Вообще-то, Юль с интересом улавливал в девке какие-то перемены, которые для него казались внезапными.... читать дальше

внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
RPG TOP
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 10°C
Jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
Jere /

[icq: 399-264-515]
Mary /

[лс]
Kenny /

[icq: 576-020-471]
Kai /

[telegram: silt_strider]
Una /

[telegram: dashuuna]
Amelia

[telegram: potos_flavus]

Anton /

[telegram: razumovsky_blya]
Darcy /

[telegram: semilunaris]
Matt /

[telegram: katrinelist]
Aaron

[telegram: wtf_deer]
Вверх

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » солнце летит, над ним никого, над нами небо плывет,


солнце летит, над ним никого, над нами небо плывет,

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Rita & Alan
18 feb'12, New York
https://i.imgur.com/P5bjqX2.gif

качает себя волнами, здесь так тепло и радостно, что мне больно думать о том, как долго я недовольна. всеми и всем - кто тронул, кто вышел мимо, кто пожалел не так и подбросил грима в гладенький блин, лицом моим нареченный, скрасив глаза из карего сразу в черный. каждой обидке тесно в моей душонке, рвутся на свет как тонкие нитки шелка, их не пригладить верной проворной ложью.

солнце летит.

я думаю ‘сколько можно?’

[AVA]https://i.imgur.com/qcAAhg0.png[/AVA][SGN]руссо[/SGN]
[LZ1]АЛАН РИПЛИ, 17 y.o.
profession: школьник
[/LZ1]

Отредактировано Alan Ripley (2020-01-14 16:05:34)

+3

2

Рита, задержись, пожалуйста, на пару минут, – вопреки поднятому шуму после окончания урока одноклассниками, голос преподавателя звучит ясно и разборчиво, вылавливая моё внимание из толпы.

Да, конечно, мистер Фишер, – избегая основных потоков спешащих из кабинета людей, я лавирую между рядами учебных мест и оказываюсь непосредственно рядом с учителем, чья просьба вызывает во мне закономерное беспокойство. – Что-то не так с моими баллами? Я могла ошибиться в третьем и десятом пунктах, но готова разобраться, – пробные тесты на прошлой неделе неизменно висят дамокловым мечом до оглашения результатов, но главное – до очередной даты сдачи ACT в зачёт.

Нет-нет, Рита, с твоими баллами всё в порядке, чего не могу сказать об Алане… – мистер Фишер многозначительно умолкает и не менее многозначительно смотрит на меня исподлобья, словно ожидая, что я примкну к разрешению неразрешимой задачи: убедить брата проявить чуть больше усердия при подготовке к экзаменам. Выпускной класс, дальнейшее поступление – начинается цепочка связей у всех одинаково, но продолжить самостоятельно предстоит каждому, в том числе и Алану, который в последнее время очень некстати отстраняется от приоритизируемых вопросов по учёбе. Об этом без слов говорит взгляд мистера Фишера и наверняка ещё части преподавательского состава, и мне приходится согласиться пока что без должного энтузиазма – мои собственные экзамены не отменяются, как и сборы к региональным, весенняя ярмарка и множество других забот, наслаивающихся друг на друга. – Алан – способный парень, и я уверен, что не поздно восполнить пробелы и нагнать, но многочисленные пропуски…

Я вас услышала, мистер Фишер. Я поговорю с братом, – поверх неисчислимого списка дел на сегодня добавляется жирная и подчёркнутая дважды строка неприятного и сложного разговора. И неизвестно, что окажется труднее – найти человека, намеренно избегающего любых подобных доискиваний, или разжевать и вложить в голову и без того очевидную и бьющую наотмашь мысль, что нельзя на финишной прямой так откровенно наплевательски относиться, а более того – невольно привлекать к своим промахам остальных. Перед классом биологии я задерживаюсь и пишу Алану короткое, но требовательное сообщение: «Ты где? Надо поговорить».

Рита! Ка-ак удачно я на тебя наткнулась! – Челси почти сбивает меня с ног, но крепко обнимает и определённо лишние секунды объятий раскачивается вместе со мной из стороны в сторону, видимо, ожидая от меня пламенной ответной реакции, но я скептически похлопываю её по спине и замечаю рядом с ней обязательно приложенную к Челси подругу Эвелин, акцентировано разглядывающую собственные ногти с вызывающим для порядков частной школы маникюром. – Я та-ак рада тебя видеть, Рита, но была бы вдвойне рада увидеть Алана! Он не заболел? Ожидала сегодня увидеть его на истории, но увы. Хочу тебе и ему, в первую очередь, напомнить, что скоро будем фотографироваться, и ни в коем случае нельзя пропускать ни тебе, ни ему, но ты-то не подведёшь, я точно знаю. А Алан… я не буду, конечно, наговаривать, Рита, но не хочу повторения прошлогодней истории. Надеюсь, он будет умницей, – и подмигивает мне, затем маниакально хихикает, складывая ладони в жесте молитвы, и мечтательно вздыхает. – Всё должно получиться.

Да, я передам Алану, – как только он объявится – добавляю уже в мыслях, широко улыбаясь в ответ, но без радости. И попутно отправляю ещё одно смс: «Ты сегодня в школу вообще приходил?», будто не замечая заинтересованных и рыскающих глаз Эвелин и с ужасом догадываясь – ей тоже понадобился Алан.

Последний урок тянется несправедливо долго и муторно, скучно и неинтересно, несмотря на придуманной миссис Милн интерактив с трофическими связями. В тетради я рисую отнюдь не пирамиды и цепи, а карты и блок-схемы пути домой, исключающие прежние договорённости с подругами погулять по Хай-Лайну в свободный от факультативов и тренировок пятничный вечер и вмещающие в себя отныне точки возможного нахождения брата. И не в школе, и не дома. В крайней догадке помогает мама, тоже решившая уточнить насчёт исчезнувшего с её радаров пасынка. Приходится несколько приврать и отклониться от истины, мол, пропадает который день в лаборатории, работает над проектом, а потому и задерживается в школе и не отвечает на звонки, тем более сообщения.

Если ты мне сейчас же не ответишь, я пойду тебя искать. А когда я тебя найду – а я тебя найду, – берегись, Алан, – оставляю вторую или уже третью запись с примерно одним и тем же содержанием на голосовую почту, сомневаясь, что брат её прослушивает когда-либо, а потому не распинаюсь в угрозах, красочно рисуемых в воображении – от сдачи со всеми потрохами матери до подстроенной случки с Эвелин. После занятий я тороплюсь спуститься в метро и трясусь в забитом под завязку вагоне в наивной надежде обнаружить Алана в компьютерном клубе неподалёку от дома. Тщательный осмотр каждого респондента не даёт ничего, кроме призывов не мешать – иногда невнятных, иногда чересчур резких и нервных, и я выхожу в прохладный февральский вечер ни с чем, пролистывая безответную переписку вверх-вниз.

Где же ты… – переминаюсь с ноги на ногу от пробравшегося под куртку колючего ветра и жалею, что ещё между занятий не нахожу никого из приятелей брата, но быстро одёргиваю себя в отсутствии перспектив расспрашивать его сверстников – все ключевые друзья выпустились в том году. Зато на ум приходит парк в двух станциях отсюда, и я снова оказываюсь в подземке, растирая замёрзшие руки. Быстрый шаг не обгоняет сгущающиеся сумерки, но позволяет согреться и пройтись по главной аллее. Правда, безуспешно. Вглядываться в лица незнакомых людей наугад – занятие не из приятных, в этом я совершенно убеждаюсь получасом ранее, а потому высматриваю осторожно и больше полагаюсь на соответствие знакомого силуэта. Тоже напрасно. Однако поиски обретают принадлежность к чему-то обязательному и непременному. Уже не бросить на полпути. По крайней мере, пока не будет уверенности, что брата и здесь нет. Плутая по извилистым дорожкам в западной части парка, где ввиду неважного освещения прогуливается не так много людей, я вспоминаю об одном месте, которое с главной дороги непросто разглядеть, но под определенным углом всё-таки можно высмотреть поворот в закоулок между деревьями и перепадами рельефа. Туда однажды я попадаю благодаря приглашению самого Алана, а теперь решаю проверить лично. Под ногами совсем уже не видно земли, и я включаю на телефоне фонарик, освещая путь по грязи вперемешку со снегом. – Алан, ты здесь? Если тебя нет, то так и скажи!

[LZ1]РИТА ГОРСКИ, 17y.o.
profession: школьница
[/LZ1]

[AVA]https://i.imgur.com/vKW4N1X.jpg[/AVA]

[SGN]thnx, wasurenagusa[/SGN]

Отредактировано Rita Gorski (2019-10-30 12:40:17)

+3

3

по дороге на занятия как всегда допустить единственную ошибку: забежать в привычный закуток подъезда совсем недалеко от вашего, код от которого был запомнен по чистой случайности, подняться на крышу, убрав известную видимость замка тебе, расположиться там, взирая на город и забивая небольшую зелёную стеклянную трубочку небольшим количеством перемешанного зеленоватого с фиолетовым оттенком и коричневого оттенков напаса.
поджигаешь зажигалкой чёрного цвета - вбираешь в себя едкий дым, который, по отзывам, должен был быть с черничным послевкусием. только вот хуй знает, кто сочиняет эти манящие описания: дым как дым, как обычно, заставляющий прокашляться, ведь своё утро ты начал не с завтрака и не с сигарет, а с этого вдоха, после которого, кажется, ты вернулся в мир живых. растечься по поверхности холодной, размазывало от никотинового удара, а следом - от хорошей забористой индики. улыбнуться этому новому дню, который, после совершенных действий, уже стал не так плох и только-только вошёл в своё основное.
вероятность идти на учёбу, и так небольшая, снизилась до одного процента. когда ты спустился вниз и нырнул в метро - она упала до нуля, ведь направление ты выбрал совсем противоположное. в пяти станциях был гараж старого приятеля Фрэнки, которого каким-то чудом не вышвырнули, дав закончить школу - наверное, поэтому ты совсем не волновался на счёт своих постоянных проёбов, помня, какую дичь иногда выкидывали они с Майклом, а ты легкомысленно считал себя гораздо умнее их [и это даже было правдой: из той породы, на которую смотрят со смесью надежды и разочарования].

в метро душно, метро переполнено людьми в громоздкой одежде, а шум поездов - давит, заставляя увеличить громкость в наушниках на максимум и раствориться в мелодии, пробирающей до мурашек. под действием накуренного состояния осознать, что пять станций - это, блять, чертовски долго. путь между ними длится маленькую вечность, в которую ты успеваешь расщепиться на атомы и собрать себя вновь, подводя свои мысли к цикличности существования и бесполезности всего происходящего.
и это грузило настолько, что вдох воздуха, пропитанного исторгаемой зловонностью людей и их орудий // творений, показался тебе свежее, чем воспоминания о семейной поездке в Альпы. ведь альпийский воздух - он там, на другом континенте и в полузабытых воспоминаниях, а ты сейчас здесь, стоишь на пешеходном переходе и пытаешься вспомнить, нужно ли тебе переходить дорогу и куда вообще идти.
время текло медленно и размеренно, поэтому до того, как светофор досчитал от ста до нуля - ты успел вспомнить, что тебе всё-таки стоит повернуть направо, пройтись через арки по тропам, на которых ты был всего один раз, но запомнил несколько ориентиров. подмечаешь их про себя по дороге, цепляясь тем самым за реальность, чтобы не дать утонуть в собственных мыслях и собственном восприятии. морось, которую можно было с натяжкой назвать небольшим дождём, забавляла своей нелепостью: воздух казался просто мокрым и жутко прохладным, лицо щекотало, что вызывало на тебе, в отличии от спешащей недовольной толпы, глупую улыбку. может, потому что ты никуда не спешил, идя против движения нарочито медленным шагом, может, потому что ты чувствовал в этот момент времени себя свободным?

бездна внутри прикрыла глаза, задремала, свернулась чёрным клубочком: ей сейчас тоже не до тебя, хотя это может быть лишь притворством и игрой с её стороны. ты, как обычно, покорно принимаешь любые правила, поддаёшься этому прекрасному восхитительному чувству внутри тебя - только вот непонятно, с чего ты так воодушевлён, когда обычно тебя внутри что-то всё равно гложет, подталкивая к саморазрушению.
у Фрэнка в мастерской было хорошо: час, в который не было клиентов, можно было провести на диване и рубиться в приставку, открыв пару банок пива, которое ты купил по пути, помня, насколько опустошили запасы буквально вчера. Фрэнк смотрит на тебя с лёгким прищуром, с Фрэнком приятно поговорить о всякой незначительной хуйне типа выхода девятого мортал комбата через пару месяцев и обещания в него зарубиться. Фрэнк был не из тех, кого бы ты стал грузить всякой метафизической хуйнёй - но в твоём окружении нет ни одного человека, который бы тебя понял. и это чувство одиночества вечно хотелось заглушить - и поэтому, когда Фрэнк предлагает тебе зиплок с белым камнем ты с воодушевлением принимаешь, вытаскивая из кармана имеющуюся наличку. на самом деле берёшь практически на отъебись, тебе даже похуй было, что там [все новые ощущения - хороши без разбору], только для уточнения эффектов и способов употребления всё же выясняешь, что в зиплоке находится фен. Фрэнк помогает раскрошить камень и сделать первую дорогу, отсыпая заодно и себе соседнюю - ты не против, всегда щедр, но справедлив.

втянуть в себя. сглотнуть неприятный ком.
обнаружить себя через пару часов в баре, осознающем всё случившееся, но просто время, супротив ленивого утреннего, шло слишком быстро. и так сильная уверенность умножилась с общительностью - поэтому ты пил с компанией студентов, которых видел в первый раз в жизни, разводя с ними философские диспуты того уровня, будто был сам прилично пьян - только вот сделал сам всего пару глотков, стараясь не перебарщивать по рекомендации Фрэнка.
делать всё, лишь бы чувствовать.
делать всё, что было забавно: доёбываться до людей, травить истории тем, кто готов слушать, влипать в новые - пропускать через себя большое количество событий, надеясь, что что-то да зацепит, останется внутри.
выдохнуть уже в привычном месте, в глубине парка в старом заброшенном двухэтажном здании, которое было скрыто от посторонних глаз деревьями и холмами. сюда редко кто забредал, что позволило тебе зафиксироваться здесь уже на несколько лет, иногда приводя знакомые компании и позволяя месту ненадолго ожить. чувствуешь в этом некое философское родство: ухмыляешься разбитым окнам, будто старым знакомым. в тебе даже просыпается желание поправить забор и покосившуюся дверь, хоть уже подкрались сумерки и было достаточно темно, чтобы что-то нормальное делать.
сначала - расчертить новую дорожку, а потом уже, быть может, заняться уборкой - ведь хули нет то, когда вы с этим домом были настолько похожи, что тебе казалось, будто ты за него был в ответе из-за этого. с подоконника всё же смахнуть неудобную для тебя паутину, наблюдая за отбегающим куда-то во тьму пауком.
перед самым вдохом ты слышишь знакомый голос, но забиваешь на это до момента, как белое размолотое соприкоснётся со слизистой. затем, всё же, пролезть сквозь приоткрытую щель окна, минуя бочку, в которой горел разведённый тобой огонь [идея, честно позаимствованная с той ночёвки под мостом пару лет назад]. появляешься в свете фонарика слишком резко и быстро [немного испугать - это забавно].
- меня нет, - бросить с наглой ухмылкой, - зачем пришла? опять она тебя послала? - не называть ни мачехой, ни матерью, но и не называть в обычной манере шлюхой [капля симпатии к Рите и капля уважения к её чувствам?].
- можешь сразу уходить, меня сегодня, как видишь, нет. и завтра тоже не будет. - развернуться в сторону дома, игнорируя брошенные в спину слова. хотя желание безостановочно пиздеть и контактировать всё же перевешивает в сторону того, что ты всё-таки на самом пороге садишься, разворачиваясь к Рите, соответственно, лицом и щёлкаешь еле рабочей зажигалкой в попытках поджечь сигарету.

[AVA]https://i.imgur.com/qcAAhg0.png[/AVA][SGN]руссо[/SGN]
[LZ1]АЛАН РИПЛИ, 17 y.o.
profession: школьник
[/LZ1]

+3

4

Пробираясь глубже в темноту, я безнадёжным образом опираюсь на собственные ощущения, предательски шепчущие, что я хожу по кругу. Каких-либо меток нет, как и любых ориентиров, только примерное представление и фактически нулевая видимость, кроме кружка света под ногами. Поднять телефон чуть выше – и луч фонарика рассеивается и растворяется в контурах деревьев, до обиды одинаковых, словно наштампованных и совсем неразличимых между собой. По-настоящему потеряться в парке, прошитом сетью дорожек, едва ли удастся, но упустить тайное, умолчанное от людей, будто закулисное место – запросто. Побродить, не найти Алана, изрядно замёрзнуть и вернуться домой – маршрут, вопреки внутренним возмущениям, готовится пройти именно по такой траектории неудачи, но на очередную угрозу, в сердцах брошенную в пустоту, я получаю резкий и оттого шуганувший меня ответ.

Алан!– испуганно вскрикиваю и чуть не роняю из рук телефон, а в попытке ухватить его покрепче случайно ослепляю себя и болезненно жмурюсь, вновь привыкая к потёмкам. – Нет, ты здесь, я тебя вижу. Как же долго я тебя искала! – если в рефлекторном страхе я успеваю отступить на два шага назад, чуть не потеряв устойчивость на скользкой подвернувшейся коряге, то теперь подхожу ближе и убеждаюсь, что неожиданно, но весьма вовремя наудачу обнаруженный брат действительно рядом, а не является плодом моего воображения пополам с усталостью. В меньшей степени мираж мог сложиться из стука зубов от холода и условных мысленных молений в такт последним, однако последовавший вопрос исключает любые сомнения в его подлинности.

Что? Нет, в смысле да, но отчасти. Тебя ищет не только мама, полшколы участвует. Ты когда последний раз ходил на уроки? – ненамеренно пропускаю мимо тон, с которым Алан отзывается о моей матери – слишком тороплюсь высказать ему все претензии, записанные в течение дня. Успеть снять самые сливки и запихнуть в минимум слов максимум толка, а потому спешу вслед за мыслями и самим Аланом, вынужденно ускоряя шаг. Переходить на бег не решаюсь: обувь уже изгваздана, оценить масштабы более точно пока нельзя, но легко запнуться, упасть и тогда придётся возвращаться домой замарашкой. – Что значит «завтра тоже не будет»? Так не пойдёт, я никуда не уйду, – в решении остаться уверена больше, чем в желании брата со мной разговаривать; намеренно держусь ближе и специально сокращаю дистанцию. Пережитого марш-броска лишь по паре мест Бруклина хватает понять, что в будущем на такие свершения я не готова, как и сейчас упускать возможность разрешить большую часть вопросов здесь.

Я надеюсь, тебе не нужно напоминать, что мы в выпускном классе и на носу ACT, но ты прекрасно об этом знаешь, – я начинаю раздраженно и язвительно. Претит сама суть разжёвывать неоднократно пережёванное и вкладывать обратно, что Алан столько же раз выплевывает наружу и наплёвывает сверху такую горку похуизма, которую мне приходится очередной раз смахивать, прежде чем начать. Читка нотаций уже давно не работает. Способ в большей степени для меня – выплеснуть из себя накопившееся и освободиться на время, пока не набежит новая порция необъяснимого, но вредящего желания поучаствовать. Можно избавиться от ответственности, для порядка ограничиться сообщением-вторым о тестах, предоставить Челси самой выискивать брата, а матери перестать обещать достучаться. Возведение индифферентной стенки – занятие затратное, но осуществимое, только я почему-то неспокойно продолжаю лезть и докапываться, чувствуя необходимость если не быть причастной, то хотя бы прикосновенной и оставаться в курсе дел. А вдруг я что-то пропущу? – прочно засаживается в подсознании ещё в детстве и с каждым годом обрастает новыми причинами и интересами.

Мистер Фишер просил передать… – я отвлекаюсь на поиски в сумке переданного мне последнего теста по тригонометрии, написанного Аланом еле-еле на D. – Тебе повезло, что здесь так темно и не видно элементарных ошибок из-за твоей невнимательности, – впрочем, я согласна разбирать задания хоть со свечкой, если будет толк, но буквально ощущаемый скептицизм брата не позволяет останавливаться на таких мелочах, как формулы тангенса половинного угла. – Следующий тест, кстати, в пятницу. Это значит, Алан, что нужно прийти и постараться, и так до конца года, потому что он последний. Я не понимаю, чем я должна тебе объяснять, как это важно, в первую очередь, для тебя, – протягиваю скрепленные листы вперед и, не видя инициативы принять, повторяю жест уже нервно. Не дождавшись реакции, кладу рядом на порог. – Итак, это раз , – из закрытого кулака я раскрываю большой палец. – А два – Челси. Для справки, с Челси ты учишься в одном классе истории. Она также просила передать, что скоро мы фотографируемся на ежегодный альбом, а в этом году мы выпускаемся, поэтому это также очень важно, – акценты на последних словах в интонации и ускорившаяся речь в целом. И не знаю, что раздражает больше – безразличие брата к очевидным моментам или его молчание. А начнёт говорить – выведет из себя окончательно, ведь не согласится ни с одним моим словом. Что высказать ещё – вариантов множество, но я ловлю себя на неприятном чувстве: зазря распинаюсь перед ним, стараюсь и попросту трачу время, спланированное иначе, чем проповедь о приоритетах, пролетевшая мимо и с треском завалившееся где-то на краю промозглого парка посреди свалки таких же моралей, не возымевших никакого эффекта. Останавливаясь перед Аланом после равномерного хождения из стороны в сторону, я развожу руками в вопросе на выдохе: что с тобой происходит?

[LZ1]РИТА ГОРСКИ, 17y.o.
profession: школьница
[/LZ1]
[AVA]https://i.imgur.com/vKW4N1X.jpg[/AVA]
[SGN]thnx, wasurenagusa[/SGN]

Отредактировано Rita Gorski (2019-11-17 19:06:46)

+3

5

весь твой внешний вид будто выражал собой то, что неработающая зажигалка беспокоила тебя больше её слов.
по крайней мере внимания ты ей уделял явно больше, бесконечно щёлкая и выдавливая из неё попытки зажечь твою сигарету. сука, - думаешь с разочарованием, - придётся идти покупать новую, - потому что идти сейчас никуда не хотелось, хотя стоило приложить энергию в эту сторону - силы появлялись магическим образом, как и перспектива с кем-то контактировать тебя больше не напрягала.
оставаться одному сейчас было бы.. хуже?
нет, не хуже, просто иначе. зажигалка всё-таки сдалась перед твоим упрямством и дала огня достаточного, чтобы разжечь холодное сердце сигареты. наполняешь лёгкие горьким дымом, устремив свой взгляд куда-то вдаль, но краем - всё же наблюдая за Ритой.
делаешь попытку вслушаться.
в отличии от обычного накуренного состояния - даже не безуспешную, аналитические возможности, как ты про себя подмечаешь, возросли. а интересное в речи Риты, увы, нет.

сколько тебя не было уже в школе?
на этой недели, наверное, ты заскакивал лишь один раз где-то в начале просто из разнообразия: проверить, вдруг тебя забыли. усмехаешься, ведь не забыли - да и хер когда от тебя отстанут, как видно по пришедшей сюда Рите, которой было явно зябко этим промозглым вечером, в то время как от твоего тела дышало жаром, который его наполнял.
и вот когда ты пришёл в начале недели - выпал злополучный тест. ты тогда, кажется, не спал всю ночь (или это было в какой-то из предыдущих разов? нет, вроде всё верно) и даже не заходил домой, поэтому больше всего на свете тебе хотелось просто спать, а не решать все эти функции и пытаться разобраться в пропущенном материале.
ты, бесспорно, был не глуп и достаточно сообразителен, чтобы это осилить - ведь каким-то образом тебя ещё не выперли с нулевой успеваемостью.
но гением ты никогда не был - поэтому в этот раз писал почти наугад, не пытаясь особо вникнуть и вспомнить то, что в твоей голове отсутствовало изначально.
но с другой стороны достаточно лестно было видеть на листах, на которые ты всё же взглянул мельком, D, а не F - значит, с половиной ты справился и ошибки, которые определились как `невнимательность`, а не `тотальное отсутствие знаний` - льстило. может, всё-таки какой-то гений в тебе был?

усмехаешься, делая последние несколько тяжек. тушишь сигарету, вдавливая её кроссовком в рыхлую грязь земли. 
как мягко намекнуть Рите о том, что всё, о чём она здесь втирает - пустая трата времени? ты бы мог ей сейчас на отъебись пообещать наконец-то `взяться за ум`, не пропускать занятия, разобраться со всеми вопросами - даже с вопросом глобального потепления в несуществующих намерениях место бы нашлось, вот ровно в следующую среду.
только это всё бесполезно - и она сама об этом прекрасно знает, верно? а если нет, то можно не сдерживать ни язвительности, ни разочарования, что её ума лишь хватило на типичное ботанство, а не на какие-то жизненные соображения.
- а что тебе именно сегодня интересно, Рита? - выдавить, скрывая в голосе лёгкий оттенок беспокойства. вопрос, на который не ответить даже перед собой чем-то простым, умещающимся в одно предложение.
что с тобой происходит сейчас? она могла заметить какие-то внешние признаки того, что ты не находишься сейчас в трезвом состоянии - а проблемы, на которые можно наткнуться, если она решит растрепаться об этом мачехе или преподавателям, были слишком невывозимы в теории. тем более ты не в курсе, что сейчас происходило с твоими зрачками. чёрт.
что с тобой происходит по жизни? да много всего такого и так давно - что уже забыты изначальные причины этой бессмысленной битвы, просто - продолжаешь, по инерции, хватаясь за те, ставшие редкими, моменты ссор, чтобы что-то внутри себя оправдать.
но оправданий твоей бездне на самом деле не было.
и никто об этом не знает лучше, чем ты.

- ладно, я понял, что ты мне пришла затереть неинтересную херню, Рита, - оставляешь тесты также лежать на слегка покосившемся от времени крыльце нетронутыми кроме того взгляда, брошенного на оценку ненароком, - давай лучше о чём-нибудь более интересном. как сама? вне учёбы? что тебе сейчас интересно, кроме этого злоебучего поступления? и даже если о нём - куда пойдёшь дальше? - наверное, сейчас она может обратить что твоя тараторящая речь гораздо быстрее, чем у неё - и гораздо быстрее обычного.
но это превращается в интересную игру: поймёт ли девочка-отличница (она же вроде отличница, да?), что что-то не так. и поймёт ли тогда - что именно не так. 
в какой-то момент из-за озабоченности возможным состоянием быть пойманным это перетекает в любопытствующее а буду ли я пойман?, которое заставляет смешивать все карты в едином жесте хаотичного беспорядка. находится в состоянии суперпозиции, в котором одновременно подсовывать подсказки и отрицать маскировку, так и пытаться прятать что-то очевидное и отрицать всё сказанное всуе.
вновь щёлкнуть зажигалкой - тебя сушило, а вода закончилась, ещё одна причина поднять свою задницу и пройтись всё же до ближайшего магазина. в теории заманчиво мерцала идея взять себе холодного пивка - по крайней мере из-за частоты этой локации в твоём времяпровождении было достаточно возможностей найти тех, кто без проблем тебе продавал бы и сигареты, и алкоголь.
что уж говорить о том, что семнадцатилетнему школьнику было достаточно просто найти даже выходы на запрещенный список веществ - усмешкой изменённого сознания на губах.

[AVA]https://i.imgur.com/qcAAhg0.png[/AVA][SGN]руссо[/SGN]
[LZ1]АЛАН РИПЛИ, 17 y.o.
profession: школьник
[/LZ1]

+2

6

Интересно всё, что скажешь мне по делу. Можешь пройтись по причинам, можешь сразу по фактам. Если честно, меня не так волнуют детали, как результат, за который спросят с меня, – не получается не брать ответственность – её в три ряда навешивают тяжёлым, стеснительным хомутом, в котором ни развернуться, ни продохнуть, только впустую толочься на месте, переливая из пустого в порожнее. Предельная ясность происходящей бессмыслицы бьёт между глаз обыкновенной обидой от равнодушия брата, помноженного на его циничное отношение. Пока неявная, но прослеживающаяся издёвка остается не до конца осознанной – мешает и отвлекает, перетягивая внимание на себя, холод. Активной и пылкой жестикуляции не хватает согреться или размяться после долгих поисков в невзрачных зимних сумерках, удаётся лишь отсрочить онемение рук. Рывками дышу на потерявший чувствительность неровный комок пальцев, переплетённых в некогда мягких, а теперь скрипучих перчатках, но тепла не хватает, как и смекалки потратить несколько минут на согрев у бочки. Боковым зрением замечаю огонь ещё раньше, но упрямо и бестолково продолжаю упираться, не считая позволительным себе отвлечься на такие мелочи, как замерзшие кулаки.

Не переводи стрелки, Алан. У меня проблем нет, – только единственная – и это ты. – Тебе вовсе неинтересны мои дела и дальнейшие планы, а говорим мы сейчас о тебе, заметь, не обо мне. Это о тебе спрашивают и спрашивают вполне резонно. Не устаю повторять – впереди поступление, в которое ты почему-то не вкладываешь никакого смысла. В конце концов, какой пример ты подаёшь Мэтту? Может быть, подумаешь о брате, раз на себя уже наплевал? Ты хочешь, чтобы он, как и ты, шатался по городу неизвестно где, неизвестно с кем? Проебал своё будущее, подобно тебе? – крещендо упрёка звенит и поднимается выше. Я говорю быстрее, подцепляя очередной струп, под который можно надавить. Вероятно, так же безрезультатно, как и раскопки в прежде разодранных слоях разыскиваемого давления. Новые попытки – новые надежды – новые разочарования. – Почему с тобой так сложно? Это же очевидные вещи… я не понимаю, чему ты так противишься, – дорвавшись до порога разумного экспансивного максимума, я вновь отпускаю на самотёк эмоциональные вожжи – от усталости, отчаяния и безвыходного положения. Дежурная передышка в ожидании новой провокации, чтобы затем снова завестись и вспыхнуть короткой, но яркой в своих негодованиях спичкой.

Осталось потег’петь меньше полугода, – делаю уверенный шаг навстречу, поднимаю нетронутые листы с тестами с порога и присаживаюсь на их место рядом с братом, смотря куда-то вперед, в темноту, где последние отблески света растворяются на расстоянии вытянутой руки – и теснит пространство плотная, словно парча, темнота. – Каких-то несколько месяцев – и столько возможностей. Можно отпг’авиться на Западное побег’ежье, можно уехать в Хьюстон, Чикаго, Остин, Даллас – куда угодно, а можно остаться здесь,  в пг’омозглой холодной дыг’е в отхожих местах Нью-Йог’ка. Как вообще можно не пг’осто наткнуться на это место, так ещё и возвг’ащаться сюда снова и снова,  – с нескрываемой брезгливостью отбрасываю от себя носком обуви смятую ещё задолго до моего появления здесь пивную банку в сторону и подбираю под себя ноги, почти что сгибаясь от холода пополам, а потому и не замечаю, как начинаю ощутимо картавить, теряя контроль над речью. Специфичный атрибут излишней возбуждённости обычно держится в узде, но изредка вылезает, особенно в минуты изматывающих конфликтов с братом. Я умолкаю, скорее стесняясь испорченных звуков, нежели собираясь с мыслями. Те рассеиваются на потерянной линии смыслового ориентира, и возникает пауза.

Если захочешь, я могу помочь, – аккуратно начинаю, подбирая слова, неспособные меня смутить или скомпрометировать, хотя поддразнивания от Алана – последняя перспектива из возможных. Подспудный комплекс, так или иначе, подстрекает осторожничать, тем более и так многое упущено. – Допустим, в понедельник, – тоскливо сворачивая утратившую ценность бумагу, я заталкиваю её в сумку и достаю оттуда объемный ежедневник, отчасти лихорадочно принимаясь отыскивать закладку на текущую и следующие недели. – Нет, в понедельник у меня занят – готовимся с командой к сбо... одному большому событию. Может, в пятницу? Алан? Ты меня вообще слушаешь? – подсвечивая филигранно разлинованные страницы расписания телефоном, я поворачиваюсь к брату, направляя свет с выкрученной до предела яркостью к его лицу. – Ты в порядке? – пододвигаюсь невольно ближе, перехватывая телефон поудобнее и обращая особенное внимание на его зрачки, не реагирующие на кульбиты освещения. Плюс показавшаяся странной речь, слишком быстрая для него и общее впечатление, которому ранее я не придаю должного значения, но теперь ищу уже ненужные свидетельства сделанным выводам. Озвучивать вслух не хочется. Я отстраняюсь обратно и блокирую экран, избавляя нас обоих от назойливых мерцаний. – То есть тебе всё мало? Ты же не просто накурился, верно? – я встаю, с силой отталкиваясь от грязного пола, энергично отряхиваю руки. – Мама знает? Конечно же, не знает! О чем я вообще говорю. Как и не знает о твоих прогулах, как ни о чем вообще, а тебе, я смотрю, нет до всего дела. Ты обдолбался, и тебе хорошо. Зачем тебе все остальные, ведь так замечательно пустить всё по пизде. Знаешь что, Алан? Разбирайся сам, я устала с тобой биться. Я возвращаюсь домой. Думаю, ты сейчас этому откровенно рад, что от тебя отстанут, но наш разговор я передам маме, твой отец наверняка тоже скоро будет в курсе, а ты сиди здесь дальше!

[LZ1]РИТА ГОРСКИ, 17y.o.
profession: школьница
[/LZ1]
[AVA]https://i.imgur.com/vKW4N1X.jpg[/AVA]
[SGN]thnx, wasurenagusa[/SGN]

Отредактировано Rita Gorski (2020-01-03 20:58:24)

+2

7

рипли не знал, почему рита так сильно брала за него ответственность. правда была в том, что, несмотря на натянутость отношений внутри семьи, всё ещё выплёскиваемую ненависть по отношению к мачехе, которая была второй семьёй для отца и в те времена, когда он считал, что у них всё было чудесно [заботливыми руками выстраивался нетравмирующий быт; рипли, даже не смотря на свой возраст, чаще помнил отсутствие отца из-за работы, но не помнит ни единой ссоры и повышения голоса], по этому же факту — презрение к брату и вечные стычки с ним, хоть он и был младше их на четыре года ( алану должно быть стыдно за своё поведение, и пусть рита не верит — ему иногда действительно стыдно ) , так вот, несмотря на это
риту он считал нормальный. даже находил внутри себя небольшую толику хорошего отношения к ней, которая не делала её бесконечные попытки до него достучаться и призвать к ответственности совсем уж беспочвенными: иногда, после таких вот стычек, он всё же возвращался на занятия и даже усваивал какой-то материал — поразительно легко, наверное, из-за этого контраста его всё ещё не гнали взашей.
рипли был заносчив и наполнен юношеским максимализмом, у рипли были проблемы с активностью, раздражительностью и агрессией, но глупым он вовсе не был.
но частенько его заносило осознанно, как и в этот раз.

почему это мне не интересно? — вставляешь ты в её монолог, будто в праведном возмущении, только вот по всем пунктам она была права. как жаль, что в целом рипли больше похуй — очередную попытку он если решит предпринять, то вовсе не из-за поступления, не из-за каких-то ещё смутных призрачных вещей и уж точно не из-за того, чтобы быть примером мэтту, — пример мэтту? а почему я должен подавать какой-то пример? — рипли реагирует раздражённо, цепляясь больной темы, — кажется, как и анти-пример в воспитательных целях вполне сгожусь, лол. меня никогда не спрашивали, хочу ли я быть для кого-то примером, нужно ли это мне вообще, — рипли чуть не переходить за грань известной им обеим песни: он не просил о семье, он не просил о том, чтобы они появлялись в его жизни, он не молил слёзно родителей ему родить брата — отнюдь. он взял на себя ту боль после смерти матери, которая лежала на нём до сих пор, возможно слишком глупым, но отрицанием — отец та ещё тварь и предатель, потому что мог так поступить со своей семьёй. у рипли не было уверенности, что он не трахается с кем-то сейчас под жарким солнцем, пока они прозябают в сырости нью-йорка, рипли говорил об этом прямо в лицо, выдавливая, словно прыщи, болезненностью и злостью.
рипли не хотел переезжать и сюда — там, дома [не признаёт их квартиру домом даже спустя столько лет] у него осталась часть семьи ( с именем цвета вороньего крыла ) , которая была роднее тех, с кем ему приходилось жить. рипли вообще не в курсе, какого чёрта он с ними и какого чёрта они его терпели.
рипли признаёт, что пару лет назад выводил их из себя нарочно, когда сбегал, в тихой невысказанной надежде, что руки опустятся и его отправят назад.
сейчас же это всё — по инерции.

рита, стоит признать, картавит смешно и мило — в эмпатичном раскладе, подкреплённым действием амфетамина, рипли испытывает тот же холод, который пронизывает её — правда, его тело на контрасте било тоже ознобом от повысившейся температуры. в том же приступе эмпатии он испытывает к ней искренние намётки симпатии, ведь она слишком старалась его найти, что не подумала о себе. рипли всё ещё не понимает, зачем ей всё это — могла бы забыть, не слушать это вечное гудение, у него же как-то это получалось. правда из-за того, что получалось у него, доля перешла на её сторону — быть ответственной за двух человек сложно, всё-таки.
ты каг’тавишь, г’ита, — рипли передразнивает без злости, с тихим смешком и лишь потому что знает, что она сама хотела избавиться от этой черты. правда, ему бы не стоило забывать о том, что в детстве он несколько раз дразнил её умышленно.
рипли уносит в воспоминания, параллельно он подмечает, как хорошо работают в этом эффекте связи воспоминаний: кроме чувства уверенности ( излишней ) и стимуляции на уровне вырабатываемой активности ( в жестах и речи ), сейчас на любое вспыхнувшее в сознании слова он сразу же видит миллион отсылок и доступам к файловой системе, которая обычно скрыта, что позволяет ему рассматривать всё с нескольких точек зрения, а также вспоминать различные истории по одному щелчку пальцев.
жизнь его в принципе была наполнена историями, потому что он старался их множить, к некоторым доступ был закрыт из-за смутности воспоминаний, а сейчас — на нём будто бы очки, которые позволяли рассмотреть далёкое в деталях.
кажется, если постараться, он даже может вспомнить, что мэтт в их первую встречу был в смешном, но воспринимаемом с презрением, костюмчике, а рита — в васильковом и аккуратном платье, сцепив ладони между собой. мэтт тогда прятался за её спиной, явно стесняясь, рита, даже если испытывала хоть какую-то тревожность, держалась храбро, опять приняв свою лошадиную долю ответственности. она тогда картавила ещё сильнее и совсем не могла контролировать это.
`пг’ивет, алан, я г’ита`

а? что? — алана унесло куда-то явно не туда, слишком отвлечён на свои размышления, чтобы слушать её, на поверхность существующей ( необъективно ) реальности его выманивает яркий и резкий свет, от неожиданности он зажмуривается не сразу, не успев сразу исключить свой взгляд из её пристального внимания.
опровергнуть её злость ему — нечем.
отчасти он даже растерялся, потому что ему настоящие проблемы были ни к чему — а сейчас в моменте озарения осознать, насколько может быть силён гнев мачехи и как расцветёт на её лице ехидная улыбка, обещающая только проблемы. это лицо он бы не хотел больше видеть — хватило того единственного раза, чтобы избегать её в случаях опасности. рипли выдыхает, закрывая глаза и чувствуя отдаляющиеся шаги, произносит в наступившую тишину: блинблять.
мысль, та самая, которая появляется на отъебись и решает, что хуже уже не будет, заставляет его замереть на месте, не стремясь её догнать и попытаться как-то договориться. сделать пару шагов вновь к подоконнику, где все на том же месте на подстеленной газете лежал закрытый зиплок с размельчёнными белыми кристалликами, трубочка из мака, срезанная на половину и карта. значит, он мог бы спалиться ещё серьёзней и раньше, стоило ей обратить пристальное внимание сюда?
рипли слышит с улицы удаляющиеся шаги и расчерчивает на экране собственного телефона ещё две полоски. слизистую носа жжёт вновь и его будто немного закладывает, когда он слышит с улицы отдалённо и приглушенно чьи-то голоса. некоторая доля волнения заставляет его промяться на месте ещё добрую кучу мгновений, судорожно убирая следы своей деятельности и заныкивая в одежде улики; рипли не хочет, чтобы об этом логове узнал кто-то посторонний и тем более застал его здесь, но с другой стороны навязчивая мысль о том, что там рита — и что что-то могло произойти, заставляет его всё-таки собраться и выдвинуться вперёд, на звук смеха ( стоит заметить — противного ) , предусмотрительно вытирая область под носом рукавом куртки.

[AVA]https://i.imgur.com/qcAAhg0.png[/AVA][SGN]руссо[/SGN]
[LZ1]АЛАН РИПЛИ, 17 y.o.
profession: школьник
[/LZ1]

Отредактировано Alan Ripley (2020-01-24 16:22:16)

+2

8

Решимость рассказать матери об Алане крепнет с каждым шагом. Уверенность в своей правоте – уже на пике, и дело остаётся за малым – подобрать нужные слова быстрее, чем я окажусь дома, и по всем пунктам донести на брата. Подброшенная подсознанием формулировка отзывается горьким и скверным чувством подставы, но вынужденной и обязательной. Нельзя умолчать или скрыть. Последствия слишком рискованны и накладны. Не моя порука, а возможная вина за оскорблённые чувства несоразмерна взятой ответственности и цене секрета, о которой не прозвучало ни слова. Конечно, начни Алан пытаться меня переубедить и склонить на свою сторону – получил бы твёрдый отказ, но отсутствие попыток как таковых частично снимают груз и облегчают ношу. Значит, не слишком волнуется; значит, не сильно беспокоится – мне же проще. Труднее было раньше – не доводить до крайних мер и стараться разрешить ситуацию самой, без привлечения родителей, навряд ли способных ограничиться коротким порицающим разговором или предупреждением. Впрочем, о будущих репрессиях удаётся не думать, растирая окоченевшие руки на ходу. Выстраиваемые логические цепочки промерзают и рушатся о стремление поскорее выбраться отсюда, пересечь парк и спуститься в относительно тёплое метро. Спёртый воздух и безветрие подземки – лучшее, что мне улыбается в ближайшие полчаса.

Да кто ещё… – забренчавший в сумке телефон, словно в обиду за Алана, проваливается на самое дно, и непослушными пальцами я вожу среди тетрадей, папок и ручек, подбирая всё подряд, только светящийся сквозь основание экран. Это мешает ускориться и перейти на бег; наоборот, я почти останавливаюсь, неестественно изворачиваясь и запуская руку по самый локоть. Удаётся подхватить, когда телефон уже гаснет, и я смахиваю пропущенный от Лесли. В шаге от секундного порыва набрать подруге и горячо пояснить, почему не следует мне звонить, когда я чётко, ясно и внятно предупреждаю о возникших делах. В иных случаях, не приравненных к пустякам, звонит Эрин и сообщает более информативно, нежели посланное вдогонку неотвеченному вызову стадо плачущих эмодзи. Каждое – отдельным сообщением. Назойливые уведомления отключаются холодно и беспощадно. Я поправляю сползшую на глаза шапку и вижу идущую мне навстречу группу из трёх людей. Предприимчиво перехожу на другую сторону дороги заранее, чтобы не тратить при встрече на манёвр больше времени, чем необходимо, но по мере приближения к ним невольно вглядываюсь в неожиданно знакомые – и знакомые неприятно – силуэты. Однако делаю скидку на вечернее время и недостаток света, продолжая всматриваться, не тороплюсь с выводами – и зря. Поравнявшись на нешироком тротуаре, меня окликают первой.

Эй, Горски, это ты? Гляньте, и впрямь Горски! – не выходит проигнорировать, пройти мимо молча, как и опустить голову, отвести взгляд, не встречаясь лицом к лицу с проявленной агрессией в виде нагло перекрытого пути как вперёд, так и назад. Не страх, а здоровое желание избегать любых сомнительных контактов в малознакомом месте. Троим парням на голову-две выше меня ничего не стоит окружить и незаметно оттеснить со слабо освещённой дороги в тёмный, безлюдный угол. – Ты потерялась, Горски? Забыла, где твоя школа? Тебя проводить? Или ты нас проводишь?

Нет, Мейсон, я бесконечно рада нашей встрече, но никуда с вами не пойду. Уже поздно, мне пора домой, – неповоротливый рывок влево – туда, где, кажется, образовывается щель, достаточная, чтобы юркнуть и выбраться из кольца, но вместо удачного побега я больно врезаюсь в мясистое плечо Грега, дружка Мейсона, под единодушный и гнусный хохот всех троих. Особенно мерзко заливается Дейв, который и с закрытым ртом один в один облезлый осёл. – Пустите , – не сдаюсь, но голос звучит не так уверенно и бесстрашно. Настоящий фарт – после сложного и трудного дня, после непростых поисков брата наткнуться под занавес всех паршивых событий на старых и до чего же скользких знакомых из соседней школы, исторически соперничавшей с нашей практически во всей спортивной программе. Три или четыре года назад Мейсон, Грег и Дейв прослыли главной головной болью баскетбольной команды, успев подмочить репутацию себе, остальному составу и другим сборным, администрации школы в том числе, и поэтому в том году, когда троица выпустилась, многие выдохнули с облегчением, постаравшись их быстро забыть и вернуть потерянные очки престижа. – Вели своим дружкам отойти, у меня нет на вас времени.

Как невежливо, Рита, разве подобает так вести себя вице-капитану группы поддержки? – от издёвки голос Мейсона резко переходит к ощутимой угрозе и запугиванию, подступая ближе и напирая сверху. Я пячусь назад и почти тут же наступаю на чей-то неудобный, громоздкий носок, провоцируя режущий слух визг не то от боли, не то от раздражения, но отходить некуда. – Где твоя поддержка, Рита? Мы так сейчас нуждаемся в ней, – прежде незаметный, а сейчас буквально осязаемый смрадный пивной душок изо рта замещает свежий холодный воздух улицы, заставляя морщиться и отворачиваться. – Или ты поддерживаешь только своих? Неужели, это честно? Дейв? Грег? – размазанное ржанием одобрение. – Нет, Горски, пора закрывать прошлогодние долги, – его движения нескоординированные, в отрыве от замасленного и деградированного мозга, от которых при любых иных обстоятельствах можно увильнуть легко и играючи, как тогда, после финальной серии игр. Я лишь посмеялась над несуразными заигрываниями Мейсона, только сейчас мне совсем не до смеха.

[LZ1]РИТА ГОРСКИ, 17y.o.
profession: школьница
[/LZ1]
[AVA]https://i.imgur.com/vKW4N1X.jpg[/AVA]
[SGN]thnx, wasurenagusa[/SGN]

+2

9

да блядская хуйня, — рипли с раздражением отдёргивает ногу за секунду до того, как расшатанная ещё в прошлом столетии доска недалеко от входного проёма, держащаяся уже как минимум года три на одном добром слове, всё-таки с треском проваливается, грозя слишком нелепой травмой или, как минимум, не к месту порванной одеждой с царапинами. рипли смотрит на неё укоризненно, будто перед ним живое существо, способное на эмпатические переживания, ругается тихо ещё раз, осторожно перешагивая опасность, и на пороге возится ещё добрых пару минут с зажигалкой, которая упрямо искрила, но не хотела давать огонь достаточной силы для того, чтобы поджечь сигарету. это заставляет ещё раз, в этот раз сквозь сжатую в губах фильтр, выругаться, что заставляет магию получения моментального огня всё-таки сработать, но несколько спешных затяжек не снимают возникшего внутри раздражения, которое складывается из брёвен по технике колодца, где в основе конструкции брёвнами — вся та старая хуйня, которая годами взращивалась, а в центр растопочными бумажными листами и хворостом летело сегодняшнее дерьмо.
и так почти каждый день.

рипли подставляет лицо и открытую шею холодному ветру, который, хоть и кусал изо всей злости — был ему весьма приятен, притормаживая выплеск агрессии на некоторое время. холод спускается мурашками вдоль позвоночника, забираясь под одежду и заставляя немного нелепо вздрогнуть, выныривая с тропинки, проходящей через живую изгородь, к зажжённым огням фонарей и сравнительно широкой прогулочной дороге.
оглянуться по сторонам, справа — скрывающаяся в сумерках пустота, слева — четыре силуэта, выделяющиеся несоразмерностью роста ( три из них — выше ). на интуитивном уровне рипли чувствует опасность, исходящую с той стороны, инстинкт самосохранения в этом случае рапортовал бы нудными рекомендациями пойти направо, утешая собственную совесть мыслями о том, что рита уже наверняка добралась до метро за то время, которое он проебал.
только вот рипли не успел переключить тумблер в положение `вкл`, поэтому его ничего не останавливало от того, чтобы пойти навстречу опасности с предвкушающей усмешкой.
с такой бы спрашивать `why so serious?`.

с медленного шага переходя на быстрый за несколько секунд, с приближением к до этого нечётким силуэтам разглядывая и узнавая детали, которые являлись благодатным хворостом для недавно затухшего костра внутри. огоньку прибавляет узнаваемая и смешная шапка чёрная риты, по которой он смог бы узнать её в тысячной толпе.
у рипли внутри нет ненависти // обиды // раздражения // непринятия, которые недавно могли быть направлены на неё, у рипли нет глумливой мысли `пройду мимо, притворяясь, что не заметил её`, но, с другой стороны, у него не было чёткой цели `надо скорее ей помочь`, что позволила бы ему без наслаждения процессом выхватить её и изо всех сил бежать по знакомой запутанности парка и улиц, находящихся в относительной близости, до одного из заветных подъездов с домофонами ( коды от которых — выучены наизусть ), и выходом на крышу: не в первый раз же.
у рипли внутри адреналин и предвкушение, у рипли внутри пляшет злой огонь, который можно будет сейчас разжечь настолько сильно, что прогорклость приятным привкусом останется на несколько дней. прежде всего из-за того, что он знал эти силуэты, напоминавшие ему любую киношную непутёвую банду из трёх глупых и потешных злодеев, которых каждый раз побеждает не то что добро, а все подряд, кому не лень разок стукнуть пальцем о палец.
рипли их презирал ещё несколько лет назад — и считал, что имеет на это законные основание.
и дело было не в отличном образе жизни ( среди приятелей рипли были также и ребята из баскетбольной команды ), а в том, что эти отбросы были понтовыми мудаками, от которых ментально воняло настолько, что обходить бы их стороной.

разрывая сомкнувшийся круг, грубо пихнув Дейва в плечо, рипли вырывает риту, позволяя ей забежать ему за спину. она, хоть и выглядит растерянной и испуганной, не теряется в данном случае, чем удостаивается мысленным снисходительным `молодец`. коротким прикосновением сжать её руку в жесте, который, по логике рипли, должен был успокаивать — хотя если смотреть на ситуацию объективно, хуёвым успокоением был объёбанный брат против троих, пусть и бывших, спортсменов: это добавляет в усмешку новые лейтмотивы, граничащие с безумием будущего исполнения.
давно не виделись, — мысленно: падаль, — ну как, Мейнсон, твои рёбра перестали ныть после стольких лет с нашей последней встречи? — с деланной заботой спрашивает, но в тот раз силы были более равные, чем сейчас, ведь от риты, как от боевой единицы, толку не было, — хотя они настолько заплыли жирком, что им теперь удобно и мягонько, да?
рипли придают уверенности в себе спиды и отсутствие тормозов.
отступает на несколько шагов с дороги, оттесняя риту, всё ещё стоящую за ним, подальше. первоначальная привязка выплескиваемой агрессии находит отражение в неприкрытой угрозе, слетающей с губ: отъебались бы вы от моей сестры, уёбки.
в закономерном самоуверенном `а то что?` рипли находит ту самую точку опоры, которая позволяет, напружинившись, нанести первый удар, метя Мейнсону в нос в надежде его разбить, чтобы потом увильнуть от летящего сбоку кулака Грега. скользкое месиво под ногами делает мир не таким устойчивым, но не только он скользит на ней: тупица Дейв поскальзывается от внезапного толчка, поднимая тяжестью падения грязные брызги, остающиеся следами у обоих сторон.
рипли ощущал своё превосходство, ведь, будучи одетым по спорту, никогда не относил себя к нему и не кичился этим, как они, наверняка, делают это каждодневно даже сейчас.
это же чувство мимолётного триумфа отвлекает, пропуская удар по губе, которая тут же отзывается тупой болью и вкусом крови во рту.
`сосредоточься, рипли`

[AVA]https://i.imgur.com/qcAAhg0.png[/AVA][SGN]руссо[/SGN]
[LZ1]АЛАН РИПЛИ, 17 y.o.
profession: школьник
[/LZ1]

+2

10

Вместо липкого, вязкого страха по мне стучит испуг, пульсирует изнутри, словно горная кирка удар за ударом выбивает из меня куски самообладания и разбивает те в щепки истерики. Поле зрения сужается до пределов лица Мейсона, и я не свожу глаз с мутных черт, стушеванных тенью. Уличный фонарь светит ему в затылок и образует особый ореол, внушающий напрасный в его положении ужас. Я уже трясусь в лихорадке, но замираю моментально, когда парень крупнее меня вдвое, а то и втрое, оказывается так близко, так тесно, что сокращает отсутствующее расстояние широкой ладонью, запущенной под короткую – всего лишь по бёдра – куртку, прохаживаясь вверх, по талии, и вниз, нахрапом притягивая к себе. Вылетающие искры паники расцветают в целом фейерверке. Я дёргаюсь из душных объятий Мейсона: не слишком удачно, но в мгновение моего рывка вклинивается между ним и Грегом Алан, который выдирает меня из мерзотных клещей наружу, на безопасную для меня дистанцию.

Как? Ты здесь откуда? Я собиралась идти домой и шла, но они! Они! – сбитого дыхания не хватает договорить, объяснить, и я махаю рукой, словно так донесу мысль лучше, вложу сразу в голову. – Домой, чтобы… ну, сам понимаешь, зачем… – скачу от одного к другому, не останавливаясь на доходчивых и внятных формулировках, да и совсем не кстати заводя об этом речь. Чувство стремительно обретённой безопасности детонирует во мне короткой вспышкой триумфа. Тень надуманного, но невозможного выхода соскальзывает к ногам, без следа растворяясь в мутной жиже из воды, солей и дорожной пыли с примесью подступающей обиды и сосущего под ложечкой страха, теперь уже по-настоящему трясинного и топкого. Не в руках Мейсона, так поодаль – одинаково скверно. Им втроём ничего не стоит окружить нас снова. Вдвоём наброситься на Алана, а третий ринется ко мне и… – Давай попробуем убежать, Алан! Что ты им говоришь?.. – тормошу за руку, ведь отпускать – боязно. Впустую тереблю в надежде переключить внимание брата на себя. Зачем их провоцировать? Уже на взводе, уже не договориться и разойтись мирно, и план позорного побега мог состояться только в том случае, если рвануть прямо сейчас и нестись без оглядки в людное место. – Перестань, – шепчу, но голос трясется, раскачивается на подступающих слезах. Уже щиплет в глазах. Заплакать в полную силу не даёт опаска упустить с вида неумолимо приближающиеся фигуры. Смотрю на них в упор, чуть отведу взгляд – и они ускорятся или – что стократ страшнее – подкрадутся незаметно вплотную. Смотрю из-за спины Алана, поднимаясь на носочки. Нехватка роста ощущается остро и горько. Открывающийся обзор нестабилен и переменчив – брат не стоит на месте, и я вынуждена ежесекундно изощряться, крутиться волчком, заламывая руку ему же за спину, доставляя значительные неудобства.

ВЫ Ж ЧЕГО?! – уж точно не по моей инициативе приходится выпустить из негнущихся холодных пальцев живую горячую ладонь и очутиться на периферии назревающей драки. Стычка неминуема, но невыносима и нестерпима до коротких судорожных всхлипов. Вдобавок собственная беспомощность заставляет не просто нервничать – мандражировать, понапрасну толочься на сухом пятачке асфальта и конвульсивно выдумывать способы помочь. Трое на одного. Или один на троих. Алан переигрывает в скорости мое самодурство вмешаться тоже и разбивает Мейсону нос. Я громко вскрикиваю, когда Дейв тяжело падает. Метнувшиеся в стороны брызги до меня не долетают, но распластавшееся в луже тело походит на выбросившегося на берег кита, нет, скорее кашалота, вдобавок ревущего и раскачивающегося в безуспешных попытках подняться. Краткий миг свершившейся справедливости, впрочем, резко улетучивается. Кроме наверняка только временно вышедшего из схватки Дейва, остаются двое противников, куда более смышлёных, чем их товарищ, ставший жертвой удачного стечения обстоятельств в нашу пользу, нежели тщательно спланированной акции Алана вывести того из равновесия.

Остановитесь! – за высотой вознесшейся к чёрному небу тональности мольба, нет, заклинание звучит неразборчиво. Когда достаётся уже брату, я на фальцете взвизгиваю и бросаюсь в самое месиво. – Хватит!!! – никто не слышит, а я лезу вперёд Алана, поворачиваясь спиной к Грегу, упираюсь, толкаю кулаками в грудь лишенного концентрации брата влево, вправо – куда угодно, лишь бы поддался. Просто оттащить сил не хватит. И почти удаётся сместить с мёртвой точки. Эти три или четыре секунда кажутся растянутой вечностью, за которую я перебираю варианты от срочного звонка в 911 до поиска случайных прохожих, способных эффективнее меня растащить их по углам.

Эй, парни, парни… Я не могу встать. Нога, она не двигается, – голос Дейва звучит по-детски плаксиво и обиженно, но также тупо и идиотски. – Я слышал хруст. Грег, помоги, – тому приходится остановиться и даже присесть. Дейв хватает Грега за штанину и не отпускает, вопреки потере их численного преимущества. Я же поддаюсь любопытству, оборачиваясь и бегло осматривая неестественною согнутую голень, однако рассмотреть подробно не даёт упрямство Алана полезть на рожон за добавкой.

Куда ты… – в очередном броске от себя, призванном оттеснить брата, я попадаю под прицел вендетты Мейсона за друга, личное оскорбление или обиду прошлых лет, шагающего поперек Дейва, едва не отдавливая тому пальцы. Спешит к нам, чтобы врезать Алану, но в суматохе действий адресованный в челюсть, но сорванный с изначальной траектории удар принимаю я, отшатываясь назад и ухватываясь за лицо, за разбитую губу, впервые знакомясь с привкусом крови на зубах. От боли жмурюсь и плачу, теперь не стесняясь и не сдерживаясь тревогой нарваться на неприятности. Уже, блять, в самом эпицентре.

Алан, давай уйдем, пожалуйста, отсюда.

Рит, я не хотел, Рит! – растерянно и глупо. – Это всё из-за тебя, Рипли. Иди сюда, сука!
[LZ1]РИТА ГОРСКИ, 17y.o.
profession: школьница
[/LZ1]
[AVA]https://i.imgur.com/vKW4N1X.jpg[/AVA]
[SGN]thnx, wasurenagusa[/SGN]

Отредактировано Rita Gorski (2020-02-01 10:41:53)

+1

11

...очнулся с алыми подтёками, отпечатанными на линии костяшек. приходится подняться с лежащего на земле тела, вдыхая холодный воздух и выдыхая — пар из раскалённой печи внутри. в висках отдаётся сбитый ритм биения сердца; считать удары — бесполезно, отдаёт хтонической гнилью бессмысленности. у мейсона во взгляде ошарашенность, поймать таких же два других взгляда, на которые, не растерявшись, ответил усмешкой, внутри подумав `блять`.
комментариев ни себе, ни наружности не давать, воздержавшись.
рипли находит четвёртый, растерянный и испуганный, взгляд, к которому устремляется в быстром порыве. споткнувшись об тёмный след на её губе, схватил за руку, внутри подумав `блять`.
бежим.

ведь, несмотря на разногласия, что-то внутри, напоминающие о детских играх в антигероев, не лишённых чувства справедливости и чего-то светлых оттенков, а не только асфальтового-серых, вздрагивает от осознания чувства вины.
эта вина цепляется за череду событий, которую рипли должен был не допустить, уходя в самую глубь — дальше, чем те самые детские игры. дальше, переходя границу его существования. дальше, не представляясь возможным к исполнению, расширяясь в сознании до размеров альтернативной реальности, где его бы вовсе не существовало.
но существование его в данный момент отпечатано следами подошв кроссовок на грязной земле, а ещё — сбитым дыханием, а ещё — крепкой хваткой другой руки, которая возвращает его в твёрдое, осязаемое // осевшее.

рипли перекручивает в голове череду воспоминаний, стараясь выстроить более чёткие связи между их обрывчивостью. он же не мог поехать кукухой от перехватившей его ярости — ан нет, заботливые ускоренные связи помогают заглянуть по череде событий, отмеченных с тем же тегом. правда, такого не было уже очень давно, поэтому пылью поросло само упоминание, невзрачная табличка, отложенная куда-то в дальние коробки, скрывающие постыдное, куда-то напротив того детского упрямства, которым он обрекал даже собственную мать.
рипли вбирает в себя воздух, замедляясь, но не стремясь полностью остановиться: им удалось выбежать из парка и скрыться в хаотичном хитросплетении переулков, выводящих, рано или поздно, на какую-нибудь обширную улицу, которая встретит не только выцветшими граффити, но и блеском вывесок, рекламными щитами и толпой.

в шаге от такой улицы рипли останавливается, оборачиваясь наконец-то на риту, — запомни, рита, — хотя эмпатичность требовала назвать её по званию, которым вы официально уже были скованны: но запретно, — самое худшее, что ты можешь сделать в чьей-то драке: это влезть и пытаться разнять. лучше в таких ситуациях использовать перцовый баллончик, пушку или обыграть звонок копам. всё не стопроцентно, но зато не в минус.
из недр рюкзака рипли достаёт салфетку ( что она здесь забыла? ) и протягивает рите, нависая над ней: дай посмотрю.
засохшую кровь полностью аккуратным движением сухости оттереть не получится, но часть всё-равно стирается: не так всё плохо, как могло показаться.
зубы целы?
получив утвердительный ответ, рипли переключает своё внимание на попытки отряхнуть анорак, на которой грязными разводами на чёрном отпечаталось свидетельство произошедших событий. придётся сидеть в прачечной пару часов, но зато там достаточно тепло и сухо, чтобы это не было очевидным минусом перед возвращением домой. туда — точно не хотелось ещё ближайшие пару дней.

пошли, надо зайти в аптеку и обработать, — выходя на улицу, рипли оглядывается по сторонам, в открывшемся виде прилавков ища нужный символ креста или чаши со змеёй, хотя бы чего-то намекающего, в нетерпеливости одёрнуть прохожую, — извините, здесь поблизости есть аптека? — получив удивлённый взгляд и указание следовать в противоположную сторону улицы, перейдя через пару пешеходных налево, рипли задумывается, что у него сейчас на лице, но — мимолётно.
эта мысль была не так интересна, как составляющийся в голове логичный план:
• дойти до аптеки, у лавочки обработать губу риты и пройтись по подведению итогов собственных повреждений;
• зайти в магазин за холодным пивом и водой;
• проводить риту до метро;
• найти прачечную, где закинуть куртку в стирку, догнаться и взорвать косой, лежащий в пачке сигарет.

рипли, вспоминая об этом к слову, достаёт помятую пачку из кармана, чтобы закурить сигарету. сизый дым смешивается с шумом машин и мерным гудением города.
ты сейчас домой или куда?

[AVA]https://i.imgur.com/qcAAhg0.png[/AVA][SGN]руссо[/SGN]
[LZ1]АЛАН РИПЛИ, 17 y.o.
profession: школьник
[/LZ1]

+1

12

Бег отзывается в лёгких истерическими спазмами. Их выкручивает поперёк стремления исчезнуть, переместиться далеко-далеко, стирая из собственной памяти и памяти места едва заметные следы нашего присутствия, но за стоящим гулом в ушах, нарастающем в перспективе оказаться схваченными со спины, я бегу без оглядки, отчаянно и исступленно крепко сжимая ладонь Алана. Движения в унисон – неровные и рваные; каждый новый шаг словно последний, и я вкладываюсь в рывок за рывком, не слыша, что погони и нет. Мейсон, Грег и Дейв остаются в парке и даже не пробуют припустить за нами, оставаясь на месте, словно сбитые кегли, но свербящий внутри страх подгоняет вперёд, напоминая, если я вдруг и в мыслях заикнусь о передышке, тукающей во рту болью. Последствия недосмотра и опрометчивости, они так близко и так недавно во времени, что ни забыть, ни выкинуть из головы, пока не будет достигнута конечная точка. Где она – неизвестно, но я продолжаю бежать, находчиво не спотыкаясь и не поскальзываясь в темноте. Несмотря на годы тренировок, сноровки спасаться бегством после удара в челюсть и с рисками вывернуть лодыжку, если напороться на наледь, не хватает. Дышать уже нечем, и в груди горит, выжимая из меня последнее – сухие слёзы и стук между висками, сводящийся к переносице головокружением. Когда мы достигаем светлой, бьющей по глазам огнями рекламы улицы, наполненной людьми, я бестолково перевожу взгляд с брата на людей, с людей на брата, не понимая, почему мы не бежим дальше, не спешим. Они же догонят.

Да, – перебивая, соглашаюсь быстрее, чем Алан договаривает. Звучу болезненным свистом потревоженных лёгких. Не спорить и выслушать проще – я глубоко и тяжело дышу, невольно ухватываясь за бок. Изначально неправильный темп и всклокоченное дыхание превращает некогда любимый бег в пытку, но время, за которое брат преподносит свой урок, идёт на пользу. Под рёбрами отпускает, и хочется по привычке возразить, ведь он первый начинает драку, однако исход встречи с Мейсоном мог перейти с совершенно иное, неутешительное для меня русло. Молча киваю и опускаю взгляд, не замечая, как наконец-то даю волю слезам – не паническим всплескам и брызжущим припадкам, а смягчённой утрясшейся стычкой с подонками сели.

Не больно, – упрямлюсь, не сознаваясь, что на самом деле – очень. И вовсе не от ушибленной губы. Сухая бумажная салфетка неприятно скребёт кожу, но быстро намокает, а где-то становится красной. Притрагиваться боязно – промокаю аккуратно и проверяю языком зубы. – Целы, – а внутри всё вдребезги: легко и совсем незамысловато могла потерять один или два, о чём стоило думать в момент своего героического повмешательства. Впрочем, полезла бы снова, если повернуть время вспять. – А ты? – на контрасте немногословна и говорю тихо, утирая уже бесполезным мокрым бумажным комком под глазами. – Ты как? Тебе сильно досталось? – удаётся придать давнему волнению форму и спросить, осматривая Алана с головы до пят, но из-за чересчур насыщенного, интенсивного рёва передо мной все сливается воедино – неосвещённый силуэт брата, вибрирующая шумом и светом улица и люди, мельтешащие расплывчатыми серыми точками где-то на периферии.

Выраженная молчанием солидарность отыскать аптеку сопутствует подавленному состоянию, нахлынувшему после эмоциональной встряски. Ни осуждать, ни отчитывать за прогулы в школе, ни распекаться в навязанных им неудобствах – всё кажется маловажным и утратившим значение. Напротив, чувство возросшей благодарности постепенно замещает объявленные ранее претензии и отскабливает от меня назойливое прежде желание настучать обо всех проблемах брата матери. Предмет внимания сейчас другой. Я останавливаюсь, разглядывая теперь уже бессовестно заляпанную грязью обувь, когда Алан уточняет про местоположение аптеки. Быстрее обратиться к навигатору, но тяжесть сумки, в которой исчез телефон, давит и прессует необходимостью рано или поздно вернуться к бесконечной ленте уведомлений, требующей от меня мгновенного вовлечения в дела остальных. На пути к привычному ритму участия как в нужных, стоящих делах, так и совершенно излишних и чужих, встаёт разбитое состояние, хотя пульсирующая боль уже не вызывает первоначальных опасений испортить выверенный годами ортодонтом прикус. Кровь из десны еле-еле сочится, и я, сглатывая, жалею, что таскаю с собой столько ненужных вещей.

Домой, – бездумно и машинально. Куда же еще? – Наверное… – неуверенно добавляю, машинально отвечаю и задумываюсь на пару минут пути до пункта назначения. – А ты не домой? – интересуюсь в ответ и перехватываю инициативу оказания медицинской помощи, заходя в аптеку первой. – Лучше я, – моё заплаканное отражение в стеклянных дверях всё равно выглядит на порядок лучше рассечённой губы Алана, в целом вызывающего больше вопросов, чем тот способен дать ответов миролюбивому на вид провизору за стойкой. Я сдержанно улыбаюсь и прошу антисептик, марлевые салфетки и обеззараживающую мазь. Оборачиваюсь на Алана, прищуриваясь, и мысленно отменяю турунды, раз нос цел, но добавляю вслух какое-нибудь мягкое седативное для себя на вкус проявившего ненавязчивое сочувствие мужчины напротив.

Алан, твоя губа, она ещё кровоточит, – в ожидаемо стерильном  и хорошо освещаемом помещении аптеки  взгляд особенно часто цепляется за распухшую ссадину на лице брата. – Нам нужно найти место, где можно обработать. У тебя совсем всё плохо, – слов обрисовать точнее не находится. – У меня-то изнутри только подбито, – пальцем обвожу окружность вокруг правой части верхней губы, где уже собирается отёк и расцветёт скоро синяк. Болит, но терпимо.

И, если честно, я не хочу идти домой, – на вздохе делюсь переживанием, засевшим так глубоко, что с момента побега из парка не выходит выкорчевать из себя странную и до сих пор незнакомую мысль.

[LZ1]РИТА ГОРСКИ, 17y.o.
profession: школьница
[/LZ1]
[AVA]https://i.imgur.com/vKW4N1X.jpg[/AVA]
[SGN]thnx, wasurenagusa[/SGN]

Отредактировано Rita Gorski (2020-02-03 13:48:32)

+1

13

рипли пожимает плечами, будто оно не понятно и без его ответа — домой ему сейчас нельзя, лучше переждать, и вернуться завтра после десяти утра, когда мачеха уже точно уйдёт на работу. тогда можно даже притвориться, что занятия были посещены: хорошо, что в этой школе не имели привычки обрывать телефон каждый раз, когда он не приходил.
нет конечно, представь масштабы пиздеца, если Кристина увидит меня в таком состоянии,`или если ты об этом доложишь ей, когда вернёшься`: можно было прочесть между строк, но рипли сам сейчас сглаживает возвращение к старому возмущению, даже пользуясь именем, а не чем-то слетающим с губ сгоряча.
окей, - кивает, оставаясь ближе ко входу и оставляя рите заботу о покупках: наверняка так действительно лучше из-за отсутствия палева. рипли смотрит в своё отражение в витрине внимательно: зрачки, медленнее чем обычно, но всё же реагируют на яркость света аптеки, сужаясь, но рисковать всё равно рядом с ней так не стоило. хотя это же нью-йорк: тут каждый пятый прохожий точно объёбан, а в некоторых районах и каждый второй.

кончиком языка прикоснуться к губе уже осознанно ( в неосознанности, на самом деле, уже много раз слизывая подступающую кровь с губы и не давая корке затвердеть, сдирая зубами ), чувствуя стальную влажность выступающих капель. не в первый раз — далеко не в последний, заживёт как на дикой собаке, — я собираюсь зайти в прачечную, — показывает на свою куртку, — так совсем не дело, надо простирнуть и сразу высушить, поэтому можно посидеть там, — воспринимаешь её нежелание возвращаться как должное, потому что даже ей может сейчас достаться. наверное.
как минимум — вместо отдыха придётся излагать свою версию событий и объясняться. а потом отговаривать от похода в полицию, от связи с чужими родителями, от всего вот этого лишнего и напрягающего дерьма.
алан уверен: к ней теперь навряд ли пристанут.
целью номер один в предполагаемой возможной мести станет он сам.

только сначала в магазин, — выйдя из аптеки сворачивает сразу направо, держа расположение карты города у себя в голове и проходя мимо нескольких продуктовых, двигаясь к определённому: в надежде, что ларри сегодня работает. по воспоминаниям о череде его смен и, в принципе, постоянстве графика, если не с кем не менялся — то должен был, а значит, что-то алкогольное получится купить вообще без забот и проблем, как и снижение рисков от возможной полутьмы внутри тоже.
толкаешь от себя красную дверь с вывеской `открыто` и придерживая дверь для риты, пропуская её в тепло замкнутого пространства. поздороваться с ларри крепким рукопожатием, посмеявшись над его шуткой о внешнем виде, но в пространные объяснения было вдаваться лень, тем более когда события ещё до конца не переварены, чтобы стать хвалебной одой о твоих приключениях.
рита, возьми что-нибудь себе, что стоишь, — сам же хватаешь с полки пару бутылок вишнёвого пива, но, подумав, добавляешь к ним ещё две: много не мало. в корзинку следом отправляется пачка принглс: есть не хотелось, скорее по привычке на закуску требовалось что-то захватить. двухлитровая бутылка воды утяжелит рюкзак, но пить и правда хотелось чертовски сильно, поэтому крышка сразу проворачивается, не отходя от прилавка. высушить из горла добрый стакан, оставляя капли крови следами, но не замечая этого.

ларри, протяни руку, — вместе с корзиной накрыть его ладонь своей, чтобы передать косячок, который ему будет очень кстати в такой тухлый рабочий день, когда единственным развлечением пойти в соседний видеопрокат, надеясь, что никто не заметит отсутствия дольше пятнадцати минут, положенных на перерыв.
в рюкзак всё сложить, что-то — протянуть рите, чтобы вынырнуть вновь на холод, кусающий за щёки. немногословностью и задумчивостью разделить путь в подворотни: говорить было достаточно больно из-за ран. через арку — синяя дверь и тусклая вывеска, которую выхватывал уличный фонарь из наступившей тьмы едва-едва. предусмотрительно замереть на пороге: в такое время никого, хотя чёрт знает, очень редко кого-то здесь можно было достать.
рипли хлопает себя по лбу: блять, порошок взять забыл.
но останавливает возможность порыва риты вернуться в пространстве назад ( помогло бы только во времени ): проверь, пожалуйста, может в какой-нибудь стиралке остался.
сам закидываешь мелочь в автомат, чтобы получить в обмен жетоны. два жетона — на стирку, один — на сушку.
пиво будешь?

[AVA]https://i.imgur.com/qcAAhg0.png[/AVA][SGN]руссо[/SGN]
[LZ1]АЛАН РИПЛИ, 17 y.o.
profession: школьник
[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » солнце летит, над ним никого, над нами небо плывет,