Луиза откровенно забавлялась, чувствуя податливые мягкие губы незнакомой...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Wait for me


Wait for me

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Участники: Джон и Аня. Все как всегда
Место: Сакраменто.
Время: Наше время. Осень.
Время суток: Вечер, часов девять.
Погодные условия: плохие. Дождь моросит и ветер порывистый.
О флештайме: о том, что иногда день идет наперекосяк, когда ты встал не с той ноги.
http://s3.uploads.ru/4A2wZ.png

+1

2

Наверное, впервые за очень много лет Анна легла спать днем. Совершенно не понимая, с чего бы это вдруг, она приехала домой очень уставшая и улеглась в кровать, предварительно задвинув тяжелые гардины. Комната погрузилась во мрак, Анна свернулась на огромной кровати калачиком, подпихнула под щеку подушку и улетела в страну сновидений.
Ей снилась какая-то откровенная белиберда. Летающие собачки, Соня, грозящая пальцем, Рик на коне, который восклицал: «Посмотри на меня и на своего мужчину! И кто тут из нас конь?».
Потом сон внезапно кончился, и Анна провалилась в кошмар. Она бежала вниз, по темным ступеням винтовой лестницы, а следом за нею ползло нечто. Оно хихикало, так тихо, что можно было принять этот звук за шорох подошв, но это все-таки был не он. Что-то кралось за Анной, подстерегало ее, собиралось схватить,  и ей приходилось бежать, чтобы спастись, выжить любой ценой.
Какофония смеха за спиной Анны слилась в протяжный вой, и воздух завибрировал от страшного нечто, что кралось за ней. Еще секунда, и ее схватят темными лапами, утянут в темноту, и там…
Анна широко открыла глаза. Она вынырнула из кошмара так же легко, как и окунулась в него, и все вокруг было размыто от недавнего сна. Сердце колотилось о грудную клетку так сильно, что было даже больно. Женщина сделала протяжный вдох, потом медленно выдохнула, успокаивая дыхание. Все хорошо, Анна, этот кошмар уже кончился!
Комната была темна. Шторы не пропускали свет, да и на Сакраменто уже опустился вечер. Анна смогла увидеть лишь очертания предметов, расставленных в спальне, и протянула руку за телефоном.  Тот должен был лежать где-то на тумбочке. Часов в спальне Донато не держали, и единственный источник времени – мобильник. Вот и он.
Ну надо же, уже половина десятого! Анна удивленно зевнула – она отключилась почти на четыре часа, но такое чувство, будто заснула в прошлом веке. Голова болела, тупая, ноющая боль дырявила висок, и Аня помассировала его двумя пальцами.
«А где Витторе? - внезапно подумала она, - Неужели он бы не разбудил меня, если бы уже приехал домой?». Она торопливо пролистала в памяти страницы ежедневника – может, она просто забыла, а муж уехал в очередную командировку, или отправился на какую-то важную встречу? Но нет. Сегодня была среда, и синьор Донато ожидался домой как обычно, к ужину. В восемь часов.
Что же случилось? Анна поднялась, лениво потянулась, опустила ноги на пол, засунула их в уютные тапки. Она натянула на себя серый халат, поправила волосы. Встрепанная, она вышла из спальни, засунув телефон в карман. Спустилась вниз по лестнице.
Дом был погружен во тьму. Ни один источник света не горел, и значило это только одно – после Анны в дом на улице Вязов никто не входил. Но Витторе уже давно должен был вернуться! Анна еще раз проверила экран, но нет – никаких пропущенных звонков. В чем же дело?
Внезапно сзади скрипнула половица. Анна быстро обернулась – но сзади была тишина. И темнота.
И внезапно Донато почувствовала себя неуютно. Вообще-то, темноты Анна не боялась, но именно сейчас, в этот момент ей захотелось, чтобы все лампы в доме горели.
Как назло, чтобы зажечь верхний свет, нужно было пересечь анфиладу. Когда в доме номер 14 горит свет, он похож на огромный супермаркет, празднующий Рождество. А когда света нет – он напоминает старое и заброшенное здание, и сад без света внезапно превращается в неухоженное кладбище чужих стремлений, а окна глядят на мир страшными глазами без зрачков.
И когда Анна подумала об этом, ей стало очень страшно. Она подхватила полы халата и бегом бросилась через весь дом к панели включения света.
До него она добежать так и не успела. Она уже тянула пальцы к светлому выключателю, когда внезапно сильный удар в голову сбил ее с ног. Она не видела, откуда он прилетел, только почувствовала саднящую боль в затылке. Наверняка, ее бил взрослый, крепкий мужчина – потому что она отлетела на полфута, ударившись затылком о ножку кресла.
Сначала она и не поняла, что происходит. И лишь когда удар взорвался в ней вспышкой боли, Анна тихо заскулила, попыталась привести руки и ноги в порядок. Конечности отказывались слушаться, она никак не могла встать ровно хотя бы на колени, и во рту ощущался медный вкус крови. Голова гудела, как колокол, по которому стукнули поварешкой, и левый глаз почему-то внезапно съехал куда-то в сторону и теперь видел тяжелый армейский ботинок в тени.
Анна снова захныкала, попыталась встать. Ботинок шагнул ей навстречу, и Донато увидела огромного мужчину. Литые мускулы перекатывались под свободной черной майкой, а на лице был звериный оскал. Он приблизился к ней в один огромный шаг, схватил за волосы, с силой потянул вверх. Анна завизжала было от боли, когда почувствовала, как волосы на затылке вырываются с корнем, но мужчина размахнулся и впечатал свой ботинок точно в живот Донато.
- Сссс….
Анна сложилась пополам. Из глаз текли слезы, дышать было тяжело, а внутри все болело так, будто он не ногой ее ударил, а шлангом с песком.
- Пойдешь со мной, сука, - прохрипел мужчина, и снова дернул ее за волосы. Анна уже не могла визжать и только тихо ойкнула. Боль была просто неимоверная.
- Не рыпайся, а то я тебе рожу твою подправлю, - сказал мужчина и продемонстрировал Анне ботинок. По всей видимости, ударь он ее в лицо, она тотчас бы умерла – он запросто бы переломал переносицу.
- С…скот, - прохрипела Анна, но мужчина ее не услышал, или сделал вид, что не услышал. Он тряхнул ее а третий, последний раз, а потом еще раз всадил по почкам. И Анне повезло. Она потеряла сознание.
А очнулась уже в машине. Как он вынес ее из дома, оставалось загадкой. Машина была тонирована, и это все, что Анна смогла разглядеть. Она лежала на сиденье лицом вниз, руки ее были прочно стянуты за спиной. Волосы разметались по сиденью, Анна еле могла пошевелиться.
Мужчина, сидящий рядом с ней, шлепнул ее по заднице:
- Ох и развлечемся мы с тобой.
И Анне стало страшно, так страшно, что губы затряслись.
- Чего вы хотите? -  спросила она с ужасом, слыша, как слезы снова покатились по щекам.
- Заткнись, сука, - посоветовал мужчина.
- Деньги? Вам нужны деньги? – отозвалась Анна с отчаянием, и добавила, - Пожалуйста, не бейте меня больше.
- Я сказал, заткнись! – проревел ее похититель и ударил чем-то тяжелым по затылку. Анна снова отрубилась.
И вновь пришла в себя в какой-то темной комнате. Она не видела ничего, и только наощупь поняла, что прикована к чему-то наручниками.
Она скорчилась в углу, и снова расплакалась. Ей было очень страшно. Она всегда говорила, что не видела ничего страшнее, но только сейчас, когда никто из тех, кто может ей помочь, не знает, где она, Анна поняла – еще пара часов, и она умрет от страха.
Все внутренности болели. Кожа головы горела огнем, и Анна только всхлипывала, уткнувшись в руку, да вздрагивала от малейшего движения воздуха. Она ничего не видела, и слышала лишь собственное дыхание и всхлипы. «Здесь и умру» - поняла она.

+3

3

- Начинай, - Вито кивнул. Вито кивнул и медленно вышел, аккуратно закрывая за собой дверь. Джон шмыгнул носом, закурил и принялся закатывать рукава рубашки, не глядя на троих людей, сидящих перед ним.
- А сейчас, господа хорошие, я буду вас медленно и мучительно морально убивать.

Вито стоял на парковке, задумчиво глядя на небо. Джон подошел к нему сзади и снова чиркнул зажигалкой, засовывая одну руку в карман.
- Ну как? - черную работу по воспитанию подчиненных дон предпочитал скидывать на своего зама.
- Жить будут, - диалог закончился, не успев, можно сказать, начаться. Причина разбора полетов была проста - люди не слушались приказов. Из-за того, что в тот момент, когда было сказано сидеть в засаде и не высовываться, трое решили показать свою самцовость и преданность короне посредством того, что ринулись в бой с полицией - посадили пять человек. И не только это напрягало двух боссов. Слишком близко эта самая полиция подобралась к ним. Плюс Декстер - герой с претензией на холодную месть. Устали, это видно было и без лишних вопросов.
- Я тут подумал... - подал голос Уэйт, стряхивая пепел в урну. - Нужно куда-нибудь вывести Анну. В смысле, спрятать.
- Ты слишком много говоришь об Анне, - отозвался Витторе, отрывая взгляд от луны и делая шаг к своей машине. Причина мрачности дона номер три - нелепые подозрения насчет супружеской верности.
- ...просто у меня плохое предчувствие, - сказал Джон вслед уезжающей машине Донато.

Темная кухня. Пепельница, забитая окурками. Стакан виски в руке. И целый ворох мыслей в голове.
Почта за три дня до Рождества - вот что сейчас напоминал мозг Уэйта. Он не так боялся первой и третьей причины депрессии Вито, как второй. Все-таки Декс раньше был у Донато андербоссом, и...
- К черту, - Джон прошелся пятерней по волосам, отставил стакан и резко поднялся из-за стола. Два часа ночи, но пусть Витторе не обижается за испорченный сон, ему действительно нужно поговорить. Слишком напряженными стали отношения между ними.
В доме напротив - особняке Донато - не горели окна. Оно и понятно, ночь на дворе. Гробовая тишина, только где-то вдалеке трещат сверчки, да ветер шумит наверху в кронах деревьев сада.
Уэйт выдохнул и нажал кнопку звонка. Через какое-то время повторил. И опять. И еще раз.
Напрягся, не слыша никакого ответа. Отошел от двери, чтобы заглянуть в окна - все так же темень. Либо Вито настолько обиделся, либо принял убойную дозу снотворного, либо его просто не дома. Но по крайней мере Анна-то должна услышать. Или они уехали куда-нибудь развеяться?
С этими мыслями андербосс и вернулся к себе, снова берясь за алкоголь. Пил прямо из горла, не закусывая, и не понимал почему такой отчаянной беспокойной канарейкой бьется в груди сердце. 
Наконец, плюнув на все условности, Джон набрал на мобильнике номер Вито.
- Абонент находится вне... - понятно, значит, все-таки отдыхать, но на всякий случай сделал контрольный звонок Анне. Там просто никто не брал телефон.
С мыслью "что нахуй за бойкот?" Уэйт поклацал по экрану телефона и приставил трубку к уху. Ждал ответа от личного телохранителя дона.
- У аппарата, - раздался, наконец, сонный голос на другом конце.
- Это Уэйт, - Джон даже услышал, как тот резко распахивает глаза, просыпаясь.
- Да, босс. Чем могу...
- Где Витторе?
- Дома, наверное.
- Дома его нет. Когда и где в последний раз ты его видел?
- Ну... Часа три назад - он приказал мне ехать домой, а сам отправился к себе, - в голосе телохранителя проскользнули нотки неуверенности. - Я так думаю.
- Так. Поднимай людей, - Джон встал из-за стола и быстрым шагом потопал к гаражу, на ходу пытаясь напялить пиджак - погода не радовала от слова совсем. - Найдите Витторе. Докладывать мне каждые полчаса, - и, подумав, добавил. - Не нравится мне все это. 
- Понял, - телохранитель отключился, а Уэйт резко сменил траекторию и взял прямую наводку на особняк Донато. Придется вспомнить старые добрые времена и поиграть в спецназ.

Джон стоял посреди совершенно пустой спальни четы Донато, тупо уставившись в окно. Налицо следы борьбы.
- Что происх...
Звонок.
- Да.
- Мы нашли Витторе, - тихо сообщил голос на том конце трубки. - Он мертв. Точнее, его убили.
Немая сцена.

+3

4

- Пожалуйста, не бейте меня больше, - расплакалась Анна. Откуда-то сбоку прилетел удар, ровно в левую сторону, в ребра, там, где было сердце. Оно затрепетало, как раненая птица, глухо забилось, и Анна могла поклясться, что оно на минуту остановилось. Потом бухнуло снова, и снова стало стучать надсадно и тихо.
В глазах было темно. Страшный мужчина возвращался каждые полчаса, ну или Анна думала, что каждые полчаса. Она то впадала в забытье, то снова приходила в себя – и снова плакала. Если ей не везло, и когда мужчина возвращался, она была в беспамятстве, он опрокидывал на нее ведро ледяной воды. Анна была насквозь мокрая, халат пропитался ее потом и кровью – потому что на ребрах кожа лопнула, и теперь сочилась красноватой жидкостью – уже не кровь, та вытекла раньше.
Били ее с чувством, с толком, с расстановкой. То есть, вроде и сильно, но Анна почти все время находилась в сознании. И это было ужасно, потому что ничего больнее в своей жизни она еще не чувствовала. Губы превратились в одну большую зияющую рану – их разбили еще в самый первый раз, около трех часов назад, и теперь достаточно было легкого тычка этими самыми пресловутыми ботинками, чтобы они снова начинали кровоточить. Правый глаз, казалось, уже никогда не откроется широко – он заплыл. Еще повезло, что ей не выбили зубы. Пока.
Болело правое плечо, старый шрам на ключице ныл, будто его прижгли сигаретой. Но шрам мужчина не трогал, зато все бедра Анны были в кровоподтеках – мерзавец курил «Данхилл». И Донато в который раз удивлялась, почему он еще ее не изнасиловал. Впрочем, видок у нее был дай Боже, на такую бы ни у кого не встал.
- Не командуй мной, сука, - прохрипел у нее над головой бас, и мужчина снова дернул ее за волосы, резко отпустил. Анна, лежавшая на полу, ударилась лицом об пол. В рот потекла горячая кровь из носа. Она не могла даже скулить, и только тихо постанывала после каждого удара, чувствуя, как уходит из нее жизнь.
- Жди меня, скоро вернусь, - пообещал мужчина, саданул ногой в бедро, и Анна откатилась к стене. Он никуда не вытаскивал ее, бил в этой же комнате, и она висела на какой-то трубе, прикованная левой рукой, похожая на половую тряпку.
Где же Витторе? Где же Джон, где Рик? Хоть кто-то, кто мог ей помочь? Анна думала об этом, но всегда проваливалась в бессознательное, но сейчас она тряхнула головой, и капли крови полетели в разные стороны. Думай, черт тебя дери!
Когда дверь открывалась, и входил мужчина, глаза слепило, но Анна все же смогла разглядеть зеленоватый кафель – словно она была в огромной душевой или прачечной, но комната эта была пуста. Только груда тряпья в углу.
Анна попыталась встать, ноги ее разъехались на воде, она снова упала и заплакала горько-горько. Что-то упало из кармана, и минуту Анна лежала оглушенная. А потом принялась шарить вокруг себя руками, судорожно, сжимая до боли зубы, молясь, чтобы мужчина не вернулся слишком быстро.
Потому что в ее кармане был телефон. Мужчина не обыскал ее, а в комнате она прижималась к стене левым боком, и он не нашел телефон, он даже не разбил его ударами – они приходились на правую сторону.
Вокруг темнота, и Анна судорожно стучит по полу, пытается нащупать мобильник, ее движения становятся все более резкими и дерганными – двигаться больно, и страшно, что страшный человек вернется и увидит мобильный. Телефон был ее единственным спасением.
Наконец ее рука нащупала гладкий бок телефона, и Анна даже всхлипнула от облегчения. Свет маленького экрана ослепил ее, но она прищурилась, принялась молотить по клавишам, набирать номер мужа.
- Абонент находится вне зоны действия сети.
И Анна расплакалась от безысходности. Она погибла. Впрочем, ее пальцы уже бегали по кнопкам, набирали номер Джона. И через секунду он отозвался.
Анна попыталась что-то сказать, но связки отказали ей, и из горла вылетел только хрип. Она кашлянула и полузадушено произнесла:
- Джон? – голос ее был тише ветра, но громче говорить она не могла. Силы покинули ее. Анна всхлипнула, - Джон. Спаси меня. Я… умираю.
Она хотела сказать что-то еще, набрала судорожно воздуха, а слезы струились по ее щекам.
- Джон… - и снова стон. Господи, как же больно. Соберись! Скажи ему… Анна не знала, где находится. Все, что она могла – просить о помощи, и губы ее шептали: «Помоги мне, прошу, помоги мне, пожалуйста, мне так больно, я умру здесь».
Дверь открылась, впуская свет. Мужчина стоял на пороге. Конечно, он сразу увидел телефон в руках Донато. Его яростный крик оглушил Анну, и в ту же секунду его нога опустилась на ее запястье, которое она прижимала к уху.
- Сука!
Телефон свалился на пол, а Анна закричала – боль пронзила запястье, он наверняка его сломал.
- Заткнись, мразь! – заорал мужчина и изо всей силы ударил ее в живот. Анна подавилась криком, глаза ее полезли на лоб, и через секунду она отключилась. Она не видела, как ее мучитель топтал телефон, и не чувствовала, как он снова и снова бил ее ногами – кажется, она умирала.

+3

5

Моя трагедия комедий балаганных смешней,
И потому безумно мне дорога:
Я научился находить себе прекрасных друзей,
Но не могу найти по силам врага.

Такое чувство, что на него только упал пятиэтажный дом. Джон судорожно схватился за край стола, пропуская пару ударов сердца.
- Почему... - соберись. Возьми себя в руки. Будь мужиком. - Вы решили, что его убили?
Ответ последовал незамедлительно, похоже, что человек на том конце провода тщательно репетировал речь.
- Он в машине. Мы нашли его на шоссе к пригороду. Оружия при нем нет. Но в лобовом стекле дыра. Похоже на снайперку, какую - мы еще не поняли. Сейчас ждем Гвидо и ищем пулю. Тело не трогали, - Уэйт кивнул, словно бы тот, кто отчитывается, мог это увидеть. Мол, правильно все делаете, продолжайте. Только вот это "тело" вместо привычного "дон" или "Витторе" кажется слишком обыденным для Донато. Это же Вито. Вито, который всегда знал, что делать, у которого всегда было столько сил, юмора и идей. Вито, вышедший из самых низших слоев общества, из грязи в князи. Великолепный Вито, на которого равнялись и с которого брали пример. И теперь "тело", а не дон остывали в салоне какого-нибудь кадиллака. - Какие будут указания? - Андербосс запнулся на какую-то секунду, шаря глазами по комнате. Пытался прийти в себя.
- А Анна?
- Вы ее не нашли?
- Нет. Ее, похоже, похитили. И, кажется, я догадываюсь, кто это сделал, - и словно в доказательство этих слов телефон издает тонкий писк - вторая линия. Аннушка.
- Джон?
- Да, да, это я, где ты, Анна, говори, любы... - Уэйт начал лихорадочно говорить ей в трубку, так же тихо, но спокойно, словно бы все в порядке, он где-то неподалеку, сейчас только всех плохих парней убьет и заберет ее оттуда. Где бы они ни была.
Он не успел добавить про любые приметы места, какие-то запахи, голоса - все, что она могла бы запомнить. Ха-ха, как будто у нее было на это время.
- Помоги мне, прошу, помоги мне, пожалуйста, мне так больно, я умру здесь, - сердце сорвалось на дикую трель, кажется, еще чуть-чуть, и оно выскочит через горло, сваливая от нерадивого хозяина нафиг. Типа, знаешь, дорогой, разбирайся сам, а меня ты уже конкретно достал.
- Анна, д... - он снова не успел. Не закончил. Не сказал ей, что все обязательно будет хорошо - идиотская фраза, в которую никто не верит, но может быть, это хоть как-то помогло бы Анне. Может быть, она бы тоже наполнилась хоть частичкой той ледяной уверенности в счастливом конце, которую сейчас испытывал Джон. Они же выпутывались из таких передряг, что дай боже. Они выживали с такими ранениями, с которыми бы другие давно отбросили коньки. Ведь обязательно же должен быть счастливый финал, правда? Правда?...
Но это жизнь. Не кино про "Крестного Отца", не ограбления из фильмов, где все так удачно складывается, враг повержен, а главный герой с лицом какого-нибудь  Бреда Питта или Колина Фаррелла уезжает на Херлее с Анджелиной Джоли в закат. Кино, где главный герой, связанный по рукам и ногам в подвале, больше похожий на большой кровавый кусок мяса от побоев, гордо расправляет плечи и с ухмылкой посылает своих похитителей на три буквы. Потом он выбирается и начинает мстить.
- Сука! - крик Анны. Параллель с жизнью. Здесь, в реальности, даже самые брутальные мужики плачут, дрожат, умоляют о пощаде и зовут маму. У них дрожат ноги, им нечеловески больно и они хныкают как дети. Что уж говорить о женщинах.
Джон свалился на пол. Прямо так - обухом, выронил телефон, больно ударился задницей, шикнул и схватился за голову. Пытался глубоко дышать, но каждый вдох сбивался, и воздух обрывками вырывался из легких. Руки дрожали. Уэйту было страшно.
Больше всего на свете людей пугает страх. Как бы нелепо это не звучало. Он заражает, словно в эпидемию гриппа, и люди валятся с этой инфекцией, поголовно все, даже те, кто успел принять меры профилактики. В такие моменты с ним невозможно бороться, от него нет лекарств, это рак, проникающий в само ДНК, и быстро, очень быстро пожирающий человека изнутри. И сейчас андербосс практически физически ощущал страх Анны, не важно, за сколько миль от него она находилась. Она была больна, а Джон неосмотрительно попал под ее "чих". Теперь с температурой валялся он сам.

Мне рассмеяться или плакать – я еще не решил;
Без сожаленья не проходит ни дня.
Я извиваюсь, словно змей, в оковах собственных сил:
Ведь не родился еще тот, кто сломит меня.

Уэйту трудно было понять, сколько времени он просидел вот так, на полу, боясь пошевелиться или даже моргнуть. Можете упрекнуть его за это, ведь где-то там умирает от побоев Анна, и какого хера ты вообще тут расселся, но он просто ничего не мог с собой поделать. Тело оказалось парализовано, но мозг, мозг думал. Мозг активно работал за все тело сразу, кажется, только благодаря его командам, Джон продолжал дышать. Не потому, что знал, что мог задохнуться, а просто потому, что мозг взял на себя заботу обо всем в этот пиздец.
Уэйт просто не знал, что теперь делать. Без Вито, без Анны, без осознания того, что твои тылы прикрыты, за тебя, если что, отомстят. Сейчас он чувствовал себя совершенной сиротой, подкидышем, никому не нужным, голодным, в обносках, пытающемся согреться в лютый мороз с бомжами под мостом.   
Из транса мафиози вывел еще один звонок. Джон аж вздрогнул, когда экран резко засветился неоном и на нем показался номер. Номер, который скрыт. Андрбосс сглотнул, кое-как протянул руку, нажал на зеленую трубку и тут же переключил в режим громкой связи.
- Ну здравствуй, Джон Уэйт, - голос, заполнивший всю комнату, заставил Уэйта зажмурить глаза. Этот голос он узнал бы из тысячи, миллиона, миллиарда других голосов, он ведь так прекрасно помнил, как Декстер орал на суде, обещая всем отомстить. Право, Джон и забыл уже, что пять лет его срока давно прошли.
- Ну, что ты молчишь? - голос смеялся. Не в прямом смысле, но в нем было столько триумфа, что мафиози стало не по себе. - Джо-о-он?
- Зачем ты все это делаешь? - тихо спросил Уэйт, прожигая взглядом телефон. Вито и Анна здесь абсолютно не при чем, у них с Дексом свои собственные счеты, но почему страдают невинные? Невозможно заставить мужчин не играть в войну.
- А тогда ты показался мне умным. Знаешь же, что об этом по телефону не разговаривают, коп.
Отпусти Анну! Забери меня, делай со мной, что хочешь, только отпусти Анну! - орало подсознание, но сам Джон молчал. Нельзя было показывать врагу свои слабости. 
- Завтра в 10 утра. Бизнес-центр. Анна будет там, - хмыкнул голос. - И я тоже.
Кому и что этот кретин пытается доказать?

+3

6

Поскольку проигрыватель не грузит музыку, слушаем видео)

И не было больше света, не было больше надежды, не было воли жить. Когда твое сознание заполняет боль, да такая, что терпеть не возможно, что хочется кричать, биться головой о стену в надежде, что эта боль будет хуже и заглушит ту первую – тогда уходит желание и стремление. Не хочется тянуть руки вверх, не хочется подбадривать себя и уговаривать – Ну что ты, Аня, не плачь, вытри слезы, все будет хорошо.
Нет, Аня. Я тебе соврала. Все будет плохо, очень плохо.
Она уже не приходила в сознание. После того, как мужчина буквально раздавил ее запястье, Анна не находила в себе сил открыть глаза. Она лежала на полу кучей тряпья, и в какой-то мимолетный отблеск сознания внезапно подумала, что то, что валялось неподалеку от нее, наверное, тоже когда-то дышало и ходило по земле. Когда-то. Вот так ты здесь и закончишь.
Несколько раз мужчина возвращался, но, почему-то, сильно больше не бил. Так – пару раз по ребрам, отчего кровь сворачивалась, но это было все реже и реже. Наконец настал момент, когда дверь перестала открываться и впускать в темное помещение, пропахшее кровью и страхом, свет. Анна лежала на полу, у нее даже не было сил шевелиться. Разбитые в кровь губы и нос, сломанное запястье, наверняка ребра, казалось, легкие и почки отбиты напрочь – дышала Анна с трудом. Если она и выберется отсюда, что сомнительно, то все равно умрет – потому что отметелили ее неслабо.
Она свернулась калачиком на холодном полу, и не было слышно ни звука. Только капли пота с ее лба срывались и падали на пол, оглушали на секунду, а потом снова воцарялась тишина. Вздрагивая от каждого скрипа, то и дело облизывая пересохшие губы, причиняя себе боль каждым неосторожным движением, Анна и провела ночь.
А утром – или точнее, Анне казалось, что утром – вернулся мужчина. Анна вся съежилась на полу, снова расплакалась, уже предчувствуя побои. Потому что по открытой ране бить всегда больнее, чем по здоровому месту, а тело Донато представляло собой один большой синяк. 
Но мужчина был настроен дружелюбно. Он даже ее не ударил, насвистывая, расстегнул наручники, потом дернул Анну  за руку наверх. Встать сама Анна не смогла, плюхнулась обратно, заскулила от жалости и унижения. Мужчина даже как-то ласково укорил ее:
- Ну что ты, я ж тебя, бл*ть, волочь не буду?
Он снова потянул Анну вверх, она встала, ухватившись рукой за стену. Все перед глазами плыло, стоять было нелегко, даже не знаю, почему, может, этот урод еще и ноги ей переломал.
- Ты меня убьешь? – спросила Анна. Спросила тихо – голос был сорван еще вчера, когда он пришел к ней в первый раз.
- Обязательно, - пообещал мужчина с ухмылкой, - И дружка твоего тоже – Уэйта.
Анна опустила голову вниз. Она уже и не надеялась. Джон не приехал, и глупо пенять – он не знал, где она. Ни он, ни Витторе, ни Рик, ни Гвидо – никто не мог ей помочь.
- Поехали.
- Куда? – испуганно вскинулась Анна, судорожно схватившись за ту самую трубу, к которой была прикована. Наручники так и остались висеть на ней, а на запястье самой Донато кровоточил порез от железной скобы – у нее был поистине жалкий вид.
- Я сказал, - посуровел мужик, - Поехали. У трупов права спрашивать нет.
Анна продолжала хвататься за трубу, и когда мужчина начал отдирать ее от трубы – судорожно закричала. Мужчина вновь занес кулак и наступила темнота.
Она снова открыла глаза. Ба, знакомые все лица. Так же, как и вчера – машина, а она лицом вниз на сиденье. Мутило по-страшному, а  что вы хотите? Мозг же должен был когда-то сотрястись.
- Тошнит, - слабо пролепетала Анна. Мужик посмотрел на нее, потом, видимо, пожалев сиденья, остановил машину. Анна только и успела, что дверь открыть, как ее вырвало. Она судорожно принялась оглядываться – где это она?
И Донато узнала это место. Лес неподалеку от Сакраменто, а двигались они в сторону центра Сакраменто. Куда он вез ее? Где он решил ее убить?
- Залазь обратно, - приказал мужчина, - И ложись, как лежала.
И Анне ничего не оставалось, как только исполнить его приказание. Она снова ткнулась лицом в сиденье, почувствовала приближение тошноты и закрыла глаза. Наверняка сейчас они проезжают мимо улицы Вязов… Эта мысль ее оглушила, а потом она, скосив глаза, набухшие от крови, посмотрела на водителя. Он поворачивал руль и что-то напевал. Анна подгадала момент и выглянула в окно, резко приподнявшись.
Они уже уезжали с улицы Вязов. Дом Анны стоял пустой, входная дверь почему-то была распахнута настежь. В доме Джона тоже была пустота.
- Ляг на место, - послышался грубый окрик, а потом водитель внезапно ухмыльнулся, - Впрочем, смотри. Тебе и твоим дружкам уже ничто не поможет. Точнее, дружку.
Он сказал это с непередаваемой интонацией злорадства и ярости, и Анна внезапно подумала, что с Витторе и Риком могло что-то случиться. Но она ничего не сказала – я подумаю об этом завтра.
Они ехали уже около двадцати минут. А потом машина затормозила.
Анна услышала шелест одежды и в затылок ей ткнулось что-то холодное. Он же не может вышибить мне мозги в своей машине? – подумала было Анна.
- Слушай меня, сука, - перешел на привычный говор ее мучитель, - Пойдешь со мной. Будешь ниже травы, тише воды, ясно?
- Д…да.
- Ну и ладненько.
Он вышел из машины, а потом открыл заднюю дверь и снова, буквально за волосы вытащил Анну из автомобиля.
- Рич, что же ты так неаккуратно? – послышался насмешливый голос, - Она же наша гостья.
Анна подняла голову. Перед ней стоял Декстер собственной персоной. Холеный, в костюме, щегольских ботинках – по сравнению с ним Анна в своем халате, вся избитая, выглядела будто дворовый бомж.
- Ты?
- Я, - просто ответил Декстер, и добавил, - Будь добра, помолчи. Мы ждем твоего друга. Будем платить по счетам.
Я тут ни при чем – хотелось заорать Анне, - За что ты поступил со мной как зверь?
Но она не стала. Молча смотрела на него, чувствуя, как в уголок рта скатываются капельки крови из разбитой губы, и от всей души желала ему сдохнуть.

+3

7

- Будь добра, помолчи. Мы ждем твоего друга. Будем платить по счетам, - ухмылка на губах. Желание сладкой мести заставляет быстрее бежать кровь. Оно кружит голову и вводит в какое-то состояние эйфории. Ты кажешься себе Богом, не меньше.
Декс был доволен собой. Четыре года он обдумывал, как заставить Донато платить за все, что они с ним сделали, как заставить их пройти через все те девять кругов ада, что пережил он. Донато забрали у него все, подобрали какого-то копа-щенка с улицы и поставили его править бал. Щенка, который посадил его за решетку. Вы можете себе представить его чувства, когда он узнал, что этот Уэйт теперь занимает его место? Вы просто можете себе представить, ЧТО он тогда пережил? Когда понял, какова цена верности в этой гребаной мафии, понял, как легко они избавляются от тех, кого раньше считали своими друзьями.
О, он так тщательно все готовил. Его триумфальное появление в городе не должно остаться незамеченным, об этом он позаботился как следует.
К бизнес-центру сейчас съехались все крупные представители СМИ Сакраменто. Репортеры, журналисты, телевидение, наряд спецназа для острастки бушующей толпы, если вдруг понадобится. Все должно пройти по высшему разряду. Ведь Декстер этого заслуживает.
- Молчишь? Ну и правильно, - Дейк повернулся к окну во всю стену и улыбнулся, глядя как ко входу подъезжает черный ровер. Мафия. - А вот и твой дружок, - Декстер еле заметно кивнул одному из бойцов, стоящих у входа в огромный конференц-зал. - Тащи ее на крышу.

ибо файлообменник не работает

Ghinzu - The Dragster Wave

Джон никогда так не ждал утра, как сегодня. В обычной среде обитания Уэйт был бы счастлив, чтоб оно было, как сейчас - как правило, ему всегда хотелось подрыхнуть как можно больше, но солнце вставало, не успев сесть. Сейчас же время тянулось как резина. Сложно даже понять, кому было хуже - Анне, истекающей кровью на холодном полу и объятой болью с головы до ног, или ему - сидящему в офисе, курящему одну сигарету за другой и понимающему, что сейчас ей никак нельзя помочь. Наверное, все же Анне, ведь она ждала помощи, а она никак не приходила. А брать обитель зла штурмом Джон считал бессмысленной затеей - во-первых, никто не знал, где они залегли, во-вторых, там была Анна.
Ночью с ним сидел Рик, тут же прибывший по вызову. Ну, это если исключить еще десяток солдат, но тогда Уэйту было насрать на то, как хорошо охраняют лично его. Он курил и молчал, молчал и курил, ходил из одного конца комнаты в другой, молчал и снова курил.
Джованни прекрасно понимал, какие планы зреют в голове у андербосса - отправиться на встречу одному. И после провальных попыток отговорить друга от этой самоубийственной затеи, тоже заткнулся.
Джон просто не из той прослойки, что готовы рисковать своими друзьями ради какого-то ублюдаса. Может, и зря он из себя героя строит, но это действительно тот случай, когда разговаривать нужно тет-а-тет. А нервировать этого психа Декстера тем, что за спиной Джона стоят трехметровые братки - ну сами понимаете...
Так что Рик остался на подхвате, в паре кварталов от места встречи. Дальше Уэйт отправился сам.

Огромный бизнес-центр был пуст. Ну, то есть совсем пуст. Совершенно. Ни случайных уборщиц, ни офисных планктонов, ни курьеров. Вообще никого. Только человек с автоматом впереди, который вел Джона лабиринтами коридоров.
Андербосс уже успел удивиться тому, откуда у Декстера столько бабла, чтобы снять всю эту махину, да еще и репортеров притащить. И вообще - зачем репортеры? Дейк решил устроить шоу? Наверняка. С вероятностью в сто процентов. Хотя он никогда не отличался манией к выпендрежу. Ну что же - тюрьма действительно меняет людей.
Наконец, искомая дверь была перед лицом. Здоровенный детина толкнул ее плечом и пропустил Джона вперед, с издевкой поклоняясь тому, мол, Ва-а-аше Высочество. Уэйт еле удержался, чтобы не свернуть тому челюсть.
- Ну и? - тут же приступил к делу мафиози, оглядывая помещение с гигантским столом на шестьдесят персон в середине. В его главе сидел понятно кто.
- Что ты как не родной? Проходи, присаживайся, кофе, чай? - свинец тебе в лоб, блять. Уэйт выдохнул.
- Тебе мало того, что меня всего облапал этот уебок? - намек на то, что, прекратил бы ты издеваться надо мной, мне итак дерьмово и ты это видишь.
- Безопасность никогда лишней не была, - улыбнулся Дейк, поднимаясь из-за стола.
- Супер, она у тебя на грани фантастики, но я не для того сюда приехал, чтобы ей восторгаться.
- А зря. Знаешь, зря, - Декстер выглядел расслабленным и готовым на многочасовые душевные беседы. И говорил он весьма примирительно. - Вам следовало бы поучиться. Негоже, когда доны сами по себе, без охраны, по Сакраменто разъезжают.
- От снайперской винтовки его вряд ли бы что-то спасло, - спокойно ответствовал Джон. Как-то все это его стало утомлять. - Чего ты добиваешьcя?
Дейк повернул свой лик к Уэйту. Долго смотрел на него, всматривался в такие родные черты лица и сказал тихо и жутко:
- Я хочу понять. Зачем. Вы. Это. Сделали, - мафиози смотрел на врага со скепсисом. Кажется, давно уже со всем разобрались, разве нет? Я был копом, а ты был криминалом - я тебя посадил. Вито решил, что я ему полезнее, потому что знаю, как там в органах все устроено - он взял меня в штат. Что, мать его, непонятного? - Времена мафии давно прошли, - вдруг снова заговорил Декстер. - Она изжила себя. Наступает новое время... - и бла-бла-бла. Как и всех злодеев, Дейка тянуло на попиздеть на дорожку. Ситуация настолько комичная, что если бы Джон мог, то заржал бы в голос. Правда, если бы они с Дектером встретились при других обстоятельствах - они бы скорешились. 
Уэйт пропустил вдохновенную речь Дейка мимо ушей и, чувствуя себя полным ничтожеством, поставил вопрос ребром:
- Я жду твоих условий, - ох, и ненавидел андербосс идти на уступки, но где-то здесь должна быть Анна...
- А если их нет? Если я не собираюсь идти на уступки? - глаза Декса снова жгли Уэйта ледяным спокойствием. - Если я позвал тебя сюда только для того, чтобы убить?

- Рик! Рик, слушай меня! - перепрыгивая через четыре ступеньки, Джон несся на крышу и орал в телефон капо. - Ты молчишь и делаешь то, что я тебе скажу! Ты не пытаешься сюда лезть, подать знак копам или сделать какую-нибудь глупость! Прямо сейчас ты едешь в банк, снимаешь всю наличку со своего счета и валишь отсюда как можно дальше! Ты меня понял?!
- Что у вас происходит?! К вам направляются полицейские вертолеты! Джон!
- Делай, как я тебе сказал, блять! - телефон полетел к чертям, и бежать без него наверх оказалось намного проще. Уэйт всегда знал, что родился в рубашке и был "удачливым сукиным сыном", как однажды выразился сам Вито, так что ему подфортило и в этот раз. Если можно было назвать удачей то, что в один день ты потерял друга, твоя названную сестру всю ночь пытали, а из плеча у тебя торчит кусок стекла.
Декс замечательно все подготовил, и сделал все как нельзя символично. Сегодня было 11 сентября, если вы понимаете, о чем мы. В здании бизнес-центра была заложена взрывчатка - по бомбе на этаж и две штуки на крыше. Для пафоса.
Все должно было сработать вовремя и очень красиво. Дейк не собирался никому отдавать Анну, он хотел использовать ее как наживку, чтобы Уэйт прилетел без слов, а потом грохнуть обоих, взорвать здание, и, счастливый от того, что отомстил, он должен был улететь куда-нибудь на Сейшелы.
Только он забыл про один маленький нюанс.
Полиция.
Которая теперь казалась Джону самой прекрасной, самой великолепной, самой совершенной на всем белом свете. Разве может она упустить случай, когда в одном доме собрались две криминальные группировки? Это же самый лакомый кусочек для них. Убить двух зайцев одним выстрелом - что они и попытались сделать, открыв огонь на поражение из вертолета. Осколки посыпались на них как раз в тот момент, когда Декстер направлял пушку Уэйту прямо в лоб. Вообще, Джон не успел посмотреть - грохнули они Дейка или нет, как только выпал такой случай, он тут же рванул к охраннику, не замечая, что ему насквозь пробило плечо, подобрал кусок стекла по дороге и ответ на вопрос "где Анна?" вырвался из горла бандита легко и просто. Еще бы. Попробуй помолчать - когда острый осколок находится в двух миллиметрах от твоего глаза.
Лифты не работали. Здание вообще было обесточено - это могло помешать точной работе механизма бомбы. Поэтому Джону пришлось бежать сорок этажей вверх по лестнице, но спасибо отключенной электронике, Уэйу не нужно было придумывать, как открыть магнитный замок на двери, которая выходила на крышу.
- Анна! - тут ринувшись к ней, заорал андербосс. Боже, вот она, сидит, привинченная какими-то проволоками за руки и ноги к трубе, живой труп, если не сказать хуже - кровоточащий мешок кожи с костями, а над ней уже кружат полицейские вертолеты. Похоже, что копы развернули операцию местного масштаба.
- Аннушка, я здесь, я рядом, - проскользив на коленях пару метров к ней, заговорил, чуть ли не срываясь на истерику, Уэйт. - Аннушка, боже мой, родная моя, солнце мое... - Джон ломал ногти об проволку, лихорадочно шепча что-то про то, что все будет хорошо, он никогда ее не бросит, все уже в прошлом, сейчас они поедут домой, рвал кожу на пальцах, пытаясь развязать ей руки и ноги, целовал ее куда ни попадя - висок, скула, ухо, макушка, губы, слезы, кровь, все смешалось в один большой ужас, которому не было конца, потому что Уэйт знал - время уже пошло. Оно отсчитывает секунды до взрыва, и только бы успеть, господи, только бы успеть, умоляю тебя, пусть она выживет, прошу, молю, пусть только она останется жива...
- Бедняжка моя, теперь все будет хорошо, я здесь, Анна, я здесь, не плачь, боже мой, Аннушка...
Снизу раздался грохот. Джон не знал, на какие промежутки времени заминированы этажи, и разрывая мясо на пальцах до костей, дернул со всей силы эту гребаную проволку на себя, освобождая Анне ноги. Безвольные ноги, похожие на две парализованные культи, потому что ее, кажется, били и по коленям тоже. Наверное, потоптались и по голеностопу.
Здание затряслось, и за ним следом послышался второй взрыв. Казалось, что наступил конец света - над ними порхали вертолеты, из них что-то орали в мегафоны полицейские, их сдувало ветром от лопастей, все вокруг дрожало и земля уходила из под ног. Воздух постепенно наполнялся пылью, и Уэйт успел заметить, как они медленно летят вниз - взрывы с периодичностью в одну секунду ломали стены и здание постепенно проседало, погребая под собой всех тех, кто остался внизу. Анна не могла встать - ноги ее не слушались, поэтому, скрепя зубами, сквозь боль Джон поднял ее на руки и ринулся к парапету, еле успел затормозить, когда взорвался последний этаж и пустота между домами наполнилась бетонными обломками, пылью и стеклянными осколками, которые долетали аж до соседних домов.
Вертолет ловко лавировал между летящими во все стороны балками, частями стен и прочим строительным мусором, и Уэйт понял, что это единственный выход.
С диким криком, на последних силах, он толкнул Анну через парапет, и она вместе с вертолетом скрылась в сером тумане бетонной пыли. Это было последнее, что он видел в своей жизни. Через секунду его тело разорвало на мелкие куски бомбой, заложенной на крыше.

When you cried, I'd wipe away all of your tears
When you'd scream, I'd fight away all of your fears
And I held your hand through all of these years
But you still have all of me
(c) Evanescence – My Immortal

На следующий день в Сакраменто был объявлен траур. Под завалом было погребено заживо 67 человек. Тело Декстера так и не удалось найти.

Отредактировано John Wait (2012-09-08 06:00:51)

+2

8

Саунд

Elliot Goldenthal – JD Dies

- Почему ты это делаешь? – Анна разлепила пересохшие губы. Тот самый мужчина, который увел ее из дома, волок ее по лестнице, и Анна, чуть переставляя ноги, подозревала, что он сделал это нарочно. В бизнес-центре есть лифт, и так было бы быстрее. Подниматься им было высоко, впрочем, для взрослого, здорового мужчины даже сорок этажей не покажутся слишком тяжелым путем. Для женщины же, босой и истерзанной и пара ступенек покажется адом. Что уж тут говорить про этажи, бесчисленными вереницами тянущиеся вверх. И снова день сменяет ночь, никто не сможет мне помочь.
Декстер шел позади, и пару раз, когда Анна неловко сорвалась, задыхаясь от усталости, брезгливо отклонился, чтобы она, не дай бог, не запачкала его одежду своей кровью.
- Я плачу по счетам.
- Черта с два, - Анна закашлялась, и почувствовала во рту вкус крови – значит, легкие покалечили сильнее, чем она думала, - Я ничего тебе не сделала.
- Ты – нет, - отозвался Дейк, - твои друзья – да. Впрочем, теперь можешь не переживать. Ты осталась последней из тех, с кем я хотел поквитаться.
Воздух куда-то пропал. Ведь Дейк не стал бы ей врать. А значит… Витторе мертв? Анна пошатнулась. Мужчина крепко держал ее за запястье, другое она баюкала у груди, но сейчас рука повисла как плеть.
- Ты лжешь.
Голос раскатился эхом, ударился о стены, оглушил саму Донато, да и Декстера наверняка, раз уж он вздрогнул. Анна не заметила, что закричала.
- Вовсе нет, - на лице Дейка проступило самодовольство, - Вчера твоего муженька застрелили как собаку – стоит признать, он хотя бы пытался тебя найти. А сегодня – и Уэйта, когда он выходил из дома. Ты не ослышалась, он провел дома всю ночь, и твой телефонный звонок – ты думала, мне о нем не донесли? – никак его не мотивировал.
- Ложь.
По щекам полились слезы, коснувшись скулы, Анна увидела, что та вся красная. Что с моими глазами, господи, я слепну? Да какая теперь разница, она медленно умирала, и слова Декстера ранили ее больнее ножа.
- А Джованни, кстати, мы взяли тепленьким, он в кровати с какой-то черноволосой кралей лежал, и даже не пытался тебе помочь, - Декстер рассмеялся. Этот мужчина был очень красив, породистый, с легким налетом лоска, но сейчас он пугал Анну до смерти. Он смеялся, а ее колотила дрожь.
- А что насчет Сони? – ухмыльнулся мерзавец, - Сонечка отдыхала с сыночком на Гавайях – у вас ведь и там есть дом?  Жаль, что ее сынок так и не подрастет. Я убил всех, кого ты любишь, но не переживай – всех, кого любил твой муж или Джон – тоже.
Анна оступилась. Неловко, подвернув под себя ногу, не видя ничего из-за красного марева в глазах, она оступилась как раз в тот момент, когда мужчина отпустил ее. И Анна полетела спиной назад, пересчитывая ступеньки, взвизгивая от боли. Уже внизу пролета она застыла на полу. Сломала ключицу, раздробила несколько ребер – и снова отключилась от нестерпимой боли.

Все это ложь. Это не может быть правдой. Он не мог уничтожить их всех. Он блефовал.
Нет.  Я ведь и сама знаю, что не так. Он убил, убил их всех. Он убил того, кого я любила больше жизни, он убил мою сестру и моих друзей – все это, чтобы раздавить нас, уничтожить, стереть в порошок даже любое воспоминание о нас. И вот теперь, когда он сказал мне это, чтобы мне было еще больнее – я не боюсь умирать.
Я чувствую, что моя жизнь вытекает из всех моих порезов и ран. Это слишком больно, чтобы пытаться продержаться в сознании, но больнее физического чувства – гораздо больнее то, что я чувствую морально. Он не зря сказал мне это – все лишь для того, чтобы полностью деморализовать меня. Ему это удалось. Мой мир рухнул, и я больше не хочу жить. Я, наверное, уже готова умирать, и даже жду этого – потому что мне слишком больно, я не могу вынести этого.
Боже, за что? Я так нагрешила в этой жизни? Я жила не по чести? Возможно, ты прав. Я лишь надеюсь, что все кончится быстро. И что там меня будут ждать.

Анна снова пришла в себя, когда мордоворот привязывал ее к трубе. Она была нежива, ее глаза тускло блестели, а лицо застыло. Она балансировала на краю пропасти сознания, но точнее было бы сказать, что она балансировала на краю жизни. Она умирала.
Сколько может вытерпеть обычная женщина? Пару тычков. Сколько может вытерпеть Анна? Чуть больше. Но сейчас ее сердце не справлялось с задачей «стучать», а нервная система потихоньку отключала все чувства. Вот пропало обоняние, и Анна прекратила чувствовать запах ветра и осенней листвы. Вот онемели ноги  - и она перевела тухлый взгляд, как у мертвой рыбы, на кожу, которая была опутана проволокой. Острые концы тут и там порвали кожу, в одном месте даже вспороли ткани, и сквозь них была видна кость – но Анна ничего не чувствовала.
- Может, просто убьешь меня? – спросила она, чуть шевеля языком. Вышло нечто, похожее на «Мооет посто уе мея?», но мужчина ее понял. Он улыбнулся ей как-то даже по-детски, пожал плечами, а потом ударил кулаком в челюсть. Анна откинулась назад, стукнувшись головой, рот наполнила кровь, и, кажется, он выбил ей пару зубов. Терять уже все равно было нечего.
- Я бы советовал тебе помолчать. Осталось чуть-чуть, и будет большой Пууф!
Анна выдохнула. Сердце забилось о грудную клетку, словно ему мало места в груди. Или может, это душа Анны рвалась куда-то прочь отсюда, от истерзанного тела, бывшего некогда очень красивым? Ох, как же давно, вчера, полжизни назад.
Мужчина закончил. Теперь Анна была примотана прочно, вся в крови, и это даже чем-то напомнило ей терновый венец на голове Иисуса, но она тотчас отмела эту мысль прочь. Ты слишком глупа, женщина, чтобы сравнивать себя с Богом.
Мужчина встал, толкнул ее ногой, и Анна завалилась на бок, разрывая колючей проволокой кожу. Руки уже ничего не чувствовали, только где-то на груди  еще сохранялось тепло, и теперь горячая кровь заливала все ее тело, орошала кругом пол, а вместе с нею – и жизнь Анны разливалась на бетонные плиты.
Какая досада.

- Анна!
Ты все-таки пришел. Она бредила. Что это перед ней?
Пришел провести меня? О, как же я рада тебя видеть. Знаешь, я так скучала, прошло совсем немного времени, но… Я давно хотела тебе сказать, да все как-то не решалась. Что ты говоришь? Неподходящее время? Ладно, я скажу тебе позже. Только напомни мне – потому что я должна тебе это сказать. И… скажи, это не больно? Мне было очень больно всю эту ночь, но ведь умирать – это еще легче, чем заснуть?
Кто-то встретит нас, да? Там у нас начнется новая жизнь, и там мы все будем вечно счастливы, да? Пожалуйста, скажи, что это так.
И спасибо тебе, что пришел. Мне было очень страшно без тебя.

Ее касались чьи-то губы, и что-то судорожно рвало проволоку, и кожа Анны отходила вместе с нею – некрасивое зрелище наверняка. Из глаз текли красные слезы, кап-кап на испачканный халат. Анна упала на бок, потому что позвоночник отказывался слушать ее, и из уха тоже потекла кровь – боже мой, она разваливалась на куски. Потерпи, еще немного.
- Джон, - прохрипела Анна, и на колени закапала кровь с подбородка, - Ты живой. Пришел…
Она закрыла глаза,  захотела протянуть руку, чтобы коснуться его лица, но все, что смогла – бросить свою вялую ладонь в его руку, окрасив ее кровью. Теперь ты мой кровный…
Она взмыла вверх, уже ничему не удивляясь. Все это было как-то неправильно, не было никакого белого света, и легкости во всем теле не было. Где-то у позвоночника теплилась боль, но это было все, что связывало Анну с ее телом. Она чувствовала, что куда-то стремительно летит, но куда? И крик над ухом, он рвет барабанные перепонки, заставляет зажать уши – о, если бы она могла.
И внезапно что-то, что бережно держало ее, еще давало пару лишних секунд побороться, отпускает, и Анна летит.

Я видела, как он умер. Его глаза, и что-то, что я не могла прочитать – наверное, и он хотел что-то сказать мне, но не успел. А потом грохот, и он взлетает миллионами кусочков – где-то там, среди кровавых ошметков еще пару раз стукнуло сердце, ошарашенное тем, что кровь качать больше некуда. Он ушел куда-то, но я не переживаю. Я тоже пойду за ним совсем скоро, еще пара секунд – или даже меньше…

Ее полет продлился ровно секунду. Джон успел увидеть, что она летит в сторону открытой двери вертолета, но в тот момент, когда он разлетелся на куски – Анну затянуло в лопасти вертолета. Она услышала резкий тонкий звук… И все потухло.
Вертолет, перемоловший ее тело в кашу, полетел вниз. Его лопасти покачивались в безуспешной попытке снова кружиться в диком вальсе, а на одной из них болтался кусок халата Анны. Вертолет упал вниз, и трое полицейских, находившихся в нем, погибли. Только Анне уже не суждено было этого узнать.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Wait for me