vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Сакраменто » Госпиталь имени Святого Патрика


Госпиталь имени Святого Патрика

Сообщений 281 страница 300 из 480

1

Код:
<!--HTML-->
<div style="position:absolute;margin-top: 80px;margin-left: 535px;"><span class="mark"><img src="http://funkyimg.com/i/26HN9.png" ><span><center><b>часы посещений:</b></center><br>
пн: 07:00 - 20:00<br>
вт: 07:00 - 20:00<br>
ср: 07:00 - 20:00<br>
чт: 07:00 - 20:00<br>
пт: 07:00 - 20:00<br>
сб: 08:00 - 18:00<br>
вс: 08:00 - 18:00<br>
помимо основного графика<br>
 приёмов, в остальное время <br>
врачи работают посменно <br>
в дежурном режиме и <br>
ночные смены.<br>
</span></span></div>

<div style="position: absolute;margin-top: 227px;margin-left: 350px;"><span class="mark"><img src="http://funkyimg.com/i/26HLr.png" ><span>Гигантским "городом здоровья" называют американскую больницу, которая расположена в центре Сакраменто в живописном месте и утопает в зелени. В клинике есть специальные площадки  для приземления  медицинских  вертолётов, оснащенные современной техникой.<br><br>
<center><img src="http://funkyimg.com/i/26Kat.png" ></center>
</span></span>
</div>

<div class="htmldemo"> 

<center><div class="sacth">

<div class="sacttitle">госпиталь им. св. патрика</div>

<div class="saccita">600 I St, Sacramento, CA 95814</div> <br>
<hr>
<div style="width: 480px; border: 2px solid white;">
<img src="http://funkyimg.com/i/26HJu.png"> 
</div>
</div></center>
  </div>

+1

281

Бедная-несчастная апельсинка покоилась на тумбочке, а я недоумевала, почему он мне нагрубил? Обычно в подобных случаях сразу начинает вскипать вулкан в голове, а уже через пять минут происходит извержение гневных слов, но... сегодня старалась себя сдерживать. До поры до времени. По сути, зря я себя уж так виню. У парня должны быть родители или опекуны, хоть кто-то, кто о нем заботится. А если бы я стала заталкивать его в машину Тони, то, во-первых, получила бы от самого травматолога (фобия же, помню), а, во-вторых, те, кто ответственен за ребенка, наверняка бы подали в полицию заявление о его похищении. Да и охранники, если были бы умнее, догадались, почти уверена, что не могла я быть ему матерью. Разве что родила лет в восемь-девять-десять, если уж выгляжу так старо. Но нет. Зря себя оправдываю. Я виновата, снова я. Опять именно по вине моей человек попал в эту больницу. Злой рок, безжалостная судьба! Оглядываюсь, чтобы найти глазами стульчик, которого нет. Стоять становится тяжело. Пыхчу, как поросенок перед топором.
Не слишком приветливый ребенок, наконец, расплылся в улыбке и представился. Ну слава баклапокам, а то уже волноваться начала! Правда, примерно в сию секунду он начал запинаться, пытаясь донести до моего сознания какой-то высший смысл, который в силу непонятной речи Уилла я не могла понять еще очень долго. Слушала, слушала, покачивала головой...и не понимала. Пока, наконец, не услышала слово "парнем". Женихоооом, мысленно поправила с мечтательной улыбкой на лице.
-Да, у меня скоро будут дети, - подтвердила, одной рукой поглаживая живот. А затем понеслась вновь речь от мальчика, сбивчивая, но более понятная, с объяснениями происходящего и каких-то снов, врача и денег. В голове у меня все смешалось, я лишь лупала глазами и пыталась осознать, что, собственно, от меня хотят. Уилл попутно умудрился даже сматериться и извиниться за это, пока (ура-ура-ура!) до меня дошло все. Припоминая вчерашние слова Моргана, я нервно сглотнула слюну и ответила, -Понимаешь...решение о том, чтобы пригласить тебя, должна принимать не я, мой... - ой, не ошибиться бы со "статусом" его, -мой жених, Тони. Тебе надо поговорить с ним об этом. Кстати, работает он здесь, травматологом, так что проблем с назначением встречи не возникнет, - ободряюще улыбнулась и поправила наехавшую на глаза прядку волос, -Я бы рада, но такие вещи в нашем доме решает мужчина.
Уилл заворочался, сразу видно, ему неудобно, я наклонилась, чтобы помочь ему, но...тут жемоментально получила гипсом в глаз. Ну вот! Мало того, что и так страшная, без следов косметики, но сонной рожей, так еще и с фингалом под глазом? Я зарычала от боли, глаз слегка заслезился, но ребенка моя злость не волновала, он извинился и продолжал смеяться этому легкому недоразумению. Он смеялся так задорно, что чуть не заехал мне по второму глазу, но, наученная горьким опытом, я отклонилась в сторону.
-Грешно смеяться над ранеными, - укоризненно ответила я, едва сдерживая улыбку, -Кстати, если хочешь знать, то тут многие медсестрички уже положили на тебя глаз, - не уверена, конечно, но вдруг его уже интересуют в этом возрасте флирт и новые знакомства? Нет, глупо полагать, что выйдет любовь, но почему бы не отточить свое мастерство с кем-нибудь из присутствующих? Впрочем, наверное, заботиться о таком было бы верхом глупости. Потому я быстренько свернула тему, -Если хочешь, я дам тебе свой телефон на всякий случай и телефон Тони, чтобы вы поговорили о твоем бесплатном лечении?

+1

282

У Уилла затекали ноги все больше и больше, что его естественно ну, так сказать, не очень радовало. Если выражаться уж литературно. Он смотрел на Эмму с фингалом, и ему стало тепло на душе, очень тепло. Теплее, чем зимой в подъезде, где он чаще всего спал. Он пытался выискать доктора в коридоре, и тут ему улыбнулась удача, но эта зараза прошла мимо.  Он внимательно слушал Эмму:
-Да, у меня скоро будут дети, - Он очень расстроился и поник. Стал вспоминать, когда его опекали. Соседка, воспитательница, но вот он никогда не помнил своих родителей, и у него прошлась по щеке слезинка… Родители, как ему их не хватало, этой материнской любви, ласки. Он хотел отвернуться, что бы Эмма не видела его слез, но он не смог:
-Понимаешь...решение о том, чтобы пригласить тебя, должна принимать не я, мой... – Уилл внимательно слушал Эмму - мой жених, Тони. Тебе надо поговорить с ним об этом. Кстати, работает он здесь, травматологом, так что проблем с назначением встречи не возникнет – Уиллу было все равно, где он работает, главное, что бы он согласился взять его домой. Уже уставший от жизни бродяг Уилл так хотел оказаться в квартире или частном доме, но он много хочет. Уилл прослушай пару слов от Эммы, но эти, то он услышал очень хорошо:
-Если хочешь, я дам тебе свой телефон на всякий случай и телефон Тони, чтобы вы поговорили о твоем бесплатном лечении? – Уилл грустно вздохнул и ответил Эмме:
- У меня его нет, да и денег нет, что бы позвонить из телефонной будки, поэтому… Ээх. – Уилл погрузился в свои мысли, то что он будет делать после больницы, как жить и где искать родителей.  И спросил у Эммы:
- Ты бы хотела, что бы я стал твоим, ну… Сыном приемным? – В его глазах сияли искры, и он думал, что будет, если она ответит да. То он снимет все гипсы и побежит к её мужу. Он посмотрел, что Эмма хочет сесть и ей тяжело:
- Сядь вот тут, на кровать. Вижу тебе очень сложно стоять с таким животом, - Уилл покраснел – Садись, не стесняйся. – Он смотрел на её живот, и ему было тоскливо. Эти дети получат все, что надо. Материнскую любовь, дом, да и наконец-то хороший уход. Этого за Уилла не было.  Он что бы поддержать разговор стал вспоминать, что она говорила, и вспомнил про то, что на него положили глаз и захохотал.
- Эмма, я малый еще для отношений. Я же малявка, а эти медсестры такие взрослые. Тысячу чертей! – Хотя Уилл бы не отказался покувыркаться с кем-то из них, и  он надеялся, что Эмма не умеет читать мысли и не поймет, что он хочет. Уилл конечно был уже не девственник, но те с кем он кувыркался, были обычные пьяницы, которые ему давали в не трезвом состоянии. Настоящая любовь у него была в лет девять.

+1

283

Я видела одинокую слезинку и то, как он поник от одной лишь фразы про детей. Должно быть, Уиллу было неприятно слышать, как мы их ждем и любим... и вообще... Осознать, пусть, многого не могла, но сердце чувствовало, что здесь что-то не так. И это что-то не могло оказаться простой мелочью.
- У меня его нет, да и денег нет, что бы позвонить из телефонной будки, поэтому… Ээх, - как же это так - нет телефона? Мне, девушке из семьи, где у родителей есть свой небольшой бизнес, с сестрой, которая своим трудом смогла заработать на открытие перспективного агентства... было это непонятно. Да, пусть моя скромная персона не выделялась особыми успехами на профессиональном поприще, но зато... нет, ну телефон?! -Пока ты в больнице, можешь ему позвонить прямо отсюда, здесь бесплатный телефон. Могут даже в палату принести, если захочешь, - смущенно улыбаюсь, подбирая слова, -А потом...придумаем что-нибудь. И, как говорила Скарлетт, я подумаю об этом завтра.
Дальше странная тишина, которую нарушало лишь только мое натужное дыхание. Но уже спустя миг ребенок придумал новый вопрос, от которого кругом пошла голова, кажется, у нас троих, то есть включая моих детей, -Ты уже такой большой, чтобы быть моим сыном, - улыбаюсь, а потом осознаю, что Уилл, наверное, воспримет это отнюдь не как комплимент его возрасту и сложению, -То есть... я хочу сказать, что была бы рада, если бы ты был моим сыном. Приемным. Но что... скажут твои родители, мой жених и органы опеки, когда узнают, что между нами разница в шесть лет всего? - продолжая улыбаться, лихорадочно подбираю слова дальше, -Если Тони позволит и никто больше не запретит, то... многое возможно, но не документально, - хотя Боже, давайте поразмыслим вместе, мой травматолог - и это разрешить? Он скорее закопает меня на заднем дворе. А потом откопает, чтобы снова закопать. Но лучше вслух этого не произносить. Трогаю пальчиком глаз, шипя, -Ффф, больно..
Ребенок предложил мне присесть на кровать, и это было весьма мило с его стороны. Я старалась не замечать, как он краснеет. Вернее, не принимать на свой счет. Ну мало ли, у кого какие комплексы или фобии? Может, у него боязнь пузатых женщин. А, черт, все-таки адресовала это себе. Ой да ладно. Не такая уж я и страшная. Наверное.
-Спасибо большое, Уилли, - присаживаюсь на постель, одновременно пугаясь, что позволила себе излишнюю вольность. Все-таки он мальчик уже большой и вдруг мог неправильно понять? От этого становится как-то неловко, и я складываю руки поверх живота, словно закрываясь от мира. Но напряженность пропадает сразу, как только мальчик заговаривает об отношениях. Улыбка касается моих губ, а руки вновь опускаются на одеяло, -Да, ты прав, пожалуй. Ну ничего, здесь и девочки хорошие бродят. Правда, они тоже на больничном, но это ведь не страшно?
Смотрю на часы. Скоро уже обед, а это означает, что Тони сейчас либо поедет домой, либо уйдет в курилку, куда мне вход строго воспрещен. Перевожу жалобный взгляд на Уилла, протягиваю ему дрожащую руку, -Пойми правильно, пожалуйста, мне пора идти. Я еще должна тут устроить малюсенький Апокалипсис с участием моего жениха, - хоть бы не обиделся, хоть бы не обиделся. Достаю из кармана листочек с ручкой, которые ношу как бы ввиду "положения", записываю два телефона и отдаю их ребенку, -Вот, вот это телефон Тони, а это мой. В больнице ты еще пробудешь не один день, по крайней мере, два месяца железно, раз сказали. За это время все решим. Только обязательно позвони моему жениху, слышишь? И желательно поскорее. Иначе...плохо будет, - смягчаю удар, -Телефон тебе будут приносить, я поговорю с медсестрами. А пока...до скорого, Уилли! - все той же дрожащей рукой глажу его по голове. Встаю с кровати, медленно пересекаю палату и выхожу из нее, на миг обернувшись, чтобы еще раз улыбнуться мальчику.

+1

284

Уилл продолжал балдеть от того, что далеко от бомжей, которые окружали его на районе и теперь он свободно может спать на мягкой постели. Но в этой, кхм, больнице была своя атмосфера. Вечно его тут нагоняла жуть, но это пропала когда пришла Эмма. Она озарила мальчика весельем.  Он так и хотел вылезть с кровати и поблагодарить. После слов про телефон, он увидел выражения Эммы и ему стало как-то стыдно, но она ведь не знала, что он бездомный:
-Пока ты в больнице, можешь ему позвонить прямо отсюда, здесь бесплатный телефон. Могут даже в палату принести, если захочешь, - Уилл удивился. Беременная женщина и принести телефон? Да ну, это невозможно, тем более ей будет тяжело. И он негативно кивнул головой.  Эмма видимо была в раздумьях над ответом и её дыхание было слышно, уж очень хорошо. После слов, что он очень большой, что бы стать её сыном, малышу Уили стало не по себе, у него сильно заболело ребро, но он, стиснув зубы, сидел тихо и не подавал, ни единого намека на это:
-То есть... я хочу сказать, что была бы рада, если бы ты был моим сыном. Приемным. Но что... скажут твои родители, мой жених и органы опеки, когда узнают, что между нами разница в шесть лет всего? – Уилл засуетился, но сказать рано или поздно пришлось бы все равно. Он вдохнул очень много воздуха и сказал:
- Ну, у меня нет родителей, что бы они беспокоились, и нет опекуна. Есть только я и улица… - Уилл затих и поник опять в себе. Уже из его глаз потекло три слезы, а потом и шесть. Ну, а потом он стал понемножку плакать, ему было стыдно за себя, что  он плачет:
- Извини…  - Всхлипывая, сказал Уилл. Он смотрел на фингал Эммы и ему было стыдно – И за него извини – показал пальцем на фингал Уильямс:
-Да, ты прав, пожалуй. Ну, ничего, здесь и девочки хорошие бродят. Правда, они тоже на больничном, но это ведь не страшно? – Уилл посмотрел на неё с выражение лица: «Ну да, красивые прямо зашибись!». Эмма сказала, что ей пора идти. Ну, что он мог поделать если человеку надо? Она дала номера телефонов, а Уилл улыбнулся:
- Да, я ему позвоню. – Уилл увидел, как Эмма встала и пошла к двери и боль в ребре уж сильно усилилась и он уже сжав зубы выдавил из себя: - Пока..

+1

285

Он плакал, мне было жаль мальчика, безумно, снова защемило сердце от сочувствия, так, что стало сложно дышать. Все равно не понимаю, как он может быть таким одиноким, почему его не навестят родители или опекуны? Братья-сестры или бабушки с дедушками? Почему он лежит один и готов так быстро довериться незнакомой женщине, даже просить ее усыновить его? Это же ответственный шаг для каждой из сторон и не делается с бухты-барахты. Недоумевала я долго, но молчала, потому что жалеть мальчика, как мне говорили, успокаивать его и сюсюкаться с ним - нельзя ни в коем случае. Потому и ждала, пока успокоится.
- Ну, у меня нет родителей, что бы они беспокоились, и нет опекуна. Есть только я и улица… - тут уже мне стало стыдно по полной программе. Шок, удивление. Если честно, я не думала, что встречу когда-нибудь в своей жизни ребенка со столь несчастной судьбой. И вот он. Сидит передо мной и плачет. Неуверенно коснулась его плеча, но, наверное, сделала ему еще только хуже, -- Извини… И за него извини, - я улыбнулась в ответ, показывая, что все в порядке.
...Уже в дверях услышала сухое "пока", расстроилась от своего поступка еще больше и вновь побрела на пост медсестер. Договорилась со старшей (хотя Боже, скольких лекций о здоровье будущих детей мне это стоило!), чтобы мальчику приносили телефон в палату каждый день во время обеда. Так он сможет позвонить нам и сообщить, если что-нибудь случится. Ну или просто станет одиноко. Всякое ведь бывает. Потом я стояла и смотрела в потолок, гадая, что же, собственно говоря, здесь забыла и почему пришла? И только когда рука опустилась в карман, до моего слабого беременного мозга дошло, что Тони все еще жив и может уйти в курилку или на обед!
И я полетела, как шальной пузатый бегемот, через всю поликлинику, чуть ли не кудахтая, чтобы успеть убить моего благоверного. Медсестры уже, конечно, привыкли к подобным моим перемещениям, а вот незнакомые люди шугались и жались к стенке. Кто-то даже пару раз перекрестился, по-моему. Кабинет Алекса, коридор, подъемчик, две ступеньки, ох и ах, еще ступенька, уффф, два кабинета, поворот налево, вуаля! Я на месте. Чинно стучу в дверь, где указана фамилия "Морган". Смотрю на кольцо. На фамилию. С ума сойти. Еще чуть-чуть...и прощай, Роуз, давай, до свидания. Черт. Как же грустно это, прощаться с собственной фамилией. Открываю дверь и захожу в кабинет, достав из кармана ампулу и бережно сжимая ее в руке. Внутри, кроме Тони, не было никого. Повезло. Им.
-Привет, милый, - многообещающе улыбаюсь, подходя и чинно целуя его в щечку, -А мне так скучно дома было, совсем нечем заняться, представляешь? - вижу удивление  и непонимание, я на правильном пути, продолжаю, -Думаю, дай уберусь в ванной комнате, чтобы можно было расставить вещи по уходу за малышами, - прохожу и сажусь на его большое кресло. Никто же не против? Устала носиться со скоростью черепахи, уф, -И тут вижу...это, - кладу на стол ампулу, аккуратно так кладу, показываю на нее рукой, -Не расскажешь, что подобные ей делали у тебя в шкафчике на нижней полке?
В общем-то, сейчас я могу услышать все что угодно. От "детка, это просто парацетамол такой необычный" до "Эмма, я смертельно болен, только поэтому сделал тебе предложение". Ну а куда логичнее и, наверное, правдивее были мои собственные догадки. Хотя как знать? Стараюсь успокоиться, делаю вдох-выдох. Молчу какое-то время, пока не решаюсь заговорить вновь.
-Тони, это морфин. В устаревшем названии морфий, - откидываюсь на спинку кресла, закрывая руками живот, и взглядом потерянным шарю по его лицу, -Зачем он тебе дома? Скажи честно... ты морфинист? Нет, только признайся, только скажи, я не уйду, буду рядом, мы пройдем курс лечения, как Булгаков... скажи. Правду. Ради нашего с тобой будущего.

+1

286

--------------> 29th Street, 19/ 1221
Спокойно и без резких увеличений скоростей Тони в минут двадцать добрался до работы. Выйдя из машины, он посмотрел на госпиталь, и снова захлебнулся в воспоминаниях, сколько в этих стенах произошло, можно снимать фильмы. Поставив автомобиль на сигнализацию, он медленно шел к дверям работы, чтобы помогать людям. Для этого он столько лет учился, для этого он решил быть врачом. Все те же стены госпиталя, родные двери курилки со знаком для служебного пользования, как и часть туалетов. Он зашел в прокуренную комнату, где вентилятор, работал плохо, там отдыхали несколько врачей, Морган со всеми поздоровался, все были рады  Тони, вернувшегося в строй. Слишком много вопросов, про рану, он не говорил, уж больно стыдно рассказывать, что его пырнула девчонка.
- Я плохо помню тот день, все как в тумане, человек в капюшоне, - махнул рукой травматолог.
Докурив сигарету, устроив дружеские обнимашки с медсестрами, которые висли на шее у Моргана, как его закадычные подруги, и психологи. Он был рад вернуться в свой коллектив, кто ему рад, кто прикрывал свою вражду, а кто и вовсе открыто скалился в сторону Тони, но тот лишь гордо показывал фак и отправлялся в свой кабинет после собрания отделения.
Парень добрался таки до своего кабинета, и осмотрелся, все как и было, аккуратно сложенные стопки документаций, бланков и медицинских карт.
«Работенки теперь много будет».
Морган одел свой белых халат, и сел за стол перебирая каждый документ, перечитывая по нескольку раз диагнозы, фамилии, навыки немного пропали. Час, два, три, не важно он работал, сегодня для него день работы с документами, и может даже остаться сверхурочно, чтобы завершить дела, и завтра вернуться уже к практике. А он старался, пытаясь воспроизвести в голове предыдущие осмотры без него другим врачом по записям, и старался отменно, даже если ему делают выговор, то он примет, и отмазываться не будет, что типа он был на больничном и вообще…болел, пережил переливание крови. Начальству абсолютно все равно, сделай или умри, старая американская поговорка, которая мотивирует.
Глаза заболели, и Тони решил просто пройтись по кабинету, смотрел в окно, читал медицинскую литературу, он даже и не заметил, как в его кабинет ворвалась Эмма, чем заставила его вздрогнуть. Легкий поцелуй в щечку, и какая-то нервозность в ее настроении, голосе, и в поведении. Говорила про скуку, уборку в ванной…
«Стоять! В ванной? Нельзя! Поздно!».
На стол девушка поставила ампулу, Тони смотрел на это пустыми разочарованными глазами, пока Роуз говорила, говорила, и почему-то не злилась, а даже как-то обеспокоено бормотала. Морган хотел что-то сказать, но решил выслушать девушку, которая очень хорошо устроилась в его кресле, ему было все равно, он подошел к ней, взял ампулу и посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Эмму.
- Милая, нет, что ты, ты же видела мои руки, они абсолютно нормальные… - сказал он, закрутил рукава показывая вены. - там у меня только два следа от наркоза, в больнице. Эмми, неужели ты думаешь я больной? Нет. Я бы сказал, я бы не захотел бы чтобы ты становилась моей женой, и была со мной, будь я болен смертельной болезнью. Нет. Это… - сложно давались слова на такое. – Это для продажи, я продаю этот препарат…нелегально…чтобы были деньги, чтобы обогатить себя еще больше…этим я и живу собственно…
Травматолог опустил глаза, ему был в какой-то степени, но алчная и плохая его сторона все равно были за такой заработок.
«Хочешь жить, умей обмануть жизнь, поставить ее раком и отыметь».

Отредактировано Tony Morgan (2013-04-22 14:14:09)

+1

287

Он осматривал ампулу, словно видел ее впервые. Мой взгляд метался по его лицу, но не видел ответной искры. Я опустила руки на подлокотники и прикрыла глаза, потому что устала. Только, казалась бы, все устаканилось в нашей непростой жизни. Так нет же. Начинается заново. Страшно представить даже, чем Тони оправдается. Или не страшно?
- Милая, нет, что ты, ты же видела мои руки, они абсолютно нормальные… там у меня только два следа от наркоза, в больнице, - я приоткрыла глаза и мельком посмотрела на его руки. Не потому, что не поверила, а по... каким-то рефлексам. Раз показывают - смотри, -Эмми, неужели ты думаешь я больной? Нет. Я бы сказал, я бы не захотел бы чтобы ты становилась моей женой, и была со мной, будь я болен смертельной болезнью. Нет. Это… - он замолчал, а мои руки сами собой сжали подлокотники. Боже. Скажи, что это парацетамол. Мы будем знать, что ты врешь. Но я не выдержу правды. Наверное. Я не смогу, нет, нет, пожалуйста. Пальцы белеют от напряжения, а на щеках выступает лихорадочный румянец волнения, -Это для продажи, я продаю этот препарат…нелегально…чтобы были деньги, чтобы обогатить себя еще больше…этим я и живу собственно… - и тишина. Слышно было, как работает лампа на потолке, жужжит натужно, с маленькими перебоями. Во мне медленно начинала кипеть злость. Вначале душа была спокойна, потом в ней забулькали пузырьки негодования с ароматом страха, сердце заволновалось. Губы задрожали. На глазах появились слезы злости, такие привычные в последнее время. Я встала и легонько с обидой отпихнула мужчину в сторону. Почему такая реакция? Нет, а вы вообще осознаете, что он... творит? Продает верную смерть людям, у которых, возможно, есть девушки и жены, даже дети? У каждого из тех, кто покупает сие "лекарство", есть мамы, которые ночей не спят, не понимая, как вылечить чадо. Если они вообще знают об этой пагубной зависимости. Морфинизм. И Тони... поступает не то, что ужасно, а просто дьявольски!
-Ты, ты, ты хоть понимаешь, что делаешь? - задыхаясь от переполняющих чувств, спрашиваю я, -Где твой разум? У тебя маленькая зарплата разве? У ТРАВМАТОЛОГА? - неосознанно повышаю голос, чуть ли не переходя на тональность выше, -Ты собственными руками убиваешь людей...и ради чего? Бумажек? В каком кармане кошелька спит твоя совесть, ну? - метаюсь по кабинету, поддерживая живот, -Ты о ком-нибудь из них думал? Что с ними? С теми людьми? С их семьями? Богатство, богатство... Тони, это слова абсолютно бесчувственного человека, ты понимаешь? КОМУ НАХРЕН НУЖНО ЭТО БОГАТСТВО, ЕСЛИ ОНО УБИВАЕТ КОГО-ЛИБО? - голос срывается, а из глаз сами начинают обильно литься слезы. Мой будущий муж - злостный преступник. Мило, -Да это же незаконно, да тебя же посадят! Ты о нас подумал? О детях? Конечно нет, ведь главное - это бумажки, богатство, смерти других, охохо! Всадником Апокалипсиса себя надумал воздвигнуть? - кажется, это подкатила к горлу истерика? Надо успокоиться. Останавливаюсь посреди кабинета. Медленно возвращаюсь на кресло, чтобы без сил в него рухнуть. Кажется, Тони что-то пытается сделать, он хватает меня за руку, а я ее вырываю. Почему? Свыкнуться с мыслью, что твой любимый - убийца, очень сложно. А беременной женщине на последних сроках вообще невозможно. Вновь закрываю глаза. Проходит минута, прежде чем я решаюсь разлепить губы и вновь сказать что-то, -Ты знаешь, ставить под угрозу себя и будущее... и свою будущую семью... из-за того, что хочется получить денег за раз и легким путем... низко, - устало складываю руки на грудь. Морщусь от неприятного ощущения где-то внутри, -Надеюсь, сам ты его действительно не употребляешь. И не пытался сейчас продажей его отмазаться от истинных причин, - сползаю вниз по креслу, усталость наваливается еще сильнее. С трудом разлепляю глаза и пустующим взглядом смотрю на Тони, -Не знаю, чему верить, а чему нет, - сейчас я внешне была спокойна, но в душе, кажется, вновь надвигалась буря истерики. Так сказать, вторая волна.

+1

288

Тони поставил ампулу снова на стол, продолжая стоять на месте не двигаясь, опустил голову вниз, слушая обвинения Эммы, ну как обвинения, это было справедливо, это было очень справедливые слова. Морган начал искать себе оправдания, но их не было, а зная Роуз, то можно было предположить, что она сейчас задавит словами.
- Эмми, но она и не большая, эта зарплата, хотелось… - не позволили договорить, и он забыл, что хотел сказать. – Это не я их убиваю, у них есть свой выбор, либо они идут и покупают, либо нет. Ты понимаешь, что у них есть выбор? Они могли и не ходить ко мне, и не покупать этот препарат, но они пошли…они пошли на это…
Эмма встала с кресла и начала метаться по кабинету, как хомячок по клетке, не находя себе место. Тони прекрасно знал, на что он идет, и прекрасно понимал, что не все так будет хорошо, и что одно неправильное слово, она снова взбесится, разревется и уйдет, отдав ему кольцо, снова бросит.
«Она не понимает, она не поймет».
- Милая, ты же знаешь, что я бы на такое не пошел просто так, нам урезали зарплату, и тем более, я тогда жил один ладно деньги не считал, но теперь раз мы вместе, и ты хочешь дом, то эта миссия будет невыполнимой, тем более в долговую поруку на десятилетия в крeдит дом…Ты понимаешь? А вдруг что со мной случится? Платить по счетам будешь ты, как будущая Морган. И не посадят, ну по крайней мере не должны, все покупатели почти мертвые люди, который этот препарат помогает не чувствовать боли.
Все было глупым эти оправдания, эти возмущения, все понимали, что жизнь такая, что жизнь сама ставит условия, что честности и порядочности нет места, что в любой момент может произойти плохое, так почему бы и не научится жить так как хочет того жизнь? Но Эмме объяснять было бесполезно, это упрямство, упрямая девчонка, с беременностью стала еще упрямее, поэтому Морган просто смотрел на нос своим ботинкам, и просто слушал наставления своей невесты.
- Тогда когда я начал этим заниматься, у меня не было никого…мне не о ком было думать, - сказал он. – Я ничего не надумывал и не думал становится ни всадником, ни апокалипсисом.
Оправдывался? И да и нет, действительно, к тому времени они были в соре и не были вместе, она отказывала даже в будущем видится с детьми, а что он? Не найдя свое место под солнцем, он решил просто найти другое место, либо создать персональное солнце себе, а почему бы и нет? Соображалка присутствует, и она есть, так что все на мази, берем мозги и отправляем их в свободное плавание.
- Я не хотел никого ставить под угрозу, - пробубнил виновато он. – Я никому не хотел зла.«Ну может и хотел не так важно». – Я не принимал. Это болеутоляющее, я принимал после операции только то что прописал мне мой лечащий врач, а вот это принимают те, кто неизлечимо болен, рак последней степени, или же прогнившие наркоманы, которые сгубили свою жизнь крокодиловым зельем, им никто не выпишет морфина, а они гниют заживо, на ногах и руках нет мышц, кожи, только кости, они просто еле живые скелеты, которые не завтра, так после завтра умрут.
Свои оправдания, но это правда, наркоманы хотят простой и легкой смерти, но получается все наоборот, их никто не собирается лечить без страховки, а тут и полечишь их, и на несколько часов освободить от адских болей возможно, так еще и заработать не плохие деньги тоже можно.
- Я пойму, если ты уйдешь из моей жизни…снова… - так и стоял от начала разговора и до конца, столбом.

+1

289

Я слушала его оправдания, новый прилив волнения, который нужно сдержать ради детей, ради их здоровья. Честно молчу секунду-другую, но потом все-таки нервный смешок вырывается, а это значит... все. Пошло заново. Эмма понеслась, ее не остановить.
-Если ты живешь в нашей родной стране, то должен знать, что у врачей фактически почти самые высокие зарплаты! Официально, конечно, - хорошая поправка, ведь те же преступники могут зарабатывать в разы больше. Да далеко ходить не надо, вот он, живой пример, сидит тут, -А у травматологов, как и у хирургов, тем более. Стараюсь не повышать голос, но не выходит, не получается, а еще сильнее добивает то, что Тони вот сидит и все. Никаких эмоций, бубнит себе под нос. Даже спорит сухо. Словно эта тема для него - привычная, как чем позавтракать - сэндвичем или печенькой. Сие злит еще больше, через пять минут я вновь поднимаюсь с кресла, чтобы это бурчание хотя бы усилило звук, а то словно я тут в стол говорю! -А ты, ты понимаешь, что у тебя тоже был выбор? И ты пошел на это... - разочарованным тоном прибавила. Ну что тут еще добавить, если человек привык слышать только себя и свою чуйку на деньги? Можно пометаться еще по кабинету, разораться больше, а потом родить прямо здесь... Помните, я рассказывала, как с помощью баунти (нет, не нашего малыша мачо, а шоколадки) открылось второе дыхание? Забудьте. Закрылось. Можно вновь начинаться задыхаться.
...Глаза недобро сощурились, но травматолог не мог этого увидеть, я подошла к окну и вцепилась руками в подоконник, чтобы не убить случайно мужчину, который откровенно не хочет понять разницу между обычным заработком и тем-за-который-анально-карают. Смотрела из окна на улицу, было достаточно высоко, люди казались малюсенькими...бегали так забавно. О, еще кого-то в реанимацию везут. Ай. Беременная. Воу. Инстинктивно хватаюсь за живот и поворачиваюсь лицом к кабинету.
-А если все-таки посадят? Что, мне носить передачки, а детям в школе рассказывать, что их папа сидит в одной камере с кем-нибудь из мафии и никогда не роняет мыло? - криво усмехаюсь, его ведь может ждать такое будущее, -Значит, мне не нужен этот сраный дом!! - воскликнула я, всплеснув руками и вновь отворачиваясь к окну. Там происходило что-то очень интересное, но меня это вдруг перестало занимать совершенно. Я слушала эти оправдания и недоумевала - как так? Стоило нам только расстаться, как он сразу же продает нелегально морфин, зарабатывает на дорогущую машину и трахает другую? О Боже. А стоило только вернуться, как мы идем покупать все, что захотим только для детей, устраиваем романтику на набережной и ... кольцо... мое кольцо... оно тоже? Не могла же я ошибиться.
-Никто не выпишет, кроме тебя? Ты же добрый, ты помогаешь сдохнуть людям, когда еще есть надежда, пусть слабая, пусть погибающая, но есть? Как гуманно.
Я глупая. Слабая женщина. Я вновь начинаю лить слезы на ровном месте. Мне страшно столкнуться с тем, что любимый за мое отсутствие так себя...изменил. Он... более жестокий? Не могу свыкнуться с этим. Мысли в голове бегут куда-то, падают, сталкиваются, соединяясь во фразы какого-то бреда, распадаясь на осколки слез. Это жутко. Почувствовать, что вернулась словно к другому человеку. Хотя, наверное, так и должно было быть. Начинается паника, вместо беззвучного потрясывания плечами я начинаю выть в голос. Что-то причитать. Он все еще стоял там, возле кресла... и сказал всего одну-единственную фразу, от которой меня дернуло так, что я своей тушей задела цветочный горшок. -Замолчи! - бах! Разбился на кусочки, а маленький цветочек начал погибать. Я медленно опустилась на четвереньки, чтобы собрать осколки прежней "эстетической красоты" и... Ах тыыы ж! - поцарапалась. Ну вот. Мало того, что Уилл задел гипсом по лицу случайно, так еще и ... кровь идет. Задумчиво смотрю, придерживая второй рукой живот. Глотаю слезы. Ужасно больно. Сдавленным голосом произношу, -Не уйду я от тебя. Но ты должен бросить эту...подработку. Это его выбор. Я свой сделала.

+1

290

- Милая, я же сказал, мне урезали зарплату, - сказал он. – Я знаю, что у меня был выбор, и я выбрал не правильно.
Конечно он был пристыжен, и да ему не совсем нравилось, что его отчитывает невеста, которая не понимает его состояние, что его зарплата не такая высокая стала, что он как мужик должен зарабатывать больше, чем психолог, который к черту не нужен в госпитале.
- Да не посадят…не должны… - монотонно пытался то ли ее убедить то ли себя. – Надеюсь мыло он уронит первым. – усмехнулся Тони, представляя эту картину. – Милая, но ты права, дом нам все равно нужен, в квартире хорошо вдвоем, ну когда один ребенок, но точно не когда их двое, там места не будет для всех, мне еще немного осталось, пойми, всего пару месяцев…и мы купим большой дом, с двориком, и хватит еще тебе на машину.
Но ее кажется эо совсем не заботило, ее волновало что он продавец нелегального препарата, и что не есть хорошо. Но кто сказал, что с Эммой Роуз вообще будет просто? Нет с ней нелегко, а когда она в гневе сложнее с тысячу раз. Морган старался держать спокойствие, чтобы не наделать глупостей, пусть лучше девушка выскажется, возмутиться, толкнет его, скажет слова ненависти кинет в него кольцо и уйдет, захлопнув дверь, как уже бывало. Он бы понял, но, Эмма то отходила к окну, и смотрела на улицу, то снова на него, он не смотрел на нее, только чувствовал ее взгляд на себе. Ему было неприятно, что вот так все происходит, и вообще все так случилось, возможно, даже надо было с ней поговорить об этом прежде, чем делать ей предложение.
- Ну надежды у таких нет, им просто хочется сдохнуть без боли, - ответил парень.
Вспоминая измученные лица этих больных, когда им ставят совсем неутешительные прогнозы, и выписывают из больницы, умирать дома, конечно они хотят умирать без боли. А умирать без боли стоит деньги, чем и пользовался наш травматолог. Теперь же он чувствовал себя виноватым за все грехи человечества. Неприятно. Стыдно, словно он мальчишка, сделал что-то плохое, и ужасное.
Звук разбитого горшка с цветком заставил Тони поднять голову и повернуть в сторону звука, а там уже Эмми на коленях подбирала осколки, и плакала. Он подошел, селя рядом.
- Откуда здесь этот горшок с цветком? – удивленно прошептал Морган.
Он заметил что девушка порезалась осколком, и покачал головой, взял ее за подмышки, помогай встать, усадил ее на кушетку, достал аптечку, которое в нем включился доктор, он молча обработал ее рану, и перевязал бинтом руку. Посмотрел в ее глаза, и уткнулся лбом в ее макушку.
- Я брошу это дело, брошу, точнее уже все, сейчас бросил, не хочу ценой наших отношений, ценой нашей семьи зарабатывать деньги. Я подработку буду искать, - сказал Тони, снова в очередной раз смотря в ее глаза. – Прости меня…я больше не буду ценой жизни других богатить себя…
он посмотрел на не разобранную стопку бумаг, и пожалел, что его медсестры нет сегодня, она бы давно справилась с документами.
Морган улыбнулся Роуз, и взял ее лицо в свои ладони, поцеловал ее, а после и обнял нежно, шепча на ухо слова любви, и слова прощения.

+1

291

-Слава Богу, что ты это признаешь, - одними губами улыбнулась в ответ. Помолчала, -Никаких двух месяцев не будет.
Продолжала тихонько плакать, продолжая собирать осколки. Наверное, если бы Тони не сел рядом, я бы залезла кровавой рукой в землю и кто знает, что тогда было бы. Он с удивленным шепотом вздернул меня на ноги, отвел к кушетке и, усадив, пошел за аптечкой. А я сидела, шмыгая носом, и смотрела на свою руку. Немного неуверенно пошевелила ей, в ответ получив острую боль. Мужчина вернулся и стал молча обрабатывать мою рану, перевязывать бинтом. Уткнувшись лбом в мою макушку, стал смотреть в глаза. Мои покрасневшие глаза. -Прости меня…я больше не буду ценой жизни других богатить себя… - и эти слова про подработку, и поцелуи, и вновь искренние взгляды, слова и объятия. Не могу понять, можно ли этому верить. Почему он так быстро согласился с моими укорами и где подвох? Последний, кстати, я и искала в его глазах сейчас. Долго. Мрачно. Поджимая губы и качая головой. -Скажи, это правда? Ты обещаешь? - а сама смотрю на реакцию, пытясь услышать вибрации лжи в голосе. Если Тони столь быстро капитулирует, значит, он задумал что-то другое или по-тихому продолжит старое. Надо просто держать ухо востро. Всегда быть начеку. Быть готовой ко всему. -Весной у меня будет день рождения, я смогу устроиться на полноценную работу по специальности, малыши к тому времени уже достаточно подрастут, наверное, чтобы несколько часов быть без общества мамы и папы. Буду оставаться с моими родителями. Деньги будут. Небольшие, но все же.
...Не знаю, сколько мы просидели. Наверное, примерно минут двадцать. Моя рука продолжала немного ныть, как и лицо, в общем-то. Да и дети в животе вновь решили поиграть в футбол. Я окинула взглядом кабинет, который казался немного порушенным после моих метаний взывающей к справедливости совести. Скромно улыбнулась. Прежняя Эмма плавно возвращалась на место. Думаете, я повелась на эти его "я уже все"? Омм... отчасти да. Но не полностью. Зато душа была спокойна. Если Тони научился управляться с моими приступами гнева, то и все будет хорошо. А если нет... будут скандалы. В нашей... молодой семье. Я буду встречать его сковородкой, а он уходить, хлопая дверью, на пьянки с друзьями.  Возвращаться и падать на коврике, пока я посреди темноты сижу с синяками под глазами и укачиваю сыновей. Так все и будет? Или все же нет? .. Ох. Задумалась. Перевожу растерянный взгляд на большой стол врача и вижу кипы бумаг, документации, личных дел и прочей дребедени. Вот так всегда. Прилетела Эмма, навела дурдома, улетела. А проблемы остались. Смотрю виновато на Тони.
-Пожалуй, зря я приехала на работу и отвлекла, мы могли бы выяснить это и дома, - легонько глажу его по гладко выбритой щеке, -Просто мне стало страшно...и одиноко, - ну да, наедине-то с этими ампулами, -Я поеду тогда сейчас обратно и буду ждать тебя в твоей квартире. Разбирайся с делами и возвращайся, только не очень поздно, ладно? - поддерживая живот, встаю и на миг прикасаюсь к губам Тони в легком поцелуе, -На таких сроках долго быть одной безумно боязно.. А вдруг рожу? - неловко улыбаюсь и поправляю пальто, -Ладно, я пошла, все, удачи тебе! Жду дома, - и вышла из кабинета, попутно грозно глядя на какую-то ползущую к его кабинету шлюшеского вида дамочку. Испепелить взором сие создание Господа не вышло, а потому я лишь недовольно что-то буркнула и пошла на пост медсестры, чтобы еще раз проверить свое указание насчет телефона ребенку и вызвать такси домой.

===> 29th Street, 19/ 1221

+1

292

Отказ от заработка будет многого стоить, теперь о доме придется мечтать еще лишние полгода, или год, в зависимости от ситуации.
- Хорошо, милая, как ты скажешь, - пробубнил он.
Тони действительно бросит все это дело, ради нее, и будет честнее зарабатывать деньги. Ему не хотелось расстраивать ее снова, поэтому он принял решение угодить ей, а то есть быть послушным, и поэтому он только кивал головой.
- Да, это правда, я не буду этим заниматься, обещаю, клянусь, я прикрою свою лавочку, уже прикрыл.
Эмма хотела было снова пойти к разбитому горшку, чтобы его убрать, на что Тони удержал ее и пригрозил пальцем. По ее словам о работе о том что она выйдет на работу, отрицательно замотал головой.
- Нет! До трех лет, даже и не думай, о том, что ты выйдешь на работу, - сказал Морган, вытирая ее слезы с щек. – я сам в состоянии обеспечить тебя и наших детей. Еще чего не хватало? Чтобы моя жена работала? Нет. Не весной, ни зимой, а только через пару лет. Тебе ясно?
Травматолог не говорил это угрозами, нет, он просто внушал уверенность, что в ее работе не будет необходимости, и работа для нее будет как развлечение, пока дети в детский сад и дошкольные образования будут ходить, учится жить в обществе, в социуме. Да, Эмма будет зарабатывать, но зарабатывать она будет на себя, чтобы лишний раз сходить и купить одежду, белье, или побаловать себя косметикой. Тони же будет работать и зарабатывать на всю семью. Почему? Потому что так поступать это по его совести, так его воспитали, что семейный бюджет не может быть общий, потому что если мужчина уважает свою женщину, она будет работать только на себя.
- Не переживай ты так, ты мне не помешала, все хорошо, - прошептал он, чувствуя на своей щеке ее ладошку. – Милая, все же хорошо, не надо так переживать, просто держи телефон под рукой, ты же знаешь, ты позвонишь, и я сразу приеду, теперь с этим проще есть машина.
Легкий поцелуй, слишком короткий для него, и его оставшегося времени, он так хотел, чтобы Роуз осталась, чтобы помогла ему, просто говоря с ним, просто обсуждая всякую глупость, мелочь, да и вообще не такую важную информацию, просто чтобы она была рядом, чтобы она стояла сзади и делала бы массаж плеч, пока он разбирался с документами. Ну это мечты…мечты…
- Ладно, я скоро буду, жди… Люблю тебя…
и он смотрел ей в след, пока девушка не исчезла за дверью. Тони тяжело вздохнул, и сел за свой стол, возвращаясь к работе. Вся эта ситуация выбила его из колеи.
«Она не ушла от меня, она осталась…все же в ней что-то изменилось. Почему она повела себя так? Почему?».
Морган начал делать документацию быстрее, чтобы закончить скорее, чтобы поехать домой и отдохнуть, переговорить обо всем, но только на утро, и только без обвинений, ведь каждый совершает ошибки.
Завершая свою работу, глаза Тони случайно нашли часы, на которых время показывало, что он опоздал с работы на час, а это было не хорошо, лишние вопросы от Эммы, снова там сожжет быть замешана какая-то девушка, о которой сам травматолог даже и не знал.
- Твою мать… - прошипев это парень рванул с места, скидывая с себя халат, и выбегая из палаты закрывая за собой дверь, ведь он торопится домой, к почти жене.

----------------> 29th Street, 19/ 1221

+1

293

Улицы <<<
Взгляд со стороны
Для Шерон все закончилось с ударом о воду. Затем развернулись другие действия, которые она уже увидеть не смогла. При помощи береговой охраны, детектива вместе с преступников удалось поднять на поверхность речки. Так как ключей от наручников не было, спасатели воспользовались щипцами. Искусственное дыхание, первая медицинская помощь, все как положено, но следовало спешить в больницу, ведь никто не знает характера внутренних повреждений. В любом случае, Шерон повезло больше, чем преступнику, у которого невооруженным взглядом был заметен перелом бедра. Он тоже находился без сознания и, кажется, пребывал в гораздо худшем состоянии, ведь ударился о воду первым. Он смягчил падение детектива, по сути, чем-то спас ее, как бы иронично это не звучало.
На причале всех уже ждала скорая помощь. Еще несколько офицеров было ранено, и их отправили в больницу первыми. В ожидании другой машины, спасатели аккуратно и со знанием дела, сняли с женщины бронежилет и зафиксировали шею специальным воротником. Но самой беспокойной областью оказались глаза, которые слегка кровоточили. Это вынудило машину скорой помощи приехать уже через несколько минут и доставить детектива, глаза которого успели покрыть белой повязкой, в больницу. Стоит ли удивляться, что при первом осмотре оказалось, что у Шерон ни одного перелома? Царапина на голове, которая отлично скрывалась под темными волосами, легкая ссадина около уха, разбитые костяшки пальцев. В общем, стоило лишь смыть кровь, как стало понятно – это чертовски везучая женщина. Беспокойство вызывали только глаза.
После того, как новой пациентке оказали необходимую помощь, ее глаза обвязали белой повязкой и положили в отдельную палату, хорошую и комфортабельную, как делали в отношении всех полицейских. Коллеги заполонили всю больницу, не одна Шерон пострадала, были и те, кто получил гораздо более серьезные ранения. Детектив Паркер вообще схлопотал пулю, хорошо, что Реймонд этого не видит, ведь он ее друг. Вещи женщины, мобильный телефон и кольцо, которое нашли в кармане, аккуратно положили в пакет, дали ему нумерацию и оставили в специальном ящике на сестринском посту, чтобы потом отдать все это контактному лицу. Конечно, что касалось наручников и прочих профессиональных принадлежностей, то их уже забрали коллеги. К слову, все произошедшее вызвало настоящий сумбур в больнице. Столько людей в форме… кто-то пытался узнать о состоянии коллег, кому-то просто нужны были данные для составления рапорта. Вообще, пока никого не впускали, но это же полицейские, им отказать невозможно. Заходили и к Шерон, но она не нуждалась в таком внимании, как Паркер, например. Опасности для жизни не было, ей нужно было просто очнуться, прийти в сознание. Это же доктор и сказал капитану. Предупредил только, что, учитывая повреждения глазных яблок, предсказать что-либо, когда Шерон откроет глаза, - проблематично. Как правило, такого рода ранения сопровождаются временной слепотой. Если это произойдет, волноваться не стоит, уже через три-четыре дня зрение восстановится. Но для полноты картины нужно было заключение специалиста, который все и изучит, как только освободится. Капитан лишь устало потер переносицу. Сегодня у него будет трудный день. Столько полицейских оказалось под ударом, все его люди, которых он уважает и которыми дорожит, несмотря на крики и постоянные претензии.
И вот Шерон осталась в палате одна. К ней заходили медсестры, за дверью слышался шум и топот ног, а она просто лежала, готовясь очнуться. Это был трудный рабочий день, но копы справились.

+1

294

1705 Angelo Drive <<<

У меня было все просто. Если рядом не было Шерон, я заполнял свое одиночество работой. Этот день не был исключением, она снова оставила меня, и я снова сел за чертежи. Может быть, это даже к лучшему, что в кабинет она так и не попала. Увидь она, какой «творческий» беспорядок здесь царил, не обрадовалась бы.
Увы, но несколько часов кропотливой работы, так и не дали забыть сегодняшнюю встречу с Шерон. Все было словно сон. Она появилась и исчезла. На душе остался осадок, я чувствовал обиду, но, естественно, когда она вернется, забуду об этом. Всегда забывал.
Я стал вспоминать наши свидания с Шерон, меня это успокаивало. Хорошие воспоминания всегда поднимали настроение, жаль, что их у меня не так много. Позже я начала вспоминать себя до встречи с Шерон.  Я сидел дома в одиночестве, не потому, что мне некого было преданно ждать, а потому, что я выползал на свет Божий по нужде денег или же плотских утех. Лишь когда в моей жизни появился Алекс, я стал больше проводить времени в обществе скромного и доброго стоматолога, который так ловко подбирал слова утешения, что на душе становилось хорошо.  Это был мой первый, настоящий американский друг. Все остальные знакомые, приятели, но только он знал про все мои скелеты в шкафу. Я знал, что я могу довериться человеку, который стерпел мой подарок желудка на его дорогих ботинках в один из вечеров.  Сегодня был какой-то вечер ностальгии.
Сегодня я не мог уснуть. Тревожные мысли не покидали меня. Я начинал дремать и сразу же вздрагивал, ощущая, что подо мной исчезла земля. Я играл с часами, не сводя с них глаз. Вот только им было все равно, они не остановились, чтобы поиграть со мной, им было не до меня, им нужно было гнать время вперед.
Я хотел позвонить Шерри, но не хотел рисковать.  Кто знал, к каким последствиям приведет мой звонок. Я вертел айфон в руках, мысленно заклиная его, чтобы Шерон позвонила. И вот, я снова задремал, и снова вздрогнул. Вздрогнул, потому что зазвонил телефон. Я по инерции ответил, даже не посмотрев, кто звонит. Просто ответил, потому что верил, что позвонить мне мог только один человек. Моя Шерри.
-Да… - сонно пробормотал я, стараясь проснуться. – Шер, это ты? – теперь уж я оторвал телефон от уха, чтобы посмотреть, кому я все же ответил на столь поздний звонок.
Кровь застыла в жилах, когда женский голос начал говорить о событиях этого вечера. Все мельком, вкратце, но мне хватило. Вот тебе и ирония судьбы. Я ждал ее месяц из Вашингтона, а теперь она в больнице.
Через десять минут я уже закрывал дверь дома и садился в машину. Еще через некоторое время я был в госпитале Св. Патрика.
Меня мало интересовало, что случилось, мне нужно было увидеть Шерон. Все равно, в каком она состоянии, главное, чтобы была жива.
В регистратуре я узнал, в какой палате Шер. Медсестра, что стояла за стойкой была нерасторопна, чем выводила меня из себя. Ощущение, будто я пришел в булочную, а не в больницу. Она мне передала вещи Шер и, как только я услышал номер палаты, сорвался с места и быстрыми шагами направился к лифту.
На нужном этаже меня встретил цербер, охранявший покой больных. С какого перепуга он решил, что мне нельзя здесь быть, я так и не понял. Я оттолкнул назойливого медбрата и двинулся к цели. Он неугомонно спрашивал, кем я прихожусь Шерон, а я, подходя к палате, гаркнул на него:
-Да пошел ты! Муж я ей…
Приврал, конечно же, но если бы я сказал, что я жених, думаю, проблем было бы больше. Парень больше ко мне не приставал с расспросами. Он пошел на свое место и сразу же начал набирать чей-то номер. Правда, меня это мало волновало.
Я зашел в палату. Вид у Шерри был не самый лучший. Глаза были перемотаны, на руках были бинты. Будь сейчас другая ситуация, я бы посмеялся, что она похожа на мумию. Через некоторое время в палате появился ее лечащий врач. Видимо про меня уже успели рассказать.
Я понимал, что палата не место для беседы и, взяв врача под локоть, вывел его в коридор, где нас ждал медбрат с довольной ухмылкой. Я закрыл дверь.
-Что с ней?
-Не волнуйтесь – врач освободился от моей хватки и, одернув халат, продолжил –опасности для жизни нет.  Особых повреждений тоже нет, если не брать в учет глаза.
Я начал нервно сжимать пакет с вещами Шер в руках, слушая доктора. Его слова не утешали, а давали новой повод для волнения.
-Что с глазами? – нетерпеливо спросил я, заметно нервничая.
-Повреждены глазные яблоки, пока нет возможности делать прогнозы. Обычно, такого рода ранения сопровождаются слепотой. Волноваться не стоит, это пройдет через пару, тройку дней. Полную картину нам опишет специалист, а пока будем ждать, когда она очнется.
-Я могу остаться с ней? – спросил я и сразу же добавил – я муж. Сейчас слово «муж» прозвучало увереннее, чем когда-либо. Врач покорно кивнул и отозвал своего сфинкса. Единственное, они мне вручили халат, который я отказался брать внизу, ввиду того, что торопился.  Накинув его на плечи, я снова оказался в палате. Глядя на Шерон, мне хотелось крикнуть от досады. Как такое могло произойти? Я тяжело вздохнул и, поставив стул перед ее кроватью, сел и стал покорно ждать. Самое обидное, она меня не увидит. Не увидит моих глаз, моей улыбки. Врач сказал, что это пройдет, и я молился, чтобы его слова оказались правдой.
Я посмотрел на ее руку и аккуратно провел по ней своей ладонью. Я посмотрел на часы, а потом снова посмотрел на Шерон.
Я открыл пакет, где лежал телефон и кольцо. Телефон спрятал в карман пиджака и, чуть откинувшись назад, стал рассматривать ее обручальное кольцо. Почему мы тянем время? Моя жизнь играет со мной. Сначала дочь, а теперь любимую женщину пытается забрать. Или это я патологический неудачник? Есть здесь пилюля от невезения?
Я убрал кольцо к телефону, а пакет выбросил. Вернувшись на место, я положил свою руку под ладонь Шерри и слегка сжал пальцы, стараясь взять ее за руку. Я боялся сделать ей больно, поэтому довольствовался лишь теплым касанием подушечек ее пальцев.

+1

295

Я жива. Это я знаю точно, ведь несмотря ни на что могу отличить сон от чего-то другого. Сны я вижу часто, вот и сейчас все, что меня окружает, походит на обычное сновидение. До ужаса реальное и правдоподобное, но все же сновидение. Только я не знаю, как проснуться. Да и стоит ли? Возможно, имеет смысл позволить подсознанию доиграть эту картинку до конца. Хотя началось все не очень интересно. Какой-то парк, похожий на тот, что располагался около нашего нового дома с Этьеном. Солнечно, зеленая трава, детская площадка. Я сидела на скамейке и смотрела на свою дочь, играющую с ровесниками. Эта часть сна была самой замечательной, потому что потом появился… отец. Он подсел ко мне и еще около минуты молчал, создавая неловкую паузу. Мне было некомфортно, я сглотнула, желая поскорее уйти и увести Меган отсюда, но вот отец заговорил. Спросил как у меня дела. Я, естественно, не ответила. Просто посмотрела на него, как на ненормального. Нет, это сон, это всего лишь нелепый сон. Мой отец умер, давно. А этот призрак продолжал задавать один и тот же вопрос. В итоге я не выдержала и ответила, что все отлично, я наконец-то счастлива и не хочу оглядываться назад, сталкиваясь с тем чувством вины, которое испытываю по поводу неудавшихся отношений с отцом. Я встала со скамейки, а когда повернулась, на том месте, где сидел отец, уже гордо восседал китаец, которого я сбросила с высоты 11-этажного здания. Это единственное, что я помнила. Забавно, я рада, что жива, но не понимаю почему. Что со мной случилось? Почему сейчас я вижу сон, а не явь? Китаец тем временем встал. Я даже среагировать не успела, как он внезапно схватил меня за голову и начал сжимать. Я сжала его руки, но я казалась беззащитным ребенком по сравнению с его силой. А голова раскалывалась, сейчас бы закричать от боли. Но вот он прекратил. Вместо этого чудовищного давления появилось что-то другое, ощущение куда более приятное и… даже родное. Я чувствовала это, чувствовала эту близость. Я повернулась, около меня стоял Этьен. Я улыбнулась, он снова спасает меня, хотя даже не знает об этом. Он улыбнулся в ответ. А потом меня передернуло. Я закрыла глаза, понимая, что все окружение исчезает, и только он стоит рядом. Только он остается и продолжает безмолвно успокаивать меня своим прикосновением. Однако все вокруг плывет, я чувствую тошноту. Вместе с тем, все ощутимее становятся прикосновения, такие легкие и нежные, они сочетаются с непонятной болью в области глаз, мне снова начинает болеть голова. Все это еще больше походит на реальность. Сну конец? Я медленно прихожу в сознание. Наверное, единственное, что сдерживает меня сейчас от сумасшествия, это та самая близость, которую я на данный момент испытываю. Кто-то рядом, чувствуется тепло.
Я сглотнула. Понять тот факт, что я пришла в сознание, не составило труда. Голова раскалывалась на части, на глазах какое-то непонятное давление. Я повернула голову, радуясь тому, что подсознание все еже не обмануло меня. Посреди всей этой боли было и нечто приятное. Я узнаю эти прикосновения из тысячи других, такие робкие и неуверенные, но такие теплые и нежные. Я попыталась сомкнуть пальцы, чтобы почувствовать прикосновения любимого еще лучше, но не знаю, насколько хорошо это получилось, силенок, судя по всему, у меня сейчас немного. И все же, что случилось? Я наконец-то отвлекаюсь от своего француза, понимая, что я открыла глаза, но… ничего, вокруг все равно тьма. Либо я очнулась ночью, либо…, либо у меня какие-то проблемы. Сейчас в моей голове крутится столько вопросов. Я ведь даже не помню, что случилось. Однако, судя по всему, моя погоня по зданию не закончилась успешно. И первое о чем я думаю: переживания Этьена. Он здесь, со мной, нервничает. Все из-за меня.
- Этьен… ты здесь? - наконец-то произношу я, смотря куда-то в потолок, но не видя его. Только сейчас я поняла, что в области глаз чувствуется не только боль, на мне повязка. – Что…, что случилось? – тихо добавила я, дотрагиваясь свободной рукой до повязки, мне как будто нужно было убедиться, что мне не почудилось. А если ее снять, я увижу?
За дверью слышится шум, который отдается в моей голове каким-то звоном. Я сморщилась от боли, но меня испугало не это, а кромешная тьма. Сердце забилось быстрее, я начала волноваться, ведь помнила, как все началось, но не помнила, как закончилось и, что еще важнее, какие меня настигли последствия. Сейчас, в такие моменты волнения, все четче ощущается необходимость в нем - в своем мужчине.

+1

296

Ожидание всегда мучительно. Я томился, словно ягненок, в собственном соку, приправленный тимьяном и залитый сухим вином.
Ждать девушку возле памятника, держать в руках букет и посматривать на часы. В такой момент кажется, что тебя просто раздирает от волнения, но это ничто по сравнению с тем, что сейчас происходило со мной. Одно дело ждать женщину на свидание, другое – ждать, когда она очнется.
Я смотрел на часы. Стук секундной стрелки раздавался эхом в моей голове. Время тянулось, медлило, шло не спеша. Закон подлости. Когда мне хорошо, оно летит незаметно, и нет возможности продлить удовольствие. Но когда мне плохо, оно волочиться и смеется над моими страданиями. Вот такое оно, время. Непокорное и своенравное. Ему нравится смотреть на наши слезы и не нравится любоваться нашими улыбками. Ему нравится слушать наши рыдания, и не нравится заливистый смех.
Я вздрогнул, почувствовав хватку Шерри. Она сжала мою руку, а я сжал в ответ, забыв о том, что могу сделать больно. С ее уст сорвались слова, такие измученные, хриплые, но мне и этого было достаточно. Я словно не видел ее несколько лет, и сейчас мне улыбнулась удача, и я ее вижу впервые за все эти годы. Но, в отличие от нее, я не мог произнести и слова. Я просто не знал, с чего начать и что сделать. Мне хотелось ее обнять, прижаться к ней, сказать, что все хорошо и я рядом. Хотелось отозваться, подтвердив ее догадки, хотел рассказать, что произошло, но я и сам не знал, что случилось. Когда я шел сюда, меня это интересовало меньше всего. Надо было узнать, но мне, в прочем, как всегда, ничего не нужно было, кроме нее.
Я дернулся вперед, оставляя стул позади. Теперь я стоял возле палатной кровати Шерри, но руку ее я не отпустил, я просто не смог, не хотел.
-Да, это я – тихо сказал я, так же хрипло и измученно, как Шерон, будто чувствовал всю ту боль, что ощущала она, будто сам был на ее месте. Мне стало не по себе от этого. Я чуть наклонился вперед, чтобы другой рукой коснуться ее щеки. Ладонь мягко легла на ее лицо, кончиками пальцев почувствовал ее бархатную кожу, а так же хлопковую повязку на ее глазах, которая начиналась у виска. Я грустно улыбнулся и, не отвечая на ее вопросы, наклонился вперед. Аккуратно коснулся ее сладких губ, рука все так же грела ее правую щеку.
Я снова сел, но руку все так же сжимал в своей руке. Поняв, что, возможно, сжимаю слишком сильно, поинтересовался:
-Ой, тебе не больно? – я ослабил хватку, но ее ладонь не отпустил. – Шерри, признаться, я сам не знаю, что произошло. Возможно, тебе дадут ответ твои коллеги.
Стоило говорить ей про зрение или нет? Я ведь и сам волнуюсь, а что будет с ней, когда она узнает об этой новости? Не уверен, что она будет в восторге от таких вестей.
-Шерри, утром придет врач и осмотрит тебя. И уже скажет, что случилось. Что случилось с твоими глазами… - тихо и неуверенно добавил я.
Я приподнял ее руку и поцеловал ее. Не уверен, что Шерри почувствовала это сквозь бинтовую повязку на руке. Мне почему-то вспомнилась наша поездка на Тахо, где я ей перематывал руку. Поездка, конечно, была не для слабонервных, но мы ее пережили. Я верю, что с Шер мы переживем еще многое, ведь она вдохновляет меня, рядом с ней я сильный, готовый на все. Словно рыцарь без страха и упрека, эдакий шаблонный персонаж рыцарской лирики.
-Все будет хорошо, родная, у нас все будет хорошо, не переживай – я аккуратно погладил ее живот. Я верю в свои слова, я знаю, что нас с ней ждет светлое будущее, главное пережить все невзгоды и пройти все испытания. Я знал, что меня ждет проверка на прочность, я чувствовал это, возможно, хорошо, что сейчас Шерри не видит мое лицо, похожее на гримасу. А, возможно, мое лицо для нее сейчас значило намного больше, чем мой голос и мои слова.
Я снова посмотрел на часы. У нас есть пару часов, перед тем, как придут врач, но я знал, что эти пару часов пройдут очень быстро, ведь нам обоим будет хорошо, потому что мы рядом, поддерживаем друг друга. А времени этого не нравится, поэтому оно сожжет наши минуты счастья, словно бумажку с желанием в новый год. Я тяжело вздохнул, понимая это, и невольно подумал, что мой отпуск оказался очень даже кстати.

+1

297

- Нет, - я даже как-то слабо усмехнулась, когда Этьен спросил, больно ли мне. Ну как может быть больно? Эти ощущения я испытывала сегодня на службе, а его прикосновения… разве они могут причинить боль? – Не больно.
Несмотря на то, что присутствие любимого человека и его кроткий поцелуй с самого начала привнесли некое спокойствие, с каждой минутой мне все больше становилось не по себе. Ничего не видеть это… странно, да, на данный момент, примерно так. Странно, необычно. Я пыталась сосредоточиться на присутствии Этьена, но сознание то и дело проигрывало непонятные картинки из того, что происходило сегодня. Попутно я, не переставая, думала о зрении. Слова Этьена вынудили мое сердце забиться еще чаще.  Я повернула голову куда-то вправо, кажется, француз сидит именно там. Не нужно видеть мои глаза, чтобы понять, что я действительно занервничала. Неприятности обходили меня стороной, я быстро зализывала раны, неужели в этот раз не повезет? Нет, что за бред. Все будет хорошо, это лишь временные неудобства. Этьен как будто прочитал мои мысли, поспешив заверить, что все будет хорошо. Сама не знаю почему, но я ему верила, хотя все же промолчала. Смысл был что-либо говорить? Я глубоко вздохнула и снова повернула голову, обращая свое внимание на потолок, который все равно не видела. Столько мыслей и эмоций сейчас было, но больше всего на свете я хотела узнать, что же случилось с моими глазами и надолго ли это. Но в палате я была не одна, как и в жизни уже. Думать только о себе, действовать самостоятельно, не думая о последствиях – увы, я уже не могла позволить себе подобную роскошь, ведь рядом был Этьен, я должна была и хотела считаться с ним. Но так не по себе было, что я просто не смогла заговорить об этом, извиниться за то, что не подумала и теперь пожинаю плоды, втягивая и его в это.
- Иди сюда, - проговорила я, потянув мужчину за руку. Слабость или нет, но я хотела, чтобы Этьен прилег рядом со мной, я хотела почувствовать его тепло, ведь видеть не в состоянии, а мне это нужно, учитывая неопределенность со здоровьем. Но мы не успели ничего сделать. Я услышала, как распахнулась дверь, и мужской голос представился моим лечащим врачом. Я тут же обо всем забыла. Возможно, сейчас мне скажут, что же произошло. Первым делом, доктор спросил, все ли в порядке. По правде сказать, я не сразу поняла смысл сказанного, но так обычно спрашивают, когда думают, что ты находишься в нежеланной компании. – Да, - тут же поспешила ответить я, понимая, что официально Этьен мне никем не приходится и, наверняка, ему было непросто попасть в палату. Я попыталась привстать, но это оказалось больнее, чем я думала, потому об этой мысли пришлось забыть. – Что с глазами? – не став церемониться, спросила я.
- Незначительные повреждения, я думаю, что беспокоиться не стоит, - тут же ответил доктор, его голос звучал вполне уверенно. – На всякий случай, завтра Вас осмотрит наш специалист. Но, как правило, зрение возвращается через 2-3 дня.
Что ж, это были хорошие новости. Я глубоко вдохнула, в то время как доктор продолжал говорить о других травмах. Если честно, многое я просто пропустила мимо ушей, зато услышала, что эту ночь мне точно придется провести в больнице. После врач ушел, и мы с Этьеном снова остались наедине. Я все еще пыталась вспомнить все произошедшее, попутно не отпуская руку жениха. Наверное, действительно стоит дождаться коллег. У меня еще все сутки впереди, так что успею.
- Слушай…, - неловко протянула я, поворачивая голову к Этьену или туда, где он предположительно находился. – Тебе не обязательно находиться здесь всю ночь. Поезжай домой, поспи, а завтра заберешь меня к 12 часам. Слава Богу, все хорошо, так что… лучше покорми Зевса и Эльфа, - я сжала его руку, не понимая, чего хочу на самом деле. С одной стороны, я хотела, чтобы он был рядом, а с другой, нет. Зачем ему здесь сидеть? Я не умираю, да и вид у меня жалкий, не стоит на меня смотреть.

Отредактировано Sharon Raymond (2012-12-25 19:19:58)

+2

298

Я не мог сказать однозначно, что сейчас испытывал. С одной стороны я был спокоен за Шерон: она жива, она рядом, я могу дотронуться до нее, - с другой стороны, я чувствовал ее беспокойство, я ощущал ее переживание и, естественно, волновался за нее и ее здоровье. Меня не пугала перспектива быть мужчиной слепой женщины, ее здоровье не изменит мое отношение к ней. Но все же я переживал, как она переживет все это. Конечно я надеялся, что это временно, но все же морально готовил себя ко всему, что может случиться.
Легкая улыбка. Я уловил ее. И улыбнулся в ответ. Шерри потянула меня к себе, желая, чтобы я прилег рядом. Признаться, мне все равно, что скажут врачи по этому поводу, что мы устроим лежбище для влюбленных и переживающих. Честно, я не знал, как исполнить прихоть любимой по той простой причине, что места на кровати было мало, двигать Шерри мне не хотелось, она итак себя плохо чувствует. Но только я подошел к кровати, как открылась дверь.
Старый знакомый. Врач, который допытывался, кто я есть. Не знаю, что он подумал, но сразу поспешил поинтересоваться, все ли в порядке. Я недовольно нахмурил брови. Никогда не любил врачей и, честно говоря, всегда их боялся. Скорее я испытывал к ним некую неприязнь. Все это из детства, ребенку сложно объяснить, что иногда люди умирают от пневмонии, особенно если ее не лечить. Да, матушка моя умерла, а врачи, ее коллеги, которым она помогала, не помогли ей, простой медсестре, матери-одиночке из Дижона.
Руку Шерон я так и не отпустил, сжимал в своей ладони. Казалось, что если отпущу – потеряю. Порой у меня бывает такое чувство, отчего легче не становится. И как я выглядел? Взволнованный, вцепился в руку бедной пострадавшей, да еще и сомнительный тип, сказал, что муж, но не муж.
Я внимал каждому слову врача. Увы, эти слова не утешали. Перечисление всех травм Шерри, разве это может принести облегчение. Сам того не замечая, я прижал ее руку к себе, а т.к. я стоял, получилось, что прижимал ее руку к своему животу. После своего рассказа, врач как-то криво улыбнулся, посмотрев на меня, и ушел, оставим меня с Шерри в покое.
Я снова присел на стул, прижима ее пальчики к своим губам. Она предложила мне поехать домой, что, само по себе, было невозможным. Разве я оставлю ее сейчас здесь, в такую минуту. Да, возможно она выглядит жалко, потрепанно, но все же нуждается во мне и моей поддержке. Каждый, кто хоть раз побывал в больничной койке, подтвердит мои слова, что нет ничего приятнее, когда любимый человек рядом.
-Они сыты – уверено сказал я, давая понять, что проведу эту ночь с ней, - я не уйду – еще увереннее сказал я. Казалось, это относилось не только к этой ночи, и я это знал.
Итак, я остался с ней, не желая возвращаться домой одному. Сходил купил водички, купил какой-то журнал, в общем, приготовился к ночевке в палате. Ах да, я еще купил пару шоколадок, как же без этого?
И вот я снова возле нее. Как оказалось, все, что я купил, мне не пригодилось. Я был полностью поглощен Шерон. Старался развлекать ее, рассказывал какие-то нелепые истории, пытался шутить. В конце концов..
-Шер, тебе надо отдохнуть, поспать – я привстал, чтобы поцеловать ее в лоб. Она взяла меня за руку. Сейчас я понимал, что хочу прижаться к ней.
-Подожди – тихо сказал я, снимая с себя пиджак. Сняв ботинки, я аккуратно прилег ряд, совсем на крае, стараясь никак не задеть Шерри. Став для нее персональной подушкой, начал гладить ее по волосам. Я знал, что она не спит, и сомневался, что вообще  уснет этой ночью. Но чувствовать ее рядом – неописуемое чувство. Ощущать ее тепло божественно. Я поцеловал ее в макушку.
Тут в палату зашла медсестра, и я сразу дал ей понять, что шуметь не стоит, прижав указательный палец к губам. Девушка ничего не сказала, лишь слабо улыбнулась и, кивнув, вышла из палаты.
Как бы мы не пытались уснуть, наши полночные беседы продолжились. И все равно под утро я задремал.

+1

299

И все-таки любые новости пережить проще, когда рядом тебя за руку держит любимый человек. Я никак не реагировала, но Этьен и сам должен понимать, что только его присутствие помогает мне держаться и не заливаться отчаянными мыслями о возможных последствиях всего произошедшего. И вот он отказался ехать домой. Я лишь покорно кивнула, ведь и слова не посмела сказать, слишком уверенно звучал его голос. Мне все еще было не по себе от такого внешнего вида, Этьен заслуживает большего, но в глубине души я радовалась, что эти часы он проведет со мной, мне было спокойно, о плохом даже и не думалось. На протяжении последующих нескольких часов, я то молчала, то вливалась в беседу с любимым, который, кажется, пытался отвлечь меня от всего произошедшего. И у него получалось. Однако, изредка я все же замолкала, пытаясь вспомнить причину, по которой оказалась здесь. Я помнила все, кроме того самого момента. Я молча смотрела куда-то вперед, непривычно наблюдая только темноту. Иногда специально зажмуривалась, а потом вновь открывала глаза, наверное, надеялась, что все же увижу. Но тщетно. И когда очередная попытка вновь оканчивалась неудачей, я поворачивала голову к Этьену и, сжимая его руку, слушала его голос, который как будто наполнял меня силой и надеждой на то, что это не конец и все закончится хорошо.
- Легко сказать, - усмехнулась я, когда Этьен заметил об отдыхе. Я и не заметила, как быстро пролетело время. Уже поздний час, наверное. Мне трудно судить, я не вижу, темно сейчас или солнечно. – М? – я сначала не поняла, чего он хочет.
Но потом услышала звуки, как будто обувь ставили на пол. Что ж, так я усну намного быстрее. Этьен неловко забрался на койку, как будто боялся меня сдвинуть. Но он крупный мальчик, а я не настолько искалечена, чтобы не иметь возможности подвинуться. Я оперлась руками о койку и сдвинулась немного вправо, позволяя жениху умоститься рядом. И вот теперь мне хорошо. Я, сильная женщина, прижималась к своему французу просто, чтобы почувствовать себя в безопасности и мне было комфортно, хорошо, тепло и спокойно. Даже говорить не хотелось. Мне хотелось сжаться в комочек и просто лежать так, прижавшись к любимому, лежать и мысленно благодарить его за то, что не ушел. 
- Я вспомнила, - я резко распахнула веки, что, в принципе, ничего не дало. Но я вспомнила, что произошло. Падение, взрыв. Боже, что за безрассудство? А хуже всего было осознание того, что если бы ситуация повторилась, я бы поступила так же. Я прижалась к Этьену еще сильнее, мне стало не по себе от тех воспоминаний, как и от того, что я могла оставить своих детей сиротами, а жениха без невесты. – Прости, - уже в полудреме протянула я. Да, я считала необходимым извиниться за то, что, как поступила, за то, что сейчас ему приходится переживать.
Не знаю, во сколько я уснула. Но, кажется, я все же успела немного подремать под шум сердцебиения Этьена.  И вот опять какие-то звуки, вроде, кто-то даже говорит. Я лениво распахиваю веки, но, опять же, все безрезультатно. Тут до меня доходит, что в палате врач и медсестра. Они сообщили о том, что уже 10 часов утра и если мы желаем, специалист осмотрит меня уже через 15 минут. Я тут же пробормотала что-то вроде «да» и снова услышала отдаляющиеся шаги. Я медленно провела рукой по груди Этьена. Кажется, на нем какая-то тонкая кофта.
- Неужели тебе не холодно? – сонно проговорила я, после чего перевернулась на спину. Я не чувствовала усталости, ночь проведенная с ним разожгла во мне огонек. Все будет хорошо. Не может не быть. И доктор говорит тоже самое. Я привстала, сегодня это далось проще. В области живота была какая-то тяжесть. Пройдясь по одеялу рукой, я нащупала какое-то полотно. Махровый халат. Видимо, медсестра положила. – Не вставай, - помня о том, что мой мужчина любит поваляться, протянула я, но, судя по звукам, было поздно. Он помог мне надеться и очень вовремя, как раз в этот момент пришла медсестра. Ее шаги сопровождались каким-то скрипучим звуком. Я не понимала, что это. Однако, после того, как мне предложили присесть, все встало на свои места.
- Оу нет, спасибо, - я не хотела ехать в инвалидном кресле. Понимаю, здесь так положено, больных возят туда-сюда, даже когда выписывают, вывозят их на улицу в кресле, но я не хотела. Мое эго пострадает. – Делайте, что хотите, хоть охрану вызывайте, но я не сяду в эту коляску, - видимо, мой голос прозвучал достаточно грубо и уверенно, чтобы я смогла расслышать глубокий вздох медсестры. Пока та отвозила коляску на место, я протянула руку, нащупывая Этьена. Несколько неуверенных шагов в его сторону и вот я уже рядом. – Ты подожди здесь, не думаю, что это займет много времени.
Моя рука проскользила от плеча до лица Этьена, иначе была возможность промахнуться. К счастью, я поцеловала его прямо в губы, метко. А после снова послышались шаги. В этот раз, я услышала голос лечащего врача. Он взял меня за локоть, и мы пошли… куда-то. Направо, потом прямо, налево. Я запоминала путь. Трудно сказать, какие процедуры я прошла, когда не видишь, описать сложно. Но с меня впервые сняли повязку. И, по правде сказать, с ней я себя чувствовала гораздо комфортнее, нежели без нее. Уже через 15 минут доктор Коннорс пообещал принести результаты обследования в палату, а мой лечащий врач вновь вернул меня жениху. Я протянула руку, опираясь на Этьена.
- Я хочу присесть, - проговорила, после чего меня аккуратно усадили на диван. Оставалось только ждать. Я даже не знала о чем говорить, но мы вместе, а значит, что бы не случилось, все будет хорошо, мы это переживем. И все же я нервничала. Но еще хуже стало, когда наконец-то послышался звук открывающейся двери и с Этьеном поздоровался доктор Коннорс, я узнала его голос.
- Простите, а мы можем поговорить наедине? – с какой-то неуверенностью протянул он. Видимо, этот доктор так же еще не знает, кем мне приходится Этьен.
- Нет, это мой будущий муж, так что…, - я пожала плечами, не оставляя доктору выбора. Я не была уверена, что мое лицо направлено на его, я просто приготовилась слушать.
- Лейтенант Реймонд, - его тон мне сразу не понравился, - все оказалось немного серьезнее…
Ну а дальнейшие слова были как в тумане. Попутно послышались еще шаги. По тихому голосу я узнала своего лечащего врача. Он тоже решил послушать. А слушать было нечего. Глаза повреждены серьезнее, чем предполагалось. Моя слепота может затянуться, и ни на день, даже ни на два. Возможно, на всю жизнь. Я молчала. Меня переполнял ураган эмоций, который трудно описать. Хотелось закричать и заплакать одновременно. В горле пересохло, кажется, затрудняется дыхание. Потом начали говорить о каком-то лечении, о том, что не стоит отчаиваться, к людям зрение возвращалось и не после такого. Но это я уже точно не слушала. Единственное, чего я хотела, так это расцарапать кому-нибудь лицо. Кто-то плачет в таких случаях, а меня переполняет злость.
- Вы же сказали, что переживать не стоит, - сквозь зубы процедила я, обращаясь к своему лечащему врачу, после того как офтальмолог покинул палату.
- Я лишь сказал…, - начал было врач, но я даже не собиралась слушать эти жалкие оправдания.
- Убирайтесь, - злостно протянула я, но шагов не услышала. – Убирайтесь, черт подери! – и вот наконец-то он ушел, и в палате повисла гробовая тишина. Этьен был рядом, я знала это, но сейчас и это меня не успокаивало. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди, я глубоко вздохнула. Кажется, руки начали трястись. Врачи. Умеют они дать надежду, а потом отобрать ее, вернее, просто вырвать из рук. Я уперлась руками в диван и опустила голову. Кажется, понадобиться чудо, чтобы у меня не произошел нервный срыв.

+2

300

Я чувствовал спокойствие, умиротворение, только от того, что она лежала рядом со мной, прижималась ко мне. И я чувствовал себя необходимым элементом ее жизни. Я зарылся носом в ее черные, как сама ночь, волосы, что-то рассказывал, пока мы не задремали.
Разбудил меня женский голос. Это была не Шерри, а медсестра. А потом уже и лечащий врач. Судя по их виду, они были недовольны тем, что я залез к пациентке в кровать. Врачи странный народ. Они готовы отчитать всех и вся, кто живет не по уставу и не по правилам. А у меня было правило одно – всегда быть с ней, что бы не случилось.
Почувствовав, как Шерри гладит моя грудь, я невольно улыбнулся. Потом, аккуратно взяв ее кисть, поцеловал ее.
-Нет, не холодно. Рядом с тобой всегда тепло – тихо проговорил я, целуя ее в лоб. Шерон начала подниматься, что сделал и я. Был бы дома, и была бы она здорова, все было бы иначе. Я бы притворялся спящим, а она, забравшись на меня, начала бы нежно целовать мои губы, потом бы она слегка прикусила подбородок. Дотянулась до век, до лба и закончила бы все моим носом. А я бы проснулся, резко и быстро, переворачиваясь на живот и укладывая ее на лопатки. Я задумался, улыбнулся, подходя к Шерри сзади, надел на нее халат, который пару минут назад оставила медсестра. Только я вспомнил про нее, как она пришла и притащила с собой инвалидную коляску. Насколько я знаю, отсутствие зрения никак не влияет на передвижение человека. Я нахмурил брови, посмотрев на девушку. Шерри же молчать не стала. Я улыбнулся моей строптивице, жаль она этого не видела. Медсестра покорилась и ушла, а Шерри, двинулась ко мне. Я протянул к ней руку, подтянул к себе поближе. Она провела рукой по плечу, шее, а потом прижалась своими сладкими, горячими губами к моим. Я вздохнул от удовольствия, зажмурился и прижимая ее к себе, на мгновение забылся. Будто ничего и не было. Словно страшный сон. И так не хотелось прерываться и открывать глаза.
-Я люблю тебя – тихо проговорил я, как будто стеснялся, что меня услышат, а потом, обняв любимую, так же тихо прошептал на ухо – все будет хорошо. Удачи.
Шерри ушла, я остался один в палате. Не скрою, я волновался. Да, я успокаивал Шерон, но кто бы успокоил меня? Я прекрасно знаю, что значит ослепнуть, и я знаю то счастье, когда ты видишь вновь. С детства я был близорук. Очки всегда меня смущали, в подростковом возрасте снимал, чтобы походить на человека. Я не видел, что было написано на булочной, я не видел номера машин, я никогда не мог разглядеть своих друзей в толпе. В армии было сложнее. Пришлось носить очки. Ненавистные очки. Перешел на линзы. Но и здесь не все было гладко. Сначала я долго учился и пытался понять принцип ношения этих диковинных окуляров. А когда понял, оказалось, что у меня пошло раздражение. Возможно, я неправильно их одевал, а может быть мне было суждено быть «очкариком». В Париже узнал, что можно исправить зрение с помощью операции. Какое безрассудство. Я не думал о результате, я загорелся идеей. Я заплатил деньги, влез в долги, но остался слепым. Новая методика, бывают ошибки. Страшно, когда ты не видишь даже собственного отражения, не говоря уже об остальных. У меня тогда уже была дочь, и самым страшным для меня было то, что я не увижу ее взросления. Собственно, я так и не увидел. Я грустно улыбнулся, вспоминая ту досаду и раздражение, не понимая, что может быть и хуже. И жизнь мне, в конце концов показала, что значит гневить Бога. Сейчас я был расстроен, но утешал себя тем, что могло бы быть хуже.
Врачи исправили свои ошибки, и я исполнил мечту всей своей жизни. Теперь мне не надо было волноваться, что мои очки разобьются или я где-нибудь их потеряю. Они теперь мне просто не были нужны. Проблемы, конечно, были, но меня они не волновали, я и не обращал внимания, как я был рад новым способностям.
Что касается очков, они у меня есть, и достаю я их редко, при Шерон, так никогда. Мне до сих пор они кажутся напоминанием о неполноценности. Каждый день мои глаза болят, приходится капать, лечить и, как любил говорить мой лечащий врач, грызть морковку и кушать чернику.
Шерри вернулась, я быстром шагом подступил к ней. Проводил и усадил ее на диван, сам сел рядом, положив руку ей на колено и, взволнованно интересуясь ее самочувствием.
-Как ты? Все хорошо? – переживал я. Вот только она так и не ответила на мой вопрос, в палату вошел доктор. Я хотел было возразить, потому что я не собирался уходить и оставлять Шерон одну, но она меня опередила, давая доктору понять, что мы с ней близки.
Я затаил дыхание и слушал врача. Увы, его слова не вдохновляли и вгоняли в тоску. Однако в моих глазах не угасала надежда, я знаю, что безвыходных ситуаций не существует. Я знаю, что все будет хорошо, в противном случае, судьба насмехается надо мной, приправляя мою жизнь горечью и разочарованием.
Я чувствовал злость, раздражение, отчаяние, которое исходило от Шерон. Она прогнала врача, а я опять был у окна. Смотрел на улицу. Я даже не знал, что сказать, в этот момент лучше молчать, мои слова сейчас никак не утешат ее. Я открыл бутылку с водой и сделал пару глотков. Я подошел к Шер и присел на корточки перед ней, положив руки ей на колени.
-Я… пойду поговорю с врачом. Я заберу тебя домой – и, привстав, поцеловал ее в лоб, нежно проведя рукой по ее волосам.
Через час мы уже ехали домой. Она была грустна и молчалива, и я, проникшись этим настроением, молча вел машину. Преимущество автоматической коробки передач заключалось в том, что я мог вести машину и держать Шер за руку.
И вот мы уже дома, я помогаю ей выйти из машины, держу за руку, веду к дому. Мне невероятно страшно за нее, будто я ослеп вместе с ней. Я ощущал ее боль. И мне было больно вдвойне, видеть горе любимого человека мучительно. Итак, мне предстояло новое испытание в этой жизни. И я готов был совершить подвиг, потому что любил и люблю Шерри больше всего на свете. Что за жизнь будет без нее? И будет ли она вообще?
Я открыл дверь, Эйфель был тут как тут, Зевс уже уткнулся хозяйке в ногу. Но бедное животное не понимало, почему она не наклоняется к нему, не обнимает, не чешет за ухом. Я вздохнул и закрыл дверь.

>>> 1705 Angelo Drive

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Сакраменто » Госпиталь имени Святого Патрика