploads.ru/1zbT4.gif[/ava]
[LZ1]НИК ТУЧЧИ, 17 y.o.
profession: мелкий проныра.
[/LZ1][SGN][/SGN]

Отредактировано Lis Shredder (2019-07-03 15:46:31)

+3

3

В густо населенном городе никогда не бывает спокойно. Густо населенные города в целом, и Нью-Йорк - в частности, обладают весьма своенравной особенностью: заставлять людей подстраиваться под собственный ритм, а не наоборот. Тесса Наварро живет в относительно спокойном районе, но даже он не способен похвастаться безукоризненной тишиной.

На часах, по привычке съехавших циферблатом вниз, время подталкивает ленивые стрелки к половине восьмого утра, а в небольшом парке с вымощенными широким белым камнем тропинками и скудно работающим фонтаном в самом центре, собравшим на сероватом изваянии в виде льва несколько голубей, уже появились любители ранних пробежек. Они неторопливо пробегают по дугообразной дорожке, будоража семенящего рядом с девушкой черного лабрадора, дергающего вслед за ними поводок, но встречающего лишь ограничения в виде легкого натяжения шлейки и укоризненного взгляда хозяйки.

Тесс украдкой зевает, спрятав половину лица под легким шарфом, повязанным вокруг шеи, а после звонко щелкает карабином, отпустив неугомонного пса на лужайку. Пустая скамейка напротив - хорошее место, чтобы расслабиться, откинуться на деревянную спинку и несколько следующих минут наблюдать за тем, как пес гоняется за голубями со скоростью, кажется, не меньшей, чем скорость гоночного болида. Чересчур гиперактивного лабрадора Наварро получила в подарок от отца на свой шестнадцатый день рождения.

А полтора года назад отца не стало.

Телефон вдруг подает признаки жизни, коротко отозвавшись провибрировавшим оповещением. Сообщение с емкой и малоинформативной фразой заставляет девчонку оторвать взгляд от резвящегося на лужайке лабрадора, а через несколько минут и вовсе подозвать его к себе, в очередной раз щелкнув карабином.

***

- Джерри, - улыбается, приветливо махнув рукой высокому мужчине, прислонившемуся поясницей к двери черного внедорожника и с нескрываемым наслаждением поедающему мороженое из брендированного стаканчика, принадлежащего "Баскин Роббинс".

- Тесс, - он сжимает пластиковую ложку губами. - хочешь? - протягивает стаканчик, но, заметив отрицательный жест, пожимает плечами и возвращается к мороженому сам. Джерри был личным водителем отца и лучшим другом брата, о котором девчонка не слышала вот уже несколько месяцев. И именно Джерри стал первым - и единственным - человеком, к которому она сразу же пошла за помощью. Выйти на организацию, в которую вступил брат, оказалось не так уж и просто, но найти самого парня оказалось во стократ сложнее. "Это невозможно" - первая фраза, которую Тесса услышала от человека, максимально приближенного ко всему тому дерьму, в котором оказался единственный оставшийся родственник. "Но ты можешь попытаться вступить в Орден" - вторая фраза, услышанная спустя несколько недель упрямых попыток выйти с братом на связь. Все тот же человек, удивившийся девичьему упорству (или упрямству) и немного неправильно истолковавший мотивы, весьма обтекаемо ввел в курс дела и дал совсем тонкую нить, за которую Тесс без раздумий потянула в безрассудной уверенности, что таким образом сможет достичь конечной цели.

К тому же предметы, дарующие человеку определенные силы - тема весьма занимательная. Девчонка, ровно как и брат, слышала от отца разные истории, связанные с необычными вещами, потому как в свое время мужчина занимался их поисками, но обзавестись таким предметом так и не смогла. Одного желания оказалось недостаточно.

Одним желанием все не ограничилось, а впоследствии к нему прибавилась еще и острая необходимость.

И именно эта необходимость привела Тессу к женщине, без каких-либо подробностей и весьма неохотно рассказавшей о том, что в паре кварталов от здания, где они находятся, появился объект. Пришлось заплатить за информацию несколько сотен, любезно одолженных у дожидающегося в машине Джерри. Девчонка не обладает большими финансовыми возможностями, поэтому искренне радуется присутствию друга.

- Ты уверена? - он по привычке щурит правый глаз и кривит губы. - Там район на помойку смахивает. Отстойное место, - пальцы, барабанящие по кожаному рулю, неимоверно напрягают, но Наварро, отвернувшись к окну и взглядом поймав перепрыгивающего с места на место ворона, пытается думать, что все будет хорошо. - Давай лучше я...

- Нет, - отвечает, не дав закончить. - я сама. И хватит на меня так смотреть, - не выдерживает и поворачивается, хмурит брови и сердито поджимает губы. Кажется, будто взгляд парня просверлил в девичьем затылке дыру. - мне всего лишь часы забрать надо, а не дуговой реактор изобрести.

Потом, через двадцать с лишним минут споров и пререканий, весомых - и не очень - аргументов и систематически закатывающихся глаз, Тесс все-таки убеждает Джерри и за часами идет сама. Через сорок, когда на немноголюдной улице появляется группа каких-то не слишком располагающих к себе парней, ее уверенность значительно сбавляет обороты, уступая место справедливому страху. Опасения, впрочем, ничем не подкрепляются, потому как девчонку никто из подвыпившей компании, увлеченно что-то обсуждающей, не замечает.

В пыльной и грязной подворотне пахнет сыростью, плесенью и чем-то давно сгнившим. Хочется верить, что среди мусорных баков и наваленных друг на друга картонных коробок нет чьего-нибудь трупа. Тесс морщится, прячет нос за шарфом и, прибавив шагу, сворачивает за угол дома. Именно там она натыкается на мальчишку, устроившегося на ступеньках и не сразу заметившего чужое присутствие. И прошла бы мимо, но внимание привлекают часы, опоясывающие его левое запястье. Они старые и не слишком привлекательные. Такие, кажется, носил еще ее дед.

- Привет. Прикольные часы. - нарочно задерживает на предмете взгляд, всем своим видом демонстрируя крайнюю заинтересованность. - Ты их случайно не продаешь? За сотню, к примеру. - улыбается максимально дружелюбно, все-таки взглянув на мальчишку.
[NIC]Tessa Navarro[/NIC]
[AVA]https://funkyimg.com/i/2Vd37.gif[/AVA]
[SGN]https://funkyimg.com/i/2Vd34.gif https://funkyimg.com/i/2Vd36.gif[/SGN]
[LZ1]ТЕСС НАВАРРО, 20 y.o.
profession: студентка;
[/LZ1]

+2

4


— Боб! Большой Боб!

Дряхлый старик за сто пятьдесят лет, чье лицо изъедено глубокими возрастными морщинами, совсем не рад меня видеть: он, едва вывалившись из новенького «бмв», поднимает голову на звук звонкого голоса, щурит маленькие водянистые глазки, силясь рассмотреть источник шума, и громко чертыхается, когда находит искомое. Не понимаю, чем вызвана столь негативная реакция, ведь я же солнышко.

— Отвали, пацан, не до тебя сейчас, — его дряхлая ладонь, похожая на длань скелета, отмахивается от меня, как от надоедливого таракашки.
— Да я только спросить. Буквально две минуты, — ловко подпрыгиваю на ноги; с лестницы, на которой только что посапывал мой тощий зад, вздымается пыль.
— Шевелись.

Расценив это, как согласие, ускоряю шаг, но на бег не перехожу: не того я поля ягода, чтобы за старикашками бегать. Боб терпеливо ждет, облокотившись на черную крышу машины, красиво поблескивающую в золотистом свете солнца. Веселые желтые лучи пробираются даже в эти грязные подворотни, кто бы что ни говорил.

— Смари, — протягиваю часы, беспечно вкладываю в морщинистую ладонь, — вчера нашел. Сколько дашь? — пытливый взгляд прямо в глаза.
— Нашел? — старик не верит, ибо знает прекрасно: ничего я не находил. Но это его не трогает, поэтому вместо заботливого отеческого подзатыльника я получаю лишь гаденькую ухмылку.

Молчим с полминуты: старик внимательно рассматривает часы, а я – носки собственных кроссовок. Взгляд маленьких водянистых глазок, сухо поджатые губы и редкое причмокивание не обещает большой награды: я понимаю, что старик далек от восторга; он даже трепета не испытывает.

Но тут в его взгляде проскальзывает нечто хорошо мне знакомое. Такой блеск в стариковых глазах я наблюдал в те редкие моменты, когда ему приносили действительно ценные вещи: антикварные вазы, бриллиантовые подвески или сигары, с которыми не расставался сам Уинстон Черчилль.

— Обычная безделушка. Дам двадцать баксов, не больше, — он поднимает голову и безразлично, с деланым спокойствием, смотрит на меня. От торжествующего блеска, мелькнувшего в поросячьих глазках, не осталось и следа, и на мгновение я сомневаюсь в том, что он был.
— Чет я передумал с ними расставаться, тем более, за такие гроши, — делаю ход конем: если мне показалось, то старик пошлет меня лесом; если же не показалось, и хитрые глазки действительно озарились блеском, то он вцепится в меня, как клещ, и примется увеличивать цену.
— Тридцать, — осклабляется старик.

Бинго! Я прав, вот только что с этой правотой делать? Я ведь понятия не имею, насколько часы ценные, и как много стоят. Уверен: если старик предложит мне пятьсот баксов, я не выдержу и соглашусь, а потом руки на себя наложу, если узнаю, что продешевил.

— Не, Боб, я правда передумал. Не хочу их продавать пока, — ударение на последнем слове.
— Слушай, малой, — Боб заискивающе заглядывает в глаза, ласково улыбается и едва ли не мурчит от удовольствия; ей богу, голодный кот, завидевший сметану. Быть может, на кого-то это действует положительно, но во мне вызывает только отвращение; округлив глаза, отшатываюсь от него, словно от чумного, и стремительно отдаляюсь. Выдержав расстояние в несколько шагов, останавливаюсь и кошусь с нескрываемым подозрением. Старик вздыхает и прикрывает глаза. — Тысяча баксов.

Моя челюсть стремительно встречается с асфальтом и остается там лежать.

— По рукам? — он протягивает свою, скелетную.

Я ничего не отвечаю, только разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и даю деру. Бегу так быстро, что боковой пейзаж сливается в одно сплошное тошнотворное пятно. Переживаю, что если остановлюсь, если заторможу хотя бы на секунду, то передумаю. А передумывать я не хочу: жопой чую, часы стоят намного больше тыщи баксов.

Но тыща баксов так соблазнительна…

Спустя десять минут непрерывного бега я все-таки останавливаюсь. Упершись ладонями в колени, пытаюсь отдышаться, и вдруг прихожу к решению, что хочу есть. Жрать! Помотав головой, натыкаюсь взглядом на старую потрепанную тележку с хот-догами. Выкрасть один из них из-под носа сонного продавца не составляет труда. Вцепившись зубами в сосиску, щедро приправленную горчицей и кетчупом, ступаю к ближайшей лестнице, на которой можно примостить зад. По пути обдумываю поступок: зачем я сорвался с места? Зачем побежал? Почему не отдал часы за – внимание! – целую тысячу баксов? Такие деньги на дороге не валяются.

— Привет, — я вздрагиваю не от испуга, а от неожиданности, и вскидываю голову. Надо мной возвышается брюнетка чуть старше меня. Через несколько мгновений она беспардонно врывается в мое личное пространство, присаживаясь рядом, словно мы – старые друзья. От удивления, вызванного откровенной наглостью, я забываю жевать. — Прикольные часы. Ты их случайно не продаешь? За сотню, к примеру.

Щурю глаза, словно что-то понимаю, и отрицательно взмахиваю головой.

— Не, — жую, — это часы моего покойного батюшки. Не готов с ними расстаться меньше, чем за три штуки, — вовсе не рассчитываю на то, что дамочка наполнит блюдечко с голубой каемочкой златом. Мне интересна реакция. Три тысячи – сумма немаленькая. Любой другой отказался бы платить за старые обшарпанные часы такие деньги.

Но, кажется, «любой другой» – это я; я, который не понимает, как старые часы могут стоить больше ста баксов.

[nic]Nicholas Tucci[/nic] [STA]Вождь Большой Выебон[/STA] [ava]http://s5.uploads.ru/1zbT4.gif[/ava]
[LZ1]НИК ТУЧЧИ, 17 y.o.
profession: мелкий проныра.
[/LZ1][SGN][/SGN]

Отредактировано Lis Shredder (2019-07-10 20:04:24)

+3

5

На первый взгляд кажется, что никаких сложностей быть не должно. Есть часы, которые обладают определенными силами и которые надо заполучить для того, чтобы оказаться в какой-то слишком мутной организации и отыскать там пропавшего без вести брата; есть мальчишка, который, хочется верить, о возможностях часов ничего не знает и расстаться с ними захочет быстро, безболезненно и за сущие копейки, ведь выглядят они действительно скучно и неброско; и есть девчонка, которая о силе предмета ничего не знает тоже, но зато прекрасно знает, что другой возможности добраться до брата - если он, конечно, до сих пор жив - в дальнейшем может и не представиться.

И вроде бы все достаточно понятно и прозрачно, но на протяжении всего пути Тесс не покидают странные тревоги, подкрепленные справедливым волнением и медленно таящей, словно мороженое под палящим июльским солнцем, уверенностью в благополучии всего этого процесса. Быть может, и правда стоило согласиться с Джерри и поручить все это дело ему? Он ведь взрослый, здоровый и способный постоять за себя мужчина, которому отобрать у какого-то подростка часы, если так посудить, не составит никакого труда. В этом районе, если верить распространяемым слухам, кражи случаются сплошь и рядом, а побитых и обворованных - хорошо, если в живых остаются - людей можно встретить чаще, чем Микки Мауса в небезызвестном Диснейленде. Наварро пугали подобные рассказы, а желание отправляться за часами, говоря откровенно, особой уверенностью в собственных силах не подогревалось, но необходимость отыскать брата оказалась сильнее и подтолкнула девчонку на столь безрассудный шаг. На много шагов, если подумать, ведь часы надо было сначала отыскать.

И вот сейчас, сидя на пыльных ступенях рядом с мальчишкой, Тесс может беспрепятственно видеть нужный предмет, но заполучить его, вопреки ожиданиям, никак не может. Все потому, что пацан, с нескрываемым удовольствием поедающий хот-дог, вдруг поворачивается и смотрит так, будто старые и испещренные царапинами часы вышли не из прошлого - а то и позапрошлого - века, а из под умелых рук самых именитых швейцарских мастеров.

- Не, это часы моего покойного батюшки. Не готов с ними расстаться меньше, чем за три штуки, - отвечает мальчишка, и Тесс бесшумно выдыхает, на мгновение прикрыв глаза. Если бы не сложившиеся обстоятельства и не информация, полученная у женщины с сигаретой в руках, чей резкий и немного тошнотворный запах до сих пор, кажется, разъедает слизистую носа, то девчонка бы даже поверила. Но она не верит, поэтому задумчиво поджимает губы и чешет указательным пальцем правую бровь.

Три тысячи - деньги немалые. Очень немалые, особенно для человека, который огромными финансовыми возможностями не обладает. У семьи Наварро, от которой осталось несколько очень дальних родственников и одна лишь Тесса, и которые в нищете никогда не жили благодаря отцовской компании, был счет в банке, но добраться до него, в силу старшинства, мог только брат. У девчонки же таких денег не было, и даже не бедствующий Джерри тут вряд ли бы смог выручить.

Впрочем, у Тесс не было трех тысяч, но зато были сообразительность и изворотливость. А еще, хочется верить, убедительность.

- Ладно, - как ни в чем не бывало пожимает плечами и кивает. - я согласна. - протягивает руку в знак заключения сделки, но умалчивает о том, что с деньгами придется немного повременить. Об этом они могли бы поговорить позже, и девчонка наверняка смогла бы убедить мальчишку немного подождать, но раздавшийся позади голос - не особо добрый и располагающий к себе - нарушил небольшой и не слишком продуманный план. К счастью, возможно.

- Вон этот сопляк, - хриплый голос становится ближе, а сидящий рядом пацан вдруг вытягивает голову, смотрит куда-то за девичье плечо и стремительно меняется в лице. Тесс оборачивается следом и видит худощавого старика в компании двух мужчин, по размерам напоминающих почти что Кинг-Конга.

- Ты их знаешь? - спрашивает, обращается к мальчишке.
[NIC]Tessa Navarro[/NIC]
[AVA]https://funkyimg.com/i/2Vd37.gif[/AVA]
[SGN]https://funkyimg.com/i/2Vd34.gif https://funkyimg.com/i/2Vd36.gif[/SGN]
[LZ1]ТЕСС НАВАРРО, 20 y.o.
profession: студентка;
[/LZ1]

+2

6


— Ладно, я согласна, — отвечает девчонка, чем вызывает искреннее недоумение с моей стороны. Никогда не умел скрывать эмоции, поэтому удивление вырисовывается на моем лице жирными черными буквами. Очевиднее было бы только взять в руки в руки огромный транспарант с надписью: «изумлен».
— Да ладно? — срывается с губ прежде, чем я опоминаюсь.

Браво, чувак, весь спектакль запорол.

Спохватываюсь, понимая, что прогадал, проиграл, и обиженно фыркаю. Поджав губы, порывисто отворачиваюсь от девчонки и вздыхаю. Мгновенно одергиваю себя: а ведь так даже интереснее! Посмотрим, насколько ценны эти часы, и что в них такого ценного.

— Три с половиной, — хриплю негромко, потом понимаю, что девчонка вряд ли меня слышала, и неспешно, немного лениво, поворачиваю голову к ней. Глаза хитрые-хитрые, жаждущие легкой наживы. Я даже о хот-доге забываю: кетчуп с мягкой булки вязкими красными каплями стекает на асфальт меж моих раздвинутых в стороны ног. — Три с половиной! По рукам?

Неужели и на это согласится?

Девчонка смотрит странно, в ее глазах безысходность мешается с беспомощным принятием условий. Она похожа на рыбу, которая попалась на острый крючок, и теперь даже не пытается спастись. В какой-то момент я чувствую что-то вроде жалости, но быстро отмахиваюсь: вот еще, я эти деньги честно заработал. Или наворовал, неважно. Хочешь жить – умей вертеться.

Увы, трех с половиной тыщ долларов мне сегодня не видать: незваный гость хуже татарина. А на той стороне улицы, через дорогу, не один гость, а сразу три. Два из них огромные, тяжеловесные, темные; они похожи на горилл, ради прикола наряженных в черные деловые костюмы. А галстуки-то какие, вы поглядите! – одна эта тряпка стоит дороже всего того шмотья, которое сейчас сидит на мне. Среди них топчется тощий старик, в котором я узнаю Большого Боба. Настроен он враждебно.

— Вон тот сопляк, — сухой жилистый палец взлетает в сторону и указывает прямо на меня, —  притащите мне его живым или мертвым. Быстрее!

Моя челюсть после услышанных слов стремительно падает вниз и болезненно встречается с разбитым асфальтом. Вскакиваю на ноги, роняя недоеденный хот-дог, и смотрю на гостей, как баран на новые ворота.

— Большой Боб, ну ты че? А как же все, что между нами было? — смеюсь над ним, дразнюсь и ничего не могу с собой поделать. Это у меня такой защитный рефлекс. Кто-то бежит, кто-то на амбразуру бросается, а я все шуточки шучу, за что огребаю еще сильнее и больнее.

— Заткнись, пацан, а то без зубов останешься, — осклабляется старик, жестами подгоняя обезьян, мол, давайте быстрее, бегите, хватайте его. Большой Боб знает, что я хоть и слабый, но шустрый: так просто меня не поймать. Все равно что ловить дым голыми руками. Тем более сейчас, когда между нами порядка полумили и дорога с сумасшедшим движением. Это придает мне смелости: я чувствую себя защищенным, но понимаю, что безопасность эта мнимая, что через несколько мгновений она падет, разрушится, как соломенный домик одного из трех поросят.

А встречаться с большими злыми волками мне вовсе не хочется.

— Ты их знаешь? — подает голос девчонка, все еще спокойно сидящая не лесенке.
— Братаны мои, — беспечно отмахиваюсь, — мы с ними не поделили кой-чо, и теперь они хотят меня убить. Обычные семейные отношения, — еще какое-то время смотрю на девчонку сверху вниз, а потом перевожу взгляд на обезьян. Они прикладывают все усилия, чтобы перебежать дорогу. Как только они это сделают, я влип. — Лан, мне пора. Бывай, — взмахиваю рукой в беспечном прощальном жесте. Той рукой, запястье которой опоясано загадочными часами. И тогда происходит нечто невероятное: все люди в радиусе двух миль (примерно) взмывают в воздух. Они взлетают и просто парят, словно подвязанные невидимыми веревками. Сказать, что я в шоке, не сказать ничего; открываю рот, распахиваю глаза и делают несколько машинальных шагов назад, словно тоже боясь попасть под влияние необъяснимой левитации. — С ума сойти, — срывается с приоткрытых губ. Я ловко складываю дважды два и понимаю, что дело в часах.

И вдруг все падают вниз. Я, пользуясь всеобщим непониманием, резко бросаюсь к шипящей от боли девчонке и приседаю возле нее на корточки.

— Ты знаешь, че это такое было? Расскажешь мне? Я возьму тебя с собой только если расскажешь, — и через несколько быстрых секунд мы подрываемся с места и, пытаясь запутать преследователей, убегаем в наиболее безопасное, по моему скромному мнению, место.

[nic]Nicholas Tucci[/nic] [STA]Вождь Большой Выебон[/STA] [ava]http://s5.uploads.ru/1zbT4.gif[/ava]
[LZ1]НИК ТУЧЧИ, 17 y.o.
profession: мелкий проныра.
[/LZ1][SGN][/SGN]

Отредактировано Lis Shredder (2019-07-16 16:12:50)

+3

7

Казалось, что заполучить часы будет куда проще, нежели найти человека, которого в глаза никогда не видела и описание которого ограничивается скудным и малоинформативным "мальчишка". Сколько мальчишек может встретиться на пути прежде, чем найдутся злополучные часы? Много. Очень много, учитывая тот факт, что в паре кварталов от места, на которое указала женщина, предварительно выждав томительную паузу и несколько раз неглубоко затянувшись сигаретой, находится средняя школа, в которой этих самых мальчишек столько, что с ума сойти можно, пока найдешь того самого. Тесс, без особого энтузиазма шагавшая по улице и выстраивающая в голове нечто вроде плана, способного помочь справиться с задачей, если все правильно рассчитать и всего рассчитанного придерживаться, настолько увлеклась мыслями о поисках, что совсем не подумала о последствиях, которые обязательно появятся, когда мальчишка найдется. Как забрать часы? Что предложить взамен? И надо ли вообще что-то менять, ведь по счастливой случайности может произойти и такое, что предмет в силу старости и ненужности окажется где-нибудь на асфальте.

Но счастливых случайностей практически не бывает, поэтому сейчас, сидя на грязной и пыльной лестнице, глядя в глаза мальчишке и все-таки задумавшись о последствиях, Наварро думает о том, что изначально следовало бы прикинуть хотя бы несколько вариантов. Джерри бы помог, вот только упрямая девчонка решила сделать все самостоятельно. Теперь расплачивается, медленно, но верно наблюдая за тем, как часы ускользают из под самого носа.

- Да ладно? - вдруг откровенно удивляется мальчишка, и Тесс щурится, пристально всматриваясь в чужое лицо и находя там вполне справедливый ответ: никакому покойному отцу эти часы не принадлежат. Впрочем, это не так уж и важно, ведь девчонка должна была бы заполучить их даже в том случае, если бы принадлежали они самому папе Римскому. Именно поэтому пришлось без раздумий согласиться на целых три тысячи, хотя на первый взгляд, если не брать в расчет скрытые возможности, их крайняя цена наверняка не превышает и десяти баксов.

- Три с половиной! По рукам?

Мальчишка, как оказалось, быстро выкручивается из сложившейся ситуации и, как и Тесс, действовать начинает на ощупь, выдвигая уже новую цену и дожидаясь ответа. Ей вдруг кажется, что в его глазах мелькает тень недоверия, смешанного с неприкрытой уверенностью в ее отказе. А у Наварро нет права отказываться, потому что эти самые часы могут стоить не три с половиной тысячи, а целую жизнь.

Она думает недолго, взвешивает всевозможные варианты и прикидывает способы, которыми можно будет воспользоваться, чтобы отыскать нужную сумму, кажущуюся в данный момент слишком неподъемной. Или придумать что-то еще и обвести пацана вокруг пальца. Или плюнуть на часы и дождаться другой предмет? А если это случится через месяц, через год, а то и через несколько лет? А если достать его будет еще сложнее? А вдруг ничего не получится? Слишком много вопросов и слишком мало ответов на них.

Успеть что-либо придумать не получается, потому как за спиной раздаются голоса, заставившие мальчишку быстро вскочить с места. Он, судя по словам, худощавого старика знает, вот только старик этот дружелюбием не блещет, что пробуждает вполне справедливое желание убраться как можно дальше. Проблема лишь в том, что часы до сих пор болтаются на руке пацана.

Именно эту руку он и вскидывает на прощание, намереваясь бежать от двух враждебно настроенных амбалов. И именно этот жест активирует способность, из-за которой Тесса не по своей воле вдруг отрывается от земли и зависает где-то в воздухе. Странное состояние. Странное и неприятное, потому что мысли в голове начинают путаться, а затем зависают где-то в пределах черепной коробки точно так же, как в воздухе зависает сейчас она.

Проходит совсем немного времени, прежде чем все возвращается на свои места, а Наварро падает все на ту же лестницу, больно ударившись копчиком о бетонный угол одной из ступеней. Стиснув зубы и на мгновение зажмурившись, она негромко цокает языком и только потом понимает, что мальчишка никуда не сбежал. Он в два широких шага оказывается рядом, приседает и смотрит так, будто только что увидел привидение. Удивление, смешанное с проскальзывающим страхом - достаточно честные эмоции, когда происходит нечто необычное.

- Ты знаешь, че это такое было? Расскажешь мне? Я возьму тебя с собой только если расскажешь, - она кивает, все еще морщась от боли и потирая ушибленное место. Сейчас бы домой, на мягкий диван и в компанию лабрадора, устроившегося в ногах, а не вот это вот все. Но мечты так и остаются мечтами, потому что приходится бежать.

Последний раз такими длительными забегами Тесса могла похвастаться в начальных классах, когда отец решил отдать дочь на занятия по легкой атлетике, где большую часть времени приходилось наматывать круги по импровизированному полю. Тогда девчонке это быстро наскучило; сейчас - могло бы и пригодиться, ведь убегать от людей, желающих тебя поймать и сделать с тобой бог знает что - занятие не самое безобидное. Грудная клетка начинает гореть, ноги с трудом сгибаются и болят, а дыхание бессовестно сбивается.

- Я... - она делает глубокий вдох. - больше не могу. - честно признается, когда они сворачивают к какому-то дому. - У тебя все приятели такие дружелюбные? Или это были какие-то особенные?
[NIC]Tessa Navarro[/NIC]
[AVA]https://funkyimg.com/i/2Vd37.gif[/AVA]
[SGN]https://funkyimg.com/i/2Vd34.gif https://funkyimg.com/i/2Vd36.gif[/SGN]
[LZ1]ТЕСС НАВАРРО, 20 y.o.
profession: студентка;
[/LZ1]

+2

8


Справа мелькают серые стены многоэтажек, слева тоже. В каменных джунглях сложно затеряться: это все равно, что прятать оазис посреди желтой сухой пустыни. Чтобы скрыться от преследования, необходимо миновать грязные однотонные подворотни, пересечь шоссе с бешеным автомобильным движением и нырнуть в городской парк. Из парка порой даже матерые туристы не способны выбраться без посторонней помощи, что говорить о двух амбалах с «айкью» ниже среднего.

— Направо! — командую я. Одной только команды мало, и я ловко хватаю спутницу за запястье. Рывок, и девчонка, едва устояв на ногах, резко подается вправо.

Мы бежим еще несколько минут. Я тощий, как шпала, и длинноногий, поэтому марш-бросок дается без особого труда, а вот спутница моя, согнувшись пополам, отчаянно хватает воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Мы еще не добрались до парка – мы остановились возле дороги, чтобы улучить подходящий момент и нарушить правила дорожного движения. До ближайшего пешеходного перехода порядка полумили, и мне совсем не хочется рисковать нашими шкурами (особенно моей), чтобы избежать какого-то штрафа.

Движение бешеное. Сумасшедшее. Машины перед нами проносятся так, словно каждая из них спешит на пожар. И нам придется рискнуть, поставить на кон жизни, чтобы в будущем их спасти. Забавный парадокс. Впрочем, меня пролетающие мимо автомобили не страшат, я вообще не из пугливых. А вот девчонка, кажется, сейчас богу душу отдаст.

— Не ссы. На счет три. Раз, два… — я не заканчиваю. На «три» крепче опоясываю девичье запястье пальцами и дергаю вперед, за собой. Мы неловко уходим от столкновений; машины вопят, тормоза визжат, водители покрывают матом двух баранов.  А мне смешно. Показав средний палец одному из особо агрессивных водятлов, я с чувством выполненного долга перебегаю дорогу, влача за собой девчонку, и останавливаюсь только тогда, когда наши тела скрываются за плотной темно-зеленой занавесью кипарисовых кустарников.

— Ничетак, — делаю вывод. Мне понравилась эта погоня, она заставила меня вспомнить, что я – живой человек, что в где-то внутри бьется сердце, которое вот-вот раздробит кости грудной клетки. В ушах барабанит кровь, в венах кипит адреналин. Я бы повторил. — Живая? — скорее элементарная вежливость, чем забота. Мазнув взглядом по раскрасневшемуся от долгого бега лицу, я хмыкаю и беспечно плюхаюсь на идеально подстриженную траву.

Девчонка чет говорит, вопит, кажется, даже слегка возмущается, но все ворчания я пропускаю мимо ушей. Мне хорошо: подставляю щеки солнечным лучам, а руки ветру, и кайфую. Хороший отдых – то, что доктор прописал после знатной пробежки.

— У тебя все приятели такие дружелюбные? Или это были какие-то особенные? — спрашивает девчонка, бессильно падая рядом. Я, не меняя позы, лениво приоткрываю один глаз, именно он и смотрит на страдалицу. Смотрит без сочувствия, без сострадания, но с интересом. 
— Все, — пожимаю плечами, — так уж вышло, что я с рождения персона нон-грата.

На этом вопрос считаю исчерпанным, поэтому разговор не продолжаю, но глаза открываю и, скользнув взглядом по красным щекам девчонки, ловко поднимаюсь на ноги. Отряхнувшись от сухой травы, ступаю к ближайшей палатке с едой. Разговором отвлекаю продавца и незаметно для него – и для зевак тоже – выкрадываю две банки пепси. Одной щедро делюсь с девчонкой по возвращению, вторую оставляю себе.

Звучный «пшик» разрезает повисшую над головами тишину. Вдохнув запах колы, я прикладываюсь к жестяной банке губами и делаю несколько жадных глотков.

— Ну лан, оставим любезности, — ставлю банку на землю между раздвинутых в разные стороны ног, — рассказывай, че это за часы такие, — киваю на собственное запястье, — и кто за ними охотится еще. Не хочется мне, если честно, завтра проснуться и обнаружить над собой стадо головорезов. А, еще, — рассеянно чешу пальцами переносицу, — ты аще кто такая и как узнала обо мне?

[nic]Nicholas Tucci[/nic] [STA]Вождь Большой Выебон[/STA] [ava]http://s5.uploads.ru/1zbT4.gif[/ava]
[LZ1]НИК ТУЧЧИ, 17 y.o.
profession: мелкий проныра.
[/LZ1][SGN][/SGN]

Отредактировано Lis Shredder (2019-08-08 15:51:07)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » the last room