Почему всё обернулось подобным образом? Я не могла сказать ему о том, что происходит в моей жизни. Словно пока он там... читать дальше
RPG TOP
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 10°C
Jack

[telegram: cavalcanti_sun]
Lola

[telegram: kellzyaba]
Mary

[лс]
Tony

[icq: 576-020-471]
Tadeusz

[telegram: silt_strider]
Amelia

[telegram: potos_flavus]
Anton

[telegram: razumovsky_blya]
Darcy

[telegram: semilunaris]
Matt

[telegram: katrinelist]
Aaron

[telegram: wtf_deer]
Frannie

[telegram: pratoria]
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Принятые анкеты » Ruth Oscar Hansen


Ruth Oscar Hansen

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

RUTH OSCAR HANSEN | РУТ ОСКАР ХАНСЕН
Freja Beha Erichsen.

https://i.imgur.com/jJtOHv5.gif


• Авторский;
• Дата рождения, возраст: 18 марта 1986г., 34 у.о.;
• Ориентация: гетеро;
• Имущество: дом в пригороде, белый KIA SPORTAGE;

ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ
Внешность, характер и биография:

• Место рождения: Сакраменто, Калифорния, США;
• Образование: бросила школу в 15 лет;
• Профессия, род деятельности: бухгалтер Guido Montanelli, управляю самолетами с Agata Tarantino;
Кликабельно:

Прошлое
Хроники 2012-2013 и ранее
Досье/связи ранее
2008 y. 22 y.o.
Миша был суровым русским наркоманом. Вся эта суровость лишь радовала мой воспаленный юный ум, ровно как и моё искаженное воображение. В двадцать два года вообще от чего-то нравятся очень странные вещи.
Судя по татуировкам на теле Миши, он отмотал пару сроков в тюрьме. Где-нибудь в заснеженной Сибири. Только Богу одному известно, каким образом Миша попал в Сакраменто.
Сколько же ему было лет? А я, быть честной, не знаю. Я вообще ничего о нём не знала, кроме имени. Вполне вероятно нас разделяло не меньше, чем лет двадцать. Может больше, может меньше. Кто там разберет, кому оно нужно?
Миша смотрел на меня презрительно прищурив глаз. Приговаривал на русском "моя сука" и никогда не называл по имени. Даже спустя столько лет я хорошо помню эту фразу, могу повторить совершенно без акцента.
Миша мог ударить меня, если что-то было не так. Чем попадет и куда попадет. Чтоб сука знала своё место. Сидеть! К ноге!
Миша окунул меня в героиновый океан, сыграв за два месяца такую весомую роль, что сам бы охренел от того, что сотворил. Эй, если ты там меня слышишь, сын шлюхи, надеюсь тебе знатно припекает зад. Гори в аду.
2010 y. 24 y.o.

- Я никуда не поеду, Басс.
Мне не нужна помощь этих мозгоправов.
Они скажут, что я сумасшедшая.
Разве я сумасшедшая, Басс?

207, что ты видишь на этой картинке?
Я вижу кляксу. Я молчу.
Ты видишь здесь что-то помимо черных пятен?
"Только кляксы", - бесцветно отвечаю я им. И они не довольны моими ответами. Этот человек напротив, этот врач, он качает головой, откладывая карточки в сторону. А я жду, когда меня наконец-то отведут обратно в палату. Они ждут других ответов и снова ведут на шоковую терапию.
Я не была на улице словно целую вечность. Там все менялось, там шло время. Мы здесь застыли где-то в пространстве. И в полночь порой кажется, что скоро рассвет. Лежишь и притворяешься, что спишь. Хотя на самом деле это далеко не так. Круги под глазами растут с каждым днем, потому что ты сон посещает тебя по два или три часа в сутки. А потом спустя время валишься с ног. Снится что-то, что невозможно запомнить и просыпаешься с ощущением того, что в тебе что-то оборвалось. Или ты потерялся. Ты спишь по два-три часа в сутки потому, что прячешь таблетки в матрасе. На твердой койке спасть больно. Кости упираются, как не ляг. Каждый из нас здесь слишком не защищенный.
Меня куда проще было сломать вначале. Они упустили момент.
Апельсиновый сок щиплет разодранные губы. Дурная привычка, от того, что некуда день руки. Здесь некуда деть себя. Я в принципе знаю, чего от меня хотят. Они хотят меня разговорить? Они хотят, чтоб я говорила, как и они? Чтоб я говорила ни о чем... Бессмысленно. Может я совсем и не живая, но в моем молчании куда больше смысла, чем в их многочисленных речах.
207, почему ты молчишь?
Тишина.
Если ты не будешь разговаривать, мы отведем тебя на шоковую терапию.
Снова тишина.
Изолятор представлял собой безупречно чистую и белую комнату площадью в два квадратных метра. Никаких картин на стенах, ничего. Всё стерильно. Сёстры молча приносили еду и пилюли и также молча исчезали. Иногда заходил врач и спрашивал, как я себя чувствую. Мне нельзя было покидать комнату, даже чтоб пописать. Ни радио, ни книг у меня не было, и я часто думала, что так, наверное, и становятся сумасшедшими…
2012-2013 y. 26-27 y.o.

Liam Flanagan ⊗ Nickolas Russo

- Я работаю не только на тебя.
Первый факт в лоб. Хотя было ли это на самом деле для него секретом, я не знаю? Он вполне мог бы нарыть на меня что-то, узнать кто я и с кем связано. Другое дело хотел ли он узнавать.
- Второй мой босс – Николас Руссо и ты перешел ему дорогу. Десять дней назад я получила указание найти о тебе всё. Абсолютно все от рождения и до этой вот секунды. Десять дней я думала над тем, как поступить. И я рассказываю тебе сейчас об этом потому что с удовольствием при удобном моменте напою Руссо цианидом. И потому что найти нового заказчика на постоянную поставку информации куда сложнее, чем нового дилера с хорошим товаром.
Лиам бы ухмыльнулся упоминанию о рестораторе, если бы в голове паралельно этому не прошли бегущей строкой два слова – «Барселонский бык».
Чем ситуация пахла сейчас, Лиам даже не решался назвать. Ищут, следят, копают… Какие псы в этот раз пытались схватить ирландца за жопу, можно было лишь предполагать. Руссо, репутация которого в определенных кругах была известна, внушал. Просто – внушал…(...)
-Один – протянул я из подворотни и вышел на свет, продолжая играться с ножом.
-Какая милая парочка, я поймал вас с поличным. Рутти, моя шлюха Рутти – улыбался я в лицо этой твари. А оно, как всегда, ничего не выражало, лишь какую-то усталость.
Признаться, я не знал, что делать. Заняться Ирландцем или же закончить начатое с Рут?
-Раз уж на то пошло, то я не второй босс, а первый и единственный! – рявкнул я на всю улицу, изменившись в лице. Тут уже, не буду спорить, чувствовалась явная обида. – ты, видно, не помнишь, как я дал тебе работу, как давал дозу, вспомни, как я тебя нашел в заброшенном здание? Ты умирала, Рутти, а я тебя спас. А теперь ты пытаешься всадить мне нож в спину? Как не красиво.
Я уже был рядом с ними. Рывком я расцепил парочку и припечатал Ирландца к бетонной стене дома, прислонив к его шее холодный клинок. Глядя ему в глаза, я тихо и спокойно спросил:
-В детстве мама не учила, что чужое брать плохо? – я медленно провел ножом по его щеке, а потом отстранился от мужчины. Сейчас меня больше интересовала шлюха.
Я одним шагом сократил расстояние, что разделяло нас. Рут знала, что бесполезно бежать или обороняться, поэтому она тупо ждала своего приговора.
-Ну здравствуй – сказал я ей, когда подошел впритык, касаясь ее плеча своей грудью. – жаль, ты не напоила меня цианидом, сейчас бы нежилась с ним в теплой постельке – я ехидно улыбнулся и, схватив девушку за шею, швырнул ее на асфальт. Я переступил через нее и присел на корточки так, что получилось, она лежала подо мной. Я провел ножом по ее шее, груди, переходя на живот. Ножом откинул ее майку, оголяя кожу. Холодная сталь коснулась ее живота, отчего Рут невольно напряглась.
-Что, как сука радостно бросаешься на человека с хлебом? Не хватает ласки и нежности? Ты знала, на что подписываешься, когда начала работать на меня! – я нажал на рукоятку, отчего на животе появилась небольшая рана. На острие ножа появилась кровь, которую я вытер о щеку шлюхи. Как ни странно, я передумал вскрывать ее внутренности, у меня появилась идея поинтересней…
Нож скользнул по ее тонкой коже, словно по сливочному маслу. Я далеко не художник, здесь этим даже не пахло. Я знал, чего хочу, но не позволял себе нажать на нож еще сильнее. Возможно, где-то во мне остался человек, которого я до сих пор отчаянно пытаюсь задушить.  А может быть вспороть брюхо, как я это делаю остальным? Убить себя своим же способом, поставить автограф на себе же. Это то же самое, что и поставить на себе крест…
Ее щека прижалась к асфальту, взгляд все так же был стеклянным. Но жалость в себе я разбудить так и не смог. Я бык, а значит, не умею чувствовать. Я примитивное животное, которой знает две команды: убивать и трахаться. Я деградировал. Внимательно посмотрев на линию, которую вырезал некоторое время назад, вырезал следующую. Теперь это походило на голову. Я прищурился, и сделал еще два надреза. Моя левая рука скользнула на талию девушки. Я ее не сжимал, не пытался сломать ей ребра, как я пытался делать обычно. Глядя на ее пустые глаза, я сам опустел. Я никогда не думал, что будет так сложно калечить Рут. Но я ведь делал так раньше, ничего не изменилось. Возможно, на меня повлияло присутствие зрителя.
-Друг мой, ты ее недооцениваешь. Мы уже давно играем эту партию, но пока никто не может поставить «шах» и «мат». Я закончил – спокойно сказал я Ирландцу – забирай свои инвестиции. Но знай, она – кошка, которая гуляет сама по себе. Я это всегда знал, но предпочитал не знать хозяев. Я ее хозяин, а вы лишь подкармливаете ее – я не смотрел мужчине в глаза, я задумчиво глядел куда-то в угол, рассуждая о существовании Рутти.
Я посмотрел на окровавленный нож, потом на тавро, красовавшееся у Рут на спине.
-Я отдаю ее тебе. Будем считать, что это подарок. Котенок на Рождество. Я не понимаю, чего ты так за нее трясешься ты для нее кусок дерьма. Точно так же, как и я для нее. Она на никак не классифицирует, мы все для нее сброд. Знаешь, почему я ее бью? Потому что я ее боюсь. Я боюсь ее выкрутасов, но я такой же идиот как и ты. Я порву любого, кто ее обидит, потому что это право только мое.

Adolfo Bardomiano ⊗ Guido Montanelli

Впервые я увидел Оскар, когда ей было девятнадцать. Принял ее за парня.  Ну, а как было не принять? Наглотавшись чего-то, она молча отвисала на супящемся от старости диване в одном из наркоманских притонов. Это было за пару недель до того, как я угодил за решетку и меня хотели депортировать. Я смотрел, как всякие отбросы вертелись около нее, а она сидела с таким видом, будто бы никого и нет вокруг. Я, кажется, спросил у кого-то, что это за чувак. Мне ответили, что это девушка. Я тогда на английском знал всего несколько предложений, не считая силком заученные в школе диалоги “Who is Margaret Thatcher? Margaret Thatcher is iron lady”. Потому тусовался с латиносами. Я немного понимал их испанскую болтавню.
Оскар была одиночкой. Да, не самое мировое открытие. Зато у нее действительно была грудь. И в этом я убедился, спустя два года, когда снова встретил ее. Тогда она еще закидывалась таблетками. Через год после смерти одного нарика, с которым она вроде как была вместе, она уже сидела на героине. Мы снова трахались, но теперь в благодарность за дозу, которую я ей без проблем раздобыл. Так и пошло. Периодически Оскар выходила на меня. Я стал круче. У меня везде были посредники. Больше не работал на прямую, но нашу с ней давнюю традицию я все же не прекращал.

- Мне нужен именно Альф.
Не нужно от меня отмахиваться. Почувствовав, что я могу подобраться к нужной мне информации, разве я пойду длинной дорогой? Не нужно от меня отмахиваться, так как я увяжусь следом. Буду где-то в толпе, совсем незаметная. Слетом по теням, следом по шагам. Если он сейчас встанет и уйдет, я пойду следом. Но ведь он тоже пришел не просто так сюда? Значит и уходить ему нет никакого смысла. Меня раздражает то, что мне приходится разговаривать больше обычного. Я бы предпочла остаться где-то в темном углу. Одна. Последнее время у меня есть дело. Одно дело, которое нужно разведать. Притом в этот раз не  очередное поручение Лиама, а информация, которая может спасти его задницу. Или не спасти его задницу. Всё зависит от того на сколько скоро я всё разузнаю и от того на сколько грамотно той информацией будет распоряжаться Билл. Постоянно куда-то метаюсь. Не самое расслабленное время у меня на данный момент. Так еще и вот это.
- Если он решил не связываться больше со мной из-за залета, то это было бы глупо.
Это было бы совершенно глупо. Разве я не права?
- Какого ещё залёта? - в голосе почувствовалось напряжение, нечто сродни угрозы, хотя таковой оно считаться и не могло. Это "нечто" несло в себе тот же ледяной огонь, что появился в глазах Гвидо, с примесью подозрения. И надежды - на то, что это слух его подвёл. В противном же случае в этом подозрении смысла ни капли - всё и так будет предельно ясно.
- Обыкновенного, - мне не слишком то уж и хочется объяснять. Я могла бы сейчас развернутся и уйти. Последовать именно тем словам, которые он мне сказал чуточку раньше. Мне что-то подсказывает, что ему бы хотелось все же услышать какие-то уточнения. Я ведь не ошибаюсь сейчас?
- Я от него беременна была. И если он из-за этого решил не выходить на меня, то это глупо. Он же знает, что ни ребенка, ни претензий.
Шлёп!.. Последние слова Рут вызвали у Гвидо несколько более резкую реакцию - он влепил ей пощёчину. Не слишком сильную, не слишком звонкую - официантка, ушедшая к стойке, вероятно, и не услышала - но зато от души. Вероятно, предназначалась эта пощёчина не сколько ей, сколько Дольфо - если она говорила правду, конечно, и он действительно готов был избавиться от своего нерождённого ребёнка. У него уже нельзя было спросить, к сожалению. Впрочем, позиция будущей матери "ни ребёнка, ни претензий" его не устраивала в любом случае.
- Пошли. - не дав ей опомниться, Монтанелли встал из-за стола, прихватив и шкатулку с пеплом, и потащил и её с кресла, ухватив за шиворот. Довольно грубо, но, по крайней мере, стараясь не покалечить - как бы он не относился к Рут, но теперь выходило, что она была для него не пустым местом - Дольфо доверял ей.
- Дольфо здесь. Всё, что от него осталось. - Монтанелли достал из кармана коробочку и поднёс Рут, чтобы та могла её увидеть. Осторожно приоткрыл крышку, демонстрируя пепел, наверняка зная, что простая шкатулка её не убедит. - Он мёртв. Его застрелили вчера днём. Я сжёг его тело.

Liam Flanagan

– Элис… – пальцы ирландца проскользнули по плечу спящей девушки, – Это я.
У Рут никогда не было сонного выражения лица. Словно она вполне себе быстро выходила из сна. Годы тревожной жизни научили быть кошкой, спящей одним глазом. Билл склонился и поцеловал ее в щеку, чуть обагренную румянцем. Следом пальцы ирландца стеснительно, как у подростка, легли на живот девушки.
– Когда? – Лиам отошел чуть назад, придвинув кресло в палате ближе к кровати.
Эта беременность или наказание, или подарок, или потребность мне что-то сообщить. И почему именно в этот раз всё обернулось подобным образом. Словно: эй, Рут, ты ведь немного не та, которой себя считаешь, убери эту маску из героина. Я и без героина буду той кошкой, которой была. Подобное или есть в человеке, или нет. И раз уж есть, то его никак не отнять, ничем не отнять. Так же, если этого в тебе нет – не найдешь ни в чем. Выйдет лишь жалкая смешная пародия, которая тебя же и похоронит. Ведь нас еще в детстве учили не нырять в воду, которой не знаешь. Я разворачиваю только к вечеру принесенный Гвидо пакет. Кладу в шкафчик фрукты и шоколад. Кстати одну плитку шоколада я разворачивают и по кусочку ем смотря в окно. Здесь полно времени для того, чтоб читать. Но читать я не люблю. Когда-то давно я конечно же читала. Немного, во времена школы, до 15 лет. А дальше как-то было мне не до этого совсем. У меня на тумбочке лежит книга, которую принес психолог и к которой я вообще не притронулась с того момента, как она там появилась. Наевшись сладкого, засыпаю.
Утром меня будет знакомый голос. Резко просыпаюсь. Этой привычки, выработанной годами и не отнять, наверное. Чуткий сон, всегда быть на стороже. Во сне мы уж слишком беззащитные. И пусть мне тут не от кого спасаться и некого опасаться… я не могу спать абсолютно спокойно. Подобное не меняется за несколько месяцев. Поднимаюсь на локтях. Не то, чтобы я сейчас была как-то удивлена. Я знала, что Гвидо сдержит свое слово. Просто я не думала о том, что он так быстро решит приехать ко мне. Уставилась в него глазами-блюдцами.  Его рука опускается от плеча на живот. Мелкий паразит отзывается на его качание, пиная ногой.
- Первые числа июня, - сажусь на кровати. Я скучала. Я не знаю что он думал, когда ушла, могу предполагать, да, но точно не знала. И я не знаю, что он думает сейчас. Так же, как и он совершенно не может иметь никакого понятия о том, что твориться у меня в голове. Я, наверное, хочу его обнять, но что не дает и не пускает. Какая-то глупая осторожность. Это как, когда тебе открывают дверь, а ты не решаешься войти во внутрь. Так и топчешься на пороге.
- Здесь с первых чисел июля.

2014 y. 28 y.o.

Из истории мафии ⊗ о цене преданности и принадлежности к мафии

Полная версия. Жми на меня.
– Они боятся тебя, потому что не знают, кто ты. Смотри – они не выяснили ничего о тебе. Ты для них – определенная опасность. Вряд ли верхушке известно о твоей наркомании, вряд ли известно, что лично тебе удобнее позиция шестерки. Для них ты едва ли не опаснее меня, – Билл улыбнулся несколько даже фанатично и безумно, – Да, они не боятся меня, как тебя. Я – объект мести. Полагаю, латиносы считают тебя чуть ли не оперативником какой-то преступной организации. Поверь мне, я знаю честолюбивых боссов ОПГ – на убийство шестерок отправляют бычье, чтобы лишний раз не мараться. И мы можем это использовать…(Лиам Флэнаган)
Я не знаю куда меня привезли. Мешок сняли тогда, когда я уже была привязана к стулу по рукам и ногам. Притом привязана так крепко, что руки начинали неметь. Тот, кто связывал был либо зол, либо ликовал от того, что я наконец-то оказалась в их лапах. Они долго этого ждали. Что же, я могу признать то, что они и правда умеют ждать. Рут Оскар Хансен, которую скорее можно было сейчас знать как Элис Уильямс. Но вот ведь какая неудала! Элис Уильямс не имеет совершенно никакого отношения к миру криминала. А уж тем более к семье Торелли и к дону. Элис Уильямс, которая водится рядом с ирландцем. Девушка, с безупречной биографией. Их явно злило и то, что если они и узнали о том, что я Рут, или же известная, как Кошка, то никакой связной информации раздобыть им бы не удалось. Я всегда терялась. Я стирала за собой следы. Стирала за собой свою жизнь. Так же, как и стерла всю себя до того, как я ушла из дома. Позже всю себя до попадания в окружение Семьи. Как я умела стирать факты своей жизни, своей настоящей биографии. Покажите мне хотя бы одного человека, который знает обо мне всё. Или хотя бы процентов 80%? Даже Билл, как бы он не старался, не мог знать очень многого. В сравнении с тем, что обо мне можно рассказать – он знает каплю в море.  Такая неизвестность вызывала у них страх, от того и злость.
– Поздравляю, Рут. Тебя боится кто-то из круга капитанов картеля. Непосредственный заказ шел оттуда, я почти уверен. Оно и ясно – босс никогда не сделает такой приказ напрямую. Картель боится тебя, Рут… И будет бояться сильнее, когда мы попытаемся убрать кого-то из капитанов. (Лиам Флэнаган)
Меня оставили истекать кровью. Тут, наверное, в пору начать плакать и размышлять о том, что вот он мой конец. Вполне возможно и конец. Вот так вот прозаично. Никакой драмы, никакого экшна, никакой подводки не было. Просто схватили, связали и выбивают то, что я все равно не расскажу им. Я сама решаю кому быть преданной, сама выбираю себе начальство и людей, которым я могу доверять. Последних хватит пальцев одной руки для того, что подсчитать. И колумбийцы не входят в этот список. Мне не убежать своими силами сейчас. Даже если меня развяжут затея выглядит провальной. На одной ноге? Потому что одна ранена и ранена серьезно. Мне дико повезло с тем, что он не попал в вену. Попади и я уже была бы трупом. Моё молчание сейчас меня спасает. Временно. Тот мужик, который меня разукрашивал вновь возвращается. Берет стул и усаживается напротив меня. Поднимает голову за волосы, чтоб я смотрела на него. Чего он хочет? Ответов? Их не будет. Хочет продолжать бить – пусть продолжает.
- Не передумала, а? У тебя остался час, - нет, на его лице не улыбка, а отвратительный оскал, - Если Ирлашка не успеет, то мне придется тебя убить. Какая жалость, правда? А потом мы убьем и его. Ты ведь знаешь что делают с предателями? Твоя смерть еще быстрая и легкая в сравнении с тем, что уготовлено ему. И бастарда вашего придется утопить. Но ты можешь исправить ситуацию. Мой босс очень благородный и готов принять тебя, шлюшечка, под своё крыло. Если ты начнешь говорить. Говорить всё. Давай, открой свой рот и расскажи всё о себе.
Он пытается открыть рот силой, я кусаю его за палец и получаю пощечину. Я теряю кровь. Мне нужно перетянуть ногу жгутом каким-то. Но…если у меня есть всего час.. надеюсь Лиам будет принимать верные решения. Обдуманные шаги, а не действовать сгоряча. Как тогда, когда он был готов в открытую и в одиночку идти убивать киллера. Пошел бы и нашел свою смерть. Только одолжение и упрощение работы наемника устроил.
- Что же. У тебя был шанс, - и добавляет на испанском, - Сука.
Развязывает меня, поднимает на ноги. Я стою на одной, на вторую пытаюсь не наступать. Они придумали эффектную встречу для Билла. Мне на шею одевают петлю, меня саму ставят на табурет. Стоять тяжело, в голове кружится, плюс общая слабость, которая только усиливается. Руки связаны, ноги тоже. Веревки затянуты слишком туго. Колумбийцу стоит только пнуть ногой табурет и этим самым отправить меня в небытие. Он сидит рядом на том стуле, на котором только вот сидела я.
- Пойми наше великодушие! Ты даже не увидишь, как мы будем топить твоего щенка. Уйдешь первая. Если повезет, то сразу сломаешь шею. А нет - подождешь пока удушишься.

2014 – 2020 г. 28-34 y.o.
Мне было наплевать, что у меня есть ребенок. Он ничего не значил. Да и кто вообще имел какое-либо значение? Я не вдаюсь в подробности своего прошлого больше никогда. Оно закрыто, спрятано за огромным и толстым муром. Нет холодных улиц. Нет Барселонского Быка, который навсегда оставил у меня на лопатке свою метку. Нет ирландца, который любил меня так, как никто, скорее всего, больше никогда не полюбит. Нет вереницы мужчин, которые платили мне за то, что я давала им своё тело. Нет героина, который уничтожал мои вены и меня саму.
Остались только монстры у меня в голове. Тише. Не разбудите.
Шизофрения, естественно, никуда не исчезнет. Хоть лечи, хоть не лечи. Если не забывать пить таблетки, её можно в принципе держать под контролем. Да и с депрессией я вполне сумела совладать. Сложно держать себя в руках, но у меня было время. Много времени.
Я научилась работать с деньгами и бумагами. И способна на что-то большее, чем просто приносить информацию. Единственное, что я так же прекрасно могу – оставаться невидимой. Это крайне необходимо, если не хочешь загреметь в тюрьму. Но начнем по порядку.
Всё разделилось на до и после в 2014 году. Гвидо вместе с моим отцом пришли к определенному решению. К решению отправить меня в Данию. Подальше от Шейна, которому я могла навредить. Подальше от привычной жизни, от привычного общества. Меня убили. Пепел кого-то, кто стал на моё место, Гвидо отнес к Лиаму, сообщив о моей кончине. Мой ребенок все свои шесть лет считает, что его мать мертва. А я тем временем лечилась от зависимостей. Мне промывали мозг, а я со временем стала промывать деньги Гвидо.
Злилась ли я на то, что меня упекли в такую странную далекую и непривычную страну? К слову, я была здесь еще совсем ребенком, и в моем создании не осталось ни единого воспоминания. Нет, злобы не было. Мне было всё равно на мою жизнь, так почему не должно было быть всё равно где находиться?
Мне было комфортно наедине с собой. Я становилась умнее, стала разбираться во многих финансовых вопросах. Брат периодически навещал меня. Всё шло…обычно. И шло бы так и дальше, пока мыльный пузырь финансовых махинаций не лопнул. Пришлось быстро всё сворачивать, сливать капитал, менять имя и бежать. Здесь и пригодился брат, который стал тем, на кого мы открыли «копилку».
Я вернулась обратно в штаты  и первым делом поехала в Бостон.
Мой сын должен был вернуться ко мне. Так было бы правильно, не так ли?

Agata Tarantino

Рядом со мной Агата. Без неё было бы проблематичнее проделать этот путь. Путь не в плане расстояния, а в том, чтоб дойти до цели. Не плюнуть на это всё на полпути. Верно ли я поступая, делая этот шаг? Нужно ли это всё мне? Действительно? Я жила без сына шесть лет. Быть честной, я даже не вспоминала о нём, пока Гвидо не рассказывал что-то. Что-то маленькое и незаметное, несколько фраз, словно пытался понять мою реакцию. А мне было всё равно. Ничего в моей душе не дергалось от этих упоминаний о Шейне.
Агате знакомо, как это отвоевывать своего ребенка. Мы разные, но есть что-то совершенно неуловимое, что позволяет нам понимать друг друга. Это нельзя объяснить. В конце концов должны в этом мире быть вещи, которые обосновать нельзя. С которыми просто нужно считаться, мириться, да что угодно. Вот и отнесем к этому двух женщин, что приехали в другой город за ребенком, которому пришло время познакомится со своей матерью.
Я имею на это право. Никто не может отобрать у меня этого. Он ведь появился для чего-то у меня. Не смотря на мой образ жизни. Не смотря на все те аборты, которые были до. Не смотря на то, что мне говорили о том, что я никогда не смогу больше забеременеть. А даже, если и смогу, то никогда не выношу. А что мы имеем? Мы имеем здорового ребенка, со здоровым развитием. Который говорит, ходит, дышит, у которого есть друзья, семья.
Я сотворила человека.

Сибил выстраивает линию поведения с Рут нападая, давя на чувство вины. Вот уже кидает ей грязную тряпку с тем, что женщина сама оставила своего ребенка и, следом, так низко дополняет диалог деньгами. Я не вмешиваюсь, но хочу. Хочу возразить именно сейчас. Сказать уверенно и четко, что люди умеют меняться, умеют осознавать свои ошибки и принимать факт пустоты в душе. Конечно, Шейн не должен отвечать за мать-беглянку и потакать ее эмоциональным порывам. Шейн, как и любой ребенок, хочет спокойствия. И, надеюсь, что все собравшиеся на уютной домашней кухонке тоже этого хотят. Но мы упускали одну деталь: изменится ли желание мальчика, узнай он о том, что мама жива? Он захочет вернуться к ней? Увидеть ее? Познакомиться?

Дверь осталась чуть приоткрытой и до нас долетали голоса Сибил и мальчишки в детской комнате. Он щебетал над тем какие игрушки взять, а она вздыхала, что главное ничего не забыть, чтобы парень не остался без шерстяной кофты или футболки. Я, оставив эти разговоры, перевела взгляд на Рут.
- Все оказалось лучше, чем ты себе представляла? - спрашиваю у Хансен на предмет ее ожиданий и тревог, которые она, вероятно, успела накидать перед встречей, как с матерью Лиама, так и со своим сыном. - Даже Сибил отнеслась ко всему стоически - по крайней мере, она так выставила себя: вновь готовой выдержать удар, даже если после отъезда Шейна из дома будет рыдать за бокалом вина. - Не рви с ней отношения. Она проделала большую работу - работу по воспитанию и заботе о парнише - А ты продолжишь. - и я уже даже не сомневаюсь, что у Рут получится - она с таким теплом и осторожностью смотрела на Шейна, что все сомнения, которые во мне царили насчет нужно ли это материнство Хансен или она так, поиграться, сами собой развеялись.
В порыве чувств я обнимаю Агату.
- Спасибо тебе за всё. Ты ведь понимаешь насколько много ты для меня сделала сегодня?
Мы ждем на кухне, пока Сибил соберет Шейна. Заранее подготовлены билет на самолет. Три - для меня, Агаты и Шейна. Мы были готовы к тому, чтоб получить то за чем проделываем путь. И это нормально. Более того, помимо сына со мной домой поедет еще и мой верный друг. Чег был рад тому, что его блудная хозяйка вернулась. Он крутился в ногах, то и дело выпрашивая ласки. Я единственный человек, с которым ему когда-то удалось найти общий язык. У нас был один хозяин на двоих, а теперь мы вместе и одинаково свободны. У Че было много возможностей сбежать, если бы он захотел. Но он исключительно из собственного желания оставался рядом.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРЕ

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

http://s7.uploads.ru/Dilhk.png - nnn-nnn-nnn
http://s7.uploads.ru/eviKJ.png - skype name
http://sd.uploads.ru/7gLlc.png - vk id
http://s7.uploads.ru/JldGk.png - ТГ есть у Francine Deneuve.

ПРОБНЫЙ ПОСТ

Шейн вертит в руках очередной кубик Рубика. Он начал легко справляться с обычным, выстроенным три на три с каждой стороны, поэтому я и купила ему головоломку сложнее. Любовь к подобным вещам у него в отца, что совершенно не удивительно. Ведь нет ничего странно в том, что дети похожи на своих родителей. Не так ли? Мне же не хотелось, чтоб Шейн хлебнул нашей жизни. Нет ничего хорошего ни в том, что делаю я, ни в том, в какое дерьмо иногда влезает Лиам. Нам угрожали, в нас стреляли, мы подвергались слежке, преследованиям. Благодаря тому, какой жизненный путь нам выпал, мы ни раз были за шаг от смерти. Мы подвергаем опасности наших родных. Мы подвергаем опасности нашего сына. У меня врагов целая вереница устилается длинной дорогой в прошлое. Кому то я перешла дорогу больше, кому то меньше. Я работала на разных людей и разного калибра информацию добывала. Плюс ко всему город переполнен моими бывшими любовниками. Может быть Шейну и правда было бы лучше в Бостоне и никогда не узнать о том, что я жива? Я часто ловлю себя на этой мысли. Верно ли я поступаю. О ком я думаю, когда укладываю сына спать? О себе или о нем в первую очередь?
Нет- нет-нет, толькто не сейчас. Машина внезапно глохнет. Водить я научилась, а вот разбираться с технической частью автомобиля нет. Да и как водить... Коробка автомат, что сложного. Похоже на какой-то симулятор куда больше, чем на что-то реальное и настоящее. Я торможу около обочины. Дом мой находится сразу за пределами города в новом частном секторе. Свежий воздух и уединение. Одинаковые ряды одинаковых домов,  лужайки, бассейны. Подальше от людей и от глаз, которые могли бы меня помнить и которые могли бы навредить Шейну. Именно то, что нужно. Но вот оказаться без автомобиля посреди пути - определенный минус. Я перебираю в голове варианты, кому можно позвонить. Гвидо на изоляции, а Лиаму звонить не охотно. Отца тревожить и показывать свою не самостоятельность нет ни малейшего желания. Брат застрял в Италии со всей своей семьёй. Кому обрывать телефон?
- Шейн, посиди, я гляну, что там под капотом произошло, хорошо? Не отстегивайся с кресла и не выбегай на дорогу - обращаюсь к сыну, прежде, чем выйти из авто.
Мы с Шейном выехали в магазин. Ему нравится представлять себя взрослым, нравится помогать мне. Он старается быть мужчиной. Возможно Лиам говорит ему что-то об этом, когда проводит время с ним. Я же стараюсь с Фленаганом не контактировать. Странно, ведь я нахожусь в статусе его жены. У меня даже его фамилия и ощущаю я её на себе якорным грузом.  Аличе Флэнаган. Как вам? Имя Элис, когда то данное мне им, привязалось ко мне накрепко. Я с ним срослась и даже мир свой подстроила под Зазеркалье.
Открываю капот, выпуская в мир чёрное облако. Кажется дела не слишком хороши. Я машу рукой, разгоняя дым. Боковым зрением цепляюсь за автомобиль, который тормозит немного дальше меня.
Куинтон Гуидони. Каждый раз, когда я встречаю человека со своего прошлого, я не жду ничего доброго или хорошего. Хотя от этого человека что плохого мне ждать? Да, его нельзя назвать святым, даже хорошим с натяжкой. Но он был из числа тех, кто делил со мной постель какое то время, а не пытался перерезать мне горло. При этом уровень взаимоотношений не был столь глубоким, чтоб с его стороны ко мне остались какие то притензии. Видите те ли Рут Оскар Хансен били, пинали, предавали, сбегали, прятались, скрывались от неё. Её боялись. От неё шарахались, как от прокажённых. Но ни один мужчина за всю ее смертную и бессмертную жизнь не мог извести ее морально. Всех изводила и губила она. За хрупкой тонкой кожей скрывалась непробиваемая броня. Предъявить было за что. Многим было за что предъявить. Я была их губительной слабостью. Музой, вдохновением, порочным кругом, ахилесовой пятой. Куин же был человек, изымающим из меня свою выгоду в обмен на то, что было нужно мне. Никакого вранья. Всё чисто и прозрачно. Мне всегда нужны были деньги. Деньги, которые я меняла на дурь всяких мастей. Мы никогда не были друг другу ничего должны. Никаких обязательств, поэтому и никаких разочарований.  С того времени много воды уплыло. Деньги теперь у меня были, даже более, чем достаточно, а от наркотиков я сторонилась после реабилитации. Тем более что моя мотивация сидит в детском кресле на заднем сидении. 
- Призраки не самое лучшее, что может встретить человек. Они редко несут благую весть или доброе начало, - отвечаю на его приветствие. Но все же мне не помешает его помощь сейчас. Учится принимать помощь - огромный кусок работы над собой. И он всё ещё в процессе.
- Щедрое предложение с твоей стороны. Я с пассажиром, - кивком головы указываю на Шейна. Предложение с его стороны вряд ли бы несло подводные камни. Я не сделала ему ничего плохого в свое время, ровно как и он мне. Мстить и нести мне зло было не за что, потому и глупо оказываться от помощи.
- Заберёшь пакеты в багажнике? Я пока  скажу сыну, что появился супер герой.
Правила с тем до которого возраста следует возить ребенка в автомобильном кресле казались иногда слишком перегибающими палку, ведь он уже достаточно взрослый, вполне может посидеть и так. Здесь ехать осталось меньше десяти минут, перетаскивать кресло из моего авто в авто Куина слишком заморочная затея.
- Позвони папе, - выдает он мне, прежде, чем я успею что-либо сказать. В сыне проснулась какая то просто неуправляемая ревность относительно меня и того, кто меня окружает. Любой мужчина, который не Лиам и не член нашей семья - автоматически излучал в его глазах угрозу.
- Почему за нами не может приехать папа? Я не хочу ехать с кем-то другим.
Он сложил руки навхрест у себя на груди, недовольно устремив взгляд на Куина. Я крайне не хотела обращаться к ребенку приказным тоном. Мы всегда договаривались и он прислушивался к тому, что я говорю. Я надеялась, что у нас выйдет сохранить подобный тон общения и дальше. Ситуация требует того, чтоб я врала Шейну. Когда то потом он сможет понять меня. Сможет узнать, что брак с Фленаганом вынужденная мера. Что отношения двух людей куда сложнее, чем можно себе представить.
- Шейн, пожалуйста, нас просто подвезут. Папа сейчас занят, он не может приехать и забрать нас, - отстегиваю ремни безопасности. Он сидит не шевелясь, я молчу. Он всё же уступает. Молча выходит из машины и вдоль дороги идёт к авто Куина. Я следую за ним. Каждый ребенок хочет, чтоб его мама и папа были вместе. Жили вместе, проводили время с ним вместе. Ребенку охотно, чтоб у него была полноценная семья, такая же как у других. И нет ничего плохого в этом его желании. Как и ничего удивительного в том, что он злится.
- Мы тебя этим всем не затрудним?- спрашиваю у призрака своего прошлого. Хоть вопрос имел исключительно символический характер. Если мужчина не хотел оказать помощь - просто проехал бы мимо. 

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2020-05-22 13:41:00)

+19

2

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В САКРАМЕНТО!
будь собой в реале, для остального есть сакраменто

Добро пожаловать в Сакраменто, друг! Ты попал в солнечную Калифорнию, и чтобы полноценно включиться в игровой процесс, надо заполнить несколько организационных тем. Первым делом займи свою внешность, затем отправляйся на биржу и отметь вакансию, создай тему с отношениями и хроникой игры. По желанию можешь завести дневник и попросить поставить смайлы (в первом сообщении темы указано, с какими внешностями смайлы есть у нас на форуме). Обрати внимание на то, что темы заводить не следует, если они будут пустовать более трех дней. Затем заполни личное звание и отправляйся искать партнера по игре. Если возникнут вопросы, смело обращайся к принимающему администратору. Удачной игры на просторах Сакраменто!

https://i.imgur.com/3gEo2Hm.gif

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Принятые анкеты » Ruth Oscar Hansen


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC