Вообще-то, Юль с интересом улавливал в девке какие-то перемены, которые для него казались внезапными.... читать дальше

внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
RPG TOP
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 10°C
Jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
Jere /

[icq: 399-264-515]
Mary /

[лс]
Kenny /

[icq: 576-020-471]
Kai /

[telegram: silt_strider]
Una /

[telegram: dashuuna]
Amelia

[telegram: potos_flavus]

Anton /

[telegram: razumovsky_blya]
Darcy /

[telegram: semilunaris]
Matt /

[telegram: katrinelist]
Aaron

[telegram: wtf_deer]
Вверх

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » идеальный незнакомец


идеальный незнакомец

Сообщений 21 страница 31 из 31

21

[indent] - если это относится к работе, всегда, - а в остальном правильным меня назвать было сложно, но я об этом не говорю вслух. Хотя, в общем-то, сейчас я был эталоном скучности и обыденности. Единственное, что отличало меня от подобного рода идеала - отсутствие сисек пятого размера и жениха летчика, ага. Жую усерднее на этом моменте, однако присутствие Артема смягчает мои страдания, за что ему спасибо. Он отвлекает меня от мыслей своими вопросами и разговорами, а я не был против. Сначала спрашивает, как меня зовут, а я не отвечаю. На бейджике написано ведь, или я не похож на кого-то, кого зовут Романом? Он рассказывает о том, как много он съел, и я не удивляюсь, потому что мой братишка мог и больше. Он бы еще и мое сожрал. Блять. Киваю головой, мол, как хочешь, когда он отказывается. У меня во рту пересохло от тех мыслей. Я открываю бутылку и лью воду в стаканчик, когда расправляюсь с первым сандвичем, - нет, экономия ресурсов, - отвечаю, не задумываясь. В своем блоге я топил за это дело, за осознанность и ответственность перед планетой и человечеством. Громко сказано, ага, но аудитория наблюдала за этим, брала пример, так что это работало. Блог забросил, а привычка осталась. Не привычка, а стиль жизни. Я удивлен, что он спросил. Тоже внимательный, да? И кстати, я вроде слышал чье-то имя, значит, он был с кем-то здесь до этого. Уже разошелся или компания настолько скучная, что даже я со своим хмурым ебалом был интереснее? Я не особо следил за ним, пока кушал, однако то, что ему было сложно усидеть на месте, я заметил. Кажется, когда я позировал, это бросалось мне многим меньше в глаза, но теперь я как будто прозрел на этот счет. Нет, меня это не смущало. Однако я напрягаюсь, когда он встает со своего места, но он быстро возвращается с парой салфеток. Одну он кладет рядом со мной, а на другой уже через пару секунд что-то старательно вырисовывает. Я не вглядываюсь, просто жую дальше.
[indent] Мы молчим какое-то время, и я удивляюсь, что он так может. Ну, в смысле, не говорить долго и не задавать вопросы. Но даже так, когда он молчит, меня не одолевает это чувство одиночества и мне не кажется, что я вечность до этого был один. Он как источник энергии. Как то, от чего считать секунды, чтобы просто отвлечься, не приходится. И мне это нравится. Я поднимаю на него взгляд, когда он протягивает мне на встречу салфетку с котиком на ней. И я удивлен, что там не я, а просто кот. У него большие глаза и длинная шерсть, а рядом бутылка, вероятно, с молоком, - знаешь, это мило, - говорю я, выдавливая улыбку, - и ты милый, - я не вкладываю в эти слова ничего такого, просто говорю, что думаю. Искренне, да. Я доедаю где-то здесь, когда он двигается ко мне ближе. Вытираю рот салфеткой, а после кидаю в контейнер и закрываю его крышкой. Перерыв на порисовать закончился, поэтому я получаю в лоб очередную порцию вопросов, а некоторые из них меня не то, чтобы смутили, скорее удивили. Планы на вечер? Когда кончится смена? Но я отвечаю на первый. Понимаю, что и рассказать мне было особо нечего, потому что я ничем таким не занимаюсь, - работал, а ты? - ну наверное учился, ага. Я достаю телефон и кладу его на стол, чтобы следить за временем, когда закончится мой перерыв, - нет, я ничем не пользуюсь. смена заканчивается через шесть часов, а мой перерыв через... - нажимаю на кнопку, вызывая черно-белую табличку со временем, - через двадцать минут, - я складываю руки на столе, поднимая на него уставший взгляд. Ловлю себя на мысли впервые, что на него было приятно смотреть, хоть меня и пугали его внимательный взгляд и открытая улыбка. Слишком активный. Но мне кажется, что с его появлением сейчас мне стало несколько лучше. Хуевые мысли отпускают, развязывая на шее этот тугой узел, что давил на меня каждый раз, когда я оставался один. Я просто забывал об этом на короткое время. Раньше, я уверен, он бы только утомлял меня своей навязчивостью и болтовней, но вопреки всему, сейчас, находясь рядом с ним, я отдыхал. Ебанная ошибка системы в моей голове, - сандвичи были с овощами и колбасой, - с лососем, ага. С устрицами винном соусе. Я улыбаюсь своим мыслям, а сам думаю о том, что стоило бы представиться, раз общение хорошо складывается уже который день. Я не могу игнорировать это бесконечное количество раз, да и вообще, мне уже становилось неловко. Я не знаю, насколько было хорошей идеей говорить ему свое настоящее имя, но раз он все еще меня не узнал меня, то и не узнает? Ага, нахуя тогда людям дана сила гугла? Я уже вижу, как он от своей дотошности вводит мое имя в поисковик и переходит по первой ссылке в вкипедии. Вот тебе и деанон. А потом фоточки в инсте на фанатских аккаунтах, видосики на ютубчике и фанфики про гомоеблю. Насколько меня это волновало? Все последнее мало, а вот шанс быть узнанным - очень. Я не хотел иметь ничего общего с прошлым, правда, - меня зовут Авиэль, - ебать блять, это что за коллаб с именем братишки? Я в ахуе с того, что выдаю, но вида не показываю. Если топить, то до конца. Мне не хотелось пиздеть, но и правда была не слишком уместна - поэтому я постарался совместить приятное с полезным, а насколько уже это получилось, хуй знает, - просто Ави.

+2

22

- Быть правильным это скучно, даже если это касается работы, - хмурю брови, и нос морщится от этих слов, словно у котенка, который понюхал горчицу. Мне сложно представить себя на его месте, но, кажется, придется. Беспроцентных дней на кpeдитной карте становилось все меньше, долг становился все больше, а деньги с нема падать так и не начали. Впрочем, желания как-то решать это проблему тоже не получилось. Лимитный порог был еще вереди, до приезда родителей вполне хватит (особенно если больше никуда не ездить). А потом… Бог поможет, ага. В голове мелькает быстрая мысль о том, что мне вполне идет синий цвет, но он на столько быстрая, что на долго не задерживается.
- Спасибо, - отвечаю на комплимент, но слишком заторможено, от чего выходит, что я захватываю оба сразу. И только спустя несколько секунд до меня доходит. Нет, я правда слышу много приятных слов и слов благодарности, даже за наброски. Я не говорю, что это заставляет меня возгордиться и задрать нос, потому что, как минимум, я понимал, что моих способностей с натяжкой хватит для стикер пака вкотактике, поэтому каждый раз было приятно слышать благодарность и комплименты. Работе, но не мне. Или то, что не было личностным, как мне казалось, произошло это сейчас, - ты преувеличиваешь, - я тут же сдуваюсь и сжимаюсь под его взглядом, хотя длиться это совсем не долго, а потом я стараюсь перевести тему. Мне неловко от чего-то от этого комплимента, хотя быть может, я слишком много внимания уделил этому, а он вовсе ничего не имел ввиду, да и сказал это просто для того, чтобы заполнить тишину. Спрашиваю, чем он занимался. Говорит, что работал, говорю, что тоже. Не задумываясь, просто потому что это первое, что вылетает из моего рта, даже не посетив голову. Потом добавляю что-то еще, чтобы не выглядеть отмороженным. Но он достает телефон и все мое внимание переключается на него. Кнопочный? Нет, ты серьезно? Я пытаюсь переварить это, а он говорит про время, считает там что-то, но я о другом думаю. Они бы с Александровичем подружились, ага. Он вообще рабочий? Но судя по тому, что подсветка загорается, когда он нажимает на кнопку – рабочий. – Шесть часов, - переспрашиваю, он кивает и повторяет, да, мол, шесть. – Почему так много? – но он не отвечает, а мне, собственно, не нужен был ответ. Это было риторическим возмущением, после такого осталось только надуть губки бантиком, однако я себя сдерживаю. Но он сливает все это, а я поддаюсь и позволяю ему это сделать.
- Камила потащила меня с собой на свидание, которое для Славика не является свиданием, - начинаю упоенно рассказывать ему о том, что произошло ранее, о том, как потом мы пошли в толчок, а потом встретил его, - и я правда рад, что встретил тебя. – Объяснить почему именно было очень сложно. Он был особенным в своем знание языка, месте рождения, образе жизни. Молчаливости. Это все вызывало, как минимум, интерес. С ним было легко болтать, а его нетребовательность, так вообще расслабляла. А еще он всегда был таим спокойным, что это уравновешивало мою шебутность. Но шесть часов было слишком много, чтобы ждать конца его смены, а планы на вечер были такими скудными, да и телефон трясся в кармане от оповещений. Как не согласиться поехать туда, где весело? У меня, наверное, очень растерянный вид, из-за чего он все же решил сжалиться надо мной и назвать свое имя. – Звучит сказочно, как у русалочки. У тебя красивое имя. Он улыбается, а я щурю глаза. Он встает со своего места, говорит, что осталось пять минут и нужно успеть все убрать и приступать к работе. Я киваю, а пока он занят стулом и контейнером, подписываю на салфетке свой номер телефона. А потом пихаю ее ему в квадратный карман униформы, - не забудь, я же старался, - улыбаюсь открыто, - я провожу тебя, ты не против?
Он соглашается, а я продолжаю болтать. Рассказываю о том, что у нас дома тоже есть аквариум. Описываю каждую рыбку, говорю, что мама даже им имена дала. – Но вообще я очень хотел собаку, но никто не согласился мне ее завести. – Горькая улыбка, а потом я понимаю, что мы уже дошли до двери с табличкой «Служебное помещение». Я все еще улыбаюсь, говорю, что мне всегда было интересно, что там внутри.
Узкий светлый коридор, который находился за очередным поворотом после туалета. Я стою напротив него и смотрю снизу-вверх, а в глаза из-за его головы бьет яркие белый свет. Совсем не теплых, а холодный, почти больничный. Я молчу, хотя он уже сказал, что ему пора, а потом беру за запястье, опуская ладонь поверх грубой ткани и тянусь к его уху. Мой голос тихий, заговорческий. – Давай сбежим? Не думаю, что тебя кто-то спохватится, пока нас не будет. Повеселимся, погуляем. Покажу тебе место, где делают самую вкусную шаурму. Да и вообще покажу интересные места в городе.

+2

23

[indent] Как у русалочки, ну да. Усмехаюсь устало, но, судя по реакции, ему зашло. Вообще, не слишком-то и далеко от правды - пару букв переставить, некоторые выкинуть и будет Авель, ага. Или Ноэль. Я опять смотрю в экран телефона, отмечая оставшееся время, - у меня осталось пять минут. нужно убрать за собой и подготовить инвентарь к работе, - я встаю, допивая воду из стаканчика и закрывая бутылку крышкой. Собираю мусор за собой, выкидываю его в урну, что была недалеко от столика и возвращаюсь обратно. Закидываю свои вещи в сумку, а потом хочу сказать, что мне нужно идти, но он сует мне в карман салфетку с рисунком и я молча улыбаюсь ему в ответ. Предлагает проводить меня, и я соглашаюсь, даже не смотря на то, что идти было не так далеко. Он болтает увлеченно, рассказывая о своей жизни, о рыбках и о том, какие они из себя пиздатые. Разные. Разноцветные всякие. Большие и маленькие, - круто, - говорю я, вырисовывая в голове большой аквариум, почти такой же, как в зале на фуд-корте. Однако я так часто его видел, что уже даже не помню, как он выглядел, а вроде бы только что сидел напротив, хах. Вообще я любил всяких рыбок с детства. Игрушки всякие любил связанные с подводным миром и прочим. Раскрывал загадки подводного царства на платформере, пока братишка резался в шутеры на приставке. У меня даже была игра с русалочкой, до сих пор помню, как я застрял на первом же уровне из-за уебанского управления на геймпаде. Эх. Кажется, я вздохнул вслух, ну да похуй.
[indent] Мы доходим до служебки довольно быстро, как раз на том моменте, когда он не без грусти завершает свой монолог историей про собаку. Я даже прочувствовал его сожаление по этому поводу, поэтому спрашиваю, - все еще хочешь? - вспоминаю про своего кота, который сбежал во время моего многомесячного запоя. Надеюсь, его кто-нибудь подобрал и он не сдох от голода или не попал под колеса на дороге, потому что он был красивым. Норвежский лесной. Ноэлька. Я надеваю синюю кепку, пряча волосы, а сам думаю о том, что суеверие "как корабль назовешь, так он и поплывет" без преувеличения имеет смысл. Хотя, в общем-то, в обоих случаях в том, что от меня ушли, виноват был только я. Потому что заслужил. Теперь моя очередь горько улыбаться, но я сдерживаю это желание, приоткрывая дверь в служебку и опуская потухший взгляд на Артема, - мне пора, - грустно это осознавать. Я протягиваю ему руку, чтобы пожать на прощание, но он как будто зависает, потому что молчит. Смотрит на меня, а я на него, все еще держа руку напротив и ожидая ответа. Сжимаю губы в неловкой улыбке, когда это молчание затягивается, а после он меня касается за запястье протянутой к нему руки, и я как будто на автомате опускаю голову ниже, подставляя ухо. От него все так же пахнет апельсинами, а от меня, наверное, средством для мытья полов, ага. Но я не думаю об этом, потому что то, о чем он говорит, удивляет меня. Сбежать. С работы. Веселье. Прогулки. Вкусная шаурма. Шаурма? Но из всего перечисленного больше всего мне нравилась перспектива не быть одному. Пожалуй, возможность снова оставаться со своими мыслями меня действительно расстраивала, но я не знаю, насколько эта его идея была хорошей. Я уверен, что даже если я уйду, мне не будет сложно сделать вид, что все это время я работал - коробки разбирал, например. Я знаю, что так делают некоторые: отчитываются, что уходят разгружать склад, а на деле проебываются где-то в подсобках и палят сериальчики на каком-то восточном диалекте. И даже если что-то пойдет не так, в любом случае начальство знает, какой я задрот в плане работы, так что один единственный проеб простить будет можно. Наверное. Я не уверен. У меня были по настоящему противоречивые эмоции и мысли. С одной стороны я хотел, а с другой... Возможность быть социальным или быть в социуме, который не ограничивался собственными мыслями в моей голове, меня пугала. Смущала неловкость в общении, которую я временами испытывал, выдавливая из себя слова и не без труда придумывая адекватные ответы. Мне это тяжело давалось, даже вопреки тому, что с Артемом было сравнительно легко, я все равно прикладывал достаточно усилий, чтобы отрыть рот. Это как в детстве, когда все вокруг считали меня немым, в отличие от Ноэля. Я - тот самый больной близнец, ага. Вот только тогда был братишка, который мог любому ответить за меня, а сейчас я, вернувшийся к заводской версии, остался один. Это как учиться жить заново, вот только успехов у меня пока что было не особо много, - звучит здорово, но мне нужно работать, - будь тут Джерри и Фред, они бы охуели с того, каким занудой я стал. Но в свое оправдание я могу сказать, что такой негативный опыт никого не делает веселее. Он наоборот заставляет осесть, оставляя слишком глубокий отпечаток на всем, что было до этого в тебе "нормальным", делая это действительно нормальным, а в моем случае никаким. Я распрямляю спину, а после опускаю руку, делая шаг назад, за черту служебного коридора, - спасибо, что составил компанию, я был рад тебя увидеть, - меня кто-то окликает по имени на бейдже, и я говорю ему подмигивая с улыбкой, делая еще один шаг назад, - до встречи.
[indent] Легко было предугадать, что через минут тридцать я пожалел о своем выборе. Я начал это осознавать, когда стал мыть полы в подсобном, где стояла просто мертва тишина. Она давила на меня со всех сторон, и счет уже не помогал так, как раньше, ибо голова уже получила лучшее и не может смириться с тем, что этого больше нет. Это как с наркотой: получил дозу, словил кайф, заработал отходняки - захотел еще, чтобы от них избавиться и продлить чувство кайфа. Эти мысли занимают весь мой вечер и оставшиеся часы до конца смены. Действительно, что я потерял бы, согласись я на это? Работу? Навряд ли. Доверие начальства? Возможно. Но мне кажется, я куда больше бы получил, чем потерял бы. Я думаю о чем-то таком, пока снимаю форму в раздевалке и складываю ее в сумку. Оставшиеся шесть часов прошли лучше, чем первые, потому что настроение стало немногим выше отметки "хуево". Я даже на секунду не задумался о том, что тревожило меня прошлой ночью и с утра. Ок, ладно, немного все же проскальзывали мысли, но по большей степени я думал о другом. Я не могу сказать, что делал это не специально. Я мусолил в голове эти мысли просто для того, чтобы не возвращаться к старым, да. И пока что это неплохо так работало, поэтому я этим пользовался. Я переодеваюсь довольно быстро в джинсы и в темную толстовку с капюшоном, а на ней - мультяшный принт упоротой акулы. Нашел ее в секонде около работы и купил, не раздумывая. Хотя, мне кажется, нынче в таких моментах я не особо думал. Я расписываюсь в журнале о закрытии смены, а после выхожу из служебной двери, уже шарясь в карманах в поисках пачки сигарет и зажигалки.

Отредактировано Abel Kaplan (2020-01-23 06:16:23)

+2

24

- see you later.
- fine!

Ответ получается каким-то обиженным. У меня лицо все меняется, ровно с тем, как руки расцепляются, моя безвольно висит в воздухе. А потом я сжимаю кулак, и вся физиономия сморщивается, как от лимона. Я не обиделся, мне просто обидно. Хочется скрестить руки на груди, надуть губы, топнуть ногой. Сказать «хочу» или «дай» и чтобы, как в детстве, всё тут же исполнялось и было по-моему. Неприятное, обидное, царапающее «какого хера???» волнами по всему организму проносит возмущение и недовольство. Ты охуел? Мне правда хочется сказать это вслух, но я считаю за пяти. Выдыхаю, сдуваясь. А потом набираю воздух в легкие и так же шумно выпускаю его. Окей, будь по-твоему. Кручусь на пятках вокруг своей оси, словно мне кто-то подал команду, а потом иду по коридору, оставляя за собой глухие шаги от резиновой подошвы. – Быстрее, чем ты думаешь.

А потом я начинаю заводиться. Ну вот прям так, по-настоящему. Не потому, что он мне отказал. Не потому, что я подкатил свои яйца. Наоборот, мое предложение было более, чем дружеское. Можно подумать, что… И, хотя я не могу придумать весомых аргументов, это совершенно не мешает мне продолжать кипятиться от несправедливости. (Даже несмотря на то, что я так и не придумал, в чем она заключается.) Я достаю из кармана телефон, стоя напротив арок контроля одного из отделов с одеждой. Я мешаюсь другим, но продолжаю залипать в экране, не отходя в сторону. Пожалуй, принять антигейский отказ в каком-то плане, будучи зафрендзоненным, оказалось проще. От части и только под определенным углом. Ну не пидр человек, что поделать. Отказ вполне обоснован, в отличие от этого. И меня не смущало ни то, что он работал, ни то, где (исходя из чего напрашивался вывод, что работу терять он не хотел).
Я захожу в чатик своих ДрУзЬяШеК-бухашек, а там все уже на кипише. Обсуждают чё/куда/почём. В итоге я врываюсь внезапно с предложением поехать к самому молчаливому, подначивая, мол, у всех побывали, креме него, а у него (вот совпадение) как раз куда-то предки на выходные съебались. Я, на самом деле, нал, как сильно он не хочет, чтобы ехали к нему, и что, вероятно, после этого будет пиздец. Но что он мог против толпы озлобленных и натравленных подростков? А еще я знаю, что Камила ужасно обидеться, когда узнает, что я поехал к её друзьям без неё. Ну он сама же хотела, чтобы я съебал. Всё ещё не могу прекратить говниться, а желчь так и прёт и хочется делать всё всем назло, да так, чтобы потом пожимать плечами и говорить, что мол, а я чё, а я ничё. Вызываю такси, подхожу к лотку с зарубежными сладостями, беру себе какую-то с непонятным названием за несколько сотен, расплачиваясь опять кpeдиткой. А ещё газировку с забугорны вкусом. Отдаю за все четырёхзначную сумму, а потом довольный, словно сделал кому-то хуже, а не самому себе, иду вниз, в гипер и покупаю две бутылки виски. Друзьяшки Камилы с большими кошельками и богатыми папочками, которые кладут в эти кожаные мешки зленые купюры. Каждый раз приходилось раскошеливаться, чтобы не ударить в грязь лицом.
Я даже заезжаю домой, чтобы переодеться. Немного лака для волос, под пробор сбоку. Ух, красавчик, тебе определенно кто-нибудь даст. А еще нужно не забыть про резинку, потому что, правда такова, что гламурные снаружи, спидозные внутри. Но вообще секс животворящий, лечит все болезни и поднимает настроение.
Я приезжаю и уже около подъезда слышны биты из распахнутого окна. Рурепчик рулит на районе, а соседи возмущаются себе под нос, потому что время не многим больше четырех вечера и их жалобы успехом не увенчаются. Я думаю о том, что это была шикарная идея, нажимая на кнопку этажа, а потом поворачиваюсь к зеркалу и давлю из себя открытую яркую улыбку. Меня встрчает элпешка Камил, спрашивает почему я один, а получив ответ, отмахивается от моих слов, словно от надоедливой мухи. Она прижимает меня к своей сугубо_натуральной_такой_же_как_у_Камилы груди, а потом целует коротким поцелуем в губы. Я никогда не задумывался об этих приветственных поцелуях, которые всегда были слишком… Слишком слишком. Я очень тактильный, люблю прикосновения, люблю касаться, люблю ощущать все через прикосновения. А еще целоваться и обниматься. Кто не любит?? Точно не я. Её поцелуй слишком откровенный. Нет, она не сует мне свой язык глубоко в глотку, но обхватывает своими накаченными губами мои и обнимает ладонями лицо, оставляя на губах влажный след своей слюны.  Личные границы? Не, не слышали. Это у нас у всех «семейное». Мне первые дни, когда я только со всеми познакомился тоже было дико, а сейчас это вполне естественно, если, конечно, никто не пялится. Она выпускает меня из своих цепких ручек с пластиковыми ноготками и забирает куртку. Она не хозяйка, но почти_подружка хозяина. Я отдыхаю с ними довольно редко, плюс всегда буду оставаться для них пугливым зверьком, который впервые переступил порог их охуенно дружной Семьи. И даже несмотря на то, что я максимально старался быть «как они» я все равно был не такой. – А вот и Тёмочка к нам пожаловал. Соскучился, малыш? – Лев строил ехидное ебало. Он единственный открытый гей в этой компании, хотя понятие «закрытый» вообще не для этих людей. Они все чужеродные и еще более раскрепощенные, чем люди из шаражки Камилы. Хотя тут есть люди и оттуда. Например, Алекс, который всегда высокомерно задирает свой нос при виде меня и говорит, что мне тут не место и вообще, ему хоть восемнадцать есть? Кто-нибудь проверял у него паспорт? Стоит ли упоминать, что при всем моем желании вписаться в эту компанию, она активно меня отторгала, словно инородное тело. Это именно та причина, по которой частое мое тут пребывание воспринималось не оч.  Лев тут главная бохема. Из старой компании Камилы и ее подруги Светки. Со второй он всегда. Она в тайне по нему сохнет. Он гей, а она говорит, что лесбушка, чтобы он ее не послал нахуй от себя подальше, если заподозрит ее симпатию. Потому что для Льва репутация превыше всего. Но даже это не уберегло его от статуса «положителен». Так и выходит, что каждый из них фрик с денешками, а я тут слишком нормальный, маленький и, главное, нищий. - Полно тебе, Алекс, посмотри, Тёмочка даже привез нам выпить. Правда это мило с его стороны? – Мне не нравился Лев, но я пару раз мечтал о том, как он ебет меня на таких вписочках. Где-то там глубоко в себе, почти вырубаясь перед сном, а на утро все благополучно забывая, становясь отличным сыном примерных родителей.
Я выпиваю три штрафных, хотя приехал даже раньше того времени, на которое все договаривались и меня немного расслабляет.  Трех достаточно, чтобы меня вставило через пять минут. На улице солнечно, а у нас тут проекция космического неба и плотно закрытые окна – специально для того, чтобы никто не следил за временем. А я не собираюсь. Кидаю телефон в плетеную корзину на подоконнике, к десятку таких же, как мой. Повеселимся.
Но как бы не так.
Я пристраиваюсь к ней каждые пять минут, кидаю туда острые ожидающие взгляды, и проверяю не написал ли мне тот парень. Ави. Теперь я знал его имя. Не прошло и года. Но ни сообщений, ни звонков так и не было. Время на самом деле летело неудержимо. Я хотел напиться хорошенько и все же подкатить ко Льву, чтобы он подкатил ко мне свои яйца. Но я думал об этом каждый раз, вне зависимости от всяких там уборщиков, позёрщиков, и прочих сомнительно молчащих личностей. Расслабиться так и не получилось, нормально выпить тоже. С нашего разговора прошло уже около пяти часов, и я под шумок вызываю такси. Такие спонтанные поступки не поддаются объяснениям. Они просто идут изнутри, сопровождаемые коротким, но ёмким «хочу». Я выхожу в начале проспекта, ведущего к торговому центру. Прогуливаюсь по улице, хотя я оделся из расчета, что мне нужно будет дважды дойти от подъезда до машины. Я успеваю протрезветь, к тому моменту, как предо мной всплывает большое здание. Я не тороплюсь заходить, останавливаясь в зоне для курильщиков. Достаю пачку сигарет, которую спиздил из чьей-то куртки перед уходом. Я закуриваю, выпуская пар вместе с дымом вверх, запрокидывая голову вверх, наблюдая за тем, как прожектора света бросают свои лучи в черное уже небо. А потом понимаю, что до закрытия часа всего пятнадцать минут и мне стоит поторопиться. Захожу в толчок, а потом заруливаю в служебный коридор, прямиком к служебной комнате. Я даже стараюсь встать в том же месте, где стоял до этого. А потом он открывает дверь, сталкиваясь со мной взглядом.
- Это были самые долгие шесть часов в моей жизни.
Я широко улыбаюсь, поправляя волосы, которые не дают мне покоя. Я вижу, как он сжимает в руках зажигалку, а потом поднимаю на него взгляд прямо в глаза и предлагаю покурить. Я все еще надеюсь, что он отказался из-за работы. Не ну серьезно, он же даже подмигнул не на прощание. Я не расценивал это как свидание, я действительно не подкатывал к нему и не кидал прозрачных намеков. Единственное, чего я хотел сейчас – добиться желаемого. Мы молча идем к выходу. И он прикуривает и себе и мне красной зажигалкой из пятерочки. Я молчу, но это потому что алкоголь отпускал, и я ловил остаточные расслабоны. Мороз снова забирается под одежду, стоило только нам выйти на улицу, и, пожалуй, это видно по моему телосложению, ведь я непроизвольно ссутуливаюсь. – Ну так что там на счет прогулки и шаурмы? Или у тебя еще одна ночная смена, которую ты не пропустишь, - иронично улыбаюсь, но без горечи в голосе, скорее наоборот, у меня настроение даже приподнятое. – Или все дело в том, что ты не любишь шаурму? Там делают еще и хот-доги, но я их никогда не пробовал, поэтому за их качество не ручаюсь. 

+2

25

[indent] В раздевалке было пусто. Здесь были немытые полы, потому что именно в служебных помещениях сами же уборщики и проебывались. Я знаю, с чем это было связанно. Это совершенно не зависело от того, кто отвечал за эту территорию в тот или иной день, ибо почти всегда всем было похуй. Просто за служебное так не ебали, как за то, что было у всех на виду, а поэтому тотальная уборка тут бывала только в конце месяца, когда приезжало начальство начальства с масштабной проверкой, ага. А так, протирают кафель два раза в день, а то и один, к закрытию, и выкидывают мусор. В мусорке - упаковки от бургеров из мака, бумажные стаканчики, салфетки, трубочки и прочие отходы с местной площадки фуд-корта. Кстати, я видел здесь пару раз тараканов в туалете для персонала. Думаю, не я один был об этом в курсе, а они, между прочим, были не только здесь. Но мне было похуй. Я не покупал тут еду, всегда брал с собой, однако, к моему удивлению, большинство коллег питались именно местной пищей.  Но мне было похуй х2. Я переодеваюсь довольно быстро в джинсы и в темную толстовку с капюшоном, а на ней - мультяшный принт упоротой акулы. Нашел ее в секонде около работы и купил, не раздумывая. Хотя, мне кажется, нынче в таких моментах я не особо думал. Выворачиваю форму лицевой стороной, а потом по привычке выворачиваю и карманы, в поисках зажигалки и сижек, которые я всегда носил с собой, чтобы при любом удобно случае съебать покурить. На две минутки на парковку, пока главный добрый, ага. Мои пальцы нащупывают в одном из карманов что-то бумажное и до меня за секунду доходит обеденное воспоминание про салфетку. То, как Артем вложил ее в мой карман и фразу, сказанную в вдогонку. Я не придаю этому значения до тех пор, пока не достаю ее и не разворачиваю, замечая на ней то, чего не было до этого - крупный ряд цифр и смайл у последней. Да, сейчас я тоже улыбаюсь, но потом хмурюсь, задумываясь. Меня это стопорит на несколько секунд, заставляя положить форму на лавку и вдумчиво пялиться в циферки. На этом моменте приходит осознание, что общение с этим парнем переходит из формальной стадии "я с тобой разговариваю, потому что тебя тут больше никто не понимает", в неформальную "я просто с тобой разговариваю". Я вспоминаю о том, как он заговорщически предлагал мне съебаться, а потом о том, как я шесть часов об этом думал. Осталось ли чувство сожаления? Не знаю. Возможно. Скорее даже да. Немного. Я думаю о том, стоило ли звонить или писать ему сейчас, но потом я думаю о том, что он за это время наверняка нашел себе занятие поинтереснее, чем я. Был в этом уверен практически на сто процентов. Меня эта мысль не обижает и не царапает, потому как это было для меня очевидным. Я бы поступил именно так, будь я на своем месте. Да и провести вечер за новой серией аняме про сопливых пидоров не так уж и плохо. Там история о великой, а главное взаимной, любви до гроба и том, что у каждого человека есть своя половинка. Две части одного целого, вся хуйня. Как раз английские сабы вышли, ага. Куплю себе лапши и дешевого лимонада - вот заебись будет. Ничем ни хуже, чем каждый день до этого и даже лучше, чем вчера, потому что желание лечь под рельсы уже не так навязчиво, как перед сном прошлого дня. Но я все же забиваю номер в телефонную книгу. Салфетку не выкидываю, а складываю во внутренний карман куртки, ведь он старался, да.
[indent] Убираю форму в шкафчик, закрываю на ключ, расписываюсь в журнале о закрытии смены, а после выхожу из служебной двери, уже шарясь в карманах в поисках пачки сигарет и зажигалки, которые я недавно вытащил из формы. Дверь за моей спиной не успевает закрыться, как мой взгляд встречается с взглядом Артема и я останавливаюсь, с застывшим удивлением в глазах. Однако уже через мгновение я искренне улыбаюсь, впервые достаточно широко и открыто, потому что увидеть его после шести часового обсасывания темы о том, что нужно было говорить "да", было неожиданно и от этого приятно. Он говорит, что это были самые долгие шесть часов в его жизни, но я вижу, что он не ждал все эти шесть часов меня у двери, хах. Дураку понятно, хотя я знаю, что он не для этого говорил, но все же. Я замечаю, как он выглядит, в первую очередь. Уложенная челка, которую он поправляет, когда видит меня. Костюмчик и легкое пальто не по погоде. А еще красные белки глаз, что на контрасте со светлыми голубыми радужками бросаются в глаза в первую очередь, когда мой взгляд проскальзывает по его лицу. Я уже не улыбаюсь так, как прежде, но я по прежнему рад. Я ощущаю легкий запах алкоголя, которого не было до этого, когда он предлагает мне покурить. Соглашаюсь, потому что изначально я туда и шел. Мы молчим, пока идем. Я молчу из-за того, что всегда такой устал, а он не знаю почему. На улице, кстати говоря, заметно похолодало даже по сравнению с тем, как было утром. Он весь сжимается от холода в своей одежде, а мне все так же холодно на него смотреть, и внутри медленно просыпается синдром младшего, старшего заботливого братишки, который готов был впрячься. Однако он держится, делая вид, что ему норм. Я прикуриваю себе и ему от своей зажигалки, а потом отвожу взгляд в сторону, когда замечаю за его спиной красивую черную собаку. Провожаю ее взглядом под его слова, смысл которых приходит ко мне не сразу, но как только я улавливаю, то тут же переключаю свое внимание на него, - никогда не пробовал шаурму, - улыбаюсь мягко с прищуром, выпуская дым в сторону. Он улыбается странно, но я не зацикливаюсь на этом, хотя замечаю, как он заостряет внимание на моей работе, подъебывая. Вспоминаю его обиженный тон и лицо, которое я мимолетом зацепил взглядом, когда прощался с ним шесть часов назад, но я не оправдываюсь. Работа это ли не веская причина отказать в импульсивном необдуманном предложении ее проебать? - круто, мне нравится, я за, - отвечаю на его предложение, добивая сигарету долгой победной затяжкой и отправляя ее в урну. Опускаю замерзшие руки в глубокие карманы, внимательно рассматривая его напротив себя и то, как он сутулится от мороза, - тебе не будет холодно гулять? у меня есть шарф в сумке и перчатки, хотя не думаю, что это как-то спасет ситуацию, - но я вижу, как зимний ветер бьет ему в лицо и в голую шею, и, не дожидаясь его ответа, уже лезу в рюкзак. Вытаскиваю оттуда сначала теплый шарф, который накидываю на его плечи, а потом и перчатки. Придерживая одну из них за края наполняю ее теплым воздухом, дуя внутрь. Поднимаю его руку и натягиваю на нее перчатку быстрым движением, улыбаясь - но все же.

Отредактировано Abel Kaplan (2020-01-25 04:20:03)

+2

26

- Шаурма это еда богов. Сбалансированное сочетание мяса, овощей и потрясающего соуса. Шаурма спасение для утопающего, немощного, голодающего, обездоленного и обескровленного. Шаурма это изысканный деликатес с тарелки богача, завернутый в большой лаваш бедного. Она объединяет города, сословия и страны. И если бы сейчас случилась третья мировая, то практичным решением этого хаоса была бы она – Шаурма. – Жестикулирую, как не в себя, в конце складывая три пальца и делая итальянское «муа». - Стописят рублей и она твоя, горячая и на все согласная, желающая одного – утолить твой голод, - ух, я аж прям проголодался, несмотря на то, что во мне достаточное количество алкоголя. Он соглашается, а мое лицо заметно меняется. Я словно кот, который въебал банку сметаны. Да и не просто, а зная, что мне за это ничего не будет. Кайф. Но проблема с погодой оставалась висеть в воздухе, может предложить ему сначала заехать ко мне переодеться? Но, кажется, что этот вопрос, как в детстве, когда просили вынести воды, а ты боялся, что домой загонят. Вот и я сейчас боялся, что он скажет свое «в другой раз» и на этом все закончится.
Он говорит про то, что я плохо оде, но я перебиваю, говорю, что все ок, мол мне вообще заебись, но он продолжает говорить, игнорируя вообще мои слова. Достает из рюкзака огромный сине-зеленый шерстяной шарф в крупную клетку и накидывает мне его на плечи, а потом… Берет перчатку в руки и заполняет ее горячим воздухом. Блять. Это так заботливо, что я теряюсь в молчании, а он обматывает шарф вокруг моего горла, поправляя воротник. От этого жест не веет пафосной романтикой и еблей тоже не пахнет. Пахнет домашним уютом, братской любовью и жареной картошкой. Но это уже от шарфа, а не от жеста, разумеется. Он мягкий, хоть и колючий, а вот перчатки наоборот, с мягкими ворсинками внутри, которые обволакивают, покалывающие от холода, пальцы теплом. Я затыкаюсь, окунаясь в ощущение этого уюта и заботы, ловлю себя на мысли, что скучаю по маме и по оладушкам воскресным утром. По вкусному горячему борщу и картошечке с пюрешкой. Что пицца не такая уже вкусная, как раньше, роллы тоже. Особенно они, потому что холодные и острые со своим васаби. Я благодарю его теплой и через чур искренней улыбкой, из-за этого на мгновение хочется перестать выебываться и это чувство длится достаточно долго.
– В прошлый раз я заметил, что тебе куда холоднее переживать Томские морозы, чем мне, - сжимаю и разжимаю руку в перчатке в кулак, провожу параллель с тем, что пальцы Джима Керри в Гринче выглядели так же, как мои сейчас в больших перчатках. Только сейчас максимально осознаю на сколько его рука больше мой, хотя я их сразу приметил, как только впервые увидел его.  – Спасибо, - чувствую себя неловко. Я на самом деле впервые в такой ситуации, но на его месте я был не раз, обычно давая летом девчонкам свою олимпийку. Иногда мне самому было холодно, но я продолжал строить из себя героя. Но, кажется, ему норм, а вот по моим щекам пробегают мурашки. – Пойдем уже, а то на нас не хватит.
Мы спускаемся по ступенькам, а потом сворачиваем на проспект, и я веду, направляя. Я не сильно разговорчивый, но стараюсь поддерживать в воздухе какой-то диалог (односторонний, по большей части). Рассказываю о том, что вон там, где сейчас новое здание, которое справа, когда-то был пустырь, и что кировский район быстро стали застраивать новостройками. Когда-то, это был отшиб Томска, но сейчас все расстраивается и еще немного, и эта часть станет элитным микрорайоном. Мы спускаемся до самой нижней части города к транспортной площади. Это место кольцевая – конечная многих автобусов и вот прямо тут находится неприметный ларек со вкуснейшей шаурмой. Он выглядит не очень, на самом то деле. Маленький коробок, который легко транспортируется. Он больше похож на железный контейнер, для перевозки грузов по воде. Внутри все поделено на две части. Большая является кухней и всем остальным что нужно для персонала, хотя все хорошо просматривалось и впечатление от того, что им удобно, совсем не складывалось. А вторая часть с двумя пластиковыми столами и разномастными стульями. Их было всего три. И скажу, что нам повезло, что занят был только один. Тут тепло, я бы даже сказал жарко, поэтому я разматываю шарф, снимаю перчатки и расстегиваю пальто. Я щурюсь, как кот, а потом заказываю две шаурмы с двойным соусом и кофе. Спрашиваю не приобрели ли они терминал для оплаты картами, а продавец смеется, поэтому я перевожу деньги через онлайн банк за две шаурмы и три кофе на номер с таблички, которая написана от руки и находится около кассы. Мы садимся за столик, столешница которого полностью искоцана и облуплена, но на ней все же мило красуется салфетница. – Ну, это конечно, не МакДоналдс, но ты не делай поспешных выводов, сначала попробуй.

Отредактировано Artemka Romanov (2020-01-25 21:26:13)

+2

27

[indent] Он смущен, рад или не очень? Сначала молчит слишком долго, что я успеваю ощутить какую-то неловкость, за то, что сделал. Мой жест не нес в себе ничего такого, а потом и вовсе ловлю себя на мысли, что сделал это машинально - действие просто шло изнутри, как и это блядское желание проявить заботу. Как удушить в себе это? Сжимаю губы в неловкой улыбке, пытаюсь подобрать какие-то слова, но потом он улыбается мне в ответ, а я такой улыбки у него еще не видел. Искренность, да, это она, - так и есть, но сейчас я одет теплее тебя даже без шарфа и перчаток. в такую погоду с голой шеей ходить опасно, - он благодарит меня, а я всего лишь пожимаю плечами, улыбаясь. Мы уходим. Идем по улицам, которые были уже мне знакомы, но я никогда не всматривался в улицы и в то, что меня окружало. Я слишком часто был сам в себе. Сейчас я слушаю Артема, по большой части, а он уже не кажется мне таким пиздливым, как до этого. Показная уверенность куда-то делась, а на смену ей пришло что-то другое, я не могу понять, что именно. Он рассказывает что-то про город, а я просто слушаю, редко вставляя какие-то фразы в стиле: "круто", "супер", класс", "здорово". Ловлю себя на мысли, что я не очень крутой собеседник и вообще довольно скучный, но он продолжает меня вести куда-то, а я молча ведусь, - никогда не гулял просто для того, чтобы гулять, - вставляю одинокую фразу где-то между его слов, потому что это действительно было так. Если гулять, то идти куда-то, за чем-то или к кому-то, но просто гулять - нет, это странно. Хотя я бывало ловил себя на мысли, как много многолюдных парков было по городу и что людям это нравилось, но я этого не понимал. Из головы совсем как-то вылетает, что мы на самом деле тоже шли есть шаурму. Я осознаю это только в тот момент, когда он говорит, что мы уже пришли. Я испытываю неоднозначные эмоции, когда смотрю на это сооружение. Это очевидно не трейлер, ага. Оттуда из окошек валит теплый свет и мы заходим, окунаясь в обилие непривычных для меня запахов. Мороз сменяется на жару. Такую резкую, что я тяну замок вниз, расстегивая пуховик. Я рассматриваю местную обстановку, отмечая для себя ее несуразность, но ко всему прочему и какую-то особую самобытность. Хотя в этой стране так было везде и в этом что-то было такое необычное. Артем что-то говорит темноволосому мужчине с волосатыми руками в фартуке, а меня диссонирует о того, как внешний вид парня не соответствует тому, куда он меня привел. Хотя, в общем-то, я и сам ему не особо соответствую, так-то, если посмотреть. Я куда больше вписывался в обстановку, чем он со своим ВолкСУоллСтрит луком, ага. Интересно, его это не смущало?
[indent] Обращаю внимание на вертел, на котором были нанизаны жирные куски мяса, смотрю на контейнеры с овощами и на то, как они прикрыты пищевой пленкой. Я вспоминаю про тараканов в служебном толчке, представляю тут что-то подобное [кучу всякой мерзкой хуйни, которой тут не было на самом деле] и понимаю, что мне было совершенно похуй. Хочу сдохнуть от отравления. Учитывая, что меня с моей временной регистрацией на хуй пошлют в любой больничке, я был не против сдохнуть без страховки в своей комнате в блевоте и каловых массах. От отравления так умирают? Надеюсь, что да. Он поворачивается ко мне в этот момент моих размышлений, так что я натягиваю на хмурое ебало улыбку до ушей. Лезу в карман, чтобы достать нал и скинуться в чеке, но он вместо этого забирает заказ и предлагает мне сесть. Подарок за счет заведения? Не видел, чтобы он расплачивался. Помогаю ему переставить стаканчики на столик, а сам думаю о том, зачем их тут три, но не спрашиваю. Я рассматриваю... шаурму, а потом беру ее в руки, когда он протягивает мне одну из них. Теплая, - похоже на буррито из-за лепешки, - я принюхиваюсь, а потом добавляю, - правда, пахнет совсем подругому. но мне нравится, - я не тороплюсь начинать первым, жду, когда это сделает Артем, а он, судя по всему, ждет меня. Хах. Я опускаю взгляд на лепешку и не знаю, с какой стороны к ней подойти и как откусить. С левой? С правой? Принимаю решение откусывать прямо. Хорошо, что у меня рот большой, иначе было бы проблематично, ага, но я справляюсь. Откусываю сразу с начинкой довольно большой кусок, а потом понимаю, насколько это решение было опрометчивым - не успеваю насладится сочным вкусом [а он был действительно неплох, но я не до конца распробовал], как ощущаю стекающий сок по подбородку, - блять, - говорю с набитым ртом, вытирая рот салфеткой, но мне кажется, я делал только хуже, потому что я уже накапал себе на джинсы. И на кофту. Его лицо довольное, когда он видит, как я ем, а мне неловко. Я вздыхаю, прожевывая, - так много соуса, - улыбаюсь смущенно, как будто оправдываюсь, а потом делаю еще один укус, но на этот раз поменьше. Было на самом деле сочно и от этого очень вкусно, но не менее неудобно. У меня руки все в этом белом соке и ебало снова, ага. Я никак не могу успокоиться и продолжаю вытираться салфеткой, которая уже мокрая и превратилась в кашу. Я смотрю на то, как он ест. У него все губы в соусе, но он слизывает его языком, не позволяя стекать дальше. А он умелый в этом плане, - часто тут бываешь?
[indent] К концу лепешки я уже привык, хоть и не до конца отделался от смущения. Вытираю пятна на одежде салфетками, когда доедаю, а они оставляют на темной ткани свои белые шарушки. Матерюсь тихо под нос, но это все равно не перебило мое впечатление от места, да. Мне оставила не столько шаурма и ее вкус, сколько то, как на это реагировал Артем. Ему нравилось, я это видел, - очень сытно и... сочно, мне зашло, - вообще ее можно было сравнить с чем угодно, проводя параллели между той или иной закуской, но вкус у нее был совершенно иной. Особенный? Быть может, - я не видел, чтобы ты оплачивал. тебя тут бесплатно кормят? -спрашиваю с беззлобной ухмылкой лишь с той целью, чтобы скинуться по итогу, но потом диалог строится как-то слишком легко и я не замечаю, как за это время огромное количество людей сменяло друг друга у кассы. Прошло часа два, наверное. Он рассказывал про свою учебу, про живопись и про город еще. Про то, что тут на день города устраивают крутые ярмарки, в конце февраля вот будет очередная. Я молчу по большей части, лишь слушаю увлеченно, сложив руки на столе. Допиваю давно остывший кофе и достаю сигарету, когда мы выходим, потому что это место уже, к моему удивлению, закрывалось. Смотрю на часы, констатируя тот факт, что времени уже дохуя, - представляешь? - закуриваю себе и ему, а после смотрю по сторонам и говорю, что, мне пора, ведь завтра ранняя смена, а нужно выспаться. Смотрю на то, как он стягивает с себя мой шарф и говорю, чтобы он оставил его себе, - а как ты домой поедешь? стало еще холоднее. вернешь в понедельник, - а потом говорю, что живут тут недалеко, подожду, когда за ним приедет машина и потом только пойду. Район хуевый.

Отредактировано Abel Kaplan (2020-01-26 23:33:44)

+2

28

Я, как только сажусь за столик, тут же выпиваю первый стаканчик с кофе. Практически залпом, потому что назвать это настоящим кофе можно было с натяжкой – горячая вода, подкрашенная кофе, сметенного с пола, вместе с землей. Класс. Но тепло пробирает, опускаясь изо рта по пищеводу в желудок, а после кровь качает к остывшим конечностям. Я, на самом деле, очень замерз. В следующий раз нужно будет лучше думать головой, но когда он будет этот следующий раз? Да и что такое думать, ага. Шевелю пальцами в легкой обуви, приятно и шумно выдыхая, после того, как в стакане не остается ничего. Это происходит слишком быстро, а потом я переключаю свое внимание на Ави. Он мнется, крутит рулет со всех сторон, а потом я беру в руки свою, обращая узкий край вверх, типа, смотри как надо. Он еще ждет какое-то время, а потом нерешительно приступает.
- Ага, или, скорее, на всякие роллы в Маке или кфс. То, что тебе нравится ее запах это уже полдела!
Смеюсь заливисто, под его взглядом, в тот момент, как он кусает, а когда сок сочится из лаваша по всему, что его окружало, начинаю смеяться более сдержанно, но как-то даже более искренне. На самом деле даже в стандартном составе много соуса. Но я всегда любил, чтобы было очень сочно. Я брал полтора, но раз уж я был не один, то хотелось максимально показать всю ее прелесть. Эта идея была палкой о двух концах, но кто не рискует, тот не кайфует. Он ругается, а я продолжаю давить дикие смешки. Боже, почему каждый раз это так круто, ахаха. Мне понадобилось много времени, чтобы научиться ее есть так, чтобы соус был во рту, а не в пакетике. Но оно действительно того стоило. Мне нравится наблюдать, но я голоден, а выпитого теплого кофе не хватает, чтобы согреться. Я широко раздвигаю ноги под столом и наклоняюсь к скрутке. Один укус, второй. Не скажу, что ни капли мимо, но себя я не забрызгал. Предусмотрительный (нет). На самом деле просто наученный горьким опытом. Я так же, как он, в первый раз. Только на меня никто так не пялился, как я сейчас на него. Смущается, а я умиляюсь. Мне нравится наблюдать за тем, как он ест. Судя по всему, за исключением того, что он в этом соке буквально умывается, ему нравится, потому что ест он с аппетитом.
- Нет, не очень часто. Мне отсюда достаточно далеко до дома, да и вечно не по дороге. А специально сюда не поедешь, тем более за шаурмой. Сегодня просто так сложилось, но с другой стороны – не в кфс же тебя было звать. Думаю, что кинотеатром в ТРЦ тебя тоже не удивить. Хотя, не то чтобы я вот прям хотел удивить. Скорее, ну просто показать что-то, что ты еще не видел. Не знаю, - делаю дохуя многозначительное задумчивое лицо, - ну типа, считай, что мы с этого начали экскурсию по городу, раз уж карты так сложились. Вообще я не был до конца уверен, что ты согласишься, да и в том, что ты не сбежишь, увидев внешний вид заведения, тоже.
Я смотрю, как быстро исчезают салфетки и достаю одну из общей кучки, кладу подле себя, а потом продолжаю доедать шавуху. Я, хоть и начал позднее, но заканчиваю практически одновременно, даже чуть раньше. Он весь в соусе, начиная от рук и лица, заканчивая одеждой. Эти пятна не сложно отстирываются, по крайней мере, мне так казалось, учитывая, что в тот раз одежду стирала мама, а не я, так вообще на раз плюнуть. Но мне было бы жалко оказаться в хорошей одежде тут впервые. Ави в этом повезло. Толстовка и старые джинсы (не знаю на сколько действительно старые, но выглядели именно так), их можно было бы назвать не модными, но и это спорно, учитывая вошедший в моду гранж. Я не первый раз задумывался об этом, пытаясь понять относился ли он к направлению этого стиля или просто не запаривался, но каждый раз, судя по его поведению, понимал, что скорее второе. Меня, на самом деле, тоже не особо парило, как он выглядел. Ему, определенно точно было бы некомфортно в этом виде в тусовке Камилы, или точнее будет сказать, что мне было бы в таком виде не удобно на той тусовке, потому что, судя по всему, ему и там было бы похуй. Зато вот я гнался за чужим одобрением куда больше. Хотя вот его толстовка с акулой вызывала во мне дикий восторг. Нет, ну реально, я бы такую сам потаскал, хотя в его джинсах, а не только толстовке, я бы утонул, учитывая разницу в росте. И, скорее всего в возрасте, интересно, сколько ему лет? Хочу задать ему этот вопрос, но он перебивает меня.
- Не оплачивал? – повторяю его слова, пытаясь собраться с мыслями и отвлечься от крупных капель фирменного соуса на его руках, которые он собирает салфеткой. У меня в рюкзаке были влажные. Хочу ему их предложить, но вспоминаю, что ушел из дома налегке. Вспоминаю, как и вообще действительно оплачивал ли, тяну гласную, когда в голову приходит воспоминание о переводе, а потом улыбаюсь ехидной улыбкой во все свои зубы, совершенно не заботясь о том, могло ли там что-то застрять и застряло ли, - я ж тут частый гость. Постоянны посетитель. Красавчик района. Любимец публики, - все это время дико смеюсь над каждым словом, а потом добавляю заговорческим тоном, - пообещал ему расплатиться натурой. Шутка.
Рассказываю ему про систему оплаты через перевод с помощью приложения и, что на самом деле, это единственный выход, учитывая, что современные люди предпочитают платить безналом, а такие предприниматели не хотят лишаться выручки от таких современных людей. Долго рассказываю о том, как можно привязать номер к карте, а потом с помощью приложения кидать деньги на карту, на телефон и оплачивать прочие другие услуги. Я даже не замечаю, как перехожу от этого к живописи, институту, городу, а потом опять к живописи. Стоит заметить, что говорить об этом я мог часами. Видимо так оно и произошло, когда парень за стойкой сказал, что у него технический перерыв на покурить, пожрать и поссать, а потом пересменка, на что он конечно надеется. Ави это тоже заметил, а я из-за своих мыслей на это лишь смущенно улыбаюсь. Мол типа, ну да, ага, быстро пролетело, я даже не заметил. Мы выходим, я сжимаю в руках стаканчик в котором осталось кофе на последний глоток после сигареты – ненавидел, когда во рту были сушняки из-за сижек. Он начинает прощаться, а я щурюсь от сигаретного дыма, смотря на него сквозь пелену. Начинаю стягивать с себя его шарф, который еще минуту назад активно и плотно наматывал вокруг шеи, но он останавливает.
Прощаться не хочется, а потому, я игнорирую его вопрос, поворачиваясь в его сторону. Спрашиваю в какой стороне он живет, подтверждаю, что район так себе, а потом говорю, - пошли, я тебя до дома провожу, - он ломается, но я уже иду туда, куда он кивал, и ему ничего не остается, как пойти за мной. Он говорит, что холодно. Уже второй раз, да. Или третий, я сбился со счета. Меня действительно пронизывает, а холодный ветер острыми порывами забирается под пальто. Весь жар вагончика оттуда ушел слишком быстро. Он живет тут действительно не так далеко. Мы уже отошли достаточно далеко, а все еще пассивно оживленно спорим о том, что я должен был ехать оттуда, по его мнению, а по моему – раз уж район хуевый то я теперь просто обязан его до дома проводить. И не просто до дома, а лучше всего до подъезда. А еще лучше – до квартиры. Смеюсь и щурюсь, но он видит только последнее, так как я натянул его шарф по самый нос.
- Но я не буду спорить, что на улице ужасный мороз - цепляю взглядом многоэтажку на горизонте, рассчитываю до нее время и расстояние, прикидываю даже, что не умру от холода по дороге туда, но останавливаемся мы намного раньше. Я сначала думал, что мы свернули в этот сектор, чтобы сократить дорогу до его дома. Но дом и оказался в этом секторе. – Это твой дом? Ты серьезно? – мне кажется, что он прикалывается, - если ты не хотел, чтобы я тебя провожал, нужно было просто сказать об этом, - не важно, что он сказал об этом. Хотя нет, он не говорил, что он не хочет, чтобы я его провожал, он сказал, что хочет, чтобы я ехал домой. Хмурю брови, смотрю на него снизу верх недовольным взглядом, а он все так же спокоен. Это даже можно назвать снисходительностью. – Блять, окей, - Я хотел сказать, ладно, если ты действительно тут живешь, хорошо, я верю, - стараюсь как-то сгладить ситуацию, сменить тему, - Очень холодно на улице, - я никогда так несмело не напрашивался, - спасти меня может только теплая постель, горячий чай или еще что-нибудь покрепче, а лучше, конечно, все сразу, - тяну губы в улыбке и улыбаюсь взглядом, - это был прекрасный вечер, спасибо, - тут стоит добавить, что ночь тоже может быть отличной, но я постеснялся.

+2

29

Личные границы? Не, не слышали. Это у нас у всех «семейное». Мне первые дни, когда я только со всеми познакомился тоже было дико, а сейчас это вполне естественно, если ты, конечно, не пялишься. Светка выпускает меня из своих цепких ручек с пластиковыми ноготками и идет в твою сторону, а я прям бомблю внутри из-за того, что первым кто тебя засосет в нашей компании это блять не я. Не хочу этого видеть и поворачиваюсь к вам спиной. – Ну че блять, где у вас тут штрафные наливают? — я потираю руки и слышу приветствия остальных, кто подтянулся встречать нас. А после громкость музыки добавляют к максимуму, как и было до нашего прихода, уверен. Идем на кухню, а там уже три по три шота с абсентом, которые нам услужливо поджигает Макс. – Пары тоже вставляют, — он делает все, как профессионал. И я на собственном примере показываю тебе как надо, хотя у меня нет сомнений, что ты и сам без меня со всем разберешься. Закидываю из сахарницы с кофе в рот одно зерно, чтобы закусить, и демонстративно крошу его зубами под твой внимательный взгляд. Четырех рюмок подряд достаточно, чтобы меня вставило почти сразу. Кидаю телефон в плетеную корзину на подоконнике, это уже входит в традицию, особенно, учитывая тот факт, что сейчас ты был со мной. Можешь последовать моему примеру, а можешь и нет, это только твое решение, хотя я итак не видел, чтобы ты пренебрегал разговором в пользу телефона. Сердце во мне начинает гонять кровь под биты из музыкального центра, а я заливаю в себя еще три шота почти без перерыва. И мне бьет по ногам, чувствую слабость. Это временно, но мне нужно сесть. И под моим задом оказывается стул. Бля, люблю этого парня, он охуенный. Его руки скользят по моей груди вниз, цепляют срез свитера и стягивают полостью, оставляя меня в одной рубашке с коротким рукавом и пляжным рисунком. Он высвобождает пуговицы из петель, стоя за моей спиной и раскрывает рубашку на три пуговицы. А я… А я все это время гипнотизирую тебя окосевшим пьяным взглядом. Он приподнимает мне голову, но я даже тогда не отвожу глаз и не разрываю зрительный контакт с тобой. Он вкладывает мне между губ самокрутку, а потом прикуривает вторую и протягивает ее тебе, угостишься? Все вокруг кружится, меняя пол с потолком. Тягучий низкий бит долбит по ушам и льётся по венам. Я моргаю. Я медленнее окружающих, или наоборот быстрее, выпадаю в другой временной поток. На тебя смотрят, я не вижу это, я это чувствую. С интересом смотрят, с похотью, с усмешкой. Я не прекращаю на тебя смотреть, через дым, через искрящую энергию, которую я буквально могу ощутить кончиками пальцев рук, что лежат на моих бедрах. Я словно нервы каждый раз голыми руками трогаю.
Абсент дохуя крепкий и не паленый, у меня от него слезятся уголки глаз, а еще от травы, конечно, точнее от ее дыма. У Светки(Льва)(Камилы) никогда не бывает ничего не_настоящего_паленого_подделки_дешевки. Ничего, что не касалось бы модернизаций внешности. Потому что все эти ноготочки, загар, волосы, брови,сиськигубыресницы. Я всегда с ней спорю. Она говорит, что это красиво и мальчикам нравится, вставляя иногда, что все это ее собственное, натуральное. А я говорю, что Лёва пидр и что для того, чтобы нравится ему надо двигаться в другом направлении. А она отмахивается. Она смешная, милая и добрая. Она не стесняется себя и тратить денег папочки. Уверен, что не он один ее спонсирует, но это уже не мое дело. Макс наклоняется, что-то говорит у меня над ухом, но звук в помещении размытый, я слышу все, словно нахожусь под водой. Я хочу встать и подойти к тебе, но его широкие руки придавливают меня обратно к спинке, а больше попыток я не совершаю. Ну, знаешь, попробовал раз - не получилось - до свидания. Каждая мелочь на пути к тебе заставляет меня остановиться и задумать о том, что я делаю что-то неправильное. Я тебе, наверное, даже не нравлюсь. А то, что ты проводишь со мной столько времени исключительно из-за того, что тебе просто больше не с кем тут разговаривать.
Это Арина и Ирина. Они погодки, но максимально делают вид, что близняшки. Одинаковый цвет волос - шоколадных шатенок - одинаковый цвет глаз, макияж, одежда. Они, возможно, инцестницы, но никто и никогда не ловил их на чем-то большем, чем поцелуи. Хотя, ни на чем, это только в том случае, когда речь не идет о тройничке. С ним, говорят, хорошо, но я сам не пробовал. Они считают меня милым братишкой, а все мои подкаты и попытки активно сливались. Я потом забил и даже обидно не было, потому что этой награды удостаивались только избранные. И, по большей части, не из этой компании. Ты им сразу понравился. И от этого я бесился внутри еще сильнее. Ты много кому понравился, это было сложно не заметить. Да, сквозь пренебрежительный взгляд к тому, во что ты был одет. Я видел, как они облизывали твои руки и ключицы. Когда я зашел внутрь, после длительного нахождения рядом с тобой, было непривычно, но только первые пару минут. А потом, меня снова засосало это зыбкое болото. Я видел каждого, словно на мне были очки правды. Длинные носы, непропорциональные тела, копыта вместо ног, тонкие пальцы, кожаные остроконечные хвосты и острые рога. Кажется, я накурился, ведь с каждой тягой, все вокруг тебя просто расплывается и теряет четкие очертания. Однако я успеваю заметить то, как тебе под зад прилетает идентичный стул и две пары рук усаживают тебя напротив меня. Они ласкают тебя. Нежно обвивают руками, впиваются своими острыми зубами в открытую кожу шеи, а там уже полный набор красных отметок, что еще вот-вот и зацветут словно маки. Их ладони скользят по твоему телу, заползают словно змеи под одежду, гладят живот и бедра. Они так стараются, что я уже не могу быть уверенным, что тебе не отсосет кто-то более смелый, например эти две зеркальные. Такие касания не могут не возбуждать каким бы пидором ты не казался или являлся. Уже возбудился? Я - уже начинаю, хотя еще даже не коснулся тебя сам. Но мне так хочется. Хочется присоединиться к ним, расстегнуть железную молнию твоих джинс, выпустить стояк из-под белья.
Хочется слышать, как ты стонешь. Уверен, я различу этот звук среди тысячи остальных шумных.
Но я держу себя в руках. Точнее, стараюсь держать себя на стуле. Держишь в руках папироску, а Арина подначивает тебя и приподнимает твою руку, направляя ее к губам. Интересно, ты пробовал до этого или это твой первый раз? Какой у тебя приход будет и о чем ты будешь думать? Я смотрю, не отводя взгляда. Вижу только руки, которые делают с твоим телом все, что им только захочется. Но они держат рамки, не раздевая и не оголяя тебя (хотя я видел оголенный уголок твоего живота), ограничиваясь настойчивыми прикосновениями через одежду и под ней насколько предоставляется возможность. Я делаю очередную затяжку, наполняя огромную кухню, смежную с залом, сизым дымом на котором проекция иллюзии выглядит еще более необычно. Мир становится медленнее. Дым вьётся вокруг, заполняет горло, практически гладит изнутри по содранному больным кашлем. Мир существует лишь условно, плоский, как обои на рабочем столе ноутбука. Люди вокруг — тоже 2д, статика, обретающая жизнь, как только входит в круг света на имитационной сцене. Круг света это мы сейчас, это от тебя ко мне, это между нами, от глаз к глазам, словно по линиям электропередач.
Нас разделяет только этот дым и какие-то принципы, хотя возможно это просто мой страх. Вот только обозначить точно, чего я боюсь на самом деле, практически невозможно, хотя, кажется, что это слишком очевидно. Того, что это закончится слишком быстро? Что тебе не понравится? То, что это что-то изменит? То, что это лишь на раз? Или того, что ты больше не придешь позировать. Да и вообще просто больше не придешь… Или просто все разом, перечеркнутое твоим отказом.

Отредактировано Artemka Romanov (2020-02-05 16:57:17)

+1

30

[indent] - пошли, я тебя до дома провожу, - я не успеваю открыть рот, чтобы возразить, как он уже идет туда, куда я кивал минуту назад. Нахуя я это сделал? Говорю, мол, я сам дойду, вызывай давай такси, а он меня игнорит - лишь улыбается широко, когда кидает взгляд из-за плеча. Ок. Мне ничего не остается, как пойти за ним. Я чувствую, как мое затворничество трещит по швам, ведь это очередной шаг к тому, чтобы быть с кем-то ближе. Даже на таком примитивном уровне. Я чувствовал себя более защищенным, когда осознавал, что никто [даже Саня], не знал, где я живу, чем занимаюсь, как провожу время, жив я или мертв, в конце концов. А он уже два пункта из этих знает. Еще и имя, ага, похуй, что не совсем реальное. Помню свой короткий односторонний диалог с матерью. Я записал ей видео в толчке аэропорта на айфончик [который потом продал], чтобы она не подала во всем розыски мира. Сказал ей, что у меня все заебись. Извинился за то, что мне пришлось уехать так рано, но ведь не зря там Ноэль [на этом моменте голос сорвался и сердце сжалось, ага] он поможет тебе, говорю, его очередь быть примерным сыном впервые за восемь лет. Рядом с тобой, мам. Опускаю глаза вниз, когда говорю это, а сам пытаюсь перевести дух, чтобы голос не дрожал. Помню, как тогда сдерживал удушливые слезы. А потом, через несколько секунд молчания, говорю о том, что обо мне не стоит переживать. Говорю, что люблю ее, ба и папу. Я тогда старался что-то такое придумать, чтобы попизже и менее болезненно оправдать свой уход из их жизней, но так и не придумал. Просто сказал, что мне пора, зарядка кончается. Отправил со своей оф страницы и больше на нее с того времени я не заходил. Даже она не знала, что со мной и где я. Смотрю Артему в спину, а потом догоняю широкими и быстрыми шагами, когда он заворачивает не в ту сторону, - нам сюда, - указываю в противоположную сторону от тех серых многоэтажек, к которым он направлялся. Теплый свет от фонарей, лай собак и скрип железнодорожных рельс прямо за голыми деревьями у подъезда, где жил я. Кто-то этажом выше кричит, ругаясь, а во дворах пахнет домашней едой, выхлопами и креозотом. Это место стало для меня домом за последние полгода, хотя в первое время было крайне сложно привыкнуть к тому, что на замену всему пришло ничего.
[indent] Мы останавливаемся около желтого обшарпанного двухэтажного дома. На его фасаде нелепо привинчены старые антенны и грязные спутниковые тарелки. Из открытого окна как раз слышится бездушный закадровый смех какого-то ситкома, когда он задает мне смущающие вопросы, - да, серьезно, - я хмурю брови, когда понимаю, что он пытается меня в чем-то обвинить, но не оправдываюсь даже тогда, когда он на меня давит. Достаю сиги, прикуриваю, разбавляя "особые" ароматы района серым дымом никотина. Давление сменяется на улыбку через несколько слов на русском. Он говорит, что ему холодно, а я отвечаю спокойно, - если бы ты вызвал тогда такси, то, наверняка, был бы уже дома, - намекаю, что никто его, как бы, провожать меня не заставлял, ага. Хотя я понимаю, почему он так говорил и к чему клонил, особенно, после фразы про чай. Я молча смотрю в его глаза, а у самого руки мерзнут от того, как холодно ежился он. Я не был к этому готов. Нет. Не потому, что я жил в хуевых условиях, и не потому, что стеснялся чего-то. Просто что-то изнутри стопорило меня, вероятно, вызванное необъяснимым страхом перед человеком. Я слишком зарылся в себе. Я слишком привык к одиночеству. Все слишком слишком и мне не хотелось об этом думать, - самое время вызвать машину, - улыбаюсь и докуриваю сигарету, отправляя бычок двумя пальцами в дырявую обрыганную мусорку. Я вижу, как меняется его лицо от моих слов, но стараюсь не придавать этому значения, - тебе спасибо, - подмигиваю, что стало уже привычкой в общении с ним, говорю, что было круто и весело, а сейчас, мол, давай пока и до понедельника, - увидимся, - скрываюсь за железной дверью, что противно пищит, когда я прислоняю к ней магнитный ключ. Когда я поднимаюсь по ступенькам, мне кажется, что я свалил как-то смазано и быстро, из-за чего меня окутывает ощущение непонятной вины. Я ненавидел это чувство и от этого становилось в несколько раз неприятнее. Я разуваюсь, захожу в свою комнату и раздеваюсь, вешая куртку на одинокий крючок на белой облезлой двери. Вытираю руки антисептиком, а потом лезу в тумбочку за мешком с сухарями. Я не тороплюсь включать свет и открывать окна. Жду минут пять, пока не слышу звук проезжающей машины, удостоверившись, что дает мне надежду на то, что он уже уехал - мои окна как раз выходят на сторону дороги. Нажимаю на желтую кнопку включателя и открываю окна, впуская в комнату холодные и промозглые запахи улицы. Птицы прилетают на звук скрипящих деревянных створок, а я так и застываю с поднятой рукой, в которой были хлебные крошки, когда вижу, что Артем смотрит на меня снизу. Мне неловко. Я коротко улыбаюсь ему, хотя и не уверен был, что он видит эту улыбку, но она скорее нервная и неосознанная. Заторможенным движением, словно в слоу-мо, раскидываю хлеб на подоконник, а сам думаю о том, почему он еще не уехал.
[indent] А потом неделя работы по привычному графику. Еще сутки в торговом центре, а потом смены на складе и на станции с тяжелыми грузами. Мне было сложно влиться в свой привычный распорядок жизни, ибо каждый раз, когда счет до бесконечности не помогал, я думал о том, что идеи позвонить Артему после смены или написать ему во время нее были не такими уж и плохими. Однако этим мысли были короткими, так как сразу после их осознания я старался о таком не думать, ведь после этого появлялись дела поважнее, ага. Хотя в воскресенье вечером я почти написал банальное "привет, как дела?", но соо так и продолжило висеть неотправленным в черновиках. А в понедельник он не пришел, что осложнило наше общение с преподавателем, да и вообще, со всеми. Я чувствовал себя крайне неуютно без присутствия Артема рядом, а потому старался выходить курить каждый перерыв и вообще, старался быть скрытным и не привлекать к себе лишнего внимания. Вечером, когда я был уже дома, я, по правде говоря, уже готов был написать ему и спросить, почему его не было. Заболел? Очень вероятно, учитывая, как сильно он трясся от холода около моего подъезда. Ага, это все моя вина, что я его горячим чаем не напоил и теплых вещей не дал. Свитер теплый цвета кофе с молоком и какие-нибудь носки с начесом, хотя я не уверен, что он бы влез в них в свои узкие туфли. Опять это блядская вина, хотя, казалось бы, с хуя ли я должен был волноваться? Братский брак вечной заботы, это он. Но во вторник он все же явился. Я не знаю, когда точно, но в самом начале, когда все начинали продолжать работу, я его точно не видел. Стал различать его голос только к концу первого часа, когда до первого перерыва оставалось все больше времени и у меня уже затекла шея. Мне дают отмашку на отдых раньше, потому что я начал заметно дергаться и нарушать позу,  по чему было ясно, что я уже заебался. Разминаю мышцы и кости, а после все же поворачиваюсь в его сторону, наблюдая, как он пиздит с кем-то увлеченно о чем-то. Я не тороплюсь вмешиваться, потому то боюсь встрять поперек разговора, но как только он видит на себе внимательный мой взгляд, я поднимаю руку вверх в приветственном знаке и говорю, - тебя вчера не было. я думал, ты заболел после той прогулки, - пожимаю плечами, а после сажусь задницей на подиум, позволяя напряженным ногам отдохнуть.

+1

31

Чувствовать, как тебя опрокидывают, такое себе говно, скажу я вам. От слова полнейшее дерьмо. Внутри всё неприятно сжимается, но я стараюсь не подавать виду, типа да бять, всё ок, о чём вообще разговоры. Машину, так машину. Захожу в приложение, вызываю автомобиль, потому что только таким способом я мог понять, по какому адресу и в какой жопе мира я нахожусь. Мой заказ принимают сразу же, не успел я выйти из приложения. Осталось только дождаться. Я курю, сняв перчатки, буравя его взглядом. Хмурюсь и ежусь от холода. Мне действительно было холодно, хотя, безусловно, я доигрывал. Не столько напрашивался к нему, чтобы иметь какое-то продолжение, сколько не хотелось ехать домой, не хотелось, чтобы этот день заканчивался. Приехать домой, лечь спать, а потом проснуться и снова пытаться как-то завязать разговор. Каждый раз начинать было сложнее, чем продолжать. Ну то есть, это, как лепить снеговика. Сначала ты катишь неудобный маленький снежок, а потом становится проще. Так и с ним. Привести его к какому-то разговору, который он бы поддерживал более, чем тремя словами, всегда было не так просто, как с остальными. От этого, пожалуй, хотелось ещё сильней. Запретный плод сладок, всё такое. Но я типа старался соблюдать границы, хотя, возможно, это было не очень заметно. Но ведь это всё только в сравнении познается. Благодарит меня в ответ, прощается, а я молча смотрю на него и улыбаюсь совершенно фальшиво и обычно. Обычная улыбка растянутыми губами. Ни открытости, ни радости. Статика, та самая, ненастоящая. Он говорит про понедельник, а я мысленно считаю сколько дней до этого понедельника, который по иронии является самым тяжелым днём, после выходных. Кто вообще любит понедельники?  Уж точно не я.
Он скрывается за железной дверью, а я даже не прощаюсь вслух, только киваю ему, поддерживая всё ту же улыбку. Ага, увидимся. Я всё ещё гоняю в голове множество вариантов того, действительно ли увидимся в понедельник или стоит приехать снова в ТРЦ, так же встречу к концу смены, чтобы перехватить его перед уходом домой. Но даже я знал, что смены любой мог выбирать себе те, которые ему удобно. И то, что сегодня он работал до шести, совсем не означает, что завтра тоже. Машина подъезжает, останавливаясь пассажирской дверью прямо перед моим носом. Я открываю её, запуская в салон клубы морозного воздуха, прошу водителя подождать пока я покурю и говорю ему о том, что он может включить счётчик, если посчитает нужным. Думаю, он рад, хотя мне всё равно. Глупо и наивно надеюсь, что увижу сейчас, как загорается одно из окон, но это действительно глупо и наивно. Прижимаюсь задом к машине, опираясь о неё согнутой ногой, прикуриваю зиппой сигареты, что спиздил из чьего-то кармана. И чем больше я стою, чем больше мерзнут мои ноги, чувствовать которые я вот-вот перестану, тем больше понимаю, что это просто я глупый и наивный. Ведь совсем не обязательно то, что включатся именно его окна (хотя их тут всего раз-два-десять), и не факт, что включатся вообще. И уж тем более совершенно не обязательно, что он выглянет помахать на прощание рукой, заботливо проверяя уехал я или нет. Но этого не происходит, ни через минуту, ни через две, ни через четыре. Я скидываю второй бычок, попадая мимо урны, а водитель приспускает окно, - поехали, а то с конца скоро капать начнёт, - не могу не поспорить, кроме того, что я так замёрз, что у меня ничего нигде не капает, скорее крошится. Поднимаю ещё раз взгляд, оттягивая вниз большой шарф. На ебало тут же лезет широкая улыбка, а из головы вылетает логика, что, если он так долго ждал, то, вероятно, не хотел видеть, но у меня напрочь отмерзли мозги. Он не машет, поэтому машу ему я. Коротко, застенчиво. Под его взглядом сажусь в машину и машу ещё раз, перед тем, как она тронулась с места. Всё-таки вечер и правда был классным.
Дома темно и пусто. Все больше скучаю по родителям, считая дни до их возвращения. Хотелось прийти домой и ёбнуть мамкиного горячего супчика или тушёной картошки. Благо я был сыт шаурмой, и сэкономил целых пятьсот сорок пять рубликов на доставке пиццы домой. Сплошные плюсы. Раздеваюсь мигом и под душ, греясь горячей водой. Стою долго, а потом сажусь жопой в ванну, затыкая пяткой слив, а потом и вовсе добавляя какое-то мамкино средство под струю воды и наполняя комнату приятным цветочным запахом. Немного пены, всё больше горячей воды. Я провожу так довольно много времени. Без телефона, без музыки. Только шум воды и собственные мысли. Думаю ни о чём и обо всём сразу: про то, как погуляли сегодня, про то, как ездил в новый район, про то, что так и не подбил Льва и про то, как мог бы подбить Ави. В голове много мечтательных картинок, типа вот я мог бы взять его за руку или поцеловать у подъезда. А вдруг он действительно не гетеро, а би или, может, вообще гей. Там в пендосии много геев и лесбушек. Он сто процентов один из них. Никто тебя за это не осуждает, никто не указывает, кто тебе должен нравится. И главное, никогда не надо извиняться за свои чувства.  Хотя, собственно, когда ты ни разу не состоял в гейских отношениях, когда ты в полной мере, действительно сам не можешь чувствовать, без мыслей о том, что это всё лишь плод твоего воображения, то сложно говорить вообще о подобном. Поэтому ты и дальше притворяешься нормальным, доставая телефон из одежды, брошенной на стиралку, и начиная по старой схеме пассивно подкатывать к тёлкам из общего чатика вконтактике. Я выпиваю перед сном большую кружку зелёного чая, а потом ещё долго сижу в интернете, переписываясь. Мне пишет Лев, впервые проявляя инициативу в общении. Он говорит, что завтра у них будет небольшая встреча, узким кругом, и он приглашает меня на неё. Сказать, что я был рад? Ну разумеется скажу. И Камиле тоже скажу. А она злиться после сегодняшнего. Выебывается, что я ездил к её друзьям без неё, да и вообще кинул её со Славиком. Стоит ли говорить о том, что мы поругались? Думаю, что в этот раз и так всё понятно. Чувствую себя паршиво, но это сто процентов от усталости, мы ведь дохрена прошли пешком, да и вообще у меня день насыщенный был.
Тот, кто пишет про пидорский секс, о том, как это охуенно – пиздабол. Я всё же подкатываю ко Льву, точнее провоцирую его, а если уж точнее, то он сам всё делает, а я просто даю ему понять, что я не против. Узкий круг состоял из Светки его и меня, да и она-то свалила через час. Он подливает, а я всё пьянее и пьянее. А потом я чувствую, что он меня касается, что мне хочется чувствовать в этот момент что-то особенное, но у меня даже встаёт не сразу.  В общем-то это его не особо заботит, как и вообще всё. Нет, конечно, спрашивает, нравится ли мне, а я соглашаюсь. Наверное, потому, что боялся признаться или думал, что так и должно быть. Думаю, погоняло малявка сменится на полено, но думаю об этом позже, потому что сейчас в моей голове совершенно другие мысли. Собственно, и кончаю я позже. Уже дома. Когда стою под душем ещё больше вчерашнего, пялясь на слив и представляя, что зад у меня такой же растянутый, как и эта дыра. Пытаюсь отмыться, даже изнутри, вставляя мыльные пальцы, но чувствую только дискомфорт, без малейшего намёка на удовольствие. Да и вообще тот самый первый раз принес сплошное разочарование и чувство пустоты, вместо ироничной наполненности. Накручиваю себя, что теперь я тоже ВИЧ положительный. Можно подумать, что кроме Льва и потрахаться не с кем было, но ведь, если подумать, то действительно не с кем. Не в приложении же мне кого-то искать. Слышу оповещение на мобильном, выглядываю из-за шторки, проверяя всплывающее окошко. Лев. А я ждал от Ави. Уже больше суток прошло с того момента, как мы попрощались, можно было и написать хоть что-то. Хмурюсь, из-за чего настроение становится только хуже. Я нажимаю кнопку выхода, скачиваю какой-то много сезонный сериальчик на жёсткий, а на следующий день итак отключают интернетик. Камила начинает волноваться в субботу. К тому моменту, игнорирование мной болезни, приводит её к отметке температуры в тридцать восемь. Камила покупает лекарства, ругается, что я еблан, а у меня не хватает смелости рассказать ей о том, что произошло. Мне кажется, что она уже знает, учитывая, что она задаёт (обычный) вопрос о том, как я съездил ко Льву. Я так старался об этом не думать, и вот теперь опять. Она остаётся у меня с ночёвкой, готовит какой-то суп, хотя он, конечно, совсем не как у мамки. Курим травку, пока я сижу на кухне, укутанный в пуховое одеяло и наблюдаю за тем, как она старается. Передо мной обычная девушка, с обычной фигурой, без огромных мягких буферов, стоит ко мне спиной в моей толстовке. Её мышиного цвета волосы собраны в растрепанный пучок, а когда она поворачивается на лице здоровый румянец, а не тонна консилеров. Она мне всегда такой и нравилась. Той, которой она была кода-то очень давно, а не той, как сейчас когда дружит с людьми по размеру их кошельков (родителей). Тихо вздыхаю, когда она даёт мне кружку с бульоном. Он не солёный и я прошу специи. Она и правда заботится, помогает с едой и даже с какой-то уборкой. Отправляет меня спать, а утром кормит вкусной овсянкой, которую купила утром вместе с молоком. Это мило, от чего я начинаю скучать по родителям ещё сильнее. По маме.
Она уходит в понедельник, оставляя за собой неприятное одиночество и холодную кухню. Уже не хочется смотреть сериалы, не хочется курить на кухне, за что мать обязательно даст такой нагоняй, что я охуею получать ещё и от отца. А ещё не хочется на учебу. Да и выходить из квартиры в целом. Интересно, как быстро кто-то поймёт, что я сдох, если я не буду выходить и не приду на учёбу? Камила пишет смс о том, что сегодня приходил натурщик с прошлой недели, а это ещё одна причина по которой я не хочу в шарагу. Испытываю чувство стыда за то, что активно напрашивался. А ещё так много мыслей о том, что первым мог быть он и тогда сплошное разочарование, от столь долгожданного первого раза переплелось бы с его образом. Хорошо ли или повод для того, чтобы избегать его, как я старался избегать чатиков, где есть Лев. А потом она говорит, что он спрашивал где я и мне становится ещё более стыдно. В два раза. Нет! В двадцать! Ужасно хочется ему написать, но в тоже время, ужасно не хочется с ним пересекаться. Мне кажется, что как только он меня увидит, то сразу поймет, что произошло. Что бы он сказал? Фу, малолетка, которой ничего кроме ебли не интересно. Фу-фу. Интересно, он перестанет со мной говорить, если узнает. Он сто процентов гомофоб, из тех панков, что берцами пинают таких петушар с подворотами и вейпами. Тихо вздыхаю, натягивая одеяло на голову. Воспоминания про Льва путаются с мыслями по Ави. Вот он сначала пинает берцами по печени, а вот в этом моменте уже стягивает с меня худи. Руки тянутся под широкую резинку домашних шорт, при одной мысли о широком развороте его плеч. Дрочить в сто раз приятнее, чем ебаться. Отвечаю.
Правдами и неправдами, уговорами и угрозами Камила заставляет меня приехать на учёбу. Я тяну как пиздец, стараясь максимально опоздать, прибегаю даже к методу лежания и хуйнестрадания, лишь бы не идти. А потом все же натягиваю на себя мягкий огромный худи и джинсы с высокими зимними кросами. Я выгляжу помято: под глазами всё ещё синяки, а лицо с болезненной желтизной. От вылизанного красавчика среды остается стушеванное уёбище вторника. Я захожу тихо, чтобы не привлекать внимание, прячусь за чужим мольбертом и холстом. Я почти засыпаю, но Александров обходит класс и говорит, что господин Романов немного заблудился и перепутал мольберт, как и своё место. Пытаюсь что-то возразить, но он затыкает меня, а я слишком хуево себя чувствую, чтобы продолжать пиздеть. Перерыв объявляют слишком быстро. Я бросаю на Ави косые взгляды над мольбертом, до того, как его отпускают, а сразу после - Камила со Славиком привлекают моё внимание. Она говорит, что я черепаха и выгляжу, как говно и что мог бы хоть умыться. Я вообще-то умывался, и даже голову помыл, именно поэтому волосы торчат в разные стороны, как стог сена, еще эта чёлка, которую я всё время поправляю, чтобы не было педальки вверх. Я поворачиваюсь, чтобы проверить, не ушёл ли он, а когда встречаюсь глазами, машу ему в ответ. Он настоящий, а Камила снова платиновая блондинка с пухлыми губами и густыми ресницам. Пластмассовая и холодная. Она снова какая-то другая, поэтому я тороплюсь на подиум. Опускаю руку рядом с его и запрыгиваю задом сверху. С ним рядом уютно и хочется улыбаться. Он тоже улыбается. Тёплый. Предлагает покурить, но я отказываюсь. Говорю, что там холодно, а сам из кармана достаю конфетку Степ, - для тебя захватил, попробуй, вдруг тебе понравится. – Благодарит, а я продолжаю рассказывать про конфеты. Мне неловко, а он всё смотрит и мне кажется, что у него такой взгляд, словно он уже обо всем знает. Мне кажется, что уже все всё знают, бросая на меня свои любопытные пристальные взгляды. – Я и правда заболел, - подтверждаю, но не углубляюсь. Мне не хочется, чтобы он чувствовал себя виноватым, хотя бы потому, что он действительно был почти не виноват. Хотя кто знает, если бы он предложил мне тогда войти, дал бы мне свой свитер теплый цвета кофе с молоком и какие-нибудь носки с начёсом, то возможно я бы не поехал ко Льву, да и не промёрз бы до самых костей. Вообще, да. Если бы он тогда сделал иначе, приглашая меня внутрь, то всё было бы совсем по-другому, и я бы не краснел перед ним сейчас, пряча глаза. Хочется сказать, что ждал его звонка и спросить почему он не позвонил и не написал, типа ну может он салфетку потерял или не смотрел на неё больше, и не знает, что там есть мой номер? Но только я набираю полную грудь воздуха, как смелость полностью выветривается. В этот раз я не такой пиздливый и не такой активный, всё больше улыбаюсь, задаю какие-то отстраненные вопросы. – Ты только в ТРЦ работаешь? Ты не сказал понравилось ли тебе позировать. Я думал, что ты не придёшь больше, поэтому не пришел вчера, но Камила сказала, что ты спрашивал где я и я подумал, что раз у меня нет альтернативной связи с тобой, то я просто обязан прийти, чтобы увидеться. Верно? – улыбаюсь, спрашивая подтверждение, хотя никакого определенного вопроса и не было. Ну типа, давай, скажи, что ты тоже рад меня видеть и нененавидишь за то, что я к тебе приставал.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » идеальный незнакомец