внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 11°C
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » theCatalyst, American tour 2012


theCatalyst, American tour 2012

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://25.media.tumblr.com/tumblr_m9azrmMy6J1r3fspwo1_500.png

Участники: Michael Bates vs Chester Borden
Место: ЛА - Сакраменто
Погодные условия: лето, жара
О флештайме:
theCatalyst отправились в тур по Америке. В жизни рок-звезд случается много интересного. От восторга до ужаса. От ненависти до необъяснимого приступа любви. Это некий журнал-отчет о Американском турне группы.

Отредактировано Chester Borden (2012-08-31 16:24:40)

0

2

О да, детка, это Лос-Анджелес! Город Ангелов, как говорят. С ним у меня связаны только самые лучшие воспоминания. Именно тут я начинал обычным фотографом, пока меня не нашел один продюсер и не предложил поработать вместе. А я идиот что ли? Я согласился, о чем не пожалел. Это были сложное время, но оно того стоило. Стоило того, чтобы сейчас стоять тут. Огромный зал, где оборудована сцена, свет и везде висят плакаты theCatalyst. О ееее, эти слова греют тело и душу на много лучше, чем наркота и алкоголь, которые были много лет назад. Когда были пьянки, гулянки и косяки. Сейчас я знал, что меня греют совершенно другие вещи, и я знаю, как завестись. Уже не нужны наркотики или литры алкоголя. А что нужно? Нужно лишь хорошее настроение и удачная шутка над Майком.
Мы уже три недели находились в туре по всей Америке. Нью-Йорк, Бостон, Порт-Анжелес. И еще куча городов была покорена нашей музыкой. А Фан-клуб становился все больше и больше. Интернет трещал от видео и старых записей наших выступлений. Кто-то находил их, выкладывал свои. В общем, группа набирала былую славу. Только уже с другим гитаристом. От этой мысли все внутри сжималось, ведь Роб был с самого начала. Но, если бы не его сметь от передоза, мы бы не стояли сейчас тут.
А именно я стоял на сцене и орал навесь зал. ДАААА! МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО! Майк и Бред смеялись надо мной, но мне было плевать. Ведь первого ждет приятный сюрприз с его курткой. А точнее, это была месть за то, что он сделал с моей футболкой. Все по честному, брат. Я смотрю на парней и чуть ли не прыгаю от восторга. Мне нравится Лос-Анджелес и я готов переехать сюда с Рокки и жить тут. Но, у меня есть группа, от нее никуда не деться. Они ведь как мафия, найдут и  тахнут в темном переулке.
(В постели твоей застрял
Один, и мне так противно)

Концерт в Лос-Анджелесе! О боже, концерт в ЛА. Впрочем, так было в каждом городе за последний месяц. Я был готов выпрыгнуть из своих штанов. Восторгу не было предела. Я радовался как ребенок. Мы носились по сцене, а толпа визжала и кричала от восторга. Я был в шоке! Оказывается, миллионы людей знают канадскую группу TheCatalyst, что не могло не радовать! Моему восторгу не было предела, и я не устали повторял, что они шикарная публика. Ведь это все было правдой. Мне нравилось то, что толпа подпевала почти каждой песне. А значит, нас не забыли и не забудут еще очень долгое время. А мы этого стоим, о да.
(Все мало тебе,
Ты все берешь, берешь, берешь... не скажешь)

Моя любимая песня, в которую я вкладывался без остатка.
Слова, выученные наизусть и музыка, которая льется из динамиков по всему залу. Я прыгал по сцене и постепенно подходил к ее краю. Я знаю, что это опасно и что в конце песни должно загореться пламя-фейерверк. Но оно было в конце, а значит, я был в безопасности. (Меня вниз тянешь! Меня вниз тянешь!  Нет! Не примешь этого ты!) Парни играли свои партии, а это значит, я мог свободно носиться по сцене. С каждым годом это становилось сложнее. Да, я становился старше и по сравнение с Честером двадцатидвухлетним я был дряхлым стариком. По крайней мере, я  бы так назвал себя, встретив когда-то в будущем. Но, слава богу, такое случается только в книгах или фильмах.
Я стоял на краю сцены, практически над тем устройством, откуда должно появиться пламя. Еще несколько секунд и партия Майка закончится, а значит, надо будет вступать мне. Толпа орет и тянет руки к сцене. Я успеваю в момент протянуть свою. О чем тут же жалею. Несколько фанаток ухватились за рукав рубашки и тянули меня в них. Так было на каждом концерте, но не каждый концерт предусматривал крутой и неудобный край сцены. Я понимал, что балансирую на носках, а девушки продолжали тянуть меня на себя. Секунда и я понимаю, что лечу куда-то вниз. Передо мной была лишь пустота, потому что девушки в ужасе разошлись. Мда, мне еще никогда не удавалось падать с такой высоты. Надо поставить галочку в списке безумств на сцене.
Дикая боль в левой руке заставила меня взвыть на несколько секунд. Я не понимал, что случилось. Мозг лишь реагировал на то, что Майк закончил читать и пора бы уже и мне вступать. Я быстро вскакиваю на ноги и пою.
(Так спустись к нам сюда,
Мы хотели все собрать, что знаешь ты.)

Каламбур. Я сдерживаю стон боли и, не переставая петь, начинаю выкарабкиваться из Фан-зоны, на сцену. Мне помогли Феникс и Бен. Один из них схватил меня за левую руку, от чего на одной из нот мне пришлось взвыть. Боль была невыносима, но мне нужно закончить концерт. До его  лирического завершения оставалось три песни. Я должен продержаться и вести себя профессионально. Иначе кто захочет иметь дело с ноющим солистом, которому случилось бо-бо?! Правильно. Я же не какой-то смазливый восемнадцатилетний мальчишка, который возомнил о себе незнамо что. Я отвязная рок-звезда, как говорила Рокки.

+1

3

Наш тур начинался с крупных городов, и хотя мы не собирали стадионов, залы были забиты до отказа. На большее разнообразие городов нас пока не хватало, ровно как доехать до родной Канады. А я ведь предлагал, говорил - ребят, там выгодней, там нас помнят (надеюсь), там нас знали когда-то, оттуда будет проще начать. Неет, орал Честер, зачеем? Когда есть штаты со всеми их разнообразиями. И это великая удача, скажу я, что нам удается город за городом собирать полный зал визжащих девчонок в возрасте от 16 до 25. И Лос-Анжелес, хваленый Борденом Лос-Анжелес, встречал нас лучше всех, поражая гастрономического размера залом, заполненным так, что воздуха, казалось, было для всех мало. Первое, что я сказал, выходя, было что-то вроде: "Твою маать", а в голове вертелось: "Боже, Господи, а что если они меня ненавидят, возьмите меня кто-нибудь за руку, я боюсь".
И это чувство, как обычно, - я помнил его еще с тех пор, когда штаны на мне висели, а волосы были ярче - не отпускало меня, пока мы не закончили первую песню. Дальше появилась до боли знакомая невероятная эйфория и там понеслось. Чеза, словно петухом в задницу клюнутого, носило по сцене как угорелого. Он орал что-то постоянно, но в основном эти крики заглушал рев толпы, а я и так не слышал ничего кроме них и связного наушника в правом ухе. И эта эйфория заставляла смеяться, она требовала выхода хоть как-нибудь. Поэтому оргомным счастьем было чувствовать в руках инструмент, а потом попытаться вылить все то, что копишь за всемя концерта в себе, на бедные клавиши или струны. 
А еще я прекрасно осознавал, что полтора часа концерта ощутятся только когда я упаду на диван там в общей комнате, как электрический заряд по нервам, мышцам - и я пойму, что нереально устал. А пока ты стоишь на сцене, это все уходит куда-то, словно тебе в зад вставили батарейки "энэрджайзер", и ты как тот кролик не выдохнешься, пока не дойдешь до финиша. Одновременно одолевает чувство, что все это вообще не реально, и...как это объяснять, когда не хватает слов?
Так было нередко: Честер подходит к краю сцены, толпа поклонниц тянут руки в его сторону и принимает сего в свои пышущие обьятья. Не раз он продолжал орать в микрофон, и я вспоминаю, как часто он жаловался, что чуть не выронил его в толпу. Десятки рук держали его, попутно пытаясь стаскивать с него одежду, и удостаивались ехидных замечаний от меня со сцены по этому поводу, но, насколько я понимаю, Честер всегда держал все под своим контролем. Я смел на это надеяться, в конце концов, теперь Борден вырос, он не может быть таким безрассудным как раньше. Я никогда не пытался повторить это сам, это он у нас был звездой рока, но в этом туре все немного изменилось. Нет, он и сейчас прыгал в толпу, но по крайней мере не орал матом невпопад и не показывал неприличных жестов, хотя я даже скучаю по всему этому. Все эти воспоминания вызывают только улыбку, а не большое разочарование как раньше, поэтому я улыбаюсь. Улыбаюсь постоянно с тех пор как снова выхожу на сцену, словно не было тех шести лет. Улыбаюсь, продолжая пытаться дочитать свою часть текста, чтобы вступил Чез. Так же как и 
всегда
раньше, я ставлю ногу на одну из маленьких платформ около края сцены и продолжаю почти выкрикивать слова в толпу. Их становится все меньше и меньше, слова заканчиваются, отчего возникают притиворечивые чувства, на эти секунды все внимание снова переключается на Честера. Он, поганец, очень любит это внимание. И прежде, чем закончить я снова смотрю в его сторону. Он теперь на противополоэной ее стороне, под лучами огромных установок, присматриваюсь, наклоняется все ближе и ближе. Я не могу понять, зачем он это делал, зная, что дальше идет его часть песни. Возможно, и сейчас он понимал, что делает, ох, как хотелось бы в это верить. Кошусь в его сторону все чаще, пока не понимаю, что потерял его из виду. 
Ох, блять, что ж ты делаешь, кусок идиота?! Хочется крикнуть, забыв о словах песни. Направляюсь в обратную сторону сцены с наиболее непринужденным видом, и обнаруживаю там Бена с настолько офигевшим лицом, что создается впечатление , что гитара просто так висит на его плече для красоты. А он скорее всего обычный парень из толпы, который в шоке от увиденного.  Снова оборачиваюсь, рыща взглядом по сотне поднятых в воздух рук, и вижу Честера на их же уровне. Они, что его не подняли? Я готов заржать прямо сейчас, в голос, но сдерживаю себя каждую секунду, пока вижу, как Борден тянется к сцене назад. И как тут наслаждаться впечатлениями от концерта, как заряжаться хваленой энергетикой? Еще пара секунд и я готов был разрыдаться от смеха, если бы меня не сбил ор Честера. Да, орет он постоянно, но он не просто сбился с нот сейчас. Будем считать, что я этого не слышал. Но не видеть этого я не мог.
Он продолжал песню, когда вернулся на сцену, но что-то было не так, а когда он развернулся, я только и успел увидеть, как он прижимает руку к ребрам. Допрыгался, идиот. Интересно, что бы он собирался делать сейчас? Что бы он делал, если я, дождавшись конца песни, не подошел бы к ему и пинком не отправил за сцену? В этом маленьком перерыве я просто хватаю его за шиворот и почти ору в ухо что-то вроде:
- Там есть медики, если ты не пойдешь сейчас туда, я закончу концерт! - вижу возмущенное лицо Бордена, и хочется ему врезать, - Заткнись и иди!
Это маленькое замешательство, конечно, никто не мог не заметить, но вряд ли кто-то посчитал это анормал, кроме участников группы. Я выжидаю, пока Чез скроется за сценой. Черт, вечно его надо контролировать, как об жил без меня эти шесть лет и еще не убился нигде?! Подхожу к своему микрофону, быстро обмозговывая все то, что я хочу сказать:
- Эм... Да, нашему Чезу больше не двадцать два, - усмехаюсь, - Старость не в радость. Будем надеяться, что все в порядке, и он снова выйдет к нам, - долбанная звезда рока. На удивление, злости я не чувствовал, но внутри все кипело, хотелось пойти и еще немного ему добавить, чтобы в следующий раз не сходил с ума. По пути хлопнув Бена по плечу, говорю, что верю в него. Я знаю, у него в запасе есть пара песен, он займет этот перерыв хотя бы одной из них, а я сам продолжаю путь в ту сторону, кудо отправил Бордена.
- Все в порядке? - ору я, прекрасно понимая, что я в полной жопе.

0

4

Дикая боль в левой руке, но я не могу не закончить концерт. Для меня это важней, чем состояние своего здоровья. Ведь когда я курил и пил, все снимало как рукой, стоило мне выйти на сцену. Вот и сейчас я стоял на сцене и ждал, когда же эта невыносимая боль уменьшится. Мне хотелось выть диким волком от нее. Я в панике искал глазами ту точку, за которую можно зацепиться и не обращать ни на кого внимание. Но, чувствую на себе как минимум три недоуменных взгляда. Плюс, один рассерженный. Моя печенка подозревает, что ей придется не сладко. Песня заканчивается, а я хочу растянуть момент. Во мне проснулся маленький Честер, который чувствовал, что ему надают, по самое не балуй за то, что он разбил стекло в соседском доме.
Я чувствую, как меня почти хватают за воротник футболки. Внутри все обрывается, и я чувствую, что рука слишком сильная и сопротивление бесполезно. Прикрываю глаза и судорожно сглатываю, убирая из правой руки микрофон.
- Там есть медики, если ты не пойдешь сейчас туда, я закончу концерт! – я разворачиваюсь и возмущенно смотрю на Бейста. Нет, говорит мой взгляд, я должен хотя бы закончить концерт! А потом делайте что хотите. Не успеваю открыть рот, как мне его тут же затыкают, - Заткнись и иди! – смотрю на Майка. Да чтоб тебя…! Но покорно иду за кулисы, прижимая руку к груди. Она болела ужасно, но мне не хотелось запоминать концерт в ЛА тем, что я травмировался. Я чувствовал недоуменные взгляды за своей спиной. Меня это начинало раздражать. Хотелось назло всем развернуться и феерично начать следующую песню. Но меня встретил злой взгляд Майка, от которого внутри все сжалось. Я уже видел заголовки в интернете, которые гласили – Честер Борден из theCatalyst упал со сцены и сломал руку! А как мне не хотелось, чтобы Рокки знала об этом происшествии. Наш тур должен продолжаться еще около недели, а значит, есть возможность, что рука заживет.
За кулисами меня ждал дядечка в белом халате. Рядом с ним стояла девушка, которая явно была напугана. Я нахмурился и понял, что не доверяю этим врачам. Уж если и оказывать помощь, то только в больнице! А этим непонятным существам в белях халатах. А вдруг они вколют мне наркотики, и меня опять будет штырить непонятное количество времени?!
- Что с вами случилось? – прикрываю глаза на секунду, чтобы сдержать подступающую злость. Она наполняла меня непонятной зеленой субстанцией. Я чувствовал, как она распространяется по всему телу, от чего внутри начинало все кипеть и буйствовать. – А вы не видели?!  Я со сцены упал! Гребанные фанатки… - срываюсь на крик и смотрю на врачей. Они сохраняли спокойствие, будто у них на глазах каждый день падают с трехметровой высоты!  - вы собираетесь что-нибудь делать со мной? Или я так могу идти продолжать концерт?
- Эм... Да, нашему Чезу больше не двадцать два, - слышу я из динамиков голос Майка, - МНЕ ПО-ПРЕЖНЕМУ ВОСЕМНАДЦАТЬ НЕ ВРИ, - смеюсь я и чувствую, как меня усаживают на первый попавшийся стул. Послушно сажусь и чувствую укол в руку. Эй! А осторожней никак нельзя!? Но на деле лишь фыркаю и чувствую, как боль накрывает новой волной. Я смотрю на руку. Ее раздуло да неимоверных размеров, и она дико болела.
- Все в порядке? – слышу голос Майка, - Ты что? А концерт?! А кто тогда играет?! – из динамиков льется медленная мелодия, а за ней вступает голос. Я замираю на мгновение, прислушиваясь к песне. Она мне нравилась. – Это кто? Это Бен?! Блин, чувак, он крут! – я не замечаю, как девушка медсестра подошла ко мне и взяла за руку. Лишь сжимаюсь от боли, но весь мой разум находится далеко отсюда. Я вслушиваюсь в песню и не могу оторваться от нее. Но на землю меня возвращает новая волна дикой боли. Девушка взяла мою руку и туго обматывала бинтом. – Девушка, вы можете быть немного аккуратнее, -  сжав зубы, и стараясь, говорить спокойным тоном, произношу я, - Док, вообще, что со мной? – смотрю на мужчину и перевожу взгляд на Майка. Слегка улыбаюсь и виновато смотрю на него. Каждый раз, из всех передряг именно Бейтс вытаскивал меня. И о боже, если я умру, то опеку над Рокки завещаю ему!
- Без рентгена ничего нельзя понять. Но у нас есть подозрение на перелом запястья, - я открываю рот в изумлении и шоке. Какого, извиняюсь, хрена!? – Мы наложили вам тугую повязку, чтобы вы смогли закончить концерт, не потревожив руку. Даже вас ждет госпитализация, ну это мы еще посмотрим.
Казалось, что время шло безумно медленно. Но на деле, Бен успел закончить лишь одну песню. Я вслушивался в ее слова. Они определенно нравились мне. Я медленно встал со стула и прошел к сцене. Сзади меня держал Майк. Я чувствовал, как мышцы становились ватными, а мозг слишком медленно соображал.
И вот, мы на сцене. Толпа вновь ревет, но я надеюсь, что из-за песни Бена. Она мне безумно понравилась. Я подхожу к микрофону, который уже любезно стоял посередине сцены. – Поприветствуем нашего нового гитариста – Бена Кемпбелла! Чувак, ты просто гений, - я улыбаюсь парню и смотрю краем глаза на Майка. Он был слишком озадачен, но пора было заканчивать концерт. Я чувствовал, что на сегодня прыжков по сцене хватит. Оставалось две песни, и я очень надеялся на то, что у меня хватит на это сил. Мозг медленно переставал работать. С каждым новым словом, что я пел, старался выкладываться по полной. Весь заряд необычайной энергии куда-то исчез, но я должен вести себя профессионально. И все же, на последней песне я вошел в раж. Мозг опять проснулся. Я старался больше двигаться, хотя понимал, что правой рукой держать микрофон будет безумно неудобно. Каждое лишнее движение отдавалось болью в руке, но это не мешало мне прыгать вокруг стойки и срываться на крик в нужном моменте песни. Я знал, что еще не скоро все забудут мой «прыжок» со сцены.

0

5

Для начала скажу так: я очень удивлен, что как только группа воссоединилась, на нас обрушилось столько внимания и интереса, еще больше предложений. YouTube стал все больше и больше пополняться нашими старыми концертами, а в комментариях под новыми выступлениями писали: "Глянь да это же тот самый парень, что постоянно орал. А это? Это его друг японец! Посмотри у этого ударника прическу все еще заменят взрыв на макаронной фабрике, ха-ха!". Все это безумно забавляло, но еще больше озадачивало меня: мне не хотелось повторить судьбу старых theCatalyst, очень не хотелось. Как только Честер сказал что-то вроде - почему мы все еще не вместе снова? Где наши новые альбомы, и старые фанатки? Как только смысл этих слов дошел до меня, в голове впервые за долгове время пустили волчок, который завел весь механизм. Я достал старые клавиши и моментально родил пару строк новой песни. Понял, что хочу делать что-то принципиально новое. Сейчас, стоя за кулисами оргомного зала в Лос-Анжелесе, я очень хотел, чтобынас не воспринимали как стариков вернувшихся на сцену, чтобы заработать на былой славе денег, но отлично понимал, что скорее всего так и будет. Я смотрел на пострадавшую руку Честера, представляя сколько шума наделает одна слетевшая не туда косточка в его щуплом теле. Меня охватило подобие ярости, но какой-то ватной ярости, словно я сам не отдавал отчета себе в том, что делаю.
Я тупо пялился на то, как что-то постоянно орет Честер, он дергался, смеялся, спрашивал что-то про Бена, но я молчал. Не потому, что был в шоке, просто ждал вердикта. Я и сам понимал, что концерт мы должны закончить, потому что осталось буквально три финальные песни. Понимал это потому, что Борден не закончит концерт из-за руки. Он будет петь, пока не сдохнет прям на сцене, за это я всегда ценил его. За то, как он отдается тому, что делает, как верит в это. Чез в прямом смысле этого слова подпрыгивал на стуле, не только от боли, но и от нетерпения. "Лучше тебе заткнуться," - думаю я, но улыбаюсь, когда вижу как заворожено он слушает Бена. Точно, я понял, что наблюдал сейчас, Бордена сейчас разорвет на части от эмоций.
- Есть подозрение на перелом запястья, - я очумело пялюсь на врача. Нет, мы не можем без приключений - первый же тур и перелом запястья. А Честеру плевать, он встает и снова идет на сцену. Ему там что, медом намазано? Я отдаю себе отчет в том, что тоже должен вернуться на сцену, потому что он не один, кто нужен той группе. Я прошу подогнать машину за Честером, чтобы я смог туда запихнуть его сразу после концерта, иначе он никогда туда не поедет, и врач согласно кивает. Вот. Вот как это происходит, так решают дела нормальные цивилизованные люди, а не так как Честер: пришел, поорал и свалил, словно его здесь и не было.
Я снова оказываюсь на сцене, слышу громкие крики - реакция на то, как представил Борден нашего нового гитариста. Мысленно решаю отдельно поблагодарить Бена за то, что он сделал, и я даже горжусь им, наверное. В какой-то степени такие стрессовые ситуации это проверка для всех нас, а Кэмпбэлл пока еще самый неопытный. Вот я, как я отреагировал? Я представил какое у меня сейчас лицо и снова чуть не рассмеялся, наверное, словно я увидел летящий в меня кирпич. Во время концертов я выключен для всего остального, внешнего, лишнего, мира. Потмоу гитара снова так привычно ложится в мои руки: потому что то, что случилось с Честером - это внеплановая проверка на стрессоустойчивость. А я - человек эмоция.
И несмотря на все это я чувствую, как та восторженность, что переполняла меня до этого, возвращается. Я готов отпустить пошлую шутку в сторону Честера прямо в микрофон, она так и вертелась у меня на языке. Спросить у него? Сложно ли левше дрочить правой рукой, потому что вторая сломана? Но я не стал распростроняться этой шедевральной мыслью на всех. Лучше потом тет-а-тет я как бы между прочим спрошу у него об этом. Я только широко улыбаюсь залу, который словно не заметил всего этого, не заметил отсутствие своего любимчика на сцене. Не заметил, что на самом деле это был дебют Бена Кэмпбелла. Незапланированный дебют. И он удался. Я продолжаю играть до самого, победного, конца, отбивая ботинком по платформе такт партии Брэда. И на эти последние пару песен становится намного легче, вот как по настоящему музыка лечила меня от переживаний. Я забыл о том, что ждет меня после концерта. По большей части из-за того, что Честер прыгал не меньше прежнего где-то в стороне от меня. 
И все, я вскидываю руки. Всем спасибо, все свободны. Как обычно подхожу к счастливому и сияющему Чезу и обнимаю его ожной рукой. Я не продолжаю лучезарно улыбаться, когда чувствую непробиваемый запах пота, говорю ему в ухо, чтобы он услышал наверняка:
- Я убью тебя, - ну и в общем заканчиваем шоу. Я думаю, это была самая гениальная фраза, которой я мог закончить все. Поэтому, наверное, Честер так тактично смылся из поля моего зрения, как только мы ушли со сцены. 
Минут пять я наблюдал за тем, как сносят и убирают всю нашу аппаратуру, прежде, чем на глаза мне снова попадается его почти идеальная почти лысина, мне пришлось его догонять.
- Слышишь? Там на служебном входе стоит машина, ты прямо сейчас садишься туда и ждешь меня, ох, Честер ненавидел, когда им командовали. Но я же не кто-то, кто командует, я Майк Бэйтс, мне можно. Он был готов разоврать меня голыми руками, я видел это по его глазам, еще чуть-чуть и дым повалит из ушей - Вот только не надо такого благодарного взгляда! Всей широты моей души не хватает, чтобы выдержать этого и не расплакаться. Что бы ты без меня делал?
Уверенный в том, что он меня послушает, я всего лишь забрал пару чистых полотенец из общей комнаты, захватил телефон, чтобы по пути написать сообщение Беверли, и решил, что готов. Готов поехать в больницу и самолично вправить все кости Честеру Бордену, вправить даже там, где ненадо вправлять. Просто, чтобы в следующий раз думал серым веществом.

Отредактировано Michael Bates (2012-08-28 00:56:36)

+1

6

Последние слова песни. Мое сердце бешено стучит, а я чувствую, как температура в моем теле поднимается. Рука еще болела, ноне так дико. Я начинал привыкать к новым ощущениям. Конечно, было безумно неудобно. Мне хотелось вырвать микрофон со стойки и начать прыгать по всей сцене, как ни в чем не бывало. Но, я чувствовал затылком постоянный контроль нескольких пар глаз, что, несомненно, меня напрягало. Особенно четкого я чувствовал взгляд Бейтса. Я знал, что парень от меня не отстанет, пока я не соглашусь на его условия. А их мой мозг уже четко диктовал голосом Майка. «Ты должен поехать в больницу, иначе я тебя трахну чем-нибудь тяжелым еще и по голове!»
И вот. За мной вспыхивают языки пламени, фейерверк  - шоу закончилось. Я привстаю на носки ботинок и тянусь единственной свободной рукой вверх. В ней покоится микрофон, хотя он же должен лежать в другой. Все было не так и все было не то. Но вот, я уже стою на ногах, тяжело дыша, и слушаю, как тысячи фанатов орут, кричат, визжат и хлопают в ладони. Это был истинный звук наслаждения, и я мог слушать его вечно. Орущая толпа фанатов, словно бальзам на сердце. Мне становилось на много легче.
- Я убью тебя, - слышу голос Майка и чувствую, как его рука ложится на мое плечо. Я улыбаюсь и вскидываю правую руку вверх. Мы медленно уходили со сцены. Мне не хотелось покидать этот мир, где адреналин будоражит кровь и сердце начинает отстукивать совершенно невообразимый ритм. Я чувствовал его где-то в горле, в висках. Во всем теле. Меня начинало трясти, а лихорадка от полученных на концерте эмоций не проходила. Голову посетила мысль, что тут что-то не то. Паническая мысль билась о черепную коробку. Сердце продолжало биться, но уже не в экстазе после концерта. Мне хотелось понять, что же происходит и что мне надо делать. За кулисами я сразу же прошел мимо общей комнаты, зная, что Майк начнет меня искать. Мне не хотелось, чтобы Бейтс читал мне нотации, тащил в больницу. Просто не хочу. Зайдя в отдельную комнату, где мы переодеваемся, я достал из своего отделения ящика рубашку. Она была приготовлена заранее. Выглаженная еще дома, персонально руками Рокки. Я грустно улыбнулся, стараясь как можно аккуратней надеть на себя. На правую руку, рукав был кое-как натянут, оставался вопрос. Что делать с левой?  Я пытался пошевелить пальцем, но от каждого движения электрический разряд боли разрывал всю руку вплоть до локтя. Тихий стон, - блять, – меня начинало трясти, и я не понимал, почему? На улице жара, пусть даже и время десять вечера. Я только что прыгал по сцене.
- Слышишь? Там на служебном входе стоит машина, ты прямо сейчас садишься туда и ждешь меня, - и это я только показался в общей комнате. Майк тут же выцепил меня взглядом из множества людей, что находились в помещении. Я смотрю ему в глаза, посылая импульсы злости. «Умоляю, отвянь лучше. Хуже будет ведь, знаешь» - Что бы ты без меня делал? – фыркаю и забираю со стола свой телефон, который послушно ждал меня весь концерт. Где-то в глубине мозга билась мысль о том, что должна вот-вот позвонить Рокки. – Сдох бы давно, - бубню себе под нос, но послушно иду к выходу. Там меня ждет машина, которая отвезет в больницу. Я знал, какая здесь ближайшая, что меня не радовало. Просто, Лос-Анджелес перестал напоминать мне какие-то хорошие воспоминания. И даже то, что сегодня мы встретились с Сингером, казалось было в прошлом году. Да, то интервью удалось.
Всю дорогу до больницы я сидел и молчал. Тело, почему то горело, но я не понимал почему. Мне хотелось взвыть от непонимания. Изредка смотря на Майка, я делал обиженное выражение лица и опять отворачивался. Знаю ведь, что через несколько минут мы будет смеяться как дети. Мы ими и были. Впрочем, как и вся группа зеКаталист. Ну, кроме Бена. Тот был еще новичком и не привык к нашей атмосфере. Хотя, последние две недели мы жили вместе, и Кемпбелл уже потихоньку начинал привыкать к нам.
- Здравствуйте. Дежурный врач сейчас Вас осмотрит, а вы пока заполните анкету, - я смотрю на медсестру взглядом нетычоиздеваешься?! Прикрываю глаза, тяжело вздыхая. Ручка, оказывается, такая неудобная вещь, когда лежит в правой руке. Я пытаюсь пристроиться к стойке так, чтобы мне было удобно. Протяжный стон и хочется послать все к чертям собачьим. Развернуться и уехать. Но, чувствую, как ручку выхватывают из моих рук, и удивленно смотрю на человека рядом. Майк, с сосредоточенным лицом заполнял анкету. Я заглянул через его плечо, но ничего не успел прочитать. К нам подошла женщина и представилась доктором Монтез. Я прошел за ней, тихо фырча. Женщина проводила меня в кабинет, где делают рентген. Она сняла повязку с руки и отпустила несколько комментариев на счет температуры тела и опухоли запястья. Я смотрел на нее и хмурился. Она возилась с моей рукой, а я лишь сжимал зубы, терпя боль. На самом деле, мне не нравилось, что мы молчим.
- Знаете, у меня так в первый раз. Я еще никогда не падал со сцены. А тут…на тебе и я на полу, - тихий шепот, в надежде, что меня не услышат. Но, девушка вынырнула откуда-то со снимком моего запястья. Она встала около меня и показала на свет снимок. – Итак. У вас перелом левой полулунной кости. Сейчас мы наложим вам гипс, который снимем через шесть недель, - я открываю рот и смотрю на женщину. – Вы шутите? А как же мне выступать? Я же не смогу вообще…шесть недель. Блять, - до меня доходит смысл последнего слова, - ой, извините. Просто для меня крайне важно, чтобы левая рука была подвижна, - понимаю, что краснею. От стыда даже закусил губу.
- ПРИКИНЬ, ШЕСТЬ НЕДЕЛЬ! – я уже стоял у Майка, отдавая ему свой телефон, бумажник и гору каких-то бумажек, которые мешали мне в карманах джинс. Я все еще был в одежде с концерта. Меня бил озноб, оказалось это температура, вызванная переломом. Но, не успев все всучить Бейтсу, меня уже ждала медсестра. Она настойчиво прочистила горло. Я смотрю на Майка умоляющим взглядом и плетусь к полноватой женщине. Почему мне кажется, у нее будут холодные руки? Нервно сглатываю и иду за женщиной. – Хотя бы эти безобразные рисунки не будут видны… - слышу злую интонацию от этой женщины, - И что мой внук в вас нашел? – я улыбаюсь. Всегда было приятно слышать о своих фанатах. Мы зашли в небольшой кабинет, где пахло стерильностью и непонятными медикаментами. На столе уже лежали непонятная жидкость, бинты, шприц с прозрачной жидкостью. Сердце бешено заколотилось, а взгляд не отпускал тонкую иголку.
- А можно как-нибудь без укола?

Отредактировано Chester Borden (2012-08-31 19:43:53)

0

7

Что мне нравилось в моем положении, так это то, что я мог управлять ситуацией, а Честер нет. Это вообще всегда было весьма забавно наблюдать за тем, как Борден пытается произвести на всех впечатление, казаться крутым, подтверждая статус рок-звезды. Он сохранил эту привычку с нашей последней встречи шесть лет назад и до сих пор пытается всем доказать, что Честер Борден – это лучшее, что вы когда-либо видели в своей жизни. В таком положении как сейчас вряд ли бы он смог кому-то что-то доказать, но лаза по привычке бегали безостановочно, словно пытались сбежать из глазниц, пальцы на правой руке дергались и били подлокотник в машине. Вся его энергия сходила на «нет» от лекарств, что ему дали за сценой, но Честер всегда выжимал из себя последние капли. Он сжимал губы, возмущенно пыхтел и вздыхал, пока я сидел рядом и время от времени ухмылялся, думая о сложившемся положении. Я всегда поражался его невообразимой неугомонности, чаще она была причиной насмешек в группе, что вместо обид от Честера вызывало только его удовлетворенность. Он не играл местного клоуна, просто ему нравилось внимание. В свою очередь он всем новым людям, которые еще со мной не знакомы, но вот-вот должны будут это сделать, рассказывал о том, что моим тайным желанием является захватить этот мир. Что я управляю всем и вся, и на самом деле даже их мозгом, хотя они не подозревают об этом. Молодые и неопытные стажеры подходили ко мне с неким страхом, что я сожру их или подчиню себе, а когда я работал, они шарахались от меня на три километра. Спасибо Честеру.
И я за этот вечер вновь и вновь чувствовал, как на самом деле управляю действиями Бордена, а он просто даже не в силах мне сказать «нет», хотя бы потому, что это будет по-детски глупо. Словно мамочка я везу его в больницу, купить пряников ему по дороге, что ли? Сначала я «удалил» его со сцены, заставил обратиться к врачам, отвез его в больницу, затем, так как бы между прочим,  отобрал анкету, которую он бы заполнял еще часа три правой рукой. Я как примерный родитель ждал его рядом с кабинета рентгена, чтобы первым узнать, как дела у моего Чеззи. Я бы так поступил, будь на его месте кто угодно из группы, потому что я всегда чувствовал и чувствую некую, непонятно откуда взявшуюся, ответственность за них за всех пятерых. Однако, невооруженным взглядом заметно, что особые отношения только у этих двоих, что постоянно вместе ржут и дерутся как пятилетние. Им по тридцать три, они Майк и Честер, только ничего от них как от ответственных мужиков ждать не приходится, особенно если они вместе.
Это доказывает черный плотный лист рентгеноскопии, который четко показывает, что Честер думает далеко не головой. Я держу его в руках, лист, конечно, не Честера, смотрю на свет. Мало, что понимаю в этом кроме того, какой тонкокостный Борден, и что мне нравится сочетание цветов черного и синего, хмурюсь.
- ПРИКИНЬ, ШЕСТЬ НЕДЕЛЬ! – орет так, как будто я могу его не услышать в пустом помещении больницы. Оттого, наверное, такое злое лицо у той женщины в халате, что подходила к нему в этот момент сзади.
- Выступать сможешь, а это главное. Потерпишь, не маленький, - я забираю у него телефон, какие-то бумажки, весь мусор из карманов, непроизвольно морщусь. Правда, когда смотрю на телефон, вспоминаю, что хотел написать Беверли. Сейчас Честер уйдет и у меня будет еще много времени, пока гипс будут накладывать, а я тут сидеть в полном одиночестве, - Я буду в холле, - говорю ему вслед через плечо и слушаю, как коридор эхом разносит мои слова по больнице, отражая от стен все лишние звуки. Шорох штанов, грузное ворчание Бордена, казалось даже, мои собственные мысли. Я спускаюсь по лестнице, слушая стук своих шагов о холодный кафель. Сцена напоминала мне  картинки из разных триллеров, где по закону жанра меня ждал хладнокровный убийца прямо за поворотом. Однако, молодая медсестра, оставшаяся на дежурство, не была похожа на маньяка, она скромно улыбнулась и, покраснев, снова скрылась за стойкой, заполняя документы.  Я уселся прямо напротив нее и приготовившись провести следующие полчаса-час в этом гребаном сонном одиночестве услышал гитару.
Телефон вибрировал у меня в кармане, но звонок был не мой, значит это Честеру, а значит это точно кто-то личный. Ребята из группы или организаторы звонили бы мне, так я почему-то думал всегда, но и на это раз оказался прав. Экран целовала красноволосая девушка, подписанная как Рокки. На мгновение я поколебался, стоит ли отвечать. Услышав мой голос она, станет расспрашивать, где же Честер, но услышав «оставьте ваше сообщение после звукового сигнала» она станет переживать еще больше, поэтому я принимаю вызов.
- Привет, Рокс, это Майк. Честер мне оставил свой телефон, он сейчас… - помедлив, - Немного занят. Ему что-нибудь передать? – я загружаю ее лишней информацией, чтобы сразу уменьшить шансы на истерики насчет сломанной руки. Но, когда я слышу ее голос, чувствую, что она не совсем понимает сказанное мной.
- Эээ, привет. А он сильно занят? Это очень важно Майк, - ее голос дрожит, заставляя меня выпрямиться на диване. Я хмурюсь, пытаясь представить, что могло случиться. Ну не в заложники же ее взяли, а, может, связали и пытают, чтобы потом выкуп потребовать от Бордена. Мое воображение разыгралось  не на шутку, когда она снова начала говорить, - Может, это к лучшему, что ты взял трубку. Я не знаю, стоит ли ему говорить…
- Говорить что? – как-то на автомате, я не могу в ее интонации уловить суть проблемы, и меня это жутко раздражает. Она напугана? Волнуется? Явно ведь не прыгает от счастья. На секунд десять тишина зависает на линии,- Рокс? – напоминаю я о своем присутствии, но ответила она еще секунд через пять.
- Я беременна, Майк, - как-то автоматически я задерживаю дыхание, а брови сами лезут на лоб. Я не успеваю выразить реакцию вслух, думаю, что лучше сказать. – Я понимаю, что это может подождать , но я просто боюсь его реакции. Ладно, я не буду ему говорить пока, и ты не смей, давай. Пока
«Эй, стой!» - замирает у меня на губах, но в ответ я слышу гудки. Еще несколько минут я сижу в ступоре, с выражением лица человека, который не отдает отчет в том, что сейчас произошло. Звонок моментально выбил меня из этой больничной тишины. Я не совсем понимал, что я должен об этом думать. Когда моя жена говорила, что у нас родится Аарон, в ее голосе не было столько страха и волнения, сколько я услышал от Рокки, и если бы она дала мне еще пару секунд я много бы ей сказал и объяснил, а с другой стороны я понимал, что дает тяжести этой ситуации. И вообще она чертовски права: это может подождать, как бы не отреагировал Честер
я беременна, майк
это может подождать. Я мог предсказать действия Бордена в любом направлении, любую реакцию, но я никогда не думал о том, что может сделать или сказать Честер, если ему сказать, что у него будет ребенок. Я не сомневался, это его не первый ребенок, но первый, о котором он узнает. И узнать он должен это явно не от меня.
Сообщение для Беверли вновь осталось без внимания, потому что от размышлений меня оторвал топот ботинок Чеза. Гипс был наложен, я осуждающе, но шутливо глядел на друга.
- Хочешь, я нарисую тебе на нем такой же рисунок, как на твоем тату, чтоб Рокки не заметила твоей сломанной руки, когда мы вернемся из тура? – я рассмеялся своей собственной шутке, открывая стеклянную дверь перед Честером. Он пробубнел что-то вроде «очень смешно». О, да, мне бы не было так смешно, не будь мне так напряжно от того, что я знаю то, чего не знаешь ты. Damn funny. – Кстати, она звонила. Я думаю, вам стоит поговорить, - я выдаю ему телефон и огибаю черную служебную машину, чтобы нас вновь отвезли в гостиницу. Но тот не спешил в нее садиться. Забравшись на свое сиденье, я наблюдал за тем, как он прикладывает к уху телефон – звонит Хьюстон – я понял. Мда, ты сейчас не вовремя.
Пока я сидел и ждал появления Бордена, я мог только размышлять о том, расскажет ли Рокки ему то, что рассказала мне. Я надеялся, увидеть это по его лицу, когда он сядет в машину, но он разочаровал меня, изображая глубокую задумчивость. Он хмурился, и явно переживал, но даже если знал о том, что его девушка беременна, не выдавал себя.
- Да ладно тебе, не переживай. Она большая девочка, разберется, - на всякий случай говорю я, хотя мог только догадываться, что она ему наговорила. – Давай трогай, - кричу я шоферу, явно крайне недовольному от столь поздней работы. Кто же знал, что Борден с возрастом становится таким неуклюжим.

+3

8

Наверно, мы уже не в том возрасте, чтобы снова скакать по сцене. Многое изменилось в нас, во мне. После последней встречи группы theCatalyst мы стали совсем другими, разыми. Конечно, в душе и в своей компании мы остались лучшими друзьями с детства. Когда еще знали всех подружек по именам и могли перечислить их имена с закрытыми глазами и со скоростью света. Сейчас я мог только вспоминать эти времена. Где-то с грустью и сожалением. А где-то с презрением и отвращением. Да, я многое изменил бы в себе, была бы возможность повернуть время вспять. Но как говорится, если бы да кабы. Мне бы хотелось остановить себя тогда, перед концертом. Сказать «чувак, очнись, прекрати дуть и возьми себя в руки, придурок!». Но я разве тогда кого-то слушал? Нет, конечно. Я помню тот грандиозный скандал с Майком, когда мы орали друг на друга посреди нашей квартиры, где жили все каталисты. Мне бы хотелось много не говорить ему тогда. Порой становилось стыдно за то, что он простил меня и смотрит такими же веселыми глазами, какбудто ничего и не было тогда, шесть лет назад.
А мне ведь становится жутко стыдно за это, правда. Я был тогда не прав. Но Бейтс сейчас не поймет моих извинений. Ему легче сказать, что ничего не было, чем ворошить прошлое. Хотя так лучше. Мне не хотелось вспоминать то, что было после распада группы. Долгие полгода в клинике в Европе. Потом переезд сюда, в Лос-Анджелес. Не знаю, хорошо это или плохо. Я ничего не понимал, когда начинал все с нуля. В незнакомой стране, не с самой лучшей славой в прошлом. Но если посмотреть сейчас на все, что у нас есть, то можно сказать: парень, ты все сделал правильно. Да, есть какие-то ошибки, недочеты, но все правильно.
Странные мысли приходили ко мне за то время, пока я сидел и корчился от дикой боли в руке. Эта женщина в белом халате жестко держала мою руку, вправляя кость. Я сжимал зубы, стараясь не шевелить рукой. Укол, как видимо, мне не помог. В какой-то момент мне показалось, что даже слеза скатилась по щеке вниз. Но это галлюцинация, мужики не плачут. Я терпел, пока на моей руке укладывались один за одним  слои мокрого бинта ложились на мою руку. Это было самое противное и мерзкое ощущение, которое я мог испытать в жизни. Его нельзя описать словами. Это просто…мерзко. Но я терпел, просто потому, что выбора у меня нет. Майк затащил меня в эту больницу, заставил наложить гипс, вколоть мне обезболивающее, которое нихрена не помогает. Я чувствовал каждую манипуляцию со своей рукой. Чувствовал каждое движение кости и ту дикую боль, которую она приносила. Интересно, почему обезболивающее не действует? Наверно, потому что ты чертов бывший наркоман и у тебя иммунитет к простым обезболивающим.
На секунду, когда последний слой гипса был уложен на мою руку, меня охватила паника. Где мой телефон? Почему Рокки еще не позвонила? Но, потом, вспомнив, что трубку я отдал Майку, я успокоился. Но, какая-то тревожная мысль осталась у меня в голове. Что я скажу Рокки? Что она подумает, когда узнает, что я сломал руку? Да еще и со смещением. Боже, да она не отпустит меня больше ни на один концерт, под страхом того, что я вообще убьюсь. В голове всплыл образ нашего прощания. Ее слова, которые она шептала мне на ухо. От них сжималось сердце, и я был готов бросить все. Мда, наверно, я все-таки слишком стар для того, чтобы находиться в таком бешеном ритме. Оказаться заново в этой жизни, расписанной по минутам. Я скучал по Рокки, безумно скучал. Особенно ночами, когда на соседней кровати храпел Феникс или Майк. Я понимал, что устал. Что просто устал чисто физически. Или, попросту говоря – отвык.
- Хочешь, я нарисую тебе на нем такой же рисунок, как на твоем тату, чтоб Рокки не заметила твоей сломанной руки, когда мы вернемся из тура? – Майк сидел там, где я и ожидал его увидеть. Он, казалось, соображал быстрей меня. Но, это не удивительно. После трех уколов наркоты. Мои движения были медлительны, глаза закрывались, а мысли становились вязкими как некая жидкая и липкая субстанция. Я смотрю на Бейтса и лишь фыркаю в ответ «Очень смешно». Майк уже открыл дверь, и мы подходили к машине, на которой приехали. Меня бил озноб, но было плевать. Я пристально смотрел на Майка. Что-то в нем было не то. Словно, он был озабочен чем-то. Проблемы с Бевз? Не уверен, они же идеальная пара. – Кстати, она звонила. Я думаю, вам стоит поговорить, - что? Рокки звонила? Я словно просыпаюсь и тянусь левой рукой к телефону, который протягивает мне Майк, но не успеваю его поймать. Майк сделал несколько шагов вперед, а мне пришлось обернуться вокруг своей оси, чтобы понять, что тот ушел. – Блять, долбанная наркота, - бурчу себе под нос. Пальцы уже, словно на автомате тыкают в экран. Ее номер на автодозвоне. Я останавливаюсь около машины и напряженно слушаю гудки в трубке. Противный сигнал затянулся. В животе завозился неприятный зверек, ощущение, что что-то случилось. Наконец, трубка была снята. – Привет красавица, ты звонила? – я пытаюсь говорить медленно, чтобы язык не заплетался. Голова дико болела, но мне нужно было сосредоточиться на том, чтобы не дать повода для беспокойств. – А, это ты. Привет. Да... я просто хотела узнать, как у тебя дела, - мне не понравился ее голос. Хмурюсь, пытаясь понять смысл слов, сказанных Рокки, - Да… Я был немного занят,  - голос меня подводил. Слова не связывались, а язык заплетался. Как в старые добрые времена, - М, я поняла, мне Майк сказал. Ладно, мне пора. Пока, - я не успеваю спросить, все ли в порядке, как слышу холодные ту-ту-ту. Я нажимаю клавишу отмены и еще несколько секунд смотрю на экран телефона. Что это было? Сердце бешено стучало в груди, тело трясло то ли от холода, то ли от жары. В голове путались мысли, эмоции и реальность. Что могло случиться с Рокки. Что произошло с ней? Что-то не так и я чувствовал это.
- Да ладно тебе, не переживай. Она большая девочка, разберется, - я залез в машину и уже уселся на сидение, когда до меня дошел смысл слов, сказанных Майком. Я недоуменно смотрю на Бейтса. – В смысле? Что случилось? Она тебе что-то рассказала? – в голове вертелось тысяча вопросов. Я же смотрел в глаза Майка, который сидел напротив меня, - Нет, все. Хватит. Наигрались в рок-звезд, пора сворачивать эту лавочку. Сейчас приедем в гостиницу, и я ему домой, - глаза устремлены в пустоту. Я не знал, что надо делать, как поступать. Но знал лишь одно. Мне надо спешить домой, к Рокки. Знал, потому что в голове возник образ девушки, а сердце закололо с такой силой, что мне пришлось сложиться пополам. Какая-то часть моего сознания понимала, что все это бред. Что мы должны закончить тур, но она была слишком слаба.  Просто я слишком постарел для этих игр в ветеранов рока. Мне не было как прежде – двадцать четыре года. На моей голове не было ирокеза их красных волос. Голос стал звонче. Ничего не осталось от прошлого Честера Бордена, который мог жить в трейлере, переезжая от города к городу.

+1

9

Есть всего несколько вещей, которые я бы не хотел повторить в своей жизни. Это те вещи, от которых, наверное, зависело, что со мной случится на следующий день, и я пока не знаю, остался ли я доволен своим выбором. Мне нельзя обижаться на судьбу, потому что та дала мне много  того, о чем мечтает половина жителей земного шара, но часто я задумываюсь: что бы было, не скажи я тех слов тогда? Что бы было со мной, моей семьей, моей группой? И нет, у меня нет привычки жалеть о своем прошлом или сомневаться в содеянных вещах, просто мысли сами перескакивают на те картины маслом, когда я с кем-то ругался, а может наоборот называл братом без особой на то причины. Зато я точно знаю, на чем я научился быть таким, какой я есть сейчас:
я никогда не позволю группе распасться из-за долбаных истерик честера
я никогда не напьюсь до того состояния, когда ты разрываешься между инстинктом вырубиться или проблеваться
я терпелив к своим близким, и я знаю, чего я хочу.

Все потому что я знаю, каково это, когда все с точностью да наоборот. Пойдем по пунктам.

              1.я никогда не позволю группе распасться из-за истерик честера бордена. И это факт. Я безумными глазами смотрю на него. Я мог рассчитывать на все что угодно сегодня вечером, но я не понимал, насколько серьезны сказанные им слова:
- Нет, все. Хватит. Наигрались в рок-звезд, пора сворачивать эту лавочку. Сейчас приедем в гостиницу, и я ему домой, - он смотрел на меня какими-то погасшими глазами, но при этом умудрялся стрелять в меня убийственными взглядами, отчего я чувствовал себя виноватым. Я ненавижу чувствовать себя виноватым, это самое тупое чувство на свете, кажется, что все против тебя, хочется начать себя жалеть, отчего становится все более и более противно. Я знаю, Борден был мастер во всяких таких взглядах, но сегодня мне было плевать. Я не мог понять, что означают его слова, насколько «сворачивать лавочку» в его воспаленном мозгу глобально звучит? И только ли у меня появляется страх? Что, вот так вот все он закончит? Оборвет на самой звонкой ноте? Мы не отыграли и одного тура, самого короткого нашего тура за всю историю theCatalyst, и мы снова уйдем на покой, потому что истеричная рок-звезда Честер сломал руку, а его ненаглядная оказалась беременна, пока он был в этом самом туре?
Я чувствовал, как непроизвольно я хмурюсь, ожидая, пока машина отъедет от стоянки на территории больницы.  Этому чувству было одно название – я негодовал. Если на концерте, с которого казалось прошло уже не меньше года, я переживал, это была настоящая паника, то сейчас казалось, что пар повалит у меня из ушей от такого усердной негодующей мины.
- Что ты хочешь этим сказать? – я понимаю, что говорю это сквозь зубы, когда слова уже сказаны. – Что это еще, Честер-мать-твою-Борден, значит?! – я наклоняюсь к нему насколько могу, чувствуя не удивление на мои слова, чувствую большое раздражение. Я уже запутался, кто и в чем сейчас был виноват: я ли тем, что ляпнул лишнего про Рокки или он со своим гребаным характером. Я знаю одно – то, что он говорит, мне не нравится. – Ты никуда не едешь, - так категорично, словно мамочка, не позволяющая ехать малышу в лагерь с друзьями, - Ты остаешься с группой, понятно, с группой?! Потому что у тебя, блять, есть своя группа, которую ты уже задрал подводить! – я знаю, что заводит меня так сильно. Я лишь хотел закончить концерт, сказать спасибо всем фанатам, которые забили до отказа зал. Я хотел принять душ и довольным лечь спать, чтобы завтра отправиться в очередной город. Я этого хотел, потому что скучал поэтому ритму, но Борден изменился сильнее, чем я думал.
2. я никогда больше не напьюсь до состояния кататонии. Я думал об этом, когда смотрел на жалобно зовущую меня бутылку виски на столе у Брэда. Честер замолчал, стоило только рявкнуть мне на него. Может быть, он просто прикинулся дураком, а может лекарство и впрямь не позволит ему никуда уехать. И я думал о том, чтобы открыть эту бутылку и не поделиться ею с ее хозяином, Кинг меня простит через пару часов, а на меня навеяло ностальгическое чувство: на мгновение показалось, что тогда все было намного веселее.  В мыслях возник образ Честера, обдолбанного в хлам Честера…а, нет, не в мыслях. Он стоял передо мной, что-то уперто говоря – глаза не выражали ничего кроме сомнительной уверенности в том, что он делает, плюс немного упертости, но от его взгляда клонило в сон. Однако, если он завел снова свою шарманку, спать нельзя, ровно как и отпускать никуда тоже.
Я смотрю на одиноко стоящую бутылку виски, и хочу верить, что поступлю праивльно, если выпью чуть-чуть. Но слова, сказанные в машине повторяются:
- Ты никуда не едешь, ты просто не можешь никуда поехать. Что за бред, Чест? Все это может подождать. У нас осталось четыре концерта, что ты хочешь отменять?! Ничего уже и отменять не осталось! Куды ты собрался отправлять тех людей, что таскаются за тобой из тура в тур, чтобы делать свою работу вместе с непостоянной звездочкой Честером Борденом? Если уж ты собрался нормально работать, то доделывай свои дела до конца, - чувствую, как мысли о былом веселье угасают. Может мне не веселья не хватало, а командирского тона аля Бэйтс? – Я тебя никуда не пущу, ты слышишь меня?!
3. я терпелив к своим близким. Странная логическая цепочка возникает в тот же момент у меня в голове: я не могу пить, потому что я сегодня сяду за руль. Я смотрю на возмущающегося Честера, он что-то хочет мне доказать, но эти новые воспоминания включаются в работу
такие яркие!
я беременна, майк

я не был извергом. Я знал всю прелесть того чуда, как рождение ребенка. Пусть я не знал, как на это отреагирует Борден, я даже не представлял, что он думает в этот момент, какие догадки о произошедшем вертелись у него в голове. Я знал одно, что это может быть и не так страшно, как думает Чез, но несомненно невероятно важное событие в их жизни. Поэтому последние сказанные мною слова приобретают другой смысл:
- Собирайся, - я встаю с кресла с четкими намерениями забрать у организаторов ключи от машины, я определенно знал, чего хочу. Просто мысли генерировались быстрее, чем успевали возникать у меня в голове - Мы едем вместе.

+1

10

Меня жутко знобило. Было безумно холодно, и я не знал, почему именно? От того ли это, что я сидел в машине, а ветер дул из открытого окна со стороны Майка. Или же от воспоминаний, что нахлынули на меня, стоило уткнуться в одну точку, где-то в лобовом стекле. А, может, это все из-за наркотиков? Помню, однажды, меня вставило так сильно, что я лежал на полу, пытаясь укутаться ковром, спасаясь от мороза в тридцатиградусную жару.  Все это было странно. Мысли перемешивались и казались тягучими и вязкими как мед, который медленно капал с ложки обратно в чашку.
Что в итоге мы сейчас делаем? Мы едем в непонятном для меня направлении, просто потому, что я не мог уследить за мыслями Майка. Но главное было в том, что мы едем. Для меня было странно это решение Бейтса, особенно после того, как он наорал на меня.

– Что это еще, Честер-мать-твою-Борден, значит?! – ты нависал надо мной, а я смотрел тебе в глаза. Слишком нагло и самоуверенно. Я чувствовал, как злость поднимается из неоткуда, и заполняла меня всего. Без остатка. Мне хотелось ударить Майка. Причем очень сильно, но это был не самый лучший вариант, особенно сегодня. Какая-то трезвая часть моего сознания (странно, что она не сдалась наркоте) говорила о том, что Бейтс прав. - Ты остаешься с группой, понятно, с группой?! Потому что у тебя, блять, есть своя группа, которую ты уже задрал подводить! – именно в этом он и прав. Майк бил по самому больному месту, зная, что я не смогу ответить. А именно он бил по чувству вины. Он знал, за что я ненавидел себя и умело этим пользовался. Знаешь, я скучал по этому за последние четыре года.
- То это и значит. Все слишком сложно, чтобы просто так взять и вернуть Каталист к жизни. Я верю, что у вас все получится. Без меня. Наверно. Я не знаю, - уверенный тон в начале постепенно перерастал в тихий и несвязный шепот. Я не понимал, что несу. Пальцы лишь нервно водили какой-то замысловатый рисунок по повязке, в которую была «упакована» моя рука. Взгляд не выдержал натиска глаз Бейтса, и я опустил его.

Чувствую удар в плечо. Хмурюсь и поворачиваю голову. Майк сидел за рулем, и что-то говорил мне. В голове шумело, словно я стоял под турбиной взлетающего самолета. Все тело ныло от боли и неудобной позы. Мне хотелось лечь и уснуть спокойным сном без сновидений. Мои движения были замедленными, когда ты попросил открыть бардачок и достать карту. Я понимал, что сегодня вряд ли тебе смогу помочь или быть достойным собеседником. Мне хотелось что-то рассказать тебе, ведь за то время, когда мы встретились в аэропорту Сакраменто, мы не смогли нормально поговорить. А ты ведь был, есть и останешься моим лучшим другом со времен школы.
- Через пару метров будет поворот, он не наш. Поверни на следующем, - я понимал, что мои слова вряд ли можно назвать связной речью. Язык еле ворочался во рту, а мысли никак не складывались в определенные образы.

– Я тебя никуда не пущу, ты слышишь меня?! – о да, мамочка Микки Бейтс меня никуда не пустит. Как будто я спрошу. Мы не разговаривали с тобой с самого приезда  гостиницу. Парни тут же окружили нас. Джо начал тыкать мою больную руку, Бред и Бен задумчиво рассматривали мой рентгеновский снимок, и что-то бурно обсуждали. Мне  было совершенно плевать на них. Я был зол на Бейтса
(себя)
и не хотел ни с кем разговаривать. Майк же сейчас продолжал в своем духе. Он орал на меня, слишком много позволяя себе. Я зло смотрел на него и пытался найти нужные слова для того, чтобы заткнуть этого гребанного японского болвана!
- А тебя никто и не спросит мистер_я_держу_все_под_контролем. Я понимаю, что ты хочешь захватить этот долбанный мир, но со мной тебе стоит потрудиться, - разворачиваюсь и оставляю друга в общей комнате наедине с бутылкой Кингоского виски.

Опять удар в плечо и дикий ор Майка. «Рота подъеееееем!» - как в старые добрые времена. Когда мы еще только начинали гастролировать и делали это в странных огромных автобусах. Ты очень любил поиздеваться надо мной, особенно когда выпьешь или найдешь меня обдолбанного где-то на чужой койке.
Сейчас я смотрел на тебя уставшими глазами и делал радио погромче, чтобы не уснуть. Глаза же слипались, а пассажирское кресло в миг становилось на удивление теплым и необычайно мягким. Я пытаюсь обхватить себя руками, чтобы согреться. Но левая безумно болит. Тихий стон. Мимо проносится огромный грузовик, гудок которого заставляет подскочить на месте. Ты рассмеялся, а я смущенно улыбнулся. Правая рука тянется за стаканчиком кофе. Я не знаю, откуда оно появилось, но тот стакан, что стоял ближе ко мне – был явно мой.

- Собирайся, Мы едем вместе, - недоуменно смотрю на Майка, который вставал с кресла и начинал собирать мелкие вещи по карманам джинс и толстовки. Я возмущенно дышал (это единственное, что мне оставалось) и наблюдал за тем, как Бейтс разговаривал с какими-то парнями. Он что, рехнулся? А как же концерты? Парни справятся без меня, я знаю. Но без Майка тут все пойдет кувырком. Но у меня нет сил возражать. Я лишь послушно пихаю телефон в карман джинс. К сожалению, переодеться с концерта мне не удалось. Поэтому, накинув сверху какую-то кофту (кажется, она принадлежала или Майку или Фениксу) мы вышли из гостиницы.
Я смотрел на Бейтса, и в голове вертелась только одна мысль. Майк – пусть и подонок, которых свет не видывал, но он мой лучший друг. Который бросил все и после скандала решил собственноручно отвезти меня домой.

Отредактировано Chester Borden (2012-09-26 21:27:43)

0

11

Вряд ли я понимал, что мой сейчас движет. Как-то много всего случилось за этот вечер, вы не находите? Я косо поглядываю на руку друга, туго перевязанную бинтами и замурованную в гипс, и я не могу понять, что чувствую из-за всего навалившегося. Так никогда не бывало, обычно я обязательно знаю, как и что должно случиться, как и что я думаю по тому или иному поводу, но сегодня меня застали врасплох. Буквально пятнадцать минут назад я был готов снова избить своего лучшего друга, как тогда в прошлый раз за такие же слова шесть лет назад. Я сжимал кулаки так сильно, что костяшки на пальцах белели, но я смотрел в эти пьяные глаза и пытался заставить себе подумать о том, что он еще сам не понимает, что несет. Но меня это бесит. Надо же быть таким идиотом?! Неужели, зная, что ты можешь сказать в таком состоянии все что угодно, нельзя держать язык за зубами? Нет. Это не в стиле Честера Бордена, поэтому я должен снова включить большого папочку и сделать вид, что на дураков не обижаются. Но это была злость. С другой стороны из головы не выходила мысль о том, что Честера на самом деле ждет новость. Та новость, что обычно меняет всю жизнь. Как изменила такая же мою.
я беременна майк
Разве я похож на изверга? Заставляю бедного Пинокио пахать на меня, не отпускаю к своей семье, но я же понимаю, что все это может подождать. Единственное, что я понимаю помимо этого - завтра Честер сначала достанет меня с вопросами о Рокки, потом разозлится, обидится и конец тура мы отыграем скомкано и совершенно не так, как мы планировали. А может, он вовсе решит уехать сам, и я не удивлюсь, если он поступит именно так. Этого я хочу сейчас меньше всего. Меня так же как и Честера, в этом я не сомневался, теперь гнобила куча сомнений, но, когда последние слова уже были сказаны, они хоть и не пропали, но были заглушены моим решением. Мы едем вместе, я знал наверняка, что так будет намного лучше и удобнее, чем если он уедет в одиночку.  И как он собирался вести машину? Одной рукой и то правой? Еще в первый день нашего знакомства я узнал, что Честер левша, а гипс вряд ли поможет ему доехать до дома без приключений. Тем более, если бы он уезжал один, вряд ли бы я просто так отпустил кого-то из наших водителей. Да, чувак, я тебя достану, сегодня явно мой день заботы о Бордене.
Я со вздохом поворачиваю ключ, и машина с ревом заводится. Если мы будем гнать достаточно быстро, до Сакраменто мы доберемся за пару часов, а Честер уже клюет носом.
- Зашибись денек, да, Чеззи? - обращаюсь я к другу, который пытался раствориться в пассажирском сиденье. Я с силой пихаю его в плечо кулаком, - Эй, не спать! Доставай в бардачке карту, маршрут Лос-Анжелес - Сакраменто не самый будничный в моем режиме- Я умудряюсь отшучиваться, только не знаю для чего и для кого, однако, тот реагирует, пусть и слабо, а позже, видимо раскачавшись еще, он-таки лезет в ящик, выуживая трясущимися пальцами помятую яркую тетрадь, именуемую картой Калифорнии. Борден что-то бубнит себе под нос, но я не переспрашиваю, мой слух вспоминает свои давно забытые навыки - общаться с Честером, пока он обдолбаный. Я просто поворачиваю там, где положено, надеясь только на то, что он держит карту правильно и под обесбаливающим не заработал географический кретинизм. 
Буквально через пол часа дороги, может быть не в полной мере, но я начинаю понимать Честера. Тело тихо отзывается на каждое движение глухой усталостью, руки вот-вот наровят опуститься с руля, а глаза медленно закрыться. Пока я могу бороться с этой усталостью, я борюсь, это все глупости и потерпеть, мне показалось, можною. Сегодня нам с тобой для полного счастья не хватало только аварии, как думаешь, Чести? Хотя ты еще не понял всех масштабов того, что происходит, и я удивляюсь, как еще пар не валит из моих ушей из-за постоянной информационной нагрузки, особенно сегодня. Сегодня надо слишком много всего решать, причем очень быстро и спонтанно, может быть поэтому я еще не определился так ли я злюсь на Честера, как орал на него в гостинице? Или может это просто был срыв, минутный, временный, скорее всего так. Хорошо бы, бы если так. Хорошо бы, если и Честер, немного оклемавшись, задумается над тем, что говорил. Нет, извинений я от него не жду, ровно как и несколько месяцев назад в аэропорту, когда мы начали все заново. Просто хочется, чтоб он понял, что то дерьмо, что он вылил на меня там, это слишком больно даже для меня, это задевает то, от чего я лечился столько лет. Это почти тоже самое чувство, что возникло у Честера, когда в тебя вводят пусть не ту, но наркоту, говняно, да? Да, я вижу как карта с его рук валится на колени, и забираю ее, сбавляя скорость и разворачивая бумагу поверх руля, пока прямо. Долго прямо. Я давлю зевок и сворачиваю карту назад. Он спит, черт, я тоже хочу!
- Вот ты мудак, - не понимаю, что начинаю говорить вслух, - Какой же ты мудак, - внезапно бью ладонью по ручке руля, никак не могу привыкнуть к этой машине после своей. - Знал бы ты сколько тебя ждет близжайшие несколько лет, мог бы только представить, - так я хотя бы не хочу спать, а Борден все равно меня не слышит, - Эти девять месяцев, ты будешь работать, пока она будет сидеть дома и вынашивать твоего ребенка, ее настроение... - несвязное бормотание, - Не боишься? А может... Ты хочешь детей, Чеззи?  - я пару секунд смотрю на друга и, не дождавшись ответа, говорю сам, - В любом случае. Пока я не представляю тебя отцом, прыгающим по сцене. Рок-звезды могут быть хорошими отцами, есть же многодетные даже, актеры, певцы всякие там...Но ты же не гребаный Брэдли Питт. Да, ты не он... - снова замолкаю, мысли бьются о стенки черепной коробки, но никак не выходят в слова, не связываются в словосочетания и предложения, я только хмурюсь и облизываю губы, пытаясь представить все то, о чем говорил мгновение назад и не понимаю, что я несу. Меня успокаивает лишь одно - это помогает отвлекаться от борьбы со сном, так проще следить за дорогой, и я продолжаю. Даже не запоминаю, что говорю, да и какая разница? Правда хорошо слежу за тем, как реагирует Честер, если окажется, что он на самом деле сейчас не спит, то проснувшись, он меня достанет с моей маленькой исповедью. Будем надеяться на то, что даже если он что-то слышит - назавтра все эти слова будут не более, чем несвязное убаюкивающее бормотание Майкла Бэйтса. Это примерно как шум дороги сейчас, машины с тихим гулом проезжают мимо, позволяя еще немного набрать себе скорость, но сегодня я не был так уверен в себе, как они. Сегодня странный день. До сих пор столько лет со мной не происходило ничего подобного. Это все Честер влияет на приключения, которые липнут к нашим задницам, когда мы вместе. Столько лет я жил спокойно, пока он снова не удосужился с широченной улыбкой и дружескими объятиями появиться на горизонте. 
Я протер одной рукой глаза и посмотрел на часы. Время текло так долго, словно карамель, но уже почти четыре утра, и если посмотреть по карте, мы въезжаем в город, еще чуть-чуть и я дома. Нет, сначала надо отвезти этого овоща к нему домой, благо там совсем недалеко. Можно даже будет оставить машину около его дома и немного прогуляться. Улыбаюсь этой мысли, ноги затекли от нескольких часов одного положения, и с таким удовольствием останавливаю через двадцать минут машину у Честерова дома, что громко выдыхаю, - это были самые сложные несколько часов за много лет, я лучше бы еще концерт отыграл, чем вел машину в таком состоянии. Открываю дверь, выхожу и обхожу машину спереди, чтобы вытащить Бордена. Открываю дверь пассажирского сиденья:
- Позвольте Вашу руку, мадмуазель, - пихаю в бок, надеясь, что этого будет достаточно для его пробуждения, - Давай, мы дома, будешь спать в своей кроватке, своей мягкой и теплой кроватке, со своей будущей женой, - задумываюсь на мгновение, наблюдая, как Борден буквально вываливается из машины, - Бедняга, не ожидала она, наверное, такое сегодня увидеть. Ты как всегда неотразим, друг, - хлопаю его по плечу и тащу в дом, - Бля, ты бы жрал меньше, - на вид скелет, а весит как добрый бегемот. Хотя выглядит действительно так, словно его не кормили недели две, а еще сейчас в сонном состоянии вообще бедный вымученный паренек, а я чувствую себя сутенером. Усмехаюсь своим мыслям, только в четыре ночи мне могут прийти такие дурацкие идеи.
Я уже ближе к двери почти не трогал Честера, стучу в дверь, а только потом замечаю звонок рядом. Жду немного, и уже тогда нажимаю на звонок, который раздается по всей квартире так громко, что слышно его даже здесь. Из дома раздаются еле слышные ругательства, Рокки явно спала. Ну, еще бы! Что можно делать в такое время? Только мы умеем в ночь будней колесить по Калифорнии - один с больной головой, другой с поломанной рукой и накачанного обезболивающим, в таком состоянии, будто ему вкололи добрую дозу транквилизаторов. Нетерпеливо звоню еще:
- Иду, блин!- слышится уже ближе, и я буду рад увидеть Хьюстон, очень рад. Пара щелчков замка, звон цепи, слетающей с крючка, наконец, дверь открыта. 
Пока Рокс проделывала все эти манипуляции с замками, я предвкушал увидеть ее выражение лица: сморщеный нос, нахмуренные брови, ярко-красные спутаные волосы, наверняка, в какой-нибудь большой футболке, злая и удивленная. Я ожидал услышать что-то вроде "Какого черта?", увидеть как ее взгляд переходит на Бордена, еле стоящего на ногах, и теперь кроме желания поспать и злости, я увижу невероятное беспокойство. Да, это было так мило, что я был готов прослезиться от умиления своим мыслям прямо у них на пороге. Я такой милый, такой добрый, я соединяю сердца двух влюбленных. Но ничего, кроме широченной улыбки выдать мне не удается. Я слышу запланированный вопрос от девушки, подсознание ликует "FUCK YES".
- Прости, что разбудили, - я подталкиваю Честера навтречу к Рокс, - Вот, привел твоего суженого, пусть отоспится, ладно? А потом все разговоры, - тонкий намек на то, что Рокки надо-таки будет ему это рассказать, хотя она и сама прекрасно знает. Я снова улыбаюсь девушке, - Спокойной ночи, голубки, - разворачиваюсь и ухожу.
Мне идти не далеко, вот буквально до соседнего дома, это удобно чрезвычайно. И пока я иду в голове нет ничего для меня не ясного: да, я был зол, но я сделал, что должен был, почему-то эта мысль была более, чем уверена в своей правдивости. Так должно было быть, а с концертами легко можно разобраться и завтра. Один отменить все равно придется, но это совершенно не то же самое, о чем говорил Борден - мы доиграем этот тур, пусть и с небольшой задержкой, пусть. Но я сделаю все, что будет в моих силах, чтобы удержать то, что мы сделали за это время, снова. Все это определенно не просто так, более того, я чувствовал себя определенно счастливым дураком, вышагивая вялый ритм по подъездной дорожке. Состояние больше всего напоминала ранний перелет: спать не хочется, кажется, что ты, напротив, бодр и полон сил, и это прекрасное чувство настигает тебя как раз посреди ночи. Это круто. Обычно именно в это время меня настигают какие-то очень крутые идеи, но я сомневался, что сейчас тот случай. Да и какая теперь разница?
Я достаю телефон, наконец соизволив набрать номер жены, чего так и не сделал за весь вечер. А мы ведь договорились - я звоню после каждого концерта. Интересно, насколько реакция Бевви будет отличаться от реакции мисс Хьюстон? Я набираю только три слова, когда подхожу к своим дверям. Я пишу их только потому, что знаю - позвонив в звонок я могу разбудить Арона, а так делать нельзя. "Открой мне дверь", - я усаживаюсь на пол прямо рядом со входом, упираясь спиной в стену. Я сейчас немного подожду, пока сонна Бевз поймет что к чему. А пока можно ли поспать? Кажется, я только моргаю, но глаза больше не открываются. Ну и все равно.
У меня осталось куча дел, о которых надо подумать завтра, то есть уже сегодня. Поэтому я просто опускаюсь в легкую дремоту, из которой меня через пару минут выпустит голос любимой.

+1

12

За это лето так много изменилось. У меня до сих пор не укладывалось в голове то, что мы просто взяли и переехали в Америку. Бросив все в Канаде и, буквально по первому зову, помчались в Штаты. Конечно, я чувствовала, что theCatalyst, какими я их знала, не смогу долго продержаться друг без друга. Но много прошло за последние шесть лет, и я видела, как менялись парни. Я видела, как они взрослеют, у них появлялись какие-то правильные мысли и поступки. Больше всего изменился Майк, этого я не могла не заметить. Хотя бы потому, что эти последние шесть лет я жила вместе с ним.
Майк…я грустно вздыхаю и смотрю на фотографию, что висела на  шкафу. Сделанная недавно, на чей-то палароид снимок, был аккуратно прикреплен на стеклянную дверцу скотчем. Сердце немного щемит от ощущения тоски и одиночества, но я отвлекаюсь на телефон, в надежде, что этот звонок был от мужа. Какое разочарование ждало меня, когда на экране высветилось имя моего брата. Он звонил мне довольно часто, потому что ему, как и отцу было сложно принять то, что, я уехала из страны. Энтони, вместе с папой не привыкли жить вдвоем, без моей помощи. С одной стороны, меня это радовало, правда. Мне было приятно то, что они звонят мне по каждому пустяку и спрашивают, как приготовить мой пирог или сварить суп. Но, каждый раз, когда звонил брат или отец, в голове возникала мысль, а долго ли это еще будет продолжаться? Это же не нормально, быть вдалеке от своей семьи. И это я говорю не про чету Уайт. Речь идет о мистере Бейтс, который сейчас колесил по Америке со своими старыми песнями и старыми друзьями.
За последние три недели я передумала множество вариантов развития событий. Мне до сих пор кажется, что затея с возрождением их группы не самая лучшая идея, которая пришла в голову Честера. Конечно, за то время, сколько я его знала, он выдавал и более безумные мысли. Но, Господи, им было по двадцать лет, это нормально. Но в тридцать? Когда у тебя есть семья, обязанности и, в конце концов, любимая жена с ребенком… Но меня опять сбивает с мысли улыбка Майка. Эта безумная, светящаяся улыбка, которую я не видела со времен их последних концертов. Именно она доказывает то, что Майк счастлив и знает что делает. Поэтому, я сдаюсь. Сдаюсь, ставя лишь одно условие. «Звони мне каждый вечер, пожалуйста». Целую его и Бейтс уезжает на долгие три недели, оставляя меня и Арона одних в Сакраменто.
- Нет, Майки еще не звонил. Наверно, вошли в раж и не могут закончить концерт, - улыбаюсь уголками рта и смотрю на Арона, который лежал на кровати вместе со мной и листал очередной журнал комиксов. Каждый раз, когда я смотрю на своего мальчика, то удивлюсь тому, как он похож на своего отца. Такой же фанатик своих увлечений. Серьезный, когда просишь его помочь. Я улыбаюсь и целую Арона в лоб. Разговор с братом был давно закончен, чему я, несказанно, радовалась. – Давай спать, малыш. Завтра опять в садик идти, - забираю у сына журнал и откладываю на тумбочку, что стояла около кровати. «Хорошо, мам. Спокойной ночи» - слышу от сына и укрываю малыша одеялом. Не знаю почему, но мне было спокойнее, когда Арон спал вместе со мной в кровати. Майка не было, поэтому последние три недели сон был для меня скорее мучением, чем способом отдохнуть. Это странное чувство, когда понимаешь, что уже не можешь спать без любимого человека. Сознание подбрасывало картинки из прошлого. Когда я постоянно сидела у Майка с Честером в гостиной, в  их съемной однокомнатной квартире где-то на окраине Ванкувера. Я представляла, как они делят кровать, но мне никогда не хотелось видеть этого. Но все же, сейчас, сознание подкидывало мне мысли о том, что Майк и Честер опять спят вместе, а не в отдельных номерах. Знаю, что глупо, но я чувствовала некий укол ревности.
Меня разбудила вибрация телефона, который странным образом лежал на моем животе. Я открываю глаза, пытаюсь пошевелиться, но чувствую на себе руку Арона. Он обнимал мою, чуть выше запястья и положил щеку на плечо. Сонно улыбаюсь и вспоминаю про телефон, который уже второй раз напоминал о том, что мне пришло сообщение. Открыв его, и пытаюсь прочитать слова, написанные там. Наверно, думаю, сообщение о том, что мне звонил Майк и оставил сообщение. Мысль была правильная, но от части. Сообщение и, правда, было от мистера Бейтса, но совершенно другого содержания. «Открой мне дверь» - гласила смска. Я хмурюсь и надуваю губы. Была ли это шутка, или же сонный или что хуже, пьяный, Майк отправил сообщение не тому человеку? Тогда, интересно, кому это он в такое время (4 часа утра) отправлял такие сообщения?!
Эта мысль заставляет меня очнуться. Нет, такого быть не может. Бейтс не стал бы шутить с  такими фразами и тем более со мной. Он знает, какой я могу быть, если меня разозлить. Поэтому, остается лишь одна мысль. Что-то случилось и сейчас мой муж стоит под дверью собственной квартиры. Я осторожно вылезаю из-под сына, который начал ворочаться во сне и встаю с кровати. После одеяла было жутко холодно, поэтому я накидываю на себя, поверх тонкой майки, кофту Майка, которая за последнее время меня очень грела. Приходится на носочках выходить из комнаты и так же тихо открывать дверь. Я постоянно оглядывалась, проверить, не проснулся ли Арон, но малыш крепко спал, повернувшись на левый бок.
Выскользнув из спальни, я выдохнула. Вокруг была темнота. Лишь слышно тихое гудение холодильника, что стоял на кухне. Тиканье часов, что висели напротив входной двери. Я слышала еще какой-то гул (кажется, забыла выключить компьютер), что начало меня напрягать. Все эти звуки, странная смска от мужа, все походило на отличное начало фильмов ужаса. Где в самом начале картины убивают множество людей, а потом все пытаются отловить этого психа, что нарядился в костюм клоуна и мочил всех подряд самыми изощренными способами. Сердце начало бешено стучать. С каждым шагом, что я подходила к входной двери. Было слышно мое дыхание и казалось, стук сердца был оглушительно громким по сравнению с оглушающей тишиной квартиры.
Картина, что открылась передо мной, когда же я все-таки открыла входную дверь, заставила меня буквально сойти с ума. За несколько мгновений, что я стояла в нерешительности, в моей голове пронеслось миллион мыслей о том, что могло произойти с Майком. Почему он сидел под дверью и с закрытыми глазами. Его избили? Они с ребятами поругались, и Майк вернулся домой? А может, тур отменили? А может? А может?
Я понимала, что вместо того, чтобы стоять и думать, нужно действовать. Движения казали замедленными, но на деле проходили секунды между тем, как  стояла в нерешительности и тем как садилась перед любимым.
- Господи, Майки, что случилось? – тихий шепот, я боялась заговорить в полный голос. Вдруг это был всего лишь сон. Пусть странный и пугающий меня, но сон про моего Майки, который вернулся домой.  Кладу ладони на его щеки. Мне мешают рукава его же толстовки, которые я нервно одергиваю вниз. Пытаюсь приподнять голову Майка. Он послушно делает это и открывает глаза. Я вижу его улыбку и на этот раз обнимаю своего мужчину. Он был настоящий. Сидящий передо мной. Теплый, реальный Майк Бейтс. – Ты…Ты так напугал меня своим сообщением. Я подумала, что ты… - смотрю в глаза любимого и опять утыкаюсь носом в его шею, - Ты очень меня напугал. Не делай так больше, - наконец, могу выдохнуть. Я чувствовала тепло тела Майка, чувствовала его дыхание, а большего мне и не было нужно. Но, по спине пробежали мурашки от прохладного ветра, который дул в окно, открытое на лестничной площадке. Эти ощущения заставляют меня резко отстраниться от Майка и взять его за руку, - Пойдем домой, тебе нужно поспать. Отдохнуть, - я помогаю ему встать и завожу в квартиру. Движения Бейтса были заторможенными и вялыми. Интересно, что я ними случилось?

0

13

ХАХАХА, все было бы так смешно, коли не было б так печально. Да-да, думаю, знаем, проходили! Две полоски, две долбанные полоски на маленькой беленькой трубочке, очень напоминавшую градусник, жаль только две полоски не означают жар или что-то подобное. Нет-нет, думаю, мы уже ученые, сейчас попробуем еще раз и все встанет на свои места. Просто так не может быть, хотя бы потому, что так не может быть. Я улыбаюсь, мне кажется, так проще, и будто бы от этого будет зависеть результат второго теста, но я решаю отложить это действо до завтра, так ведь будет вернее. Кажется, если я улыбнусь, вторая полоска исчезнет сама собой. Ведь это все ошибка глупой пластмассовой штуковины, ведь так да? Да. Я решила, и да будет так.
Сердце глухо падает вниз и мысль бегущей строкой проходит справа налево: "Борден тебя убьет, Рокс". За что? Без понятия, но эта мысль совсем не означала того, как она прозвучала, все иначе. Мысли категорически не хотят связываться даже в односложные предложения, но я пыталась понять, а в общем-то за что убьет меня Честер? И у меня было два предположения:
Во-первых, это просто страх перед неизвестностью. Одному Господу Богу известно, врал ли тест. Ему одному понятно, что я увижу в глазах Честера, стоит ему объявить эту новость. Хоть и не знаю, чего хочу сама и чем буду отвечать на его реакцию, я боюсь. И так страшно в одно мгновение мне редко когда было, очень редко. Моменты неловкости, стыда, боли, страха, они никогда не заставали врасплох, но, как оказалось, не сейчас. Чаще они лишь нарастали с разной скоростью, но сейчас он поразил меня мгновенно. Я не боялась вчера, когда согласилась с Моникой попробовать сделать эти идиотские тесты, а только сейчас начинала понимать, что бояться есть чего. 
Во-вторых, это самое простое, я продолжала отрицать вообще возможность такого поворота событий. Просто это выглядело никак иначе, чем проблемой, а этого мне меньше всего на свете хотелось именно сейчас, когда, наконец, все стало так идеально и спустя несколько абсолютно бессонных ночей я поняла всю прелесть отсутствия Честера. Но проблемы как всегда свойственны подстерегать именно тогда, когда они совсем не нужны, голова отказывается думать над решением, а самому бы тебе впасть в спячку на пару месяцев, в моем случае, похоже, на девять.
А вот и нет, все это не правда
Коробка от второго теста на беременность летит в мусорное ведро, а руки дрожат. Мысли более, чем радужные, полные оптимизма и уверенности в том, что нет ничего проще, чем сделать очередной тест и убедиться в светлом будущем. Сердце бешено стучит, а на губы налезает эта безумная улыбка, та, с которой лучше не смотреть в зеркало, чтобы не испугаться. Что может быть проще сделать тест на беременность, если ты уверена в том, что он будет отрицательным? Всему виной только дрожащие руки и дрожащее сердце, иначе я бы справилась быстрее, а с другой стороны, кто меня торопит? У меня есть повод для того, чтобы продолжать себя успокаивать. Ты же помнишь это, Рокки? Совершенно верно
мы это проходили
Я прекрасно понимала, почему для меня проще думать о том, что тест врал. Ведь так уже было однажды, так почему дурацкая штуковина не могла подвести тебя и во второй раз? Да, думаю, мы это проходили, и теперь все возможно. Знаем мы, как это бывает, не я первая, не я последняя, у кого тесты ошибались не один раз. Ну так давай же, поехали? Чего ты ждешь? Чего медлишь? Боишься? ХАХАХА
*
- Привет, Рокс, это Майк. Честер мне оставил свой телефон, он сейчас… - замолчал. Молчание не неловкое, но очень подозрительное, - Немного занят. Ему что-нибудь передать? - может быть, если бы я лучше знала Майкла Бейтса я бы подумала, что что-то не то у него с голосом, возможно, если бы я была Честером, я бы сказала, что Майк волнуется, но кроме Бордена его так не знал никто. Вот и я не чувствую подвоха, все замечательно. Смотрю на время, концерт закончился давно, скорее всего, Честер в душе, или просто отдыхает.
Только я не такая хорошая актриса, как Майк, мой голос дрожит, как бы я не старалась. Телефонная трубка зажата между ухом и плечом, пальцы быстро и сбивчиво играют с кольцом на пальце. Осознавала ли я то, что делаю, о чем думаю. Эти мысли не похожи на обычные размышления, все действия на автомате, абсолютно не задумывающиеся о последствиях. 
- Эээ, привет. А он сильно занят? Это очень важно Майк, - мысли абсолютно четкие, но совершенно чужие, однако, и сомнения нет в том, правильно ли я поступаю, принимая такие решения. Но мысль одобряю, под зеленой лампочкой она проходит конвейер моей проверки на бредовость - как часто она бывает полезна, а сейчас дала сбой, - слова бегут быстрее, чем сама лента подачи мыслей, - Может, это к лучшему, что ты взял трубку. Я не знаю, стоит ли ему говорить… - реакция Майка не заставляет себя ждать, и уж тут сомнений нет - он занервничал. 
Не иначе как лучший друг всегда скажет то, как отреагирует Честер на столь неожиданную новость. И я понадеялась на Майка, подумала, может быть хотя бы он обнадежит меня своими поздравлениями или хотя бы какой-то воодушевленной реакцией на то, что у его BFFF скоро появится ребенок. Он ведь и сам понимает, вашу мать, он ведь и сам папаша. Тогда мои сомнения, пусть и не сойдут на нет, но поубавятся. Как например, не было сомнений в том, что если Майк что-то сказал, то так оно и будет, а если это касается Честера, уверенным можно быть вдвойне. 
- Я беременна, Майк, - чтооо ты сказала? Как это дико, странно звучит из моих уст, как интересно получается. В тишине я пытаюсь одними губами повторить эти слова. Я беременна. Мысли более чем неоднозначны, но это так звучит. Интересно, лучше будет звучать Я Беременна, Честер, я пробную на вкус и эту фразу тоже. И тишина в трубке мне не мешает. Звучит замечательно, решаю я, но ответ Бэйтса мне понятен как ясный день, как понятна реакция Честера. - Я понимаю, что это может подождать , но я просто боюсь его реакции, - хоть доля правды за этот день, - Ладно, я не буду ему говорить пока, и ты не смей, давай. Пока, - и он не скажет, только какой в этом толк? Теперь на этой земле два человека в курсе, что Рокки Хьюстон залетела от "отвязанной рок-звездочки Честера Бордена": она сама и его лучший друг. Что, твою мать, может быть лучше?
*
- Когда своему скажешь? - слышу я на той стороне страны, как говорит мне младшая Хьюстон, автоматически становясь третим человеком, посвященным в это тайное общество . Натянув одну из футболок, я проскользнула под прохладу одеяла, ожидая, когда же придет сон. Мне абсолютно точно нужен сон, а послезавтра я пойду на работу и, возможно, расскажу Джею, который все так же возможно расскажет Джой, и так весь мир узнает о том, что Рокс БЕРЕМЕННА, кроме самого главного человека. Мысль пугающая, но все проще говорить это кому-то, чем Честеру. Только с каждым разом я все больше разочаровываюсь в своем решении: уже второй человек доказывает мне то, что именно Бордену говорить это надо будет более, чем просто осторожно. И Моника смеется, говорит, что это стоило того, чтобы я разбудила ее посреди ночи, забыв про временные пояса, потому что новость потрясающая. А завтра, несмотря на все мои запреты, об этом узнают родители, знакомые, друзья, что остались во Флориде, все. Не удивлюсь, если через пару часов меня разбудит звонок от Честера, в котором он сообщит о том, что узнал в "Hot News" по телеку, ведь его девушка БЕРЕМЕННА.
- Не знаю. Может, подожду, пока не вернется из тура. У него работа, - а все это время? Что ты собралась делать все это время? Смотреть как все радуются за вас, но изнывать от постоянных сомнений и грызть ногти, думая о том, как бы сделать так, чтобы реакция Честера мало отличалась от реакции окружающий. Твою мать, кто же ответит как все происходит в голове у гребанного Честера Бордена? Куда прохимичит его реакция?
- Спокойной ночи, Моник, кажется, таблетка начала действовать, - еще одна ложь самой себе и всем остальным, - Позвони мне как проснешься, иначе я с ума сойду.
Я отключаюсь от звонка и в тишине слышу как крутятся ржавые шестеренки в моей голове, с каким трудом они поворачиваются и какой болью это отдает. Словно кто-то дал моему мозгу по яйцам, так когда-то метко выразился Бэйтс? Точно. Одеяло нежно обнимает меня со всех сторон, и хочется сосредоточиться именно на этом, не на головной боли. Здравствуй, сон. Как давно я тебя ждала.
И как же быстро ты ушел.
Дверной звонок тревожно раздается в темноте квартиры, разрезая оглушительную сонную тишину, разрешая все мои проблемы, пусть я даже не подозревала об этом. Я могла только догадываться, кто такой умный решил пожаловаться с дверным звонком в такое время. Хотя, в общем-то, почти утро. На удивление, не была я зла оттого, что меня разбудили, легкое раздражение из-за того, что пришлось вставать, а пол был такой холодный, что можно невольно простудиться. Ок-ок, посмотреть, кто это я все равно должна, поэтому быстро семеня на пальцах и хмурясь как от яркого света, я иду к двери. Из нагретой теплой постели, в холодный темный коридор, звонок раздается снова, а вот это начинает меня раздражать. Это значит, что это все не баловство, значит, кто-то пришел, значит, придется что-то решать.
- Иду, блин! - голос хриплый после сна, как у заядлого курильщика, но сейчас желание забраться под одеяло обратно было сильнее любых других вещей. Я неловкими пальцами справляюсь с замками и открываю дверь.
- Какого хрена? - я очумело смотрю на незванного гостя и непосредственно хозяина квартиры, который на такового не походил. Только Майк улыбался как дибил, что-то говорил, а я, превозмогая боль в глазах от флюоресцентных ламп в коридоре, смотрела на Честера. Сонные мысли снова спутались в клубок, и все, что я смогла поймать и разложить по отдельным предложениям, вычленить, скажем так было не обнадеживающе. Когда же они и вовсе все встали в одно предложение, желание разорвать обоих было непредотвратимо. Итак, это мне Майк так услужил на фразу "не говори Честеру", тот пошел напился, возможно подрался, сломал руку
мать вашу, это что еще?! гипс? откуда почему как?
И теперь они решили порадовать меня своим визитом. Может, Майк это сейчас объяснил как-то иначе, но в любом случае я пропустили это мимо ушей. Спокойной ночи, говорит. Спокойной?!
Я как могу затаскиваю Честера в квартиру, тот не сопротивлялся, но был исключительно неповоротлив и бессознателен. И что прикажете мне с ним делать? Он уселся на подлокотник дивана, что-то бормоча, кажется, собрался снимать ботинки. Такой забавный, только смешно мне не было. Обеспокоенно опускаюсь перед ним, заглядывая в лицо, не понимая ничего, раздражаюсь еще больше. Запаха алкоголя я не чувствую, понимаю только то, что в дороге Честер спал и, кажется, еще не проснулся. Будь это все...его старые привычки, улыбался бы ли Бэйтс? Сомневаюсь, только физически изменилось одно - рука все еще висела беспомощно и никак не помогала второй в ее сложном деле.
Все, что я поняла во всем этом: сейчас я не получу ответов, объяснений, и даже какой-либо реакции на мои слова. Все, что я могла: только помочь Бордену, уложить его спать, лечь рядом и подумать о том, что рассказать ему все придется именно сегодня, ни днем позже. Все было так, словно кто-то заставлял меня не медлить с этим. И уснуть. Усну ли снова?
- Честер, - беру за руку, с рухнувшим вниз сердцем, вздыхаю, - Идем.

0

14

Я открываю глаза, буквально на пару мгновений. Вокруг темно, а за окном пейзаж сменяется с головокружительной скоростью. Эти секунды я пытаюсь наблюдать за тем, как деревья или же какие-то кусты проносятся мимо, но меня тут же начинает тошнить, и я закрываю глаза, издавая тихий стон. Пассажирское сидение казалось таким удобным, а тело таким уставшим, поэтому я позволил себе уснуть. Пусть, где-то далеко в спрятанной вселенной моего сознания, я понимал, что с Майком поступать так нечестно. Ему как минимум нужен собеседник, но мысль не успевает сформироваться, как я перестаю что-либо слышать и засыпаю. Может, Бейтс ругался на то, что  отключился так быстро, но ему стоит понять меня. И я знаю, что он поймет. Это же Майк. Он всегда знал, что для меня хорошо, а что плохо. Он знал, что надо сделать с бренным тельцем Честера Бордена, когда тот, свернувшись калачиком в ванной, спал под струями холодной воды. Он знал, что я ем, а что курю. И именно сейчас, в странном состоянии полусна я понимал, что Майк самое лучшее, что могло случиться со мной за всю жизнь. Именно таким должен быть лучший друг и человек, который спасал твою задницу двадцать четыре часа в сутки. И если бы сейчас я поднял эту тему, то он просто посмеялся бы, назвал бы мудаком и сказал, что рано я начал похоронные речи готовить. И именно поэтому мое ощущение вины, которое с весны медленно росло во мне, сейчас достигло огромных размеров. В последний несколько часов, мысли постоянно возвращались к сцене прощании шесть лет назад.
И вот, даже полностью уснувшее сознание подбрасывало мне картнки-воспоминания вместо сна. Оно заставляло вспомнить меня наш первый концерт, когда записанного материала хватало лишь на половину выделенного для нашей группы времени. Тогда мы изрядно повеселились, рассказывая фанатам про себя и веселя, их кто как мог. Потом концерты становились вес отвязней и отвязней. Уже раскрепостившись, мы позволяли себе вытворять разные вещи прямо на сцене. Было ли это издевательство друг над другом или же прыжки в толпу, но мы нравились нашим фанатом, а это главное. В ту пору, когда у Бейтса в ушах были сережки, а у меня проколота губа, мы не могли задумываться о взрослой жизни. Мне не верилось в то, что когда-то придется завести семью, найти любящую жену и родить много-много маленьких детишек. Но, видимо, для Майка эти мысли уже стали нормальными. Когда я услышал, что он женат, то чуть не упал со стула. А когда выяснилось, что его жена это всем известная Беверли Уайт, то моему удивлению не было предела. Мне казалось, что с Бейтсом всегда будем вместе. Может, эгоист во мне ошибался? Это были настолько дикие мысли, что допускались они лишь тогда, когда на душе скребли кошки, и ничего не помогало.
«Вот ты мудак» - мне снится, или ты правда в себя поверил, Бейтс? Ерзаю на сидении и бурчу в ответ что-то типа «Сам такой, мудила». Не разлепляю глаза, просто не хватает на это сил. Обхватываю свободной и здоровой рукой себя, стараясь согреться или же унять подступающую дрожь, которая зарождалась где-то внутри живота. Но, ничего не вышло и я понимаю, что мышцы быстро сокращаются по всему телу, сопровождаясь волной мурашек. Закусываю губу и отворачиваю голову к окну. Наверно к окну. Осознание своего места в пространстве пропало еще тогда, когда мы сели в машину, и я позволил себе и своему организму расслабиться. В голову лезли всевозможные мысли. Можно ли уже подводить итог сегодняшнего безумного дня? Ведь таких приключений у меня не было уже много лет. Наверно, года четыре, после того, как я чуть не бросился с крыши небоскреба. А если бы я это сделал? А ничего бы и не было. Майк сейчас бы жил в Канаде и продолжал преподавать в университете. (Представьте только Бейтса и преподавателя, сразу на смех пробивает). Сейчас все было бы совершенно по-другому. Мысли начинали перемешиваться в сплошной поток слов, из которого невозможно вычленить хотя бы одну, но адекватную фразу. Все вокруг окрасилось в серые света, от этого становилось страшно и жутко. Я с ужасом осознавал, что меня закручивает в водоворот, из которого нет выхода. Вокруг резко стало холодно и мне захотелось вжаться в угол, но вместо этого слышу громкий и довольно жизнерадостный для нашей ситуации голос.
- Давай, мы дома, будешь спать в своей кроватке, своей мягкой и теплой кроватке, со своей будущей женой, - открываю глаза и хмурюсь. Вокруг все поменялось, а мы не ехали. Смотрю на Майка и пытаюсь донести до него хотя бы какую-то из своих мыслей, но они словно остались там, во сне. Киваю и пытаюсь вылезти из машины. Тело отзывается тихой болью в мышцах, а рука, что безвольно висела на моей шее, пронзила электрическим разрядом. Тихий, но протяжный стон. У меня нет сил идти, Майк. Нет, давай еще немного поспим и пойдем дальше. У нас сегодня концерт, нам надо еще чуть-чуть поспать. Я хочу спать.
- Бля, ты бы жрал меньше, - усмехаюсь и бормочу в ответ, - на себя посмотри, жирдяй, а я в прекрасной форме, - улыбаюсь, и улыбка не сходит все то время, пока мы поднимаемся на лифте. Попытка понять, куда мы приехали, зачем и почему стены кажутся такими знакомыми, были оставлены на потом. Сейчас я хотел лишь спать. Забыться сном, чтобы завтра проснуться и не вспоминать об этой ночи. Ведь нам предстоит концерт, а значит, работа стоит на первом месте для меня.
Майк, а почему мы стоим перед дверью и ничего не делаем? Я смотрю на друга, а тот, словно не обращает на меня внимания и смотрит на дверь. Провожаю его взгляд своим и с такими же «глубокомыслящими» глазами устремляюсь в дверь. Интересно, чего мы ждем? Но ответ не заставляет себя ждать. Дверь начинает пропускать звуки жизни. Возня, какие-то негромкие слова и даже собачий лай.  И в эту секунду меня словно озарило. Мы приехали домой. В Сакраменто. Я удивленно смотрю на Майка, но этот болван только улыбается, а я продолжаю туго соображать даже тогда, когда открывается дверь и оттуда выходит Рокки. Моя Рокки с растрепанными красными волосами и такими же сонными глазами, как и у меня. - Вот, привел твоего суженого, пусть отоспится, ладно? А потом все разговоры, - хмурюсь и сжимаю губы. Но сил говорить, совершенно нет. Я хочу их поберечь для того, чтобы рассказать все Рокки. Майк еще получит свою порцию вопросов завтра. Когда я высплюсь. Ну…или послезавтра.
Бейтс уходит, а я чувствую прикосновение Рокки к своей здоровой руке. Она ведет меня в квартиру, а я не сопротивляюсь. Тяжело переставляя ноги, позволяю вести себя. Веки наливаются свинцом, а мне хочется прижать свою девушку к себе, ведь я так давно не видел ее. Но, вместо этого, пока Рокки закрывает входную дверь, я сажусь на подлокотник дивана и пытаюсь стащить с себя ботинки, которые, как оказывается, не снимаются просто так.
- Знаешь, все так быстро случилось. Прости, я наверно напугал тебя. Если бы не Майк, то ты ничего бы не узнала. Наверно, надо пойти спать. Я так спать хочу. А сколько сейчас времени? Наверно, надо скоро вставать, к концерту готовиться, - глаза были закрыты до того момента, как я почувствовал прикосновение мягких и прохладных ладоней к своим коленям. Речь была несвязная и медленная. Словно в старые добрые времена, когда я выпивал несколько таблеток амфетаминов, запивая их виски, и ждал того ощущение ватности и легкости. Вот только сейчас мое тело жутко болела, и меня тянуло проблеваться. Открыв глаза, я ловлю на себе обеспокоенный взгляд Рокки. Я лишь улыбнулся и пытался справиться с кофтой кого-то из парней и снять ее. Под ней была рубашка и майка, которые висели на мне еще с концерта. – Никогда так тепло не одевался. Но мне так холодно. А тебе холодно? Я так скучал, Рокки, - твое имя я произношу со всей нежностью, что мог только найти в себе.
Как мы оказались в спальне? Я оглядываюсь по сторонам и понимаю, что наконец-то дома. Рядом со мной лежит моя девушка, которая осторожно, но прижималась ко мне. А именно этих ощущений мне и не хватало в туре. Объятий, теплоты твоего тела. Даже твоего запаха. Номера отеля, конечно, всегда оставлены красиво, в них уютно и тепло. Но, гостиницы не учли одного. Того, что человек скучает без своей второй половинки. А сейчас, она, эта половинка, положила свою щеку мне на плечо и смотрела на меня. А я лежал, смотря в потолок, и понимал, что сон никак не приходит. Правая рука лежит на тебе, и моему ликованию нет предела, ведь ты тут, рядом. Моя Рокки.
*
Я открываю глаза и немного хмурюсь от яркого света, что мешал мне. Почему в гостинице не задвинули шторы, как я просил? Предметы начали обретать свои очертания, а вместе с этим пришло осознание того, что я сейчас нахожусь совершенно не в гостинице. Я дома. Об этом говорит трещина на потолке, которая за последние четыре года приелась мне. Ведь именно эту уродливую полоску я изучал тогда, когда меня настигала бессонница.
Возьня в ванной тоже сообщала мне о том, что я нахожусь дома, ведь Майк или Феникс никогда бы не пришли из соседнего номера, чтобы сходить в душ. И именно на этой мысли мое лицо озаряет улыбка. Мне хочется потянуться, что я и делаю, о чем быстро жалею. Тело отзывается болью и усталостью. Левая рука, что начинала медленно, но уверенно просыпаться вместе с болью, прожигала запястье. Сжимаю зубы и стараюсь не произносить лишних звуков, чтобы не нарушить идеальность момента. Правая рука уже машинально водит по кровати, ища рядом Рокки, которая обязательно должна быть еще тут. Мне хотелось почувствовать ее, чтобы окончательно поверить в реальность момента. Но, вместо этого я нахожу лишь остывающие простыни и одеяло. Видимо, ты ушла не так давно. Интересно, а, сколько сейчас времени?
Подняться и сесть на кровати оказалось непосильной задачей. Тело, после долгого сна в одном положении отказывалось слушаться, а голова начинала гудеть. Я вспоминал свою прошлую жизнь, когда пил и курил, чтобы получить дозу, а на следующее утро мучался от всех последствий. И именно сегодня и именно сейчас меня жутко тянуло блевануть. Ощущение было сродни состоянию кататонии. Когда мысли не связывались в общий клубок повествования, а организм, точнее каждый его орган, жил собственной жизнью. Глаза блуждали по комнате и наткнулись на телефон, что лежал на тумбочке. Проведя пальцем по экрану, я посмотрел на время. 12:18. Интересно, сколько же я проспал? И что делать с туром дальше, если сейчас я и Майк находимся в Сакраменто, вместо того, чтобы уже ехать на пути к Сан-Франциско. Эта проблема была номер один в моем списке, поэтому, открыл телефонную книгу, я набираю номер и пытаюсь заготовить речь.
- Мистер Борден, где носит Вас и вашу группу? – знакомый истеричный тон Райана, - Ты понимаешь, что вы должны были приехать пару часов назад. А про вас ни слуху, ни духу, - я глубоко вздыхаю и понимаю, что моя группа не на столько глупа, чтобы все равно ехать на следующий концерт без своих солистов. Наверно, моя группа сейчас спокойно спит в своих номерах  и не задумывается над тем, что мы отменяем концерт.
- Райан, успокойся, твою мать. Не ори мне на ухо с утра пораньше. Итак, ты наверно уже знаешь, что со мной вчера приключилось, - да, говорит мой старый друг, об этом весь Фан-сайт трещит, - Поэтому мне нужен хотя бы день, чтобы придти в себя. Давай перенесем концерт на неделю позже? Ведь еще не все так страшно? И если потребуют деньги назад, то я возмещу тебе ущерб, договорились? Отлично, брат, я знал, что ты согласишься, - это такая тактика, заговори своего недруга, чтобы он не успел тебе возразить. И, она сработала. Райан послал меня к черту, но согласился перенести концерт, бормоча что-то про то, какой я стал зазнавшейся чертовой рок-звездой.
Положив трубку, я сильней укутался в одеяло. Меня еще немного трясло после ночной температуры. Но, приняв уже сидячее положение, я опять начал осматриваться. В комнате ничего не изменилось, но ощущение новизны и чего-то непривычного глазу не пропадало. «Спасибо тебе за все, брат. Я еще позвоню. У меня новости» - быстро набрав сообщение, я посылаю его Майку. В этот момент дверь ванной открывается.
- Доброе утро, милая, - в голосе только нежность, а ты уже подходишь ко мне. Улыбка не слезает с лица, мне хочется сейчас лишь обнять тебя. Телефон падает на тумбочку около кровати, но мне еще нужно сделать один звонок. Правда, сейчас это подождет, я хочу поцеловать девушку, по которой скучал.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » theCatalyst, American tour 2012