Вообще-то, Юль с интересом улавливал в девке какие-то перемены, которые для него казались внезапными.... читать дальше

внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
RPG TOP
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 10°C
Jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
Jere /

[icq: 399-264-515]
Mary /

[лс]
Kenny /

[icq: 576-020-471]
Kai /

[telegram: silt_strider]
Una /

[telegram: dashuuna]
Amelia

[telegram: potos_flavus]

Anton /

[telegram: razumovsky_blya]
Darcy /

[telegram: semilunaris]
Matt /

[telegram: katrinelist]
Aaron

[telegram: wtf_deer]
Вверх

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » you're my obsession


you're my obsession

Сообщений 21 страница 23 из 23

21

НЬЮ-ЙОРК, НОМЕР ОТЕЛЯ
ВЕЧЕР
15.10.2024


[indent] При всех своих вечных стараниях не конфликтовать с общественным мнением и выглядеть идеальным членом социума, Винсент неуловимо проскакивает, как стритрейсер ночью на красный свет светофора, мимо той критической точки, когда скатывание по наклонной превращается в свободное падение. Чувствует себя парашютистом, выпрыгнувшим из самолета, не уверенным в том, что, когда настанет время, парашют раскроется, а потому ничего не остается, кроме как наслаждаться полетом. Он и наслаждается.
[indent] У его сестры ненасытность — второе имя, на которое отзывается вечно голодный, жадный до прикосновений зверь, живущий где-то под реберной клеткой так давно, что теперь никак не может насладиться желанным парным молодым мясом, до коего, наконец-то, ему дали возможность добраться. Винсенту почти жаль, когда видит на молочно-белой коже Дэрьи кровоподтеки от страстных укусов и засосов, но искупить вину никак не получается: едва девушка попадает в его поле зрения, у него аж руки трясутся от патологической необходимости выгрызть на ней как можно больше знаков, символизирующих о том, кому именно она принадлежит. Не подходить. Возможным последствия. Будь его воля, он бы ее подписал, однако это слишком рискованно.
[indent] Марго не задает лишних вопросов — слишком милая и понимающая, доверяющая ему настолько, что не высказывает никаких сомнений в необходимости столько времени проводить на работе в последние месяцы; даже смотрит с тревогой, уточняя, не стоит ли ему взять отпуск, а то выглядит загнанным зверем. Винсент лишь отмахивается, однако именно так себя и ощущает: тигром в углу клетки, обломавшим клыки и когти о стальные прутья в тщетных попытках вырваться из порочной зависимости от мягких утробных стонов и преданного взгляда светло-голубых глаз.
[indent] У них с сестрой есть лишь периодические тайные встречи, впрочем, наличие части из которых он даже не скрывает: жена радуется, когда он говорит, что идет на ужин с Дэрьей, — для нее так много значат семейные узы — отчего ненависть к самому себе начинает скапливаться на основании языка и горчить ровно до того момента, как изящные пальчики не коснутся его лица в собственническом ласкающем жесте, вызывая противоречивые желания то ли эти пальчики прикусить, то ли покрыть поцелуями. Все его чувства — разномастный букет из противоречий, когнитивного диссонанса и застилающего глаза алого марева от одной только мысли, что любой другой мужчина может посметь касаться его  невинной, нежной сестренки.
[indent] Винсент — чертов собственник, впрочем, даже не рассматривающий всерьез вариант что-то в своей жизни менять: для его работы важен социальный статус, а Марго так нравится его боссу.
[indent] Винсент — паук, запутавшийся в собственной паутине; у него нет ни единой возможности не приехать к сестре, даже когда Фредди внезапно подхватывает серьезную простуду, кажется, грозящую перейти в пневмонию в любой момент, стоит хоть чему-то пойти не так. Он ненавидит себя за то, что прямо сейчас поднимается в номер отеля, меняемого каждый раз /благо в Нью-Йорке нет недостатка в гостиницах разных мастей и ценовых категорий/, вместо того, чтобы сидеть дома с бледной от волнения женой и надрывно кашляющем сыном. Он ненавидит Дэрью за то, что она заставляет его это делать; держит на коротком поводке, врезающимся в глотку, едва отойдешь слишком далеко. Любовь и ненависть ведь ходят под руку, не так ли?
[indent] В номере полумрак и сестра, когда тихо открывает дверь, застывая на пороге на несколько тягучих мгновений. Пахнет чистящими средствами, цветочным освежителем воздуха и — едва уловимо — ее духами. Тонкие пальцы устало вцепляются в узел галстука, оттягивая его вниз, расстегивают пару верхних пуговиц, точно это поможет дышать легче. Точно он ощущает себя задыхающимся из-за куска ткани за несколько сотен долларов, болтающейся удавкой на шее.
[indent] У сестры в свете пары включенных тусклых бра в глазах пляшут желтоватые огоньки — прямо рождественская гирлянда, и вместо приветствия он в несколько широких решительных шагов подходит к ней, цепко хватается большим и указательным пальцами за подбородок, подтягивая его чуть вверх, устало, но жадно целуя, чувствуя синтетический привкус блеска для губ на языке. Зверь внутри успокаивается на несколько секунд, когда чувствует ее рядом, когда чувствует ее отзывчивость и податливость, а после начинает недовольно ворочаться и урчать: ему мало, ему все еще мало, и это просто сводит с ума. Винсент не может понять, когда ему будет достаточно, опасаясь того, что достаточно не будет никогда. Проще сдохнуть, чем наконец почувствовать долгосрочное удовлетворение от осознания ее принадлежности ему.
[indent] — Привет, — тихо, в распахнутые губы выдыхает и чуть отстраняется. Тычется носом в нос. Отходит до мини-бара, открывая бутылку с водой и делая несколько больших глотков. В глотке пересыхает. Вены под кожей натягиваются и звенят. Где-то в другом конце города обеспокоенная Марго мечется вокруг больного сына, думая, что ее муж все еще на работе. Где-то в номере отеля ее муж смотрит на свою сестру долгим, мутным от нарастающего вожделения взглядом, мысленно прикидывая, что из ее одежды отправится на пол первым, когда он доберется до нее.
[indent] Нет ни единого шанса остановиться. Нет ни единого шанса разорвать этот замкнутый круг. Винсент медленно снимает пиджак, складывает и кладет на подлокотник кресла, стоящего возле мини-бара, не сводя взгляда с сестры. Они наверняка прокляты. Оба. Без вариантов на спасение. Необратимое проклятие сначала уничтожит их души, а после спалит дотла тела. Впрочем, часть его думает, что это не такая уж большая цена за возможность держать ее в своих объятиях и называть львенком в тот самый момент, пока втрахивает в разномастные матрасы разнообразных гостиниц, для администраторов которых наверняка выглядит как очередной мужчина почти среднего возраста, снимающего номер, чтобы заняться сексом с молоденькой любовницей. Хотя разве это не так по своей сути?
[indent] Он уже делает шаг по направлению к источнику персонального ада, безумия и рая, как в кармане пиджака настойчиво начинает вибрировать телефон. Винсент замирает. Смотрит на пиджак. На сестру. Секундное размышление, и что-то подталкивает его, заставляет достать телефон и нажать кнопку приема вызова. От вида улыбающейся на экране жены — фотографии, закрепленной за контактом — внутри что-то иррационально стекленеет.
[indent] Из сумбурного, нервного, спешного рассказа Марго мало что понятно, кроме одного — Фредди стало существенно хуже, она вызвала бригаду скорой помощи, и теперь их везут в больницу с подозрением на пневмонию и чрезвычайно высокой температурой. Жена практически плачет /судя по голосу едва сдерживается, видимо, чтобы не пугать лишний раз сына/ и просит приехать его как можно быстрее в Пресвитарианскую больницу.
[indent] — Все будет хорошо. Я скоро приеду, — уверенно отвечает Винсент, чувствуя, как беспокойство за состояние ребенка начинает перекрывать все остальное. Беспомощно смотрит на Дэрью, опуская руку, слишком сильно сжимающую телефон, вниз, и пальцы его мелко дрожат. — У Фредди пневмония и температура под сорок. Его сейчас везут в больницу. Я не могу остаться, львенок, я должен быть там. С ним, — севшим и даже чуть охрипшим голосом произносит, думая, что кто-кто, а она поймет. Она должна понять, насколько все может быть серьезно. Насколько важным может быть для него состояние сына.
[NIC]Vincent Labert[/NIC][STA]oh darling, even rome fell[/STA][AVA]https://imgur.com/0UAVKlT.gif[/AVA][LZ1]ВИНСЕНТ ЛАБЕРТ, 32 y.o.
profession: финансовый аналитик
[/LZ1][SGN]

https://imgur.com/tsj9ELe.gif https://imgur.com/1SSyJ2y.gif

« How many times
must I bury you?»

[/SGN]

+1

22

[NIC]Darya Labert[/NIC]
[STA]твой демон[/STA]
[AVA]http://ipic.su/img/img7/fs/tumblr_9b866432a067cedaae7202f17d24a9e0_152e9023_500.1572509521.gif[/AVA]
[SGN]боль моя, давай сгорим дотла. давай собою согреем планету.
http://ipic.su/img/img7/fs/tumblr_mo6t4iXoON1rsi3e3o2_250.1572509544.gif http://ipic.su/img/img7/fs/tumblr_nsyi6564qw1tlmbsuo8_400.1572509557.gif http://ipic.su/img/img7/fs/tumblr_mo6t4iXoON1rsi3e3o3_250.1572509568.gif
боль моя, мы как два вещества соединимся. и нас больше нет тут.
[/SGN]

     Он снова вернулся к ней. Он не смог сдержаться. Он не смог оттолкнуть. Он не смог позабыть. Он не смог устоять.
         Она снова с ним. Она не смогла забыть. Она не смогла простить. Она не смогла вытравить из груди ту неистовую любовь, которая пожирала изнутри, разрывая нервные клетки, превращая ее в бездушную куклу, которая умирала без своего демона. Без его прикосновений, без его дыхания, которое обжигает кожу, словно раскаленные угли. Она готова кричать от боли, она готова сгореть в чертовом пламени ада, но будет с ним. Каждую секунду. Каждое мгновение, что им уготовано. Кем? Ангелом? Демоном? Похер. Она будет делать то, что желает ее искалеченный похотью и желанием разум.
        Раз за разом.
               День за днем.
    Цепляться за него всеми нервными окончаниями, вплетать в волосы пальцы, рыча ему в губы,  что ненавидит, за то, что он вынужден оставить ее ради какой-то жены. Она ненавидела его жизнь, ненавидела реальность, в которой были еще другие люди. Его коллеги, которые отнимали ее время. Жена, которая наверняка требовала ласки и нежности. Дэрья улыбалась мерзко, похотливо с издевкой, провожая его к своему ангелу. "Скажи мне, Винсент, твоя жена так же глубоко берет в рот? Расскажи мне милый брат, так же хорошо, как и я?" Он давится, сжимает зубы в желании придушить эту развратную девушку, но ему пора идти, пора провести в машине несколько мгновений, отгоняя из головы все прочные желания, что были связаны только с ней. Несколько мгновений, что бы успокоить свою возбужденную плоть и бушующий разум, и с улыбкой войти в тот  дом, где тебя знают таким хорошим и добрым семьянином.
       Но она знала правду. Родная сестра. Родная кровь. Ощущала, чувствовала кожей всю тьму, что бушевала в его душе. Такая вязкая, такая невыносимо притягательная, с привкусом горького шоколада, что вяжет на губах. Она пробовала его на вкус. Его кровь, его сперму, его пот. Она узнает своего брата по запаху из миллиона людей, и, черт побери, только она знала его настоящего. Только она!
      Винсент на пороге, Дэрья открывает дверь, что бы снова встретить его внимательным и долгим взглядом. Она скучала, снова скучала, но ведь кажется, прошло всего пару дней с последней встречи. Нет, их встречи не были тайными, ох. Им даже не приходилось никого обманывать, ведь только одному Сатане известно, что могут творить брат и сестра под одной крышей. Под разными крышами, даже самых нищенских и захолустных гостинец. Винсент поправляет воротник, пытаясь стянуть галстук, а Дэрья какое-то время не отрывает взгляда от брата, делая шаг назад, молчаливо впуская его к себе. Он невыносимо выглядит, каждый раз, новый день. Она обожала, когда брат носил классические костюмы. И да, он их ненавидел, но его дело идеально смотрелось в нем. Ах. Какой правильный работник, а внутри…Гнилой, раздетый похотью грешник. Она коротко выдыхает, понимая, что мужчина срывается с места, что бы двумя шагами сократить расстояние, что бы накрыть ее губы своими. Ты тоже скучал по мне, братик? Скучал. Она чувствует это в его губах, в его дыхании, в его взгляде. Несколько мгновений наслаждения, она выпивает его без остатка. Его душу, его сердце, возможность вдохнуть воздух.
          Они отрываюся друг от друга, Дэрья ведет взглядом за ним, смотря,  как губы так же жадно впиваются в горлышко бутылки, что бы так же утолить жажду. Как это похоже, правда? Капелька вода стекает по подбородку и задранной шее, и Дэрья,  просто не скрывая своего желания, медленно облизывает губы,  представляя какие у него они прохладные и влажные. Черт. Иди ко мне. И нет, ей плевать, вообще на все плевать. Она даже не задумывается над тем, что практически всегда они трахаются, неистово и жадно. Но нет, они умели и разговаривать…Первую минуту.  Какой-то демон внутри нее хочет мерзким смехом. Дэрья скользит взглядом за тем, как Винсент снимает пиджак, вешает его на спинку кресла. Давай же…Она уже видит,  как пальцы касаются толстой полоски ремня на брюках. Она уже слышит, как чуть поскрипывает ремень, когда он вытягивает их из шлеек, что бы вложить себе в ладонь…
       Дэрья дергается, когда тишину нарушит оглушительный звонок телефона. Несколько мгновений, что бы моргнуть и понять – это реальность. Тем более что брат моментально поменялся в лице, останавливаясь. Что-то мешало ему, что-то заставило подойти к пиджаку, и принять вызов. Женский голос…Дэрья моментально узнала голос Марго, но сейчас он был каким-то обеспокоенным, затравленным. Только вот Дэрья разозлилась еще сильнее. Она притворяется, лишь бы забрать брата у меня! Сжимает зубы, внимательно смотря на брата, сверля его взглядом. И его ответ. Она каменеет, дыхание становится более тяжелым, но уже не от возбуждения, которое моментально схлынуло, а от злости. Она медленно сглатывает.
- У Фредди? – Ах, да, так зовут его сына, кажется. Почему этот ребенок отнимает так много времени и внимания? Почему он постоянно болеет? Какого черта вообще? И нет, у Дэрьи даже на мгновение не возникло жалости к крохотному комочку, который был частью его жизни. Она хотела быть единственной, только она. Но в глазах брата была слишком сильная уверенность, Дэрья в мгновение ока поняла, что он свой выбор сделан, и далеко не в ее сторону. Кулаки сжались, но голос прозвучал холодно. – Убирайся, можешь не приезжать больше, я буду спать. – Слова как удары пощечины, нет, не надейся, она не поймет. Она не примет, как только не объясняй, как не доказывай. Ревность поглощает с головой, превращая в чудовище, в сумасшествие, которое сдавливает глотку не давая дышать. – У нее всегда найдется вариант тебя притянуть к себе, забрать у меня. Этот ребенок. Он всегда будет орудием, что бы дергать тебя. – Слова сквозь зубы. Убирайся, Винсент, убирайся к той, кого ты выбрал. Пусть хоть земля уйдет из-под ног, она не поверит, что все так и происходит. А даже если и померит, то и глазом не моргнув, пожелает этому ребенку смерти, лишь бы он прекратил забирать его внимание на себя.
      Ты мой…

+2

23

[indent] Если честно, он не уделяет особого внимания реакции сестры: слишком погружен в тревогу о сыне, сконцентрированный на происходящем с ним, на мыслях о том, чтобы врачи успели оказать всю необходимую медицинскую помощь его малышу — чрезвычайно маленькому для того, чтобы умирать или даже страдать от ужасного кашля, доходящего в особо запущенном случае до рвоты /наверное, знай Винсент о том, во что превратится его дорогая и горячо любимая Дэрья позже — заметил и жесткость тона, и ярость, явственно полыхающую во взгляде, воинственно сжатые в кулаки руки и сомкнутые гневно губы/. Ему хватает того, что его отпускают — не то чтобы он дал себя удержать; лишь дал эфемерную надежду на существование такой возможности, от которой не осталось ни малейшего следа через пару мгновений.
[indent] Если честно, Винсент вряд ли бы смог дословно воспроизвести слова, сказанные сестрой перед его уходом — они превращаются в фоновый шум, глохнут и меркнут потухшими звездами на фоне гулко бьющегося в висках пульса, отбивающего тревожную чечетку. В голове шариками для пинг-понга скачут тревожные мысли, и Лаберт на парочке светофоров проезжает на красный свет, к счастью, весьма удачно: без аварий или пристального внимания офицеров дорожной полиции.
[indent] Он мало чем отличается от любого другого встревоженного родителя в отделении скорой помощи, куда врывается порывом ураганного ветра, растерзанный страхами настолько, что, поставив машину на стоянку, не проверяет насколько ровно попал в парковочное место и закрывает двери на автомате. Благо медицинские работники в этом месте привыкли и не к такому, а потому каким-то чудом понимают сбивчивую речь, умудряются немного успокоить и указать верное направление, в котором стоит двигаться, чтобы найти свою семью.
[indent] Винсент не помнит облегчения, подобному тому, что он испытывает, когда видит жену и сына, спящего в палате под действиями каким-то препаратов. Марго же выглядит призраком: всегда собранная и улыбчивая, сейчас она сидит в кресле и едва поднимает голову, чтобы посмотреть на то, кто заходит в палату, а когда смотрит, то будто не видит. Медленно моргает опухшими от слез глазами, чуть вздрагивает, когда он садится перед ней на колени и гладит по руке. А после бросается вперед, утыкается носом в шею и гулко рыдает, глотая слезы и всхлипы, пытаясь выдавить из себя слова о страхе и ужасе, сожаления о том, что он появился рядом только сейчас, давится собственной истерикой, наконец ощущая, что может не быть сильной, уверенной мамой для своего больного ребенка, но способна побыть испуганной, усталой женщиной.
[indent] Он гладит жену по спине, ласково целуя волосы и висок; шепчет утешительные глупости, чувствуя, как воротник рубашки пропитывается влагой слез, а по шее стекают капли. Он думает о том, что Марго замечательная мать, и говорит ей об этом. Он думает о том, что нужно было приехать раньше, и легкий укол совести задевает сердце, но тут же тонет в глубине зависимой привязанности к сестре, от которой не может отказаться, сколько бы ни пытался /опыт прошлого лишь подтверждает это утверждение/.
[indent] Несколько часов Винсент проводит в палате: говорит с дежурным врачом, утешает жену, пьет совершенно дурной кофе из кофейного аппарата в конце коридора отделения детской терапии. Пожалуй, ему даже не хочется уезжать: адреналин по-прежнему бушует в крови, не давая даже задуматься о необходимости сна. Однако скоро должно рассветать, и Марго, уже взявшая себя в руки, пусть до сих пор бледная, но более уверенная, почти похожая на обычную себя, отправляет его домой, безнадежно пытаясь уговорить попросить отгул на сегодня, чтобы выспаться и днем приехать в больницу.
[indent] Винсент целует жену и все еще спящего, свистяще дышащего сына, и уезжает домой — но не в их семейное гнездышко, а к сестре, тайно лелея надежду, что она до сих пор остается в отеле /в любом случае номер оплачен до утра, как и обычно/. Не звонит, чтобы не разбудить. Часть его даже хочет, чтобы она все еще спала — тогда он сможет просто лечь рядом, притянуть к себе, уткнуться носом в душисто пахнущую самой ее сутью ямочку на затылке и закрыть глаза, позволяя любым тревогам улетучиться из своего сознания. Позволяя себе вновь закольцевать каждую мысль и желания исключительно на Дэрье, вновь входя в тот уютный мирок, который предназначен исключительно для них двоих.
[indent] Дэрья все еще в номере — это плюс. Дэрья смотрит абсолютно пьяным, шальным взглядом — это минус. И у него нет никаких сил что-либо делать — адреналин за время поездки спадает в крови на нет, оставляя вместо себя исключительно беспросветную усталость.
[indent] Винсент понуро замирает на пороге, смотря на сестру, а после тихонько сползает по двери на пол, едва щелкает закрываемый замок. Ему хочется рассказать о том, что все обошлось, что с Фрэдди все будет хорошо, что Марго держалась молодцом, в отличие от него, совершенного бесполезного отца, неспособного отбросить все дела, чтобы остаться в больнице с ребенком. Неспособного отбросить ее.
[indent] Но Винсент молчит и смотрит на сестру, устало уронив руки на согнутые в коленях ноги. Он просто хочет, чтобы она его обняла. Он просто знает, что так просто с ней не получится.
[NIC]Vincent Labert[/NIC][STA]oh darling, even rome fell[/STA][AVA]https://imgur.com/0UAVKlT.gif[/AVA][LZ1]ВИНСЕНТ ЛАБЕРТ, 32 y.o.
profession: финансовый аналитик
[/LZ1][SGN]

https://imgur.com/tsj9ELe.gif https://imgur.com/1SSyJ2y.gif

« How many times
must I bury you?»

[/SGN]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » you're my obsession