Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Ей нравилось чужое внимание. Восхищенные взгляды мужчин, отмечающих красивую, женственную фигуру или смотрящих ей прямо в глаза; завистливые - женщин, оценивающие - фотографов и агентов, которые...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » О, сколько сладкого! А карта города у вас есть?..


О, сколько сладкого! А карта города у вас есть?..

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Участники:
Венсан Вальц, Ричард Тернер.
Место:
Кондитерская Вальца; дорога к дому Рика.
Погодные условия:
Тепло, хорошо, приятно.
О флештайме:
Ричард петлял по Сакраменто несколько часов и ни разу даже не подумал о том, что может заблудиться. Со всей своей безаботностью он захотел сладкого под вечер и решил поискать подходящее место для удовлетворения своих желаний, по дороге попалась французская кондитерская Венсана Вальца, куда и забрел Рик.

Отредактировано Vincent C. Waltz (2012-08-21 02:59:26)

+1

2

Вот такой

http://s1.uploads.ru/i/DPXs1.jpg

Сакраменто. Забавный город. Живой. По крайней мере, разница между этим сверкающим муравейником, и тихим предместьем на севере Лондона была слишком разительной, чтобы считать этот город действительно живым. Полным движения, не скованным ленивым сном туманного утра, наполненный всеми причудливыми красками ярчайшего вечера, и пленяющий коварным ядовито-сладким привкусом бархатной ночи.
Вот она, непостоянная сущность творчества. Сегодня хочется спокойного, неприхотливого тепла уединенного дома где-нибудь в горах, а завтра размашистого великолепия шумного, сверкающего города.
Все-таки, романтик – сделав неутешительное заключение для себя, Ричард оглядывается в поисках очередной улочки, которая поманит его своей странной притягательной новизной. Ну а сколько было уже этих улочек за день, писатель и не знал.
Тернер приехал в Сакраменто всего навсего каких-то три дня назад, в полном хаосе мыслей и чувств, устав от Чикаго, хоть и вернулся в него не так давно, из небольшого предместья Лондона, где провел неделю, и не выдержав той тоски, что одолевала писателя, сбежал обратно в Америку.
И вновь духота, вновь бешеный ритм совершенно не романтичного и не интересного Чикаго. Удручало. Раздражало. Злило. Потому быстренько проведав тетю с дядей, Рик снова пустился в бега, стремясь поскорее убраться туда, где дышалось свободнее. По прилету в Сакраменто, мужчина снял квартиру, небольшую, но вполне себе уютную недалеко от этой самой набережной, по которой бродил на данный момент. Это была не первая его прогулка по сияющему городу. В первый же день, Тернер облазил львиную долю музеев, посетил даже Форт Саттера . И уже успел почувствовать ту самую, столь долго ожидаемую легкость.
Ему не нужен был гид, не нужен был путеводитель. Лучшим путеводителем всегда будут местные жители, охотно откликающиеся на просьбу улыбчивого парня показать дорогу. Да и рассказать могут намного больше, чем все гиды вместе взятые. А Рик слишком любил наблюдать за всем новым, чтобы отказать себе в удовольствии перекинуться с первым встречным парой слов.
Блуждая уже битый час по великолепнейшим улицам, Тернер все-таки снисходит до того, чтобы обратить внимание на давно уже вопящий желудок. И вновь оглядывается, задумчиво морща лоб. Ресторанчики, закусочные, всего этого в избытке, но и тут хотелось чего-то необычного, незаурядного. Разумеется, местные ресторанчики так и сыпали неподражаемым западным  колоритом Калифорнии, однако Ричард слишком избаловал себя, чтобы хотя бы поесть как люди. Трудно жить с гвоздем в заднице.
Однако, желудок все настойчивее слал к чертям этот самый гвоздь, и требовал завернуть в ближайший ресторан. И его совершенно не волновали душевные терзания хозяина, вечный поиск вдохновения и удовлетворения, а напуганная озверевшим от такого наплевательского отношения органом муза, сфальшивив на вторую струну своей арфы, поспешила убраться прочь, сверкнув напоследок нежными розовыми пяточками.
Набережная Сакраменто уже во всю сияла вечерними огнями, разбавляя легкие сумерки теплым светом уличных фонарей. Прохожие все больше проникались романтизмом закатного красновато-оранжевого отсвета скрывающегося где-то за горизонтом солнца. Уже появлялись парочки, привлеченные изяществом покрытых сумеречным покрывалом вод, и легкого, теплого вечера, сулящего чудную прогулку. Тернер растеряно смотрит на них, не зная, радоваться ли ему столь красивым отношениями между людьми, или грустить о собственных неудачах, наблюдая за осчастливленными жертвами Купидона издалека.
Впрочем, любовь любовью, красота просторов Сакраменто неисчерпаема, и наслаждаться ею можно было бы еще довольно долго, а кушать все равно хотелось. Свернув с набережной в ближайшую улочку, Рик задумчиво проходит мимо довольно милого ресторанчика, после так же не замечает еще один, за ним еще, и лишь через какое-то время останавливается напротив кондитерской, озадаченно уставившись на вывеску. Что-то тут было не так. Что-то выбивалось из общего мотива. Играло в другой тональности. Сияло другим светом.
Вполне себе обычная узкая улочка, с милыми магазинчиками, кафе и небольшими ресторанчикам. Вон тут, напротив совершенно волшебный цветочный магазинчик, со стилизованной садовой тематикой фасада, искусственно обросшего плющом, большими цветочными горшками, стоящими по обе стороны от входа, и фонарями, под которыми висели горшки с какими-то довольно замысловатыми, но безумно красивыми белыми цветами. Немного дальше уличное кафе, и музыканты в нем, расположившиеся прямиком между столиками посетителей. Но все это было обычным, тем, что можно было увидеть на такой улочке, в таком городе.
И взгляд снова возвращается к приметной вывеске с изображением французского пейзажа. «Conte de fée». Даже надпись красивым стилизованным под старину шрифтом отдавала французскими нотками. Большие окна в темно-коричневых рамах, дверь такого же цвета, с изящной ручкой, и наверное, стоит открыть её, как тренькнет колокольчик. Тернер заворожено смотрит на это чудо, совершенно неожиданно разбавившее общий мотив западной Калифорнии. И лишь приятный, немного отдающий ванилью запах, так радостно встреченный желудком, напоминает ему о том, что не глазеть вовсе он сюда явился. Хотя почему бы и не поглазеть, не проникнуться французским очарованием.
Почесав в затылке, Тернер вновь поднимает глаза к вывеске, дабы разглядеть название и изображение на ней, и вновь умилиться той странноватой частичке Парижа, что слишком явственно проскальзывала даже в обычном пейзаже. Все-таки он и в правду слишком увлекающийся, раз видится ему такое в казалось бы обычных вещах. Однако, по всей видимости обычными вещами тут и не пахло.
Впрочем, вернемся к запаху, такому манящему и будоражащему. Подчиняясь этому великолепию, что наполняло воздух, и усиливало ощущение голода, мужчина открыл дверь, прислушиваясь к звуку колокольчика. Тишина. Ни тебе прелестного «дзынь», ни даже намека на этот звук. Подавив желание еще раз открыть и закрыть дверь, в тайне надеясь на технические неполадки, подпортившие внезапную сказочность сего места, Тернер буквально замирает на пороге, воззрившись на великолепнейшую роспись как потолка так и стен. Французские пейзажи, где-то приправленные волшебными мотивами, где-то чарующими, и даже мистическими. Работа определенно выполнена одним мастером, и далеко не из самых посредственных. В ней чувствовался характер художника, его особое виденье, совершенно индивидуальное восприятие казалось бы обычных пейзажей. Теперь же они были наполнены искрящимися оттенками волшебства.
-Черт подери, - едва слышно произносит Рик, уставившись на все это великолепие. Ну действительно, где еще в Сакраменто можно увидеть небольшой кусочек Франции, со всем её изяществом? Может быть, где-то и было что-то подобное, но это место определенно запомниться писателю надолго.
Посетителей в кондитерской было не так уж и много, и некоторые из них сейчас придирчиво рассматривали вошедшего. Тернер не очень любил такие взгляды, и привычно ссутулившись, проходит к прилавку.
Многообразие вкусностей тут же отозвалось тихим урчанием в животе. А любовь к сладкому уже во всю гаденько потирала ручонки, нашептывая «не уйдешь ты отсюда просто так, отделавшись одним пирожным». А ведь действительно не уйдет. Ричард сразу же определил для себя, что вон те трубочки с кремом, пирожные с какие-то шоколадными цветочками, и торт обязательно должны скрасить ему одинокий вечер наедине с ноутбуком, подпитывая его многострадальный талант.
Четко определившись с намерениями, ну немного посомневавшись, мужчина все-таки остановился на тех же трубочках, шоколадных пирожных, и решился на торт.
-Простите, можно вас? – обратился он к молодому человеку за прилавком, - Вернее не именно вас…то есть, не в том смысле…черт..- чуть нахмурившись, Рик прикусывает край губы у уголка рта.
То ли он слишком не ожидал увидеть нечто подобное, то ли какой-то обезоруживающий взгляд парня так подействовал на Тернера, но мужчина, от чего-то, не может толком сформулировать то, что же ему нужно, и вместо внятно озвученного пожелания, оторопело разглядывает продавца.
Вполне себе обычный парень, но что-то в нем казалось таким же неуместным, таким же нелогичным, как и вся эта кондитерская, вся эта Франция посреди Сакраменто, и отсутствие колокольчика над дверью. Светлая рубашка, шарф, небрежно повязанный вокруг шеи, немного взъерошенные волосы. Ричард не сразу и догадывается, что именно разглядывает парня, и довольно нагло, и поймав себя на этом, поспешно отводит взгляд, почесав в затылке.
-У вас тут столько вкусностей, глаза разбегаются, - будто стараясь сгладить неловкость, произносит Рик.

Отредактировано Richard Turner (2012-08-21 21:12:47)

+2

3

Внешний вид

http://s1.uploads.ru/i/CrOme.jpg

Этот день ничем особо не отличался, разве что утро началось со звонка и недовольного, даже злого Джеймса, который шипел ему в трубку, как ненавидит женщин. Конечно, в особенности свою женщину, которую даже Венсан ненавидел. Странно, учитывая, что этого человека до ненависти довести практически нереально, но Вивьен вызывала очень негативные эмоции с момента их знакомства. Сначала из ревности, потом, впрочем, тоже из-за неё, однако тогда Кристоф уже успел узнать её, и это способствовало всему тому негативу, что существовал между ними уже не один год. Высказав накипевшее, Джеймс совершенно будничным тоном поинтересовался, как у Вальца дела, обозвал его «крутым засранцем» за то, что у Вальца как всегда все хорошо и бросил трубку. Через два часа он отправил французу сообщение, в котором похвастался тем, что только имел шикарный секс со своей дамой сердца прямиком на столе своего шефа. Кристоф даже отвечать на это не стал, зная, что ответ и не требуется.
Теплая благосклонная к жителям Сакраменто погода помогла избавиться от неприятного осадка, подаренного звонком Джеймса, и даже подняла настроение. Венсан собрался и отправился на работу. Пешком, оставив машину торчать на парковке. День был слишком хорош, а дорога была коротка. Обычно он ездил на своем звере, когда после работы у него были дела, а сегодня их не было, потому Вальц поставил на прогулку и не ошибся. Кофе по пути он покупать не стал, как не стал и завтракать утром – самое вкусное кофе было у него в кондитерской, ровно, как все съедобное там. Так что завтракать где-то еще, когда у тебя есть возможность баловать себя в своем же заведении – едва ли не дурной тон! Но это не помешало купить себе мороженное в ларьке и слопать его за милую душу.   
По пути он заскочил в цветочный магазин, поздороваться со своим приятелем и заказать цветы для матери, которые пообещали доставить в срочном порядке. Он любил радовать свою маму тем или иным неожиданным подарком, сегодня цветы, а завтра, быть может, какие-то сласти? Попав на столь знакомую и родную улицу, на которой и находилась его кондитерская, Венсан принялся безостановочно махать и кивать знакомым в соседних заведениях, в знак приветствия. Как оно водится, все они были знакомы и частенько, во время дохлое, когда посетителей или клиентов нет, группировались у кого-нибудь на крыльце и трепали языками. К тому же, частенько они собирались у кого-то в заведении во время обеда – кому нравится кушать в одиночку? Так что на этой улице у Венсана все были если не друзьями, то приятелями точно.
Но самое приятное крылось, безусловно, внутри «Conte de fée», где его в дверях ждала рыжая бестия Кристина, раскрывающая объятия заранее, еще когда он только подходил к двери. Очаровательная администраторша была самым приятным человеком на работе, не в обиду всем остальным – у всех ведь есть любимчики. Усевшись завтракать, они, как и всегда, болтали о пустом и не важном, перескакивая с темы на тему. Только работы они не касались, у них на то был еще целый день, а пока можно было и отвлечься.
Это место всегда дарило ему какой-то покой. Удовлетворение. В своей кондитерской он видел не только возможность хорошего дохода, но и что-то по-особенному близкое себе. Ему нравилось общаться с постоянными посетителями, для него ничего не стоило пойти и самостоятельно, на ряду со своими подчиненными, заняться обслуживанием пришедших. Бумажная работа в кабинете тоже вовсе не раздражала, скорее, успокаивала – Венсан даже любил быть занятым, любил заниматься подсчетами, составлением списков, разработками каких-то новых фишек, свойственных его заведению. Он любил свою работу, ведь иначе никак нельзя было описать его желание работать, удовольствие, которое он получал, когда находился здесь. Хотя стоит отметить, и свобода тут играла свою роль. Он мог работать день и ночь, а мог уйти, когда это будет необходимо или даже когда ему захочется. И эта возможность делала работу еще более привлекательной.
Впрочем, если подумать, как созданное твоими руками может не нравиться? Как мечта и цель, воплощенные в жизнь, могли не доставлять удовольствия и не увлекать в дебри? Он старательно обдумал свое детище и также старательно воплощал все, что хотел видеть в нем. Думал днями и ночами, как привнести в кондитерскую особую атмосферу, особый и неповторимый французский дух. Как заинтересовать людей, как побаловать их, привлечь и удивить. Венсану хотелось чего-то совершенно отличного оттого, что было в городе, в этом полном всего на свете Сакраменто. И у него, как ему казалось, получилось создать то самое, что так долго сидело в мыслях и лишало покоя.
Остальной день проходил в привычном ритме. Венсан занимался бумажной волокитой, раскладывал зарплату по конвертикам, предварительно все пересчитав, записав и учтя все нюансы. Кропотливо он внес всю информацию в свой журнал, чтобы ничего не забыть ни в коем случае. Ближе к вечеру на кухне перестал работать один холодильник, и Венсан занялся вызовом мастера и вместе с ним провозился до закрытия кухни. Вскоре ремонт был окончен, а кухня закрыта. Кристина убежала еще днем, отпросившись, но выполнив весь свой объем работы. Официантки привели в порядок второй этаж, после первый и отправились домой раньше положенного времени по настоянию Кристофа, сам же он остался и сел за прилавок, решив, что обслужить забредших клиентов он может и сам. Теперь их уже не будет столь много, как днем, скорее напротив и чаще все будут забирать заказы с собой, чтобы порадовать домашних. Весь этот порядок Венс уже успел усвоить.
Как Вальц и думал, так и получилось. Из посетителей в кондитерской сейчас были только симпатичный мужчина, что работал в ночную смену сторожем ювелирной лавки, который пришел поужинать, пока напарник караулил, молодая семья из трех человек – мама, папа, сын – пожилая женщина, что читала книгу за дальним столиком и пила уже сотую чашку кофе, наверное. Еще пара милых подростков, явно на свидании, которым Венсан подарил вместе с заказом по леденцу для влюбленных, и совершенно одинокий молодой человек за стойкой, который скучающим взглядом следил за происходящим по ту сторону стекла. Остальные посетители приходили-уходили, забирая свои заказы с собой.
-Простите, можно вас? – Венсан отвлекся на полку, поправляя бутылки с напитками в момент, когда подошел следующий покупатель. - Вернее не именно вас…то есть, не в том смысле…черт..
Приподняв бровь удивленно, Венсан оправил свой шарф, смотря на забавного визитера, что явно уже сам пожалел о своем открытом рте. Это было неожиданно и… забавно. Он улыбнулся, подходя ближе к прилавку и опираясь об него руками.
- К`гоме меня тут никого, увы, нет. – Сообщил он, пожав плечами, дескать «Извиняюсь, но так вышло». – Так что Вам п`гидется довольствоваться мной. Что Вы хотите заказать?
-У вас тут столько вкусностей, глаза разбегаются, – Венсан приветливо улыбнулся и кивнул, тоже глянув на прилавок, словно бы сам лично хотел убедиться в количестве вкусностей.
- Могу заве`гнуть все. – Вкрадчиво, но шутливо сказал он, смотря на гостя кондитерской смеющимися глазами. Каламбур, случившийся в самом начале, Венсана действительно позабавил. – Или Вы займете какой-то столик?
Визитер был мужчиной лет тридцати, приятной наружности. У него был приятный голос, и от него вкусно пахло – Венсан часто обращал на подобное внимание. Незнамо почему, но так уж сложилось с годами. Ну и конечно, он сразу показался необычным, интересным и забавным, потому как вел себя чудно, разбавив этим своим чудачеством вечер Венсана.
- Сегодня с удовольствием `гаскупают экле`гы, т`гюфели, ти`гамису и к`гуассаны. – Сказал он вежливо, указывая на предлагаемую продукцию. – Если хотите поужинать, то филе миньон с г`гибами очень вкусное, говядина по-бу`ггундски во рту тает, а консоме с п`гофит`голями только и заказывают сегодня.
Улыбнувшись, Венсан развел руками, мол, выбирайте и стал ожидать ответа, следя за посетителем.

+2

4

- К`гоме меня тут никого, увы, нет. – Рик вновь переводит взгляд с витрины на продавца, и сразу же жалеет об этом,– Так что Вам п`гидется довольствоваться мной. Что Вы хотите заказать?
Помимо забавной картавости, немедленно вызвавшей улыбку писателя, парень еще и обаятельно улыбнулся в ответ. На вид он был вполне себе обычным, но эта обычность меркла, стоило ему лишь улыбнуться, и произнести что-то, чтобы напрочь лишиться всякой заурядности. Зачем там Рик приперся? Что ему было нужно? Тернер как-то сразу и забыл. Ах, да…эклеры, пирожные и торты.
-Я вполне согласен довольствоваться вами, - вот так вот запросто, все еще сияя, странноватой даже для себя самого, улыбкой Рик не отводит взгляд, с какой-то совершенно неуместной непосредственностью вновь разглядывая парня, - Господи…я совершенно забыл, что же хотел, - вновь хмурясь, отвечает писатель, прикусывая щеку изнутри.
Впрочем, Ричард всегда был непосредственным, делал то, что хотел, не скрывал своего восторга, или же неудовольствия. Будучи довольно замкнутым в собственных переживаниях, он был совершенно открыт в проявлении эмоций. Нелогичный, что уж тут скажешь. Хмурился невпопад, если в чем-то сомневался. Любовался тем, что вызывало восхищение, не взирая на удивленные взгляды окружающих. Расстраивался из-за какой-нибудь глупости, и удивлялся вполне себе обычным вещам. Настроение Тернера было таким же непостоянным, как и его вдохновение. Как его ощущение мира и покоя в самом себе.
- Могу заве`гнуть все. – и вновь Рик с трудом подавляя желание облокотиться о прилавок, и подперев щеку ладонью, прошептать «говори, парень, как можно дольше», чешет в затылке, совершенно растеряно, будто действительно принимает сложнейшее решение в жизни, и готовится к тому, чтобы сгрести все, с довольной физиономией, вывалиться из магазина, и намурлыкивая забавную мелодию, отправиться домой дабы в одно наглое лицо сожрать все сладости, – Или Вы займете какой-то столик?
-Боюсь, на все меня не хватит. Мне не съесть всего этого многообразия и за неделю, - с досадой произносит он, пожимая плечами,  - О, нет…время позднее, наверное, еще одного запоздавшего посетителя вы не перенесете. Жалко, что обнаружил вашу сказку в столь поздний час, - оглянувшись на пейзаж за спиной, что буквально притягивал взгляд сразу же как только мужчина зашел внутрь, Тернер чуть склоняет голову, дабы разглядеть его лучше, - Неожиданно было увидеть все это посреди Сакраменто. Бывал во Франции, и сейчас будто вернулся в Париж. Красивый город. – честно признается Рик, и сам не знает, отчего его потянуло на откровенности. Хотя чего тут не понимать, парень-то точно французских кровей. Своеобразная картавость, акцент, небрежная утонченность в одежде. Нет, так невозможно выглядеть, не имея хоть каплю французской очаровательной изысканности, что определенно не только у него в крови, но в душе, и более того, в сердце.
И вновь Рик с волнением ловит себя за наглым разглядыванием продавца. Кто бы мог подумать, что Тернер наткнется на столь интереснейший экземпляр. Сразу же становилось очевидным и то, почему мужчина пустился в пространные рассуждения о Франции. Просто ему хотелось еще немного поговорить с этим парнем, еще раз умилиться его картавости, и вновь ощутить волнующее чувство незаурядности этого субъекта.
- Сегодня с удовольствием `гаскупают экле`гы, т`гюфели, ти`гамису и к`гуассаны. – будто вырванный из собственных размышлений, Рик невольно переводит взгляд на предлагаемые вкусности, хотя напрочь о них уже и забыл, – Если хотите поужинать, то филе миньон с г`гибами очень вкусное, говядина по-бу`ггундски во рту тает, а консоме с п`гофит`голями только и заказывают сегодня.
Ну черт бы побрал этого француза – ворчит про себя Тернер, едва ли не пинками отгоняя желание потрепаться с ним подольше. Странно было осознать то, что вполне себе обычный парень смог так на него, Рика, подействовать, определенно что-то зацепив. Вот только что?
Словно стараясь избавиться от лишних и неуместных мыслей, и вернуть себе более менее адекватный вид, Тернер совсем тихо выдыхает, и вновь прикусив щеку изнутри, заинтересованно впивается взглядом в эклеры, бормоча что-то отдаленно вразумительное:
-От такого изобилия сладкого на горячее уже не встает…черт, - опомнившись, Рик виновато жмурится, по привычке ероша пальцами волосы на затылке, чуть склонив голову, - В том смысле, что не хочется.. Простите, несу чепуху…наверное,  произвожу впечатление очень глупого человека?
И снова этот обезоруживающий взгляд, будто вползающий в душу, ненавязчиво проникающий в самую её глубину. Задевающий что-то живое, и заставляющий чувствовать себя совершейнешим придурком, и вести себя соответственно этим ощущениям. Глупо. Восторженно. Неуместно. Хотя впервые Тернер ощущал что-то подобное. Такого замешательства давно не чувствовалось.
Люди всегда были интересны Ричарду, и он никогда не скрывал этого. Тернер всегда очень легко шел на контакт, и не редко сам делал первый шаг к знакомству с тем или иным понравившимся ему человеком. Но в данном случае ощущение этого самого интереса было другим. Пока еще непонятным. Странным и волнующим. И эти сумбурные чувства были столь притягательными, что хотелось развить их до космических высот. Прочувствовать каждой клеточкой, и вдохнуть, словно свежий морской бриз, полной грудью, растворившись в безудержном наслаждении.
Рик давно не испытывал ничего столь сильного, как сейчас. Зайдя сюда, мужчина, конечно же, понял то, что это место было удивительным, но чтобы оно было настолько удивительным, даже не мог предположить.
-Минутку..- задумчиво произносит Рик, растерянно метнувшись к одному из столиков, и выдернув из салфетницы драгоценную вещицу, значимость которой была велика только для человека, привыкшего писать на всем, что попадалось под руку, Тернер вновь возвращается к прилавку, и похлопав себя по карманам, находит ручку. Склонившись, над салфеткой, он хмурит лоб, чуть прикусывая нижнюю губу. Несколько слов, написанных буквально молниеносно, и снова заинтересованный, но как-то отрешенный, задумчивый взгляд на парня, и вновь буквы заплясали по салфетке, складываясь в предложения. Картину. Музыку.

Франция. Еще одна остановка. Еще одна попытка найти себя. Мелкий дождик. Француженки, скрывающие под зонтиками, казались какими-то тончайшими нотками красивейшей мелодии. Немного грустной, чуточку тоскливой, и непременно о любви. Их тонки пальчики сжимали рукоять зонтиков в привычном жесте, но что-то в этом жесте было столь изысканное, воздушное, и пугающе реальное.
Не смотря на холодный ветер, дышалось свободнее. А ведь только сошел с трапа самолета, и отправив багаж с водителем, брел по этим промокшим улицам, слушая мелодии проходящих мимо людей. То звонкие и веселые, то тихие и грустные…

Салфетка кончилась слишком неожиданно, и только сейчас Рик осознал – прислушивается к музыке, что тихо плыла по кондитерской, смешиваясь с чудеснейшим запахом ванили, и смотрит в удивленные глаза парня. Интересно, он, Ричард, слишком похож на идиота, или все же прослеживаются какие-то признаки разумности. Захотелось немедленно извиниться. Что он и делает, поспешно, и немного неуклюже свернув салфетку, оставляет её на прилавке.
-Эклеры…конечно же эклеры, - улыбается он, впервые за этот чудесный вечер испытывая жгучее делание уйти, и без того уже выглядел психом, зачем усиливать это мнение, - И еще вон тот шоколадный торт, не могу разглядеть название, однако выглядит весьма аппетитно.
Будто и не было ничего. Словно и не было того порыва, того желания исписать все салфетки в кондитерской. Однако, Рик был искренне благодарен этому месту, этому парню за такой всплеск ощущений, чувств и мыслей, именно это он так давно искал. Впрочем, не хотелось быть навязчивым, и стоило уже забрать сладости, музу, что сейчас наигрывала на своей чертовой арфе какую-то рок-н-рольную мелодию, и убраться восвояси.
Забрав заказ, Тернер еще раз извиняется, и выходит, немного расстроенный тем, что такие ласковые объятия вдохновения были слишком недолговечными, и Сакраменто вновь встречает его, вырванного из изящных ручек французского очарования, теплым, вечерним ветерком, желоватыми огнями, и спешащими по своим дела прохожими. Впрочем, тот потрясающий запах, с нотками ванили, что всего несколько минут назад будоражил воображение, сплетаясь с французской музыкой, будет преследовать его еще довольно долго.
В руках приятно шелестит пакетик со сладостями, а в голове мечутся мысли, снося друг друга. Спустившись с крыльца кондитерской, Тернер оглядывается. Стоило бы уже отправиться домой, и дать волю разыгравшемуся воображению. Вот только на горизонте не слишком радостно замаячила одна, довольно весомая проблема, приветливо помахивая ручкой, и ласково притягиваясь, дабы заключить в объятия. В какой стороне его дом, Рик не знает. Вернее должен знал, он ведь должен был помнить то, как добрался до этой улицы, но увы, Тернер не помнит.
Поморщившись, Ричард придирчиво осматривает один конец улицы, затем и второй. Но это не наталкивает его ни на одно предположение о том, куда же ему следует идти.
-Простите, - обращается он к первому встречному мужчине, что увлеченно тыкал стилусом в свой электронный ежедневник, - Не могли бы вы показать мне дорогу.
Однако, мужчина вообще никак не реагирует на слова, при чем даже взгляда на Тернера не поднимет, обойдя его как препятствие, скорее интуитивно, нежели осознано.
-Извините, - попытавшись заговорить с девушкой, что куда-то слишком рьяно спешила, Рик и сам уже жалеет об этом. Ибо девица тараторит что-то быстро-быстро, при этом размахивая руками, что должно было означать лево-право и прямо. Не разобрав ничего полезного, Ричард лишь сдержанно благодарит за труды, и вновь уныло взирает перед собой.
Решение напросилось само, и очень не обрадовало писателя. Ему придется вернуться в кондитерскую, и поинтересоваться дорогой у продавца, и  наверняка, в очередной раз утвердить того в мысли, что Тернер никто иной как псих-одиночка, сбежавший из местной психушки, и разгуливающий по улицам города совершенно безнаказанно. Почему именно у продавца, ведь мог бы спросить и у одного из посетителей? Не мог. Уже. Все посетители разошлись еще тогда, когда Рик вынырнул из своего моря вдохновения. Мужчина еще гадал, а не он ли распугал их всех.
Обернувшись, Ричард чуть прикусил губу, все еще размышляя над целесообразностью предстоящего поступка. Приглушенный свет явственно свидетельствовал о том, что кроме того парня в кондитерской наверное никого уже и не осталось. И это было еще одной проблемой. Почему-то Тернер опасался оставаться с ним наедине, слишком сильно уж волновал его этот француз. Впрочем, выбор у него был невелик, или слоняться по улицам в поисках доброго прохожего, который все-таки укажет путь, или попытать счастье с этим парнем, вновь выставив себя круглым идиотом.
И вновь не тренькнул колокольчик, который по всем правилам и канонам должен висеть над дверью, раздосадовав и без того взволнованного писателя. Продавец, как и ожидал Тернер, в гордом одиночестве неспеша ходит от стола к столу, приводя заведение в порядок. Рик невольно улыбается, наблюдая за ним, вспоминая тот пронзительный взгляд и милую картавость. Всего лишь некоторое мгновение. После же, найдя в себе остатки сил, послать эти умильные улыбки по всем известным и не очень адресам, делает шаг навстречу продавцу.
-Не хочу показаться навязчивым, - негромко произносит писатель, взволнованно облизнув губы, - К эклерам у вас не прилагается карты города? Я заблудился. Пытался узнать дорогу, но меня либо не замечают, либо изъясняются на марсианском.

Отредактировано Richard Turner (2012-08-22 21:57:47)

+2

5

Мало того, что новый посетитель так внимательно оглядел его с самого начала, так он и теперь откровенно пялился на него, привлеченный ответом. Разумеется, Венсан понимал, в чем дело – люди часто так смотрели на него, когда слышали специфический говор и понимали, что это акцент. Обычно, несколько мгновений, прежде чем успевали подумать о том, что это неприлично и Венсан под этими взглядами может почувствовать себя очень неловко, но этот парень словно бы и не понимал вовсе. Впрочем, под его взглядом Крис не стушевался и даже не почувствовал себя неловко. Хотя нет, почувствовал, но скорее просто из-за того, что происходило. Этот мужчина флиртовал с ним? Неожиданно. Венс был немного тормозом  в таких вещах, до него обычно не сразу доходило, однако сейчас он был готов зуб дать – молодой человек заигрывал с ним, со всей непосредственностью, на которую был способен и, кажется, без задней мысли, что было весьма необычно. Крис улыбнулся, привычно вежливо, но своим мыслям.
-От такого изобилия сладкого на горячее уже не встает…черт, – ответил посетитель на перечисленные ему блюда. - В том смысле, что не хочется.. Простите, несу чепуху…наверное,  произвожу впечатление очень глупого человека?
- Буду надеяться, что ваши п`гоблемы в этом плане – это не п`гоблемы нашего горячего, - широко улыбнувшись в знак шутки, в тон ответил Кристоф. - Не глупого, но человека без костей в языке.
Француз улыбался почти с нежностью, просто потому что этот мужчина был милым и дико обаятельным. После толпищ посетителей за сегодня он все равно казался большим оригиналом, при чем не только казался, но и был таковым, судя по всему.
Словно в подтверждение этих мыслей мужчина попросил минуточку, стащил салфетку со стола и, вооружившись ручкой, стал писать что-то быстро, полностью уйдя мыслями в этот клочок бумаги. Так значит, внезапный приступ вдохновения? Писатель. Что ж, он был похож на человека творческого. Лохмат, странен, интересен, не от мира всего, как любой другой творческий человек. Ну и явление музы это только доказывало. Венсану было очень любопытно, но он ничего не спросил, лишь наблюдал, изредка кивая уходящим посетителям.
-Эклеры…конечно же эклеры, – приступ вдохновения закончился так же быстро, как и начался. - И еще вон тот шоколадный торт, не могу разглядеть название, однако выглядит весьма аппетитно.
Кристоф покорно кивнул, подобно Джину из лампы, дескать «Будет исполнено» и тут же принялся выполнять заказ. Быстро, ловко и со знанием дела. Упаковав все и вручив парню пакеты, Венсан вежливо сказал:
- П`гиходите еще к нам! – проводив мужчину взглядом, Вальц натыкается взглядом на исписанную салфетку на стойке и с улыбкой убирает её в карман.

Вот и последний посетитель покинул кондитерскую, тот самый меланхоличный парень, что смотрел в окно. Кристоф глянул на часы и, кивнув самому себе, повесил табличку на дверь с надписью «закрыто» и принялся убираться. Конечно, он мог бы все оставить, ведь работники кухни на этот случай обязательно придут раньше, ведь сегодня их отпустили, но он не любил оставлять бардак. К тому же, как было сказано выше, Венсан спокойно относился к любой работе, даже к такой. Так что грязную посуду он сгрудил в одной из моек, оставив таки мойку тем, кому за это платят, сам же вооружился тряпкой, вытирая столы и тихо напевая себе что-то под нос.
Когда дверь открылась, Венс как раз протирал последний столик, который в этом сейчас нуждался и, не отрываясь от своего занятия, он бросил через плечо:
- Мы уже зак`гыты, но если вы точно знаете, чего хотите – я обслужу. – Он улыбнулся и только теперь соизволил повернуться, снова встретившись едва ли нос к носу с недавним своим почти знакомым мужчиной, что оставил ему рукописи на салфетке. Её он, к слову, еще не прочитал, но убрал в карман джинс, решив сделать это дома.
- К эклерам у вас не прилагается карты города? Я заблудился. Пытался узнать дорогу, но меня либо не замечают, либо изъясняются на марсианском.
- На ма`гсианском могут, в такое то время. Ка`гты у меня нет, но давайте я вас п`говожу, если недалеко? – спросил Кристоф, перебирая тряпку в своих руках пальцами. – Или посажу на такси? С ними у нас п`гоблем в этом `айоне нет и все таксисты, как п`гавило гово`гят по-английски.
Кто знает, как далеко этот странный, но обаятельный мужчина мог прошагать от того места, куда ему нужно, все-таки Сакраменто большой город, а он тут пешком пройтись предлагает. Но что-то ему подсказывало, что новый визитер его кондитерской захочет пройтись, а значит и надо куда-то ориентировочно недалеко. Может, он не знает улиц, однако наверняка способен различать далеко и близко, так что объяснить сможет.
Но ответ так и не прозвучал, вместо того уважаемый и горячо любимый Брюно Пельтье запел о своих душевных переживаниях. Венсан, тихонько ругнувшись на французском, принялся выуживать телефон из кармана джинс, и когда оно таки получилось, быстро ляпнул мужчине, которого вызвался проводить:
- П`гостите, - и принял звонок, прикладывая трубку к уху. Оттуда сразу же стал слышен веселый быстрый треп на французском языке – звонившему не нужно было даже пресловутое «алло», чтобы начать вещать.
К слову, это была звонившая, близкая подруга Марион, по-прежнему проживающая в Монпелье, на той же улице, что и в детстве. Они не потеряли связь даже теперь, находясь так далеко от друга. Вот что значит провести с человеком большую часть своей жизни. Разумеется, отвечал он тоже по-французски, как и всегда ей. Английского она толком и не знала, да и говорить на родном было так приятно, что Венсан бы не упустил такой возможности, даже если бы Мари владела всеми языками этого прекрасного мира.
- Salut. Mes affaires il est bon. А tiens? Je vais conduire l'homme à la maison.(1) – Говорил Венс в трубку, отойдя от мужчины и принявшись протирать стойку тряпкой, но вдруг оторвался от своего увлекательного занятия, снова глянув на визитера, и ответил с улыбкой, явно шутя. - Certes, je ferai l'amour avec celui-ci. (2)
С этими словами он «отключился» и убрал мобильный телефон в карман джинс, только теперь отведя взгляд от нового почти знакомого, после ловко сложил тряпку и положил её куда-то под стойку, на несколько мгновений скрывшись из виду. Окинув взглядом помещение, проверяя, ничего ли не забыл сделать и, взяв ключи, Венсан выключил свет сначала над стойкой, а после и в зале.
- Идемте, - указав рукой в сторону двери, Венсан отправился следом за мужчиной к выходу, поигрывая ключами в руке. – П`гошу п`гощения, - запоздало сообразив, что в «извиняюсь» нет ненавистной буквы, Кристоф едва не фыркнул. – Что заставил ждать. Не мог оставить заведение неуб`ганным. Меня зовут Венсан.
Сообщил он уже на улице, закрыв кондитерскую и убрав в карман ключи. Запоздало он все-таки протянул руку для пожатия в знак приветствия, неизвестно почему не сделав это сразу же, как и полагается при знакомстве. Впрочем, у Кристофа всегда все было не как у людей, и тут уже гадай, то ли лыжи не едут, то ли он… ну вы поняли.
- Куда вам нужно, `Гик? – перед тем, как произнести имя, Венсан делает небольшую паузу, из-за первой буквы, как вы понимаете, но все-таки решается прокартавить имя нового знакомого. Внутри разливается неловкость, но Кристоф лишь едва заметно улыбается, как и всегда строя из себя уверенного человека, несмотря ни на что.

перевод

(1) Привет. Мои дела хорошо. А твои? Я собираюсь проводить одного мужчину к дому.
(2) Конечно, я обязательно займусь с ним любовью.

+1

6

[mymp3]http://klopp.net.ru/files/i/c/0/5e289918.mp3|для настроения[/mymp3]

- Мы уже зак`гыты, но если вы точно знаете, чего хотите – я обслужу. – не оборачиваясь говорит француз, вызывая своим акцентом все ту же легкую, едва заметную улыбку. Тернер невольно делает шаг ему навстречу, и лишь тогда, когда парень оборачивается, и буквально сталкивается с ним нос к носу, мужчина понимает – совершил ошибку. Странную, глупую, которую и ошибкой-то не назвать. Но где-то, в пыльных и темных уголках сознания, что давно уже плесенью покрылись, что-то вздрагивает, робко вытягиваясь к свету, заглядывает в глаза тому, кто и вызвал весь этот переполох. А муза, вновь присевшая на плечо, и дергающая за прядку русых волос, напевала на ухо какую-то французскую мелодию, нежно позвякивая колокольчиком, которого тут так не хватало. Обычно, эта непостоянная любовница появлялась только ради сильных эмоций, будоражащих сознание, напрягающих все чувства разом, и упивалась ими, шутя и веселясь, будто озорная девчонка, обретшая наконец-то свободу. И так же легко исчезала, испив свое упоение до капли, высушив душу, и оставив в ней жгучую тоску, вроде постскриптума «дай мне огня, и я вернусь». Странно было осознавать и то, что этот неприметный парень с какой-то пугающе нежной улыбкой, подаренной первому встречному, сумел вернуть эту гулящую бабу, напрочь привязав к себе как её внимание, так и внимание странноватого писателя. Захотелось расспросить его о многом, говорить с ним о сущей ерунде и вновь - и вновь улыбаться его тихому голосу, специфической картавости, внимательным, но бесхитростным взглядам, и непринужденным движениями, все же чуть скованным столь пристальным вниманием.
Вот придурок, - мысленно вырывается у Тернера. Рик отводит взгляд, и без того уже понимая, что еще мгновение, и он с легкостью заблудится в этих теплых, удивленных глазах, незамедлительно извинившись за навязчивость, как-то неловко отступает на тот же шаг. Всего лишь какой-то шаг, а кажется, будто отошел не менее, чем метра на три. Пропасть. Все верно. Это было мгновение. Красивое. Интересное. Волнующее.     
- На ма`гсианском могут, в такое то время. Ка`гты у меня нет, но давайте я вас п`говожу, если недалеко? – Тернер переводит взгляд на часы, и смущенно чешет в затылке. – Или посажу на такси? С ними у нас п`гоблем в этом `айоне нет и все таксисты, как п`гавило гово`гят по-английски.
Ну действительно, придурок. Шастать в такое время, да еще и людей отвлекать, более того, пугать своими романтическими дуростями, и совершенно забыть о такси. Болван.
-Черт…- неловко повернувшись, Рик едва не сносит стул, и как-то растерянно улыбается, - Я совершенно забыл о такси. Привык бродить по незнакомым городам пешком. Так гораздо интереснее, чем взирать на него из окна автомобиля.
Еще раз чертыхнувшись про себя, Тернер прикусывает губу у уголка рта, проклиная себя за столь глупое, неуместное откровение.
-Я не могу с точностью сказать, далеко это или нет. К сожалению, не знаю названия улицы, но дом недалеко от набережной. По крайней мере, я видел её из окна. И буду вам очень признателен, если вы действительно проводите, хотя было бы очень не вежливо вас утруждать, и стоило бы действительно взять такси. У вас наверняка был напряженный рабочий день, и перспектива закончить его в качестве гида для сумасшедшего приезжего определенно не радует… – пожимая плечами, говорит он, со всей своей непосредственностью наблюдая за тем, как парень теребит тряпку, явно удивленный столь навязчивым клиентом. Мало того, что Рик выглядел полнейшим психом, внезапно свалившимся французу на голову, так теперь этот псих еще и преследовать его вздумал. Впрочем, договорить он не успел. Приятная мелодия эхом разнеслась по пустому залу кондитерской, заставив Рика вздрогнуть от неожиданности, и едва ли не отматерить чужой мобильный телефон.
- П`гостите, - немного повозившись, парень достает это ненавистное Рику устройство, и вернувшись к стойке, принимается отвлеченно её протирать.
Кивнув, Тернер сгрузил покупки на только что протертый стол, и присев на его краешек, снова осмотрел великолепнейшие пейзажи, что в тусклом свете казались еще более сияющими, еще более волшебными. Стоило бы запомнить эту кондитерскую, чтобы вновь при случае окунуться в эту, совершенно удивительную, полную тонкого изящества, французскую атмосферу. И вновь взгляд неотвратимо возвращается к продавцу, Рик и сам не сразу замечает то, что довольно нагло прислушивается к разговору, вернее к тихому голосу парня. Его манере говорить размеренно, будто тщательно подбирая слова, но тем не менее уверенно и легко. Запомнить? Смешно, кондитерскую эту он уже точно не забудет, просто потому, что тут был этот удивительный в своей потрясающей обыкновенности француз.
-Salut. Mes affaires il est bon. А tiens? Je vais conduire l'homme à la maison.– едва слышно, но тепло произносит парень, но от чего-то вновь оборачивается, и с улыбкой смотрит на писателя, - Certes, je ferai l'amour avec celui-ci.
Рик слегка прищуривается, отвечая такой же легкой улыбкой. Речь определенно шла о нем. И не понять этого было бы так же глупо, как сейчас было глупо улыбаться фразе, сказанной явно в шутку, но это была фраза о нем, о Рике, и мужчина во чтобы то не стало, обязан узнать, что же именно она означает.
На какое-то мгновение, Тернер улавливает что-то отдаленно напоминающее смущение, но сразу же засовывает его куда подальше. Вот теперь никакого такси точно не будет. Ричард слишком сильно хотел продлить это знакомство, столь неожиданно вызвавшее странное волнение, приятное тепло, волнами проходящее по телу от одного лишь взгляда, и глуповатую улыбку в ответ на то чудо, что являл собой почти уже знакомый обычный продавец обычной кондитерской.
Парень отводит взгляд, и убирает телефон в карман, оглядывая помещение, видимо удовлетворившись его состоянием, выключает свет, и указав на дверь, произносит:
- Идемте.
Рик сгребает пакеты с вкусностями, о которых он едва не забыл, отвлеченно прислушиваясь к стуку собственного сердца, что давно так взволнованно и раззадорено не билось, предвкушая какой-то особенный вечер, выходит на улицу, так благосклонно встретившую его теплыми объятиями.
– П`гошу п`гощения, - Тернер вскидывает бровь, удивленно глядя на своего провожатого, – Что заставил ждать. Не мог оставить заведение неуб`ганным. Меня зовут Венсан.
Все-таки было что-то в этом обычном парнем. Вежливый, приятный, даже милый. Все это так, но было что-то еще, более интересное, более привлекательное, цепляющее. Впрочем, о том, что же это было, Ричард пока еще не подозревал.
-О, какие глупости, - с улыбкой отвечает он, - Это я должен извиниться перед вами за доставленные неудобства и хлопоты. Венсан? Замечательное имя…меня зовут, - сделав небольшую паузу, ибо прекрасно понимал то, как будет звучать его собственное имя из уст француза, Рик чешет в затылке, размышляя над тем,  как же избавить нового знакомого от такой неловкости, однако как ни крути, а ничего уж тут не поделаешь, не представляться же ему литературным псевдонимом, - Меня зовут Рик, - будто извиняясь, Тернер виновато улыбается, и с удовольствием жмет руку новому знакомому.
- Куда вам нужно, `Гик? – черт возьми, как забавно и мило это было, Ричард даже и не заметил, как снова расплылся в улыбке, услышав свое собственное имя. И эта самая улыбка вышла уж какой-то странно нежной. Все-таки этот Венсан был действительно особенным. Еще никогда и никто так не произносил его, Рика, имя. Даже эта сумбурная неожиданность, явно его смущающая, получилась у Венсана тепло и непринужденно.
В который раз за вечер отматерив себя за столь откровенные взгляды, Тернер оглядывается, пытаясь припомнить хотя бы вывески на той улице, где находилась его съемная квартира, дабы Венсану было легче сориентироваться в направлении.
-Мне нужно домой, только где этот дом, я не знаю, - мужчина уныло вздыхает, позволяя неловкости отразиться на своем лице, - Я вышел из дому, прошел одну или две улицы, после вышел на набережную, там побродил и пришел к вам.
Благо вспомнить то, с какой именно стороны Тернер приплелся на эту улочку, труда не составило, и указав на это, Рик, неторопливо пошел в ту сторону, откуда соизволил забрести, не отставая от своего провожатого.
По мере увеличения пройденного пути, так же росло и любопытство. Ричард никак не мог отделаться от желания узнать значение той фразы, произнесенной Венсаном в кондитерской. Это желание не могли прогнать все некогда попираемые рамки приличия, правила и неловкость, с которой Тернер все порывался спросить о ней. Однако, так и не решился на это, ведя ничего не значащие беседы, спрашивая о том, как вообще появилось это чудо, этот кусочек Франции посреди Сакраменто, и давно ли Венсан переехал в этот город.
Впрочем, говорил Рик довольно мало, всего лишь задавая вопросы. Все больше слушал, наблюдал, анализировал. Тернер не сразу заметил и то, что приглядывался к французу, чутко прислушиваясь к его голосу. И заметив это, не смог отказаться.
Все же особенный, - вертелось у писателя в голове при одном лишь взгляде на случайного, теперь уже знакомого.

Волосы взъерошенные, будто нежные пальцы ласкающего ветра небрежно касались их. Глаза. Проникновенные. Сияющие. Теплые. Легкая улыбка, чуть касающаяся тонких губ. Он звучал совершенно по-особенному. На французский мотив, разбавленный осенними красками, тонким звучанием еще теплого, но уже по-осеннему красивого, чувственного, смелого дождя. И каждый взгляд на него, улыбчивого и до безобразия настоящего все больше открывал то самое, цепляющее одиночество. Разглядеть которое не представлялось возможным. Нежная улыбка надежно скрывала его, и лишь пронзительные глаза выдавали крохотную часть тоскующей души, жаждущей чего-то, что давно и прочно засело в сердце.

Рик задумчиво хмурится, разглядывая парня, напрочь, казалось бы, уйдя в собственные мысли, так, будто подбирал подходящую композицию для портрета, так, будто задумчиво смешивал краски в жгучем стремлении передать все оттенки теплоты, что исходили от Венсана. И смотрел, смотрел... Даже не замечая навязчивости своего взгляда. Иногда до него все-таки доходил смысл сказанного французом, и в карих глазах появлялись отблески зачатков разума, а не космический полет в собственном сумасшествии. Хотя стоило бы встать на защиту здравости рассудка писателя, и отметить то, что вел он себя так не всегда, только лишь поддаваясь настроению, чутко прислушиваясь к чертовой мелодии арфы, с которой навязчиво позвякивая струнами, порхала рядом муза, как в дешевом фильме о волшебстве, где режиссер явно сэкономил на спецэффектах. Эта наглая баба в жемчужно - сером хитоне нашептывала чудеснейшие картины: зеленые поля, казалось бы, укрытые сплошным ковром мягкой, немного влажной от росы травы. Легкий, утренний туман, дымкой стелющийся по этому ковру, чуть задевая причудливой невесомостью ярко зеленые тонкие стебельки, и тут же увлекающий куда-то в рощу, где тропинки сплошь завалены красными листьями, а припорошенные все тем же туманом ярко-красные кроны деревьев будто полыхали, утопая в туманной измороси.
Чертов француз! Тернер вновь хмурится, отгоняя эту обнаглевшую, босую девку, с ее надрывным инструментом. Глубоко выдыхая, словно после затяжного прыжка, снова по привычке ерошит волосы, и улыбается, легко и приветливо, слушая рассказы о том месте, из которого Венсан родом. Не удивительно, что от такого рассказа, буйная фантазия писателя тот час соорудила образ, построив на нем целый мир. Французу могло бы показаться, что его совершенно не слушали, даже не пытаясь скрыть это приличием, и хотя бы видимостью интереса. Однако, это было не так. Ричард слушал, и слышал каждое слово, вот только слушал он душой, иногда даже не замечая этого. Такое случалось довольно редко. Мало кто мог зацепить писателя настолько, чтобы где-то внутри теплом разливалось вдохновение, спокойствие, и уют. Если такое и случалось, то лишь мгновениями, исчезая так же мимолетно, как и появлялось. Но не рядом с этим парнем. Рядом с ним все эти ощущения казались вечными. Живыми. Волнующими.
-Вы быстро освоились на новом месте? - спрашивает Рик, с интересом поглядывая на невольного провожатого, и выслушав ответ, пожимает плечами, - А я очень долго привыкаю к городу, теряюсь...иногда, но как только привыкну, то город перестает быть мне интересным.
И вновь это не уместно откровение. Что ж его так тянуло на пространные речи? Загадка. Особенная загадка. И эта загадка шествовала сейчас рядом с ним, будоража и волнуя.
-Раньше моя растерянность, и привычка теряться всегда оказывалась проблемой, однако сейчас я даже рад этому, иначе я бы не нашел вашу особенную кондитерскую, и не встретил в ней особенного человека, - вот так запросто, без лести признается Рик, и будто извиняясь за такую спонтанную откровенность, пожимает плечами, мол «извини, приятель, но звание особенного к тебе прилепилось само», - Да-да, не удивляйтесь. Вы какой-то уж очень особенный. Как…м…- мужчина оглядывает местность и натыкается на деревянные столбики, нужные лишь для того, чтобы оградить велосипедную дорожку, и улыбнувшись, направляется к одному из них, - Вы как этот столбик. Нет, не в том смысле, что дуб дубом, - чешет он в затылке, смущенно морщась от неудачно построенного предложения.
-Скажите любую фразу, слово.. в общем, то, что вам нравится, - немного поразмыслив, негромко говорит Рик, присаживаясь на корточки возле столба, и тут же поправляется, - Только не на французском, я не умею на нем писать.
И достав ручку, выслушал ответ, задумчиво оглядев столбик, написал сказанное Венсаном. После поднялся, и любуясь работой, осмотрел надпись.
-Вот видите? - задумчиво произнес он, - Он обычный. Такой, как множество до него, и после. И кто-то, проходя мимо, вряд ли заметит надпись. Но если заметят, обязательно прочитают, а уж если их тронет смысл, то каждый раз проходя мимо, они будут вылавливать взглядом из множества столбиков именно этот. И не важно совсем, сколько надписей появится на других. Особенным всегда будет только один. И вы такой же. Вроде бы обычный, но каждый рядом с вами способен разглядеть эту самую обычную надпись, и каждый раз вылавливать вас взглядом, и тянуться, неосознанно желая видеть вас всегда.
Романтичный придурок – фыркает муза, и сыграв что-то из хардрока на своей арфе, исчезает, оставляя писателя в легкой растерянности, от неуместной выходки.
-Все – таки, что означает та фраза на французском, ведь она касалась меня, верно? – заметив реакцию Венсана на такое неожиданное, для обоих, признание, Ричард немного неуклюже цепляется за кусающее его любопытство, обрадовавшись возможности быстро сменить тему, избегая неловкости.

Отредактировано Richard Turner (2012-09-01 19:38:12)

+1

7

Имя нового знакомого, как не крути, начиналось с ненавистной буквы, и пусть своего напряжения Венсан не показал, уже привыкнув всегда делать вид, что вполне спокойно относится к своему «`г», все-таки немного беспокоился. Ну, как беспокоился… ему было неловко, потому как «р» где-то в середине или конце слова он еще более-менее сносно говорил, но вначале слова часто проглатывал. Почему-то это его смущало больше всего. Но выбора особо не было, разве что стараться реже обращаться к нему по имени, хотя это дело Венсан любил, считая, что любому нравится обращение по имени. Ему самому даже нравилось, когда ему не «тыкали», а произносили имя. Создавалось впечатление… какой-то важности для человека? Дескать, даже имя помнит.
Этот мужчина странно на него смотрел. Все время. Заглядывал в глаза, разглядывал его с улыбкой, какой-то умильной и задумчивой, при чем смотрел не совсем на него, а куда-то в сквозь, словно бы задумавшись. Венсан понимал, что у всех свои привычки, а этот мужик и вовсе с причудами, как француз уже успел заметить, но все-таки он чувствовал себя неловко под этим взглядом. Было в этом что-то странное. Хотелось поправиться, почесать затылок и неловко улыбнуться, мол «Ну вот так вот…» Но Вальц, опять же, сдерживался. Мало ли что там в голове этого писателя, а он и стерпеть может. Он вообще человек очень терпеливый, если уж на то пошло.
- Набе`гежная большая. – Заметил Венсан, тоже оглядываясь, словно бы он мог знать, откуда пришел его новый знакомый. – Ммм, хо`гошо, что вы вспомнили.
Сказал он почти радостно, отправившись в указанную сторону вместе с Риком, с великим удовольствием вдыхая свежий вечерний воздух и спокойно улыбаясь. Он любил ночные прогулки и часто гулял, практически каждый вечер, даже обзаведясь единомышленницей в лице милой девушки, с которой они слишком часто сталкивались в одно и то же время, чтобы не познакомиться. Дружба у них сложилась странная, они встречались по ночам и ни разу днем, что имело какой-то приятный мистический привкус. Наверное, Венсану просто нравилось так думать, в силу своей романтичности и любви к необычному.
Они с Риком много разговаривали по дороге, неспешно шагая по улицам, к набережной, где в этот момент наверняка очень красиво. Впрочем, «разговаривали» - не самое верное слово, так как все это были монологи, практически. Рик много спрашивал, а Кристоф много говорил, отвечая на вопросы, хотя это было редкостью для него. Вальц никогда не был болтуном и чрезмерно общительным, хотя любил словесные баталии, но это было совершенно иное.
Он рассказывал о том, что выучился на юриста и даже работал им, но быстро понял, что сия деятельность – это не для него, рассказывал о Франции и сладостях, которые готовила его тетка, будучи поваром по образованию, и повествовал о том, что кондитерская его родилась после разочарования в здешних французских сладостях. Восторженно картавил о том, как искал художников для росписи стен, как долго и кропотливо искал людей, что были способны готовить, как положено, и шутливо жаловался, что столько сладкого он в жизни не ел, сколько съел во время отбора работников. После рассказывал о том, как они перебрались в Сакраменто, быстро соскочив на рассказ о любимом и родном Монпелье, что был даже краше Парижа, по его мнению, а после снова вернулся к Сакраменто, к своей жизни в этом городе, который он любил ничуть не меньше своей родины.
- О, быст`го. Даже не заметил, как влился в жизнь этого го`года. – Улыбнулся Венсан, взъерошив свои волосы. – Мне тогда нужен был пе`геезд и он пошел на пользу, думаю. Ммм, жажда смены обстановки? Это не п`го меня… - мужчина почесал подбородок и добавил. – Я… мне нужно место, чтобы осесть, хотя я не п`готив п`гиключений и путешествий, п`госто важно знать, что есть дом и есть куда ве`гнуться. Я люблю надежность.
Доверительно поведал он, тепло улыбнувшись и посмотрев вдаль. Он уже хотел было романтично подумать о том, что Сакраменто стал тем домом сразу после Монпелье, но тут услышал о себе «особенный» и с удивлением посмотрел на Рика, который принялся говорить что-то о столбиках. Когда его попросили сказать фразу, Венсан наморщил лоб, пытаясь вспомнить хоть что-то, и выпалил:
- Пока иг`гает музыка – танцуй! – процитировал он одного из своих любимых писателей, с улыбкой наблюдая, как фраза появляется на столбике, что с ним сравнили. – За по`гчу го`год… го`родского имущества, - Венсан тихо фыркнул. – Полагается шт`гаф.
Он наморщил нос в улыбке и покачал головой, удивленно смотря на мужчину, который теперь распинался о смысле своего поступка. Удивительно. Странно. Необыкновенно. Он был действительно в маленьком, спокойном, но шоке и понятия не имел, что на все это ему ответить, а когда Рик заговорил снова, Венсан уже хотел было обрадоваться. Но нет, новым вопросом новый знакомый лишь еще больше смутил француза, который уже и забыл было о своей неуместной фразе, что была сказана несерьезно в трубку.
- Все – таки, что означает та фраза на французском, ведь она касалась меня, верно?
- Я всего лишь сказал, что соби`гаюсь п`говодить одного мужчину домой. – Неуклюже попытался соврать Венсан, посмотрев на Рика и тяжело выдохнув. – И соби`гаюсь заняться с ним сексом.
Врать он не умел от слова совсем. И старался не практиковать. Но ситуация в этот раз сложилась не самая типичная, где правда была бы неуместна, потому он и попытался чуть отступить от своей этической морали. Нет, ну правда! Как объяснить человеку, которого знаешь не больше часа, что ты всего лишь разговаривал со своей вертлявой подругой, которая обожает такие грязные шуточки и заткнуть её можно только ими, согласившись? Наверное, только как есть и объяснить. Прежде, чем ему что-нибудь на это ответят.
Посмотрев на Рика, на лице которого расползалось непонятное выражение, Венсан чуть не подавился словами, но совладал с собой и встал посреди дороги. Если честно, мысль о сексе с ним казалась сейчас и то более уместной, нежели глупый рассказ о подруге и их традиционных глупых шуточках. Ей богу, они наверняка покажутся Рику бредом. Но он должен был это сказать, хочет того или нет. Оставалось лишь надеяться на понимание.
- Звонила моя под`гуга из Монпелье. – Сказал он, переступив с ноги на ногу. – Она часто... беспокоится, так скажем, о моей личной жизни, кото`гой у меня сейчас нет… И т`гебует «г`гязных под`гобностей» - Слово «грязных» у него совсем не получилось и он тихо, чуть нервно выругался. - Le démon!(1) Она шутит, конечно. И я шучу. Но она даже в своих шутках очень настойчива, поэтому я так сказал. В шутку. Pardonne, s'il vous plaît. (2)
Переводить последнее Венсан не стал, ибо фраза «Пардон, силь ву пле» знакома всем и значение её все понимают. Извинение. За вольность, за глупость ситуации, за все. Крису было очень неудобно, признаться. Гораздо более неудобно, чем когда он ляпнул эту глупость, даже не подумав, что о значении фразы могут поинтересоваться. Смотря на Рика, он ожидал реакции и совсем не удивился бы, если бы парень решил пойти домой один, благо, что они уже были на набережной. Кажется, он говорил, что из его дома её видно? Стало быть, половина дела уже была сделана.
- Ммм, я живу здесь недалеко, кстати. – Сказал он, поведя рукой, указывая в сторону домов, что были ближе всего к набережной. – Мы с вами п`гактически соседи, выходит? Помните, куда дальше идти? Только не гово`гите, что живете с д`гой сто`гоны, потому что это совсем по д`гугой до`гоге. Далеко.

перевод

(1) Демон!
(2) Простите, пожалуйста.

+2

8

Все-таки странно, забавно и до безобразия интересно. Кто бы мог подумать, что Сакраменто откроет своему, не слишком нормальному, гостю такое вот чудо. Кондитерская, запах которой, совершенно неповторимый, и удивительно дурманящий своей сладостью, напрочь лишенной какой-либо приторности, казалось, еще ощущался в воздухе. А может он исходил от этого француза, что сейчас с поразительной легкостью, и без единой тени смущения рассказывал о себе. О том, как разочаровавшись в местных производителя «французских» сладостей, открыл собственную кондитерскую, уйдя из юриспруденции, в коей не ощущал себя нужным. О Монпелье, где, по всей видимости, и прошло его детство. Слишком уж нежен и красив был рассказ об этом месте, чтобы считать иначе. И слишком заманчив. Слушая Венсана, Тернер уже знал о том, куда он направится, как только волшебный Сакраменто потеряет свое волшебство.
Такова уж была его натура. Рик редко увлекался местом настолько, чтобы задержаться где-то более, чем неделе на две. Однако, Сакраменто дарил не просто волшебство, было что-то еще. То, чего мужчина еще никогда не ощущал. Что-то, пока еще неосмысленное, но очень теплое. Трогательное. Чудное. А может быть это просто все тот же неповторимый запах сладостей, что смешиваясь с легким бризом со стороны набережной, и немного резковатым, но притягательным в своей свежести, одеколоном Венсана, придавал всему этому ощущение завершенности. Цельности. Именно так и будет пахнуть Сакраменто. В его книгах, в его воспоминаниях.
- О, быст`го. Даже не заметил, как влился в жизнь этого го`года. – Венсан улыбается, ероша свои волосы, хотя они и так были в полном беспорядке, но ему это было к лицу, – Мне тогда нужен был пе`геезд и он пошел на пользу, думаю.
Рик, с едва заметным любопытством, вглядывается в своего невольного провожатого. Почудилось ли писателю, или же это плод его бурной, иногда навязчиво активной фантазии, но что-то в этой фразе показалось ему, Ричарду, немного грустным. Неужели вынужденное бегство? Но от чего? Хотя чего это он. У каждого в жизни может случиться то, от чего хотелось бы убежать хоть на край света. И он сам был этому примером, возможно слишком ярким и непостоянным, но примером.
-Ммм, жажда смены обстановки? Это не п`го меня… - Ричард задумчиво смотрит себе под ноги, в который раз подумав о том, что не многие из людей способны жить так, как живет он, без определенных планов, да и без какой-либо конкретики вообще, – Я… мне нужно место, чтобы осесть, хотя я не п`готив п`гиключений и путешествий, п`госто важно знать, что есть дом и есть куда ве`гнуться. Я люблю надежность.
Тернер улыбается этому слову, отводя взгляд. Надежность. Нет, это не о нем от слова совсем. Его нельзя было соотнести с этим. Он не подходил под это определение так же, как и это самое слово не подходило Ричарду. Тернер слишком быстро уставал от оседлой жизни, уставал от людей, задыхаясь от первого, и разочаровываясь во втором. Впрочем, если уж быть честным до конца, Рику все же хотелось именно того, о чем говорил Венсан – место, куда можно было бы вернуться, без единого намека на то, что и потом оно ему не надоест. Да, Ричард Тернер не был надежным человеком. И вряд ли когда – нибудь будет таковым.
И вновь какое-то странное ощущение непонятного беспокойства, и довольно странного волнения. Ну вот, этот  парень снова умудрился поднять пыль в темных закромах его, Рика, сознания, затронув что-то, давно и крепко дрыхнущее под толстым слоем пыли, точно под одеялом. Чертов француз с его чертовым акцентом, тихим и размеренным голосом, и какой-то теплотой, буквально окутывающей все, что так или иначе попадало под её влияние. Давно уже никто не вызывал ничего подобного.
И уж тем более никто не тянул его за язык. Глуповатые речи о том, каким особенным показался Рику этот парень и вовсе лишили писателя какой – либо уверенности в собственной нормальности. Ну к чему он все это?
- Пока иг`гает музыка – танцуй! – Рик вскидывает бровь, и кивнув, старательно выводит эту фразу на столбике, вновь пустившись в пространные рассуждения. И оставалось только гадать о том, в какой именно момент Венсан потеряет всяческое терпение, и поймает Тернеру такси, в попытке отделаться от такого спутника.
– За по`гчу го`год… го`родского имущества, - шутливо замечает француз, – Полагается шт`гаф.
-Ну вы ведь не сдадите меня первому встречному полицейскому? – задумчиво почесав в затылке, спрашивает Рик, - Хотя выбор ваш мне нравится. В вас полно загадок, Венсан. В этой фразе есть определенный смысл? Она значит что-то особенное? – немного поразмыслив, Тернер все же ставит значок копирайта и подпись «Мураками». Если попадется нерадивый полицейский, то пусть и ищет этого некоего Мураками, Тернер то тут при чем.
Впрочем, вернемся к самой фразе, вернее к её значению. Хотя, с чего это Ричард вообще взял то, что она что-то значит? Простые слова, пришедшие в голову простому французу. Пока Венсан улыбался и забавно морщил нос, Ричард с каким-то совершенно нереальным вдохновением вновь принимается за рассуждения о его, Венсана, особенности. Ну серьезно, когда, и самое главное – где Рик успел подцепить эту глупую восторженность. Слава высшим силам глупости, что хоть дифирамбы его французской особенности петь не начал. Благо пощадили эти самые силы чудаковатого писателя, оставив ему хоть маленькие вспышки разумности, не наградив ореолом полнейшего безумия. Вот еще бы кто любопытство урезал.
- Я всего лишь сказал, что соби`гаюсь п`говодить одного мужчину домой. – вот тебе и попытка сменить тему, дабы не смущать своей нетрадиционной нормальностью. Что же было в той фразе на французском, что Венсан так смутился, и если приглядеться, то и вовсе сейчас вел какую-то внутреннюю борьбу с самим собой. Признаться, Ричард уже принялся бы материть себя за свое же неуместное любопытство, если бы не взгляд парня, коим тот смотрит на  писателя. Будто решение принял. Впрочем, судя по вздоху это самое решение было ни чем иным, как вынужденным признанием.
– И соби`гаюсь заняться с ним сексом., - вот интересно, Тернер хоть моргнуть удосужился, или его хватило только на то, чтобы озадачено воззриться на француза. По всем традициям жанра, где-то на фоне океана, позади уставившихся друг на друга мужчин, должна была пролететь птичка, и мерзко так каркнуть.
Неожиданно. Странно…и правдиво. Так вот в чем заключалась эта самая борьба. Венсан мог вполне себе преспокойненько соврать, отшутиться, ну или просто послать писателя куда подальше. Но француз сказал правду. Хоть и обнаженную, и пусть с видимым смущением, но правду. К черту мысли о простых французах, этот парень не был простым. Как бы Тернер не гнал мысли о его особенности поганой метлой, они так и норовили вылезти в самые неподходящие моменты.
Рик слегка щурится, будто пытаясь удостовериться, что ни глаза, не уши его не обманывают, и совершенно не нужно трогать Венсана на предмет материальности, и уж тем более не нужно просить повторить еще раз, дабы убедиться в том, что не ослышался.
- Звонила моя под`гуга из Монпелье. – Ричард не сразу воспринимает сказанное Венсаном, слишком уж удивил его этот парень, от того чуть тряхнув головой, вновь вглядывается в своего спутника, – Она часто... беспокоится, так скажем, о моей личной жизни, кото`гой у меня сейчас нет… И т`гебует «г`гязных под`гобностей» - видимо от волнения Венсан будто проглатывает слово  «г`гязных», - Le démon! Она шутит, конечно. И я шучу. Но она даже в своих шутках очень настойчива, поэтому я так сказал. В шутку. Pardonne, s'il vous plaît.
Удивительно. Невероятно. Потрясающе. Этот человек не только не соврал, но и пытается сейчас все объяснить так, будто для этого у Рика имелись все права. Ну что за парень? Откуда он вообще взялся, и как Ричарда угораздило наткнуться на него? К дьяволу все эти вопросы. Кто угодно другой вряд ли бы удостоил писателя правдой, ведь его это не касалось, и был бы вполне себе прав. Но то что происходит сейчас никак не укладывалось в рамки, и  не подпадало не под какие - либо категории, коими Рик успел наградить большинство людей.
«Парень, ты не с Марса?» - думает Тернер, не сводя озадаченного взгляда. Всего лишь мгновение на то, чтобы осознать все происходящее до конца. Еще немного на то, что бы вновь заглянуть в эти глаза, и попытаться в них не заблудиться. И мужчина улыбается. Открыто. Даже немного нежно. Впервые кто-то был настолько открыт, настолько взволнован, и это не могло не вызвать ответной теплоты. Не могло не найти отклика.
- Ммм, я живу здесь недалеко, кстати. – Тернер чуть склоняет голову на бок, разглядывая своего нового знакомого, будто тот был чем-то необычным, до селе невиданным, – Мы с вами п`гактически соседи, выходит? Помните, куда дальше идти? Только не гово`гите, что живете с д`гой сто`гоны, потому что это совсем по д`гугой до`гоге. Далеко.
Разумеется, не скажет. Рик каким-то непостижимым образом успел забыть обо всем. Мужчина смотрит на свой пакет со сладостями, и вновь улыбнувшись, переводит взгляд на Венсана, все еще удивленно, немного лукаво, и едва слышно произносит:
-Вы не хотите выпить чаю? И сладкое у меня есть, - пожимает плечами, будто оправдываясь за откровенность, - Мне не хочется отпускать вас, тем более будет очень не вежливо лишить девушку «грязных» подробностей, - и тут же прикусывает губу, свободной рукой почесав в затылке, - Нет – нет…никакого секса…не в этом смысле…только чай. Ну мы ведь не скажем ей об этом?
Оглянувшись, мужчина чуть хмурит лоб, пытаясь припомнить то, как выглядит улица, на которой он поселился. И завидев знакомую вывеску небольшого антикварного магазинчика, что находился как раз под окнами его съемной квартиры, немного неловко переложил пакет из одной руки в другую, едва слышно произнес:
-Разумеется, я не настаиваю…и наверное, произвожу впечатление чудака, - пытливо заглядывая в глаза Венсану, Рик не перестает улыбаться той потрясающей теплоте, что исходила от него, - Но действительно не часто встретишь такого искреннего человека. Вы мне нравитесь…О, нет…вновь не в том смысле, - торопливо поправляется Тернер, - Все-таки вы особенный…я не встречал еще подобных вам…И вот так вот завершить знакомство, разойдясь по разным сторонам, я не прощу себе этого.
Пожимает он плечами, снова почесав в затылке. Конечно же Ричард даже и не надеется получить согласие, но ему и вправду жаль терять то ощущение легкости, что возникает рядом с этим человеком. Более того, этот парень каким-то удивительным образом волнует его, заставляя чувствовать что-то очень и очень странное. И исход сегодняшней ночи уже нерадостно маячил на горизонте, помахивая ручкой, и приветливо улыбаясь. Рику было мало этих ощущений, что вот-вот должны были оборваться, уйдя куда-то вместе с этим французом. Ведь он определенно заберет их с собой. Этого нельзя было допустить. Нельзя отпускать это странноватое волнующее чувство.

+2

9

- Хотя выбор ваш мне нравится. В вас полно загадок, Венсан. В этой фразе есть определенный смысл? Она значит что-то особенное? – сказал Рик, и Венсан почесал в затылке, озадаченно на него уставившись.
- Загадок? Non, вы ошибаетесь, `Гик. – Кристоф простодушно улыбнулся и пожал плечами. – Я наве`гняка самый зау`гядный человек из всех, кото`гые только ходят по этой земле. А цитата… Я люблю Му`гаками, это любимая его книга и… я бы хотел, чтобы эта цитата была девизом по жизни. Только сил не всегда хватает, но я ста`гаюсь!
Шутливо заверил нового знакомого мужчина, хлопнув по груди ладонью, дескать, честное слово! Ему было легко с Риком, более чем. Этот странный посетитель его кондитерской был интересным человеком и пусть он еще ничего о себе не рассказал, это было видно невооруженным глазом. С ним было любопытно. И весело.
- Танцуй, - Венсан улыбнулся и продолжил тихо, с выражением. – Пока звучит музыка – п`годолжай танцевать. Понимаешь, нет? Танцуй и не останавливайся. Зачем танцуешь – не `ассуждай. Какой в этом смысл – не задумывайся. Смысла все `гавно нет и не было никогда. Задумаешься – остановятся ноги. А если хоть `аз остановятся ноги –мы уже ничем не сможем тебе помочь. Все твои контакты с миром вокруг обо`гвутся. Навсегда обо`гвутся. Если это случится, ты сможешь жить только в здешнем ми`ге. Постепенно тебя затянет сюда целиком. Поэтому никак нельзя, чтобы ноги остановились. Даже если все вок`гук кажется ду`гацким и бессмысленным – не об`гащай внимания. За `гитмом следи – и п`годолжай танцевать. И тогда то, что в тебе еще не совсем затве`гдело, начнет потихоньку `рассасываться. В тебе неп`геменно должны оставаться еще незатве`гдевшие ост`говки. Найди их, воспользуйся ими. Выжми себя как лимон. И помни: бояться тут нечего. Твой главный сопе`гник – усталость. Усталость – и паника от усталости. Это с каждым бывает. Станет казаться, что весь ми`г уст`гоен неп`гавильно. И ноги начнут останавливаться сами собой. А д`гугого способа нет, обязательно нужно танцевать. Мало того: танцевать очень здо`гово и никак иначе. Так, чтобы все на тебя смот`гели. И только тогда нам, возможно, удастся тебе помочь. Так что – танцуй. – Кристоф тихо вздохнул и добавил. - Пока иг`гает музыка- танцуй.
Он говорил медленно, без запинок, явно очень хорошо зная текст наизусть. С выражением и чувством. По его телу в этот момент разбегались мурашки, волнение застряло где-то комом в горле, но Венсан не позволил ему перебороть себя, вместо того говорил и голос его ни разу даже не дрогнул. Несмотря на проблемы с дикцией, Вальц всегда очень хорошо читал стихи и пел песни, потому и без проблем процитировал любимый отрывок из книги, который перечитывал регулярно, снова и снова. В его книге, что лежала на прикроватном столике, была всего одна закладка – на странице с этим текстом, на самой важной для него странице, хотя, если честно, Венсан считал, что всю книгу можно было разделить на цитаты. От и до.
Кристоф вообще был большим фанатом литературы, к слову. Он любил самые разные книги и с удовольствием читал все, что попадалось под руку, отбирая то, что понравилось и то, что он никогда больше в руки не возьмет. Любимые книги он перечитывал много раз, листал любимые моменты и некоторые знал наизусть даже. Он любил запах книг, как ни странно, любил нюхать страницы, особенно если это старые книги с пожелтевшими от старости страницами. Любил раритетные книги, исторические, от иностранных писателей. И дома имел внушительную библиотеку. Он практически не смотрел телевизор, крайне редко он сидел в Интернете или вообще за компьютером, за то постоянно слушал музыку и читал. Одна книга всегда сменяла другую.
- Вот так. – Сказал он, словно бы подводя итог и спокойно улыбаясь. – Так что… Не знаю, может никто и не заметит этот столбик, кото`гый, как я, но я буду всегда п`гоходить мимо и вспоминать о том, что мы похожи.
Чудной? Безусловно. На самом деле, Венсан был редкостным добряком и простофилей, а еще он был очень снисходителен ко всем и принимал чужие странности как данность. А почему бы и нет? Странности, если они не вредят человечеству и несут миролюбивый характер, это очень интересно и хорошо. Почему бы не пытаться принять их, понять да запомнить? Венсану казалось, что подобные странные выходки делают людей большими оригиналами, а его делает оригиналом эта способность, принимать и относиться к ним спокойно, даже с некоторым желанием понять и принять. Что в этом плохого? Ничего. Напротив, это очень хорошо. Возможно, он является таким человеком для кого-то, которого этому кому-то очень не хватает, потому как Венсан уделяет внимание и стремится понять, а не крутит пальцем у виска. Иногда понимания в этом мире очень мало. Всего его хотят, но почему-то не стремятся давать, а Вальц верил, что если добро даешь, то оно непременно потом возвращается. Пусть не выгодой, пусть ты никогда не узнаешь, так оно или нет – важно другое. То, что эти мысли тебя успокаивают и делают довольным сложившейся ситуацией. Как ему казалось, это вовсе неплохо, собственное спокойствие и возможность собой гордиться, считать себя достойным человеком. В сущности, это самое главное. Это единственное, что можно пронести по жизни и после забрать с собой. Это вечное. Ради вечного стоит идти на такие поступки.
-Вы не хотите выпить чаю? И сладкое у меня есть, – спросил Рик, и тут же принялся забавно оправдываться, пытаясь верно выразить свои мысли, что у него не очень хорошо получалось. Но Венсан все верно понял, перебивать не стал, с улыбкой наблюдая за сим забавным действом. Когда словесный поток иссяк, француз покачал головой с улыбкой.
- Идемте пить чай. – Улыбнулся Венсан, и кивнул. – Пока вы не сказали, что я вам вообще ни в каком смысле не н`гавлюсь. Я же могу `асстроиться. Ведите, ваша оче`гедь.
И они прогулочным шагом отправились ближе к домам, как раз в сторону дома Венсана – видимо, они действительно были почти соседями. Забавное стечение обстоятельств. И вот теперь уже француз задался целью поговорить о Рике, потому как о себе он уже много чего выболтал, а кому выболтал – понятия еще не имел. Не есть хорошо. В пору было бы посетовать на собственную глупость, это же надо, вывалить столько информации чужому человеку, но с другой стороны, что такая бесполезная информация может сотворить плохого. Как будто Рик сейчас пойдет и станет рассказывать какому-то злодею, что Венсан любит сладкое и боится выступлений на публике, из-за чего не поладил со своей специальностью, на которую добросовестно выучился. Глупость чистой воды.
- Чем вы занимаетесь, `Гик? Откуда к нам п`гиехали и надолго ли? – спросил он с улыбкой, смотря на собеседника. – А то мы все обо мне да обо мне…
Вечер – волшебное время суток. Особенно такой вечер, теплый, без ветра, спокойный и полный какого-то особого очарования. Венсану нравился Сакраменто, в это время суток Венсан его любил всем сердцем. И, несмотря на то, что жил здесь давно, не переставал наслаждаться, любоваться и впитывать в себя этот дух. Потому сейчас он шел, сунув руки в карманы своих брюк, и смотрел по сторонам, вдыхая свежий воздух и едва заметно улыбаясь. Слушал рассказ нового знакомого, поглядывая на него и кивая, дескать, слышу и все усваиваю, продолжайте. Вскоре они уже были у дома и, остановившись возле входа, Венсан указал на дом, который стал аккурат рядом с тем, в котором жил Рик.
- Я живу там. Буквально в двух шагах. – Венсан улыбнулся и пожал плечами. – Можете п`гибегать за солью, как к соседу. Не откажу.

+2

10

Записать бы тишину … и врубить бы на полную громкость…(ц)

Избитая фраза, заезженная. Кажется, Люк наткнулся на нее в социальной сети, от скуки просматривая паблики. Ничего необычного в ней не было. Только вот запала в душу, как это принято говорить. Зацепилась за что-то очень тонкое, и сжавшись, спряталась в самый темный уголок этой самой души. Что может быть глупее размышлений о тишине наедине с самим собой в пустой квартире? Наверное, что-то определенно было, и Люк,  усмехнувшись, поднимается с дивана, и отправляется на кухню, за чаем. Горячим, ароматным, успокаивающим. Одиночество всегда ассоциировалось с чаем. Одна чашка. Один пакетик. Одна тишина. Все на одного.
-Черт, - ворчит мужчина, едва не расплескав кипяток по столу. Он вновь задумался. Задумался о том, что в его жизни не хватало чего-то. Хотя нет, скорее кого-то. И этот кто-то, так же как и он, Люк, ставил на стол одну чашку, бросал в нее один чайный пакетик, и слушал тишину.
И вновь в раздумья врывается оглушительный, после такой тянучей тишины, стук дождя по оконному стеклу. Слабо поблескивающие капли, ловящие отблески тусклого света на фоне черноты ночного города, казались нереальными. Каким-то далекими и совершенно не нужными. А может быть, именно так и звучит тишина на одного?
Люк опускается на стул, не отрывая взгляда от окна, за которым уже во всю разбушевался осенний дождь на пару с ветром, и улыбается. Легко. Тепло. И наверное, даже нежно. Почему? Просто он знает. Знает о том, что этот самый кто-то сейчас смотрит на залитую дождем ночную улицу, и в мыслях этого кого-то Люк ставит на стол одну чашку, бросает в нее один чайный пакетик, и слушает тишину на одного.

Джон Доу «Остановите на следующей. Я сойду».

Рик не мог отвести взгляда, не мог заставить себя не слушать тихий голос Венсана, так прекрасно цитирующего Мураками. И этот голос разливался странным, будоражащим теплом. Только от этого тепла мурашки нагло шастали по спине. Это уже не было какой-то глупой фразой, случайно пришедшей в голову. Это была целая философия жизни. Не той жизни, о которой писал Мураками. Это было другое. То, во что верил сам Венсан, построив на этом свое собственное восприятие окружающего мира.
«Нет, парень. Ты никогда не будешь заурядным, и обычным.» - говорил себе Ричард, очарованно глядя на своего нового знакомого. Каким же удивительным тот сейчас казался. В пору было бы улыбнуться, и сказать «парень, а прочитай еще», и вновь позволить мурашкам носиться по телу, мелко вздрагивая от волнующего голоса француза.
Будучи писателем не только по профессии, но и по образу жизни, Ричард знал и понимал цену словам. Это была его особая музыка. В которой слова заменяли аккорды, а буквы становились нотами. Тернер писал о людях, писал о их чувствах, страхах, переживаниях и радостях. И каждый его персонаж звучал по-особенному. То певуче нежно, трогательно. То надрывно звеняще. А то и вовсе раздражая слух тяжелыми басами непростого характера. И все они не были выдумкой. Никогда. Каждый из них приобретал что-то из того, что Рик успел увидеть в ком-то, зацепиться за это, и прочувствовать до конца. Услышать эти самые невнятные аккорды, разбавив их новыми, немного странными, и чарующими. Люди всегда вызывали у него подобные ассоциации. Даже сейчас слушая Венсана, мужчина все еще слышал ту самую французскую мелодию, которую довелось услышать в кондитерской. Теплую, простую, и удивительно трогательную. С терпким привкусом парижского осеннего дождя.
Чертова муза. Ну вот вновь она влезла со своей проклятой арфой, и лукаво улыбаясь, обнимала Венсана за плечи, ерошила его волосы теплым, вечерним ветром, что, казалось, тянул за собой бархатное черное покрывало воды, с растворившимся в ней вечерним небом. И рядом с этой вертлявой, но шикарной девицей, француз казался еще более странным, и притягательным. Его неспешная манера разговора, та невероятная серьезность, с которой он цитировал явно любимый отрывок из книги. Рик смотрел бы, и слушал эту «музыку» вечно, а его изменчивая вертихвостка, танцевала бы со своей чертовой арфой, ведь…
-Так что – танцуй. – Рик даже не заметил того, как вздрогнул от ощущения завершенности. Мужчина прекрасно помнил этот отрывок, всегда вызывавший в нем сумбурные чувства, и вот он сейчас подходил к концу. Немного грустно. Хотелось продолжения. Но его не будет.
- Пока иг`гает музыка- танцуй. – Тернер задумчиво улыбнулся, посмотрев на столбик.
-Вы не ошиблись с фразой, - произнес он, почесав в затылке, - Она ваша целиком и полностью, - посмотрев на француза, Ричард добавил, - Пожалуй, я сохраню его на память. О вас.
Чуть нахмурившись, писатель порылся по карманам в поисках ненавистной штуковины, которая иногда ему была просто необходима, как бы Ричард не относился к телефонам, но отрицать своей зависимости от них он не мог. Выбрав наиболее подходящий ракурс, мужчина сфотографировал столбик, и едва ли не с нежностью рассмотрел фото. Вот тебе и неожиданный подарок от шумного, яркого Сакраменто. На что еще способен этот город, если в нем есть вот такой вот уникальный парень, как Венсан?
- Вот так. – оторвавшись от любования фотографией, Рик посмотрел на француза, уже привычно задумчиво улыбаясь, – Так что… Не знаю, может никто и не заметит этот столбик, кото`гый, как я, но я буду всегда п`гоходить мимо и вспоминать о том, что мы похожи.
-Возможно, это даже и хорошо, - вновь взглянув на надпись, задумчиво произнес Ричард, - То, что его немногие заметят. Излишнее внимание может испортить его. Но его буду помнить я, и те, в ком еще он что-то затронет, как во мне…- спрятав телефон в задний карман джинс, мужчина как-то немного смущенно почесал кончик носа, - В том смысле, что буду помнить вас, и эту деревяшку, которая как, вы.
Действительно удивительный парень. А ведь все началось просто со взгляда, с его акцента и безумно милой картавости. Вот только чем больше было пройдено пути, тем тоньше становилась эта грань между его видимой простотой и невероятной силой характера, спрятанной где-то внутри. Спокойный. Терпеливый. Не заносчивый. Кто он, этот Венсан? Что еще скрыто за его терпеливой невозмутимостью? А ведь добрый, очень добрый. Впрочем, зеленые глаза француза не отражали и сотой доли того, что скрывалось в его душе. Ох, как же хотелось потеряться в них, авось и наткнулся бы Рик на что-то безумно интересное. То, что не возможно было выразить той самой «музыкой», просто напросто не хватит её. Недостаточно.
Ричард мысленно отматерил себя за такие измышления. Если парень и был привлекательным до зубного скрежета, то это еще ничего не значит. И разуется, это не значило так же и то, что француза нужно было пожирать глазищами, загадочно улыбаясь. Мало ли таких людей, способных напрочь лишить Тернера рассудка? Только вот в том-то и дело, что не было таких людей от слова совсем. И как наивно считал Рик до этого момента, и вовсе не будет. Вот тебе и святая истина правила «не говори «гоп»…».

-Ты так и будешь играть? – вздернув бровь, с напускным раздражением спрашивает Андрэ, видя как его новоиспеченный любовник расчехляет гитару, усаживаясь в кресло, - Люк, ночь же…что соседи скажут?
-Что им понравилось, - пожимает плечами музыкант, настраивая свой инструмент на нужный лад.
-Ты невыносим, - усмехнувшись, отвечает Андрэ, - Хорошо, к черту соседей…как же я смогу уснуть, если ты бренчать будешь всю ночь?
Мужчина чуть привстает, притягивая к себе француза, и коротко целует того в губы.
-Это и будет твоим сном, - улыбнувшись, шепчет Люк, заглядывая в глаза своей «тишине», - А ты будешь моей музыкой.
Их тишина уже была не на одного. На столе появлялись уже две чашки. А из спальни каждый вечер доносилось  притворно недовольное «Люк, ну сколько можно?! Бросай свою гитару!»
Джон Доу «Остановите на следующей. Я сойду».

Вот наглая баба. Вновь умудрилась влезть со своим глупым вдохновением в самый неподходящий для этого момент. Какой там был момент, кстати? М, точно!
Рик с нетерпением ожидал ответа. И трудно было сказать, способен ли он принять отказ, или же придумает еще кучу поводов затащить Венсана к себе, и еще немного, пусть и самую малость, насладиться тем странным волнением, что жаром разливалось по телу. Хотя и на положительный ответ было бы глупо надеяться. Слишком уж шизанутым выглядел этот мужик, внезапно свалившийся на голову французу.
Тернер выдохнул, прикусив щеку изнутри. Ну о чем он вообще думал? Какие-то странные обрывки мыслей блуждали, отдавая легким безумием. Сцены, которые вполне себе могли сойти за эскизы к  новому роману. В общем, это был обычный писательский бред, необычно подправленный излишним вниманием к Венсану, так ловко взбудоражившему все это многообразие творческого сумасшествия. И вот сейчас этот загадочный француз пошлет его, Рика, куда подальше, и уйдет, оставив после себя жгучее разочарование, и желание вновь наведаться в эту кондитерскую. Что Тернер плел в этот момент, тоже оставалось для самого писателя загадкой. Более не слаженно он еще никогда не изъяснялся. Чертов француз!
- Идемте пить чай. – Рик недоверчиво покосился на Венсана, видимо решив то, что его воспаленный разум принял «О, нет. Уже поздно, да и по тебе, парень, психушка плачет» за согласие, и самым наглым образом издевался над ним, будоража этим самым согласием все чувства разом, – Пока вы не сказали, что я вам вообще ни в каком смысле не н`гавлюсь. Я же могу `асстроиться. Ведите, ваша оче`гедь.
Растеряно почесав в затылке, Тернер тут же поспешил заверить своего нового знакомого:
-Глупости, вы мне нравитесь…очень, - мучительно поморщившись от столь несвязной чепухи, что только что ляпнул, Ричард вновь попытался пуститься в разъяснения, дабы Венсан и вправду не подумал о том, что не нравится Рику вообще никак, - То есть, вы нравитесь мне не в том смысле…черт, в общем, вы мне просто нравитесь.
Выдохнув, Тернер и вовсе решил отказаться от каких-либо объяснений, пока не сказал то, что уже полчаса как нашептывал ему один вредный орган, его еще принято сердцем называть. А шептало это самое сердце редчайшие глупости. Романтичные, и забавные. И чего вдруг разговорилось. Чего вдруг разнервничалось. Молчало же все тридцать два года, а тут вдруг вон каким разговорчивым оказалось, и не заткнуть. И ломится куда-то. Странные ощущения. Глупые. Смешные.
-Видите вон ту вывеску? – указав на светящуюся надпись «Антикварная Лавка Смита», мужчина как можно незаметнее поморщился, ругая себя самыми последними словами за такое ребяческое поведение, - Кажется, нам туда. Но я не очень-то уверен. Моя квартира должна быть напротив, если я конечно же не путаю эту вывеску с чем-то другим.
Немного отстав от своего невольного провожатого, всего лишь на шаг, Рик выдохнув, сгребая бардак из мыслей и ощущений в кучку, по полочкам он после раскидает. Все равно этот удивительный француз вновь их разбросает. А еще говорят, что французы крайне аккуратны. Вот уж черта с два.
- Чем вы занимаетесь, `Гик? Откуда к нам п`гиехали и надолго ли? – улыбнувшись, спросил Венсан, посмотрев на Рика, неспешно шествующего рядом, – А то мы все обо мне да обо мне…
А вот и Поли! Больше всего Ричард не любил разговоры о себе. Не потому что он был скрытен до зеленых соплей, а потому что не знал, что рассказать. Что у него было в жизни кроме работы? Семья? Любовь? Ничего из этого даже не проглядывалось в серых обыденных буднях скромного писателя. Тернеру было гораздо интереснее слушать этого забавного француза, чем рассказывать что-то о себе. Но и отказать он не мог. Венсан интересовался им. И этот парень уж точно не из тех людей, что спрашивают о ком-то просто из вежливости.
-М…я – писатель, - пожав плечами все-таки ответил Ричард, с едва заметной улыбкой глядя куда-то в сторону, и невольно избегая взгляда Венсана, ему не хотелось говорить то, что он сказал после, вспомнив о том, что именно Венсан говорил о надежности, но того требовала ситуация, - Из Чикаго. Теоретически из Чикаго, - поправился он, - А фактически – не знаю…я много где был, и нигде подолгу не задерживался. И не знаю, сколько времени пробуду в Сакраменто, - посмотрев на собеседника, Тернер как-то уж слишком нежно и загадочно улыбнулся, прислушиваясь к тому же болтающему без перерыва сердцу, - Но мне тут  нравится. И кажется, я уже знаю, почему.
Тернер просто не смог отвести взгляда от Венсана. Неужели ему действительно интересно и важно что-то узнать о нем, о Рике. Но почему? Или же это просто сам писатель хотел убедить себя в исключительности, и значимости такого интереса к себе, а на сам деле ничего этого и нет.
- Я живу там. Буквально в двух шагах. – едва не споткнувшись, Ричард каким-то удивительным образом пропустил тот момент, когда порог собственного дома оказался буквально перед носом, – Можете п`гибегать за солью, как к соседу. Не откажу.
-Лучше я буду прибегать к вам за пирожными, они вкуснее соли, - посмотрев на дом Венсана, ответил Рик, - Да и сладкое я очень люблю. Готов жить на одних конфетах и пирожных годами. Потому вы даже не догадываетесь, какой находкой стали для меня!
Усмехнувшись, Ричард зашел в подъезд, пропустив гостя вперед.
-Добрый вечер, мистер Тернер, вы сегодня поздно, - улыбнувшись, поприветствовала писателя консьержка, кажется, её звали Нина, - Вы сегодня с другом?
-Добрый вечер, - немного неуклюже переложив пакет со сладостями из одной руки в другую, Рик нащупал в кармане ключи, - С другом? О, да..да..с другом. У вас милые люди в Сакраменто... Кажется это и правда мой дом, - шутливо добавил Рик перейдя на шепот, -Меня тут узнали.
Тернер снимал вполне себе обычную двухкомнатную квартиру на третьем этаже. Писатель не слишком любил огромные квартиры, считая их холодными и пустыми. Гораздо больше ему нравились маленькие, уютные квартирки, где не нужно было бродить из комнаты в комнату, каждый раз забывая, зачем туда пришел. Потому Рик выбрал наиболее оптимальный для себя вариант – двухкомнатная квартира с видом на набережную и небольшим балконом. Отделанная в предпочтительно темные оттенки, и с минимальным количеством источников света. Яркие лампы писатель на дух не переносил.
Отперев дверь, и еще раз убедившись в том, что ему действительно сюда, Ричард распахнул её, жестом приглашая гостя войти, и проследовав за ним, включил везде свет.
-Будьте как дома, - улыбнулся он, проходя на кухню, и выгружая сладости на стол, не громко произнес, - И может, перейдем уже на «ты»? Слышали? Вы теперь мой друг!

Отредактировано Richard Turner (2012-09-08 03:58:14)

+1

11

Венсан каждый день встречал множество людей. Соседи, знакомые, просто прохожие на улицах, продавцы в магазинах и посетители его же собственной кондитерской. Кто-то ему нравился, кто-то нет, с кем-то он был в близких дружеских отношениях, кого-то просто знал в лицо, а кого-то видел впервые. Каждый из них вызывал какие-то эмоции, будь то симпатия или неприязнь, может быть, заинтересованность, а иногда и вовсе безразличие. Все это было так повседневно, рутинно, знакомо… Рик стал ярким пятном в самом что ни на есть обыкновенном дне, полном работы. Именно в этот день Венсан не ждал никаких сюрпризов, прекрасно зная, что все источники сюрпризов заняты, а неожиданности с ним приключались крайне редко. Мужчина собирался работать, проверять работу, привести все незавершенные дела в порядок и отдохнуть вечером перед телевизором, взявшись за какой-нибудь вредный фаст-фуд. Кто бы мог подумать, что именно этот день принесет ему новое, захватывающее и неимоверно привлекательное знакомство с человеком, что завоевал его внимание сразу, просто появившись в кондитерской. Венсан был мужчиной и не чужды ему были обыкновенные желания, а личной жизни, как уже было сказано выше, у него в последнее время не было; флирт его подзадоривал и им же Вальц отвечал, а вот мысли его уже были где-то за пределами мимолетного флирта с понравившимся мужчиной. Только вот было это все даже в сознании прикрыто приличиями.
Венсан, наверное, впервые за вечер в голос рассмеялся в тот момент, когда Рик снова запутался в словах, не в силах определиться, в каком смысле ему нравится новый знакомый. Смеялся он тихо и звучно, покачивая головой и смотря себе под ноги.
- Вы мне тоже н`гавитесь… `Гик. – Честно признался Вальц, глянув на собеседника. – Давно мне не вст`гечались люди, кото`гые бы так себя вели. Вп`гочем… таких я вообще еще не вст`гечал.
У него никогда не было проблем с выражением чувств, особенно положительных, коими хотелось поделиться. С источником в первую очередь, ибо он того заслуживал. Как никак – это он всему виновник. Хотя стоит, наверное, сказать, что Венсан все-таки был больше замкнутым, чем открытым. И сам выбирал, когда можно проявить что-то личное, а когда это личное спрятать подальше, чтобы ни у кого даже сомнений не возникло относительно отсутствия чего-то сокровенного, спрятанного в закромах души.
- Вижу. – С готовностью кивнул Вальц, смотря в указанную сторону. – Лавка Смита. Это очень хо`гошая лавка, к слову. Ну, что ж… идемте, п`гове`гим? Ночь длинная, можем хоть всю ночь б`годить с вами. Сак`гаменто к`гасив ночью.
Они шли медленным, прогулочным шагом. Венсан смотрел перед собой, наслаждаясь уже прохладным вечерним воздухом, видом и компанией. Все-таки набережная – это очень и очень красивое место, да и вообще этот город ему нравился. Вальца с некоторых пор можно было даже назвать патриотом: он изучил историю города, знал кучу всяких разных интересных мест, ничуть не хуже гидов был знаком с достопримечательностями. Жажда знаний, впитанная вместе с молоком матери, преобразовалась в шило в заднице и вот как-то вечером Венсан заинтересовался местом, в котором живет, а дальше дело осталось за малым – что-что, а штудировать материал он обожал просто. Даже без необходимости.
- Писатель… - Венсан улыбнулся, кивнув, вспоминая внезапный приступ вдохновения в кондитерской и его результат у себя в кармане, на салфетке. – Издаетесь?
Мужчина испытал самое настоящее торжество, которое испытывали абсолютно все, кто хоть раз оказывался правым в своих догадках. Почему-то Венсан сразу решил, что новый посетитель его кондитерской – писатель, а теперь его догадки подтверждались. Было бы любопытно почитать книги этого человека. По какой-то причине Венсан заведомо был уверен, что они шедевральны, то ли Рик его так зацепил, то ли имелась какая-то иная причина, вроде интуиции. В любом случае, почитать хотелось, осталось только найти место, где можно приобрести книги, если они издаются. Или попросить пару шедевров, если не издаются.
Венсан сколько себя помнил, всегда очень трепетно относился к литературе. К классике и к современным писателям, постоянно что-то читая, изучая, сравнивая. И, надо сказать, его знания были велики и в этой области тоже, ибо начало было положено в раннем детстве и конец вряд ли наступит раньше, чем смерть. Он даже сам пытался писать короткие рассказы и вел дневник в близком к литературному стиле, не всегда, правда, но под особое настроение. И да, он действительно вел дневник, считая, что память – это слишком ненадежно, в отличие от бумаги.
- Сак`гаменто хо`гоший го`год. Буду надеяться, что он уде`гжит вас надолго. Или, может быть, что-то д`гугое у`гержит. – Венсан улыбнулся, заведя руки за спину и взявшись одной рукой за другую. – Так или иначе, главное здесь – это ваше счастье. Ищите его везде, хоть на Зимбабве.
Он говорил искренне и честно, лишь об одном умолчал: Венсану было немного грустно оттого что его новый знакомый признавался в своем непостоянстве и не исключал варианта быстро покинуть новый для него город. Все-таки это обидно, встречать человека и увлекаться им, а после узнавать, что он не может сидеть на одном месте. Немного, чуть-чуть, но это ведь пока. Главное в этом деле – не позволить себе привязаться, ведь иначе отпустить будет очень больно. Но с другой стороны, может быть именно привязанность, и могла стать ключом к тому, чтобы оставить его рядом как можно дольше? Венсан качнул головой и усмехнулся себе под нос, хмыкнув. О чем он думал? Он знал этого человека не более суток и уже допускал такие мысли. Ну что за дурак.
- П`гибегайте, я люблю новых посетителей. – Улыбаясь, сообщил мужчина, отвлекшись от своих не самых веселых мыслей. – П`гавда бегать дальше и вы снова можете заблудиться, но мы того стоим. Я могу оставить вам свой номе`г, чтобы в случае чего вы могли быст`го его наб`гать и поп`госить меня заб`гать вас откуда-нибудь.
Судя по тому, как дружелюбно Рика встретила консьержка, Венсан сделал вывод, что они таки добрались до его дома. В конце концов, его тут узнали, а совсем скоро сам Ричард подтвердил его догадки, и они отправились к лифту, а следом и в квартиру. Небольшая и темная, заставленная мебелью, что было непривычно – Венсан любил размах и простор, а не спотыкаться о табуретки и сносить тумбочки бедрами, однако в квартире Ричарда все равно был какой-то уют. Обжитость. Да и нагроможденность, что померещилась Венсану, не казалось таковой уже при ближайшем рассмотрении. 
- Думаю, самое в`гемя пе`гейти на «ты». – Улыбнулся Венсан, кивнув согласно. Честно говоря, он уже давно ждал этого предложения. Нет, не потому что его напрягало общение на «Вы», он часто общался так с людьми по долгу своей работы, да и был сам по себе очень вежливым человеком. Просто были люди, с которыми на «Вы» и ни одной мысли о «Ты», то есть о более близком и непринужденном общении, а были люди, с которым хотелось только на «Ты». Рик стал таким человеком по определению. Не только из-за симпатии, которую Венсан испытывал к новому знакомому, но и потому что сам по себе этот мужчина был каким-то… необязательным, непринужденным. Наверняка ему самому с самого начала хотелось обращаться к Венсану, как к хорошему знакомому, а «Вы» - это всего лишь дань уважения, просто потому что так принято.
- Можно воды? – спросил он деликатно, когда хозяин квартиры отправился в кухню, видимо, подготавливать чаепитие. А Венсан прошел в гостиную и сел на диван, решив не мешаться. Телефон заверещал так неожиданно, что Венсан даже вздрогнул, уставившись на аппарат, оставленный на журнальном столике. Веселая мелодия успела заиграть в полную силу, прежде чем мужчина сообразил, что звонок может быть важным и телефон лучше подать его хозяину. Поднявшись со своего места, Вальц схватил телефон и стремительно пошел в сторону кухни. Как вдруг…

+1

12

Люди как маленькие огоньки в большом-большом темном небе. Кто-то ярче. Кто-то тускнее, а кого-то и вовсе не видно. И ты смотришь на это черное небо, на эти мерцающие огоньки, и это кажется тебе романтичным, кажется трогательным и задумчиво серьезным, однако, на самом деле все эти огоньки, они пустые, скучные, далекие. И в действительности-то ничего и не трогает за душу, ничего не ойкает в сердце. Просто огоньки. Блестят себе и блестят. Ну и пусть блестят. Да и хрен с ними. И отводишь взгляд. Не замечаешь. Как вдруг блеснет что-то яркое. Иное. Завораживающее. И поднимаешь взгляд. Ищешь. Надеешься вновь поймать это волнующее мгновение чуда. Ждешь чуда. Веришь в него. А когда увидишь, то и глаз не оторвать. И душа к нему тянется. И в мыслях что-то странное. А сердце и подавно ломится.
Венсан был именно тем самым чудом, от которого невозможно было оторвать взгляд. Оказался тем самым глотком чистого воздуха, которого так не хватало в серой, пыльной массе людей. Кто бы мог подумать о том, что такое возможно. Вот и Рик не думал. А он есть. Этот немного странноватый, и какой-то дурманящее теплый Венсан действительно существовал. И сейчас Ричард, наверное, жалел лишь об одном. О том, что не встретил подобного Венсану человека раньше.
Мужчина растерянно посмотрел на смеющего француза, и сам невольно улыбнулся. В его, Рика, поведении и правда прослеживалось что-то странное и ребяческое. И куда только подевалась его привычная уверенность. Покачав головой, Тернер, с улыбкой смотрел на своего нового знакомого.
- Вы мне тоже н`гавитесь… `Гик. – наверное, впервые за вечер, Рик решился заглянуть в глаза французу без каких-либо шуток, без восхищения и волнения, хотя последнее волной накрыло буквально все, – Давно мне не вст`гечались люди, кото`гые бы так себя вели. Вп`гочем… таких я вообще еще не вст`гечал.
Тернер уже не улыбался, не выглядел растерянным или смущенным. Он смотрел в глаза Венсану, даже забыв на мгновение о том, где находится и как это может выглядеть со стороны. Этот парень был настоящим. Таким настоящим, что зубы сводило. Ни капли притворства. Ни намека на лесть. Все его слова – правда. Все его улыбки – искренние. Все его взгляды – проникновенны.
Ричард никогда в своей жизни даже и не видел таких, считая подобных людей плодом извращенных фантазий сказочников. Стоило бы признаться, Рика всегда душила не атмосфера места, в котором он жил. Его угнетали люди. Как бы хорошо Тернер не относился к ним, как бы трепетно они не относились к Ричарду, всегда оставалось что-то холодное, чужое, отталкивающее. Именно поэтому у него было очень мало друзей. Именно поэтому у него не было кого-то близкого, с кем можно было бы делить постель. Разумеется, у Тернера были приступы страсти. Были те, кто удовлетворял эту самую страсть, на какое-то время, подарив иллюзию спокойствия, и маленькую многообещающую искру огня. Но, однажды просыпаясь с кем-то рядом, Рик не узнавал этого человека. Видел его впервые. Конечно же, не в буквальном смысле. Просто приходило то досадное разочарование, при котором понимаешь, что просто смотрел на небо, черное-черное. И поддавшись романтическому настроению, разглядывал тусклый огонек. Такой же, как и тысячи других. Далекий и холодный. Глупый и пустой.
И удушающая тоска сдавливала ребра, стискивала сердце. Та самая тоска, от которой хотелось бежать, и бежать, пока не выдохнешься. Пока обессилено не рухнешь в пыль бесконечной дороги. Ощущая скрипящий песок на зубах, саднящую боль в мелких, незначительных ранах, и абсолютное бессилие пред всем этим прогнившим миром, больше не веря в то, что где-то еще может дышаться свободнее.
И вот оно чудо. Совершенно посторонний человек, случайно встреченный, в случайном месте. А рядом с ним и дышалось легко. И мысли путались, наталкиваясь одна на другую, создавая очаровательный, и волнующий беспорядок.  И сердце нашептывало что-то странное, перестав слушать увещевания разума. Хоть этот самый разум и поворчал всего лишь для галочки.
-Я тоже не встречал таких, как вы…- признался Рик, наконец-то оторвав взгляд от зеленых, манящих глаз Венсана, - Нужно было раньше заблудиться тут. Чтобы совсем потеряться, - добавил он совсем тихо, имея ввиду явно не незнание города.
Разговаривать с Венсаном, видеть его улыбку, да что уж там, просто идти рядом нравилось Ричарду все больше и больше. Он вселял какое-то странное ощущение спокойствия. Рядом с ним многое становилось интересным и значимым, мимо чего прошел бы в любой другой момент, даже не обратив внимания. И это самое ощущение не хотелось терять от слова совсем. Им хотелось упиваться. О нем хотелось кричать и хвастаться. Но больше всего хотелось схватить Венсана за руку, и подобно психованному романтику из приторно сладкого слезливого фильма, рвануть куда подальше, исчезнув для всего окружающего мира.

Он всегда звучал по-особенному. Как и тогда. В самый первый день. В самую первую встречу. И казалось, ничто не могло заглушить эту надрывную, опьяняющую мелодию. Ничто не могло быть ярче, чем эти пронизывающие звуки. Ни осенние листья, горящие ужасающей краснотой в мокрых лужах. Не ослепительные улыбки самых первых красавиц.
Идет дождь – его песня. Злобствует ветер, завывая в сточных трубах домов – его крик. Ласковые лучи утреннего солнца, мягко касающиеся век – его теплые пальцы. Ну разве это не похоже на сумасшествие. Разве в этом нет привкуса безумия. Немного терпкого. Немного горьковатого. И бесконечно дурманящего.

– Издаетесь? – Рик почесал кончик носа, задумчиво сощурившись.
Интересно, слышал ли Венсан о Джоне Доу. Читал ли его книги? И если читал, то, что он скажет, узнав о том, что этот самый Джон Доу сейчас перед ним, и не перестает нагло на него пялиться. Как отреагирует? Что скажет о его книгах? Все эти вопросы, почему-то, отчаянно взволновали Тернера. И хотелось знать мнение француза, и совершенно не хотелось думать о том, что тот и слыхом не слыхивал о таком писаке.
-Да, уже несколько лет сотрудничаю с одним издательством, - просто ответил он, смотря себе под ноги, - Издаюсь под псевдонимом Джон Доу, - и усмехнувшись добавил, - Да-да, я немного пафосен.
Говорите, черное-черное небо с тысячами далеких, глупых огоньков? Никчемная романтика звездного неба? Сейчас на этом самом небе, среди этих самых глупых огоньков, призывно поблескивал всего один. С виду такой же, как все остальные. Не больше размером. Не ярче блеском. Обычный огонек. Обычное чудо.
- Сак`гаменто хо`гоший го`год. Буду надеяться, что он уде`гжит вас надолго. Или, может быть, что-то д`гугое у`гержит. – Рик запихнул одну руку в карман джинс, ибо некуда было её деть, стараясь избежать неловкости, что возникла от одной мысли о том, что же именно может его удержать в Сакраменто, – Так или иначе, главное здесь – это ваше счастье. Ищите его везде, хоть на Зимбабве.
-А может быть, я уже нашел то самое, способное меня удержать, - пожал плечами Тернер, - И кто знает, вдруг это и окажется моим счастьем.
Романтично. Глупо. Необдуманно.  Именно так и выглядела эта фраза. Именно таковой и была. Но не смотря всю пафосность сказанного, это было той самой странной и неприкрытой правдой. Ведь никто не знает о том, что счастье идет рядом. Никто не знает о том, в какой именно момент оно даст о себе знать. Крикнет «Эй, ты, придурок! Куда бежишь? Я вот оно. Тут». Никто не сможет точно сказать, что будет этим счастьем, или кто. Какой у него будет голос, какого цвета у него будут глаза. А может когда-то кто-то уже и встречался со своим счастьем, вот только забыл. Этого всего не мог знать и Рик. Однако, мужчина сейчас знал точно только одно – что-то в этом парне его влекло. Что-то заставляло гореть именно тем огнем, который Тернер искал очень и очень давно.
Обменявшись номерами, Рик все сильнее ощущал растущую необходимость в общении с этим человеком, и то, что парень дал свой номер, могло вполне себе обернуться бессонной ночью для обоих. Ведь Тернер определенно позвонит. И сразу же, как только они разойдутся по разным сторонам. Хоть мужчина и не был навязчивым, но притяжение все- таки свое отвоевывало, и перед ним с кровавыми потерями отступало даже чувство такта.
Господи, ну чего, спрашивается, Рик прицепился к французу. Даже домой притащил. А ведь практически ночь на дворе. И в отличие от бездельника Тернера, шатающегося по Сакраменто в поисках чего-то необычного, Венсан работал, и наверняка устал. Сколько же терпения у этого человека?
Ричард поморщился, ругая себя за внезапно проклюнувшуюся мысль о том, чтобы проверить степень пофигизма нового знакомого. Все – таки, мужчина хоть и был редкостным засранцем, любящим пошутить, но не  до такой же степени.
- Думаю, самое в`гемя пе`гейти на «ты». – Рик улыбнулся, с удовольствием посмотрев на вкусности, что так призывно расположились на тарелочках, а в центе стола царственно возвышался торт. Тернер едва ли не причмокнул, потирая руки.
-В этом обращении есть что-то куда более теплое, и значимое, - озвучил свою мысль Рик, расставляя чашки с заметным волнением.
И с чего вдруг у него так дрожали руки? Обычное чаепитие, с обычным человеком. Но где-то в области сердца наблюдалось непонятное стихийное волнение, тревога, перемежающаяся с восторгом, от того, что этот самый обычный человек находился сейчас тут, в этой маленькой холостяцкой квартире.
-Венсан, а ты какой чай будешь? – почесав в затылке, Рик задумчиво разглядывал баночки с двумя сортами чая, сообразив, пусть и немного поздновато, что совсем даже и не знает предпочтений гостя, что собственно говоря и не удивительно.
Повертев в руках баночку с зеленным Дун-тин Би-ло, и  немного посомневавшись, Тернер поставил её обратно на полку, взявшись за баночку с полной его противоположностью -черным Дарджилинг. Ну и как же можно было выбрать? Возможно, Венсану не понравится ни тот, ни другой, или француз вообще будет пить кофе.
- Можно воды? – мужчина скептично покосился на дверь. Уж не думал ли гость отвертеться стаканом обычной воды? Вот уж ничего у этого хитрого француза не выйдет. Оставив баночки с чаем на время в покое, Рик достал высокий стакан, и налив из графина воды, обернувшись на звук звонка собственного телефона, нос к носу столкнулся с Венсаном, разумеется, вылив на него этот самый стакан воды.
-Ох ты ж черт…- выдохнул Тернер, растеряно смотря на расплывающееся мокрое пятно на рубашке и брюках парня.
Признаться, мужчина даже остолбенел, просто напросто созерцая результат своей неуклюжести. Столбенел этот мужчина ровно до того момента, пока не сообразив - произошло что-то ужасное, не кинулся к рулону бумажного полотенца, прихватив еще и салфетки. Отрывая немалые куски, Тернер, суетливо вытирая ими рубашку француза, пытаясь собрать с его вещей большую часть воды. Хотя со стороны выглядело все с точностью до наоборот. Оторвав едва ли не половину рулона, Рик самозабвенно тыкал полотенцем, и заодно салфетками в бок несчастному Венсану.
-Извини…- отдирая все новые и новые куски бумажного полотенца, растерянно шептал Тернер, едва ли не потеряв дар речи, - Черт… я такой неуклюжий бегемот…Прости…снимай рубашку, сейчас все выстираем и высушим.
Ну вот что за день такой? Мало того, что потерялся как ребенок, так теперь облил гостя, да еще и какого гостя. Рик расстроено смотрел на не желающее исчезать пятно, нагло красующееся на рубашке Венсана, несмотря на тонны салфеток, и прикусив губу, почесал в затылке.
-Мне так неудобно…это все мои руки…-оправдывался Тернер, - Они с рождения кривые. Вечно что-то бью и роняю.  Я сейчас принесу тебе сухую одежду…
Метнувшись в сторону гостиной, Тернер стукнул себя ладонью по лбу, и развернувшись, пошел в противоположную сторону, к спальне.
Вот ведь, угораздило же испортить такой вечер. Роясь в шкафу, Ричард не переставал морщиться, и ругаться на себя самого. О какой вообще дружбе и приятельских отношениях может идти речь, если Рик успел за один вечер начудить больше, чем за всю жизнь.
-Ага! – найдя подходящую Венсану футболку, Тернер бросился к гостю.
-Венсан…вот это должно подойти… - подняв взгляд на француза, Рик только и успел подумать о том, что пропал. Вот так вот запросто. Последи скомканных салфеток, едва не уронив в них принесенную футболку, и невольно вцепившись в нее непослушными пальцами, будто она была единственной реальной вещью. Француз замер,  так и не скинув до конца рубашку, удивленно глядя на Тернера, который, видимо, появился слишком внезапно. Встретившись с пытливым взглядом Венсана, Ричард выдохнул, пытаясь унять ломившееся из груди сердце, и понимая всю тщетность своих попыток, прикусил губу. Не смотреть вот на это у мужчины не получалось. С этого парня картины бы писать, а может всему виной тусклое освещение кухни. Но как бы там ни было, а зеленые глаза француза казались слишком дурманящими. Сильные руки, с выступающими венками. Шея. Плечи. Все это не просто притягивало. Все это манило, сводя с ума. Волновало. Будоражило.
Ричард вполне себе успешно проморгал тот момент, когда дыхание сбилось в одни протяжные вздохи, и казалось, мужчина вообще забыл о том, как же обычно дышат люди. Кто этот парень? Что Тернер знал о нем? Да пошло все к черту!
Рик и сам не заметил того, как сделав несколько шагов навстречу, уже крепко целовал француза, чувственно касаясь пальцами его груди, его плеч, проводя по ним, сбрасывая его рубашку, крепко обнимал за пояс.
Что он делал? О чем думал? Кого дьявола все это вообще происходило? Тернер не замечал этих вопросов. Не думал. Пусть будет всего лишь мгновение. Всего лишь одна ночь. Но именно этого мгновения Рик хотел. Именно эта ночь ему нужна.
Люди как огоньки в черном-черном небе. Кто-то тускнее. Кто-то ярче. А кого-то и вовсе не видно. И лишь один способен гореть. Тот, что не больше размером, и не ярче блеском.

+1

13

Джон Доу, значит. Венсан читал несколько его книг, по советам своего приятеля, что торговал в книжной лавке недалеко от Венсановой кондитерской. Только сейчас он не поспешил в этом признаться, по какой-то причине. Быть может, потому что писатель не поинтересовался его мнением или потому что они быстро сменили тему, однако ему уже не терпелось продемонстрировать свое знание текста некоторых его книг. Наверняка ему будет приятно, что его не только читали, но и даже наизусть местами запомнили.
Венсану, конечно, было теперь еще более интересно познакомиться с новым человеком поближе, учитывая тот факт, что он писатель. Очень талантливый современный писатель и было любопытно узнать, что его вдохновляло, обсудить какие-то моменты, касающиеся персонажей, событий…. Вальц решил, что сейчас, посреди улицы, не самое время вопить о том, что он большой фанат и просить автограф. В конце концов, они шли домой к Рику, пить чай, а за чаем люди, обычно, разговаривают. Это будет отличный шанс узнать друг друга поближе. И высказать молодому писателю свое почтение. Да, так и будет.

Сказать, что Вальц растерялся – ничего не сказать. На самом деле, это можно было смело назвать замешательством, потому что он действительно не знал, как себя повести. У него даже мыслей не было, не было выбора между разными реакциями. Он просто охнул и встал, как истукан, нелепо осматриваясь и, словно бы силясь понять, что вообще только что случилось и что делать теперь.
- Mon Dieu… - выдохнул он, смотря на свою мокрую рубашку, шарф и даже брюки. Как в стакан могло поместиться столько воды?
Надо отметить, что Венсан не сердился, не злился, не был обижен и никоим образом не проявил недовольства, лишь растерянно следил, как новый знакомый тщетно пытался промокать салфетками мокрые пятна, но ткань лишь неприятно липла к телу прохладой и суше ничуть не становилась. Несколько мгновений еще и Венсан, осмотревшись, заметил лужу, в которой они оба стояли, стакан, откатившийся в сторону и смятые салфетки, что Рик, не щадя сил уборщицы, бросал прямиком на пол. Что он еще мог сделать, кроме как расхохотаться? Именно так, Вальц рассмеялся. Громко, заразительно, откинув голову назад. Право слово, эта картина годилась бы сценарием к какому-нибудь нелепому и не особенно хорошему фильму.
- Все хо`гошо… хо`гошо… Только мокро. – Сообщил он, перехватывая руки Рика и тихо выдыхая, когда тот все-таки руки убрал. – Ничего, я п`госто воспользуюсь твоей ванной и утюгом. Это поп`гавимо.
- Я сейчас принесу тебе сухую одежду… – Вдоволь настрадавшись из-за того, что произошло, Рик удалился в спальню, а Крис, неловко переступив с ноги на ногу, отошел подальше от лужи. Осмотрев себя еще раз, он покачал головой с некоторой досадой на лице и развязав свой шарф, повесил его на спинку кресла, следом принялся расстегивать рубашку, зачем-то сосредоточенно смотря на свои пальцы. Было неловко. Знакомый, что стал таковым только несколько часов назад, чужая квартира, куда он заявился пить чай, а теперь раздевался…. Венсан не был скромным и застенчивым, но вместе с тем он был очень воспитанным человеком и не привык к подобному форсированию событий. Хотя… на него ведь просто случайно вылили воду, ну не бежать же ему сломя голову из этого дома теперь? Всякое бывает…
-Венсан…вот это должно подойти… – оглянувшись на Рика, что встал на пороге, смотря на него тем самым… пожирающим взглядом, на которые жалуются абсолютно все женщины, рано или поздно. Если бы Венсан был женщиной, то завтра он мог бы смело идти к подругам и говорить, что вчерашний мужик откровенно его разглядывал. Но он был мужчиной и снова был растерян, ибо не мог понять, что происходит. Метался только вот он недолго…
На поцелуй Венсан ответил скорее машинально, сразу не сообразив, что происходит, но когда мозг с трудом домыслил… ничего не изменилось. Вальц целовал страстно, крепко не уступая инициативу, вцепившись пальцами в кофту Рика, а через мгновение стаскивал её рывком, после чего снова притягивался к губам, прикусив за нижнюю. Теплыми сухими ладонями он прошелся вверх по груди Рика, лаская плоский напряженный живот, соски, шею. Судорожно выдыхал ему в губы, крепче обнимая, с силой притискивая к себе, невольно напрягаясь всем телом от накатывающего возбуждения. Касаться нового, но бесспорно привлекательного тела было так волнующе; улавливать возбуждение, руками чувствовать, как напрягается, и перекатываются мышцы под кожей. А страсть, что вела их, заставляла гореть от возбуждения. Губы горели, кожа горела, они путались руками, неловко хватаясь друг за друга и не жалея сил прижимали друг друга к себе.
Отстранившись от Рика в какой-то момент, Крис облизал губы и посмотрел тому в район паха, взявшись за ремень, мужчина ловко расстегнул его и заглянув в глаза нового друга, снова крепко поцеловал в губы, касаясь ладонью там и чувствуя, насколько далеко зайдет их первое знакомство…

Отредактировано Vincent C. Waltz (2012-09-24 00:18:22)

+1

14

Страсть. Ей неведомы запреты. Не нужны оправдания. Не важны условия. Это просто огонь. Вполне себе такой обычный. Яркий. Волнующий. В нем сгорают мысли, плавятся принципы, и обращаются в пепел страхи. Для этого огня нет запретов. Нет рамок. Этот огонь - желания, чувства, ощущения. Тонкая грань между "можно" и "хочу". Страсть - слишком несерьезная вещь, слишком спонтанная и чарующая. В ней нет любви, нет надежды. Только зарево. Кроваво-красные отсветы бушующего пламени. 

Рик никогда не был серьезным человеком. Он увлекался так же быстро, как и разочаровывался. Он был психом. Обычным таким, среднестатистическим психопатом с неуемной жаждой огня, эмоций, ощущений. Ведь если этому самому человеку что-то вселялось в голову, то выселяться категорически отказывалось, требуя своего законного сумасшествия. И вот теперь это самое сумасшествие целовало его, Рика, в ответ, так же страстно и ненасытно, как он сам лип к своей неожиданной шизофрении.
Все. Мгновение до поцелуя стало последним мгновением реальности. Той реальности, в которой считалось легкомысленным целовать человека, встреченного всего пару часов назад. Той реальности, в которой двое мужчин, страстно ласкающих друг друга, становились предметом осуждения и порицания, пусть и не так категорично, как пару десятков лет назад, но все-таки. Той реальности больше не существовало. Тернер пропал. Выпал из нее. Провалившись в другую. Томительно жаркую. Иссушающую своей страстью. Волнующую своей неожиданной откровенностью.
В этой реальности каждый вздох отдавался в сердце взволнованным стуком. Каждый поцелуй пленял, дурманил, пьянил до розовых чертовых единорогов. Каждое прикосновение теплых ладоней к горящей коже как великое благословение, как облегчение после томительного ожидания, как новый глоток воздуха, вновь и вновь отдающий бешенным стуком в сердце.
Встретившись взглядом с Венсаном, на мгновение оторвавшись от его губ, Рик с трудом смог сдержать стон. Напряженный, тягучий. Его глаза. Как же легко в них заблудиться. Они как магнитом притягивали, отметая всяческие возражения, и завораживали той самой, ответной страстью, которую этот француз вызвал в мужчине. Его чуть приоткрытые, немного припухшие от крепких и напористых поцелуев, губы напрочь лишали какой-либо способности не то что мыслить, а даже ощущать себя в сознании становилось просто невозможно.
Неуклюже расставшись с кофтой, Тернер вновь и вновь коротко, но крепко и чувственно целовал парня в губы, чуть жмурясь от волнующих прикосновений его теплых ладоней, ведь от этих самых прикосновений отчаянно сбивалось дыхание, а глаза застилала совершенно непроглядная пелена из желания, и страсти. Уверенные прикосновения в области паха отдавались волнами дурманящих, электрических импульсов в позвоночнике, разгоняя тысячи обалдевших мурашек по телу, вызывая легкую, тревожащую дрожь.
Был ли Ричард легкомысленным человеком? Да, черт подери. Сейчас к нему прижимался, ласкал, и отчаянно страстно целовал, привлекательный до зеленых соплей, волнующий до немощного стона, и сводящий с ума, потрясающий мужчина, и как при таком раскладе думать о таких глупостях, как последствия. Зачем отворачиваться от своих желаний? Зачем игнорировать обоюдное влечение неуместными мыслями о целесообразности происходящего? На это будет время позже. Потом Рик спросит себя, ну или Венсана о том, что же сейчас случилось, и какого черта Тернер так накинулся на француза, отругает его за излишнюю привлекательность. Это все будет потом. К чему вообще что-либо усложнять размышлениями. Сейчас нужно просто целовать, ласкать, прижимать к себе, неловко натыкаясь на мебель. Ведь все это мгновения. Чарующие. Неповторимые. Значит нужно насладиться каждым поцелуем. Каждым взглядом. Каждым прикосновением. Испив все это безумие до дна. Превратившись в один, обнаженный нерв. Надрывно рвущийся к ощущениям. К удовольствию. К наслаждению этим мгновением. Страстным и мимолетным.
Проведя теплыми ладонями по бокам, по бедрам, чуть сжав пальцами ягодицы, Тернер только крепко притискивал к себе парня, невольно чуть вздрагивая от волнующих прикосновений, от ощущения его собственного напряжения. Касаясь горячими и влажными губами кожи шеи, Рик шептал что-то глупое, напрочь растворившись в ощущениях. Кажется, он рассказывал Венсану о том, какой беспорядок тот устроил в его сердце. Дурак. Ну о чем он думал? Разумеется, о неровном дыхании, обжигающем его кожу. О  кончиках пальцев, спустившихся на шею и о тепле, идущем от стройного тела перед ним. Оглушенный ощущениями, Тернер буквально впился крепким поцелуем в губы Венсана, проведя ладонью по груди, чуть ниже, расстегнув ремень его брюк, немного приспустив оные, едва заметно улыбнулся, всего лишь на несколько секунд отстранившись от столь привлекательных губ.
Каким же завораживающим был томный взгляд парня. Каким дурманящим было его прерывистое дыхание. Тернер едва ли не разума лишился, всего лишь заглянув в его глаза, посмотрев на его губы, влажные и немного припухшие. И вновь потянувшись к ним, Ричард на этот раз касался их своими губами чувственно, трепетно. Осторожно трогая их кончиком языка. Будто желая распробовать их тонкий, волнительный вкус. Его пальцы умело ласкали уже возбужденную плоть француза, заставляя того встревожено вздрагивать, и замирать на какое-то мгновение. И в это самое мгновение сердце Тернера пропускало пару ударчиков, замирая вместе с ним, чувствуя то же возбуждение, накрывающее волной, вырывающее их из этого мира. Если еще в самом начале внутренний голос и нашептывал что-то о глупости, о непредусмотрительности, то теперь он мог катиться к чертовой матери. Рик хотел этого парня. Хотел до зубного скрежета.
-Ты прав…-немного охрипшим от возбуждения голосом, шепнул Тернер, - Все и правда хорошо…только мокро…
Возбуждение сделало легкую улыбку писателя какой-то сумасшедшее страстной, а его взгляд слишком волнующе проникновенным. Где-то в груде салфеток и одежды все еще трезвонил телефон. Но Рик его уже не слышал. В его ушах звучала иная мелодия. Трогательная и будоражащая. Этой мелодией было сбивчивое, напряженное дыхание француза. Именно эта музыка была самой прекрасной из всех существующих. Именно этот взгляд сводил с ума так, как никогда до этого. Именно эти ладони тревожили чувственными прикосновениями так, как никто не мог растревожить до этого. В душе горел тот самый огонь, который так тщетно искал Ричард.
Тернер уже и не помнил о том, в каком городе он находился, в какой стране, в каком мире. Его мир полностью заполнил собой этот удивительный парень. Рик даже умудрил пропустить и тот момент, когда они оказали в его спальне, на его постели, и практически без одежды. Хотя нет, совсем без одежды. Часы одеждой назвать было сложно. Кажется, их шмотки остались лежать где-то в коридоре. Рядом с опрокинутой вазой, а может и недалеко от стопки книг, за которую неловко зацепились, уронив с небольшого столика на пол.
Ричард все никак не мог насладиться этим потрясающим, волнительным французом. Мужчина целовал каждый миллиметр его тела, будто стараясь запомнить каждое чувствительное место. Ласкал поцелуями его шею, с трудом сдерживая, пожирающее своей жгучей страстью, желание впиться в столь нежную кожу подобно вампиру. Эти ласки не шли не в какое сравнение с первыми. Неуклюжими, и немного осторожными. Они были в разы чувственнее, ненасытнее. Более полными желания.
Удивительно, но такое Тернер испытывал впервые. Редко ему встречались люди, которых хотелось прочувствовать едва ли не каждой клеточкой своего тела. И практически никогда у него не было такого человека, как Венсан. Такого искреннего. Волнующего.
Вновь заглядывая в томные глаза парня, Рик снова сходил с ума, крепко целуя того в губы. Лаская его тело жарко и страстно.
-Венсан…- спросил Тернер едва слышно, внезапно вспомнив о осторожности, хотя и сам не заметил того, как произнес имя француза с какой-то странной нежностью, - А, ты давно был снизу?
- П`госто.. осто`гожнее, ладно? – Ричард закрыл глаза, вновь стараясь не уплыть от столь будоражащего акцента. Слишком уж сексуальной была эта картавость. Слишком чарующим был этот шепот.
-Я никогда не причиню тебе боль, - совершенно честно признался писатель, касаясь пальцами разгоряченной щеки француза, лаская его лицо  поцелуями, нежными и чувственными. Это была правда. Обычная такая. Рик действительно никогда не смог бы причинить боль этому человеку просто потому, что тот был каким-то настоящим, открытым, и теплым. И это самое тепло буквально плавило Тернера, сводило с ума.
Мужчина невольно вздрогнул, вновь ощущая волнительные прикосновения. Его тело горело. Его страсть требовала немедленного выхода. А томный взгляд партнера заставлял видеть звезды в столь завораживающих глазах. Скользящие поцелуи по шее, нежные, немного собственнические. Неровное дыхание. Несильно, но отчаянно вжимающиеся в спину пальцы. Тихие, едва различимые стоны. Рик потерялся. Совсем. Исчез. Пропал.
Страсть вновь и вновь обнимала обоих мужчин, переплетая их руки, лаская поцелуями их плечи, заставляя крепче и неистовее целовать. Отчаянно прижиматься друг к другу. Чувствовать буквально кожей напряжение и волнение друг друга. Она шептала им на ухо что-то нежное, тревожащее, волнующее.
Прислушиваясь к её шепоту, Рик изредка чуть отстранялся, заглядывая в совершенно одурманенные глаза любовника. Касался пальцами его шеи, ведя по ней ниже, чуть склонял голову, облизывая губы, и буквально растворяясь в наслаждении всего лишь одним удивительным человеком.
Покрывая поцелуями его грудь, Тернер несильно кусал и трогал языком соски. Прислушивался к стонам, ласкал пальцами жаждущую внимания плоть, растирая выступившую смазку по головке пальцами. И вновь ошалело впивался в искусанные губы Венсана так, будто от этого поцелуя зависела все его, Ричарда, жизнь.
-Повернись… на живот, - сдавленно и хрипло прошептал Тернер, путаясь в словах.
Дождавшись ответных желаемых действий партнера, Рик нежно провел пальцами по его спине, чуть ниже по пояснице, лаская, наслаждаясь каждым изгибом столь потрясающего тела. Коснувшись упругих ягодиц, Тернер улыбнулся, заметив реакцию партнера, нежно поцеловал его плечо, лопатки, нежно целовал позвоночник, ведя по нему языком. Потянувшись к прикроватной тумбочке, мужчина открыл задвижку, наскоро порывшись, достал лубрикант и презервативы. Открыв упаковку, Тернер выдавил немного  на пальцы, бережно касаясь своего партнера там, нежно целуя его шею, несильно кусая за краешек уха. Мужчина чутко прислушивался к Венсану, осторожно подготавливая его к контакту. Нисколько не торопясь, Рик нежно и даже трепетно целовал его плечи, ерошит его волосы свободной рукой. Нужно отметить то, что Тернер всегда был тактичным любовником. Мужчина никогда не был сосредоточен только на своем собственном удовольствии, и даже поддаваясь настойчивости страсти, не позволял себе забыть об ощущениях партнера.
И именно поэтому он сейчас немного сдерживал себя,  двигаясь осторожно, медленно, прислушиваясь к каждому вздоху, нежно целуя шею, поглаживая своего партнера по бедрам. Но даже если бы Рик и не обладал этой тактичностью, то Венсана он все равно бы не стал торопить, стремясь испробовать весь процесс, раствориться в нем до запредельного сумасшествия. К черту все мысли. К дьяволу все запреты. Эта ночь возможно больше и не повториться никогда. А этот парень…да он просто лишал рассудка.
Крепко прижимая к себе француза, Рик почему-то отчаянно сильно хотел, чтобы тот во что бы не стало слышал его бешено бьющееся о ребра, ломящееся сердце. И только высшее силы знали о том, как хотелось Тернеру показать то, что натворил этот парень в его мыслях, в его ощущениях, в его чувствах. Ричард был опьянен, околдован им. Если раньше кто-то и дарил Рику какое-то подобие огня, или даже искры, то сейчас мужчина буквально горел. Горел так, как никогда прежде, тщетно пытаясь насытиться этим бушующим восторгом.
Стоны становились все откровеннее, движения увереннее и сильнее, а ласки жарче и ненасытнее. Тернер напрочь потерял чувство времени. Кто знает, сколь прошло этих глупых, вечно спешащих минут. Множество поз было испробовано, и несколько раз потолок успел раствориться, уйдя куда-то высоко-высоко. А нежные прикосновения все еще имели место быть. Чувственные взгляды все еще сводили с ума. А крепкие поцелуи волновали до обнаглевших мурашек. Теплые пальцы прошлись по лицу Венсана, потом спустились ниже, еще ниже. Парень дышал часто и прерывисто, и Рик не мог отвести глаз, не мог не смотреть на его губы, такие притягательные, такие волнующие. Какой-то дурной, растревоженный взгляд буквально манил. Влажное тело податливо отвечало на ласки. Проведя пальцами по шее, плечу, предплечью к запястью, ласково погладив внутренние стороны ладоней, Ричард крепко сжал их, переплетаясь с Венсаном пальцами. С какой-то неуверенной нежностью, Тернер заглянул ему в глаза, потянувшись к губам, чувственно поцеловал. Так, как никогда и никого не приходилось целовать. Вкладывая в один лишь поцелуй всю трепетную нежность, ласку. Затем вновь отстранился, облизнув свои губы. Рик понимал то, что все закончилось, и хоть в его душе полыхал совершенно необузданный огонь, отпустить его источник ему все равно придется. От чего-то сердце болезненно сжалось, как и сжались пальцы, подчиняясь ему, не желая выпускать теплые ладони.
Желая продлить это мгновение настолько, насколько возможно Тернер обессилено лег рядом, притянув Венсана к себе, закрыл глаза, ласково целуя его в висок, ероша пальцами его волосы, сходя с ума от запаха этих волос. И где-то в животе что-то уже приветливо расправило крылышки, желая порхать.
-М…как на счет душа? – шепотом спросил Ричард, поглаживая партнера по влажной спине, - Твоя рубашка определенно до утра не высохнет, потому не торопись уходить…
Тернер вновь заглянул в эти манящие, зеленые глаза. И разумеется, вновь в них потерялся. Раскрасневшийся, взволнованный француз был безумно привлекателен. И определенная часть тела писателя снова недвусмысленно отреагировала на это чудо.
-Прости…-выдохнул Рик, улыбнувшись, прижимаясь ко лбу Венсана своим, - Боюсь, поспать до утра тебе не удастся….
И действительно почти не удалось. Уснули они уже практически под утро, изможденные, уставшие. Тернер даже во сне не желал отпускать такой теплой руки француза, утыкаясь в его плечо. Ровно как и до этого всеми силами пытался не уснуть, глядя на Венсана, мирно сопящего рядом.

примечание

все действия согласованы с партнером, и реплики использованы с его согласия

Отредактировано Richard Turner (2012-10-06 02:25:31)

+2

15

Венсан был романтиком, но еще и мужчиной, чей организм частенько требовал разрядки и секс без обязательств имел в его жизни свое место. Правда, незначительное и небольшое. Не то, чтобы Вальц считал это чем-то неправильным, грязным и недопустимым, просто не практиковал часто, чувствуя себя после таких встреч нелепым и пустым. Он не хотел себя и свое время растрачивать на подобные бесполезные связи, потому не стремился к ним. Хотя, конечно, бывали вспышки неожиданной страсти с кем-то, обоюдное желание, которое возникало внезапно, но не несло подоплеки из чувств – это было более приемлемым, чем ходить по клубам или барам, ища кого-то с конкретной целью. Теперь Венсан оказался со своим новым знакомым наедине, отвечал на его ласки и ласкал сам, смело и откровенно. Это было ожидаемо, если честно…
Вальц мужественно сражался с этими мыслями почти всю дорогу до дома нового знакомого, лишь между делом понимая, что от мыслей может и получится увернуться, но, перешагивая порог квартиры Рика, Венсан словно бы давал на все зеленый свет. И все это якобы ненамеренно, неожиданно, но, в сущности, они оба подсознательно понимали, к чему ведет их приятное общение и флирт между строк. И оба этого хотели, если судить по происходящему…
Так людей на одну ночь не ласкают. Точно нет. Венсан едва не задыхался от нежности, что обжигала кожу, дарила возбуждение и неимоверное наслаждение. Он подставлял свое лицо под поцелуи, словно истосковавшись по ласке, хотя на самом деле его еще никто не ласкал так отчаянно, страстно и нежно одновременно. Этот мужчина словно бы цеплялся за него, боялся отпустить, упустить, обидеть и это внимание было прекрасным само по себе. И неожиданным, учитывая, что секс между ними должен был быть банальным и простым выплеском страсти. Венсан забывался в этих крепких объятиях, он впервые за долгое время ни о чем не думал, и весь мир так неожиданно сократился до двух человек и этой небольшой, но теплой квартирки. Мужчина растворялся в этой веренице из чувств и эмоций, в дыхании и тихих взволнованных стонах своего партнера_на_одну_ночь. Об этом он тоже не думал. Не хотел думать. Слишком больно было бы в этот момент понять, что его ласкал любяще, как никто другой, незнакомец, который после уйдет из его жизни так же внезапно, как пришел. Это словно бы высшая ступень одиночества…
Это было удивительно. Неожиданно. Неповторимо. Неимоверно приятно. Наверное, на их телах останутся синяки после, засосы и даже царапины. Они сносили все, на что неловко натыкались, слишком увлеченные друг другом, где-то там по пути они скинули со столика стопку книг, Венсан неловко повел рукой, свалив на пол кипу листов, по всей квартире они раскидали свою одежду, добравшись до спальни уже нагими. И снова ласки, ласки… Венсан отдавался. Впервые за долгое время он уступал активную роль кому-то, чего не было со времен их бурного недоромана со Стивом, нынешним лучшим другом. Это было больной темой, потому как помани Стив пальцем даже сейчас и Кристоф пошел был, но все дело в том, что тот не поманит, найдя себе пару в лице взбалмошной девицы. Венсан едва не задохнулся в момент настигнувшей мысли и крепче притянул к себе Рика, уже в следующее мгновение тихо отвечая на его вопрос:
- П`госто.. осто`гожнее, ладно? – вздохнув в губы мужчины, Венс ловил его тихий искренний ответ, который больно шкрябнул по душе и сердцу.
-Я никогда не причиню тебе боль, – обещал Рик, а Венсан ему не верил, даже в такой сказочный момент.
Его партнер был так ласков, он словно с каждым поцелуем все вытягивал и вытягивал дурные мысли из больной головы, словно бы выталкивал сомнения и вытеснял их лаской, нежностью, вниманием к каждому сантиметру тела Вальца. У него хорошо получалось, так хорошо, что хотелось оттолкнуть и просить прекратить, потому что после будет так же сильно больно, когда вся эта эйфория закончится, когда они будут прощаться.
Но сейчас он отдавался. Самозабвенно, теряясь в своих глупых мыслях и возражая им «А я так хочу». Действительно хотел, допить до дна момент, насладиться этим человеком и ощущениями, которые он дарил. Венсан хотел чувствовать его ласки, сильные руки, хотел бешено целоваться, ошалело трогая друг друга везде, сжимая бедра и ягодицы. Хотел вот так крепко целовать губы Рика, сжимая пальцами его плоть, чувствуя, как его мышцы напрягаются и как учащается дыхание, перехода в приятные стоны. Венсан его просто хотел. И все остальное теряло свой смысл рядом с этим необузданным желанием.
-Повернись… на живот, – кивнув, Вальц едва заметно улыбнулся, покорно ложась на живот и вставая на четвереньки, чувствуя, как аккуратно готовит его Рик. Венсан буквально плыл, кусая губу и судорожно выдыхая, терялся в пространстве. Подготовка была очень кстати – он давно не был снизу, наверняка будет больно, но и это ничуть не омрачало предвкушение близости. Особой. Неповторимой. От одной мысли возбуждение сводило живот и прокатывалось электрическим разрядом по позвоночнику, заставляя вздрагивать от удовольствия. Если совсем честно, Венсан даже хотел этой боли, потому как она отрезвит и напомнит, какой степени это доверие. Насколько оно сильно. И, конечно, поможет запомнить, уловить более яркий контраст, насладиться обеими неотъемлемыми частями жизни – болью и наслаждением, которое она несет после.
Первый секс был настолько нежным и трепетным, что Венсан все не переставал думать, как такое возможно… Мысли были обрывочными, непонятными, но из тех, что удавалось поймать за хвост, было ясно, как он метался из-за этого человека. Как он взбудоражил его естество и сейчас словно издевался, нажимая на нужные кнопки, дергая за те самые нити. Пусть издевается дольше, как можно дольше. Венсан прижимался к нему спиной и даже сам не заметил, как заулыбался из-за бешено бьющегося сердца в горячей груди Рика.
А потом Вальц потерялся. Совсем. Растворился. Не было ничего, кроме плавающей то вправо, то влево комнаты, кровати, что кружилась то в одну, то в другую сторону, и ласк, что овладели ими до конца. И близость, конечно. Кричаще откровенная. Вывернувшая наизнанку все чувства, все мысли, все эмоции. Венсан совсем не соображал, ни о чем не думал, лишь горячо вздыхал и постанывал. Их охватывала безумная страсть до синяков и побелевших костяшек пальцев, то неимоверная нежность, с каким-то нежным бредом, которого они после и не вспомнят. Венсан стер колени о матрас и ладони горели, они все меняли роли и позы, брали друг друга как-то неистово, меняясь внезапно, посреди действа, снова и снова. Ласкались губами, руками, ногами, сплетаясь, раскидывая вокруг себя простыни, одеяла, подушки и покрывала. Скидывая все с конечных столиков невольно. Лампу, кажется, уже не спасти…. Но это было прекрасно. Не так, как показывали в кино и порно, а по-настоящему, неуклюже и смешно, немного неловко, но дико приятно. Необыкновенно. Венсан задыхался, мечась в очередном оргазме, и даже не успевал сообразить, когда приходил следующий.
- М…как на счет душа? - Венсан томно улыбнулся, переводя дыхание и облизывая тонкие губы. - Твоя рубашка определенно до утра не высохнет, потому не торопись уходить…
Хотелось спросить «Зачем ты это говоришь?», но Вальц лишь с нежностью посмотрел на Рика и ласково поцеловал того в губы, вместо ответа. Если уж шагнул, то идти нужно было до конца. Терять ему все равно было нечего, Рик не был его человеком, значит, и потерять он его не может. Внутри что-то неприятно ухнуло, но Венсан лишь крепче обнял нового друга, целуя его в плечо.
- Прости… Боюсь, поспать до утра тебе не удастся…. – Француз улыбнулся и сжал пальцами плоть Рика, делая несколько довольно резких, но аккуратных, движений.
- Так даже лучше… - Отвечал он в губы своего любовника.

Мобильный телефон трезвонил очень настойчиво, где-то в коридоре, кажется. Венсан так не хотел открывать глаза и терять это приятное ощущение полудремы, что даже позволил себе малодушно лежать, надеясь, что звонящему надоест, и он отключится, но мелодия, что играла громко и по кругу, свидетельствовала о том, что звонивший был настырным. Вальц все-таки открыл глаза, сдавшись первым. Оглядевшись, он аккуратно убрал с себя руку Рика, невольно улыбнувшись спящему мужчине, и поднялся с кровати. Интересно, в каком уголке этой квартиры находилось сейчас его белье?... Решив, что оно подождет, Венсан поспешил в коридор, теперь уже сообразив, что навязчивая мелодия могла легко разбудить Рика так же, как и его самого. Высвободив мобильный из кармана вывернутых и валявшихся на полу джинс, мужчина принял звонок подходя к окну, в чем мать родила. Белье так и не встретилось ему по дороге.
- Да? – слушая веселый голос Кристины, Венсан старательно пытался проснуться и разминал свою шею. – Да, я тебя слушаю, до`гогая. Да, я п`гиеду немного позже. Только немного еще посплю… Хо`гошо, милая, ско`го увидимся.
Потянувшись, Венсан огляделся в комнате, посетил ванную и собрал одежду, аккуратно сложив её на диван, а сам натянул на себя джинсы. Лениво он собрал салфетки с пола, все беспощадно выкинув в мусорное ведро, вытер найденной в кладовке тряпкой лужу и стакан вернул на кухню. С задумчивой улыбкой он складывал листы на место, а после очень заботливо, одна на одну, сложил книги обратно на стол. Взъерошив свои волосы, он поднялся с пола и потер плечо. Он по-прежнему ходил босым и полуголым, потому как брошенная на пол рубашка не высохла до конца и теперь висела на спинке кресла, наверстывая упущенное. Там же висел и шарф, тоже мокрый.
Венсан посмотрел в сторону спальни, задумчиво и даже немного тоскливо, думая, нужно ли зайти обратно или хотя бы дождаться, пока Рик проснется. С одной стороны, очень хотелось подождать, с надеждой, что все сложится как-то иначе, чем в мыслях у француза, но с другой стороны, Венсан банально боялся. Он больше не хотел обжигаться.

+2

16

«-Лги мне, обманывай…но не отпускай…не позволяй остановиться, так и не совершив прыжка. Одного. Самого отчаянного. Самого сумасшедшего. Чтобы сердце так же защемило, как от твоих объятий. Чтобы перехватило дыхание так же, как от твоего взгляда.»

Говорят, что прикосновение способно спасти от тоски. Теплые объятия могу избавить от горечи. А нежный поцелуй способен разрушить множество стен. Так говорят. Романтично, верно? Но, не стоящее внимание сопливое убеждение в силе, намного могущественной, чем тысячи молитв, и сотни богов – силе простого человеческого тепла. Не верится, правда? Вот и Рик не верил, только все его стены рушились одна за другой в тот момент, когда крепкие пальцы, переплетаясь, сжимали теплую ладонь. Тоска растворялась в томном, обжигающем взгляде. А поиски вечного огня превращались в пепел, сжигаемые близостью. Не было «вчера», не будет «завтра», Тернер застрял в «сейчас», лаская того, кого знал всего несколько часов, но смотрел ему в глаза так, будто знал всю жизнь. Будто чувствовал его присутствие всегда, незримое и такое нужное. Будто знал о том, что ему, Рику, нужен только этот человек. Только его пленяющие глаза, только его теплые ладони, только его нежные поцелуи. И всецело отдавался этой пугающей нежности.
Венсан буквально сводил Тернера с ума отчаянными вспышками страсти, сменяющейся нежными, трепетными прикосновениями. И словно боясь потерять его, Рик крепко цеплялся за  него, вновь и вновь оставляя следы от страстных, но безудержно нежных поцелуев на коже.
Удивительная игра чувств – прижимать к себе кого-то, кто исчезнет сразу же, как только придет новый день, и знать о том, что именно сейчас нужнее этого человека нет никого. Дурацкая игра – подарить то самое тепло, которое искал уже очень и очень давно, и отобрать его, смеясь над той трепетностью, с которой пальцы касались губ, щек, шеи, лаская так, словно от одного неловкого прикосновения все это великолепие обратится в прах, оставив горькое ощущение потери.
«-Не думать об этом, только не сейчас, - жмурясь, твердил себе Тернер, крепко обнимая француза, зарываясь лицом в его волосы, - К черту все!»
Но сердце только сильнее долбилось о ребра, а дыхание сбивалось, и сглатывая внезапно подступивший комок в горле, Рик только настойчивее ласкал Венсана, каким-то удивительным образом обращая сжигающую душу горечь и тоску от неминуемого расставания в невероятную нежность. 
Безумие чувств, сумасшествие ощущений, страсть, тихий шепот, чувственные стоны, и надрывная боль. Ричард без остатка отдавал всего себя, с каждой новой лаской убивая собственное сердце, лишая себя тех самых надежд на столь желанное продолжение этого странного знакомства. Это была всего лишь одна ночь. Одна тишина. И одна боль. Она ведь пройдет? Не может не пройти.
Эта боль – просто выдумка. Его, Тернера, иллюзия. Личное проклятие, придуманное только что, лишь бы не отпускать Венсана, растревожившего все естество Рика, подарившего красивую уверенность в том, что любые встречи неслучайны, и полны смысла. И крепкий поцелуй обязательно отрезвит, или наконец-то сведет с ума, украв завтрашний день. Тернер так надеялся на это, но с каждым таким поцелуем, все больше тянулся к французу не только телом. К этому парню тянулась даже душа, а что там говорить о мечущемся сердце. И засыпая, Рик крепко прижимал к себе нового знакомого, стараясь не слушать собственных чувств, вдыхая только его запах, целуя затылок, мужчина гладил Венсана по животу, ловя губами пряди его волос. Он чувствовал дыхание фрацуза, ощущал такое же растревоженное сердцебиение, и нашептывая что-то нежное, терялся во времени, уступая томной усталости, впуская расслабляющую истому, забывая о том, что стоит только закрыть глаза, и это будет началом конца. Началом конца этой ночи. Началом конца этой встречи.

Туман так надежно скрывал всю грязь мрачного утра, что становилось даже немного скучно наблюдать за ползущими призраками тоскливой усталости, будто собранной со всех уголков земли, и теперь покрывающей этот небольшой городок. Промозглое утречко – в действительности романтичный порыв, и повод загрустить. Чертовы призраки пустоты, слишком реальные. Слишком манящие.

Сладкое чувство приятной усталости, легкий бардак в голове, и какое удивительное ощущение нежного спокойствия. Поморщившись, Рик улыбнулся, лениво и сонно. Как же давно он не ощущал чего-то подобного. И как же давно не было такого мира в нем самом. Кажется, будто кто-то навел порядок в захламленном, пыльном и душном помещении, расставив чувства по полочкам, разложив мысли по местам.
Потянувшись, мужчина обнял рядом лежащую подушку, и чуть нахмурившись оглядел спальню. Внезапно свалившаяся мысль была гораздо быстрее пробуждения – Рик в комнате один.
Усевшись на постели, и все еще обнимая подушку, писатель на всякий случай вновь оглядел комнату, но кроме смятых простыней никакого намека на существование Венсана не наблюдалось от слова совсем. Растерянно взъерошив волосы, Тернер прикусил щеку изнутри. Что-то неприятное больно кололо в сердце, а каждый вдох становился едва ли не самым трудным в жизни. А ведь, кажется, всего лишь мгновение тому назад Ричард слышал тихую мелодию, и все еще ощущал теплые прикосновения. Но сейчас постель была пустой, и тоска вползала по смятым простыням цепляясь за плечи Тернера ледяными пальцами.
-Ушел? – будто обращаясь к этой тоске, шепнул Рик.
Вот только ответила ему тишина, пустая и безликая. Та самая тишина, которая ласково укрывала ночью, согревая и разделяя её на двоих. Венсана не было рядом, как не было рядом его теплых ладоней. Его запах все еще чувствовался, а поцелуи все еще горели на коже.
-Да к черту все! – рявкнул Тернер, вскакивая с кровати, и хватая джинсы.
Почему он вообще должен отпускать этого француза? Что за бред он там сам себе придумал? Почему не встретиться еще раз? Почему не попробовать? Кто вообще сказал о том, что они должны расстаться? Волнующие вопросы, верно? И все они натыкались на горящую уверенность Ричарда в том, что никто и ничто не вправе отбирать даже этот призрачный шанс. Тернер еще не знал о том, что чувствует, и что вообще скажет Венсану, когда вновь увидит его, но сейчас это было неважным. Он просто должен найти его и увидеть вновь.
Суетливо роясь в шкафу, писатель быстро оделся, прыгая на одной ноге, и неуклюже влезая вначале в белье, а после в джинсы. Зажав в зубах футболку, и на ходу застегивая джинсы, Рик вылетел из спальни, спотыкаясь и неразборчиво ругаясь, застыл в дверном проеме гостиной.
Венсан, вопреки ожиданиям Ричарда, разгуливал по его гостиной полуголый и босиком, и этот неоспоримый факт его присутствия в квартире Тернера заставил писателя на время потеряться, удивленно уставившись на француза. Что он там собирался сделать? Романтично ворваться в кондитерскую, забраться на прилавок, и признаться в симпатии, которая возникла во время секса, и сообщить этому очаровательному парню, с его обаятельной улыбкой, и совершенно потрясающей картавостью, о том, что Ричард так просто от него не отстанет? Идиот!
Кажется, француз и сам был не против продолжения, столь неожиданно обернувшегося страстным, и чувственным сексом, знакомства. По крайней мере, выглядел он немного взволнованным, или это Рик так разволновался, что готов был увидеть самый маленький намек на те же чувства, что одолевали и его самого, а уж если не получится увидеть, то воображение определенно завершит процесс.
Но, как бы там не было, Венсан действительно был в его, Ричарда, квартире, в его гостиной, и даже в его мыслях.
«-Вот тебе твой шанс, - сварливо сказала судьба, - Забирай, чего встал как истукан!»
Бросив на пол собственную футболку, Тернер быстрым шагом направился к Венсану, обнимая его за пояс одной рукой, а другой касаясь его щеки, пытливо заглядывая в его глаза, и едва заметно улыбаясь, мужчина притянулся к его губам, чувственно целуя, так, будто он скучал по этому парню чертову прорву времени. Тепло выдыхая в его губы, Рик прижался лбом ко лбу Венсана, шепнув:
-Я так рад, что ты не ушел…Не хочу тебя отпускать.
И напрасно Ричард надеялся на то, что взбесившееся сердце успокоится, стоит ему лишь коснуться француза. Вконец обнаглевший орган радостно сжималось, и с удвоенной силой долбилось о ребра.
И вновь слишком нежный поцелуй, вновь проникновенный взгляд, и мужчина ласково ерошит пальцами волосы на затылке Венсана, тепло улыбаясь ему. Тернер просто не мог оторвать взгляд от этого лица, трепетно касаясь щеки парня, лаская ее, нежно спускаясь по шее, он просто смотрел на него, и снова коротко целовал в губы. И как так угораздило влипнуть? Ричард и понятия не имел о таких чувствах. Мужчина никогда не испытывал чего-то подобного. Один взгляд – и душа замирала, а по телу пробегала странная, приятна дрожь. Одно прикосновение, и сводящее с ума тепло скручивало живот, сладко отдаваясь легкими уколами в позвоночник.
-Я сварю кофе, - шепнул Рик, нежно поглаживая пальцами подбородок Венсана, - Надеюсь, ты не сбежишь, пока я это делаю? Хотя…
Взяв парня за руку, и попутно подхватив свою футболку с пола, Тернер, совершенно счастливый, побрел на кухню, едва заметно улыбаясь своим ощущениям. Писатель совсем не отдавал отчета не своим действиям, не тому, что вообще происходило. Какая-то удивительная легкость просто дурманила. Сердце приятно ныло. А все тело буквально горело до селе непознанным огнем.
Усадив Венсана на стул, Тернер порылся в кухонном шкафчике, расставляя на столе чашки, засыпая зерна кофе в кофеварку. Мужчина не переставал улыбаться своему новому знакомому, и усевшись напротив него, подперев ладонью щеку, спросил:
-Прогуляемся сегодня? Я зайду за тобой в кондитерскую?
По кухне уже плыл чувственный запах кофе, как Рик внезапно вспомнил о свежих булочках, что продавали за углом.
-Ох, ты ж черт, я сейчас, мигом…сбегаю куплю нам булочки к кофе, - Тренер быстро натянул футболку, выходя из кухни, и вновь в нее заглянув, добавил – Никуда не уходи…я быстро.

+2

17

Венсан терялся в догадках. Конечно, ему хотелось верить, что за всем этим стояло что-то еще, ведь Рик не был похож на человека, желающего сделать очередную зарубку на ремне. И все же, как раз зарубкой на ремне и не хотелось становиться, если все-таки эта ночь несла именно такой характер. Проще было действительно покинуть квартиру, пока её хозяин вдруг не проснулся. Тогда не будет глупой неловкости, они не будут думать, что сказать друг другу теперь, когда таинственное очарование прошло и Вальц, что самое главное, не станет надеяться на что-то и не обожжется, соответственно.
Эти мысли заставили его почти зажмуриться. Он боялся, из-за своего прошлого, из-за былых ошибок. У Венсана уже была рана на сердце, она до сих пор кровоточила. Он любил мужчину, он даже наслаждался его объятиями и позволял обладать собой. Но, как оказалось, великое вселенское значение это все имело только для него, и его партнеру в один прекрасный момент просто наскучило, он нашел себе девушку и сказал: «Надеюсь, ты не воспринимал все это серьезно, а?» Венсан ответил, что даже не думал об этом, хотя сердце было безнадежно разбито. Сказать, что ему было больно – это проигнорировать все его ощущения вовсе. Его лучший друг Стив всегда был человеком очень ветреным и крайне несерьезным, глупым было надеяться, что ради Венсана он изменится. А тот просто не нашел в себе сил отказаться, вступиться за себя, лишь покорно разбился, и отошел на второй план, уступив свою любовь истеричной особе без мозгов. Венсан даже теперь не отказался от Стива, окрепнув и закрывшись, они по-прежнему были лучшими друзьями. Вальц спасал его из разных передряг, затаскивал пьяным домой, заботливо навещал, когда тот заболевал, угощал сладостями и позволял закидывать ноги в грязных ботинках на свой рабочий стол. И он все еще любил его. Теперь эта любовь откликалась болью во всем теле и плохими воспоминаниями. Но разве такая она должна быть, эта любовь? Любил ли он его до сих пор? Венсан не мог ответить. В то время он бы, даже не колеблясь, заявил, что да, любит, а теперь…
Воспоминания ударили больно по сердцу, душе и нервам во всем теле. Венсан  шагнул по направлению к креслу, на котором весела его одежда, намереваясь одеться и покинуть чужую квартиру, но так и встал на месте. В проеме гостиной застыл Рик, полуодетый и даже с футболкой в зубах. Француз неожиданно даже для себя улыбнулся. И, конечно, не раздумывая, крепко обнял писателя, отвечая на его поцелуй.
-Я так рад, что ты не ушел…Не хочу тебя отпускать. – Тихо выдохнул Рик, припав своим лбом к его лбу.
- Часто ты носишь футболки в зубах? Это г`гозит и моей `губашке? – Венсан заулыбался, отвечая на очередной поцелуй, а после еще и еще раз.
Слишком резкий переход. Слишком яркий контраст. Но от сердца вдруг отлегло, дышать стало легче, и Вальц поддался. Вот так запросто, не задумываясь. Почему? Потому что ему было тепло, потому что он этого хотел и ждал подсознательно. И все это было… ново для него, странно, он еще не был готов рискнуть, но что случится, если он останется тут, с этим человеком еще недолго? Тем более что тот был таким теплым и был ему так рад…. С Риком было хорошо. Быть может, еще чуть-чуть и Венсан отважится более широко и смело шагнуть ему навстречу. А пока пусть этот парень суетится вокруг него, говорит теплые слова и целует. Это делало француза счастливым.
- Не отпускай… - Тихо попросил мужчина, ероша пальцами волосы на затылке Рика.
-Я сварю кофе, – Венсан смотрел на писателя с улыбкой, откинув голову немного, поддаваясь ласке. - Надеюсь, ты не сбежишь, пока я это делаю? Хотя…
Не успев даже ответить, Венсан тихо рассмеялся и потащился следом за Риком на кухню, покорно уселся на табурет, ероша свои волосы и наблюдая за мужчиной с улыбкой. Вальц чувствовал себя уютно в компании этого человека, у него в квартире, ему действительно было хорошо и спокойно. Не говоря уже о том, что он никуда не хотел выходить из этой обители, не хотел прощаться с этим человеком даже ненадолго и одна мысль о том, что они разойдутся скоро, заставляла его внутренне содрогнуться
-Прогуляемся сегодня? Я зайду за тобой в кондитерскую? – словно считав его мысли, спросил Рик и Венсан заулыбался.
- А ты найдешь мою кондите`гскую? Вд`гуг это как На`гния, С`гана чудес и две`гь в «Ко`гпо`гации монс`гов»? – Мужчина лукаво подмигнул Тернеру. – Хо`гошо, к часам четы`гем п`гиходи, ладно?
-Ох, ты ж черт, я сейчас, мигом…сбегаю куплю нам булочки к кофе, - писатель суетливо подорвался с места, а Венсан тихо вздохнул.– Никуда не уходи…я быстро.
- Эй… - окликнул он его и улыбнулся, поведя плечами. – Лучше останься со мной… Булочек в моей жизни итак много.
«- А тебя так долго нехватало…» - подумал Венсан, но лишь поманил к себе новоявленного любовника.

Отредактировано Vincent C. Waltz (2012-10-31 00:17:31)

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » О, сколько сладкого! А карта города у вас есть?..