Tayler Jay
Как же эта сука бесит. До трясучки, до мелкой крошки - остатков трения зубов, до нездорового звона в ушах. И ведь знает, что ты ничего... читать дальше
RPG TOP
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
Jack

[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron

[telegram: wtf_deer]
Lola

[telegram: kellzyaba]
Mary

[лс]
Tadeusz

[telegram: silt_strider]
Amelia

[telegram: potos_flavus]
Anton

[telegram: razumovsky_blya]
Darcy

[telegram: semilunaris]
Matt

[telegram: katrinelist]
Frannie

[telegram: pratoria]
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » тосковать по тебе


тосковать по тебе

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Oswald Ford//Leta Birch
https://i.imgur.com/NLeEaTs.gif https://i.imgur.com/FeT5p4s.gif
2013 г.
Внезапно мне хочется плакать — не лить, как порядочная леди, слёзы,
которые красиво текут по щекам, а выть на луну.

[NIC]Leta Birch[/NIC]
[STA]больно было и плохо - ты
не спасал меня, герой[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/31vUKeT.gif[/AVA]
[LZ1]ЛЕТА БИРЧ, 21 y.o.
profession: творческая личность;
[/LZ1]

Отредактировано Baako Taylor (2020-05-21 22:10:18)

+2

2

Если бы можно было заставить самолет лететь быстрее - я бы заставил. Завалился бы в кабину к пилотам, как Рембо, повыкидывал бы их с кресел и уселся за штурвал, газуя по полной. Или как там самолеты скорость набирают? Если честно, не имею ни малейшего понятия.

Пятнадцать часов полета ради одного дня дома. Пятнадцать часов полета - только в одну сторону. Успеваешь и отдохнуть, и поспать, и проклясть эти неудобные кресла, и сойти с ума от ограниченности пространства. Перечитать все книги, переслушать плейлист по три раза в обоих направлениях, перечиркать сотни страниц блокнота в попытке написать что-то стоящее. Если бы можно было взять в салон гитару - я бы взял. И раздражал своих соседей невнятным бренчанием по струнам.

Но если меня кто-то спросит, стоило ли это таких страданий, я уверенно скажу: да, стоило. Потому что там, в тысяче километров вниз, меня ждало мое персональное лето.

Не думал, что вообще когда-то соглашусь с отношениями на расстоянии, но так и произошло. Почему она не поехала со мной? Не тот вопрос. Почему я ее не смог уговорить? Упертая. Нерешительная. Не знаю, я не хотел на нее давить. Понимаю, как это сложно, бросить привычный уклад и сорваться в неизвестность. У меня в Лондоне было все: дом, учеба, друзья, увлечения. У нее - только я. Может быть, пару лет назад я бы подумал, что этого достаточно, но сейчас прекрасно понимал, что не все люди такие же, как я - кому хватит только одной гитары и наушников для счастья.

Легкие довольно растянулись, вдыхая наконец-то свежий воздух. Прекрасное ощущение свободы затопило сознание, а томное предвкушение заставило сбежать по трапу одному из первых. А потом долгое ожидание паспортного контроля, не менее долгое - багажа. Еще целый час, потраченный в пустую. Зато стоило только выйти из аэропорта, как тут же от звонков разорвался мобильник. Сестра спешила узнать, как я долетел. Мама - когда обратно. Бабушка - как скоро я осчастливлю ее своим присутствием. Да-да, именно так и сказала, дословно. В этом вся Эстер, немного возвышенная и старомодная, но все равно крайне любимая ба. Которую, при всех ее недостатках и достоинствах, я все равно собирался “осчастливить” чуть позже. Первым в этом списке был другой человек.

Я не стал звонить, и писать не стал. Взял первое попавшееся такси, даже не поторговавшись. Миссис Райли-Форд точно будет недовольна, хотя, учитывая, сколько денег за последнее время я слил на билеты, несколько десятков долларов за поездку будут совсем незначительной тратой. Даже совесть не проснулась, как не просыпалась и все последние месяцы. Увы, маман, если вас что-то не устраивает - все вопросы к миссис Райли, это она меня воспитала таким романтичным идиотом, которого от встречи с любимым человеком не остановят ни тысячи километров, ни тысячи нулей в стоимости билета на воздушное судно.

По пути все же заглянул домой - ну, как заглянул: выскочил из такси на полторы минуты, чтобы добежать до веранды, сбросить на нее свои вещи и вернуться обратно. Ба увидит - точно устроит мне вечером разнос, если я вообще приду ночевать. Не уверен пока. Даже более того: очень бы хотел не возвращаться, а провести это время в другом месте. С другим человеком.

И чем ближе мы подъезжали к нужному дому, тем больше возрастало это приятное волнение, к концу маршрута уже заставлявшее постукивать пальцами по сидению. Да вижу я, как вы недовольно коситесь на меня, мистер таксист. Но что поделать. Знали бы вы, как меня сейчас распирает от эмоций - от радости, от предвкушения встречи, от того самого слова на букву “Л”, которое сводит людей с ума. Тогда да, я сумасшедший. Пятнадцать часов полета в одну сторону. Завтра - столько же в другую. И все ради того, чтобы увидеть до боли знакомые глаза.

Шесть шагов по подъездной дорожке, громкий стук в дверь, целенаправленно проигнорировав звонок. Никогда не звонил, это же так банально. А вот так, костяшками по дверному полотну - мой отличительный знак.

Дальше за звуком ударов собственного сердца по ребрам ничего не слышно. И дыхание замирает, и мир словно затихает, давая мне насладиться этой встречей по максимуму. Секунда, еще секунда, и еще. Тихий щелчок, такой же тихий скрип петель, пока дверь медленно открывается. И ни с чем не сравнимый момент первого взгляда глаза в глаза.

- Привет, - полушепотот, чтобы не испортить момент. Столько всего хочется сказать, стольким поделиться. Я скучал. Ты такая красивая. Давай сбежим ото всех. Без тебя даже дышать сложно. Но вместо слов - поцелуй и самые крепкие объятия. Эмоции говорят лучше слов, и именно их я вкладывал в каждое из своих действий. Вот бы не отпускать ее никогда - единственное желание. Но оно слишком грустное, я не позволю ему портить наш день.

- Я так соскучился, - улыбка - персональная, имени Леты Бирч, потому что выдавалась только ей. И ответная, имени Освальда Форда. Но не такая, как всегда. Под ребрами что-то неприятно царапнуло, но я затолкал это ощущение куда подальше. - Лета? У тебя все в порядке? Что-то случилось?

Наверное, все-таки стоило позвонить или написать, прежде чем вот так заваливаться. А последний наш разговор был вчера днем, и когда она пообещала меня ждать, и вот он я, окрыленный, чуть уставший, влюбленный, но теперь несколько обескураженный, стою перед ней. А в ее глазах - тоска. Тоска, которая разрывает мне сердце от нехорошего предчувствия.
[LZ1]ОСВАЛЬД ФОРД, 20 y.o.
profession: студент;
sis: Lily
[/LZ1]
[NIC]Oswald Ford[/NIC][STA]если бы небо двигалось с нами в такт[/STA][AVA]https://i.imgur.com/iVa6wFW.jpg[/AVA][SGN]https://i.imgur.com/tzFpbB6.gif[/SGN]

+1

3

Почему всё обернулось подобным образом? Я не могла сказать ему о том, что происходит в моей жизни. Словно пока он там, а я здесь, у меня есть время на то, чтоб всё исправить. Сделать вид, что ничего не было, что не появлялось никакого другого человека. Никакого третьего. Что ничего еще не дошло до точки невозврата.
Отношения на расстоянии очень сложная конструкция, которая легко ломается и трудно строятся. Потому что вся ваша коммуникация сужается до электронной связи. Вне реального времени и реальной жизни. Вы вместе существуете исключительно на просторах сети. А сеть что? Лишь иллюзия присутствия. Скопление одиночества, от которого все бегут и в которое все упираются в конечном итоге, открывая очередной месседжер.
У нас с Освальдом были мечты. Собственно мы существовали за счет их. Мечты о том, что мы будем жить вместе, что сбежим ото всех. Втихаря. Никому не скажем куда. Строили на этот счет идиотские планы. Вот у нас будет дом, я посажу около окна лилии. Он будет писать песни, а я писать картины. Мы выстраивали воздушные замки. Свой странный, непонятный другим мир. Мы тащили туда всё то, что нам нравилось, чем мы интересовались. Для всего милого душе находилось место. Я могла часами болтать с ним в скайпе, по видеосвязи смотреть фильм, читать ему вслух. Красиво манерничая, точно воображая себя поэтессой.
Нескончаемый поток фото, смайлов и признаний в любви. Ты мой сердечко отправить. Но это лиш красивая сторона. Существует конечно же и другая. Не такая приятная и зефирная. Потому что в отношениях на разных материках обязательно появляется ревность. Потому что кто эта девушка, с которой вы ходили в кино? Подруга? Что-то не очень она похожа на подругу. Ты не брал от меня трубки. Я? В смысле, что делала я? Нет у меня никого кроме тебя, что за абсурд. Мне пишет одногруппник. У нас ничего нет, ни-че-го. Да черт бы тебя побрал, почему ты мне не веришь?
А потом молчание на часы, а то и дни. Потому что гордость душит железной хваткой. И никто не хочет уступить. И пьешь с друзьями в баре, заявляя, что все эти переписки - это не серьезно. Что это просто баловство. Зачем-то обмануть хочешь остальных, а на деле себя. Рыдаешь вечерами, потому что ОН не пишет. И сдаешься первая, находишь его имя "я не могу без тебя, мне нужно тебя увидеть, иначе я сойду с ума".
Отношения на расстоянии это прекрасно только первый месяц, пока не начинаешь хотеть большего. Пока не начинаешь скучать так, что сводит скулы. Иногда даже кажется, что не помнишь его прикосновений. Словно их никогда и не было. И вот уже плачешь не только тогда, когда вы в ссоре, но и просто от того, что его нет рядом. Что сорваться и поехать к нему не можешь. Ведь вот она чертова юность, в которой ты зависишь от родителей, а отец точно не даст на поездку денег. Не потому что у него их нет, а потому что он считает эту твою влюбленность лишь прихотью. Очередной забавой вечно летающей в облаках дочери. Он всегда считал, что сложно иметь дело с творческой личностью в семье. Считал, что нужно срочно что-то делать, куда-то пристроить. Отдать её замуж для того, чтоб теперь все эти краски, холсты и мечты о галерее стали не его проблемой, а проблемой мужа. А то и вообще, родила бы дочь детей и забыла дурью маяться.
Стук в дверь отрывает меня от незаконченной картины. Я, как обычно, вся в краске, даже не понимаю каким образом получается так, что я вечно пачкаюсь. Вытираю кисти и иду открыть дверь. Что-то в душе трепещет испуганной канарейкой. Я знаю только одного человека, который принципиально не любил дверные звонки. Но нет, его не может быть здесь. Он должен быть сейчас в Лондоне. Где-то в другом мире, в параллельной вселенной.
Лондон - это действительно другой мир, с другим менталитетом, с другими людьми. Я была там лишь один раз, ездила в гости к тому, кого бесконечно люблю. Город поразил меня, даже влюбил. Правда! Он восхитил меня своим влажным климатом, своей архитектурой, своим настроением. Мне было там комфортно, но я не могла остаться. Ведь здесь, в Сакраменто, моя жизнь. Здесь моя семья, моя близкие, моя учёба. Здесь всё привычно, просто и понятно. Здесь тебя всегда примут после очередной неудачи. Примут тебя разломанным, сломленным, выброшенным на берег. Здесь всегда можно найти себе пристанище.
Открываю. Сердце падает в пятки. Мне сложно собрать в кучу все те чувства, что бушуют. Как жаль! Как жаль, что счастье встречи было омрачено заведомо. Мне бы хотелось радоваться так же безоблачно, как радовался он. Нет, я конечно же счастлива его видеть. Я обнимаю его крепко и тепло, поцелуй мой горяч. В нем ощущаются все те, что летели к нему лишь в сообщениях. Я мечтала каждый вечер целовать его перед сном, засыпать в его руках. И просыпаться так же рядом. Мне так хотелось проводить с ним каждую секунду своего времени.
- Я, - меня застали врасплох. Мне хотелось спрятаться в свою воображаемую мушлю и не выползать от туда, как минимум, неделю. Пока мы были на разных материках, я могла позволить себе такую вольность, если ощущала, что она необходима. Но не сейчас.
- Я тоже по тебе скучала, - я беру его за руку, тяну в дом и закрываю за ним дверь. Родителей нет дома, это хорошо. Что мне делать? Не могу же я ему в лоб сказать о том, что я выхожу замуж? И беда в том, что не за него.
- Ты сумасшедший, - слезы непроизвольно наворачиваются на глаза, - Ты ведь вчера был дома. И ничего мне не сказал!
Крепко цепляюсь в него объятиями, прячу лицо куда-то в его плечо.
Третий появился полгода назад. Мне его представили в какой-то очередной вечер за ужином. Стали навязывать. Вначале легко, практически неуловимо. Я даже не сообразила что происходит.  Затем он стал мелькать всё чаще и чаще. Периодически оставался на ужин раз в неделю. Потом дважды. Был учтив, любезничал, всегда интересовался мной. Втёрся в доверие. Я говорила ему о том, что у меня есть парень, но он в другой стране, тот с упоением слушал всё то, что я говорила. В очередную ссору между мной и Освальдом он оказался рядом. Достаточно близко для того, чтоб я жалела о содеянном тогда и сейчас.
[NIC]Leta Birch[/NIC]
[STA]больно было и плохо - ты
не спасал меня, герой[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/31vUKeT.gif[/AVA]
[LZ1]ЛЕТА БИРЧ, 21 y.o.
profession: творческая личность;
[/LZ1]

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2020-05-23 20:39:08)

+1

4

Это чертово чувство тревоги подавить не получается. Оно уползает в дальний угол, скрывается в полумраке, но все равно напоминает о себе, подтачивая когти прямо об стену с этим противным звуком. Неприятное, липкое чувство, оседающее где-то на подкорке дополняло картину. И ведь никогда не славился прошаренной интуицией - наоборот, я полный лошок в этом плане - а сейчас она возилась где-то глубоко внутри и нравоучительно заявляла, что именно сегодня - ее счастливый день. И вот не знаю, верить ей или нет. Не уверен, что хочу, чтобы она сейчас оказалась права.

Я доверял Лете. Без доверия такие отношения, как у нас, выстроить бы не удалось. Большую часть месяца я проводил не просто в другой стране - на другом континенте, выбираясь в Сакраменто в лучшем случае на одни выходные. И там, в туманном Лондоне, я не изводил себя мыслями, где и с кем проводит время моя девушка - я ей доверял. Даже не выпрашивал, как она проводила свой день в нашем вечернем звонке по скайпу. Ну, в мой вечер - у нее-то было раннее утро. Если она хотела - рассказывала мне сама. Не хотела - я не допытывался. Не звонил общим друзьям, не проверял ежеминутно, когда Лета последний раз была в сети. Я ей доверял. И, что самое приятное, это было взаимно.

А сейчас неприятный червячок сомнения возился внутри, делая крайне отвратительные намеки. И придавить бы его сапогом, да закапать под деревом доверия, но почему-то не получалось.

Ее слова меня немного успокоили, как и то, что Лета буквально затащила меня в дом. Это было так привычно, что немного усмирило разгорающуюся внутри бурю. Сейчас она обнимет меня, уткнется носом в плечо, потом обязательно потащит пить чай и будет пытаться накормить. Я буду отнекиваться, она - смеяться, и все равно наложит мне полную тарелку, и будет сидеть рядом следить, пока я не опустошу ее до самого дна. И все это - не отпуская моей руки. Привычно и приятно, очень приятно.

Судя по тишине, в доме, кроме нас, никого не было. С старшими членами семейства Бирч у меня были холодно-вежливые отношения. Они не сильно жаловали меня - больше за образ жизни и внешний вид, чем за фамилию - она-то их как раз устраивала. Я их не понимал за тотальный контроль, которым они порой окружали дочь. Но все это мы не высказывали друг другу, а выговаривали Лете, которой, бесспорно, лучше от подобных разговоров не становилось. Так что вежливое “здравствуйте, мистер и миссис Бирч” от меня, не менее вежливое “добрый день, Освальд” - вот и все, чем мы ограничивались при встрече. В хороший день могли обменяться еще парой ничего не значащих фраз, но все это - только вежливость, не более того.

Поэтому да, я был рад, что мы одни. Никаких лишних глаз, никаких лишних ушей - это лучшее, на что я мог рассчитывать. Сколько бы времени я не провел здесь, в перерыве между двумя самолетами, этого все равно было мало. И очень не хотелось бы тратить его на кого-то третьего.

Улыбаюсь на ее вопрос, прижимаю к себе максимально крепко. Да, не сказал. На самом деле, сказал только сестре, но Лиз слишком болтушка, поэтому о моих планах уже через полчаса знала и матушка, и ба, и мне пришлось полвечера оправдываться перед ними - и за расточительство, и за глупую идею сорваться на неполные сутки на другой конец земного шара. Беспокоило ли меня это? Совершенно нет.

- Хотел сделать сюрприз, - честно признаюсь, оставляя поцелуй где-то у основания шеи. Такая родная, такая моя, что сердце просто разрывается от переполнявших эмоций. Завтра мне будет невыносимо сложно от нее уехать, снова. Главное отговорить ее провожать мне в аэропорт, а то ведь точно не улечу.

И стоять бы так, посреди коридора, в обнимку, целую вечность, перебирая руками по ее спине и волосам, прижимать к себе, словно нет никого ее дороже. Так ведь и было, семья и Лета - вот мои самые дорогие люди. Ради них - и в огонь, и в воду, и в самолет, летящий через половину мира.

- Ну чего ты, солнце, - аккуратно за плечи вынуждаю Лету отстраниться, чтобы посмотреть ей в глаза. Знаю ведь, что плачет, вот чего, спрашивается? Я же приехал, я рядом. Да, ненадолго, но все же. Не лучше ли провести это время за чем-то приятным? Мы и без того слишком недолго бываем вместе, даже по видео связи - моя учеба, часовые пояса. Нужно дорожить тем временем, что удается побыть рядом.

- Ты опять вся в краске, - улыбаюсь, стирая пятнышко со скулы. И руки, и даже нос немного - но видно, что затерла уже. Мне так это нравится, и картины ее нравятся, хотя она не любит мне их показывать. Стесняется. Слишком строга к себе, хотя совершенно напрасно. Но это как я и мои песни – я ведь тоже вечно недоволен, вечно перечеркиваю строчки в блокноте, вечно вырываю листы с нотами. Не будь гитара столь любима – и ее бы давно разбил. Здесь точно такой же случай.

И мне нравится, что она так увлечена живописью. Наши увлечения были тем, что нас объединило. Я понимал ее, она – меня. Без слов, хватало пары аккордов и несколько мазков кистью. В этом все мы, два творческих человека, ставшими друг для друга маяками в этом суровом мире.

- Не плачь, - обхватываю ее лицо руками и стираю большими пальцами слезы. И опять вижу на дне ее глаз эту непонятную тоску, которой раньше никогда не было. Даже когда я уезжал, Лета на меня так не смотрела. Была в ее глазах и грусть, и любовь, и печаль. Но никогда такой пожирающей разум тоски. – У тебя все хорошо?

Теперь уже не могу скрыть тревоги в голосе, потому что такая Лета для меня непривычна. И я теряюсь в догадках, кто и что могло ее довести до такого состояния. Не хочу строить безосновательные подозрения, запрещаю себе. Хочу услышать ее ответ, и при этом очень боюсь, что он мне не понравится.
[LZ1]ОСВАЛЬД ФОРД, 20 y.o.
profession: студент;
sis: Lily
[/LZ1]
[NIC]Oswald Ford[/NIC][STA]если бы небо двигалось с нами в такт[/STA][AVA]https://i.imgur.com/iVa6wFW.jpg[/AVA][SGN]https://i.imgur.com/tzFpbB6.gif[/SGN]

+1

5

Того, кто, словно вирус пробрался в мой мир зовут Пол. Он старше меня на десять лет. Весь такой серьезный, постоянно в делах, работах, заботах. Он уверен в себе. Хватка его сильна, взгляд в упор. Уверенность в шаге, в действии, в словах. Словно каждый день он, как миннимум, идет на битву. Несется во главе хрестового похода. Я всего лишь очередная его победа, полученная по сути без боя, потому что сама пошла к нему в руки. Полу лишь следовало выждать момент.
- Слушай, это было неправильно, - даже не смотрю на него. Рассматриваю свои руки, маникюр, подол платья. Всё, что угодно, лишь бы не смотреть на мужчину. Мне ужасно стыдно, я знаю, что поступила неправильно. Я не должна была допустить подобного сценария.
- Мы не должны были, я не должна была. Ну, в общем ты понимаешь. Мы с Освальдом помирились. И то, что случилось между нами - ошибка.
Он хмыкает, подходит, заставляя меня чуть ли не вжаться в диван. Я не боюсь его в классическом понимании данного слова, но он заставляет меня ощущать себя так, словно он коршун, кружащий над полевой мышкой. Решающий - дать ей умереть или же сцапать живой. Словно опасность есть, но она условная. И эта мышь - я.
Я должна буду это точно нарисовать. Воплотить эмоцию в переливы красок, в мазки масла по холсту. Обязательно крупнозернистому. Никакой утонченности в этой картине быть не должно. В ней должна быть песчаная буря, переходящая от терракота в черный. Выдранные перья. Острота линий, их прерывистость.
- Ошибка это вы с ним. Эти отношения муляж, фальшивка. А я реальный, ощутимый, живой и рядом. Лета, ты ведь уже взрослая девочка, люби ты его, разве пошли бы ты ко мне? Какой бы ссора не была. Да и на самом деле, есть ли паре не в браке, без общего быта, о чем ссориться? - он берет меня за руку. Манипулировать так легко, когда нужного человека нет рядом. Он говорит еще много и долго, ровно столько, сколько я лью слезы, пока слушаю. Все его слова идут от вполне здравых мыслей, но в них совершенно нет места для сердца. Зачем он бьет мои розовые очки, царапая стеклами моё лицо?
Освальд обнимает меня так, словно и не было никакого расставания. Что вот он был всегда рядом. Нету океана между нами, не существует часовых поясов. Я могу целовать его долго и сладко. И так обязательно было бы, если не я.
Если бы он знал, как больно я ему сделаю, он никогда бы не позволил себе больше вспоминать моё имя. Нет никакой Леты Бирч. Нет и никогда не было. Она была сном, фантазией, плодом воображения. Музой, которая заглянула лишь на мгновение и вновь потерялась где-нибудь на кончиках предрассветных ресниц. Если бы он знал, как низко и подло в отношении него я поступила, он бы предпочел забыть всё то, что связывало нас. Все мои странные истории, все мои картины, все мои сказки. Никогда не повел бы знакомить меня со своей семьей, показывать Биг Бен и обнимать крепко-крепко, до хруста костей.
Потому что предателей не любят. Предателей забывают, вычеркивают, ставят в блок. Им не пишут, о них не вспоминают и не поздравляют даже в захудалом сообщении с Рождеством. Любимый, предавший того, кто ему безоговорочно доверял, хуже любого врага. Волк в овечьей шкуре, истребивший всё стадо, никого не оставил в живых. Нет к предателям ни прошения, ни понимания. Лишь зияющая в груди пу-сто-та. Как после пожара. Как посреди пустыни.
Он вытирает краску у меня с носа. Смешивает её с солью, что осела на щеках. И совсем не понимает почему я столь омрачена его приездом. Я знала, что этот момент должен наступить, но не ожидала того, что наступит он столь резко. Словно хочешь сесть на табурет, а его в последний момент выдергивают из-под твоей задницы. И вот ты уже летишь пятой точной на твердый пол. Больно ударяешься, оглядываешься в желании посмотреть на обидчика.
- Я больше не твоё солнце, Ос, - тихо-тихо произношу эти слова. Так, словно надеюсь, что он не услышит их. Пусть бы всё это было всего лишь кошмарным сном. Пусть я проснулась бы полгода назад в своей кровати одна, резко подорвалась, выползла из-под одеяла. Умылась с мыслями о том, ну и ночка выдалась, что за кошмары только в голову не придут. И обязательно написала Освальду смс о том, что люблю его безумно точка отправить.
Я поднимаю руку, где на безымянном пальце блестит кольцо. Тонкое и аккуратное. Вместо одного большого камня, по всему ободку вереница маленьких звезд. Они переливаются на солнце не моими мечтами и оповещают всем, что я совсем скоро стану чужой женой.
- Его зовут Пол.
[NIC]Leta Birch[/NIC]
[STA]больно было и плохо - ты
не спасал меня, герой[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/31vUKeT.gif[/AVA]
[LZ1]ЛЕТА БИРЧ, 21 y.o.
profession: творческая личность;
[/LZ1]

+1

6

Мне бы очень хотелось ошибиться. Мне бы очень хотелось, чтобы эти слова мне послышались. Мне бы очень хотелось, чтобы Лета сейчас улыбнулась и сказала, что все это шутка - неудачная и несмешная. Что кольцо на пальце - обычная бижутерия со стеклом, не значащая ровным счетом ничего. Что все происходящее сейчас - всего лишь сон. Но она этого не делала. Она смотрела на меня полными слез глазами, и явно не собиралась переубеждать меня в моих нерадостных мыслях.

Руки непроизвольно опустились, позволяя Бирч сделать полшага назад, а мне - не видеть больше слишком блестящего кольца на ее безымянном пальце.

- Так... - мысли не хотят собираться в связные предложения, но я честно пытаюсь взять себя в руки. - Ты выходишь замуж? Или уже?

Убираю руки в карманы, от греха подальше, хотя очень хочется ими обхватить Лету за плечи и хорошенько встряхну. Какой Пол? Когда он появился? Мы ведь созванивались каждый день, каждый день она говорила мне, что любит и ждет. Так откуда это кольцо? Откуда этот чужой мужчина? Откуда эти слезы? И по чему она сейчас плачет - по ситуации или по жалости ко мне?

Я не думал о свадьбе. Боже, да кто вообще о ней думает в двадцать лет? У меня впереди еще несколько лет университета, у меня только-только начинает что-то получаться с группой. Хотел бы я видеть Лету своей женой? Наверное, да, когда-то в перспективе. Черт, я ведь правда об этом не задумывался! Мне было с ней хорошо. Мне было с ней настолько хорошо, что за спиной вырастали настоящие крылья. Рядом с ней я мог быть самим собой, не задумываясь о положении, о поведении, о каких-то социальных статусах. Просто Ос и просто Лета. Все было так просто и легко, как бывает только с по-настоящему близкими людьми. Так было и с нами - до этого момента.

Теперь я не знаю, что мне делать. Я не осознавал ситуацию. Все казалось настолько нереальным, что я ожидал пробуждения в следующую секунду. Мало ли, перелет долгий, может, я правда задремал, а теперь мне это все сниться? Ведь не может Лета, моя Лета, вести себя так, словно мы совершенно чужие друг другу люди?

В голове не укладывалось. У меня была идеалистическая картинка, в которой у нас все было хорошо. Боже, да вчера все было хорошо! Вчера, когда мы в очередной раз провели больше часа за разговором на камеру, когда я читал ей свои наброски, а она мне показывала эскизы - все было точно так же, как и обычно. Легко и свободно. Между нами не было третьих лишних, между нами не было недопонимания. Я даже не чувствовал, что Лета от меня что-то скрывает или ее что-то тревожит. Неужели за пятнадцать часов в воздухе моя жизнь успела сделать такой крутой разворот?

Нет, за столько короткий срок жениха себе не находят, если это не бурная ночь где-то в Вегасе. И не с такими родителями, как у Бирч. Так может в них дело? Это очередная их дурацкая затея по устраиванию жизни своей любимой дочери? Способ держать ее под контролем и заставлять делать так, как хочется им? Боже, я даже ни на секунду не сомневался, что они могли бы устроить фиктивный брак для своей дочери - просто потому, что выбранный ими жених был более красив, состоятелен и статусен. Если коротко, совершенно не я.

- Родители тебя заставляют, да? - все-таки спрашиваю я, цепляясь за эту мысль как за спасательный круг. Если это правда, я просто увезу Лету с собой. Туда, в Лондон, где она может почувствовать себя свободной. Где не будет тотального контроля, где не будет вечного давления и глупых претензий. Где будем я и она, вместе. И все снова будет так же, как вчера.

Даже не допускаю мысли, что это может быть не так, потому что иначе вся моя вера в людей разрушится. А она уже потихоньку начинает осыпаться, роняя каменные крошки куда-то в море этого недоразумения. Да, именно так - недоразумения. Потому что все происходящее просто не может быть правдой! Но глаза напротив, смотрящие на меня с такой тоской и мольбой, буквально заставляют меня верить в обратное.

- Это какой-то бред, - запускаю руки в волосы, потому что держать их в карманах уже сил нет. И на Бирч смотреть сил нет, поэтому отворачиваюсь, делая круг по комнате. - Какой жених, Лета?! Ты вчера только говорила мне, что скучаешь и ждешь меня! Ты говорила мне, что любишь меня! Как вообще в нашей истории мог появиться кто-то другой?

Как, когда, зачем - у меня столько вопросов, но я почему-то совсем не уверен, что хочу слышать на них ответы. Потому что боюсь, что вся моя вера в нас была однобокой. Что все те чувства, что испытывал я - испытывал только я, а красивая взаимность, в которую я наивно верил, была просто фальшивкой.

Меня не бросали девушки. Мы обычно расставались как-то спокойно, по обоюдному согласию. Да и сколько у меня их было до Леты? Две или три, не больше. Я не знал, что такое разбитое сердце. А сейчас по моему явно пошли трещины. Как оно еще держалось сцепленным? Не иначе как на безрассудной надежде, еще верившей, что все может быть по-другому. Но кроме нее больше в это никто не верил - ни я, ни здравый смысл.

И от этого было больно - чертовски больно. Словно газ в пол, а через секунду перед тобой бетонная стена. Словно что-то важное и ценное из груди вырывали с корнем. Словно вся моя жизнь - большой мыльный пузырь, красивый и радужный, но не долговечный. И вот она, Лета Бирч, с иголкой в руке, так жестоко его лопнувшая. И от этого еще больнее. Потому что я ей верил. Потому что я ее действительно любил - по-настоящему. И потому что даже сейчас, я все еще ее люблю, хоть это уже и бессмысленно.
[LZ1]ОСВАЛЬД ФОРД, 20 y.o.
profession: студент;
sis: Lily
[/LZ1]
[NIC]Oswald Ford[/NIC][STA]если бы небо двигалось с нами в такт[/STA][AVA]https://i.imgur.com/iVa6wFW.jpg[/AVA][SGN]https://i.imgur.com/tzFpbB6.gif[/SGN]

Отредактировано Oliver Kaldwin (2020-06-05 07:19:43)

+1

7

Я отхожу от него на шаг, грустно и тоскливо. Выжженной травой по струнам души лезет осознание того, что всё разрушено, что все мечты, планы, всё насмарку, что больше никогда не будет этого сладостного и мучительного ожидания встречи, бесконечных аэропортов, поцелуев так, что хоть в кино снимай. Всё осталось на развалинах иллюзий, что разбились о суровые камни реальности. Приходится выползать из раздробленной мушли мечты, имя которой мы.
- Свадьба через месяц, - опускаю глаза в пол, нет сил совершенно никак смотреть на него, - Нужно было сразу тебе сказать всё, как есть. Прости.
Рот говорит стандартные фразы, что-то там блаблабла в воздухе, словно кто-то другой со стороны моим голосом выдает. Разговаривать не хотелось, объяснять ничего не хотелось, хотелось долго и горько-горько плакать, так, чтоб слезы ручьем, градом, водопадом по щекам, чтоб смыли всё, что произошло, оставили только его и меня, и желательно не в разных плоскостях. И мне не нужно было от него этого дурацкого кольца на палец, белого платья и нарицательного жена. Между нами эти условности стирались в пыль, были не больше, чем глупости всех этих дураков вокруг, что они вообще понимать могут. И я качаю головой на второй вопрос. По факту меня никто не заставлял, на меня не надели наручники, не приставили ствол к голове. Никто не бил меня в спину, толкая в венцу. Я сама туда шла и шла за человека, который говорил умные, понятные, логичные вещи. За того, кто серьезный и точно знает, что нужно делать, у которого не "мультики какие-то" в голове. И родители были несказанно рады в день, когда я пришла с кольцом и предложением, и под руку с мужчиной, который хочет стать мужем. Они с моим отцом пожали друг другу руки, точно партнеры, заключающие миллионную сделку. Заживем, одним словом.
Я говорила. Я действительно говорила Оливеру о том, что люблю его, что жду, что скучаю так, что хоть на стену лезь. Более того, бОльшая половина из сказанного даже враньем не было. Я и правда скучала по нему. Скучала по его голосу, по его взгляду, по объятиям, в которые он меня сгребает. Я скучала по его присутствию рядом со мной и я не могла отпустить его из своей жизни. Потому что тот, кого любишь, хочется, чтоб был рядом, а не остался только лишь на виртуальных страницах во всевозможных месседжерах. Что мне было сказать в свое оправдание, если никакого оправдания быть не могло? Если я поступила с ним гадко и подло? Я была настоящим предателем, когда выворачивала, искажала реальность таким образом, чтоб хорошо было мне. По иронии мне тоже было плохо, ничего не сработало. Потому что совесть точила моё сознание, словно червь спелую сливу. Передо мной плоды моих поступков, моих слов, моих решений и мне страшно смотреть глаза в глаза. Я не готова. Я уверяла себя, что куда проще будет сообщить ему потом. Когда-нибудь, когда я стану чужой женой, когда побуду в платье, дам клятву, когда родители скажут свой трогательный пост, а бабушка окончательно осчастливится от того, что её внуча наконец-то стала миссис, а значит совсем скоро правнуки пойдут. Я бы несомненно сказала? Или просто выставила бы фото, поставила ограничение на его профили, чтоб он мог увидеть, но не смог ничего сказать на это. И пусть бы ситуация решила себя сама. Чтоб не пришлось смотреть ему в глаза и ощущать себя самым худшим человеком на планете. Несите медаль за первое место, оно моё на арене мудаков и сук.
- Мы поругались тогда, - лепечу что-то себе под нос. У меня и правда нет ни единого аргумента, что тут скажешь. Как появился, да как появился. Обычно. Как всё обычно и происходит у таких как мы. Кто-то обязательно предаёт другого, у кого-то там за границами и морями появляется кое-кто другой, который близко, который кажется понимает тебя, принимает, тепло его можешь ощутить. И ведёшься на это. У таких, как мы обязательно есть тот, кто с преданностью будет ждать еще год, два три, потому что всё, что там происходит на самом деле ерунда, она/он обязательно одумаются и всё станет так, как было. Вся грусть этого мира заключена в том, что никогда не может быть, как в прошлом. Не вернуть ни теплоты эмоций, ни веры в лучшее и светлое, не воссоздашь иллюзий про счастливо и навсегда. И всегда, абсолютно всегда, немой тенью в вашей истории будет стоять кто-то, кто был в то время, пока один ждал другого. И все эти фразы о том, что "та не так уж ты и страдал, вот у тебя была первая, вторая, пятая, десятая". И смотреть с осторожностью на каждую/го, кто напишет ничего не значащее "привет". А что если она/он тоже был среди тех, кто ждать помогали?
- Я скучаю, - поднимаю взгляд из под мокрых ресниц, - Действительно скучаю. Всё то время, что ты там, где меня нет, всё то время, что я слушаю о том, что ничего не выйдет, или о том, что ты меня обманываешь, или еще кучу всего, что говорят мне каждый день родители и друзья. Я скучаю и каждый раз жду очередного сообщения. И я все еще люблю тебя, но...
После но имеет ли смысл вообще что-либо говорить? Но - уже достаточно для того, чтоб понять, что всё кончено, после этого короткого слова из двух букв, не имеет смыла ничего, что сказано было до. Можно смело перечеркнуть, смять лист, выбросить его в урну.
[NIC]Leta Birch[/NIC]
[STA]больно было и плохо - ты
не спасал меня, герой[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/31vUKeT.gif[/AVA]
[LZ1]ЛЕТА БИРЧ, 21 y.o.
profession: творческая личность;
[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » тосковать по тебе


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC