vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Сакраменто » Госпиталь имени Святого Патрика


Госпиталь имени Святого Патрика

Сообщений 361 страница 380 из 480

1

Код:
<!--HTML-->
<div style="position:absolute;margin-top: 80px;margin-left: 535px;"><span class="mark"><img src="http://funkyimg.com/i/26HN9.png" ><span><center><b>часы посещений:</b></center><br>
пн: 07:00 - 20:00<br>
вт: 07:00 - 20:00<br>
ср: 07:00 - 20:00<br>
чт: 07:00 - 20:00<br>
пт: 07:00 - 20:00<br>
сб: 08:00 - 18:00<br>
вс: 08:00 - 18:00<br>
помимо основного графика<br>
 приёмов, в остальное время <br>
врачи работают посменно <br>
в дежурном режиме и <br>
ночные смены.<br>
</span></span></div>

<div style="position: absolute;margin-top: 227px;margin-left: 350px;"><span class="mark"><img src="http://funkyimg.com/i/26HLr.png" ><span>Гигантским "городом здоровья" называют американскую больницу, которая расположена в центре Сакраменто в живописном месте и утопает в зелени. В клинике есть специальные площадки  для приземления  медицинских  вертолётов, оснащенные современной техникой.<br><br>
<center><img src="http://funkyimg.com/i/26Kat.png" ></center>
</span></span>
</div>

<div class="htmldemo"> 

<center><div class="sacth">

<div class="sacttitle">госпиталь им. св. патрика</div>

<div class="saccita">600 I St, Sacramento, CA 95814</div> <br>
<hr>
<div style="width: 480px; border: 2px solid white;">
<img src="http://funkyimg.com/i/26HJu.png"> 
</div>
</div></center>
  </div>

+1

361

В 7 часов утра в палату к Агате пришел врач, а с ним еще пара медработников. Помимо анализов, их интересовало наличие страховки.
Тупые врачи. Тупая медицина. Когда, если у человека нет страховки, его выбрасывают на улицу.
Тарантино пришлось убедить их, что приедет мистер Гуидони и все организует. Осталось только убедить себя саму в этом. Может за то время, что девушки не было, а это четыре дня молчания, его терпение окончательно лопнуло? Это как притча про мальчика, который притворялся, что волки идут. А когда действительно пришли волки, ему не поверили…
Агата, конечно, не делала никогда вид, что с ней приключилась беда, да, она не скрывала того, что просто хочет побыть одна.
Побыла, блин.
К 12 часам, когда приехал итальянец, Тарантино снова спала. Потому что ей кололи это чертовое успокоительное, эти чертовы капельницы, так как девушка отказывалась есть. Нет, это не был протест или забастовка против их системы, против их государства. Это было банальное отсутствие аппетита. Когда тревога, нервы и мысли о грядущем, так плотно заседают в тебя, впиваются зубами в горло, что тебе не хочется ничего. Есть только одна цель – вернуть все на свои места, а остальное подождет.
Правда, под теми лекарствами, от которых хотелось спать, ее цель периодически становилось призрачной, а стремление сходило на «нет».
Она просто лежала, глядя в потолок, кутаясь в воспоминания. Лежала и не хотела двигаться.
Думала о Билле. Когда он был рядом, в ней было больше жизни, больше желания, стремлений. Больше чистоты и наивности. Кэррадайн был для нее, как творец. А она для него – лучшее произведение искусства. Словно Сальвадор Дали, он обожествлял свое искусство, вдохновлялся работой, видя прогресс. Агата была его созданием.
Может девушка не была машиной убийств, не была супер бойцом, неуязвимой и непобедимой. Нет, она не была лучшей. Но Билл любил ее за то, что в ней есть то, чего нет в других – немыслимая живучесть. Ее можно было убивать тысячу раз, стирать в порошок, уничтожая тело и душу, но она все равно была жива. Каким-то чудом, каким-то благословением… Хотя вряд ли таких благословляют. Таких ведет что-то темное, и ангел-хранитель сам Diablo.

не видят снов, не помнят слов,
переросли своих отцов
и, кажется, рука бойцов
колоть устала.
позор и слава в их крови,
хватает смерти и любви,
но сколько волка не корми
ему все мало

Воспоминания то возвращали ее к тем дням, когда испанка была в «Стае», то к бедному голодному ежику в квартире. Агата приходила к выводу, что, несмотря на то, что Билл в конце оказался тем еще засранцем, он был нужен ей. Нужен не как мужчина, а как человек. Человек, который видел в ней что-то большее, чем просто тело. Его творение… Его искусство… Его величие…
И когда след Кэррадайна в жизни Агаты исчез, то она стала не более чем тень. Серая, угрюмая, вечно одинокая. Как пасмурная погода.

приказа верить в чудеса
не поступало

Кажется, она опять уснула. Открывает глаза от того, что чувствует прикосновение к своей руки. Куинтон. Он смотрит на нее, такую недовольную, заспанную, усталую.
Испытывали ли вы то чувство, когда спишь уже так много, что тебе хочется еще больше? Когда от сна ты устаешь сильнее, чем от 24-часовой работы в поле. Сон забирает силы, уносит в свой мир. И, как от наркотика, тебе не хочется сопротивляться.
Агата делает над собой усилие и поднимает голову.
- Привет – тихо говорит она сухими губами. Ей хотелось показать себя сильной, хотелось сделать вид, что все хорошо. Чтобы кто-то ей восхищался за силу, за стойкость, за то, что она до сих пор жива. Вопреки всему жива… На зло всем жива…

...когда живешь на линии запрета,
когда не помнишь всех, кого оставил...

+3

362

Куинтону было приятно, что Агата произнесла его имя в списках гостей которых она хотела видеть. Значит, что-то переломилось в Тарантино и для нее что-то, но значили те вечера, поведенные с ним. Гуидони гладит большим пальцем тыльную сторону ладони испанки, наблюдая за тем, как ее грудь то поднимается вверх, то отпускается, что могло значит, что она спала. Интересно, что ей снилось? Какие сны посещали ее? Куинтон мечтал увидеть мир глазами Агаты, почувствовать ее и взять боль Тарантино на себя, а так же понять, чем она живет и дышит. Сыном? Ежом? Тешила себя мыслями о прошлом? Мужчина только и делал, что гадал, толком не зная, чем лечится Тарантино, когда ее посещает самая глупая, но ужасная болезнь - депрессия. Какими мыслями она успокаивает себя, когда кажется, что все, это последняя точка и больше не хочется быть сильным? Вот он никак не лечился. Хотя существовали попытки забыться в Джек Дэниэлсе, правда, это не помогало. Совсем. Как и пилюли наподобие ЛСД или марихуаны.
Самое страшное, что итальянец испытал - это боязнь потерять Агату. Не увидеть ее больше, не поговорить о чем-нибудь душевном, не коснуться губами ее пухлых губ, не запустить пальцы в ее длинные каштановые волосы. Теперь, когда смысл заключался в брюнетке, Куинтон чувствовал себя беспомощным. Раньше, еще до встречи с Агатой, у него не было болевых точек, а это значило, что он был неуязвимым, а с этого момента появилась та самая точка и это усложняло всю ситуацию.

Спустя минут пять Агата пробудилась ото сна и ответила капореджиме приветствием. Он, подняв голову, улыбнулся. Недовольная, хмурая. Тарантино сама была ежиком с бесчисленными колючками и если остальных эти колючки отталкивали, то мужчину они забавляли.
И снова роль во взрослую, сильную девушку. Перед ним она могла не играть, он видел ее усталую и обессиленную. Видел разную.
- Я скучал. - проводит ладонью по ее щеке, хмурится. - Как ты? Где-нибудь болит? - интересуется он ее здоровьем, плотно сжимая губы. - Ты теперь вполне можешь предъявлять жалобы и устраивать истерики врачам, уж они-то обязаны тебя обслуживать, как жену президента. - смеется. В действительности, он оплатил все счета хорошенькими зелененькими и врачебный состав ему чуть ли не в ноги кланялся после такого визита.   
Немного погодя, Гуидони спрашивает у Тарантино осторожно:
- Хочешь, я привезу Аарона сюда? Я не скажу ему ничего лишнего.
А потом снова вопрос, теперь уже твердый и решительный.
- Кто это сделал?!

+3

363

Касается пальцами ее щеки. Что-то говорит, что испанка не смогла или не хотела понимать. Хотя, она уже неплохо стала читать по губам, проблемы иногда возникали. Допустим, ей сложно общаться с детьми, так как речи тех не разобрать – они то шепелявят, то картавят, то выпавший молочный зуб мешает…
- Ты теперь вполне можешь предъявлять жалобы и устраивать истерики врачам, уж они-то обязаны тебя обслуживать, как жену президента. – Куинтон смеется, а она поняла только «жену президента», но это вызвало у нее теплую улыбку в ответ. Хотелось поддержать итальянца, несмотря на собственное разбитое состояние. Хотелось уверить, что все это заживет до свадьбы: разбитые в кровь костяшки, стертая на запястьях кожа, словно ее подвешивали за руки, ссадины на коленках и локтях, огромный синяк на груди из-за выстрела холостыми. И все это пряталось под одеждой или под белыми повязками. Не спрятать было только синяки, усталость и боль в глазах.
- Хочешь, я привезу Аарона сюда? – речь дошла до Аарона, о котором испанка ничего практически не рассказывала, зато мужчина чувствовал ее привязанность к мальчику в последнее время. После того, как Тарантино повстречала сына в парке, она рассказала об этом Куинтону. Было это еще в начале октября, так что мужчина знал о ее намерении вернуть Аарона. Но вот сам он его не видел. Поэтому эта идея с тем, чтоб привезти ребенка, показалась террористке плохой.
- Он тебя не знает. Напугаешь – ласково прошептала девушка, чуть качнув головой. Да и сам Аарон будет напуган, узнав, что его мама опять попала в беду. А если он уже напуган тем, что она вообще пропала?
Агата переводит взгляд на календарь, что висел на стене. В памяти возродились картинки того позднего вечера, когда она была на складе и занималась бумагами. Было 10 октября… Сейчас же красный квадратик обводил число 15-ое.
Пять дней… Стало не по себе. Стало тошно, словно потерял очень важные дни жизни. Словно за эти пять дней она собиралась перевернуть мир, но ее убийцы все испортили. Хотя, стоит считать, что испорчено было бы, если б Агата была мертва…
- Кто это сделал?! – переводит взгляд с календаря на Куинтона, подмечая по взгляду итальянца, что ему очень нужен ответ. Ради чего? Ради мести? Любопытства? Галочки? Потому что он капореджиме и должен оберегать своих солдат? Или потому что он Куинтон Гуидони и должен оберегать ее, Агату Тарантино?
- Я не уверена… - шепчет. Хотя все она была уверена, но не решалась назвать имя своей подруги. Ей казалось немыслимо, что та женщина, с которой она делила бутылку виски, купе в поезде, одну улицу, одно оружие, захотела ее убить. Это не входило в понимание испанки. И сейчас, чем больше она молчала, тем больше сомневалась. Но возрождала в памяти событиях 4х дней и понимала, что это не сон, а правда.
И все-таки, Агата не спешила закладывать экс-подругу, словно отдавай той последние крупицы чести и дружеского долга. Только вот сама Донато не была столь солидарна.
- Я не помню. Мне нужно время. – хотя бы до тех пор, пока ее не выпишут. Не могла она сейчас испытывать муки предательства.
- КУИН! – с неожиданно для нее в этом состоянии резкостью и шумом, Агата хватает мафиози за руку. – ДОМА МОЙ ЕЖ. ОН ТАМ СОВСЕМ ОДИН. ГОЛОДНЫЙ. А ВДРУГ ОН… у… уме… - внезапно, ей так стало жаль бедное животное, что даже не нашлось сил до конца произнести свои опасения. Ведь бедный ежик не виноват в том, что его хозяйка занимается опасной работой. У Таракана не было выбора, когда Агата подобрала его на лестнице, идти к этой девушке или нет. И там, в пустой квартире, куда редко заходят гости, где единственной жизнью была Агата, которая каждый вечер подливала молоко в блюдце, ее ждал ежик. Хотя, наверно, это животное было слишком глупо, чтобы к кому-то привязываться. Но Тарантино все равно стало очень горько от того, что она не в силах сейчас быть рядом со зверем.
- Съезди к нему. Пожалуйста.

+2

364

Агата предупреждает Куинтона, что он может напугать сына двумя новостями, причем какая из них неожиданней, можно только гадать: то, что у матери появился любовник или же то, что она попала в больницу.
- Он все равно узнает. Но ты права. Не сейчас. Подготовься, встряхнись, а то твой хмурый вид мне не очень нравится. Улыбнись. Вот так. - а улыбается Куинтон. Просто потому что так нужно. Он обязан был развеселить или заставить улыбнуться девушку.
Гуидони хмыкает, когда слышит неточный ответ испанки об этих тварях, посмевших пойти на такое. Нет, возьмет и отрежет яйца, черт вас возьми! И засунет в мясорубку. Если вы знали итальянца, то могли с уверенностью сказать, что он был настроен серьезно и вполне мог отрубить какую-нибудь часть тела человеку без жалости и сочувствия.
- Ты ведь знаешь, что я не оставлю свой вопрос так просто. Как отойдешь от всего дерьма, то скажешь мне все, что произошло с тобой в ту ночь.
Конечно, он не должен был давить на террористку в том состоянии в котором она находилась, но Гуидони желал немедля найти ублюдков и собственноручно скрутить тем головы. Пока он задумывал о планах мести,  Агата, как сумасшедшая, закричала что есть мочи, во все горло:
- КУИН! ДОМА МОЙ ЁЖ. ОН ТАМ СОВСЕМ ОДИН. ГОЛОДНЫЙ. А ВДРУГ ОН... у...ме...
Гуидони перепугался и невольно сильнее сжал руку испанки.
- Тш... Не беспокойся.
- Съезди к нему. Пожалуйста.
- Обязательно, Агат.
- Мисс Тарантино? - отворив дверь, на пороге встала женщина и испуганно сначала посмотрела на Куинтона, а после на брюнетку. - Что-то случилось?
- Нет, все хорошо. - за Агату произнес капореджиме, кивнув.
- В любом случае, больной нужен отдых.
- Хорошо.
Врач уходит и оставляет их на едине. Куинтон, коснувшись губами щеки девушки, прошептал, скорее прошевелил:
- Спи, набирайся сил. К скорому времени постараюсь навестить тебя.

Он закрывает за собой дверь и проходит по коридору вперед. У него были вторые ключи от квартиры Тарантино, так что, проблем  не возникало. Тем лучше. Напоследок навестив главного врача, Куинтон оставил им распоряжение заставлять кормить девушку через ее «не хочу» и следить за ней.

+2

365

Октябрь 2013

Внешний вид+больничный халат

http://cdn3-public.ladmedia.fr/var/public/storage/images/news/photos/photos-jessica-alba-plus-lookee-pour-aller-a-un-concert-rock-qu-a-celui-de-la-reine-de-la-pop-madonna-334530/jessica-alba-au-concert-de-madonna-a-los-angeles-le-10-octobre-2012-334531/4410082-1-fre-FR/Jessica-Alba-au-concert-de-Madonna-a-Los-Angeles-le-10-octobre-2012_portrait_w674.jpg

Keith Holland, Summer Moore

Все таки насколько удивительно, что человек работающий врачом, причем не просто врачом, а хирургом, которому свойственна вся циничность людей собранных в огромной больнице и при этом умноженная на трое, может чувствовать тревогу и даже страх за жизнь другого. И вдвойне удивительно, что этот другой даже не приходиться такому врачу родственником или возлюбленным. Просто знакомый, не больше, не меньше.
И вот я стою у изголовья больничной койки и удивляюсь сама себе, держа в руках карточку с полным описанием того кем является Кит Холланд, что с ним произошло, и что будет потом, написанную на нескольких листах. Единственное чему я не удивилась, это причине, по которой он здесь оказался. Авария. Да, учитывая то, как этот ссукин сын заставил меня в свое время погоняться за ним по ночному городу, и, будучи в полной уверенности, что я была у него такая не одна, рано или поздно, по всем законам, он бы вылетел через лобовое стекло. Физика - беспощадная сука, не имеющая друзей и не щадящая чужих.
Я узнала о Ките, когда он уже пролежал у нас несколько дней и был под скальпелем уже второй раз. Бросив к чертям все свои обязанности, я понеслась в операционную, в которую меня, естественно, не пустили, и простояла так несколько часов, упершись лбом в смотровое стекло, наблюдая, как коллеги делают свое дело. К счастью для их жизней и жизни Холланда, команду ему дали хорошую, так что в выздоровлении можно было не сомневаться. Не сразу, спустя какое-то время, но он будет так же ходить, так же говорить, так же играть. Лишь несколько шрамов станут напоминанием и те он, скорее всего, забьет.
Я не могу оставаться здесь вечно, у меня есть работа и даже не одна, так что ничего не остается, кроме как бросить прощальный взгляд на бессознательного Кита и выйти из палаты. Прохожу несколько шагов и сворачиваю направо. Толкаю дверь и оказываюсь в палате мисс Мур. Молодая девушка, кажется одного со мной возраста, примчалась по первому зову и вскоре потеряла сознание, перед этим моля оставить ее с Китом. Все это я знала со слов «очевидцев» и теперь мне было интересно на нее взглянуть. Симпатичная, даже милая, но абсолютно потерянная. Кем она ему приходилась? Подруга, девушка, сводная или двоюродная сестра? Интересно, но абсолютно не важно.
- Как вы? – спрашиваю у Саммер, что бы убедиться, что ее окончательно откачали. Наверняка она чувствовала слабость, причем не только физическую. – Вы потеряли сознание, когда мистера Холланда повезли на повторную операцию. Сейчас она уже закончилась и все в порядке, так что постарайтесь не волноваться, хотя понимаю, что требую невозможного, - да, кем бы Кит ей не приходился, но он был дорогим, очень дорогим человеком для мисс Саммер. Будь я на ее месте, а на месте Холланда моя сестра или брат, я бы, наверное, не только сознание потеряла.
- Переведите ее в палату к Киту Холланду, - поворачиваюсь к медсестре, вспоминая, что девушка просила оставить ее вместе с музыкантом.
- Но врач, он вряд ли разрешит.
- Можете ссылаться на меня, если доктор Ричардс окажется против, - скалюсь и понимаю, что просьба будет выполнена. Регулярно разгуливать по больнице в чуть ли не тру готическом прикиде и зло подшучивать над персоналом в подобной ситуации оказывается полезным. Тебя боятся, а значит уважают. Отличная философия, впитанная с детства благодаря воспитанию моего Па.
- Вас переведут к мистеру Холланду. Его состояние стабилизировалось и, стараниями наших врачей, более не является критичным. Скоро придет в себя и вы будете первой, кого он увидит, - сочувственно улыбаюсь, понимая, что утешение слабое, но большего я сейчас сделать не могу.

Quinton Guidoni, Guido Montanelli

Покинув Саммер я спешу к третей палате. Агата Тарантино, соучастница нашей Семьи оказалась в больнице не так давно и в слишком тяжелом состоянии. Мы даже не сразу определили кто она такая, пока та не очнулась. Еще одно знакомое имя и еще одна паника в моей душе. Я не была близким человеком для Агаты, мы встречались пару раз, не более, и все же… Она была с Торрелли задолго до моего появления и была мне такой же сестрой как Аида, просто не по крови, ведь не просто так, вступая в ряды мафии ты обретаешь новую семью.
Как только я узнала, что Агата очнулась, тут же набрала номер дяди. Мы договорились встретиться у ее палаты и вместе поговорить с террористкой. Я несусь со всех ног и наконец-то оказываюсь на нужном этаже у нужной двери. Гвидо все еще нет, и я опираюсь о стену, пытаясь отдышаться. Стук открываемой двери заставляет меня вздрогнуть. В палате не должно быть никого. Сразу напрягаюсь и резко разворачиваюсь, но замираю от удивления.
- Мистер Гуидони? – выдыхаю имя каподежимо, все еще пребывая в замешательстве. Как? Откуда он узнал?

Отредактировано Linda Fortuno (2013-10-17 14:01:49)

+4

366

Мужчина сжимает в руках ручку пакета и пытается взглядеться в фигуру, которая шла прямо на него по узкому коридору в дальнем конце. Когда было ясно, кому из врачей она принадлежала, Гуидони сделал несколько шагов по направлению к миссис Грэндервуд - лечащему врачу Агаты.
- Здравствуйте. Мне нужно поговорить с вами о состоянии Тарантино.
Эмбер запоздало кивнула головой, внимательно выслушав пожелание капореджиме.
- Пройдемте в кабинет.
Итальянец пошел следом за девушкой, все так же крепко держа магазинный пакет с продуктами и лекарствами, которые просили медики.

- Вот, держите. Был бы признателен, если бы вы следили за тем, как питается Агата, а так же за ее самочувствием.  - вручив тяжелый "груз" блондинке, Гуидони сел по другую сторону стола. - Вы ведь понимаете, что я не просто так приносил тот полный конверт?
- Да-а, мистер Гуидони. Я понимаю. Агата все так же слаба, но я думаю череде неделю две она поправиться. Если сравнить ту ночь, когда она перешла порог госпиталя и сегодняшний день, то существенная разница есть. Мы следим за питанием и делаем все возможное. Так же, думаю, причин для беспокойства нет. Серьезного чего мы не нашли, а нашим глазам и ушам Вы должны верить. - последнее миссис Грэндервуд произнесла с приятной улыбкой на лице, хотя Куинтон никому не доверял и в глубине души переживал за террористку, ведь врачам-то в наше время как после стольких смертей на операционном столе да в больничных койках верить? Тем более такому молодой и неопытной девушке, пускай даже она имела два высших образования?! Диплом можно и купить, а вот мозги и знание дела...

Дела были улажены и Куинтон мог со спокойной душой навестить Тарантино. По направлению к палате испанки, он, замедлив шаг и вскинув бровь, заметил прислонившуюся к стенке наркоторговку. Она, наверняка почувствовав на себе взгляд, подняла голову.
- Мистер Гуидони?
- Привет, Линда. Кто тебя оповестил? - в-общем новостью о том, что Тарантино попала в больницу, Куинтон поделился с Гвидо, других он предупреждать не стал.

+3

367

- Я здесь работаю, - машинально отвечаю, начиная приходить в себя. - А вас? - Наверное не стоит задавать подобных вопросов капо, но любопытство берет свое. Да и моя непосредственность и бесцеремонность уже давно известная в Семье. -  Вы уже виделись? Говорили? Знаете кто это сделал? - Набираюсь наглости и задаю еще один вопрос, а за ним еще и еще. - Как она? - Я правда переживаю и мне правда важно узнать, ведь до этого момента я видела Агату, сидела рядом, но все это время она оставалась без сознания.
- Скоро должен приехать дядя... в смысле, мистер Монтанелли, - исправляю сама себя и начинаю чувствовать несвойственную мне напряженность. Я никогда еще не разговаривала с Гуидони так долго и наедине. Я вообще знала о нем мало, только общеизвестные факты. С семьей давно, посвящен чуть раньше меня самой, в капо ходит уже скоро год, контрактов на чистку не предлагал. Вот, в общем-то, и все. Слишком скудненько, что бы знать как себя вести и что позволять. Организация это тебе не мелкая шелупонь в баре, с которой можно не церемонится, тут надо думать. Можно, конечно, понадеяться на то, что, в случае чего, дядя Гвидо все замнет и разрулит, но как-то не хотелось подставлять учителя. И тут меня прорывает.
- Мы сделаем все что сможем, - горячо заверяю Гуидони, разве что не хвата за плечи, встряхивая для убедительности. - Уже делаем, а сейчас, когда мы наконец-то поняли, кто она. Поверьте, я не полноценный доктор, конечно, но все же кое что да могу и буду пристально следить, что бы за ней смотрели лучшие врачи, мужшие медсестры, давали лучшие лекарства и лечили с помощью лучшего оборудования.
"Глупая Линда, ты и так знаешь, что все это будет даже без твоего участия, но продолжает лезть куда не надо!"

+2

368

Госпиталь святого Патрика... это заведение занимало особое место в жизни Семьи в целом, и многих её членов - в частности; по сути, больница в какой-то степени давно уже была негласным инвестиционным проектом мафии Сакраменто на сравнительно небольшую свою часть - здесь работал Винсент Сольферини, известный как "Министр здравоохранения Коза Ностры" или просто "док Винс", который и был основным связным звеном между Торелли и медицинскими махинациями разного рода, сотрудник морга ранее был одним из поставщиков запрещённой химии для Гвидо, а теперь уже являлся им для его ученицы Линды, которая умудрялась сочетать работу чистильщика с работой в этой же больнице, медицинское образование Марион Бернард, доктора скорой, было оплачено на деньги Торелли несколько лет назад, периодически и травматолог Тони Морган проявлял себя материально заинтересованным в бизнесе Семьи. Некоторое время назад даже Бруклин Джордан занимала в этом заведении должность медсестры, являясь частью системы наркооборота мафии - но это было уже давней историей... Больница негласно давно была важной опорной базой для местной Коза Ностры.
Не говоря о том, сколько членов Семьи и соучастников в разное время приняли местные врачи. Даже Анна Донато, будучи ещё беременной, и в статусе консильери, лежала в одной из палат после дорожной аварии, собрав вокруг себя почти всю Семью на тот момент, сама того не ведая; а Данте - тогда ещё известный исключительно как Джон - подарил ей собаку... И Гвидо тоже провёл в этой больницы, среди охраны верхушки, целых трое суток. Неплохое ведь было время... Тогда он и не предполагал, что ему придётся стать боссом, даже временно, и о том, что почти ровно через год тоже окажется на больничной койке, тоже не думал. А теперь, не успел он ещё окончательно оправиться после своего лечения, на койку попала и Агата...
Два звонка - от Куинтона и от Линды - поступили с разницей в минуту, поставив его в известность о том, что Тарантино вновь попала в беду, и потому не появляется на горизонте уже несколько дней - он тоже начал уже волноваться, снова вспоминая историю о Сирии и невольно начиная обдумывать её снова. Не хотелось бы терять Агату из виду, по любой причине.

- Надеюсь, вы её положили не в ту палату, где я лежал? - такой была первая реакция Гвидо на известие о том, что Тарантино попала в больницу. Эта палата едва ли вызовет у неё приятные воспоминания... и он тоже был отчасти виноват в этом. К собственному сожалению, это было единственным способом отплатить ей той же добротой - он не мог просидеть в её палате несколько дней...

Двери лифта открылись, выпуская его в коридор - и на момент Гвидо показалось, что он просто возвращается домой: настолько привычным вдруг показался больничный коридор... и настолько противным - это было тем домом, в который ему не хотелось возвращаться. Уж точно не по той причине, по которой он прибыл сюда сегодня, касалось бы это Агаты, или кого-то ещё из его друзей...
Так что случилось - Тарантино подловили байкеры, с которыми они устроили разборки из-за Freedom, или на неё напал кто-то ещё? Могло ли это быть связано с её бывшей террористической деятельностью или приключениями в Сирии? Или это сделали Триады, опознав в ней ту, что спасла Монтанелли, и/или ту, что подорвала их склад? Гвидо не нравилось, что происходило. Проблемы надо было решать...
- Buon giorno. - произнёс он, приветствуя Куинтона и Линду, оказавшись у дверей палаты как раз в тот момент, когда последняя заканчивала свою убедительную речь, явно немного затерявшись в обществе капореджиме западной стороны; и совершенно напрасно, впрочем - с тем же успехом и Гуидони может считать себя вправе робеть перед дочерью одного из влиятельнейших боссов Нью-Йорка. Мафия - это не просто Семья, а огромное родословное древо, где каждый кому-то приходится родственником - итальянцы ведь ценят любые родственные связи... и в то же время, Коза Ностра всех делает равными перед Омертой - слова клятвы давно уже на слуху не только у тех, кто её когда-либо произносил.
- Правильно, следи. И следи хорошенько... никогда не знаешь, чего можно ожидать. - если это была попытка убрать Тарантино - могут попытаться сделать это ещё раз, кто бы это ни был, и тогда есть риск, что и двери больницы преградой не будут, всегда есть такой риск, и лучше его не игнорировать; а лишняя пара глаз никогда не помешает - тем более, та пара глаз, который доверяешь. Да и Линде не будет вредно поучится ответственности, раз уж она часть и медицинской стороны бизнеса Семьи тоже.
- Что с ней случилось? - вопрос обращался в равнозначной степени и к Фортуно, и к Гуидони - первая может описать, что конкретно с ней произошло и чем это может быть чревато для её здоровья, описав всё в точных медицинских терминах, второй - кто именно, почему и зачем это сделал с Агатой, применяя термины криминальные. - Джованни в курсе? Его кто-нибудь оповещал? - нынешний глава Семьи и последний друг Агаты из старой компании, не считая самого Монтанелли - если его можно было считать абсолютным другом, конечно, а не просто одним из близких к ней лиц - вот уж точно кто должен был знать, что с ней произошло. И решить, что с этим делать, кто и как должен будет понести наказание.

+3

369

Увы, Куинтон не знал, что мисс Фортуно работает в госпитале. Невозможно запомнить, кто чем занимается и какую имеет вторую деятельность. Он знал, что Линда была чистельщицей и наркоторговкой, а вот на счет работы в больнице слышит впервые. Тогда все сходилось и когда ушей брюнетки коснулась знакомая фамилия, она решила проверить, тот ли это человек или нет поэтому вопросы итальянца отпадали.
- Меня оповестил по телефону главный лечащий врач. 
Наверняка, ответ итальянца заставил Линду задуматься. Конечно, никто не был осведомлен, какие отношения сложились у Гуидони и Тарантино. Стоит ли говорить, что Агата и Куинтон сами не понимали, как охарактеризовать, а главное назвать собственные взаимоотношения? Роман, любовь... дружба?! 
- Да, виделся, говорил с ней. Она слабая. Врачи утверждают, что Агата идет на поправку. - хмыкает. Людям в белых халатах он никогда не верил, как в Санту Клауса и Бога. 
Горячность девушки забавляла итальянца и он улыбнулся. 
- Вы его ждете? Да, Гвидо говорил, что навестил Тарантино. Честно признаться, я не знаю, кто совершил это. 
Было чувство, что испанка что-то знала и скрывала. Рано или поздно девушка должна сказать имя. А пока... Пока Гуидони дожидался этого момента. 
Кивок головы. 
- Обязательно сделаем все для того чтобы поставить Агату на ноги. Спасибо, мисс Фортуно. 

- Buon giorno. 
Гвидо. Куинтон здоровается с мужчиной. 
- Думаю, Линда не справится в одиночке. Я предупредил своих. Они будут охранять палату Тарантино. 
«Они» - это надежная охрана. Ребята, которым доверял итальянец. Доверял и проверял их.
- Нет, Джованни я не предупреждал. Может, мисс Форутно, Вы предупредили? 
Куинтон звонил только Гвидо, надеясь, что он оповестит каждого из члена семьи. 

+3

370

- Ааа, - понимающе протягиваю, хотя не понимаю ничего вообще. Почему главврач позвонил Гуидони и откуда у нее вообще его номер? Это было желание Тарантино? Но, по идее, Агата должна была оповестить первым босса. Ну, по правилам. В прочем, сейчас это не так важно, но и какое мне было дело? Правильно, совершенно никакого.
- Это действительно так, - автоматом отвечаю, вставая на защиту всего тайного врачебного братства. – Когда Агата, еще неизвестная нам, попала в больницу, она была невероятно слаба. Вы себе даже представить не можете насколько. Как думаете, долго она здесь лежит? – Снова я дерзю, но поделать с собой ничего не могу. Врачам или слепо доверяют, потом обвиняя во всех грехах вселенной, если что-то идет не так, или же наоборот, не верят с самого начала. Я терпеть не могла ни тех, ни других, но уже давно научилась держать свои нервы в коробочке, отвечая коротко и ясно. И тут так же. Казалась бы, простая усмешка со стороны не абы кого, а капо, но она моментально поднимает волосы у меня на загривке и заставляет встать в оборонительную позицию.
- Да, Гвидо должен быть с минуты на минуту. Я позвонила, как только узнала, кем оказалась наша неизвестная, - точнее судорожно набрала номер и сбивчиво поведала дяде, что у нас Тарантино, она без сознания и ему нужно срочно приезжать. Как раз слышу звук знакомых шагов, поворачиваюсь к идущему Монтанелли и приветственно киваю.
- Пока рано говорить спасибо, - возвращаю улыбку, слегка расслабляясь. Похоже, что Гуидони не был настроен по отношению ко мне враждебно, да и общая беда сближает.
- Здравствуй, дядя, - здороваюсь с уже подошедшим вплотную Гвидо. Получаю короткое одобрение на свое эмоциональное выступление и вопрос, который ожидала все время до момента встречи. Агата не была моим пациентом, ее не вела Марано, так что ее историю болезни я впервые взяла в руки час назад, пыталась запомнить каждую строчку, каждое написанное слово.
- Я не могу сказать, что именно с ней произошло, но, похоже, что она долгое время была без еды и воды, если судить по истощенности организма. Именно поэтому Агата столь долгое время не приходила в себя. Мы вводили ей все необходимое и в конечном итоге добились возвращения в сознание. В остальном все не так страшно, как может показаться на первый взгляд. Все внешние повреждения не более чем синяки и ссадины, которые заживут достаточно быстро. Некоторые уже практически сошли. Кости целы, внутренние органы тоже в порядке. Но у нее было сильное сотрясение, и лечащий врач планирует продержать ее в больнице еще хотя бы неделю. Агате необходим покой. Желательно, без каких либо серьезных допросов, - перевожу строгий взгляд с капитана на дядю и обратно. Когда я становлюсь врачом или чистильщиком, от былой безбашенной Линды не остается и следа. – Понимаю, что это невыполнимо, но постарайтесь хотя бы не волновать ее без серьезного повода. Дайте пару дней отдыха, - заканчиваю свой короткий отчет, в надежде, что мужчины меня правильно поняли. Но тут всплывает имя дона.
- Нет, - качаю головой. – Я не успела, первым и единственным, кому позвонила, были вы, дядя. Выходит, пока что знаем только мы трое? Это даже к лучшему. Для Агаты. Не будет толпы взволнованных посетителей, - задумчиво смотрю на мужчин, гадая, будет ли большой наглостью сейчас попросить их сохранить случившееся в секрете от остальной семьи хотя бы на дня четыре, и насколько сильно получу потом по голове, за попытку приказывать каподержимо и уличному боссу. Все таки, какой бы шебутной я не была, но врача из меня вырастили до мозга костей и большая заслуга в этом была моего куратора. Сейчас я заботилась о Тарантино не столько как о члене Семьи Торрелли, сколько как о пациенте. А для блага пациента можно послать даже самого господа Бога за лекарствами в местную аптеку, не то, что заставить молчать каких-то там мафиози.

+3

371

Узнать о ситуации как можно больше - и взять её под контроль. Принцип, использовавшийся ещё их далёкими римскими предками - правда, почему-то трактуют не совсем так, как имелось в виду, отчего-то связывая это с поспешностью Цезаря, но ведь прежде, чем победить, именно надо прийти и увидеть. Прийти, хоть и при помощи трости, было не так уж сложно; открыть на ситуацию глаза ему помогали Линда и Гуидони, каждый со своей стороны и своей позиции, и они же помогали взять её под контроль, вернее сказать - брали её самостоятельно, потому что его контроль здесь не требовался, да и не был особенно уместен, для обеспечения безопасности Агаты Куин вполне мог справиться своими силами, Линда вообще была на своей территории сейчас, и могла дойти до испанки в абсолютно любой момент - не чтобы защитить её, а чтобы сделать что-нибудь, для чего понадобится нечто другое, нежели мускулы. Она - в данный момент глаза Куина среди персонала больницы, а не среди охраны. Канал информации. А с информацией, как известно, трудно переборщить.
- Хорошо. - Гвидо кивнул в ответ. Видно, что Куинтон послушался советов, которые он ему давал в тот день, когда сообщил о решении Джованни сделать его капо. И сейчас он хотел дать ему ещё один совет, который коснётся уже не политики Семьи, но тоже едва ли будет маловажным. - Но пусть постараются сделать так, чтобы их присутствие не мешало остальным пациентам и персоналу. - хотя охрана Агаты - вещь, можно сказать, из ряда необходимых, больница - всё же территория мира и покоя, почти как церковь, а может быть, даже и важнее - здесь спасают не души, а жизни людей, ценой человеческих же усилий, и тот, кто препятствует этому процессу - и сам не слишком заслуживает жить; даже если речь идёт о жизни друга. Да и лишнее внимание в больнице ни к чему - Гвидо и на своей шкуре недавно узнал, какого это - вдруг оказаться таким центром внимания. Особенно - по такой причине. Преступник, лежащий в палате, и окружённый другими преступниками, привлекает меньше внимания в том случае, если он попал в аварию или слёг с аппендицитом, чем если он пережил покушение. Монтанелли не приказывал Куину - он не имел более права приказывать; но дать совет всё ещё считал себя в праве.
- Её держали где-то? - в словах Гвидо послышалось лёгкое удивление; он переглянулся с Куином. Без еды, без воды, но при этом - не пытали, а значит, от неё требовалась не информация, а что-то другое... Выходка с похищением очень напоминала любимый трюк их "знакомцев" их Китая, но они же известны, как любители пыток, после которых синяки - далеко не самое страшное, а Агата не Бруклин и не Лео, её могли похитить скорее для того, чтобы выбить информацию, а не просто обменять её на что-то; если бы и вообще захотели увидеть её живой, учитывая, что она спасла жизнь Гвидо ранее... - Она рассказала что-нибудь? - не может ведь быть, чтобы она совсем ничего не запомнила. Монтанелли не собирался её волновать, хотя это вообще было сейчас довольно странным словом для данной ситуации - она пережила покушение, и плен, судя по всему, что её может взволновать ещё сильнее?.. Да и пары дней у них, возможно, и нет. Впрочем, Агата сама наверняка всё расскажет, без необходимости вести допросы - едва ли она питает тёплые чувства к тому, кто с ней такое сделал.
- Я сообщу Джованни, он должен знать. Но - никто больше. На пару дней, по крайней мере.
- Гвидо был в этом на стороне Линды - Тарантино ни к чему столько внимания, и того, что будут знать они четверо, не считая ребят Куинтона, которые будут нести охрану, вполне достаточно. Агате сейчас ни к чему много внимания, да и вообще в её ситуации чем меньше внимания, тем лучше - потому что на нём никак невозможно сыграть на пользу себе. При всей своей шумности, Агате удавалось не попадать на полосы газет - чем Гвидо, при всей его скрытности, похвалиться не мог. - Жаль, что она не сможет услышать его голоса... - сокрушённо добавил Монтанелли. Джованни с Татой давно были очень дружны - его голос из динамика телефона мог бы её приободрить. Впрочем, Рик наверняка навестит её позже, так что она сможет его увидеть воочию и пообщаться. - А если захочет увидеть кого-то - может и сама сказать... К ней можно сейчас? - этот вопрос обращается больше к Линде - она здесь доктор, хотя и не её лечащий врач - раз у Агаты всё в порядке с внутренними органами, то её случай явно не хирургический.
Какого это вообще - лишиться слуха, чтобы быть встреченной в Сакраменто приёмом, который оказали ей сначала Куин, решив продать её, а затем - Гвидо, едва не убивший её на месте? А затем быть похищенной и оказаться в больнице в состоянии истощения, и даже не иметь возможности поговорить с врачами нормально из-за глухоты? Какого это - видеть своего ребёнка только издалека на протяжении месяцев, если уже не целого года?.. Какого это - быть Удивительно, как Агата вообще умудрялась оставаться такой... жизнерадостной и активной. В сравнении с ней, проблемы Гвидо в совместной жизни вместе с Маргаритой и сыном были ничем иным, как настоящим семейным счастьем, но и они давили на него со страшной силой.
- Тогда заходите, я приду через пару минут. Как только отзвоню Рику. - Монтанелли кивнул, доставая мобильный телефон и направляясь в сторону туалета, постукивая тростью - подальше от коридора, подальше от чужих глаз. Раз уж связь с боссом идёт пока через него - он и должен её осуществлять...

+3

372

Куинтон нахмурился, услышав новость из уст Линды о том, что Агату держали без воды и еды, возможно даже в заточении. Крепко сжимая и разжимая правую ладонь то в кулак, то расслабляя ее, мужчина мысленно успокаивал себя. На каждого гада найдется противодействие. Стоит найти ублюдков и как следует проехаться по их шкурке, а затем продать органы и части тела. Старый, действенный метод использовали незнакомцы, направив их на, кхм, беззащитную девушку. Почему бандитов было несколько, а не один? Ну так ясно ведь - в одиночку никто не справиться, тем более с террористкой, которая если не силой, то умом могла бы с легкостью окрутить оболтуса вокруг пальца. Вряд ли это были китайцы. Половина их давно сравнялась с землей, остальная в Китае. К большому сомнению, что узкоглазые направили бы действия против одной девушки, не обошли бы участи и остальные члены Торрели. На них не похоже. Байкеры? Да ладно, Крис вон их как отодрала! Что-то неслышно было новостей, не дай Бог, о том, что боевая подружка Такера попала в госпиталь. Может, кто-то из бывших мужчин испанки? Враги, не связанные ни коим боком к семье?  
- Не помешают. 
Твердо и четко произнес итальянец, посмотрев на носки своих начищенных туфлей. Агата может сбежать из госпиталя, не послушав советов врачей, которые предупреждали о сохранении на больничной койке по-крайне мере, минимум, неделю или же туго с ее здоровьем. А тут амбалы выполняли две задачи: останавливали Тарантино от побега и следили за каждым гостем, навещавшим испанку. Гуидони ослушается Гвидо. Поступает подло - да, зато он будет спокоен и поменьше нервов потратит, если такое возможно. 
- Мне она ничего не рассказывала. Знаете характер Агаты. 
Держи ее хоть под дулом пистолета - она даже не пискнет и не откроет рта. Вот какой была испанка. Даже если ей будут угрожать - она не предаст и не скажет слова, гордо выпятив грудь. Поступает так, словно у нее нет любимого сына. За ним ведь тоже стоит следить! Как он останется один без матери в этом жестоком мире? Думается, девушка совсем не думала о последствиях, поступая каждый раз по-своему. Теперь у нее был защитник - Куинтон Гуидони, защищавший подругу и оберегающий ее от любимых проблем. Правда, уберечь на этот раз он не смог, за что винил себя. Глупец! Где ты был?! Клялся в том, что не оставишь ее, а теперь где она и где ты? 
Монтанелли говорит о Джованни и на лице Куина появляется ухмылка. Ревность. Не хватало еще и ее. Именно сейчас! 
Гвидо покидает Линду и Куинтона. Итальянец смотрит на Линлу и произносит: 
- Что ж, мисс Фортуно, заходите Вы, я подожду тут. Я навещал недавно Тарантино. 
Стоит успокоиться и привести себя в порядок. 

+3

373

Внешний вид
Впервые за долгое время не сработала система оповещения. Новости я узнала неожиданно поздно, и наверное в принципе позже всех. Это раздражает, если честно. От консильери требуется всегда и во всем быть  в курсе, при чем вне зависимости от сложности заданного дела. Информация правит миром -  а тот  кто  может предоставить любую информацию и использовать ее по своему усмотрению - способен быть  серым кардиналом за спиной тех, кто думает что  во власти.  Ухмыляюсь, выводя мотоцикл с парковки. Через визор прекрасно видно солнце, слепящее с какой-то странной силой. Пожалуй, мне не понять что  испытывала Агата, когда ее похитили, я никогда не была жертвой похищения -  и никогда не брала заложников - предпочитаю чистую уборку, достаточную, чтобы никто и никогда не нашел никаких следов.
Другой вопрос, зачем я еду сейчас в больницу Святого Патрика, даже не позвонив мужу и не будучи уверена, что Агата захочет увидеть ту, с которой рассталась едва ли не врагами? Что ведет меня туда? И снова информация, снова то, что роднит в какой-то степени нас обоих. Мне проще - я успела перенаправить направленную на меня агрессию, она - нет, не зная о ней. Но  я и подумать не могла, что выберут именно ее в качестве второй жертвы. Кто бы мне объяснил, какого черта?
- Я бы хотела навестить мисс Тарантино. - Вешаю шлем на руку, и иду по коридору туда, куда меня направили. Ну естественно, куда же без знакомых лиц - Куинтон, Линда, успеваю даже увидеть, точнее скорее услышать мужа - его шаги с тростью ни с чем не перепутаешь, особенно когда эта трость стучит ночами по твоему дому, и имеет тенденцию не вовремя падать на пол, видимо от слишком резких движений кровати.
- Salve, Куинтон. - У нас не слишком близкие отношения с капореджиме, но в принципе, назвать их враждебными тоже нельзя. Черт, только сейчас доходит, что надо будет объяснить, пожалуй, откуда я узнала о случившемся... хотя какого черта? - Как Агата, что говорят врачи, к ней пускают?

Отредактировано Marguerita di Verdi (2013-10-21 23:22:44)

+2

374

- Ну и последний вопрос: что вы думаете о религии? Можете поделиться с нашими слушателями?
- Вы знаете, я не буду отвечать на этот вопрос. Потому что это дело каждого.
- А... тогда что вы думаете о том, что будет после смерти?
- Пустота? - тихий смех. - Нет, ну серьёзно: вы считаете, что я буду пребывать в радужных надеждах насчёт Рая? Смешно. Я туда не попаду.
- Спасибо что пришли на нашу передачу. Было интересно с вами побеседовать...
- Вам спасибо, что пригласили.

Чёртов радио-эфир трёхлетней давности. Кто же знал, что всё обернётся вот так сегодня? Нет, это не пустота, это просто непонятное состояние, когда ты вроде всё понимаешь, всё осознаёшь, но ничего не можешь сделать. Как будто ты спишь. Вот как кошмар, знаете же, когда убегаешь от кого-то, он догоняет... но увеличить скорость ты не можешь. Вот что-то в этом роде.
Чёртовы белые стены. Тишина, тихое пикание аппарата. Может вырвать к чертям катетор? И послать в задницу всю больницу, весь персонал? А силёнок-то хватит? Вряд ли. Что там написано у тебя в истории болезни? Алкоголик? Не новость. Трещина в ребре? Тоже ожидаемо. Откуда шрам новый на животе? От чего он, десять раз его в кювет? Непонятно. Можно только догадываться, пока не придёт врач. Так что расслабься и получай... эм... отдых? Разве это нужно было?...

С трудом разлепив веки, музыкант осмотрелся. Да... это не сон, к сожалению. Больничная палата, запах лекарств из коридора, чьи-то шаги за стеной. Как же его угораздило? Кит осторожно потряс головой и тут же скривился: череп как будто пронзили ледяной иглой. Ну спасибо, блин. Сотрясение минимум. Да ещё грудь туго перевязана — то ли сломал, то ли просто трещина. И повязка на животе... неужто снова ножиком? Нет, вряд ли... Холланд до сих пор помнил ощущения, когда нож проникал в тело. Больно... и страшно. Но не сейчас.
Глаза закрылись, но тут же вновь распахнулись. Свет вновь ослепил, на секунду. Сквозь прикрытые жалюзи струился солнечный свет... какой-то мягкий, золотистый. Хорошая осень, мать её. Музыкант вздохнул и осторожно повернул голову в сторону... ага. На тумбочке стоит что-то вроде вазы. Цветы... кто додумался притащить? Ладно, не суть важна.
Мужчина попытался почесать затылок, но внезапно осознал, что сил не хватит даже на то, чтобы поднять руку. Махнув на всё это — образно говоря — рукой, он вновь углубился в воспоминания, пытаясь понять, что всё-таки случилось.

Он с кем-то поругался. Точно так было. А вот с кем...? Нет, не получается вспомнить. Потом он вышел из какого-то здания, долго пытался закурить и, на автомате, начал переходить дорогу, не смотря по сторонам. Кто виноват был? Водитель или он? Да какая к чёрту разница? Один результат... хренова больница. Кит поморщился: если ему выставят счёт, он точно поговорит с владельцем автомобиля при помощи биты. Хорошо так поговорит, чтобы надолго запомнил. Ведь видел же Холланд, что зелёный свет. Ан нет... забыл про придурков на дорогах. Сволочи, одним словом.
Музыкант снова вздохнул... тяжко сидеть в больнице... пусть даже большую часть времени ты не помнишь. Путь даже ты только что проснулся... или очнулся. Всё равно: сбежать отсюда — вот единственное желание Холланда. Только не осуществимо оно, физически. Ноги не слушаются, руки тоже, грудь и живот ноют так, будто в них гвозди забивают, ко всему прочему ещё и сотрясение. Интересно, ему одному так везёт? Хотя... может это и есть судьба? Ведь в какой-то мере Кит был фаталистом.

Скорость поднял бесстрашно,
И педаль вдавил с силой в пол,
О тебе вспомнят лишь однажды,
Когда гроб поставят на стол...

- Кто же меня за язык-то тянул? - подумалось Киту, когда он вспомнил строчки из песни. - Вот и докликался. Тьфу...

Он вновь повалился на подушку и прикрыл глаза, постаравшись то ли уснуть, то ли просто перетерпеть приступ боли. Гадское ощущение. Руки сжали простынь, по лицу пробежала тень, но тут же исчезла. Вроде отпустило... только сердце бьётся всё чаще. И больно от этих ударов. Да... точно рёбрам досталось.
Тихо. Потом шаги. За дверью... скрип, кто-то входит. Интересно, кто это? Холланд продолжал лежать с закрытыми глазами, не стремясь их открывать. Странное ощущение: никого видеть не хочешь, ничего не может порадовать. Или это просто сотрясение так сработало?...

+2

375

Agata Tarantino, Linda Fortuno, Quinton Guidoni, Marguerita di Verdi,

Не думать о последствиях - это вообще отличительная черта Агаты, и с этим непросто жить, но она каждый раз умудряется найти того, кто смог бы подумать о последствиях за неё - будь это её подчинённый, её начальник, или просто очередной друг. За неё о будущем думал Джон, когда они встречались, за неё думала Анна, когда она ещё была у дел, за неё о последствиях думал Лиам, когда они работали вместе - это и было его работой, то, на чём он зарабатывал - мысли о последствиях, это и называется "планированием"; за неё теперь решал и Куин, теперь, когда они сдружились с ним так хорошо. Что и говорить, думать о будущем - это мужская забота, и Агата неплохо умела выбирать себе мужчин, которые справлялись с заботами о будущем за неё; её проблемы начинались, когда она делала неправильный выбор, но были фатальными - как только о её будущем задумался Фокс, она лишилась всего - квартиры, ребёнка, свободы, доверия многих своих друзей... слуха. И если всё предыдущее ей удавалось возвращать, слух, вполне вероятно, ей уже не вернуть никогда. Агата действовала, не задумываясь о последствиях - ей удавалось выживать с этим всё это время, но, скорее всего, однажды именна эта черта её и погубит... Хотя на этот раз упрямой испанке вновь повезло.
Впрочем, самым главным её везением на сегодняшнее время было расположение Джованни - иначе нашлось бы уже немало желающих отправить столь ненадёжный элемент вон из системы, и Гвидо тоже был бы в их числе, как один из тех, благодаря кому Агата вошла в организацию. Рик доверял ТаТе, как больше никому уже не доверял, да и кому ещё он может доверять в Семье, кроме неё - Медея перебралась в Италию вместе с Анной, Ксандер и Данте надолго останутся в тюрьме, а Гвидо возглавлял Семью за время отсутствия всех остальных, заведя порядки, которые были удобны ему самому, но не Рику - это, к слову, о доверии к его племяннику и Маргарите. В ситуации, которой они оказались, учитывая давление полиции и передел власти, было решено поставить Гвидо на роль "уличного босса", лишив почти всей власти - но всем было понятно, что эта мера лишь временная, и Монтанелли в будущем либо придётся отдать власть полностью, либо вернуть себе, либо вовсе отойти от дел. И что это именно будет, Гвидо и сам понятия не имел. Вернуться к ремеслу чистильщика, с одной действующей ногой и всё ещё присутствующей, хоть и слабеющей, тенью полиции за спиной, уж точно не вариант.
Гудок, другой, третий... сброс, попытка дозвониться до второго номера, затем - до дома Риккарди, всё без толку. Самое худшее, что в последнее время это стало уже нормой... Однако именно Дилинджер должен был знать о том, что происходит в больнице, Агата была его солдатом, а не человеком Куина, или уж тем более Гвидо; он должен был обеспечить ей охрану, а не капо западной стороны, и он же должен задумываться о будущем - для Таты, как для части своей собственной команды, и для целой Семьи, которой он руководил... Но Джованни был недоступен уже некоторое время. И это уже начинало вызывать подозрения, особенно учитывая то, что случилось с Агатой. Сейчас Гвидо начинал припоминать, что не видел и не слышал Рика именно с тех пор, как Тарантино вновь пропала из виду - вновь появившись здесь, в больнице, в состоянии, далёком от нормального... Если это как-то связано, если их с доном пропажа одновременна, дела очень плохи. Но, в таком случае, возможно, он и сейчас там, откуда сбежала Агата пару дней назад?.. Срочно нужно поговорить с ней... Гвидо поспешил в палату, насколько трость вообще позволяла ему спешить, толкнув дверь, уже открывая рот, чтобы произнести тревожную новость, но замер, увидев, что к Линде и Куину присоединилась Марго.
- Ciao. - он прикрыл дверь и коротко чмокнул жену в щёчку в знак приветствия - долго расцеремониваться между собой, на глазах у больного, которого оба пришли навестить, было бы крайне дурным тоном - здесь всё-таки не дом свиданий, а больничная палата. - А тебя кто оповестил?.. - кто-то из "своих" докторов, возможно. Гвидо был удивлён не сколько тому, что Маргарита узнала о случившемся, сколько тому, что она появилась в палате Агаты - отношения между ними были сложными с тех пор, как он сам побывал в больнице, когда они едва ли не драку затеяли над его коматозным телом; впрочем, вероятно, именно эта драка его из комы и вывела, так что... стоило, наверное, сказать спасибо им двоим за то, что чуть не убили друг друга? Впрочем, это не помешало им пересекаться вместе в казино и в мотоклубе... Может быть, отношения между консильери и специалистке по взрывам всё-таки налаживаются?
- Я не смог дозвониться до Джованни. Его кто-нибудь вообще видел в последнее время? - короткий вопрос ко всем троим, благо, Агата их не слышит. Кажется, у них появилась ещё одна проблема, и как всегда, крайне не вовремя. Настолько, что даже обсудить её как следует не представляется возможным, не потревожив или не обидев вниманием Агату. Ехать, похоже, надо к Рику домой, а не к её ежу.
- Не нравится мне всё это... - проворчал Гвидо, проходя дальше в палату, останавливаясь у постели Агаты. Голову посетило короткое дежа вю... только теперь они с испанкой поменялись местами. Хотя ничего хорошего в этом не было, он среди них самый старый - по любой логике, нормально, если это старики лежат, а молодые вокруг них суетятся. - Здравствуй... - вид у Тарантино довольно жуткий, но его не пугает - а должен? Пожалуй, его как никого иного тяжело испугать страшными картинками в живых людях. Ему жалко испанку, но он старается не слишком сильно показывать - сзади стоит его ревнивая жена, да и Куинтон наверняка не спроста здесь. Агате же жалость едва ли поможет сильно.

Отредактировано Guido Montanelli (2013-10-24 10:42:35)

+2

376

День второй. Вчера я позволила себе выспаться, ни о чем не думать, никого не пускать, просто побыть одной. Хотя… наверно, для человека, который все время проводит в одиночестве, живет с ежом и разговаривает с ним, потому что с людьми желания говорить нет, я должна уже насытиться этим? Но нет, мне нравилось быть одной. Дело в том, что в моем окружении, в моей Семье осталось критично мало людей, которым я бы могла довериться. Нет тех, кто меня поддержит или встанет на мою сторону. Возможно, все они, кто сейчас стоят в верхах, только и ждут повода, чтоб убрать меня. Ну, как минимум, они не станут рвать свои жирные задницы, чтобы меня спасти. С андербоссом и капо восточной стороны у меня сразу не задалось общение. Потому что я скучаю по прошлым временам и прошлым людям. Хотя, в силу прошедших события, я уже сомневаюсь о правильности поговорки, что старый друг лучше новых двух…
Что же касается Куинтона? Он подчиняется Гвидо, а значит, даже при всей его влюбленности и заботе ко мне, он все равно остается игроком другой команды. Не моей команды. Может я сама выбрала не ту сторону? Хотя, как по мне, так всему виной холодный прием в июле этого года, когда меня чуть не убили, а потом снова чуть не убили… свои же. В глубине души я жутко их ненавижу. Ненавижу за лицемерие и то, что они делают вид, что доверяют и принимают. Вы никогда не будете меня принимать! Может дело в том, что я испанка? А в моде нынче итальянские корни?
От мыслей о нынешней власти, я снова вернулась к мыслям и прошлой… о консильери. Голова гудела о риторических вопросах, о предательствах, власти, деньгах, врагах. Кто кому перешел дорогу, и причем здесь я?
Кутаюсь в одеяло и сползаю ниже. Вспоминаю, как гадко было там, в Неваде. Там, в пустыне. Там, в земле. Не хочу об этом думать и говорить. Стыдно, что я так легко позволила убить частичку себя. Да и поверят ли мне? Нет мне веры. Хотя никогда не отличалась тем, что кого-то обманывала или утаивала. Я человек, говорящий правду-матку. Ну, за исключением того случая с кротом… И ведь во всем этом единственный, кто пострадал от всех моих пропаж, от моего задания и от предательства, я сама.
Лежу. Прихожу к выводу, что вместо того, чтоб абстрагироваться от грязи и искать правду, опять начинаю себя жалеть. Мерзко.

Заблудшие,
Аривуар! Миражи рушатся.
Ничтожествам продали души вы,
Поверглись в ложь и бред.

Открывается дверь моей палаты. Я вглядываюсь в лица. Гвидо, Марго… я бы даже рассмеялась, если бы так не хотела плакать. Куинтон. Хочу его обнять, но еще рано заявлять о нас, поэтому молчу. Поправляю подушку за спиной и усаживаюсь повыше, чтоб показать, что я в норме. Да и действительно, сотрясение это мелочь по сравнению с тем, как покалечилась моя психика. Надо будет не забыть себя еще раз пожалеть, когда все уйдут и попытаться все забыть. Только прежде чем я забуду, надо донести информацию до Джованни и остальных. Интересно, почему его нет? Посчитал, что лучше прийти потом одному?
Мои гости о чем-то переговариваются. Не понимаю, пока уже не обращаются ко мне.
- Здравствуй...
- Здравствуй, Гвидо – говорю я. Киваю Омбре и чуть улыбаюсь Гудони.
Твердо решила, что сейчас не стану рассказывать им всего. Мучаясь паранойей боюсь, что в этом замешана не одна Донато. А если она заодно с… Джованни? С Марго? С Куинтоном? Я ведь уже раз укололась в своем доверии к агенту… До сих пор, черт возьми, плачу. Доверие к мужчинам, да и вообще, к людям, не приводит к добру.

+3

377

Я раздраженно хожу из стороны в сторону, прикладываю к ухо мобильный, который норовил выбросить в туалет и смыть водой. Из динамика отчетливо слушался недовольный тон мужчины. Интересно, хоть один единственный день можно обойтись без ненужных проблем? Куда все катится? В тартарары! Да, точно. 
- Я Вам, мистер Гуидони, дал срок и Вы не выполнили обещаний! - я сжимаю в кулак волосы и плюхаюсь на скамью. Пока русский сутенер распылялся, переходил на личности, мне приходилось выслушивать гадости о том, какой же я моральный урод, тряпка, не мужик. Я так и представлял краснеющее лицо абонента, грозно сдвигающего брови и матерящегося матом на своем, родном. Ненавидел, когда со мной разговаривали на грубых тонах. Я далеко не мальчик, а мужчина, мать твою.
На работе у меня неудача за неудачей, как волны, которые наплывали и наплывали на меня. Ко всему прочему, Тарантино попала в госпиталь и все о чем я думал - это об испанке. 
Не имел я привычки оправдываться. Так чего оговариваться?! Виноват - да. Что делать? Расплачиваться! Василий Ивушка развязывал язык, но на действиях был скуп. Не то что Андерсон. Так-то не возникало заминок и не предчувствовало ничьей смерти в ближайшем будущем. 
Погибать мне ни в коем случае нельзя. Ну, как покинешь сей мир, если появился смысл в нем? 
Быстро заткнув Ивушку, я назначаю ему встречу на завтрашний вечер и кладу трубку. 

Слышу стук каблуков о пол и поворачиваю голову. Маргарита Ди Верди. Я сухо здороваюсь. 
- Здравствуй, Маргарита. К Агате подпускают. Врачи говорят, что идет на поправку.
Не знаю, насколько это было правда. На их плечах был большой груз и грех его недооценивать, но я реалист, а значит не любил обнадеживать себя попусту пустыми надеждами на лучшее. 
С Марго у меня даже не приятельские отношения. Кто знает, если бы пересекались часто, то нашли бы общий язык или наоборот невзлюбили друг друга. На сегодняшний день ничего, кроме "привет" да "пока". 
Позже подходит Гвидо, целует консильери в щеку и кидает взгляд на меня. Я поднимаюсь с места. Завязывается диалог в нескольких фраз. Я молчу.
Когда Монтанелли с Ди Верди решают навестить Тарантино, точнее, уже открывают дверь и входят в уютную светлую палату, я появляюсь следом. Все еще в не настроении, не отошел от разговора с сутенером. Гвидо отвлекает меня с Маргаритой вопросом. Его испанка не услышала. 
Действительно, где сейчас Джованни? Мне тоже не нравилась пропажа главы семьи. Не к добру это.

+3

378

По хорошему, мне надо поговорить с Агатой один на один. Но я прекрасно понимаю, что сейчас это не будет возможно. Разве что сумею привлечь ее внимание и без голоса сообщить, что хочу поговорить наедине. И захочет ли она? Гвидо зря надеется - наши отношения ничуть не улучшились с той драки в его палате, просто мы старательно избегали друг друга, работая в команде чисто механически, без подключения эмоций. Сейчас я привезла информацию за которую кое-кому пришлось заплатить жизнью, но она должна была достать Агату из ее эмоционального коллапса, а возможно - даже стать катализатором восстановительного процесса. Другой вопрос, как нахрен избавиться от всех мужиков в ее палате? Обычный способ, когда можно было просто шепотом попросить всех отправить подальше, сейчас не мог прокатить  ввиду глухоты абонента. Но оставлять то, что  могло решиться за часы я не могла. Идиотская ситуация... - несколько растерянно смотрю на появляющегося в палате Гвидо - очаровательно, теперь мне еще предстоит с ним объясниться. Но это позже.
- Salve... - Подставляю щеку, благодарная за то, что он не стал разводить китайских церемоний. Это неуместно, тем более в палате той, к кому я его основательно ревновала. Ревновала? Оригинально, анализирую собственное сознание и понимаю, что ревность ушла вместе с жалостью. Осталось желание помочь, и желание отомстить. Не Тарантино. А тому, кто посмел попытаться лишить  ее сына матери. Не мне ли это понимать как можно острее?
- Информатор. - Больше ничего ему не скажу. Не обязана. С возвращением Джованни, я была обязана отчитываться только ему, а то, что признавала авторитет мужа - скорее по привычке. После того, что произошло в мотоклубе и после этого, сказать, что авторитет мужа для меня пошатнулся - ничего не сказать. Другой вопрос, что  с этим я пока прекрасно справляюсь. Черт, интересно, а где мой босс? Последнее полученное от него указание было пару дней назад, и после это - тишина.
Ловлю на себе взгляд Агаты, и чуть сощуривая глаза, одиними губами произношу имя, не производя ни звука.  И вижу как расширяются глаза испанки, в реакции на понимание изображенного.
- Анна Донато.

+3

379

Забавно, но, наверное, каждому из них стоило бы подходить к Агате по одному, поскольку у каждого их троих были причины поговорить с ней наедине, причём каждый понятия не имел, что он такой не один. Впрочем, нет, их было не трое, а четверо - был ещё Джованни, который имел больше всех прав поговорить с Татой один на один, и разговору с которым испанка, наверное, больше всех обрадовалась бы. У Марго были одни причины пообщаться с ней наедине, у Куинтона - совсем другие, которые они оба подсознательно старались спрятать от остальных, и капо мог бы сказать ей, пожалуй, много приятного - но он уже имел такой шанс, когда навещал её в прошлый раз; Гвидо же... наверное, ему стоило просто извиниться перед ней. Как следует не поблагодарив Тарантино за собственное спасение от смерти, он был основным катализатором той тучи, которая сейчас простиралась над её головой в виде неодобрений, сомнений, подозрений и тому подобным тёмным чувствам со стороны Семьи, которая некогда взяла её под своё крыло с подачи Анны, и которой она служила верой и правдой уже несколько лет. Монтанелли признавал это - те, кто говорил об Агате плохо после её приезда, глядели в рот ему самому. А он... Тата права - он попросту лицемерил. Он не позволил бы ей участвовать в том ограблении, если бы не доверял ей, не подпустил бы её настолько близко к себе и Маргарите, да и Джованни не поддержал бы в его выборе - Куинтон стал капо, в том числе, и по той причине, что был близок к Агате в последнее время, а её ценили и Рик, и, на самом деле, и Гвидо тоже. Хоть и действовал иногда так, словно не ценил. И её национальность была не причём... да, Донато принимали в Семью по собственным усмотрениям, но Гвидо не поддержал бы тогда кандидатуру Агаты, если бы для него всё упиралось в это - а он был одним из её поручителей, наравне с Анной и тогда ещё Джонотом. И в тот день сидел в машине за её спиной, встретив её вместе с шофёром в назначенном месте. Тарантино было велено надеть костюм или платье, как женщине - ей давался выбор; кто же знал, что она выберет именно красное?.. Попытавшись завернуть по дороге в магазин, чтобы переодеть молодую кандидатку на посвящение, Гвидо едва не нарвался на скандал; хотя Анна и Витторе даже не поморщились - что ж, боссам было виднее, когда и как нарушать традиции...
- Как ты здесь? - Монтанелли коротко огляделся по сторонам в поисках стула - ему было тяжело стоять, особенно - стоять, склонившись над кроватью; рана ещё болела и доставляла неудобства. Зато трость неожиданно оказалась штукой полезной. И Гвидо, обнаружив в палате стул, попросту подтянул его к себе, подцепив рукояткой трости. Cpади запиликал пейджер Линды - видимо, вызвали к другому пациенту. Не все они были здесь, как посетители... - За тобой хорошо ухаживают?.. - это он должен был оплачивать лечение, палату, все прихоти, а не Куинтон - Гвидо был в долгу перед Агатой. Или Джованни должен был это сделать, но не похоже, что он вообще был в курсе случившегося. Наверное, у Гуидони больше великодушия, чем у них двоих вместе взятых, или же он просто так хорошо сдружился с Агатой, или был в этом и некий меркантильный интерес, если он послушал его советов тогда, в квартире Маргариты...
Агата изменилась после того, что случилось в Сирии. После того, как оглохла, иными словами. Возможно, в этом был виноват и холодный приём дома, и всё то, что происходило в Семье за последнее время тоже - кому из них это легко далось, в любом случае? Все они изменились так или иначе за этот период, но Тата - больше всех. Из общительной, весёлой, жизнерадостной молодой девушки она превратилась едва ли не в такого же запуганного, дикого и колючего зверька, как её питомец, неудивительно, что они так легко нашил общий язык... Впрочем, тяжело не ожидать удара в спину, если не можешь слышать шагов, а в лицах видишь неодобрение, когда поворачиваешься. Гвидо было больно смотреть на то, что с ней происходит. В какой-то мере, он, наверное, любил Агату - не как женщину, но как дочь, и как друга, который не раз путался, но в конечном счёте, никогда не предавал. Не хотелось бы, чтобы Агата запуталась окончательно. Хорошо, что Куин рядом. Интересно, у них есть что-нибудь?..
- Тебе, наверное, не хочется говорить об этом, но... кто напал на тебя? У тебя есть хотя бы догадки?
- Гвидо говорил неспешно и слишком старательно пытался чётко выговаривать слова, чтобы Агата могла прочитать по его губам. Наверное, звучало бы комично, если бы в этой ситуации было хоть что-то комичное... но всё было гораздо хуже, чем даже палата, в которой лежала оглохшая девушка, получившая сотрясение мозга, истощённая и непонятая никем вокруг - очень возможно, что ей придётся вскоре узнать, что она потеряла последнего своего старого друга. - Агата, это важно. Неприятно это сообщать тебе, но мы не можем дозвониться до Джованни уже который день. А пропал он примерно в одно время с тобой. Возможно, каждая минута сейчас на счету... постарайся вспомнить. - с Татой хуже уже ничего не случится, насчёт Рика Монтанелли уже совершенно не был уверен; собственные слова звучали дико даже для него самого. У Джованни были причины не доверять ему в последнее время, но он тоже был его другом. Любая зацепка, любое воспоминание, любая информация от Агаты была сейчас жизненно важна.

+2

380

Мне казалось, что сейчас все начнут меня разрывать в разные стороны. Каждому было что спросить и меньше что мне сказать.
Ближе всех стоял Гвидо, и я несознательно смотрела на него исподлобья. Куинтон стоял дальше всех, и выглядел каким-то отстраненным и чужим. Может мой ежик умер? Я перепугалась. И теперь, к мыслям об Анне и о том, что в прошедшие выходные я обещала сыну встретиться, прибавились беспокойства о животном. От меня странно такое проявление заботы, ведь я спокойно могу убить или сделать калекой. Когда работала на Билла, беспрекословно бросала конверт с бомбой в ящик в центре города, и мне было все равно сколько людей погибнет, сколько останется вдов, сирот и обреченных родителей. Хотя нет, наверно, не все равно, но я просто не хотела об этом думать. Да и Билл делал из меня своего солдата, настраивая на то, что все эти смерти и кровь, люди заслужили. Я была предана его политике и идеологии очень долго. Может и сейчас сохранила часть тех убеждений. Но все-таки мне надо было о ком-то беспокоиться, чтоб поменьше думать о себе.
Недалеко от Монтанелли, стоит Маргарита, и я отвлекаюсь от губ Гвидо, с ужасом понимая, что шепчет Омбра.
Анна Донато. Теперь я не ошиблась. И тогда, в ту ночь, когда меня похоронили, перед этим благосклонно сообщив имя убийцы, я тоже не ошиблась.
Но от куда Ди Верди это узнала? Почему она думает, что на меня напала подруга? Или это был вопрос. Но это имя… фактом было сказано или вопросом… меня приводит в страх.
Перевожу глаза на Гвидо.
- Тебе, наверное, не хочется говорить об этом, но... кто напал на тебя? У тебя есть хотя бы догадки? – есть, Гвидо, есть.
- Агата, это важно. Неприятно это сообщать тебе, но мы не можем дозвониться до Джованни уже который день. А пропал он примерно в одно время с тобой. Возможно, каждая минута сейчас на счету... постарайся вспомнить. – что? Джованни? Я опять кидаю взгляд на Маргориту. Затем на Куинтона, ища поддержки. И в этот миг все эти люди кажутся мне настолько чужими и далекими. В моем извращенном сознании их лица искажаются в чудовищной гримасе, глаза становятся черными дырами, рты растянуты, а в руках появляются лопаты со следами от крови.
Святая Мария.
Разумом я понимаю, что этого быть не может, но… в фильмах ужасов тоже показывают выдумки, тем не менее, некоторые заставляют нас бояться темноты.
Я подтягиваю одеяло выше, опуская глаза. Словно как в детстве, от страха у меня защипал нос, и я готова зареветь. Почувствовала острую нехватку в отце или матери. И тут же ощутила себя так разбито, убого и подавлено. Я знаю, что от меня ждут ответов, но если я сейчас раскрою рот и выдавлю хоть слово, слезы потекут рекой.
Джованни… может рано бояться за него и оплакивать? Молчу уже неприлично долго, но продолжаю держать рот склеенным. Вспоминаю тот вечер. Был ли где-то рядом Рик? С одной стороны вполне возможно – пустыня то большая – места хватит всем. С другой стороны, эти похороны были извращенными жестокой фантазией, это был словно ритуал. А, значит, вряд ли Дилленджера стали убивать так же. Если его и хотят стереть, то подготовили ему казнь поинтереснее. А что если он вовсе с Анной заодно? Нет, рано делать такие выводы. Не хочу.
Я подношу пальцы к переносице, притворяюсь, что чешу нос, а на самом деле впитываю подушечками пальцев слезы.
- Я не знаю… - выдыхаю – Если он и был там, то уже мертв. – мне не хочется в это верить, но жизнь учит ожидать худшее, а надеется на лучшее. – Невада. Они похоронили меня – я сказала это как можно тише, сминая в руках одеяло и подмечая, что земля под ногтями до сих пор не отмылась.

+3


Вы здесь » SACRAMENTO » Сакраменто » Госпиталь имени Святого Патрика