Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Пока у человека есть вино и сигареты, он может многое вынести


Пока у человека есть вино и сигареты, он может многое вынести

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://savepic.net/3385294.png

Участники: Richard Barnett (Richard Whitmore) & Brie van der Berg
Место: на небольшой улице Сакраменто, далее во временном убежище Бриджет
Погодные условия: прохладно, осадков нет
О флештайме:
Как можно доверять существу, которое каждый месяц кровоточит и не умирает.
Чарльз Буковски

Рецепт откровений от Бриджет:
- позвольте себя завербовать в мошенника и вора
- обаяйте богатого мужика
- обворуйте его на несколько миллионов
- вас будут преследовать, так что вам придется некоторое время скрываться
- сходите на досуге в супермаркет
- наткнитесь по дороге в свое убежище на своего вербовщика
- обманите его
- через час расскажите правду
- обидьтесь на него и устройте скандал
- когда температура в комнате немного спадет и эмоции улягутся, предложите выпить
- пейте
- пейте
- пейте
И все. Откровения начинаются...

Отредактировано Richard Barnett (2012-09-09 12:48:58)

+2

2

выбежала из дому

look & hair

- Какой отстой.
Зрительный контакт между мной и банкой консервированной кукурузы продолжается. Я шатаюсь по круглосуточному супермаркету, кажется, уже целую вечность, а глаз не падает совершенно ни на что. Среди набитых битком полок я не вижу ничего, чего бы мне захотелось проглотить, тем самым обрадовав горемычный желудок. Мой пустой взгляд гуляет между коробочек, баночек, упаковок, а желания нормально поесть так и не возникло. Может, я ищу вдохновения не там? Может, стоило отправиться в пиццерию или в любимый ресторанчик итальянской кухни, что находится в другой части города? Свежее тесто, густой аромат приправ и чего-то мясного. В другой бы ситуации у меня уже слюньки потекли, а сейчас желудок что-то противно крякнул и вряд ли это был возглас одобрения. Я кидаю в тележку первое попавшееся под руку, совершенно не задумываясь о том, что смогу приготовить из всего этого барахла. Я взяла из холодильника бутылочку питьевой воды, но тут же столкнулась взглядом с грозной женщиной в униформе. Персонал, по всей видимости. Она посмотрела на меня так, будто бы я кота ее зарезала.
- Что? - возмущенно спрашиваю я, даже не потрудившись закрутить крышку. - Я собираюсь за это заплатить, между прочим.
Женщина покачала головой и удалилась в отдел бытовой химии. Но я все таки успела показать ей язык, хотя надо было средний палец. И чего она так уставилась на меня? Моралистка? Или моя мордочка уже висит на каждом столбе? Брр, выходить и проверять не хочется. Пока обо мне не говорят в новостях - я остаюсь в подполье. Так думать куда приятнее.
У кассы на меня снова обрушилось несчастье. Нет, никто не требовал у меня документы, но кредитку проверили раз двадцать. У меня такое чувство, что я дико палюсь на каждом шагу. Что бы ни делала, куда бы ни шла. Такое чувство, что меня подозревают, шпионят, проверяют. Совесть не чиста, оно и видно. Я демонстративно зеваю, всем своим видом показывая безразличие, а в этот момент в голове бьется одна мысль "валить отсюда как можно скорее, скорее."
Плюнув на карту и расплатившись наличкой, я обеими руками обхватила небольшой бумажный пакет, и, гордо задрав нос, толкнула входную дверь. Счастливо оставаться, идиоты.
В голове крутится один негатив, одни ругательства, но я настолько одичала, что даже поцапаться не с кем. Дэн уже получил свое и мне даже немного жаль, что я веду себя как последняя сволочь. Зачем? Зачем? Порой, я веду себя так, что ему, наверное, жить не хочется, а он мне щенка приволок. Где делают таких людей? Покажите мне, я хочу посмотреть.
Маленькая квартира, пятый этаж. Две комнаты, ванна, туалет и кухня. То место, которое я называю домом. Собачья конура и то больше, но увы и ах, мне приходится довольствоваться малым, чтобы не привлекать внимание к своей персоне. Мне бы и из дому лучше не высовываться, но кто же тогда купит мне прокладки и вино? Рассчитывай только на себя, деточка.
На горизонте знакомый угол, уже знакомые окна. Я достала ключи из кармана джинс, чтобы позже не рыскать перед дверью, но и тут мои планы полетели к чертям.
Ричард. Мне сразу же захотелось развернуться и слинять, я даже попыталась это сделать. Остановилась, развернулась, зажмурилась, но поняла, что веду себя как истинная женщина-дура и тут же повернулась к нему лицом. Поздно бежать, его глаза уже вытащили меня из редкой толпы. В один миг мной овладели смешанные чувства страха, радости и смущения. Внутри все перевернулось, желудок подобрался к горлу, но я все таки смогла сделать пару триклятых шагов к нему на встречу. С самым невинным выражением лица, прошу заметить.
- Ричи, - его имя сладкой пилюлей разливается во рту. - Что ты здесь забыл?
Я улыбаюсь и хлопаю глазами, мол, я тут не при чем и вообще я мимо проходила. Наивно разглядываю его лицо, а рука сама полезла в бумажный пакет за моим временным спасением.
- Если ты примчался сюда ради этих рогаликов, - я кивнула головой в сторону супермаркета, а затем перевела взгляд на злополучную пачку. - То я забрала последнюю упаковку, извини.
Прикинься дурой или мертвой - это всегда спасает. Притом в обоих случаях. Рич уже видел, что ногами-руками я шевелю отменно, поэтому логичнее прикинуться редкостной дурой, не так ли? Осталось скрестить пальцы на удачу, потому что вряд ли он мне поверит. Но мы же люди непробиваемые! Если уж врать - то идти до конца.

+3

3

Я позвонил ей от скуки, а потому сначала радовался, что Бриджет не поднимала трубку. Это вызвало у меня необыкновенное облегчение – я мог еще как минимум пару минут, не задумываться над следующей фразой после шаблонного ‘привет’.
В другой день я бы прекратил дозвон после нескольких гудков, да и не звонил бы вовсе, но не сейчас, когда в моей крови купался алкоголь. А напился я потому, что написал рассказ, вернее по тому, что он получился чертовски хорошим и в тот же время непригодным для печати – с каждой страницы на меня смотрела Бри. Все герои моего рассказа, включая самых второстепенных, позаимствовали хотя бы одну ее черту. К примеру, девушка у газетного прилавка так же щурила глаза. Меня бесил этот город наполненный копиями Ван Дер Берг. Теперь, когда рассказ был готов и я не мог отправить его издателю, я с тоской бродил по квартире. Вообще мне кажется, что состояние бездействия потому и губительно, что в этот момент тянет на алкоголь, а после него на бесполезные разговоры.
И вот я продолжал звонить. Устроился в кресле с бутылочкой виски и не выпускал из рук телефон, запрограммированный на дозвон Бриджет. Она все так же не отвечала. И когда мне, наконец, стало понятно, что голос Бри вовсе не намерен прервать монотонные гудки, я взбесился. На столько, что даже на какое-то время забыл, что звонил без повода.
Я ощущал мнимую важность этого разговора, злобно выругивался после очередного гудка. И вскоре вылетел из дома.
Застать особняк Ван Дер Берг в состоянии полного разгрома было для меня потрясением. И, наверно, я бы решил, что вся причина в алкоголе, если бы не два неприятных типа разгуливающих возле дома.
-  Кажется, малышка не понимает, с кем связалась, - устало протянул один из них.
Оба стояли ко мне спиной и определенно не догадывались о моем присутствии.
-  Да, настоящая дура. Не удивлюсь, если в ближайшие дни ее найдут в списках суицидников или умерших по неосторожности, - он произнес это с каким-то смешком, не скрывая желания, чтобы все произошло именно так – это могло избавить его от дневных и ночных дежурств возле особняка.
-  Он ее убьет. Убьет – убьет, она не первая и не последняя, - снова просмаковал первый.
Я ушел, с трудом дорулил дома и начал трезветь. Мне было понятно одно - Бриджет сбежала, более того он была в опасности. Не знаю, что из этого меня больше тревожило… скорее первое. Мне не нравилось, что Бри вообще ввязалась во что-то без меня, а потому мне было приятно, что дело оказалось заведомо невыигрышным и тем более настолько опасным. Но вот побег Бри. Однажды эта девочка уже сбежала от меня. Исчезла. И лишь по какой-то необъяснимой причине я нашел ее в Сакраменто.
Если раньше все было понятно, и причиной ее побега был я, то сейчас я не мог понять, почему Бриджет не могла обратиться ко мне за помощью? Если виной всему гордость, то я ненавижу ее. Чертово чувство, которое вновь отдаляет от меня Ван Дер Берг.
Сейчас она может быть где угодно. В другом конце мира. В городке вроде этого, где мировые новости никого не интересуют и все живут своей жизнью. Как-то замкнуто и отстраненно. А местные новости, пускай даже громкие, пестрят в заголовках только местных газет.
Чертова гордость.

Несколько следующих дней тянулись бесконечно. Я разбирался в деле, наводил справки, под конец выплачивал долги Ван Дер Берг. Самым приятным окончанием были новые связи и деловые сделки – обидчик Бриджет оказался крайне полезным и влиятельным типом.
Теперь мне оставалось только найти саму Бри. И к моему удивлению это оказалось проще, чем я мог предположить. Ван Дер Берг не выехала за пределы Сакраменто. Она скрывалась на одной из самых неприметных улиц города. У меня не было более точных координат ее жилища, но мне не хотелось ждать. Я отправился на эту улицу и решил совершить пешую прогулку.
Через несколько часов бесцельной прогулки эта идея показалась мне бесполезной и даже абсурдной, я опустошил пару стаканов разбавленного виски и уже было направился к машине, как встретил ее.
Тоненькая фигура с бумажным пакетом продуктов. Она появилась внезапно. Заметила меня и так же, как девушка у газетного прилавка в моем рассказе, прищурила глаза.
-  Ричи. Что ты здесь забыл? Если ты примчался сюда ради этих рогаликов, то я забрала последнюю упаковку, извини
-  Бри, - я изобразил удивление на своем лице.
-  Рогалики? я подошел к ней, проник рукой в бумажный пакет и достал оттуда один рогалик.
-  Нет, вряд ли, - я впился в него зубами, и когда разжевал один кусок, понял, что был дико голодным и почти не ел все эти два дня.
-  Я здесь мимоходом. Но хорошо, что встретил тебя -  тут появилось одно дело, я уже пытался связаться с тобой – но ты не подходишь к телефону. Ни к домашнему, ни к мобильному, куда пропала? – с максимально возможным равнодушием спросил я.
-  Давай сейчас отправимся к тебе, у меня есть, что рассказать. Моя машина неподалеку. Сразу скажу, что дело серьезное, так что всевозможные кафе не подойдут. Нам нужна тишина. Твой особняк самое подходящее место

+3

4

Я по-прежнему теряюсь рядом с Ричардом. Если вы никогда не видели этого мужчину, то, наверное, не сможете меня понять. Я жадно ловлю глазами каждую эмоцию на его лице и недоумеваю о цели этого визита. Вряд ли Рич прогуливался в этой части города. Единственным достоянием этих мест является бар с крикливыми трансвеститами и наркопритон неподалеку. И если мне не изменяет память, то ни первое, ни второе не вписывается в кружок интересов Барнетта. Единственное, что может связывать его с этим местом -  только моя персона. Но возникает другой вопрос - за каким хером, простите? Нет, конечно можно предположить, что Ричарду просто стало скучно, но и этот вариант в моей голове никак не укладывается. Он бы скорее сдох, чем позвонил мне просто так и сказал что-то в стиле "Эй, привет, у тебя все нормально?".
- Рогалики? Нет, вряд ли, - Рич держится так естественно и непринужденно, на моих губах тут же появляется смущенная улыбка.
Украдкой наблюдаю за ним, не пропускаю ни одного движения. Он откусил кусочек сладкой выпечки и мне тут же захотелось последовать его примеру, но я отвела глаза в сторону. Рич выглядел так мило в этот момент, что у меня кольнуло где-то под ребрами. Мне захотелось прикоснуться к нему, но и этот порыв отправился в корзину "Бри и ее несовершенные глупости". А все потому, что корзина с совершенными глупостями полна до краев.
- Я здесь мимоходом. Но хорошо, что встретил тебя -  тут появилось одно дело, я уже пытался связаться с тобой – но ты не подходишь к телефону. Ни к домашнему, ни к мобильному, куда пропала?
Я опустила взгляд вниз, чтобы не светить красотой своих округлившихся от удивления глаз. Вот черт! Серьезно? Именно сейчас я понадобилась ему? Именно сейчас? Нет, кто-то сверху точно надо мной издевается.
- У меня паршивый оператор связи, - я разочарованно склонила голову на бок, наконец поднимая глаза на мужчину. - И у меня много работы в последнее время, я совсем зашиваюсь.
Работы действительно много - беременная Аннушка не уделяет должного внимания салону, поэтому всем заправляет стерва - Медея. А если учесть, что эта монашка не может толкнуть товар, а знает толк лишь в своих бумажках, то основная работа с клиентами ложится на мои хрупкие плечи. Мужчины в дорогих костюмах заходят к нам все реже, а если и заходят, то под руку с какой-нибудь загорелой двадцатилетней вертихвосткой, которая и глаз-то со своего хахаля не спускает. И как в такой обстановке можно нормально выполнять свою работу? Всю прошлую неделю я разбиралась с поставкой драгоценных камней, кое-что удалось перепродать, но и это не уберегло меня от фразы "Идите все к черту, я себя плохо чувствую".
Я до конца не уверена, что моя маленькая ложь прокатила. Это же Ричард, понимаете? Мне кажется, что я постоянно буду проигрывать ему, потому что верю в любую его ложь, а он...А он никогда не прогадает. Увидит по коже мельчайший обман. Как бы мне не хотелось его обмануть - не получится, увы и ах.
Желудок оказался где-то во рту, когда Рич предложил поехать ко мне. Ко мне! В мой дом, где недавно побывали бандюки и копы. Сегодня явно не мой день. Я быстро взяла Ричарда за руку, пока он еще не успел двинуть по направлению к своей машине.
- О, нет, нет, - испуганно залепетала я, не забывая улыбаться. - Мы не можем поехать ко мне. Сейчас не можем. И потом не можем. Вообще не можем.
И опять я несу какую-то хрень, но ладно, мне же простительно? Дважды дура, трижды идиотка.
- Понимаешь, дело в том, что... - я вовсе не умышленно тянула кота, простите, за хвост, а соображала о дальнейшем разговоре. Посвящать Ричарда в свои дела совершенно не хотелось, иначе я рискую вдвойне. А еще мне бы очень не хотелось, чтобы он видел мои провалы. Да, пожалуй, истинная причина крылась именно в этом.
- Мне тоже есть что тебе рассказать, но не здесь, - я предусмотрительно огляделась по сторонам.
Словно играя в шпионов, я вздернула носик и кивнула головой в сторону дома, мол, нам туда. Игнорируя вопросительные взгляды Рича, я следовала по намеченному маршруту, но когда он поравнялся со мной, раздраженно шепнула:
- Ты с ума сошел? Не иди рядом со мной, иди следом.
И то правда, а вдруг нас увидят? Не хотелось втягивать Ричарда в это криминальное дерьмо, одной невинной жертвы тут вполне достаточно. Ему ничего не оставалось, как повиноваться и идти следом, ориентируясь лишь на мой силуэт и виляющие бедра. Только у подъезда я сменила гнев на милость и чуть сбавила шаг. А позже бесцеремонно всучила Ричу увесистый пакет со всяким барахлом. Ну надо же мне дверь как-то открыть, ей Богу!
Не успела я вынуть ключ из замочной скважины, как до моего слуха донесся оглушительный звонкий лай. Проклятый щенок, чего тебе еще надо? Я с тобой уже погуляла и даже покормила.
- Иди, давай иди отсюда, - я попыталась отпихнуть это маленькое чудовище в сторону, но не тут то было! Он довольно шустро проскочил между моих ног и ринулся к моему новоиспеченному гостю. Наивное создание.
- Просто проходи и ни о чем не спрашивай, - я закатила глаза и устало вперлась в квартиру, стуча каблучками по паркету.
Следующая остановка - кухня. Туда я и оттащила пакет с провизией, попутно зажигая свет во всей квартире. Меня не смущало наличие не разобранных чемоданов. Кто знает - вдруг завтра меня попросят освободить жилплощадь?
- Есть хочешь? - прокричала я из кухни, не замечая, что Ричард уже стоит за моей спиной. - В меню сегодня лимонный пирог и телятина с овощами и кольраби. Очень вкусно, тебе стоит попробовать.
Отвлечь мужчину можно двумя способами - либо едой, либо сексом. Второе в нашем случае наверняка не прокатит, поэтому я надеялась на спасительный второй вариант. К тому же времена, когда я умудрилась испортить самое элементарное блюдо (да-да, Рич, я все еще помню твои возмущенные крики "Как можно было испортить макароны?!" и мои "Это не макароны, это паста!") давно прошли.

встречает в дверях

http://funkyimg.com/u2/2057/558/868731________3.gif

+2

5

-  О, нет, нет. Мы не можем поехать ко мне. Сейчас не можем. И потом не можем. Вообще не можем.
-  Это еще почему? – я с профессионально наигранным удивлением посмотрел на нее.
-  Ты во что-то вляпалась? – я чувствовал некоторое волнение. И волнение это было приятным, даже сладостным. Это было предчувствие чего-то невероятно желаемого – Бриджет вот-вот должна была раскрыть все свои карты. ‘Ричард, я вляпалась по самое “нехочу”. В моем доме снует шайка бандитов. Я не знаю, как с этим справиться. Дело – дрянь’. И та-да-да-да…
- Понимаешь, дело в том, что..., - у меня внутри все замерло, я приготовился ликовать
-  Мне тоже есть, что тебе рассказать, но не здесь
БУХ, я сброшен на землю.
Теперь приходится идти за Ван Дер Берг, плутать по переулкам. Держаться на расстоянии, чтобы потом, наконец, услышать это заветное откровение.
Мне не нравилась эта игра, она была скучной. Скучной потому, что я знал, что все эти игры в шпионов в данном случае неуместны, мы только оттягиваем время. Чертов долг уже выплачен, так что бандиты покинули дом, про Ван Дер Берг по моей просьбе забыли и теперь шелестят купюрами, которые еще недавно лежали на моем банковском счете. Но я, не отходил от образа, играл по правилам Бриджет, не сокращая расстояние между нами. Теперь мне оставалось только смотреть на ее округлую задницу и размышлять над тем, каким было бы интригующим это преследование Бри, если бы я не знал правду.
Наконец, мы подошли к дому, и мне было дозволено прекратить игру в шпионов. В моих руках тут же оказался пакет с рогаликами и прочей ерундой, которой закупилась аферистка.
Мы поднялись наверх. И, о боги, я услышал лай.
-  Что за черт? – не выдержал я.
Дверь открылась, и на меня налетело мохнатое чудовище, оно забралось на мой ботинок и начало тыкаться в него своим прохладным носом.
-  У тебя есть собака, и она жива… это настораживает, - съязвил я, протискиваясь в квартиру.
-  Просто проходи и ни о чем не спрашивай
Я молча вручил ей пакет с продуктами и поднял щенка за шкирку.
-  На кой черт тебе сдалось это животное? - я не стал следовать за Ван Дер Берг на кухню и сначала совершил турне по остальным комнатам. Все это время щенок болтался в моей руке.
Наконец, я дошел до кухни и отпустил животное.
-  Если ты решила, что квартира с площадью комнат метр на метр в самом гнилом районе Сакраменто – тренд сезона, то я смею тебя разочаровать – ты что-то перепутала, - я развалился на стуле, всем своим видом показывая, что Бриджет не удалось меня провести, вопросы я задавать буду, более того я требую немедленного чистосердечного признания.
-  Итак, Ван Дер Берг, каким лешим тебя занесло в эти хоромы? В конец обеднела?  Что за чушью мы занимались на улице? От кого ты здесь прячешься? - я вновь усмехнулся. Меня забавляла собственная игра. Я ждал, когда Бриджет перестанет вуалировать правду и расскажет все, как есть. Мне было бы интересно посмотреть на выражение ее лица, когда она будет говорить о неудачном соблазнении богатого папика, о времени, когда она думала, что в ее руках большой куш и о моменте, когда ее иллюзии разрушились, о полном разоблачении и о той яме, в которой она оказалась сейчас.
-  Так же повторю вопрос про животное. Откуда оно и зачем? Почему оно все еще живо? И еще одно, не менее важное, когда ты научилась готовить? И с чем-чем там телятина?
Я достал из холодильника лимонный пирог. На удивление он выглядел аппетитно. Несколько раз я проткнул его пальцем, как бы убеждаясь, что подвоха нет даже внутри, потом взял столовую ложку.
-  В таких ситуациях надо молиться… жаль, я не религиозен, - с этими словами я отломил ложкой кусок пирога и проглотил его.
-  Это ты готовила?
Пирог был вкусный. Это и было странно.
После серии ложек с пирогом я вновь посмотрел на Бриджет, взял с пола пса и приготовился слушать.
-  Начинай по порядку. И не увиливай, кое-что я уже знаю.. и я расстроюсь, если ты меня решишь обмануть, - я зачем-то закончил все угрозой. Это было скорее из-за того, что у меня кончалось терпение – мне уже хотелось огорошить Ван Дер Берг новым потоком новостей – она больше не затворница этой квартиры, она вновь моя узница.
Мне интересна ее реакция.
Говори Бри.
Говори же!

Отредактировано Richard Barnett (2012-09-28 19:31:23)

+2

6

The only thing I learned that
Night was that maybe I
Should have stayed home

Даже стоя спиной к этому мужчине, я чувствую на себе его взгляд. Пусть ходит где хочет, пусть таскает малыша Робби по квартире, пусть берет мои вещи - мне все равно до этого. Абсолютно. Мне было бы плевать, если бы вместо пса он закинул меня на плечо и начал таскать по квартире. Я бы, наверное, только улыбнулась. Ричард может делать все, что захочет. Он отвоевал это право.
- Если ты решила, что квартира с площадью комнат метр на метр в самом гнилом районе Сакраменто – тренд сезона, то я смею тебя разочаровать – ты что-то перепутала, - я лишь усмехнулась на едкое замечание и потянулась за столовыми приборами.
- В конец обеднела? Что за чушью мы занимались на улице? От кого ты здесь прячешься? - ушки навострились и я наконец обернулась, уставившись на Барнетта хмурым взглядом.
- А что, если от тебя? - жаль в руках не оказалось ничего колюще-режущего, потому что во мне проснулось дикое желание потренироваться в метании ножей.
Малыш Робин единственный, кто чувствовал себя более ли менее комфортно. Этот мелкий предатель улегся у ног Ричарда и глядел на меня своими-глазами бусинками, мол, женщина, ты чего молчишь? Глупое создание, согласитесь. Не понимаю, почему я не выкинула его на помойку раньше? Слишком добрая и чувствительная стала в последнее время, фу. А, может, все дело в стрессе? Да, Фрейд бы плакал.
- Чего ты прицепился к Робби? - я уперла руки в бока и встала на защиту блохастого паршивца. - Какое тебе дело? И вообще это подарок, - я нахмурилась и снова отвернулась, решив занять себя разборкой пакета с продуктами.
Последняя фраза прозвучала несколько обиженно, но мне совсем не хотелось посвящать Ричарда в подробности своей жизни. Ведь какое ему дело? Ему без разницы. С моей стороны было бы глупо пускаться в печальное повествование о милом парнишке, который относится ко мне так тепло, как ни один мужчина в моей жизни. Тебе должно быть стыдно, Ричи. Наверное, Дэн припер мне собаку из за моего одиночества, так ярко бросающегося в глаза и меня до сих пор это обижает. И я никогда не перестану тебя в этом винить. Рана не зарубцовывается.
Если бы моя жизнь не пошла к чертям, сейчас все было бы иначе. Наверное. Но не факт, что я осталась бы довольна своей нынешней жизнью. Я этого никогда не узнаю наверняка, я могу делать выводы лишь основываясь на своем теперешнем мировоззрении. Но то, что я чувствую в данный момент меня совсем не радует. Я вынуждена обороняться, защищаться. Я устала. У меня больше нет сил. Каждое утро я подхожу к зеркалу, а оттуда на меня смотрит какая-то совершенно чужая, холодная женщина с безумными зелеными глазами. В ней нет огонька, нет страсти к жизни, в ней нет ничего. Она пытается увидеть себя глазами тех, кто оглядывается ей вслед, но не понимает, что может привлекать в этой всепоглощающей пустоте. Она не понимает, что заставляет их намеренно хотеть этого.
- И еще одно, не менее важное, когда ты научилась готовить? И с чем-чем там телятина? - я замерла, когда Рич поравнялся со мной у дверцы холодильника.
Захотелось съязвить. Очень захотелось, но я смогла удержать свой остренький язычок за зубами. Ау, Ричи, разуй глаза наконец. Я практически идеальная женщина 21-го века. Не самая добрая, не самая милая, зато у меня много других достоинств, за которые большинство моих знакомых мужчин дали бы руку на отсечение. Да, кто угодно, но только не ты. В этом месте я снова вздыхаю и провожаю взглядом тарелку с холодным пирогом. Бедняжка Ричард совсем одичал без женской хозяйственной руки. Или есть кто-то, кто в состоянии приготовить ему настоящий, горячий и сытный ужин? Кто засыпает на его плече каждую ночь? При одной мысли об этом у меня закружилась голова, а к горлу подступил приступ тошноты. Я предпочитаю не думать о таких вещах, иначе ревность сожрет меня целиком.
- Неважно, - я нахмурилась и отвела взгляд в сторону, делая все, чтобы он заметил болезненное выражение моего лица. - Кольраби. Тушеные овощи и кольраби.
Я говорила тихо и сухо, пытаясь справиться с удушающими слезами. Когда ты научилась готовить, Бри? Когда тебе, мой дорогой, было плевать на меня. Когда я не знала чем занять руки, лишь бы не мучить себя жуткими мыслями о том как ты и что с тобой. В те моменты, когда я насильно пыталась себя успокоить. Когда я давилась этим правом за беспокойство.
- Это ты готовила? - равнодушно наблюдаю за тем, как Рич снимает пробу с моего кулинарного шедевра. Одна часть меня хочет стукнуть его по руке, чтобы не перебивал аппетит, а другая присоединиться.
- Нет, не я. Мне пришлось взять в заложники девушку из команды волонтеров и приставить к ее виску пистолет, - я натянуто улыбнулась. Типичная Бри. - Ну конечно это я готовила. Как видишь, больше здесь никто не живет.
Я тоскливо оглядела стены в моей кухне и поморщилась, всем телом ощущая презрение к этому месту и тем эмоциям, что они у меня вызывают. А уже через мгновение во мне проснулась занудная мамочка.
- Хватит лопать сладкое. Раз ты мой гость - раздели со мной ужин. Или ты хочешь, чтобы твоя порция досталась этому комку шерсти? - я улыбнулась, а пес, почуяв, что речь идет о нем, сразу же поднял голову и навострил ушки.
Надев беленький передничек, как и полагается всем хорошим девочкам, я хлопотала с пищей, которая уже немного остыла, а Ричард вознамерился устроить мне допрос. Даже смешно! Вот дурачок, думает, что я ему все выложу.
- Что тебе известно? - я попыталась выглядеть беспечно-равнодушной, умещая на столе две большие тарелки, от которых исходил дивный аромат. - Что я сперла шоколадный батончик из автомата?
Я умышленно пыталась поднять внимательность и подозрительность Ричарда на смех, чтобы убедить его в своей невиновности, при этом тщательно избегая прямых ответов. И моя напускная несерьезность - тому доказательство.
- А все это, - я еще раз окинула взглядом кухню. - Решила сменить обстановку. По-моему ты выдумываешь проблемы на ровном месте, Ричи. Ты заигрался. Все гораздо проще, чем тебе кажется.
Усевшись на стул и предварительно избавившись от передника, я присоединилась к своему гостю. Бог мой, где же мои манеры?! Я так и не предложила Ричарду выпить.
- Налей мне чего-нибудь, - я подперла руку щекой, всем своим видом давая понять, что мне лень. К тому же мне захотелось, чтобы за мной поухаживали. Женщина я все таки или нет? - Бар там, первый шкафчик справа, - я махнула рукой в нужную сторону, а сама прокручивала в голове не один сюжет возможной лжи, но подходящие на первый взгляд варианты казались мне абсурдными.
- И положи пса обратно на пол, - о четвероногом я отозвалась с презрением, будто бы не желала, чтобы он сидел на руках у Барнетта. Эй, это мое место!
Баром же обозвалась стандартная полка в кухонном шкафу, где я держала самый настоящий склад алкоголя. В душе я тлела надежду на то, что хотя бы это сможет отвлечь моего совсем не дружелюбного собеседника от импровизированного допроса. Слишком часто меня допрашивают в последнее время - Гвидо, Джон, даже Аня умудрилась сунуть носик.
Вы слышали, он расстроится! Он расстроится. А я что, в восторге? Итак насильно выдавливаю из себя улыбку и стараюсь держать себя в руках, чтобы не сорваться и не закрыться где-нибудь в ванной на следующие сутки или двое.

+2

7

-  А что, если от тебя?
-  Боги, Бри, - раздражено протянул я.
-  Побег от меня уже был, ты повторяешься..
Я чувствовал себя паршиво, даже не смотря на то, что знал истинную причину исчезновения Бриджет. Однажды эта девочка сбежала от меня, и теперь всякие шутки на этот счет казались мне неуместными.
Тем временем животное вновь оказалось возле моих ног, и я, не задумываясь, переместил его на ярус выше – к себе на колени.
-  Чего ты прицепился к Робби? Какое тебе дело? И вообще это подарок
-  Ммм, подарок. Ну, тогда понятно. Дай я попробую угадать. Тебе его подарил пузатый дедуля или мальчик-романтик, на губах которого молоко не успело обсохнуть? – я уставился на нее. Внутри у меня мешалось раздраженье, гнев, ревность и что-то наподобие истерического смеха.
-  Ну вообще я думал, что время дешевой романтики прошло. Но, оказывается, нет, еще есть ребятки, которые дарят плюшевых мишек и таких же плюшевых котят/щенят и прочую живность.
Меня распирало изнутри. Мое терпение приближалось к своему лимиту. Еще недавно выпитый в баре алкоголь подогревал волну эмоций внутри меня. Чертова Ван Дер Берг! Чертов слюнтяй, который подарил ей этого вшивого Рекса, Бобика или как там его. Я небрежно скинул щенка со своих колен. Безмозглое животное жалобно взвизгнуло, ну тут же, будто бы в его голове произошла перезагрузка системы, начало виться у моих ног.
Пытаясь отвлечься, я принялся терзать лимонный пирог.
-  Хватит лопать сладкое. Раз ты мой гость - раздели со мной ужин. Или ты хочешь, чтобы твоя порция досталась этому комку шерсти?
Я молча отодвинул блюдо, позволяя Ван Дер Берг разложить еду по тарелкам.
Она же в свою очередь повязала вокруг талии передничек – я никогда не видел ее в образе домохозяйки – разве что во время древней ролевой игры в постели…
-  Что тебе известно? Что я сперла шоколадный батончик из автомата?
-  Нет, что два батончика и пачку чипсов. Теперь за тобой охотится кассир, ведь те десять долларов, в которые оценивалось украденное, вычли из его месячного заработка, - злобно протараторил я. Если всем этим Бриджет пыталась сбить меня с толку и перевести разговор в русло бесполезной болтовни, то у нее это явно не получилось. Напротив, все, сказанное ей за прошедшие четверть часа, выводило меня из себя. И, когда добавилось:
-  Решила сменить обстановку. По-моему ты выдумываешь проблемы на ровном месте, Ричи. Ты заигрался. Все гораздо проще, чем тебе кажется, - я понял, что правды от Бри мне не добиться и не пройдет и нескольких минут, как я выпалю свою правду. Бобик-Шарик-Барбос запрыгнул мне на руки. Кажется, это животное было не собакой, а ошибкой эволюции – реальный пример котопса, разве что с одной головой.
-  Бросай уже придумывать эти нелепые истории, - холодно произнес я, не отводя взгляда Ван Дер Берг.
Я прошел к бару и вынул из него бутылку виски. Разливая алкоголь по стаканам, я решил прекратить производство лапши под маркой ‘Ван Дер Берг’
-  Слушай, ты меня утомила. Разве уже не понятно, что я знаю все, - я достал их холодильника лед и засыпал им третий стакан
Протягивая ей виски, я сел на прежнее место
-  Итого, давай вкратце пройдемся по твоему не безоблачному прошлому. Начнем с твоего побега. После того, как ты решила, что я в тюрьме, ты поняла, что, черт подери, свободна. Куча денег и никаких ограничений. И все было замечательно, пока ты не встретила его – старого и дряхлого Уотсона. Знакомая фамилия, не так ли? Старый и дряхлый, но зато дьявольски богатый. Денег никогда не бывает мало. Не будем вдаваться в то, как ты удовлетворяла этого папика, это уже твое личное, но суть в том, что ты решила его развести на бабки. Развела, но через какое-то время ты его встретила и поняла, что тебя ждет… В лучшем случае тебя прикокнут. И вот, недолго думая, ты скрылась в этой халупе. Место паршивое, здесь одиноко, но хотя бы есть какой-то намек на безопасность. Кто решит, что холеная Ван Дер Берг сможет жить в бараке. Дабы не скучать, ты трахаешься с мудаком, который небогат, но одаривает тебя чем может, то щенка подкинет, то какую-нибудь жрачку, то вяленький цветочек. С таким и рай в шалаше. Как-то так, - я опустошил свой стакан, вновь наполнил его и снова опустошил.
-  Вот она святая правда про прекрасную Ван Дер Берг. Море аплодисментов, зал ликует. Великолепная аферистка может и старый хрен возбудить и молодняк на колени поставить! Бинго! я снова выпил – в этот раз из горла.
-  Но ничего, твоя задница может расслабиться, спасение пришло - я уже изрядно выпил, эмоции, духота в квартире и алкоголь делали картину еще ярче и красочней. Я знал, что преувеличиваю, что выливаю помои на Бри, что все истории про члены и хрены взяты в большей степени из моей собственной фантазии, но сейчас это не было важно. Мне хотелось оскорбить и унизить Ван Дер Берг. Вновь, как в годы нашей совместной жизни. Тогда, когда периодически, я смешивал ее с дерьмом и бил. Из такого как я никогда не получится настоящий джентльмен. Никогда я и не подарю женщине щенка – хотя бы потому, что мне и в голову не придет, что это волосатое создание способно скрасить ее скуку – да, я и скуки не замечу, так же как и ее одиночества. Как? Для этого надо о ком-то заботиться. А я, черт подери, к этому не приучен.
-  Что? Что? – переходя на крик, продолжил я.
-  Удивлена? Я все знаю! И да… про твое спасение. Возрадуйся и отрабатывай! Я внес за тебя те деньги. Твой особняк хоть и не перестал напоминать развалины и поле битвы, но зато свободен от оцепления. Все дружки ушли. Они забыли про тебя и больше не хотят отвинтить твою голову, – я жадно вцепился в бутылку и отхлебнул еще и еще виски. Я понимал, что еще немного и мой гнев перерастет в физическое насилие…

Отредактировано Richard Whitmore (2013-01-23 21:24:03)

+3

8

Я откинулась на спинку стула, решительно бросив вилку на стол. Какой в ней смысл, если я только и делаю, что размазываю пищу по тарелке? Внутри меня медленно, но верно, закипает гнев. Нет, бешенство. Я готова взорваться, готова наговорить гадостей, сорваться с места и дать Ричарду хорошую затрещину. Но вместо этого я улыбаюсь, почти ликую. Взгляд у меня совершенно безумный, как у пациента психбольницы, но меня это мало волнует.
За те слова, что один за другим доносятся до моего слуха, мне хочется воткнуть вилку в шею Ричарда, чтобы не повадно было. Собственно, ничего сложного, я в любом случае окажусь быстрее, проворнее. И если бы не моя тупая женская натура, я бы давно это сделала. Но так вышло, что мне от рождения достался мужской разум и женское сердце, и последний факт всегда будет мешать первому. Взгляд медленно отворачивается от возможного орудия убийства, а на лице все еще горькая ухмылка.
- Мальчик-романтик? - усмехнулась я, переспрашивая. - Подожди-подожди, Ричард, - я картинно замахала руками, мол, брейк, пауза. - А ну ка, что я вижу на твоем лице? Тебя это волнует? Раздражает? Или, быть может, ты просто напросто ревнуешь? Ревнуешь меня к милому и сладкому мальчику, который дал мне то, что ты не в состоянии дать?
Я смакую каждое слово, произношу каждую фразу медленно, с расстановкой, чтобы насладиться моментом. Мне хочется потешить свое эго и одновременно уколоть, ужалить Рича в самое больное место. По сути, ему плевать двадцать раз на то, сколько у меня там мужиков, но я знаю, что он не любит делиться. Чувство собственничества пожирало его изнутри тогда, много лет назад, а сейчас оно пожирает меня. С разницей лишь в том, что я не могу даже заикнуться об этом. Именно поэтому в моих глазах мелькает победный огонек - я увидела и услышала то, за что в свое время готова была убить. Неужели я все еще небезразлична ему? Как человек? Как женщина? Или как ручной зверек? Как игрушка? Нет-нет, дорогие слушатели-читатели, эти два понятия ни в коем случае нельзя смешивать. Рич научил меня проводить четкую грань. Я для него не важнее булавки.
- Хочешь, я расскажу тебе о том, как его руки обнимали меня по ночам? Как он зализывал мои раны своей сладкой слюной? Хочешь, я расскажу тебе о том, что есть у него и нет у тебя? - я смотрю Ричарду в глаза и томно закусываю нижнюю губу.
Чувствую, как самолюбие Барнетта трещит по швам. Музыка для моих ушей. Я играю не по правилам. Но, извини меня, дорогой, око за око. Ты ведешь себя как скотина - я веду себя как последняя бесчувственная дрянь. И плевать на то, что с Дэном у меня ничего не было, как и самого секса в общем и целом (что довольно странно для моей распущенной персоны). Мне было важно унизить Ричарда. Как он унижал меня, заставлял чувствовать себя ничтожеством. Неудачницей. Маленькой и глупенькой неудачницей. Недостаточно красивой, недостаточно умной. Не достойной. Теперь времена изменились - я самоутверждаюсь за счет мужчин, пускающих на меня слюни. И не важно, сорок пять этому мужчине или всего лишь двадцать. Да, времена изменились. Но остался один непоколебимый факт. Ты - лучший. Мое сердце всегда будет волочиться за тобой на тоненькой ниточке, даже если я встречу очередного мужчину всей своей жизни. Но тебе знать об этом совершенно необязательно.
Я слушаю Ричарда внимательно, очень внимательно. Жизнь стала проще с тех пор, как мне не приходится от него скрываться и скрывать не самые лицеприятные факты своего прошлого/настоящего. Ах, какой монолог, маэстро! Достойно оваций! И я бы похлопала тебе, да в руках моих болтается бокал со спиртным, он делает меня злее и счастливее.
- Браво! Молодец! - с грохотом поставив бокал на стол, я от души захлопала в ладоши и злобно рассмеялась. Берегись кто может. - Не это ли повод для гордости? Твоя бывшая невеста - шлюха. Прелесть, не правда ли? Я твой самый удачный эксперимент, Ричард, ну, давай же, гордись мной!
Не выдержав напряжения, я вскочила на ноги и от греха подальше унесла свою тушку поближе к окну. У меня было такое чувство, что я перегнула палку и сейчас Ричард вмажет мне хорошую оплеуху. Или за волосы по квартире оттаскает. По крайней мере лицо у него было именно такое. В одну минуту меня обуял страх за сказанные гадости, но я ни о чем не жалела. В конце концов, это Рич во всем виноват. Во всем, что со мной сейчас происходит.
- Что? ЧТО? Ты блефуешь, - равнодушно заявила я, стараясь сдержать гнев. - Ты, мать твою, блефуешь!
Ты ни черта не знаешь, ни черта! Перестань убеждать меня в обратном, бездушное ты чудовище!
Я отвернулась, чтобы спрятать недоумение и досаду на своем лице, пока Барнетт ликует и прикладывается к бутылке виски. Мои щеки пылают огнем, я готова придушить его голыми руками. Неправда, неправда, заткнись, заткнись, это все неправда. Ложь! Обман!
- Я не просила тебя отдавать долг, - прошипела сквозь зубы, опираясь руками о подоконник. - Я, блять, тебя вообще ни о чем не просила! Какое хера ты вмешиваешься в мою жизнь? Ты не имеешь на это ни малейшего права. Я тебя не просила.
Гневно выплевываю каждое слово - теперь мне плевать что Рич со мной сделает. Какая разница, если я уже его должница? А, может, он врет? Обманывает? Блефует? Ведет двойную игру и хочет окончательно свести меня с ума? Нет, я не позволю ему делать это со мной. Не позволю. Больше не позволю.
- Хватит, - на удивление спокойно произнесла я и ударила по ровной поверхности подоконника. - Хватит, Рич! Ты делаешь так каждый раз. У тебя будто встроенный радар. Хватит дергать меня за ниточки! - к черту спокойствие, я сорвалась на крик, разворачиваясь к этому негодяю. - Мне плевать на Уотсона, плевать на мой особняк, мне плевать на машину, на деньги, мне плевать, ты слышишь? И можешь сколько угодно дежурить под окнами моего дома, потому что я там больше не живу! Пошел ты нахер со своей благотворительностью!

+3

9

Чем больше говорил я, тем большая концентрация яда содержалась в каждой последующей фразе Бриджет. Мы гноили друг друга, тыкали носом в дерьмо, как последних тварей или домашних псин, нассавших на ковер. Каждая новая словесная пощечина мигом вызывала ответную. Мы были на взводе. Мы изводили друг друга сами, терзали, дергали за живое. Этот нарастающий ком вот-вот должен был перейти в лавину. Она обрушится на одного из нас, на того, кто переполнит чашу. Это как в игре Jenga, когда вытягиваются бруски из середины башни и кладутся наверх. И продолжается это до тех пор, пока башня не рухнет. Вот и мы доставили из глубин свои претензии, обнажали их, выставляя  напоказ. Еще немного и ‘башня’ станет неустойчивой, еще немного и она обрушиться.
-  Мальчик-романтик? Подожди-подожди, Ричард. А ну ка, что я вижу на твоем лице? Тебя это волнует? Раздражает? Или, быть может, ты просто на просто ревнуешь? Ревнуешь меня к милому и сладкому мальчику, который дал мне то, что ты не в состоянии дать?
Минус одна деталь…
-  О да, Бриджет. Меня это бесит! Но это не ревность, если хочешь, это как-то назвать, то именуем это чувство разочарованием. Именно его ты сейчас прочитала на моем лице. Потаскушка… – мои пальцы с силой вжались в стакан.
Еще одна деталь оказывается на поверхности…
-  Хочешь, я расскажу тебе о том, как его руки обнимали меня по ночам? Как он зализывал мои раны своей сладкой слюной? Хочешь, я расскажу тебе о том, что есть у него и нет у тебя?
Башня пошатнулась, но все еще стоит…
-  На кой черт мне знать, как он тебя трахал и в каких позах? Я и так знаю, чего у него есть, а у меня нет – таланта прислуживать.
Внутри меня все вскипает. Мне претит мысль, что чьи-то руки касались обнаженного тела Бриджет, что кто-то спал с ней. Слюнтяй, который ничего не может, который едва достиг совершеннолетия. Никто. Пустое место в мире. Не уж-то она не могла найти кого-то более достойного.
Да, я не знаю это парня, да и не хочу знать. Я уже придумал его образ, разработал детально. Моя фантазия дорисовала картину, созданную несколькими словами Бриджет. Мазок за мазком и ву-а-ля. У меня уже создалась мозаика. Чертов слюнтяй!
Деталь вынимается из самого основания башни, конструкция практически рушиться, но все еще стоит…
-  Браво! Молодец! Не это ли повод для гордости? Твоя бывшая невеста - шлюха. Прелесть, не правда ли? Я твой самый удачный эксперимент, Ричард, ну, давай же, гордись мной!
Я пью из горла, заставляю виски наполнить мой желудок. Я должен пропитаться алкоголем, а лучше свалиться в беспамятстве. Сука! Дрянь!
Еще немного и не понадобиться делать новый ход, башня разрушится сама собой… хватит легкого порыва ветра, а в моем случае еще одного глотка виски.
-  Да! Черт подери! Лучший эксперимент. Первоклассная блядь! Все услуги! Робот. Машина по удовлетворению похоти. Сколько ты сейчас стоишь? Рыночная цена? Назови ее! Я как раз не против кого-нибудь трахнуть. Зачем же ходить далеко. Сколько?, - я достаточно пьян. Я с грохотом ставлю бутылку виски на стол – чуть не разбиваю. Мои движения слишком резкие, слишком неестественные. Я достаю из кармана бумажник, вынимаю из него несколько купюр и кидаю их на стол.
-  Столько хватит? Хотя.. что я мелочусь? Как никак, годы практики и беспрерывной работы над своим влагалищем должны с лихвой оплачиваться - я вытряхиваю из бумажника всю наличность – там наберется не меньше тысячи долларов.
-  Если что сниму с карточки! Не проблема!, - я расстегиваю ширинку
-  Будешь прямо сейчас начинать?
Башня шатается, шатается, ну же…
Бриджет узнает о том, что я выплатил долг. Она в бешенстве! Я не знал, что ее ярость будет мне настолько приятна. Ах…
-  Да, теперь ты моя должница. Я не блефую, что ты… И видишь, как я щедр, если выплатив эти деньги готов отдельно оплачивать твои сексуальные услуги. Надо поддерживать и развивать таланты!!!
-  Мне плевать на Уотсона, плевать на мой особняк, мне плевать на машину, на деньги, мне плевать, ты слышишь? И можешь сколько угодно дежурить под окнами моего дома, потому что я там больше не живу! Пошел ты нахер со своей благотворительностью!
Буххххххххххх! Крушение! Все рассыпается на кусочки!
Я хватаю Бриджет за руку, сдавливаю со всей силы ее пальцы. Другой рукой сжимаю ее подбородок.
-  Это не благотворительность! Это покупка! Выгодная сделка!, -процеживаю я сквозь зубы
Я прижимаю ее к стене
-  Чертова блядь! Я уж точно не аристократ, не человек голубых кровей. Если я взбешен, то взбешен. Меня не остановить. Я вспыльчив, а потому сейчас я швырнул Бриджет на пол. Она упала. Я ударил ее ногой, как тряпку, ненужную вещь.
-  Тупая сука! Я отхожу. Хватаю бутылку виски и опорожняю ее.

+4

10

Сама мысль о том, что теперь Рич потребует от меня что-то взамен – убивает. Лучше задолжать денег нашей родной мафии, чем ему. Потому что Ричард псих, нельзя сказать с уверенностью что он попросит взамен. Это может быть что угодно! Он может заставить меня уехать с ним черт знает куда, он может заставить меня расплачиваться собой или просто держать рядом как удачный товар для сделки. Сдаст в рабство какому-нибудь мудаку и глазом моргнуть не успею.
Потаскушка. Я – потаскушка. Бинго, совершенно верно. Потаскушка – женщина, ведущая безнравственный образ жизни. Это я, это про меня. Ничего святого. Но не к этому ли ты стремился, дорогой? Чего хотел? О чем ты, мать твою, вообще думал, когда заставлял меня стонать от удовольствия каждую ночь. Что я останусь целомудренной девочкой? Я тебя умоляю!
Очень быстро секс стал чем-то обыденным. Погоня за оргазмом, не более. Собственно, не вижу причин обвинять меня в распутстве, если у самого рыльце в пушку.
- Я правильно тебя поняла – я потаскушка, а ты герой-любовник? Тебе, разумеется, все можно, да? – уточнила, не упустив случая щедро посыпать солью не только свои раны.
Рич может говорить обо мне все, что угодно. Я не обижусь. Меня обижает его предвзятое мнение о медвежонке – уж он точно не заслужил быть униженным этим монстром. Дэн настолько порядочен, ему хватило совести не воспользоваться моей доступностью. Дважды. Если бы на его месте был Ричард, он бы не упустил случая удовлетворить свои потребности. И плевать, что я больна или пьяна. Его это никогда не волновало и не останавливало. А я, как и полагает влюбленной дурочке, радовалась, превознося своего мужчину, словно Бога. Что же теперь? Ничего. Пустота и чувство ярости. Обида.
- Сколько ты сейчас стоишь? Рыночная цена? Назови ее! Я как раз не против кого-нибудь трахнуть. Зачем же ходить далеко. Сколько? – я уставилась на Барнетта с вызовом, не веря, что сейчас он произносит это вслух. Совсем напился? - Столько хватит? Хотя.. что я мелочусь? Как никак, годы практики и беспрерывной работы над своим влагалищем должны с лихвой оплачиваться.
- Убери свои деньги, - холодно произнесла я и поежилась. Меня аж передернуло от подобной наглости.
Неприятно, да, очень неприятно. Как плевок в лицо. Как пощечина. Мне и без того не сладко от той мысли, что Аня и Вито завербовали меня в эскорт сопровождение. Такое чувство, что я продаюсь всяким там мафиозным лохам. За деньги я вынуждена улыбаться и делать вид, что мне весело - какой в этом кайф? Я сто лет не ходила на нормальные свидания, мои же "свидания" оканчивались почасовой оплатой и чувством полного опустошения. Какая-то ненастоящая у меня жизнь, искусственная. С ненастоящими мужчинами, поддельными эмоциями и фальшивой улыбкой от уха до уха. Сплошное лицемерие на каждом шагу.
- Будешь прямо сейчас начинать? - у меня загорелись глаза, когда Рич потянулся к ширинке. Какого черта он творит?
Я стою и молчу. Мне нечего ответить. Наверное, он прав по своему и, возможно, я заслуживаю именно такого отношения к себе. Я давно махнула рукой на такие понятия как честь и самоуважение. Так кто же я теперь? Неужели правда так сурова?
- Заткнись, - прошипела я, прищурив глаза. Для пущей важности осталось только ножкой топнуть.
- Это не благотворительность! Это покупка! Выгодная сделка! - в одно мгновение Рич схватил меня за руку, я даже не успела приблизиться к выходу из кухни.
- Ты не сможешь купить меня - разоришься, - я пыталась мотнуть головой и выбраться из цепких "объятий", но он прочно удерживал меня, вынуждая смотреть на него. - Я не твоя собственность, отпусти меня, ты делаешь мне больно.
Я взывала к остаткам трезвого разума, но все безуспешно. Хочешь трезвый разум - не пей, женщина! Меньше позора по утрам, когда гремишь пакетом с пустыми бутылками у мусорного бака. Меньше осуждающих взглядов со стороны соседей.
- Чертова блядь! - Рич меня не слышит, совсем не слышит. Он с силой впечатал мою тушку в стену, да так, что, наверное, останутся синяки на лопатках.
На этом садист не остановился - он швырнул мое безвольное тело на холодный пол, самоутверждаясь снова и снова. Все видели какой он у нас альфа-самец? Спас женщину от гибели и долговой ямы, решив насладиться ее поражением и своим триумфом лично. Что же дальше?
Наверное, я наболтала лишнего. Ричи взбесился, ему мало. Теперь он вздумал швырнуть меня на пол. Что ж, отличная попытка, я даже не сопротивляюсь. Если бы не подлый удар под ребра. Что б ты долго жил, Барнетт! Я что-то промычала от накатившей боли чуть выше живота, но подниматься не спешила.
- Тупая сука! - я рассмеялась.
Да, рассмеялась. Тихонечко так, довольно улыбаясь сама себе. Не ожидали, да? Мое тело ноет от боли, но я выиграла - мне удалось развести Ричарда на эмоции. Один - один, сволочь.
- Это все, на что ты способен? - я уселась на полу, не переставая улыбаться и сняла одну туфлю. Второй же запустила в Ричарда. - Ублюдок ты несчастный.
Ну, полегчало тебе, да? Легче стало? Он ненавидит меня ровно столько же, сколько ненавидит себя. Ведь мы - продолжение друг друга. Гадкое мерзкое продолжение. Ох, бедненький Ричи. Ты настолько глуп, чтобы понять это? Иди и двинь себе по роже - будет больше толку, чем пытаться воздействовать на меня. Терпение на исходе - теперь мой ход.
- А, хотя, неважно, - усилием воли я поднялась на ноги, игнорируя колющую боль в области ребер и принялась расстегивать пуговицы на белоснежной шелковой блузе. Одну за одной, не сводя глаз со своего гостя.
- Ты ведь пришел сюда, чтобы унизить меня, - мгновение и легкая ткань улетела куда-то в сторону, а я стою напротив Рича и смотрю ему в глаза, стараясь не струсить в последний момент. - Так в чем же дело? Давай, валяй. Мне уже все равно.
Подчеркивая безысходность своего положения, я сняла ремень своих джинс и кинула его на пол. На кухне повисла угнетающая тишина, сопровождаемая звуком металлической пряжки ремня, ударяющегося о пол.

+5

11

Я отвернулся к стене, избегая взгляда Ван Дер Берг. Еще немного, еще одна фраза, еще один жест, выпад, насмешливая интонация с ее стороны и я не смогу себя контролировать. Чертовка Бриджет - женщина, которую мне так хотелось убить в этот момент.
Мы находились в обветшалом квартале, в небольшой коморке. В районе, который признан самым преступным в Сакраменто – и не удивительно, когда людям нечего жрать, они караулят с пистолетом за углом. Среди всего этого хаоса никто не заметит убийства Бриджет. Девушку, которая недавно въехала, пыталась вести себя как тень и не привлекать внимания, не вспомнит никто. Ее тактика и стратегия спасения ее же и погубят. Она оказалась здесь непонятно как и откуда, также и пропадет. Только разве что этот ее любовник – слюнтяй спохватится, но что он сможет сделать мне? Ничего. Совсем ничего.
Я сжимаю, кулаки, ставлю бутылку на стол. Внутренний голос все еще пытается меня усмирить, я стараюсь утихомирить свой гнев. Именно поэтому я и смотрю на эти выцветшие обои, на их безвкусный узор.
Глухое болезненно мычание за моей спиной внезапно прекратилось. И вместо тяжелых вздохов, причитаний и мольбы я услышал тихий смех. Не смотря на то, что он сдавливался (скорее всего из-за боли в груди), в этой тишине комнаты он все равно казался раздирающим, звонким. Диким, истеричным.
Чертова дура! Зачем она компрометирует меня, не уж-то ей так надоело жить!?
-  Это все, на что ты способен?
Что за героизм? Что за проявление мнимой стойкости. Она совсем обезумела?
-  Если бы это было все, на что я способен, боюсь, что ты уже была бы мертва, - сухо процедил я сквозь зубы, все так же не оборачиваясь.
Я был снова на грани. Не знаю, какие силы все еще сдерживали меня. Мне хотелось всего лишь одного – чтобы Бриджет замолчала любой ценой. И в ее же интересе было затихнуть хотя бы на пару минут, наконец, позволить мне прийти в себя.
-  Ублюдок ты несчастный, - вопреки всему не умолкала Бриджет. И ответила мне всем, на что у нее оставались силы – кинула в меня туфлю, но немного промахнулась и угодила ей в эти чертовы узорчатые обои.
-  Заткнись, если хочешь жить! – все так же холодно проговорил я.
-  Угомонись!
-  А, хотя, неважно, - послышался шорох. Кажется, Ван Дер Берг пыталась встать.
Когда же я обернулся и, наконец, посмотрел на нее, она стояла, чуть облокотившись о стену. Ее блузка была расстегнута, так что я мог видеть ее лифчик, потом не стало и его.
-  Ты ведь пришел сюда, чтобы унизить меня. Так в чем же дело? Давай, валяй. Мне уже все равно…
Не знаю. Наверно, если бы не алкоголь и гнев, который достиг своего предела несколько секунд назад, то я бы пожалел ее. Глупая баба, что с нее взять. Жалкая. Тоненькая. Бриджет, которая сама не понимает, чего творит…
Но это было бы, если не алкоголь и не гнев.
А эти составляющие в этот момент всецело завладели мной.
Так что этот акт слабости или силы в исполнении Бриджет разве что спас ее от смерти. Но теперь мне и, правда, захотелось ее унизить. Ей надо думать хоть иногда, хоть иногда затыкать свою гордость.
Недолго думая, я поставил стакан на кухонный стол, подошел вплотную к Бриджет. Мой взгляд оставался все такими же непреклонно холодными и злыми. Я резко расстегнул ее джинсы, стянул их с ее ног, вжал девушку в стену, и грязно, страстно, с каким-то непонятным развратом поцеловал ее губы. Я обращался с ней словно со шлюхой, с никому не нужной блядью.
Я игрался с ее телом, трогал груди. В моем взгляде читалась только похоть и злость. Это было какое-то насилие с моей стороны, хоть я и знал, что в моей власти было изменить ход событий. В моих силах было сделать так, чтобы Ван Дер Берг сама целовала меня, чтобы она отдалась мне не из-за ненависти, а из-за живого нормального порыва чувств.
Я стащил с нее трусы. Она была голой, в то время, как я все еще оставался в одежде. Я прижимал ее к холодной стене и грубо мял ладонями ее тело.
В этом всем было что-то звериное, что-то непреодолимо мерзкое даже мне самому. Что-то такое, что помимо омерзения возбуждало. Наверно, возбуждало свое грубостью и жестокостью.
Потом я просто приспустил свои штаны и взял Бриджет, как грязную девку в подворотне… у стенки.

Я кончил, отстранился он Ван Дер Берг, застегнул ширинку.
-  Выпей какую-нибудь таблетку, - бросил я и сел за стол.
-  Времени на то, чтобы надеть презерватив ты мне не оставила, – я с насмешкой пожал плечами. И тут меня передернуло… это меленькое, тощее тело у стенки. Мое сердце сжалось.

+2

12

Бессвязные угрозы в мой адрес вызывают очередную кривую ухмылку. Ну же, давай, продолжай. Смелее! Разве это все, что ты хотел бы мне сказать? О, сомневаюсь, что ты израсходовал весь свой словарный запас в этих двух предложениях. Под ребрами у меня все плачет и ноет так, что каждое движение, каждый поворот, отдается острой, пронизывающей болью во всем теле.
Я разглядываю его спину и никак не могу понять причин подобной ненависти. Ну да, у меня длинный язык, но неужели все дело в ревности? Чувство собственничества кушает тебя изнутри, Ричард? Держу пари, сейчас ты злишься не из-за того, что я языкастая стерва, а потому, что сознание рисует в твоей голове неприятные картинки. Ну как, нравится? Почувствуй себя в моей шкуре, сволочь!
Помогая себе избавляться от одежды и игнорируя ноющую боль в ребрах, я ожидала чего угодно. Что сейчас Рич придушит меня или снова ударит. Намотает блондинистые волосы на кисть руки и приложит личиком о стену. Вполне в его духе. Но он сделал то, чего я никак не ожидала. Подошел ко мне близко, вплотную. От неожиданности я даже задохнулась и сжала губы покрепче. Сейчас ударит? Его колючий взгляд пожирал меня, словно хищник кусок сырого мяса. Резкий рывок вперед и вот, я чувствую, как Ричи стягивает с меня узкие джинсы. Грубо и резко, а бедра мои начинают гореть. Еще момент и я забываю о том, во что вообще была одета этим вечером.
Удара все не было. От страха перед чувством неизвестности я заткнулась и молча уставилась на мужчину своими огромными глазами. Я не особо сопротивлялась, когда Ричард с силой вжал мое тело в холодную стену. Даже пискнуть не успела. Не успела сообразить, что настроен он более, чем решительно. Я не отбивалась, когда Рич рывком стянул с меня полупрозрачные трусики и бросил их куда-то на пол. А смысл? Все это неизбежно.
Мне не страшно. Только больно. И сейчас скорее физически, нежели морально. Я упираюсь лопатками в стену, ее трение о мою обнаженную спину приносит мне муку, а на следующий день принесет еще и продолговатые ссадины. Знаем, плавали. Я по инерции обвиваюсь ногами вокруг его талии, боясь сделать даже вздох. Внутренний голос кричит мне, нет, он орет, он ругается и негодует. Давай, врежь ему! Сколько можно прикрываться своей беспомощностью?
Его губы так близко, совсем близко с моим лицом и этот поцелуй, страстный и требовательный, кружит мне голову. Я корчусь и извиваюсь всем телом, пытаясь высвободиться из этих оков, но Ричард только сильнее вжимает меня в стену, причиняя очередные физические страдания. В рот мне, словно дурная кровь, вливается запах алкоголя. Он проникает в меня тонкой струйкой, разливаясь по телу. Как же я тебя чувствую...Ричи крепко прижался губами к моим губам, не оставляя сомнений в своих истинных намерениях. Единственный мужчина, который целует до боли. И тут силы покинули меня – я сдалась на милость победителя.
Его руки повсюду. Перебирают волосы, касаются шеи, бедер. Он стал похож на хищного, голодного зверя, терзающим мое тело, как будто бы я уже была мертва. То ли от боли, то ли от удовольствия, из груди вырвался сладкий стон. Я полностью погрузилась в это чувство. Ведь так проще, так легче. Своим превосходством Ричард  освобождает меня от права выбора, от обязанности взять на себя ответственность за происходящее. И мне не надо думать, потому что этот акт принуждения полностью на его совести.
Прикрывая глаза, я смотрела на своего мучителя сквозь призму сомкнутых ресниц. Он вернулся в мою жизнь не так давно, но уже командует мной. Ставит тиранические, идиотские условия, угрожает. Ведет себя противоречиво и жестоко. Я бы хотела ненавидеть его. Очень бы хотела.
Я бы хотела сказать ему, чтобы он засунул свои дурацкие правила и распоряжения куда подальше. Нет, не хотела бы. Я бы хотела сделать все, что он говорит. В два раза лучше, чем он велел. И тогда он будет от меня в восторге. Он же полюбит меня?
Мне бы не хотелось, чтобы Ричи смотрел на меня с той злостью, которая читалась в его взгляде. Нет, что угодно, но только не это. Лучше бы он просто покачал головой и нахмурился. Иногда он смотрел на меня так, как будто я все еще была той несмышленой девчонкой, совсем юной и сообразительной, настолько благоговеющей перед ним, что воспринимала любое его слово как закон. Иногда я чувствовала, что это действительно так. Да, Ричард, конечно, ты можешь поцеловать меня и потрогать. Да, Ричард, если ты говоришь, что это правда – это действительно правда, и то, что ты считаешь правильным, без сомнения, правильно. И я всегда думала, что неправильно позволять мужчине оставлять следы поцелуев и укусов на своем теле, но если ты мне велишь, я это сделаю.
Я не издала ни звука, когда он вошел в меня. Чувство почти такое же, когда он впервые вторгнулся в мое еще не зрелое тело. В моих глазах отблескивал стыд, беспомощность и грустная нежность. Я принадлежала ему так, как никогда раньше. Мое дыхание сбивается, я почему-то вспоминаю Денни и его руки на себе. Такой контраст. Понимание того, что он может сделать мне больно, пробуждало у него твердое намерение не делать этого. Отвратительно, что я позволяю Ричарду делать это со мной. Но с другой стороны – это ведь просто секс. И все равно отвратительно. И еще более отвратительно, что я позволяла многим мужчинам делать это со мной много раз. Просто лежать, расслабиться под весом чьего-то чужого тела. Как будто я пустое место.
Когда мокрота между ног стала гуще и горячее, все мое тело остро пронзило узнавание. Мне хочется сделать хоть что-нибудь. Это медленная пытка, так и не получить желаемое наслаждение. Мне хочется впиться зубами в его плечо, содрать с него одежду, чтобы почувствовать тепло его тела и касание кожи. Хочется, чтобы он медленно-медленно целовал меня, доводя до исступления. А я бы просила его скорее покончить с этим, проваливаясь куда-то в объятия сладкой истомы. О боже мой, Ричи! Почему мы не можем сделать это правильно? Почему? Почему я позволяю ему вести себя так, как он пожелает? Одержать победу. Я делаю вид, будто не замечаю грубости этих толчков. Он может делать со мной все, что захочет. Что еще я могу сделать? Разве что с рыданиями вручить ему пальму первенства.
Меня неотвратимо грызет мысль о том, что нужно что-то сделать. Но когда наши тела переплетаются, как сейчас, я смиряюсь со всем. Для меня во всем этом не было удовольствия. Только болезненное желание, чтобы это поскорее закончилось. И все кончилось. Его дыхание выровнялось, а мои ноги, наконец, коснулись холодного пола.
- Выпей какую-нибудь таблетку.
Я прикрыла глаза, а по щеке пробежалась одинокая слезинка. Почему он так со мной поступает? Может прийти в мой дом, взять меня против моей же воли, а потом еще и измываться?
- Времени на то, чтобы надеть презерватив ты мне не оставила.
Я снова прикрыла глаза и по щеке пробежалась вторая слезинка. Но я пообещала себе, что не заплачу. Не сейчас, не при нем. Обхватываю себя руками и обессиленно сползаю вниз по стене, отводя голову в сторону. Мне не хотелось смотреть на самодовольное выражение лица Ричарда. Усаживаясь на холодном полу, я нащупала рукой свои крошечные, непонятно зачем нужные трусики. Медленно надеваю их с чувством вялого сожаления, а после набрасываю на плечи белую легкую блузу, найденную неподалеку.
Я ощущаю себя преступницей, вознамерившейся похоронить себя собственными руками. Это приводит меня в отчаяние. Почему я так низко пала? Мне хочется плакать. Ричард. Подонок. Он не сумел разглядеть, что мне нужна помощь и защита, а не очередной сеанс секса. Последнее, что сейчас мне было нужно – еще один невнимательный захватчик. Я сидела на полу и не могла заставить себя поднять глаза на Ричарда. Впервые с тех пор, как мы познакомились, я не хотела смотреть на него, говорить с ним, трогать его.
- А что, если нет? – тихо, но уверенно подаю голос. Да и какая, собственно, разница? Разве у такого кабеля могут быть дети?
От этих мыслей мне стало дурно, я ощутила приступ тошноты, мерно подкатывающий к горлу. Внизу живота все сжалось, я быстро поднялась и на дрожащих ногах добралась до ванны, где, оперевшись рукой о бортик раковины, меня стошнило чем-то бесцветным. Ноги дрожат и не слушаются, а между ног мне будто влажную салфетку положили. Я умылась прохладной водой и, наспех вытеревшись полотенцем, села на краешек ванны, а затем и вовсе опустилась на пол, чувствуя себя униженной и не нужной.

+5

13

Больше я старался на нее не смотреть. Достал из барного шкафчика несколько бутылок спиртного и расставил их перед собой на столе. Мне не хотелось говорить. И даже брошенный с презрением вопрос ‘А что, если нет’ повис в воздухе.
Ничего… в крайней случае сделаешь аборт, - лишь пронеслось в моей голове, после чего я, наконец, посмотрел на Бриджет. Это маленькое голое тело, эти острые плечи, узкие скулы, бедра и талия. Никогда Ван Дер Берг не казалась мне настолько беззащитной, на столько хрупкой, на столько нуждающейся в чьей-то защите.
Маленькая девочка. Нет, скорее правильнее будет сказать, маленькая женщина. Ее вид действовал на меня значительно хуже женских слез. Слезы меня скорее раздражают, а эта беззащитность пробуждает, казалось бы, чуждую мне нежность. Проявление инстинкта защитника. Все-таки природа заложила во мне хоть что-то кроме циничности, любви к деньгам и тщеславия. Возможно, я способен не только разрушать и губить.
Теперь я чувствую себя разбитым. Моя недавняя ненависть разом испарилась, теперь мне скорее хочется прижать Бриджет к себе, чем выгнать из этого маленького тела жизнь.
Эти выпирающие ключицы, мешки под глазами, этот усталый взгляд, эта медлительность движений, эти острые коленки. Но даже сейчас, оказавшись обнаженной на полу, Бриджет сохраняет какую-то неведомую мне грациозность движений, какую-то чисто женскую способность держать себя. Эти плавные, перетекающие друг в друга, движения… Откуда это в ней? В ней, в аферистке, которой должно быть все это чуждо. Ведь эта не пленительная раскованность или открытая сексуальность, граничащая с пошлостью и вульгарностью, с помощью которых она всегда так легко завоевывала сердца мужчин, это скорее что-то нежно женское, что-то скрыто сексуальное. Что-то чем, как мне казалось раньше, не обладают женщины ее склада ума.
-  Не сиди на холодном полу, - зачем-то говорю я. Нет, я не издеваюсь и не смеюсь. Эта фраза вырывается сама собой. Почему-то мне даже становится важным, чтобы Бриджет немедленно понялась. А потому я испытываю огромное облегчение, замечая, как она встает на ноги и надевает на себя трусы и блузку. Теперь мне спокойнее и я снова отвожу взгляд куда-то в сторону, опускаю глаза. На этот раз предметом, на котором останавливается мой взгляд становится скатерть – тоже какая-то не свежая - чистая, но потертая. Как Бриджет здесь живет… среди сырости и серости. Она, привыкшая к роскоши… Удивительно. Здесь настолько паршиво, что даже я не могу не заметить чудовищную безвкусицу и скудность интерьера.
Вскоре Ван Дер Берг покидает кухню. Шлепая босыми ногами, она направляется куда-то вглубь квартиры. Судя по звуку струящейся воды, в ванную.
Я продолжаю пить, но такое ощущение, что алкоголь начинает действовать на меня расслабляюще – мое бешенство проходит, накатывает чувство ватности. Я мыслю более-менее трезво, но чувствую, как вместе с расслабленностью приходит какая-то неведомая мне ранее эмоциональность, скорее даже чувственность. Мне становится важно, где сейчас Бриджет, как она, не сильно ли я ее обидел, задел. Она же такая хрупкая, а я так бесцеремонно повалил ее на пол…
Я не сразу решаюсь пойти за ней – сначала еще некоторое время зависаю на кухне, все чаще и чаще прикладывая к губам горлышко бутылки. Потом все-таки поднимаюсь со стула.
-  Как ты? – я говорю это скорее нейтральным голосом. Нейтральным не потому, что мне безразличен ответ, а скорее из-за того, что мягкие тональности мне не привычны.
Я присаживаюсь на бортик ванной возле нее, аккуратно кладу руку на ее плечо, целую Бриджет куда-то в затылок.
-  Будешь?, - спрашиваю я, протягивая бутылку рома
-  Думаю, это поможет забыться…
Я веду себя максимально сдержанно, боясь отдаться этой новой грани алкогольного безумства. Но при всем этом я не чувствую угрызений совести за случившееся. Я считаю, что поступил правильно. И если ошибся, то только в том, что не рассчитал сил.
-  Пойдем в комнату?

+1

14

Мне захотелось отвернуться. Или на худой конец провалиться куда-нибудь под землю. Я знала, что выгляжу ужасно. Потрепанная, не здорово бледная. Вечно балансирующая на грани. Между томным наслаждением и чудовищной болью. Между здравомыслием и безумием. Эта грань настолько размытая, настолько невесомая, что я начинаю теряться. Это сбивает меня с толку. Где мой ориентир в этой беспробудной, удушающей темноте безумия?
- Не сиди на холодном полу, - спросил он, в точности как будто он мой отец или что-то в этом роде. Как будто он мой гребанный отец.
И в этом голосе не было ничего. Совершенно. В этом весь Ричард. Он никогда не умел, да и не старался, переключать свой голос. Собственно, это и был один из приемов, с помощью которых он властвовал надо мной. Переход от тепла к холоду, от ласки к гневу, от жестокости к доброте. Как на одном дыхании. Я же по своей природе отличалась ровным характером, а эта анти-переменчивость в корне дезориентировала меня. Думаю, поэтому он и вел себя подобным образом – чтобы вывести из строя мою броню, мою защиту. Хотя...Как будто бы у меня вообще была защита, когда речь шла о нем.
Прокручивая в голове фразу о мимолетной заботе, фразу, брошенную куда-то в серость стен, я не понимала, зачем надо меня вот так обдуманно обижать. Хочет добить? Или же дело совсем в ином?
У меня не было сил плакать или биться в истерике. Зачем? Единственный момент слабости – тошнота. Такое чувство, что меня мутит до сих пор, но я стойко борюсь с этим противным чувством. Вздрагиваю, когда Ричи появляется в дверном проеме. Кажется, я ощутимо сжалась и набралась смелости, чтобы посмотреть на него.
- Как ты? – я сжала губы, чувствуя на них маленькие капельки пресной воды.
Как я? Как я? Пусто, больно, одиноко? Нет, вряд ли. В моем лексиконе не нашлось слова, чтобы описать то состояние, которое полностью завладело моим сознанием и телом, поэтому я ничего не ответила. Просто пожала плечами, сидя тихо, как мышка. Я все еще нетрезва, давно не высыпалась и, по всей видимости, страдала адреналиновой недостаточностью после всех стрессов, свалившихся на мою голову.
Ричард положил руку на мое плечо и там, под легкой материей, кожу будто обожгло. Я не вздрогнула и не поморщилась даже тогда, когда он подарил поцелуй моим спутанным волосам. Мне было тяжело сидеть прямо, поэтому я прислонилась к нему и всхлипнула. О, нет, не подумайте, я не собиралась ронять слезы на свои ладони, просто мне стало так горько.
- Будешь? – я не отказываюсь от протянутой Ричардом бутылки, наоборот, делаю сначала небольшой глоток, а затем жадно припадаю к горлышку бутылки губами. Еще и еще. - Думаю, это поможет забыться.
Забыться? Ты серьезно? На долю секунды мной овладел гнев, но я быстро охладела, почувствовав тепло его плеча где-то рядом с собой. Господи, я бы убила за это чувство раньше и готова убить сейчас.
Мысли вьют свою паутину, я пропустила мимо ушей просьбу вернуться в комнату – все, чего мне хотелось, чтобы Ричард был прав. Но разве бутылка сладкой пьянящей жидкости поможет мне забыться?
- Почему? – я поднимаю глаза на мужчину и вытираю предательскую слезу. – Почему, Ричи?
Мне не страшно и не больно. Мне никак. Я поднимаюсь со своего места и сажусь сверху, на его колени, даже несмотря на то, что мышцы между ног все еще ноют. Плевать на боль. Я прижалась к нему всем телом, простив все на свете. Почему, Ричи? Неужели ты все еще не понял? Тебе не обязательно привязывать меня к батарее, чтобы я не ушла.
- Не вини меня. Из-за тебя я такая беспокойная. Я нахожу способы выключиться, чтобы достичь забвения. Я слишком много пью, принимаю препараты, от которых мое тело расслабляется настолько, что может проспать всю ночь.
Я не могла помешать себе отстраниться и дотронуться ладонью до щеки самого важного мужчины в моей жизни.
- Много раз я засыпала, чтобы увидеть тебя во сне. Когда я просыпаюсь, я чувствую, как будто все неправильно. Чувствую, что мне тесно в собственной коже. Но никогда, никогда не проси меня забыть. Я хочу помнить каждое твое прикосновение на своей коже, - нервно закусываю нижнюю губу, понимая, что если не скажу это сейчас, то в следующий раз у меня просто не хватит смелости. – Я не хочу, чтобы ты считал меня шлюхой, потому что это не так, - я смотрю ему прямо в глаза, затуманенные пеленой алкоголя, а голос мой звучит как шорох ночных листьев. Так же ненавязчиво и тихо. – Ричард, пожалуйста, пойми меня правильно. В первый раз, когда ты дотронулся до меня, ты пробудил меня. Ты меня включил. Буквально. Раньше я едва осознавала, что у меня есть тело, а потом... - у меня перехватило дыхание от нахлынувших эмоций. Я мягко провела рукой по его волосам, сгорая от желания и нежности. – Теперь же мое тело все время вопит, сочится, тоскует и содрогается. Ты исцелил его. Ты показал мне, что делать со всем этим жаром и жаждой и как невероятно здорово это может быть. – тут моя рука дрогнула, но я не ослабла и не заплакала. – Проблема в том, что ты забыл меня выключить.
Прижаться к нему мокрой от слез щекой и не думать ни о чем. Мой маленький островок радости и мучительного наслаждения.
- Отнеси меня, - еле слышно шепчу Ричу на ухо, сильнее обвиваясь руками вокруг его крепкого тела. Тела, на котором мне известна каждая трещинка.
Мне захотелось плакать, но слезы, как назло, все не шли. Я приготовилась намываться слюни на кулак и даже уткнулась в его плечо, но все безрезультатно. И плевать. Мне хочется, чтобы он был рядом. Я не хочу прогонять его, не хочу, чтобы он уходил. Даже несмотря на то, что Ричард со мной сделал. Я просто не умею злиться на него, не могу оттолкнуть от себя, когда он так близко. Кажется, я утопаю, растворяюсь в нем, вдыхаю его природный запах и чувствую себя законченной наркоманкой. И все верно. Потому что быть с Ричардом, это все равно, что добровольно воткнуть себя иглу в руку и сказать "Да, я хочу быть наркоманом. Я отдаю себе отчет в том, что у меня никогда не будет полноценной семьи, я никогда не увижу своих внуков, я не буду путешествовать по миру, я никогда не найду удовлетворяющей меня работы и не начну радоваться жизни". Вот он я – добровольный наркоман. Обнимаю того, кто превратил меня в эмоционального калеку. И меня это совершенно не пугает. Так привычно это манящее опустошение. И едва я выбралась из очередной эмоциональной комы, опять тянет туда же. На то же самое дно. Сверкающее, начищенное моими страданиями, мыслями, попытками выбраться. Нет, это называется иначе, чем "научилась безболезненно помнить". Совсем иначе. А сейчас...
Я умудряюсь еще раз отдаться в полное распоряжение внутренним демонам. И да, мои дорогие, я прекрасно осознаю, что то, что было раньше – всего лишь жалкое существование.

+2

15

Мне часто говорили, что я странный. Странный потому, что не чувствую того, чего чувствуют другие, жалею о том, чем остальные привыкли гордиться и, напротив, выставляю напоказ то, что большинство предпочитает скрывать. Сейчас под действием спиртного я раскис. Я много читал и знаю, что будь на моем месте герой какой-нибудь популярной книги, он бы поддался порыву чувств, утоп в нежности к девушке, из-за которой у меня сейчас так учащенно бьется сердце, и в то же время возненавидел себя за недавнюю сцену на кухне. Но я не такой, и это меня порой удручает. Мне хочется быть сентиментальным юнцом. Таким, по моему мнению, живется намного проще. Их чувства и эмоции воспевают в книгах, на кинолентах, картинах и во время ежедневых разговоров, а моими награждают отрицательных персонажей.
Я не понимаю, за что люди любят природу, развешивают фотографии деревьев, полей и рек на стенах в собственных квартирах. Я часто ловлю себя на мысли, что я внутренне хочу принять чужую мораль. Я пытаюсь, но не чувствую угрызений совести ни за то, что поднял руку на женщину, ни за то, что провернул аферу с человеком, который после этого потерял все и наложил на себя руки… Я знаю, что после многих поступков у меня должна проснуться совесть, но она не просыпается.
Вот и сейчас, наперекор всему, я чувствую себя некомфортно лишь из-за того, что алкоголь берет надо мной вверх и я чувствую к Бриджет то, что мне все это время было комфортнее не замечать. Как же так? Я же герой другого склада ума, мне все это чуждо… Так почему же я стал таким ватным, когда ее голова коснулась моего плеча? Почему, если в этом положении мне неудобно, я ничего не предпринимаю? Просто сижу, стараясь не двигаться, дабы не потревожить ее… глупость какая-то! Почему, когда она всхлипнула, я почувствовал, как по моему телу пробежала дрожь?
Я жадно приник к бутылке, как будто только алкоголь мог вернуть меня в мое привычное состояние, но вместо желаемого эффекта, я еще больше погрузился в этот неизведанный уголок своего подсознания. Что-то до этого чуждое начало полностью меня поглощать. Я почувствовал Бриджет. Эффект от каждого ее прикосновенья многократно усиливался, я понял, что начал тонуть.
Я отдал ей бутылку, аккуратно вложил горлышко в ее ладонь, на секунду дольше принятого задержал пальцы на ее руке.
-  Почему? Почему, Ричи?
Я болезненно сглатываю. Как-то очень громко, мне кажется, что каждый мой вздох охально нарушает тишину. И когда Бриджет оказывается на моих коленях,  в глазах все окончательно мутнеет, я даже немного пошатываюсь и мне стоит больших усилий не свалиться с Ван дер Берг в ванную.
-  Не вини меня. Из-за тебя я такая беспокойная. Я нахожу способы выключиться, чтобы достичь забвения. Я слишком много пью, принимаю препараты, от которых мое тело расслабляется настолько, что может проспать всю ночь. - Из-за меня…
-  Много раз я засыпала, чтобы увидеть тебя во сне. Когда я просыпаюсь, я чувствую, как будто все неправильно. Чувствую, что мне тесно в собственной коже. Но никогда, никогда не проси меня забыть. Я хочу помнить каждое твое прикосновение на своей коже, - сколько ванили. Я же не люблю такие откровенья, мне претит мысль о том, что я могу к кому-то привязаться, я ненавижу парочки, которые говорят о любви, которые воспеваю это чувство. Почему же я сейчас не затыкаю Бриджет, почему я позволяю ей продолжать этот монолог. А главное, почему я не считаю его бессмысленным, почему я ликую, когда слышу каждое следующее слово, почему я ощущаю нечто сродни блаженству. Я с жадностью и заботой прижимаю ее к себе, так что теперь губы Бриджет оказались у моего уха. И вот оно, это необыкновенное чувство, когда ее дыханье щекочет мою шею, от тихого проникновенного голоса, я чувствую, как все внутри меня переворачивается. Я наслаждаюсь каждым ее словом.
-  Проблема в том, что ты забыл меня выключить. , - я обхватываю ладонью ее голову, треплю волосы, мое лицо утыкается в ее плечо. Меня встречает дурманящий запах ее тела.
-  Отнеси меня, - сейчас мне хочется принять ее просьбу, как приказ. Мне хочется, чтобы она руководила мной, управляла… сейчас мне хочется власти… ее власти надо мной. Чудовищно. Не уж то я не пожалею об этом потом.
Я беру ее на руки, встаю, напрягаюсь из последних сил, чтобы ровно стоять, потом аккуратно идти, чтобы донести Бриджет до спальни. Бутылка выскальзывает из ее рук. И этот звон столкновения стекла с каменной плиткой пола. Брызги спиртного впитываются в штанину мох джинс.
Мы оказываемся в узком коридоре
-  Я не хочу, чтобы ты выключалась… – зачем-то говорю я.
Дверь, комната, кровать.
Я аккуратно кладу ее на простыни.  Светлые локоны волос рассыпаются по белой ткани. Хлопковое белье вместо привычного шелка. Мне неприятна мысль, что эта грубая материя касалась ее кожи все эти ночи.
-  Я по тебе соскучился, - продолжаю я
-  Не пропадай так больше, слышишь… никогда – я ложусь возле нее, брожу руками по ее талии и ягодицам
-  Как мне всего этого не хватало… –я принимаюсь ее целовать, аккуратно, как будто позволяя ей остановить меня, если я что-то делаю не так. Алкоголь не отпускает меня, а значит, я сейчас полностью принадлежу Бриджет.
-  Мы уедем отсюда завтра. А нет, может, лучше вызвать такси сейчас? Я не хочу, чтобы ты продолжала затворнический образ жизни. К тебе ехать бесполезно, там снует бригада уборщиц и строителей, может ко мне? Или в какой-нибудь отель? – я нащупываю в кармане сотовый

Отредактировано Richard Whitmore (2013-03-04 00:07:16)

+2

16

Я много раз задавалась одним и тем же вопросом. А что же такое любовь? Любовь – это или глубокое несчастье, или безопасность. Она никак не связана с общими понятиями, целями и прочими материальными благами. Деньги, уважение, доброта, привязанность – все это не имеет значения. Как говорят, любовь – это кровь, бегущая по венам, в поисках своего истока. Каждый чувствует себя пустым и неудовлетворенным, пока не найдет человека, дополняющего себя и свою сущность. А когда союз тел и душ заключен, обоим не нужно ничего более. Ни работы. Ни денег. Ни семьи. Знаете, что такое любовь? Проникающее до мозга костей понимание, что никогда не существовало ничего, кроме этого.
Все кажется таким нереальным. Он так близко. Я чувствую тепло его тела будто впервые. Узнаю его руки, прикосновения, взгляд. И мне сейчас действительно сложно контролировать себя, свои эмоции. Мне не хочется делать равнодушный вид или играть в стерву. Зачем? Это ведь мой Ричи. А мне мало. Мне мало, понимаете? Когда его нет со мной рядом, я невыносимо скучаю и это чувство сильнее меня. Мне сразу же хочется ему позвонить, чтобы услышать в трубке его голос. А когда я слышу его голос, мне сразу же хочется его увидеть. Когда я вижу его, я хочу к нему прикоснуться, а когда я прикасаюсь к нему, мне хочется заняться с ним любовью. А дальше… Куда дальше то? Я так и остаюсь голодной, потому что мне всегда будет мало того, что мы имеем. И это чувство мучительного голода преследует меня из года в год. Оно сродни второй коже. Я свыклась. Я свыклась? Нет, вряд ли.
Знаешь, я не виню тебя ни в чем. Я же не какая-то там угнетенная тиранией женщина или как там это называется. Я не считаю себя жертвой. Я помалкиваю о тебе и о себе, потому что они не поймут. Иные осудят. Быть может, у меня обостренное чувство собственной важности, но я считаю, что ни один из ныне живущих не может испытать то, что я чувствую к тебе. Ни один человек  не ощущал и сотой доли того, что подарил мне ты. Эти чувства, господи. Такие сильные чувства, такие разрушительные чувства, такие всепоглощающие чувства. Настоящие чувства, а не эмоции в обрезанном общепринятом и позволительном объеме. И пусть они разрушают меня изнутри, принося лишь боль и разочарование – они есть. Пока больно, живу. Мне не нужна какая-то там другая, лучшая жизнь. По сути, мне без тебя вообще никакая жизнь не нужна. Мне не нужно то, что вписывают в свои понятия о любви и счастье мои драгоценные родители, друзья и знакомые. Я знаю, они никогда не поймут, за что можно любить такого человека, как ты. Но это мой выбор, мои чувства, моя жизнь, моя боль, я не хочу, чтобы кто-то считал, что имеет право что-то менять в моей жизни. Меня не надо спасать, не надо лезть и пытаться понять то, что вас и так  не касается и судить с высоты своего опыта. Мне не нужна жалость, не нужно сочувствие. Мне хорошо в своей меланхолии, да, мне безумно хорошо. Это все произошло, я хотела этого, это был мой выбор. Сейчас это называют «слабостью» сотни миллионов людей, заковавших свою чувственность и сердце в железные тиски. Они ненавидят тех, кто еще умеет чувствовать, поскольку сами на это не способны. Лучше сойти с ума для таких людей, чем стать очередным бессердечным куском мяса. Они готовы платить соцобеспечение таким как я, лишь бы обезопасить себя. Спасибо и на этом.
Бутылка из моей руки – вдребезги. Я – в клочья. В квартире стоит привычная тишина, я не хочу ее нарушать. Только осколки стекла, как напоминание о недавнем эмоциональном всплеске. Странно, что Робби не выскочил на шум, а затихарился где-то в зале. Я чувствую, как голова начинает кружиться, стоит Ричарду поднять меня на руках куда-то в невесомость. Сейчас я настолько слабая и хрупкая, что, кажется, рассыплюсь на тысячу таких же осколков, которые украшают пол в ванной. Я устало прижимаюсь к его плечу и, кажется, умираю. Серьезно. Силы покидают меня окончательно, я прикрываю глаза и думаю, что умереть в такой момент – настоящее счастье.
- Я по тебе соскучился.
А вот и он, мой контрольный выстрел. Вы слышали или мне показалось? Он скучал по мне. Скучал! Кровь в венах стала гуще, сердце замерло, а я зачем-то сильнее сжала его плечо. Мне хотелось сказать что-то нежное в ответ, но в горле опять встал этот противный комок. Все просто – нет таких слов.
Голова все еще кружится, когда Ричи плавно опускает меня на кровать. Я бы очень хотела сейчас улыбнуться.
- Не пропадай так больше, слышишь… никогда, - сдаюсь в плен его голосу, его рукам, позволяя касаться моей бледной, почти прозрачной, но такой горячей кожи. - Как мне всего этого не хватало…
Он целует меня непривычно легко и нежно, от чего я ненадолго впадаю в ступор. А как же поцелуи, от которых потом губы горят? О, как я любила это сладкое пульсирующее жжение, как доказательство того, что я принадлежу ему, единственному любимому мужчине в своей жизни. Тянусь к нему, отвечая на поцелуй с неким трепетом и вожделением одновременно. Я давно не видела Ричарда таким, эта минута нежности вовсе его не портит. Если бы я только могла продлить этот миг.
- Знаю, что уже слишком поздно, - неохотно отрываюсь от поцелуя, чтобы заглянуть в его глаза. – Я люблю тебя. Прости. Прости, что делаю это с тобой.
Замолчала, испугавшись. Ничего не жду взамен, совершенно. Можете мне не верить, но это так. Мне не нужны слова, не нужны признания. Я не верю словам, пусть лучше он поцелует меня и сожмет запястье до красных ноющих следов. Это будет лучшим признанием. Для меня нет ничего хуже, чем равнодушие. Когда Ричи не прикасается ко мне – хочется выть и на стену лезть. Равнодушие и холодность убивает, словно медленная пытка. Считайте, что я смакую боль в ребрах и где-то внизу живота, ведь это сделал он.
- Мы уедем отсюда завтра. А нет, может, лучше вызвать такси сейчас?
Что, простите? Я не ослышалась? Ричард хочет забрать меня отсюда? А как же моя собака, три чемодана не распакованных шмоток и соседи-трансвеститы? Какая потеря, действительно. Мне захотелось приподняться на локтях и округлить глаза от удивления, но я не смогла, было так хорошо и спокойно рядом с ним.
- Разве я могу? – тихонечко переспрашиваю, пока Ричи рассуждает вслух об уборщицах и строителях. Я любила свой дом, но это всего лишь дом, верно?
Он хочет забрать меня. И отвезти туда, где я буду в безопасности и покое, где я буду счастлива. Как в те далекие времена, когда наивность во плоти или же просто Бриджет, мечтала о том, что Ричи подхватит ее на руки и увезет далеко-далеко, где они будут только вдвоем, как в сказке из детства. Да-да, это все мы уже проходили. На губах играет легкая вымученная улыбка, я качаю головой и осторожно дотрагиваюсь ладонью до его щеки.
- Все равно. Все равно, что будет завтра. Просто не оставляй меня, вот и все.
Острое желания уткнуться тебе в плечо, заснуть, и проспать вот так лет сто. Дурман в глазах рассеивается, в эту минуту я вижу вещи более реальные, чем ты и я. Хочется обнимать, целовать, быть ближе, еще и еще. Еще и еще.
- Ты только не оставляй меня, - и капелька надежды в погрустневших глазах. – Больше всего на свете я боюсь, что ты оставишь меня, и я останусь совсем одна. Однее одной. Ты ведь не оставишь? Не оставишь?
Плевать на дом, плевать на маленькую квартирку, плевать, что я похожа на безумную блондинку, убитую горем, повторяя это тихое «не оставляй». Я готова всецело подчиниться его воле. Как скажет – так и будет. Еще вчера я была почти уверена, что моя эпопея под названием «Ричард» окончена. Стоило писать ее столько лет, чтобы потом поставить на полку? Благодаря тебе я могу поставить тебя же на полку и начать…С нового листа?

+1

17

Мне хотелось, нет… мне было просто необходимо закрыть очередную страницу нашей истории. Пусть все закончится на выцветших простынях, в квартире на окраине Сакраменто. Не важно. Сейчас мне всего лишь хочется проснуться с утра в другом месте, протрезвевшим, без этого дезориентирующего навязчивого желания не отпускать Бриджет от себя ни на минуту. Чертова привязанность, которая поглощает меня целиком. Я набираю номер отеля, заказываю такси. Немного взволнованный голос на другом конце провода дважды повторяет адрес отправления. И правда, что может делать в такой дыре, как эта квартира, человек, бронирующий люкс в Мариотте?
-  Да-да, вы не ошиблись, - я раздраженно поддерживаю разговор.
-  Такси приедет за вами в течение получаса – услышав это, я сбрасываю вызов.
-  И все же, в каком гадюшнике ты оказалась… – немного успокаиваясь, заключаю я. Я все также лежу на кровати, миниатюрное тело Бриджет прижимается ко мне, мои ладони все еще блуждают по тысячу раз изученным изгибам женского тела. И даже не смотря на мое желание скорее уехать из этой квартиры, мне на удивление хорошо. Впрочем, потому что хорошо, мне и хочется поскорее уехать. Дешевая комната в на окраине… Наверно, в таких же проводят вечера богатые мужья, которые прячут свои любовные похождения на стороне от взглядов все осуждающей публики...
Комнату освещает неуверенный свет от уличного фонаря, который, так ни кстати, находится прямо за окном. Плотные шторы на окне раздвинуты, но у меня нет сил, чтобы подняться и запахнуть их, спрятаться с Бриджет в темноте. А потому мне приходится рассматривать комнату. И только сейчас я наконец понимаю, почему эти стены мне так ненавистны. Дело вовсе не в богатых мужьях и их изменах. Нет. Дело не только в это привязанности к Бриджет. И нет, я не холеный, я не брезгую бедностью – я просто ненавижу инертность. Я вырос в среднестатистической семье. Моя мать уже несколько десятков лет изучает таинства йогов,  но все так же знает про них слишком поверхностно, чуть больше среднего. Больше среднего ровно настолько, чтобы была возможность похвастаться своим пусть даже ничтожным превосходством перед остальными. Отец же, не смотря на свой природный ум, не достиг в жизни ничего. Он всегда ждал, что вознаграждение за его ум придет откуда-то свыше и, наверно, все еще этого ждет.
Я еще сильнее прижал Бриджет к себе, одновременно ненавидя себя за то, что из-за меня мы уже совсем скоро проснемся в новом месте, там, где я сам себе не позволю прикоснуться к этому телу лишний раз.
-  Знаю, что уже слишком поздно. Я люблю тебя. Прости. Прости, что делаю это с тобой
У меня вновь все мутнеет перед глазами. Такое ощущение, что я знал, что Бриджет скажет это. Знал и ждал. Но теперь у меня не было ответных слов. Я мог ей сказать, что тоже ее люблю… я это чувствовал, но чтобы дало это признание? Укрепило ее привязанность ко мне? К чему эта искренность, к чему…? На таких признаниях строятся семьи, а не те отношения, которые я хотел иметь с Бри. Я не хочу детей, я не готов отчитываться  перед кем-либо, пусть даже именуемому моей супругой, о своих планах, я не готов принадлежать кому-то и не готов позволить кому-то принадлежать мне.
-  Все равно. Все равно, что будет завтра. Просто не оставляй меня, вот и все… – как же мне хочется сказать ей, что я не оставлю ее никогда, что мы всегда будем рядом, не важно в этой квартире или где-либо еще, но я молчу. Молчу, потому что знаю, все это ложь. Слова, которые она так хочет услышать могут превратиться лишь в одно..
‘Почему, ты уходишь? Ты же обещал, ты не можешь поступить так со мной. Помнишь, ты говорил….’
‘Я врал’

- Ты только не оставляй меня. – Больше всего на свете я боюсь, что ты оставишь меня, и я останусь совсем одна. Однее одной. Ты ведь не оставишь? Не оставишь? - не останавливается она, отчего все внутри меня сжимается и я больше не могу контролировать себя.
-  Я не оставлю тебя, - ложь номер один
-  Мы всего лишь переберемся сейчас в отель, - я целую ее лицо… губы, подбородок, глаза, выпиваю несколько скатывающихся по щекам слезинок
-  Надо собрать твои вещи… но мы все так же лежим на кровати
-  Я хочу быть с тобой - и да и нет…
-  Я лю.. звонок на телефон уберегает меня от главной правды, которая способна еще больше спутать наши карты…
-  Да-да, через пару минут мы спустимся - я беру Бриджет, ее чемоданы и щенка. Думаю, большая часть вещей остается в квартире.
-  Пойдем. Если что-то осталось, я завтра пришлю человека, который все соберет… не будем сейчас терять время
Мы садимся в такси, едим, обнимая друг друга на заднем сиденье, смотрим на огни уснувшего города. Завтра я протрезвею, я уже начинаю трезветь… но это завтра
-  Я люблю тебя

+1

18

Иногда мне бывает беспричинно грустно. Ну, знаете, такое состояние светлой меланхолии, когда вроде бы все хорошо, а чего-то все равно не хватает. Так же и со мной. Как я могу быть полноценно счастлива, если живу наполовину? В это сложно поверить, но я часто вспоминаю тот день, когда впервые увидела его. Такой высокий, красивый. Улыбается, шутит. И я – совсем зеленая девчонка, краснеющая и хихикающая невпопад. Я никогда не забуду его взгляд и, господи, как жаль, что я не понимала этого раньше. Он будто хотел съесть меня, но в то же время его веселила вся эта неожиданная забава. А я… Я просто ничего не смогла сделать. Забывала, как дышать, сердце предательски щемило, а в голове билось только одно. Ричард. И, знаете, я до сих пор пребываю в полнейшей уверенности, что он лучший из ныне живущих мужчин. Так странно. Сейчас он выглядит иначе, говорит иначе, его выдают морщинки в уголках глаз и сосредоточенный на пустоте взгляд, а для меня он все тот же Ричи, без стеснения разглядывающий мою фигурку в легком белом платьице. И я прощу ему все, действительно все, любую гадость, которая только взбредет в его бедную голову. Забуду то блядское чувство одиночества и опустошения, плюну на все, и буду верить несмотря ни на что. Я не смогла забыть только одно – боль, которую он мне причинил. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что единственный, кто может мне помочь – он. Только, боюсь, эта помощь будет стоить мне очередной боли. Если бы я помнила тебя тем, другим. Тем, кому можно было верить. Тем, кто был сильным и мог поддержать меня. Тем, кому не было тупо плевать. Жаль, я не помню тебя таким. Совсем не помню. Может, ты никогда таким и не был. Я забыла.
Сейчас мне страшно. Я прижимаюсь к Ричи так сильно, словно хочу укрыться от всего мира. Мне страшно, потому что я для него как открытая книга. Так чиста и уязвима. Но я знаю одно – я не пожалею. Ведь он рядом – теплый и как никогда реальный. Да! Я чувствую на себе его прикосновения, от которых сердце вновь и вновь заходится в бешеном ритме, его дыхание. Его присутствие. Что может быть лучше? Слезинка непроизвольно скатилась по щеке, а я даже не заметила, представляете? Потому что слезы мои не от горя, а от счастья.
- Я не оставлю тебя, - спасительное-близкое прозвучало где-то над ухом. Еще одна слеза скатилась по щеке, я подняла на Ричарда глаза, желая обнять его так крепко, как только бы смогла.
- Мы всего лишь переберемся сейчас в отель, - утвердительно киваю, наслаждаясь своим бездействием и безропотностью. - Надо собрать твои вещи…
А я не хочу собирать вещи. Я хочу умереть прямо здесь, на этой кровати. Умереть в тот момент, когда не могу остановить свои жалкие слезы, когда он целует меня так нежно, что я не в силах держать себя в руках. Забывая о случившемся, я вновь тянусь к нему, касаясь губ и отвечая на поцелуй чуть более уверенно. Убей, убей меня прямо сейчас, у меня нет больше сил. Ничего не осталось. Пустая. Рядом с ним расцветаю и хочу, чтобы он сделал меня своей. Нанес отметку, расписался своей кровью – да не важно. Я не хочу ощущать на себе чужие руки, не хочу, чтобы подушечки чужих пальцев картинно расстегивали пуговицы на моей блузке. Не хочу улыбаться никому, кроме него, хочу запереться где-нибудь вместе с ним и окончательно свихнуться. Быть животным, которому не нужно ничего, кроме любви.
- Я хочу быть с тобой. Я тебя лю…
Отстраняюсь, не веря услышанному. Что? Что он хочет мне сказать? Блядский телефон! Я устало опустила голову на подушку и принялась разочарованно разглядывать потолок. Нет в этом мире справедливости и, порой, мне кажется, что все только против меня. Дьявол.
Мне повезло, что я предпочла полностью не распаковывать вещи. Так, по крайней мере, у меня была хрупкая иллюзия ближайшего возвращения домой. Малыш Робин с интересом наблюдал за моими вялыми перемещениями по комнате, пока я собиралась, мне же хотелось упасть обратно на подушку. Или же опять прижаться к Ричарду и не думать ровным счетом ни о чем.
- Пойдем. Если что-то осталось, я завтра пришлю человека, который все соберет… не будем сейчас терять время.
- Хорошо, - покорно отвечаю я, все еще желая как можно скорее принять душ и погрузиться в сладкую дрему.
Уже в такси я понимаю, что меня все еще мутит от алкоголя и эмоционального всплеска, что тело страдальчески ноет. И в то же время со всем этим кошмаром в моей голове я чувствую такое спокойствие и умиротворение, какое может мне подарить только он. Успокоить. Кладу голову ему на плечо и сплетаюсь пальцами с его большой и такой мужественной рукой. Чем дальше мы от маленькой квартирки на Ватерлоо, тем меньше в моей голове вопросов в стиле «А нас точно пустят с щенком?», «А что мне делать?», «Я теперь не могу выходить из номера или все же могу?». Речевые мышцы объявили протест и, по всей видимости, больше со мной не разговаривают, но это все мелочи. Нет момента лучше, чем сейчас.
- Я люблю тебя.
Моя рука в его руке неожиданно дрогнула, я подняла голову и посмотрела на Ричарда ясно, как никогда в жизни. Любит. Любит? Он все таки меня любит? Внешне я выглядела абсолютно спокойной, а после очередного откровения, от которого сердце сжалось в колючий комочек, даже несколько раздавлено. Наоборот, мне бы почувствовать облегчение от того, что я была такой дурой, убеждая себя все эти годы, что не любима. Я же ощутила груз какого-то бремени на своих плечах. И этот груз называется никак иначе, как взаимность.
Конечно, проще открещиваться от своих собственных чувств, когда тебя отталкивают. Сейчас же я готова рухнуть прямо здесь, на заднем сидении такси. Сжаться, заплакать и безвольно уткнуться в его плечо. Именно это я и сделала, не боясь выглядеть слабой, не извиняясь за свои чувства и эмоции. Что же ты делаешь? Еще ни разу в жизни я не ощущала так отчетливо приближение конца своему здравому смыслу и хоть какой-то связи с реальностью.
Я умру в паутине чувств к этому мужчине и мне уже не спастись.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Пока у человека есть вино и сигареты, он может многое вынести