vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Сакраменто » Госпиталь имени Святого Патрика


Госпиталь имени Святого Патрика

Сообщений 401 страница 420 из 480

1

Код:
<!--HTML-->
<div style="position:absolute;margin-top: 80px;margin-left: 535px;"><span class="mark"><img src="http://funkyimg.com/i/26HN9.png" ><span><center><b>часы посещений:</b></center><br>
пн: 07:00 - 20:00<br>
вт: 07:00 - 20:00<br>
ср: 07:00 - 20:00<br>
чт: 07:00 - 20:00<br>
пт: 07:00 - 20:00<br>
сб: 08:00 - 18:00<br>
вс: 08:00 - 18:00<br>
помимо основного графика<br>
 приёмов, в остальное время <br>
врачи работают посменно <br>
в дежурном режиме и <br>
ночные смены.<br>
</span></span></div>

<div style="position: absolute;margin-top: 227px;margin-left: 350px;"><span class="mark"><img src="http://funkyimg.com/i/26HLr.png" ><span>Гигантским "городом здоровья" называют американскую больницу, которая расположена в центре Сакраменто в живописном месте и утопает в зелени. В клинике есть специальные площадки  для приземления  медицинских  вертолётов, оснащенные современной техникой.<br><br>
<center><img src="http://funkyimg.com/i/26Kat.png" ></center>
</span></span>
</div>

<div class="htmldemo"> 

<center><div class="sacth">

<div class="sacttitle">госпиталь им. св. патрика</div>

<div class="saccita">600 I St, Sacramento, CA 95814</div> <br>
<hr>
<div style="width: 480px; border: 2px solid white;">
<img src="http://funkyimg.com/i/26HJu.png"> 
</div>
</div></center>
  </div>

+1

401

Все вокруг идиоты. Все. Поголовно. Окончательно и бесповоротно сошли с ума. Они тяжело больны. Им нужен наркоз. Транквилизатор. Нейролептик, чёрт побери! И никак иначе. Потому что это люди. Потому что они идиоты. И это чёртов замкнутый круг. Какая вам разница? Всем вам! Вы же никогда не скажете правды в лицо. Вы будете перешептываться за спиной. Просто потому что так интереснее! Это как всегда, это не изменить, с этим можно только смириться. Нет смысла бросаться в толпу, надеясь научить уму разуму всех. Это глупо. Не хватит сил. Кем бы ты ни был. Хоть музыкантом, хоть генералом, хоть бездомным. Ты всегда будешь слышать противный ехидный шепот за спиной.
Все будут говорить, что ты им дорог, важен. А на деле всем будет насрать. Просто взять и насрать. Потому что это люди. Это больные существа, которые убивают друг друг просто ради развлечения. Нет смысла пытаться что-то изменить, всё давно решено без твоего ведома. Ещё в начале веков. Ещё в древности, когда придумали речь. Когда стали разговаривать, когда научились что-либо добывать. Это судьба. Как бы пафосно не звучало. Это так.

Вот что сейчас? Губы касаются щеки. В глазах злость. Как и ожидалось. Не важно, на кого злость. Голос говорит об обратном. А тебе противно всё это видеть. Дожил? Хочешь закончить свой путь? Наверное. Это как всегда будет минутное колебание, только на секунду ты всё представишь в ярких красках. И тебе не захочется так поступать. Потому что ты — идиот. Альтруист. Ты не хочешь делать больно тем, кто тебя знает. И не важно, будут они переживать или нет. Ты просто боишься их ранить. Ты идиот. Это диагноз. От этого не излечиться. Поверь.
Можно сделать шаг назад? Хочется. Очень хочется, чтобы ничего этого не было. Ты вновь ощущаешь жесткий матрац койки. Мягкая подушка. Так бы и лежал. Просто потому что тихо и хорошо. Ширма закрывается. Что там происходит? Снаружи? Какая разница? Тебе противно. Видеть и слышать. Весь этот больной мир. Ноги аккуратно опускаются на пол. Ты встаёшь, стараясь не издать ни звука, хотя всё тело ноет и бунтует против тебя. Ты идёшь вперёд. У тебя есть цель. Цель, ради которой можно рискнуть. И это хорошо. Или плохо. Это не тебе решать. Это решит удача. Или судьба. Как повезёт.
Пусть мир рухнет. Пусть они продолжают свои разборки, которые выливаются явно за рамки волнения из-за твоего состояния. Просто потому, что это женщины. Ты их не понимал никогда. И не поймёшь теперь. Ты не веришь, что кто-то будет беспокоиться о тебе. Ты хочешь вырваться из клетки. Потому что так надо. Потому что это ограничение свободы. Ты не можешь так жить. Да, Кит? Согласен? Согласен. Молодец. Ноги ступают аккуратно и тихо, каждое движение приносит с собой боль, но на лице нет эмоций. Это всё сон. Так тебе кажется. Лучше сбежать. Куда-нибудь подальше. Чтобы они не трогали тебя. Чтобы не лезли со своими советами. Разве станет легче от них? Почему вы думаете, что вам всё лучше знать? Линда! Ты идиотка. Ты не догадываешься? Ты не думаешь, что он сойдёт с ума? Просто вот так, на почве внутренней борьбы. На почве нервов. Ты не видела его состояния? Это не шок, это остатки. Лучше отпусти его домой. Свяжись с частной клиникой, деньги ведь есть. Разве тебе будет легче жить, зная что упрямство — обоюдное — превратило человека в нечто страшное и странное одновременно? Или ты настолько чёрствая, что тебе плевать? Не верю. Никогда не поверю.

Коридор. Люди. Много людей. Каталки и пациенты, врачи и ординаторы. Столпотворение. Как будто всем захотелось выйти из палат. Как будто нет другого времени. Вы все — простое стадо. Вам плевать на других. Вам хочется жить. Вы боитесь умереть. И неважно, что будет потом, и кому будет плохо. Это судьба. Это ваша роль в театре абсурда, в который превратился мир. Вы говорите что хотите поддержать, но на деле делаете только хуже. Вы говорите, что хотите остаться рядом, а на деле отдаляетесь ещё дальше. Просто потому что вы в театре абсурда. Вы — люди. И не хочется быть таким как вы. Это проклятье. Проклятье, которое угнетает. Которое хочется послать подальше. Сбросить в омут! Купить избавление! Возложить жертву на алтарь жизни, в надежде получить индульгенцию. Где отпущение грехов?! Где этот миг?! Почему он не наступает? Ведь ты пожертвовал всем! Всем чем мог!
Да вы не поймёте этого. Как можно понять человека, который слишком странный для вас? Душа. Душа требует свободы. А не сам человек. Вы не слышали поговорку: «Родные стены лечат»? Не слышали? Вот она. Вслушайтесь. Лучше уж лежать там, в окружении привычных вещей, когда всё спокойно. А не пытаться не сойти с ума в четырёх стенах белого цвета. Спасибо хоть не желтых, мать вашу.
Двери открываются и ослепляет свет. День. Тихо. Изредка проезжают автомобили. Это миг спасенья. Час прозрения, чёрт побери! Вот оно. Вот ради чего стоит жить. Вот ради чего нет смысла слушать людей. Они как всегда уверены, что всё знают лучше. И их не изменить — это люди! Подумайте!
Чьи-то руки хватают тебя сзади. Кто это? Летняя? Линда? Какая разница? Ведь тебе уже безразлично. Ты увидел, что хотел. Ты не зачахнешь... ближайшие дня два или три.

- Кто? - хриплый как всегда голос. - Зачем?

>>>> Квартира Холланда

Отредактировано Keith Holland (2013-12-06 22:55:33)

+1

402

И проходя сквозь двери
Заново рождаться,
Постоянно путать ночь и день
И продолжая биться головой об стену
Оставаться в твоей жизни под табличкой
Тень.

          Вся моя речь вскупе с моим состоянием не выглядела особо угрожающей, но и смешной тоже навряд ли. Слабость, вызванная успокоительными и еще тысячами лекарств, о названии которых я даже не знаю, а все зачем и почему? У меня стресс, у меня паническая атака? Что у меня? А что будет у вас, когда вы видите, как ухудшаются показатели у человека, который вам дорог? Навряд ли будете сохранять спокойствие, надеясь на лучшее. Почему то с Китом всегда так. В который раз замечаю, что даю свободу своим эмоциям только тогда, когда они связаны с ним. И вот сейчас отличный пример – придя проведать и узнать о состоянии, я сама прекратилась в пациента, примерив на себя больничную одежду, даже сама этого не заметив. Просто в один момент все помутилось и я уже не могла себя контролировать – что то кричала, плакала, вцеплялась в свою кожу. И кого благодарить за этот ужас? Спасибо Киту? Спасибо себе и только себе. Я, конечно же, сейчас имею в виду легкую такую иронию. И еще одну. Аж смеяться хочется. Я внимательно слушаю Линду. Теперь я ее слушаю. Потому что она наконец успокоилась, а не кричит, злобно сверкая глазами и накаляя обстановку. Хоть мне и не нравятся ее слова, я не повышаю на ее голос и не  желаю повторить то, что сделала.
          - Да мне насрать. – Отвечаю на последнюю фразу про лицо, которое может угрожать. – Я видала людей и пострашнее тебя. – Маньяки, торговцы людей. – Как видишь – я здесь. А их тут давно уже нет. – Я не стала пояснять, что имею в виду. Конечно, эти люди были живы, я же не Стэтхэм какой-то, превращающийся из примерного семьянина в машину для убийства, расстреливая своих врагов направо и налево. – Забей. Просто забей. – Так гораздо легче. Этот спор можно было бы вести до бесконечности. Вернее до тех пор, пока у кого-нибудь из нас не кончилось терпение. Но это буду не я – моя кровь помутнела от лошадиных доз. Я могу говорить до бесконечности о всякой херне. А вот Линда похожа на бомбу замедленного действия. Лишнее движение – взрыв. БАМ! Пиздец всему.
          - Похрен на настроение. Как врач… - А черт. Я махнула рукой и выпрямилась, чуть отходя от Линды к соседнему креслу, но в него не сажусь, просто стою рядом. – Забей.
          Хоть мы, вроде, и пошли на мировую, разобравшись с интонациями, Линда постоянно пыталась надавить. Не могу терпеть таких людей. Я могу это. Я могу то. Я могу все. Бойся меня. Так они говорят. У меня почти начали сворачиваться уши от ее слов.
          - Травмы, а не то, что ты сказала. Тра-а-а-а-авмы. Бо-ля-я-я-яч-ки-и-и. Бо-бо. Мишуру мне в общем на уши не вешай. Говори своими докторскими терминами с частичным переводом на английский. – Я не боюсь девушку и ее угроз. Я не боюсь того, что она сможет сделать. Для меня она сейчас не более чем врач. Не более новой знакомой, которую, скорее всего я больше никогда не увижу, после того, как выйду отсюда. Но не смотря на это равнодушие, чувствую, будто что-то изменилось в палате. Слишком тихо. Слишком нереально для помещения, которое люто ненавидит Холланд при том, что находиться в нем. Хмурю брови, обвожу взглядом палату и иду к кровати парня. Ширма отодвигается, показывая мне пустую кровать. Линда пока не видит этого, поэтому я стремительно иду к тумбе, показывая ей белоснежную пустоту и кидаю ей мой телефон.
          - Вбивай номер и звони себе, чтобы был мой. – Чуть ли не шиплю я, начиная стремительно переодеваться. Мне совсем не прельщает ходить по больнице, как местная. Усталость, словно ветром сдуло. Мозг мгновенно протрезвел. Мои старания никогда не оценят. Я маленькая шахматная фигурка. Меня двигают из стороны в сторону, а под конец используют меня, показывая из меня жертву. И никто уже не вспомнит. Как никто не вспоминает о тех, кого распяли вместе с Иисусом.
          Сумка в руках, я подхожу к Линде и забираю у нее свой телефон.
          - Прости, что так выходит. – Я пожимаю плечами. Даже не понимаю, за что извиняюсь, но, может она сама поймет? Сейчас нам нужно найти беглеца, который улизнул прямо под нашим носом. – Я спускаюсь ниже, а ты ищи в отделении и далее.
Не говоря больше ни одного лишнего слова, поворачиваюсь к ней спиной и выхожу из палаты. Я подозреваю, куда мог деться Холланд и хочу добраться до него быстрее врача. Еще одна маленькая жертва. В мою руку забивают колышки. Длинный коридор, кнопка лифта и я опять спускаюсь на первый этаж. В холле многолюдно, поэтому мне приходиться лавировать между спешащими человечками из стороны в сторону, пытаться при этом удержаться в нормальном состоянии и не упасть прямо тут от бессилия. Почему все так? Как так вообще вышло? Я уже не ищу идеологий или виноватых. Я просто пытаюсь вспомнить, когда все изменилось. Когда эгоизм полностью завладел так, что происходит вся эта фигня? Что я делаю не так? Почему я делаю не так? Я обвиняю во всем себя и только себя. Потому что мне легче сделать так, чем говорить: «Вы не понимаете меня, я не такая». А другой человек так может. Телефон в кармане вибрирует, я достаю его и отвечаю на звонок. Линда. В отделении его нет, у меня тоже пока пусто. Я иду к выходу, но уже не спешу. Потому что, раз его нет в отделении, то он, скорее всего уже вышел наружу и я оказываюсь права. Беру его за руки, чуть выше локтей. Он вздрагивает и хрипло шепчет.
          - Заебал. – Немного устало бросаю я и веду его к своей машине – она на парковке, почти перед выходом. – Поехали домой.

..........кв Кита

Отредактировано Summer Moore (2013-12-08 06:14:55)

+1

403

<<<Sleepy River Way, 18

Пора было в больницу. Весьма странное заявление, особенно от меня, человека, который на дух не переносит подобные заведения. Однако я понимал, что Шерри необходимо обследование, а так же моя поддержка, так что, в подобной ситуации, я мог наступить своим страхам на горло и сделать то, что должен.
После небольшого, очередного казуса, между нами снова воцарилось молчание. Оно меня раздражало. Я не любил молчать с Шерон. Нет, конечно же, я любил проводить тихие вечера в ее компании, однако молчание из-за неприятного разговора выбивало меня из колеи. Я и без того волновался, все-таки Шер беременна, и я ее сейчас везу в больницу, а тут еще и тишина в машине, и только еле слышно голос какой-то певицы, чьи песни крутят по радио.
-Шер, прости, что не говорил тебе, - вцепившись крепко пальцами в руль, проговорил я, - я и сам не хотел в это верить. И до сих пор не хочу, - остановившись на светофоре, я повернул голову к Шерон, - я не говорил, потому что знал, что это расстроит, а сейчас чувствую себя виноватым. Сам тебя ругаю за это, а ничуть не лучше тебя. И, да, ты права, лучше горькая, но правда, чем сладкая, но ложь.
Я вновь отпустил тормоз и плавно нажал на газ, аккуратно поворачивая на авеню. Все же, отношения строятся на правде, на доверии, и сейчас я чувствовал, что нарушил какой-то баланс. Мне не хотелось, чтобы Шерон на меня сердилась или, чего хуже, закрылась от меня. Я знал, что она это умеет, я сталкивался с этим на самом начале своего пути по завоеванию ее сердца. Каких трудов стоило открыть ее, добиться правды. И что делаю я? Сделав шаг вперед, я словно отступил на два шага назад.
-Ты сердишься? - спросил я. И, как ни странно, в голосе не чувствовалось прежней неуверенности, словно вся это ситуация взбодрила меня и я вовсе позабыл, что мне за сорок, - клянусь тебе, я буду рассказывать все, даже если тебя это огорчает, договорились? - я снова посмотрел на Шерри, как только мы остановились.
Далее мы все равно ехали в каком-то утомительном молчании. Просто, наверное, мы друг другу дали время остыть. Чтобы хоть как-то привлечь внимание Шер, я оторвал руку от руля и указал на машину, что ехала справа от нас.
-Смотри, какая аэрография? Я один не сторонник подобной живописи? Какие-то самолеты, волки, горы, несуразица. Как думаешь? - думаю, Шерон понимала, что я просто пытаюсь завязать разговор. Уверен, она и сама не в восторге от того, что произошло сегодня утром. Раздражение, раз за разом. И все же, я старался, старался нагнать эти два шага, которые сделал так глупо и неосознанно.
И вот наконец-то мы прибыли в госпиталь. Волновался я, пожалуй, больше чем Шерон. Нет, это был не страх, волнение это нечто другое. Помнится, пришел в больницу с простудой, а мне заявляли, что по симптомам похоже на туберкулез, а как узнали, что курю, так и вообще сказали, что не удивлены наличием у меня подобной болезни. В полной мере познакомиться с американской медициной у меня не удалось, однако дижонские врачеватели остались в моей памяти надолго. Хотя, не удивительно, неприятно слышать заявления взрослых и получать их косые взгляды, когда ты не боишься в 16 лет признаться, что куришь.
-Волнуешься? - поинтересовался я у Шер, пока мы шли по коридору. Я крепко держал ее за руку. Не смотря ни на что, ни на какие разногласия, я не мог позволить себе пустить ее одну, ей, как и мне нужен был этот тактильный контакт. Чувствовать тепло рук, мягкость кожи.
Нужно было сдать анализы. Мы сели в очередь, я все так же держал руку Шер, а потом, раскрыв ее на своей ладони, проводил кончиком пальца по линиям ее ладошки.
-Знаешь, я никогда не любил сдавать кровь из пальца. И, ты будешь смеяться, но я до сих пор люблю сдавать кровь из вены. Так странно. Из пальца так и норовят измясить его весь, лишь бы выдавить одну разнесчастную каплю крови. А из вены раз и все, еще и шоколадку дают на выходе, - улыбнулся я Шерри. Думаю, она поняла, почему мне нравится ходить на анализы крови из вены, ведь, как никак выдают шоколадки. И все же, это все детские воспоминания. Последний раз, когда я сдавал анализы.. я и не припомню, когда это было. И вот Шер вызывают в кабинет. Я поцеловал ее в висок, словно отправлял на войну, а не на сдачу анализов.
Пока она была в кабинете, я не находил себе места. Хотя что такого они там делают? По сути, ничего особенного, однако я переживал, скорее не за это, а за то, что будет дальше. Скажем так, проявляются симптомы будущего отца. Шер появилась из кабинета.
-Ну как? Что сказали? Сколько мы тут еще будем? -Шер присела рядом и вновь взяла меня за руку.
Что же, нам предстояло немного подождать, ожидая результатов. Шер положила голову мне на плечо.
-Все будет хорошо, - еще крепче сжал я ее руку, - может по чашечке кофе из автомата, звучит, конечно, не так аппетитно, но все же. Слушай, надо купить турку, я хоть кофе и не пью, но умею варить настоящий. Знаешь, какой самый вкусный? Дьябло. Делается с цедрой апельсина, ромом и гвоздикой. А нервы как успокаивает.. - улыбнулся я. Хотя, скорее это ром успокаивает, а не кофе, - ты как? - вдруг спросил я, вновь вспомнив, что Шерри беременна и может волноваться перед визитом к врачу. Что же, в такие моменты ей нужна моя поддержка как никогда.

Отредактировано Étienne Moreau (2013-12-15 18:25:04)

+1

404

<<<Sleepy River Way, 18

Как оказалось, ни одна я переживала из-за возраста. Однако, в моем случае это было вполне объяснимо: на женщинах возраст сказывается не так, как на мужчинах. А вот переживания Этьена переросли в дикую неуверенность в себе. Это немного выбило меня из колеи, а потому на протяжении почти всей дороги в больницу я молчала. О чем думала? Да о разном. Когда это началось? Могу ли я чувствовать себя защищенной? Могу ли я рассчитывать на его поддержку, если он сам ни в чем не уверен? Понимаю, я жена, любимая женщина и, кажется, тоже должна поддерживать и переубеждать. Однако француз и в моих словах разуверился, не верит, не слушает, сомневается. А я так устала быть сильной… И когда казалось, что я нашла сильного мужчину, все теперь снова рушиться. Может, это я виновата? Я никогда не была слабой. Может это давит на него? Загоняет угол? Но ведь он  полюбил меня такой! К тому же, всегда сам был таким сильным! И даже я всегда приклонялась перед этим, уступала, а когда надо было, подчинялась. Ну что ж, наша первая трудность. Жаль только, что она пришла в такой неподходящий момент, когда у нас возникло и другое осложнение в виде беременности. Поразительно, как все изменилось за один день. Сейчас в машине Этьен в очередной раз подтвердил свои опасения.
- Я не чувствую неуверенности из-за возраста, - тут же протянула я, повернувшись к Этьену лицом, он начал извиняться, но я хотела лишь объяснить, что дело не в недоговоренности. - Да, я боюсь изменений, но это не значит, что я в чем-то неуверенна, в себе или в своем нынешнем виде. А ты… Я не знаю, что случилось, я скучаю по прежнему Этьену. Неужели ты не видишь, что это портит наши отношения? Что с тобой стало, где тот уверенный в себе мужчина, которого я полюбила и за спиной которого всегда чувствовала себя защищенной? А сейчас я даже не знаю, могу ли чувствовать тоже самое! – на несколько секунд я замолчала, а после глубоко вздоха снова повернулась к окну. Около минуты я смотрела на мелькающие мимо здания и растения, а после опять повернулась к Тьену. - Может быть это я виновата, в этой… неуверенности, но собери уже яйца в кулак. Мне мужчина нужен, - разумеется, я не обобщала, не мужчина в общем, а именно он, Этьен, хочу вернуть его такого, каким он был прежде. - И, если не ошибаюсь, ты таковым был в нашей семье. Не знаю, может тебе нужно отдохнуть от меня…
Покачав головой, я вновь повернулась к окну. А вдруг? А вдруг постоянное пребывание с такой женщиной как я, давит на него и небольшое расстояние все вернет? Мысль кажется логичной, но даже без его такого я долго не протяну. От этой мысли я даже усмехнулась. А может он соберется ради ребенка? Ради меня не может, это до боли обидно, но пусть хотя бы сделает это ради кого-то другого… В любом случае, я промолчала, мне было достаточно на сегодня. Еще предстояли анализы, врачи, результаты. Итак, мы подъехали в больнице, я вышла из машины. Этьен держал меня за руку, но я по-прежнему молчала, либо кивая, либо реагируя как-то иначе на его фразы. Через какое-то время к нам подошел доктор. У меня была хорошая страховка, плюс, главный врач этой больницы – мой лучший друг, так что особых проблем не было. Нам нужно было просто подождать, пока доктор освободиться. Этьен же решил отвлечь меня разговорами, и я впервые за несколько минут решила ответить.
- Измясить? – переспросила я, не сразу поняв, о чем речь. – Во Франции еще так делают? – наконец-то осознав, о чем речь, поинтересовалась я, мне казалось, что это способ давно устаревший, по крайней мере, в штатах. – Здесь другой способ, менее болезненный и ощутимый, - я говорила совершенно нейтрально, словно с простым знакомым.
И вот появился врач, меня попросила пройти в кабинет. Уже там потребовалось чуть больше получаса на все обследования и заполнения бумажек – направления к другим врачам. Доктор записал меня к гинекологу, у которого я буду наблюдаться на протяжении всей беременности. Хотя, сначала нужно было получить результаты, а потом уже решать подобные вопросы. Я вышла, тут же увидев Этьена, который начал задавать вопросы. На это я лишь глубоко вздохнула, у меня не было сил успокаивать еще и его. Это мне нужно помощь и поддержка, я устала, я вынашиваю этого ребенка. Мне нужна его уверенность и его поддержка, но он сам, кажется, не может избавить от нервозности. Что произошло? Не знаю. В любом случае, на его вопросы я так и не ответила. Вместо этого присела рядом, посмотрев на часы.
- Нужно подождать примерно полчаса, может час, - спокойно протянула, хотя внутри меня раздирало волнение. Просто, кто-то же должен хотя бы казаться спокойным, чтобы этим спокойным видом успокаивать другого. Только вот я думала, что успокаивать будут меня... Нет, беспокойство – это нормально, показывать его тоже, но не настолько же, не выплескивать же его всего! Кажется, Этьен попытался сменить тему, убедить меня в том, что все будет хорошо. А сам он в этом уверен? Да уж, сомнения заразительны. – Я больше люблю Старбакс, - смотря по сторонам, протянула я, оставшись простой американкой. – Судя по всему лучше, чем ты, - ответила я на его вопрос. – Я устала, так что, если ты не против, я немного отдохну.
С этими словами я положила голову на плечо мужа и закрыла глаза, постаравшись почувствовать себя в безопасности, как чувствовала это раньше. Трудно сказать, получилось или нет, я даже подремать не смогла. Посторонние шумы, мучительные минуты ожидания. Я так волнуюсь, и все еще не понимаю почему. Что скажет врач? Что будет, если он скажет, что все хорошо? А что будет, если скажет, что все плохо? Эта неопределенность убивала, поэтому я просто хотела услышать результат, чтобы уже четко все знать. Как уже оговаривалось, я не дремала, а просто сидела с закрытыми глазами, опершись головой о плечо Тьена, так что я услышала приближающиеся шаги. Увидев доктора, я быстро встала, желая услышать результаты. Доктор сначала посмотрел на Этьена. Как бы там ни было, а у врача с пациентом сохраняется конфиденциальность.
- Все в порядке, - тут же протянула я, все-таки Этьен должен слышать и знать. 
- Для начала, поздравляю! Вы, действительно, беременны, - улыбнулся доктор, правда, мне оптимизма эта фраза не прибавила. Я, в общем, и сама это знала. С другой стороны, хорошо, что результаты домашних тестов были не ошибочными, и я не просто так разворошила наши умы. – Собственно, добавить нечего. Лейтенант Моро, я уже говорил и раньше, что ваше здоровье крепче здоровья любой 25-летней девушки. Ничего не изменилось. Анализы замечательные, никаких противопоказаний.
На несколько секунд я опешила. Я ждала определенности и вот, когда она есть, я изумлена. Собственно, тоже самое бы было, скажи врач и что-то другое. Что ж, я повернула голову, посмотрев на мужа. Я словно хотела увидеть на его лице подсказку, как реагировать самой.
- Спасибо, доктор, - улыбнулась я, после чего, попрощавшись, доктор ушел. Я же снова присела на скамейку, пытаясь осознавать, что… действительно беременна, окончательно и бесповоротно.

+2

405

Как много значат слова.
Одно слово и между нами уже вырос сорняк непонимания.
Мы говорим, но не понимаем и даже не слышим...

Казалось бы, самое обычное для нас утро: улыбки, поцелуи и теплые объятия. И стоило сказать одно слово, сыграть фальшивую ноту, как все пошло не так.
Мы уже ехали в машине, и тяжелое томное молчание нависло над нами. Казалось, что оно пытается раздавить меня, мне было не комфортно, я винил себя за свою неловкость и нерешительность, которые, казалось, появились из воздуха. Когда я успел таким стать?
Я пытался извиниться, но стоило Шерри открыть рот, как я понял, что вина моя вовсе не в том, что я умолчал правду, а в том, что я изменился. Изменился не в лучшую сторону. И я понимал это. Кажется, я понимал это лучше Шерон.
Убедительно ли мое оправдание? Кризис среднего возраста. Не знаю, даже это поддалось сомнению. И я смотрел на Шерри краем глаза, и понимал, что ей обидно не меньше моего, что ей обидно вдвойне.
-Но ты со мной, стало быть до сих пор любишь! - начал я, остановившись на светофоре, - не отрицай, любишь и таким. Меня сейчас гложет лишь один вопрос, почему ты молчала? Если тебе не нравится, почему так долго ждала? Ощущение, будто меня обманули, - брови мои были нахмурены, однако на лице не было озлобленности. Скорее непонимание. Я действительно не понимал молчания своей жены.
-Что ты хочешь от меня услышать? Если бы я знал, что именно послужило моим изменениям, я все же надеюсь, что это просто возраст, я не хочу даже думать, что все это из-за тебя. Ведь это не так. Каким бы я сейчас не был неуверенным, я знаю, что ты ни в чем не виновата.
Я старался больше не смотреть на Шерон. Очень неприятно осознавать тот факт, что я не являюсь мужчиной для своей женщины. Она считает меня слабаком? Тряпкой? Но это ведь неправда. Да, я пошатнулся в вере, но не в силе. А может быть это одно и то же? Во всяком случае, я чувствовал себя мужем и хозяином, вот только я не знал, что этого не чувствует моя жена. И я до сих пор задавался вопросом, почему она так долго и упорно молчала, словно испытывала меня на прочность.
-Шер, помолчи, - серьезно и твердо, как ни странно, уверенно проговорил я, услышав о ее предложении отдохнуть друг от друга, - я тебя не отпущу ни при каких условиях и, очень надеюсь, что подобные заявления я больше не услышу. Что бы отдыхать, нужно элементарно устать друг от друга. Скажи, ты устала от меня?
Я знал ответ на этот вопрос. Впервые в жизни, я устыдился за свою женщину. Мне было стыдно, что она могла подумать подобное о нас. Мы не можем провести целый рабочий день друг без друга, так что встречаемся в обед, чтобы увидеть друг друга, а она предлагает отдохнуть. Разойтись на время.
-Шер, пообещай мне, что больше никогда не подумаешь о разрыве, даже временном, - эта мысль меня словно отрезвила и заставила меня взять в руки. Не знаю, что будет завтра, но эти слова очень хорошо укоренились в моей голове.
Наконец-то мы подъехали к больнице. Больше мы с Шерри толком не разговаривали. Я понимал, что Шер нужно остыть и прийти в себя, но даже в таком состоянии, я не отнимал руки, держал крепко и вел ее по коридору, словно ребенка, хоть я и волновался поболее ее, по той просто причине, что я на дух не переношу врачей.
Сидя в очереди, я пытался заговорить или отвлечь ее. Ударившись в воспоминания, я рассказал про свое отношение к анализам, что вызвало у Шерри хоть какую-то реакцию.
-Воспоминания из детства. Я взрослым по врачам не ходил, да и сейчас не хожу. У меня в Париже был знакомый врач, выписывал мне липовые больничные, чтобы я отдохнул недельку другую, а так, намеренно, с целью вылечиться, я не ходил. А в Штатах мой первый визит к врачу была весьма оригинальным, меня подстрелили и я потерял сознание. Но мне ли рассказывать, ты меня и спасла, - усмехнулся я, - я спас двух бестолковых девушек, а ты спасла одного бестолкового меня.
И все же, как говорила со мной Шерон, мне не нравилось. Словно мы не были знакомы. Это ранило меня еще больнее. Ссоры ссорами, но было больно чувствовать себя каким-то одиноким, когда сидишь с любимой женщиной рядом. И вот ее вызвали в кабинет, а я остался в коридоре. У меня было время подумать. И все то время, что Шер была за дверью, я занимался самовнушением, пытаясь призвать себя собрать и не показывать своей слабины. Ведь Шер права, я не такой, я не таким был. Иногда так тяжело держать серьезные отношения. Легко, когда дрова уже нарублены, только и знай, что подкидывай их в огонь. Брак - это лес. И его приходится рубить в рукопашную. И чем больше срубишь, тем больше дров для костра будет. Все в жизни закономерно. И что со мной стало? Мне страшно, что огонь потухнет, и этот страх рождает сомнения. Но Шер, опять же, права. Я не мальчик, нужно уметь бороться со страхами.
От моих размышлений меня отвлекла жена, я сразу же поинтересовался, как у нее дела, однако она не горела энтузиазмом отвечать на мои вопросы. Она словно вновь во мне разочаровалась, а я пытался понять, что я такого сказал, что вызвало такую сухую реакцию.
Она присела рядом и положила голову ко мне на плечо. Я вздохнул, сжимая ее руку. Как бы мы не ругались и не понимали друг друга, тяга и нужда в друг друге была, наши тело это показывали нам. Я все равно чувствовал тепло ее тела, и мне было как-то спокойнее. Ведь мы есть друг у друга, так чего бояться, мы не одни.
-Шер, прекращай, я понял тебя с одного раза, - снова попытался я остановить упреки жены. Они мне были более, чем неприятны, - я понимаю, тебе обидно, я понял это, и я буду работать над своими предубеждениями, только обещай мне, что больше не будешь упрекать не в чем. Это как минимум неприятно.
Я не хотел ссориться, но и нерешенным подобный вопрос я оставить не мог. Раз уж мы столкнулись с такой серьезной темой, мы должны закончить ее, чтобы больше к ней не возвращаться.
Шер словно пыталась уснуть на моем плече, я же все это время поглаживал ее ладонь, безмолвно повторяя, что все будет хорошо. Было очень волнительно, не знаешь, что скажет доктор. И вот я вижу знакомый силуэт, Шерри открывает глаза и встает на ноги, я поднимаюсь вслед за ней. Врач по началу  не решается говорить при мне.
-Я вообще-то муж, - недовольно проговорил я, этому призраку в халате, но он стал говорить только после того, как Шер дала добро. За весь этот день непонимания и разногласия, подобная новость стала радостной, хоть еще и казалось достаточно нереальной и сказочной. И я радовался не возможности появления ребенка, а тому, что именно и как именно сказал доктор. Здоровье, как у 25-летней девушки. Я никогда не сомневался в здоровье жены, лишь она переживала из-за возраста. А здесь уже даже медицина подтверждает то, что любое опасение и волнение Шерри по поводу себя же - ерунда, она просто себя накручивает.
Шерри вновь опустилась на скамейку, я опустился вслед за ней, беря ее руки в свои ладони.
-Ты как? Может воды? - поинтересовался я у Шер, ожидая ее ответа. И все же, не дождавшись, заговорил. - Шер, у меня хоть и появилось странное поведение в виде неуверенности в себе, в тебя я всегда верил, что бы не случилось. И сейчас врач доказал, что твои предрассудки по поводу возраста - пустой звон. Шерри, ты сильная и спортивная, подтянутая и возраст тебе не по чем. В конце концов, он сказал, что все хорошо, как я тебе и обещал. Боже.. - вдруг остановился я, словно наконец-то осознал, что происходит, - все хорошо, и у нас будет ребенок, потому что ты здорова, - на моем лице появилась улыбка, я поднял руку Шерри и поцеловал ее пальчики, желая, чтобы она обратила на меня внимание.
-Шерри, прости меня еще раз. Ради тебя, буду работать над собой, потому что ты права, я должен быть мужчиной, каким ты меня полюбила. Я обещал тебе, что ничего не изменится, прости, что не сдержал слово. Но сейчас я буду стараться, правда, скажи только одно, что ты веришь в меня, а главное в нас. И уж тем более, что не хочешь никаких разрывов, никакого отдыха друг от друга.

+1

406

- Что за идиотизм? – искренне удивилась я, увидев и услышав реакцию Этьена. – Конечно, люблю. Как тебе в голову могли прийти подобные мысли? Сложности есть, никто не спорит, но это ничего не меняет, - особенно моих чувств.
Я люблю его и таким, это правда, но это вовсе не значит, что мы не можем стремиться к чему-то еще, стремиться сделать что-то лучше. Я люблю, но сейчас мне не хватало прежней уверенности мужа, уверенности, которая придавала и мне сил, а главное, вынуждала чувствовать себя защищенной, в безопасности.
- Молчала? – в недоумении переспросила я, смотря на Этьена, который вновь отвлекся на дорогу. – Я каждый день говорила тебе, какой ты способный и особенный, но сегодня вдруг поняла, что ты либо не слушал меня, либо стал неуверенным настолько, что просто уже не веришь моим словам, считаешь их незначительными. Я не молчала, Этьен, я пыталась что-то исправить.
Пусть вспомнит, хотя бы попытается. Вспомнить хотя бы медовый месяц, где я твердила ему, что он прекрасно танцует и рисует, а он отмахивался. А сколько раз я говорила, насколько для меня особенны его черты лица, его глаза, которые он сегодня назвал обычными! Неужели он не замечал попыток? В медовом месяце я уже откровенно говорила о том, что неуверенность ему не к лицу, но сегодня, пожалуй, я достигла того пика, когда подходить к вопросу тактично было уже невозможно, требовался прямой удар. Мне явно чего-то не хватало, чего-то, что было в нем раньше. Но почему это произошло? Кто виноват? Он был сильнее меня, так разве можно загнать такого человека в угол? Мыслей много, от того и вполне логичное предложение немного отдохнуть.
- Нет, Тьен, я не устала - честно ответила я. – Но речь не обо мне, а о тебе, - это не я потеряла уверенность и не мне ее нужно как-то возвращать. Забавно, я предложила это, заведомо понимая, что не смогу без него долго. Но чего не сделаешь, ради любви…
И все же мужу не понравилась эта мысль, да и мне самой, стоило только задуматься. На достаточно твердую просьбу француза, я покорно протянула что-то вроде «обещаю» и мы двинулись  дальше. В больнице держались за руку, все-таки это тот момент, когда нужно быть вместе, чтобы ни случилось. Мы пытались говорить, но все попытки казались жалкими. Я искренне улыбнулась лишь один раз, когда Этьен вспомнил, при каких обстоятельствах впервые попал в больницу. Ничего хорошего, конечно, но это, пожалуй, стало первым толчком для того, чтобы мы сделали первый шаг: признались друг другу в своих чувствах. Но улыбалась я недолго. Вскоре пришел врач, и в кабинете я вновь вернулась к прежним мыслям, что спровоцировала еще и волнение по поводу того, что же ждет нас впереди. Оказавшись в коридоре, я присела рядом с мужем.
- Неприятно? – я тут же подняла голову и посмотрела на Этьена. – А какого мне, не чувствовать прежней защищенности, видеть и слышать эти сомнения? А сомнения заразительны, кстати. Это куда неприятнее, - ведь если часто повторять, что, например, его глаза обычные, я стану в это верить. А как только ты начинаешь видеть в любимом обычного человека…, это конец. Влюбляешься, потому что видишь особенность, что-то, что для тебя отличает его от других. Если для меня он ничем не будет выделяться, так что же это? – Я не упрекаю, Этьен. Я призываю задуматься.
Глубоко вздохнув, я снова вернулась в прежнее положение: положила голову на его плечо и закрыла глаза, пытаясь немного отдохнуть. У нас был насыщенный день, помимо этого, меня раздирало беспокойство, которое я выражала лишь незамысловатыми движениями: сжимала ладонью вторую ладонь. И вот появился врач, мы с Тьеном тут же встали. Новости были хорошие. Наверное. Я и не знала, что думать, до сих пор не решила, радоваться беременности или огорчаться. Так что, вместо слов, я просто присела, пытаясь все осознать до конца. Этьен выглядел счастливым, видимо, для себя он уже определился, хорошо это или не очень. Он говорил, я слушала, но никак не реагировала, а потом муж взял мою ладонь в свою. Я невольно мягко улыбнулась, выслушивая его слова. Не так давно он был недоволен, а сейчас извиняется и готов меняться. На секунду на моем лице появилась уже более неловкая улыбка. Конечно, я бы хотела, чтобы он решил сделать это ради меня, но и такой вариант тоже был неплох, пусть и было немного обидно. Не ради меня, так ради ребенка, меня вполне устраивало, лишь бы что-то поменялось. Неловкость пропала через долю секунды, лицо снова расплылось в мягкой широкой улыбке, я дотронулась ладонью до его щетинистой щеки.
- Я всегда верила в тебя, Этьен, даже когда ты сам на это был не способен, - вспомнить хотя бы танцы или рисование, я ведь верила больше его! – И всегда буду верить. Про разрыв… глупо вышло, но я правда посчитала, что, возможно, во всем моя вина, - не дав мужу ничего сказать в ответ, я наклонилась в сторону, аккуратно касаясь губами его губ. - Я не хочу никаких разрывов, я просто хочу видеть тебя прежнего. Знаешь, на работе я вынуждена быть сильной и твердой, иначе далеко не пойдешь. Но рядом с тобой…, мне хочется забыть обо всем,  стать обычным человеком, которому нужна твоя поддержка и защита, именно твоя. Я могу постоять за себя. Но хочу ли я этого, когда рядом есть мужчина? Нет. Сильные люди не могут быть сильными без чьей-то помощи, иначе они быстро устанут, сломаются. Раньше я вполне справлялась и одна, но теперь не могу, - теперь я стала окончательно зависимой, Этьен для меня все равно, что зарядное устройство для телефона, без которого аппарат, рано или поздно, отключиться и не будет работать. - Ты – моя сила, Этьен. И если ты не сможешь дальше поддерживать меня, давать мне чувство безопасности и уверенности…, я сломаюсь.

+1

407

-Тогда не говори все в прошедшем времени, раз чувства есть, - я переглянулся с Шерон, мне казалось, что сейчас я был прав. Может я и придираюсь к словам, но не хочется слышать о нашей взаимной любви, как о чем-то, что было и прошло. Ведь это не так. Из-за того, что я стал не уверен в себе, любовь наша не умалилась. Иначе бы я почувствовал перемены, иначе бы я почувствовал, что мы отдаляемся и теряем нашу невидимую ниточку, что всегда нас связывала.
-А знаешь, что самое смешное? Если бы однажды ты сказала, что я ни на что не способен, а внешность у меня совсем непримечательная, я бы не поверил тебе. Потому что я знаю, когда ты говоришь правду, а когда врешь, - спокойно проговорил я, а на последних словах и вовсе смягчился, - прости, что так глух, наверное, ты права, я совсем расслабился, пора что-то менять..
Я не хотел ругаться, поэтому решил, что будет правильнее сделать шаг на встречу, а не пытаться спрятаться от нападения, тем более, что Шер никогда на меня не нападала. Да, мы цапались, мы ругались, но во мне никогда не было чувства, что от Шерри исходит какая-то опасность. Только не в отношении ко мне. И сейчас, я не видел смысла закрываться от нее. Она говорит правду. Не самую приятную, но правду, и я должен сделать все, чтобы наши отношения стали еще крепче, а не стали расшатываться и скрипеть, словно старая телега.
Мы продолжали говорить, нам удалось избежать ссоры, но проблема от этого никуда не улетучилась. Нам нужно было во всем разобраться.
-А похоже на то, что я устал?  Ты думаешь, если ты уйдешь от меня, даже, как ты говоришь, на время, мне станет легче? Нет, это верный способ испортить наши отношения, а я хочу это меньше всего на свете. Так что, обещай мне, что подобных заявлений я больше никогда не услышу, - я был достаточно жесток и серьезен. Я не желаю больше слушать эти бредни о расставании. Мы так долго сходились, боролись со страхами, чтобы вновь вырастить бездонную яму между нами? Шерри хочет уверенности, и я чувствую, что сейчас я уверен, как никогда. Отдыхать или расходиться, этого не будет. Не сейчас, не завтра, не послезавтра, никогда.
Услышав заветное "обещаю", мне стало спокойнее. Далее Шерри молчала, а я всячески пытался разрядить обстановку. По крайней мере мне не хотелось сидеть в гробовой тишине, и лишний раз накручивать себя.
И вот мы уже в больнице. Забыв о всех обидах, мы все равно крепко держались за руки. Сжимая ее руку все сильнее и сильнее, я старался передать Шер через прикосновение, всю свою силу и любовь, лишь бы она не волновалась и не боялась ничего. Сидя в очереди, я продолжал говорить, пытаясь отвлечь жену от мыслей, уверен, сейчас у нее их более, чем достаточно. И видеть ее искреннюю мягкую улыбку, было важнее и приятнее любого слова. Она улыбнулась, как только я напомнил о событиях в банки, которые подтолкнули нас к чему-то большему. Именно тогда мы поняли, как дороги мы друг другу, я и вовсе решился сказать о своих чувствах, хоть было и не просто. А потом моя будущая жена забрала меня к себе домой и, фактически, мы съехались. На моем лице тоже появилась улыбка, мы словно вместе окунулись в наше общее воспоминание.
Нас отвлек врач. Поцеловав Шер в висок, я отпустил ее сдавать анализы. Ожидание - волнительно. Не знаешь, что будет потом. Что скажет доктор и что предстоит пережить дальше. И вот, Шерри вновь вернулась ко мне, и я встретил ее с теплой улыбкой на лице, будто не видел не несколько минут, а несколько часов. Что же, пока мы ждали врача, я предложил кофе, а так же успел рассказать о рецепте очень вкусного кофе. И здесь я вновь столкнулся с насмешкой Шер, по-другому я никак не мог это назвать.
-Ты заставила задуматься меня еще в машине. Шер, - вздохнул я, заглянув в ее нежно-голубые глаза, - ты засомневалась во мне? Но.. я не хотел. Я очень надеюсь, что ты не перестанешь во мне видеть то, что всегда видела - твоего мужчину.
Особенного, сильного и смелого - ее мужчину. Я многое вложил в эти слова. Шерри вновь положила голову ко мне на плечо, от чего на моем лице появилась улыбка. Улыбка спокойствия. Я не знаю, как она делала, но одно только ее присутствие успокаивало меня, заставляло быть сильным. И, казалось, час назад я просто этого не замечал. Ко всему нужно прислушиваться. Именно разговор, помог мне начать разбираться в себе. И пока мы сидели, в полной тишине, но уже в каком-то блаженном понимании друг друга, я думал и пытался найти корень проблемы. Однако я этого так и не успел сделать, совсем скоро подоспел врач с новостями.
Мы встали, Шер сразу занервничала, я же сжал ее руку сильнее. Врач, как ни странно, не решился сразу начать, окинув меня взглядом. Что же, пришлось ему сказать, кто я такой, если не видно с первого разу. И он говорит. Обращаясь к Шерри, но я понимал, что эти слова адресованы не только к ней. А к нам. По началу я слышу лишь одну фразу - вы здоровы, что вызывает во мне прилив радости. Я всегда знал, что у меня Шерри крепкая, но слышать это, как подтверждение медицинской экспертизы, было приятно вдвойне. Жена села на скамейку, пытаясь справиться с чувствами. Врач оставил нас, я сел рядом, по началу предложив воды. Я говорил, я старался быть поддержкой, не просто, какую хочет Шерри, а какой достойна. И я смотрю на ее лицо, оно словно мраморное, настолько прекрасно. И вот я вижу улыбку, которая отличается от прочих. Неловкая улыбка появлялась лишь тогда, когда Шер было что-то не понятно, вызывало вопросы. Достаточно было пары секунд, чтобы понять, в чем моя ошибка. Я сказал эти слова поздно. Уже после того, как сказали о хорошей беременности, если это так можно назвать.
-Шерри, ты подумала, что я буду меняться, потому что ты беременна? - словно пытаясь получить утверждение собственных догадок, поинтересовался я, - родная, дело не в этом. Я меняюсь ради тебя и для тебя. Я буду работать, потому что тебе не комфортно, потому что ты боишься потерять веру в меня. И я боюсь этого не меньше. Да, у нас будет ребенок, но в первую очередь, я усилия делаю ради тебя, - я улыбнулся ей, - ничего не бойся, хорошо? Я ведь рядом, твоя опора и поддержка.
Шерри коснулась моей щеки своими пальчиками, от чего сердце мое сжалось. Мне стало как-то уютно и тепло, даже не смотря на то, что мы сейчас сидели на больничной скамье. И это было все не важно, как всегда, я смотрю на нее, и мир вокруг меня растворяется. Шерон заговорила про вину и, не дав сказать мне и слова, коснулась губами моих губ, сердце мое заколотилось, словно до этого спало.
-Шерри, - закрыв глаза, вздохнул я, - когда ты говоришь, что виновата в чем-то, что касается нас, мне становится больно и обидно. Ведь это не так, зачем на себя наговаривать. Прошу, никогда и ни при каких условиях не смей думать, что что-то происходит из-за тебя. Я знаю, у тебя за плечами два неудавшихся брака, но это не значит, что и наш такой же. И, ты изменилась. Ты уже не Шерон Реймонд, а ты Шерон Моро, моя жена, которая не может быть виноватой в моей проблеме, - я улыбнулся, - обещаю быть сильным, как раньше, способным пойти на любое безумие ради тебя. Ты этого достойна и, мне до сих пор стыдно, что я, по сути, нарушил слово не меняться. Точнее, не меняться в худшую сторону. Но, я правда буду работать. И знаешь, почему я так уверен, что все будет не просто хорошо, а отлично? Потому что ты всегда верила в меня, просто, я у тебя дурак, порой не вижу очевидного, - усмехнулся я.
-Итак, у нас все хорошо, ты у меня сильная и здоровая, и нам стоит морально готовиться стать родителями. Почему бы нам это не отметить, тем более, что мы прогуливаем работу? Предлагаю отметить все сразу кусочком лимонного пирога и какао, а вообще, можешь сама выбрать место, увезу тебя, хоть на край света - заулыбался я и обнял Шерри, зарывшись носом в ее темные волосы.

+1

408

Рано или поздно мы должны были дойти до той черты, когда скрывать что-либо было уже невозможно. Да я и не хотела скрывать. Не могу сказать, что мне было очень плохо. Напротив, я счастлива! И кто может с этим поспорить? Но что-то изменилось, что-то, что я чувствовала и хотела вернуть. Собственно, об этом мужу и рассказала в надежде, что он прислушается и поймет. В машине до конца не было ясно, прислушался ли он, принял ли эти слова, готов ли делать хоть что-нибудь. Однако в больнице Этьен раз и навсегда убедил меня в том, что готов меняться и, на сей раз, в лучшую сторону.
- Я не перестала видеть в тебе мужчину…, - тут же протянула я, вернее, чуть ли не простонала, ибо меньше всего на свете хотела, чтобы француз так подумал. – Это не так, я не хотела, чтобы ты так думал. Просто…, что-то изменилось, не в лучшую сторону, но ты остаешься для меня тем, кем был раньше, - в конечном счете, я была уверена в том, что если кто-нибудь подойдет ко мне и позволит себе хамство, Этьен тут же отреагирует. Разница в том, что из-за этой неуверенности, вскоре мое подобное отношение может измениться. – Мне не хватает прежней уверенности, вот и все.
Как уже оговаривалось, глубоко вздохнув, я положила голову на плечо мужа, и мы спокойно сидели в ожидании доктора. Доктор принес хорошие новости, по крайней мере, относительно моего здоровья. Что ж, что-то внутри подсказывало, что все так и будет. Здоровье Реймондов всегда оставалось неизменным, это генетика. Даже не знаю, почему изначально усомнилась. Наверное, это все шок из-за беременности. Итак, настало время присесть и осознать все. Тьен тоже решил поддержать, подняв мне настроение признанием своей ошибки. Хотя это трудно назвать ошибкой, он просто оступился. Поначалу мне стало обидно, что все это делается не ради меня, но это наш ребенок…, здесь не из-за чего расстраиваться. Я и не расстроилась, однако муж заметил секундную растерянность на моем лице. Даже поразительно, я не могу ничего от него скрыть, независимо от того, сказала я что-то вслух и просто что-то сделала и как-то иначе посмотрела.
- Прости, наверное, это было глупо, - усмехнулась я, пытаясь оправдать свою мимолетную растерянность и неловкость. – Наверное, я сейчас напоминаю обычную жену, правда? – я как-то нервно усмехнулась, хотя не испытывала радости от этой мысли. – Которая пилит мужа и чего-то от него требует. Но, Тьен, я прошу не только для себя. Трудно представить, как меняется жизнь человека, когда он уверен в себе и своих силах. Ты всегда был сильным, просто сейчас, наверное, забыл об этом.
Не знаю, что послужило этому причиной, да и не хочу знать. Важно, что француз готов идти вперед, преодолевать препятствия, работать над собой. Собственно, это уже говорит о силе характера, что не могло не радовать. Глубоко вздохнув, я улыбнулась, выслушивая дальнейшие слова Тьена. Да, мы немного увлечены этим разговором, хотя недавно узнали о будущем прибавлении в семействе, но и нас можно понять. Новость до сих пор кажется такой невероятной, что трудно на нее переключиться. Кажется, что ничего не произошло, не верится, вот и говорим о чем угодно, кроме ребенка. С другой стороны, затронутая тема – важна, и ее необходимо обсудить.
- Нет такого понятия, как «твоя» проблема, проблемы у нас теперь общие, - улыбнулась я, смотря в карие глаза мужа. – Все, что касается тебя, касается и меня. Даже эта неуверенность… Знаешь, я всю жизнь стремилась быть независимой. Кажется, что это здорово. Но потом я встретила тебя и эта независимость, по крайней мере, от какого-либо человека, просто исчезла, - я продолжала улыбаться, касаясь ладонью тыльной стороны ладони Этьена. – И, ей Богу, я счастлива, что это произошло. Однако вместе с этим на наши плечи упала и ответственность: заботиться, поддерживать, помогать, а еще делиться уверенностью, силой, заряжать энергией, если можно так выразиться. Помнишь выражение «Мы в ответе за тех, кого приручили»? Так вот ты приручил меня, сделал зависимой, и поэтому сейчас ты за меня в ответе. Если на работе я даю слабину, если я чувствую опасность и беспокойство, то это твоя вина, Этьен, - я вовсе не говорила с упреками, я всего лишь, с мягкой улыбкой на лице, приводила пример, хотела объяснить французу, что сейчас нас связывает, и в чем заключается его ответственность, как и моя, впрочем.  – Но если я работаю, как и прежде и чувствую себя, как за каменной стеной, это значит, что ты справляешься со своей ответственностью. Я до сих пор верю в тебя, я до сих пор вижу то, чего ты сам в себе почему-то не видишь. Это обидно, мне обидно за тебя же. Но я не перестану верить. Просто хочу, чтобы ты знал это. И я верю, что ты вернешься, ты-прежний, - после этих слов мы с Этьеном обнялись. Однако, мне этого было мало, поэтому через несколько секунд, когда мы уже встали, я снова обняла француза, дотронувшись ладонью до волос на его затылке. Закрыв глаза, я прижималась к нему, как и прежде, надеясь, почувствовать прежнюю защиту и спокойствие. Мне не хотелось быть сильной сейчас, мне не хотелось скрывать свое волнение по поводу беременности, держать все в себе, но чтобы проявить свои эмоции, мне нужен кто-то, кто поддержит и станет опорой, кто-то, кто сильнее меня, кто уверен в себе. Этьен потерял это, но его объятия в очередной раз вынудили меня поверить в то, что он справится и все вернет. – Мы станем родителями. А если я начну полнеть? - отстранившись от Тьена, усмехнулась я, словно до меня только что дошел смысл произошедшего. – Даже не знаю, дорогой. Отмечать без вина или виски неинтересно, а ты сам понимаешь, в моем положении это противопоказано. Так что может домой? Посидим за стаканами апельсинового сока? Кстати! Помнишь, в медовом месяце ты обещал купить домой приставку? Может время исполнить обещание? Xbox, скажем, с Kinect.

>>>>> домой

+3

409

Как ни странно, но я был рад, что этот разговор состоялся между нами. Он должен был состояться, иначе бы было больнее и, возможно, даже поздно, если бы мы все пустили на самотек. В отношениях важен диалог, без него никак, ведь порой даже не знаешь, в какую сторону нужно двигаться, что нужно делать, а порой даже и говорить. И кто если не твоя полови направит тебя в нужную сторону. Кто-то, вероятно, скажет, что подобный контроль, словно шоры для коня, идешь по протоптанной дороге, а что вокруг - не замечаешь. И стоит ли мне это как-либо комментировать? Что же, любые комментарии излишне. Может быть контроль - это шоры, но как знать, куда ты идешь, если тебя не направят?
И сейчас я знал, куда мне идти, куда двигаться и к чему стремиться. Шерри всегда помогала мне найти новые цели, подталкивала к штурму новых высот, даже если эти высоты - простой конфликт в отношениях, который легко решить, стоит только начать работать за собой, следить и стараться быть тем, кем являешься. Да, я не говорю тем, кем должен быть, Шерон сейчас не призывала меняться, а призывала вернуть то, что каким-то образом утратилось.
Предположив, что Шер перестала видеть во мне мужчину, таким каким я был, сильного и смелого, я извинился, что заставил ее сомневаться. Однако реакция Шерри придала мне некой уверенности, потому как было видно, что очень не хочет, чтобы подобные мысли застревали в моей голове. На моем лице появилась кроткая, благодарная улыбка.
-Что же, зато теперь я знаю, как сделать тебя счастливой, - тихо протянул я, губами касаясь волос Шерри, которая уже успела положить голову мне на плечо. Так мы и просидели, ожидая появления доктора. Я неустанно сжимал руку Шерри, мне хотелось, чтобы сейчас она была спокойна и уверенна в себе. Мне не хотелось, чтобы она думала о плохом. Ведь все хорошо, мы вместе и это главное. И раз дурной пример заразителен, то мне сейчас хотелось заразить ее оптимизмом, уверенностью в себе и в нас, в наших силах и в нашу удачу.
Тут появился доктор. Не без казусов, но все же, я узнал новость, которую он хотел сообщить. И мне было приятно слышать о том, что моя Шерри здоровее всех здоровых и может дать фору любой девчушке. И я в этом никогда не сомневался. Так интересно. Я засомневался в собственных силах, но в Шерри я не сомневался никогда. И вот, когда врач ушел, оставив нас наедине с нашими мыслями и чувствами, я заметил на лице Шер секундную растерянность и тут же понял, в чем дело. Я чувствовал ее сердцем, всегда чувствовал, когда шло что-то не так. Поспешив успокоить, я услышал заявление об "обычной жене". Раз уж у меня необычные глаза, стало быть, жена у меня не может быть простой и стереотипной.
-Шер, ты никогда не будешь походить на обычную жену, даже если будешь караулить меня у двери со сковородой или же принюхиваться к моей одежде, чтобы учуять женский парфюм, - улыбнулся я, - хотя, надеюсь, до такого все же не дойдет. Может быть ты права, я просто забыл, но я рад, что ты напомнила, - я на секунду замолчал, смотря в ее глаза. Коснувшись ее щеки, я убрал прядь черных волос за ухо, - и знаешь, раз уж я не могу быть обычным, то и ты тоже. Давай договоримся, что "обычный" - это оскорбление в нашей семье.
Почему бы не установить маленькие традиции, тем более, что их у нас с Шерри достаточно, чтобы гордиться этим. Так почему не создать словарь запрещенных терминов Моро? Я улыбнулся еще шире подобной мысли.
Наша беседа продолжалась, и мне было очень приятно, что Шерри не считает мою проблему исконно моей. Собственно, я бы сказал то же самое, будь жена на моем месте. В этом даже было нечто символическое. Во всяком случае, Шерри должна понять, что я, как заботливый муж, не хочу взваливать на ее плечи еще и свои проблемы, хоть мне и приятно разделить подобную участь с любимым человеком. Однако про все это я промолчал, дабы избежать лишних споров и дополнительных разногласий, сейчас нам явно не до этого.
-Похоже, ты все же читала моего "Маленького принца", - улыбнулся я, услышав знакомую цитату, - да, ты права, мы в ответе друг за друга. Мне до сих пор как-то неловко за себя. И так и не понятно, откуда взялась моя неуверенность, ведь, вспоминая даже как мы познакомились, я бы не сказал, что я испытывал какое-то стеснение или неловкость. И уж тем более это нельзя сказать про тебя, - усмехнулся я, вспоминая, как уже на второй встречи, Шерри поцеловала меня. Возможно, это был минутный порыв, потому как после борьбы с мужчиной, сидя на нем было тяжело сдерживаться, точно так же, как и мне, вот только моя оппонентка оказалась быстрее меня.
-Прости, что из-за меня испытываешь столько дискомфорта. Пообещай мне, говорить сразу в лицо, если что-то тебя беспокоит, если что-то не нравится тебе, хорошо? Все же, я должен знать, над чем работать. В свою очередь и я буду говорить тебе о твоих недостатках, договорились? 
Когда Шерри говорила о вере, она походила на ребенка, который неустанно верил в Санта Клауса и отказывалась поверить в его отсутствие. Вера важна, и вера бывает разной. Но вера, о которой говорила Шер, она была особенной. И эти слова они прибавляли сил. Видя, как Шерри это важно, это становилось важным и для меня, а соответственно, я готов был бороться.
-Я обещаю, пока ты веришь, я буду бороться за наши идеалы, - прошептал я, когда уже крепко сжимал любимую в своих объятиях. Я отпустил любимую, пора было ехать домой. Мы встали, и Шерри снова упала в мои объятия, буквально не желая вырываться из них. Что же, я тоже хотел этого меньше всего. Было так приятно. Нет, я не хотел, чтобы Шерри была слабой и беспомощной, но было приятно стать ее защитой вновь, и почувствовать это на несколько секунд, крепко сжимая ее с своих руках, словно маленького ребенка.
-Да, наконец-то мы и про это вспомнили, - засмеялся я, когда Шерри напомнила новость о том, что мы будем родителями, - Если? Что же, значит моего счастья станет больше, - улыбнулся я, кончиком носа дотрагиваясь до ее носика, - ты у меня активная, быстро придешь в форму, в этом я даже не сомневаюсь, - думаю, в этом и работа ее поможет. Может быть, еще и поэтому Шерри не бросит ее, кто знает, какие у нее причины.
Я предложил поехать куда-нибудь и отметить это дело. Однако Шер тактично отказалась, предложив свой, альтернативный вариант.
-Отмечать можно чем угодно, важно в честь чего, а еще важнее с кем. Однако идея посидеть дома мне нравится, тем более, что наши собаки, наверное, уже съели друг друга, мы ведь все-таки задержались в новом доме, - как-то неожиданно вспомнили и про собак, которые явно не ожидали такого исчезновения хозяев. Остается надеяться, что Денни заходил и выгуливал их, - идея мне нравится, вот только я посижу за стаканом персикового сока, а приставка - узнаем у консультанта. Слушай, весьма хорошее продолжение дня! Поехали в супермаркет, устроим себе маленький праздник. Я хочу Звездных войн, раз уж ты заговорила про Kinect, ну и конечно гоночки, пожалуй единственная игра, в которой я могу у тебя выиграть, - усмехнулся я, вспоминая наш медовый месяц, - и, с кого сегодня ужин, женушка?
Что же, планы намечены, осталось их реализовать. Но самое главное, что после нашего разговора, стало так легко и свободно, словно я только что родился.

>>> уютное гнездышко четы Моро

Отредактировано Étienne Moreau (2013-12-18 20:55:08)

+1

410

<<<Дом

Мне нравилось, что Шерон не походила на волнительную мамочку, эдакую курицу-наседку, которая только и кудахчет о своем будущем ребенке и трясется за его жизнь, начиная соблюдать непонятные диеты, пичкать себя таблетками и жить у врачей. Она была живой, настоящей, женщиной, кротко ожидавшей своего малыша. Ее уверенность успокаивала меня, однако чувство волнения я скрыть никак не мог. И меня можно понять, я не рассчитывал на детей, да и после смерти дочери и не хотел становиться отцом во второй раз. Мне хватало и звания найденного отца для Габриэля. И вот Шерри так неожиданно преподнесла подарок. Наш маленький подарок.
Мне нравилось, что мы поддерживали друг друга. Я, как и всегда, старался принести в жизнь любимой как можно больше уюта и тепла, чтобы у нее не возникало мыслей, что что-то может измениться. Сейчас Шерон поддерживала меня как никогда, однако и не упустила момент пошутить.
-Ты как всегда права, я немного волнуюсь, - улыбнулся я жене, - но это ведь нормально?
Конечно я понимал, что волноваться перед первым УЗИ более, чем нормально. Это естественно, сегодня мы сможем посмотреть на ребенка и, как говорит Шер, услышать его сердцебиение. Все это вызывает трепет в душе, даже кажется, что все это происходит не с нами. И от этого и появляется чувство легкого волнения.
-Опять работа, - наигранно искривился я, включая маленького ребенка, который передразнивает, - если они задержат тебя больше, чем на час, имей в виду, я буду захватывать департамент полиции и брать заложников, - улыбнулся я, выезжая с парковки возле дома, - знаешь, мне вообще не нравится, что начальник на тебя орет, в положении ты или нет, - и хоть я усмехнулся, я говорил о серьезных вещах. Когда я слышал его дикие вопли в трубке Шер, когда та отвечала на звонки, меня уже это напрягало. Конечно я понимал, Шерон далеко не подарок, а порой и вовсе ребенок, которому непременно нужно вляпаться в какую-нибудь историю. И благо она старается сдерживаться, потому как у нее теперь я, который постоянно переживает и боится услышать незнакомый голос, приглашающий в больницу. Однако, учитывая характер Шерон и ее способность устроить хаос на улицах Сакраменто, орать на нее не обязательно.
-Может мне нужно сходить к нему и поговорить, чтобы держал себя в руках? - вот это уже действительно было шуткой. Во-первых, Шер ни за что не подпустит меня к своему начальнику, который один раз воспользовавшись моими чувствами, вовлек меня в работу Шерон, из-за чего мы поругались, а Шерри и вовсе пострадала. Пожалуй, мы оба не забудем те дни. А, во-вторых, это выглядело бы весьма комично, что я прихожу и прошу не кричать на мою благоверную.
-Скучно ей, - хмыкнул я, останавливаясь перед светофором, - знаешь, порой мне кажется, что ты у меня мазохистка. Хорошо, что ты не просишь меня орать на тебя, - улыбнулся я и потянулся к Шерри, чтобы поцеловать ее в щеку, - я бы все равно не смог повысить на тебя голос, - что правда, то правда. На Шерри очень тяжело злиться, и даже если мы ругаемся, то все это не надолго, я быстро отхожу.
И вот через несколько минут мы уже были возле больницы. Я вышел из машины и помог выйти жене, открывая перед ней дверь и подавая ей руку. Мы приехали как раз вовремя, поэтому долго ждать не пришлось. Однако пока мы сидели перед кабинетом, я обнимал жену.
-Давай сделаем так, раз уж ты рвешься на работу, - начал я, решив распланировать день, - я отвезу тебя, а сам заеду в офис, потом в банк и вернусь за тобой. Ну а потом можем пообедать где-нибудь или погулять по магазинам или в парке? - чтобы не терять час, я решил, что будет правильно занять себя делом, тогда эти 60 минут пролетят незаметно.
Нас пригласили в кабинет, я все время не отпускал руку Шерон. Все же волновался, да и так спокойнее, чувствовать тепло ее ладони. Шерри легла на смотровой стол, оголяя небольшой животик. Мне любезно дали стул, чтобы я мог сесть рядом с Шерри. Я все так же держал ее за руку, второй поглаживая ее пшеничные волосы. И с каждой секундой становиться все волнительнее и ощущение, что все происходит не с нами увеличивается. Я посмотрел на Шер, утопая в ее глазах. Не стесняясь доктора, я поцеловал ее в кончик носа и широко улыбнулся жене. Она вздрогнула, как только ее кожи коснулся холодный гель, и к ее животу коснулся датчик, который полосовал ее вдоль и вперед, пытаясь найти нужное положение. Мы ждали, когда с нами заговорит доктор, а пока, неустанно смотрели друг на друга.

+1

411

<<<Дом

- Ну хватит, Этьен. Я же не на ночное дежурство еду, - тут же протянула я, услышав возмущения француза. – К тому же, я и без того существенно сократила количество часов, которые уделяю работе, дай хоть на совещание сходить, это недолго.
Это правда. Раньше я работала не покладая сил, сидела на дежурствах, в то время как дочь коротала время с няньками или дедушками и бабушками. Я считала, что защищаю и ее, и своих близких, но я обманывала этим только себя. Мне нравилась эта работа. Мне нравилась та власть, которую она давала, мне нравилось, когда меня слушались и боялись. Это затягивало. Только вот сейчас я поняла, что семья мне нравится гораздо больше, и уж точно моя любовь к Этьену гораздо сильнее, нежели любовь к службе. Так что теперь я не сижу на работе дольше положенного, а если при расследовании срочно требуется мое участие, я стараюсь вносить свой вклад по телефону. Как оказалось, разницы особой нет, разве что нельзя дать кому-нибудь подзатыльник.
- Ха-ха, - невесело протянула я, услышав предложение Тьена сходить к моему начальнику. – Его тоже можно понять. Я наделаю глупостей, необходимых глупостей, - тут же заметила я, ведь уничтожаю собственность и устраиваю перестрелки вовсе не потому, что хочется, а потому что иного выхода нет, иначе плохие парни уйдут и причинят вред еще кому-нибудь. – А он за это получает по заднице. Никому не нравится получать по заднице, вот он и орет. И только не говори, что ты не делаешь того же со своими подчиненными! Слышала я, как ты с ними «любезничаешь», мило было, даже я испугалась.
Отчасти, все, что мой начальник мог делать – орать. Потому я и привыкла, и порой было забавно. Дело в том, что я являюсь одним из самых заслуженных офицеров полиции Сакраменто, потому уволить меня со стороны шефа было бы слишком необдуманным шагом. В конце концов, работу я себе найду без особых проблем, а он потеряет детектива, который пусть и использует не совсем тактические методы, но является в своей службе эффективным, с большим процентом раскрываемости дел. Это я пояснила Этьену по дороге. Как раз перед тем, как он назвал меня мазохистской. А что здесь такого! Для меня нет ничего скучнее, нежели сидеть в тихом офисе. Зато как повышается тонус, когда на тебя орут, что есть мочи, а сделать ничего не могут.
- Надо, кстати, попробовать, - задумчиво проговорила я, когда муж поблагодарил за то, что я не прошу его на меня орать. Разумеется, Тьен должен был понять, о чем речь. Снова похабные мысли! – Не смог бы? Милый, во время секса ты порой хватаешь меня за горло! Думаешь, не смог бы поорать? Я почему-то сомневаюсь.
Эти разговоры, пусть и не совсем приличные, немного отвлекли меня от предстоящего осмотра. И вроде ничего серьезного, но сердце почему-то все равно колотиться. Наш с Этьеном ребенок. Нет ничего удивительно в легком волнении от мысли, что сегодня мы его увидим. Наше время еще не подошло, так что мы сидели в коридоре, ожидая очереди. Доктор Беннет не так давно  дал мне хорошего доктора, у которого теперь я и буду наблюдаться на протяжении всей беременности. Пока мы ждали, Этьен решил распланировать день, так что я лишь согласно кивнула, почему чего ответила:
- Хорошо, но если ты не заедешь за мной вовремя, к тому моменту, когда совещание закончится, я поеду домой одна!  - вот вам и капризы беременной женщины.
И вот через несколько минут к нам вышел доктор, мужчина лет сорока пяти, и пригласил нас в кабинет. Я легла на смотровой стол, Этьен присел на табуретку рядом. И снова я чувствую, как сильно бьется мое сердце. Сама того не осознавая, я все сильнее сжимаю руку француза, явно нервничая перед предстоящей картиной, которая высветиться на мониторе. Когда я была беременной Меган, Джейсона в такой момент со мной не было. Работа. А когда нету того, с кем можно разделить это счастье, разве можно по-настоящему прочувствовать момент? Не знаю, но сейчас, по крайней мере, крепко сжимая мужа за руку и смотря в его глаза, я испытывала непередаваемую радость. Не только потому, что мы увидим малыша, но и потому, что мы вместе, он со мной. Ни этот момент, и никакие другие, были бы невозможны без него.
- Оу, - протянула я, как только холодный гель коснулся моего живота, я усмехнулась, а затем снова повернулась к Этьену и слегка подтянулась к нему, чтобы поцеловать в губы.
Доктор же начал свой осмотр. Непродолжительное время он молчал, задумчиво водя аппаратом по моему животу и смотря на монитор. Нужно время для того, чтобы обнаружить плод, который только-только начал формироваться. И вот мужчина остановился и нажал что-то на приборе, фиксируя картинку. Я со слегка приоткрытым ртом смотрела на монитор, неустанно сжимая руку мужа. Так было спокойнее и уютнее. Через несколько секунд, когда врач улыбнулся, я и вовсе прижала руку Этьена к своей груди, словно желая еще сильнее почувствовать его присутствие, когда нам все расскажут и даже покажут.
- Итак, видите этот сверточек? – доктор указал пальцем на увеличенную картинку, зафиксированную на мониторе. Я сразу поняла, что это за маленький сверточек, который пока что мало напоминал человечка. – Поздравляю, это ваш ребенок, - врач дал нам время осознать эти слова. Я же ярко улыбнулась, повернув голову к Этьену, именно этот момент я и хотела разделить с ним. - Судя по размерам плода, у вас сейчас седьмая-восьмая неделя, так что попробуем… прослушать сердцебиение.
Последние слова доктор проговорил медленно и задумчиво, поскольку уже вовсю был увлечен этим процессом. Он снова начал водить аппаратом по моему животу. На секунду я задумалась, что если я на седьмой или восьмой неделе, то, получается, забеременела чуть раньше, чем сама думала. Этьен верил в то, что это случилось на Гавайях, у меня была другая версия, пусть мужу я об этом и не говорила, ведь это было не столь важно. Как оказалось, француз был прав, сомнений теперь не возникало. Нет, мне все равно, как это произошло, но все же приятно, что именно во время тех выходных страсть овладела нами настолько, что даже контрацепция не помогла! От мыслей меня отвлекло мычание доктора. Тишину в помещение нарушили тихие глухие стуки сердечка нашего малыша. И снова на моем лице яркая улыбка, я поворачиваю голову к Этьену. Дабы прочувствовать этот момент еще сильнее, мы потянулась друг к другу и сладко поцеловались. Затем я вновь повернулась к монитору, но мои пальцы аккуратно почесывали щетинистую щеку Этьена. В этот момент доктор поинтересовался, желаем ли мы сделать снимок.
- Да-да, конечно, - с улыбкой протянула я. Что касалось записи, видео и звука сердцебиения, то это оговаривалось заранее, так что все уже записывалось на диск.
После этого доктор сообщил, что никаких патологий не выявлено, сердцебиение для этого срока отличное. А следующий осмотр состоится на 15-16 неделе. Пока я избавляла свой живот от слизкого геля, доктор передал Этьену диск со всеми записями и снимок. Я приспустила кофту, и через несколько минут мы вышли из кабинета.

+1

412

Я особо ценил в Шерон то, что она умела ставить приоритеты. Раньше, возможно, я бы не придал этому значения, посчитав, что подобное умение полезно, но не настолько, чтобы этим восхищаться. Сейчас, когда жизнь моя крепко-накрепко связана с Шерон, мне особо приятно, что при любых обстоятельствах она выбирает меня. Это касалось и работы. Она многое сделала для того, чтобы мне в нашем браке было комфортно, и отодвинула свою работу на второй план.
И я прекрасно помню, как мы шли к этому. Сколько обид и ссоры мы пережили прежде, чем в доме настала идиллия и приоритеты были ясны для всех и каждого. Главное - я и она, а остальное, лишь приятное или не очень дополнение к жизни. И то, что сейчас я начинал надуваться, конечно это было не совсем справедливо, будто я пытался нацепить на Шер поводок. Но что я мог поделать? Порой мне казалось, что моим прямым долгом является то, что я должен защищать ее от ее опасной работы. И сейчас, когда мне казалось, что она особенно уязвима, когда все ее инстинкты направлены явно не на нее, я всегда с неохотой отпускал ее на службу, даже будучи уверенным в том, что с ней все будет хорошо и она в безопасности. У меня появились, своего рода, тоже инстинкты. Они были всегда, но с каждым днем они лишь становились крепче, а убеждения прочнее, и истина была до безобразия проста: Шерон - моя семья, а я, как глава семьи, должен защищать ее.
Все же мне пришлось ее отпустить, чтобы совсем не прослыть параноиком, однако я посчитал нужным лишний раз напомнить, что поведение ее начальника я не жалую. И хоть я старался свести все к шутке, я говорил чистейшую правду. Шерри передразнила меня, протянув невеселое "хаха", я лишь ухмыльнулся.
-Будь я твоим начальником, я бы и вовсе не выпускал тебя из кабинета, - улыбнулся я, на секунду отрываясь от дороги и переключаясь на Шер, - если бы твои "нужные глупости" вредили только городу. Я ведь за тебя переживаю. И как бы начальник не был прав, мне все равно не нравится, как он вопит, - шире улыбнулся я.
Шерон оправдывала своего начальника, сравнивая его со мной. В том плане, что мы оба любим покричать. Что касается меня, я был человеком контрастов. У меня не было разбавленного состояния, я был либо горячим, либо холодным, словно чай. Вот только ни то, ни то ничего хорошего не означало. Горячим я полыхал, как огонь, готовый свернуть всех и каждого и прекращаясь в тирана, который с горяча может поставить огромную и устрашающую подпись на заявлении об увольнении. Когда же мне все нравилось, я остывал. Остывал до такого состояния, что подчиненные просто не знали, как мне угодить и что сделать, чтобы я хоть как-то добавил эмоциональности в свои речи. И все же, все это делалось с одной целью - вырастить профессионалов. Сложно открыть в человеке талант, когда он находиться в благоприятной среде. Потенциал выявляется в спартанских условиях, характер закаляется, как сталь, и все, что не убивает, делает сильнее. Так что, мои "жертвы" потом еще мне спасибо скажут, когда в их талантливые ручки заказчики будут идти непрерывным потоком, а соответственно и достаток, который сможет достойно обеспечить семью каждого.
-Ты испугалась? - поинтересовался я, - что же, когда любезничаешь с архитекторами, ты их балуешь. А подобная профессия мягкотелых не любит. Я пережил таких тиранов, что по сравнению с ними, я просто пушистый котик. В Париже у меня был начальник, которому нельзя было показывать ни макет, ни готовые чертежи, только зарисовки. А все потому, что он обязательно выльет свой чай или кофе на твои труды, лишь потому, что каскад неправильно сделан или, банально, арка не соответствует его представлениям. А что касается тебя, ты у меня просто шалунишка, за это и получаешь, - шалунишка, это, конечно, мягко сказано. Шалить в масштабах целого города - это сильно, но я понимал, что Шерон делала свою работу. Думаю, когда я приехал в Сакраменто я мог спокойно спать только благодаря ей, потому что она всегда была на страже порядка. Сейчас, конечно, спать сложнее, поскольку мой страж порядка частенько рискует собой, что вызывает в моем теле непроизвольную дрожь и волнение, но я все равно невероятно гордился своей женой.
Что касается крика, я посмеялся, что Шерри мазохистка, на что Шер нашла ответ. Предложила мне на ее поорать.
-Шер, слегка придушить во время секса и "слегка" поорать все же разные вещи. Я ору, когда злюсь, - улыбнулся я, - ты же не будешь меня нарочно злить? Я ж не собака, чтобы меня дразнить, - усмехнулся я, приводя подобную ассоциацию.
Эта беседа, пока мы ехали, здорово отвлекла нас от предстоящего УЗИ. Волнение как рукой сняло, но стояло увидеть перед собой больницу, как оно вновь заполнила мое тело. И дело было даже не в Шерон и ее беременности, а во мне - я на дух не переносил такие места. Пока Шер не появилась в моей жизни, я и вовсе, подобно народному целителю, готов был ко всем местам прикладывать подорожник, стоило мне чихнуть, лишь бы в будущем не навещать врача. И хотя я крепкий и здоровый, порой я болел (что логично). Но сейчас, конечно, болеть стало приятнее, моральная поддержка жены быстро ставила на ноги. И чего кривить душой, основная часть моего волнения, как бы забавно это не звучало, была посвящена моей благоверной, тем более, что этот день был пропитан некой ответственностью, ведь сегодня мы в очередной раз ощутим, что в скором времени станем папой и мамой. Что же, не буду скрывать, что этот день так же сохранил оттенок торжественности, мы хотели сохранить УЗИ на память, так что, договорились с врачом о записи этого маленького чуда на диск.
Пока мы сидели в приемной, я распланировал день и поделился своими соображениями женой, на что она мне в очередной раз показала, что в положении. Гормоны - коварная штука, однако я не обижался на жену. Я редко опаздывал, тем более на встречу с ней (Свадьба наших мафиозных товарищей не в счет).
-Какая хитренькая, - улыбнулся я, - если я приеду, а ты еще не выйдешь, м? Я тоже тогда поеду домой, - конечно я шутил. Я готов был преданно ждать возле департамента полиции хоть целый день. Однако Шерон знала, что я этого не жаловал, когда заставляют ждать. Поэтому был уверен в том, что сегодня встретимся без конфликтов.
Наконец-то нас пригласили. Врач Шерон был приятной наружности мужчиной, чуть старше меня. Я присматривался к нему, невольно ловя себя на мысли, что нужно быть внимательнее ко врачу, поскольку сейчас я ему доверяю самое дорогое, что есть в моей жизни.
Я присел на табуретку у изголовья кушетки, Шерри легла, крепко сжимая мою руку. Особенный, непередаваемый момент. И я вовсе не знаю, как описать его словами, но чувство того, что я необходим своей жене, здесь и сейчас, в эту самую минуту, переполняло меня и делало самым счастливым. Ничего подобного в моей жизни еще не было, но, думаю, Шерри поддержит меня, если я скажу, что мы оба научились на своих ошибках. Сейчас, кажется, мы представляли собой чуть ли не идеальную пару, которую представляет каждый, стоит только начать серьезные отношения.
Я сжал руку Шерри в ответ, безмолвно говоря, что я рядом и что все хорошо. Процесс пошел, как только на животик Шер попал специальный гель. Я увидел, как жена тянется ко мне и нагнулся, сладко целуя ее в губы, поддерживая в это волнительную для нее минуту. И вот Шерон увлеченно смотрит на монитор, так и не отпуская мою руку. Я смотрю вместе с ней, пытаясь разобраться в непонятной картинке. Я почувствовал, как жена прижала мою руку к груди, что вызвало у меня улыбку.
И вот врач указывает пальцам на неприметный сверточек, очерчивая кончиком его контур. Сердце мое сжимается, сложно осознать что это наш будущий ребенок. Я тяжело вздыхаю, пытаясь понять, а могу ли я вообще дышать, или я утратил эту способность на некоторое время. Дышать было тяжело, счастье и тепло наполняли мою грудь, словно чащу, я сжал руку Шерри сильнее. Я перевел взгляд на жену. Я видел в ее нежно-голубых глазах такое же счастье, которое переплеталось с моим и заставляло сердце рваться из груди. Я улыбнулся, губами касаясь лба любимой, как бы говоря ей спасибо за подаренные эмоции. Я не могу говорить, но мой взгляд и прикосновения говорят все за меня. Я будущий папа, и осознание этого наконец-то начало приходить. Врач подтвердил, что у Шерон была 7-8 неделя, а значит мы и правда зачали нашего будущего ребенка на Гавайях, просто отдаваясь любви и не подозревая, что все вот так случиться. И ведь даже нет поводов жалеть о чем-либо, все просто прекрасно.
Я люблю Шерон. Люблю всей душой. Я не знаю, как я жил без нее раньше, но сколько счастья она принесла в мою жизнь. И словами не передать, не перечислить всего того, что она сделала для меня. И мне хотелось отвечать ей тем же счастьем. Я всегда старался превратить каждый наш день в сказку, старался быть идеальным для нее. Сейчас я крепко сжимал ее руку, не желая терять этот контакт, это тепло, источаемое ее ладонью. Мне было хорошо. Просто хорошо, или даже замечательно, просто быть рядом. Я прижался щекой ко лбу Шерри, и несколько секунд сидел так, пока меня не отвлек от размышлений врач.
Услышав слова о сердцебиение, я и вовсе опешил. Ощутить то, что в Шерон маленький, живой человечек - бесценно. А главное, что этот человечек - это я и Шерри, в одной плоти. Наша любовь подарила этому человечку жизнь. И что может быть прекраснее? Я немого напрягся, ожидая это обещанное сердцебиение. Мы замираем, стоило врачу промычать и слышим глухие, но четкие стуки, словно чьи-то шажки. Я улыбаюсь, не в силах держать эмоции в себе. Да и нужно ли это сейчас в такой момент? Я тянусь к жене, целуя ее губы, и в этот сладкий поцелуй я пытаюсь вместить все, что есть во мне сейчас - любовь, благодарность, безграничное счастье и радость. Любимая вновь повернулась к монитору, смотря на нашего малыша, ее пальчики коснулись моей щеки. Я некоторое время смотрел на жену, наслаждаясь ее женским счастьем. Мне всегда казалось, что для любой женщины счастье быть матерью. Я повернул слегка голову, губами касаясь пальцев Шер.
В целом, как сказал доктор, ребенок здоров и беременность протекает хорошо. Что же, в этом я никогда не сомневался, поскольку мама у будущего ребенка даст фору любой молоденькой девочке. Как по мне, это еще один факт, подтверждающий то, что старость еще очень долго не коснется моей Шерри. Мне передали диск с записью. Было как-то необычно держать диск, понимая, что на нем записано сердцебиение того серого сверточка. Однако этот диск сейчас был важнее любого другого, просто потому, что он доказывал нам, что мы скоро станем родителями. Так же в руках был снимок, где был выделен наш ребенок. Конечно, он еще совсем не похож на человека. Если честно, я даже не понимаю, где у него голова, но было приятно осознавать, что это нечто родное, наше с Шерри и ничье больше.
Через несколько минут мы вышли из кабинета. Не знаю, коридор подходящее ли место для проявление бурных эмоций, но все же в такой момент меня было сложно остановить.
-Иди ко мне, - протянул я, заключая любимую в крепкие медвежьи объятия, пропитанные лаской и теплом, - я люблю тебя, - говорю я Шер, прижимаясь губами к уху.
Через пару минут крепких объятий в коридоре, мы вышли на улицу. Я вновь открыл дверь машины перед женой, потом сел сам.
-У меня есть предложение, - улыбнулся я, смотря на жену, - вечером мы это дело отметим. Я куплю стейки телятины, пожарю на мангале, с твоего позволения выпью бокал вина, а тебе могу купить виноградный сок, - конечно я не требовал вино, просто мне казалось это событие настолько значимым, что мне хотелось отметить его хорошим и правильным тостом, - а потом просто поваляемся, пообнимаемся, - мне казалось подобная перспектива более, чем просто привлекательной, - давай я тебя завезу на работу и в магазин за продуктами поеду, банк подождет и до завтра.
Что же, я лишний раз показывал Шерон, что для меня работа ничто, и что важнее сделать ей приятное и приготовить вкусный ужин на двоих и провести время с ней. В конце концов, положительные эмоции никогда не помешают.

Отредактировано Étienne Moreau (2014-02-10 21:34:30)

+1

413

<<<< дом

Трудно сказать, как прошли последние месяцы. Не так, как всегда, наверное, так. Но это вовсе не означает, что все было плохо. Вовсе нет, просто иначе. Мы пытались смириться с мыслью о том, что станем родителями и пожинали плоды моего положения. Я была чуть раздражительнее, нежели обычно, кричала чаще и по самым нелепым причинам. Зато потом неизменно молила прощения у Этьена, притом молила так, как будто не просто кричала, а устраивала истерики с побоями. Все было гораздо скромнее, но мне все же было неудобно, хотя француз всегда отмахивался, успокаивая меня и говоря, что все понимает и не держит зла. Однако попробуйте объяснить это беременной женщине с таким характером. И все же в большинстве своем все было так же, как и всегда: изумительно, если не сказать больше. Забота, внимание, ухаживания…, француз не солгал, пообещал, что после брака и беременности ничего не изменится. Ничего не менялось, хотя из-за животика мы уже не могли обниматься так же, как и прежде. Пожалуй, это самое ужасное, что произошло за последние месяцы. Хотя…, было и еще кое-что. Не такое ужасное и тяжелое (как я дотерплю?), но все же неприятное. Наш малыш оказался весьма активным. Периодически я чувствовала его шевеления и, к сожалению, зачастую он танцевал именно ночью. В первый раз это было чем-то непередаваемым. Я радовалась, то и дело прикладывая руку Этьена к животу, хотя понимала, что пока что только я могу ощущать эти кроткие движения, которые напоминали порхания бабочек в животе. Да, это было волшебно. Внутри меня двигался маленький человечек, мой и Этьена. Но за радость пришлось платить. Даже сегодняшней ночью я спала не очень хорошо.
- Неплохо, - ответила я на вопрос мужа о самочувствии, хотя дико хотела спать, а ведь я еще и работала, сегодня работа тоже ждет.
Поэтому я с удовольствием повалялась еще немного, прижимаясь спиной к груди француза. Увы, теперь это все, что я могла. Нет, можно было прижиматься животом, периодически мы лежали, что называется, перпендикулярно, чтобы грудь Тьена касалась моей, но того, что было прежде, уже не было, и я по этому безумно скучала. Добавьте к этой тоске отсутствие сна и усталость, и станет понятно, почему я раздражаюсь слишком часто и слишком быстро. И все же сегодня был тот день, когда хотелось забыть об этом. Просто пересилить. Сегодня мы должны были узнать пол нашего малыша. Порой родители хотят сделать себе сюрприз, но я хотела знать, кого нам ожидать, ведь нужно обставлять комнату, придумывать имя, готовиться к чему-то. Я не повременила сообщить об этом мужу и он быстро согласился. И вот поэтому сегодня я улыбалась и, казалось, все так же светилась от счастья. К радости, Этьен решил отдохнуть перед поездкой в больнице, так что некоторое время мы провели около бассейна. Я расслабилась, ощущая, как его руки касаются моих ног. Периодически мычала.
- Я хочу твоего ребенка, - с мягкой улыбкой протянула я, намекая на то, что мне неважен пол, важно то, от кого этот ребенок, чей он будет. А он наш, мой и Этьена, две наши частички в одном теле.
И вот настал момент ехать в больницу. Мы взяли все необходимое, вышли. Я уже ощущала заметное увеличение веса, животик тяготил. Мы сели в машину и направились в госпиталь. На протяжении всей дороги я дремала. Сейчас наш малыш дал мне такую возможность. Время пролетело незаметно. Кажется, я только закрыла глаза, как тут же почувствовала прикосновение ладони мужа и услышала его слова, оповещающие о том, что мы приехали и нам пора. Этьен помог мне выйти из машины, мы направились в здание. По дороге неизменно держались за руки. Признаться, сегодня момент был не столь волнительным, как первое УЗИ, но заинтригованным, если можно так выразиться. Ведь сегодня мы узнаем, кто у нас будет: маленький француз или маленькая француженка. Определенность добавляла реальности моменту, к тому же приятно разговаривать с ребенком, когда ты знаешь, как обращаться, как к нему, или как к ней. В ожидании врача, мы сидели на скамейке и все так же держались за руки. Я положила голову на плечо мужа, что-то мычала себе под нос. Как же мне повезло. Замечаю это каждый день. Как же мне повезло, и как мало я знала о настоящих отношениях. Этьен всегда рядом, всегда поддерживает, всегда заботиться… Брак не отобрал ни романтику, ни страсть, ни ухаживания, ни сюрпризы. Это прекрасно, это счастье. Почему думаю об этом сейчас? Да потому что мы ступаем на новый этап наших отношений и в этот момент я по-настоящему верю в то, что все так же будет и дальше. Я верю Этьену, я верю в нас. В этот момент открывается дверь и, все тот же доктор, с голливудской улыбкой приглашает нас в кабинет.
- Этьен, - прежде, чем встать и поднять голову, словно между прочим, протягиваю я, - я тебя люблю, - поворачиваю голову, чмокая француза в губы. Я просто должна это сказать, но это еще не все. – И с нетерпением жду обнимашек, - немного юмора, но это вовсе не шутка! Это слова, которые я произношу почти каждый месяц, и в такие моменты тоже, ведь они напоминают о том, что я еще ближе к его крепким объятиям.
Мы зашли в уже знакомый кабинет. Я так же легла на смотровой стол, разница лишь в том, что теперь есть, на что посмотреть: животик был уже достаточно большим. Этьен помог приподнять мою кофту, а потом снова крепко сжал мою ладонью. Доктор, тем временем, интересовался, все ли в порядке, и я тут же сообщила об активности ребенка, которая проявляется именно по ночам. Врач лишь усмехнулся, ответив, что так бывает, нет единой системы поведения. Так же, как и взрослые люди, внутриутробные малыши тоже разные, и наш вот такой… вредный.
- Пф…, это он в папу. Активность в ночное время, Этьен, это явно твои гены, - тут же фыркнула я, после чего засмеялась. Впрочем, грех что-то говорить, француз активен не только в ночное время.
Что ж, начался осмотр. Еще одна существенная разница: сам малыш. Сейчас он заметно подрос и начал формироваться. Даже без помощи врача, мы с мужем смогли различить на мониторе ребенка. Это больше не маленький сверточек, это уже маленький человечек, с конечностями и головкой. От этой картины я широко улыбнулась и, кажется, лишилась дара речи. Я неустанно сжимала руку Этьена, а затем повернулась и поцеловала его в губы. Это было прекрасно, осознавать то, что внутри меня наш малыш, его малыш, его плоть и кровь. Я всегда позиционировала ребенка, как наши частички в одном теле, и это чудесно, просто вместе с этим приходило осознание и другого: во мне его ребенок, живой человечек, от него, от мужчины, которого я люблю больше всего на свете! И сказать больше нечего, я была в восторге, смотря то на монитор, то на Этьена. Надеюсь, ребенок будет похож на него.
- Вот, смотрите, - доктор разбавил эту тишину, начав указывать на конечности. – Это его ручки, это головка. Никаких патологий не вижу, у вашего малыша хорошо, - затем доктор улыбнулся и посмотрел сначала на меня, а затем на Этьена. – У мамы тоже, - внезапно протянул он, от чего я тут же подняла голову, посмотрев на мужа, ведь никаких вопросов по этому поводу, вслух, никто не задавал. – Итак, будем узнавать пол? – я ничего не успела подумать, как услышала этот вопрос. Доктор уже снова смотрел монитор и всем своим видом давал понять, что это возможно, и он уже все видит. Этьен ответил положительно, я кивнула. Этот момент оказался куда беспокойнее, чем я могла ожидать. – Что ж, поздравляю, по всей видимости, у вас будет… мальчик.
- Хах, - тут же выпалила я, хотя, кажется, эти слова еще была не способна осознать. До этого мы ждали просто малыша, а теперь мы ждем мальчика, сына. Эта определенность…, она сбивала с толку, нужно время, чтобы поверить и прийти в себя. – А я догадывалась. Слишком уж настойчивым оказался этот французский сперматозоид, разорвал и уничтожил всю защиту… Ой, или при вас так нельзя говорить? 
Шутками я пыталась немного прийти в себя, поверить, осознать. Мальчик. Мы знаем пол, скоро узнаем имя. Маленький француз! От моего мужчины. Наш. У нас. Я схожу с ума. Но это просто чудесно! Этьен не перестает дарить мне волшебство, просто каждый раз это волшебство разное, другое. Вчера это был тихий вечер на его коленках, а сегодня новость о том, что у нас будет сын. Итак, через несколько секунд я снова повернулась к Этьену и вытянула руки, давая понять, что хочу обняться. И муж крепко обнял меня. Очередное волшебство.
- Поздравляю, любимый, - с улыбкой, тихо проговорила я прямо на ушко. – У нас будет сын, - думаю, из моих уст это звучало как-то приятнее, нежели из уст доктора.

0

414

<<<Дом

Если говорить о нашей жизни, она, конечно же не изменилась. И даже то, что Шерон была раздражительно, а порой и криклива, никак не умаляло моего счастья. Я был с ней, был рядом и для меня это было главным. Однако Шерри всегда извинялась передо мной и выглядела, признаться, очень мило. Да, было неприятно, но я не обижался на нее, и не злился, а главное, всегда старался успокоить и уверить в том, что все не просто хорошо, а замечательно.
По ночам же жена теперь спала не очень хорошо, а все потому, что ребенок начал шевелиться. Когда Шер сказала мне об этом, мы радовались, как два идиота, но как бы я не пытался прочувствовать движения малыша, все было тщетно, сейчас его чувствовала только Шер. И я радовался этому. Я смотрел в ее голубые глаза, смаковал ее улыбку, и понимал, что она счастлива. И больше мне для моего счастья и не нужно. Единственное, что меня огорчало, что я не мог уже вплотную прижаться к жене, и поэтому привычной позой для стало прижимание к спинке Шерон. Но я был рад и этому, и каждую ночь прижимался так крепко, как только мог.
И эта ночь для Шерон оказалось бессонной. Порой я очень переживал, что не мог поддержать ее, и то и дело засыпал. И сейчас, признаться, я чувствовал себя неловко, что Шер носит ребенка, устает и не спит, а я же только и могу, что быть рядом и заботиться о ней. С каждым днем мне казалось, что этого мало, и я так хотел сделать больше для нее.
Я чувствовал усталость жены всем телом. Она очень хотела спать, и это было видно. Поэтому еще дома я не стал торопить ее и суетиться со сборами в больницу. Решив, что ей не помешает отдохнуть, мы присели возле бассейна. Я поглаживал ее ноги и старался не тревожить, но перед таким днем, я не мог не задать один вопрос. И ответ меня более, чем удовлетворил. Она права, не важно, кто у нас будет, любить мы его или ее от этого меньше не станем.
-А я твоего, - с мягкой улыбкой проговорил я и подался вперед, чтобы поцеловать ее сахарные губы. Но время уже начинает поджимать, и волей не волей, нам нужно собираться. В машине Шерри задремала, я не стал ее трогать и, кажется, даже вел машину тише, аккуратно и не спеша, удлиняя время сна жены. Но в скором времени больница все равно показалась перед нем, так что, Шерри пришлось проснутся, как только я коснулся ее щеки кончиками пальцев. Сонная она была невозможно милой, что вызывало у меня лишь мягкую улыбку.
Я помог ей выйти из машины и, крепка держа друг друга за руку, мы подошли к нужному кабинету. Ожидая приглашения врача, мы сели на скамейку, Шерри положила голову мне на плечо и я решил, что она снова дремлет. Кончиком пальца я вырисовывал незамысловатые узоры на ее раскрытой ладони, что лежала на моей руке. Вдруг вышел врач, приглашая нас в кабинет, я выпрямился, но тут позвала Шерри и я повернул к ней свою голову.
-Что родная? - спросил я. Ее слова вызвали улыбку, я подался вперед к ней навстречу, принимая теплый поцелуй, - люблю тебя, - в ответ сказал я, заглядывая в ее нежно-голубые глаза. Как она была прекрасна, беременная или нет, она всегда для меня была красавицей. И каждый раз, когда я смотрел на нее, я понимал это и, кажется, начинал завидовать сам себе. Мне с ней повезло. Она была воплощением острого ума и неземной красоты.
-Ты не представляешь, как я их жду, - достаточно серьезно, но мягко проговорил я. Я любил прижимать ее к себе, а сейчас, мне словно запретили прижаться к ней, сжать крепко в своих руках.
Мы наконец-то зашли в кабине, Шерри легла на смотровой стол и я заботливо приподнял ее кофту, кончиками пальцев касаясь уже округлившегося живота. Кажется, я все надеюсь почувствовать то, что чувствует Шер. Я сел так же рядом, у изголовья, и крепко сжал ее ладонь, ожидая, когда врач начнет осмотр. Снова жена вздрагивает, как только холодный гель касается ее кожи, а я улыбаюсь и аккуратно целую ее в лоб. Врач поинтересовался о самочувствие Шерон, что та в свою очередь не повременила пожаловаться, что наш ребятенок оказался шустрым.
-Мамочка у него тоже на месте не сидит. Мне за мамочкой бегать приходилось, - усмехнулся я на шутку Шерон. Я вновь вспомнил наше начало, что позволяло мне безгранично радоваться нашим сегодняшним днем. Побегал и вот, поймал свое счастье.
Казалось, прошло всего пару месяцев, но на экране УЗИ уже можно было различить силуэт человечка. Боже, и ведь это наш ребенок. Несколько секунды мы с Шерри разглядывали его, крепко сжимая руки, а потом, оторвавшись от экрана, мы сладко поцеловали друг друга, пока врач проводил осмотр. Я не мог описать тех чувств, что сейчас переполняли меня. Но одно меня определенно радовала, что матерью нашего ребенка станет Шерон. Моя любимая Шерон.
Тут заговорил врач, он заговорил про ребенка и сделал паузу. Я впился в него глаза, невольно упрашивая сказать, что и с Шерон все в порядке. Ведь для меня очень  важно, чтобы она была в целости и сохранности, и чтобы ее здоровью ничто не угрожало. Врач меня понял без слов и успокоил меня, сказав, что и с моей женой все хорошо. Мне стало легче, и на моем лице вновь появилась мягкая улыбка, как только я опустил голову, чтобы посмотреть на Шер.
-Да, будем, - ответил я на вопрос врача. Кажется невероятным, что сейчас мы узнаем, кто же у нас будет. Пауза, и, кажется, слышно, как наши сердца беспокойно стучат в унисон. Я сжимал руку Шер, момент оказался волнительным. И вот я слышу, как врач начинает говорить и.. сын. Я слышу, что у нас с Шерон будет сын. Еще один Моро, который продолжит род. И я не мог передать всех чувств. Шерри усмехнулась, привлекая мое внимание. Видно, ей нужно осознать новость, как и мне. Моя любимая жена подарит мне сына. Шерри пошутила, пожалуй, не самой скромной шуткой, но мы с врачом посмеялись. Врач стал и пошел мыть руки, а я пока еще сидел с Шерри.
-Да, в мою породу, такой же настырный, - улыбнулся я, как бы подтверждая слова любимой, - ты не представляешь, как я люблю тебя. Я не жалею, что потратил столько нервов в погони за тобой, ведь ты подарила и даришь по сей день столько чувств и эмоций, что это того стоило.. - и сейчас я говорил не только про ребенка, а про всю нашу жизнь, - ты, именно ты сделала меня счастливым, - я широко улыбнулся и наклонился к жене, чтобы коснуться ее губ. Шер повернулась ко мне, вытягивая руки, и я ее крепко обнял, насколько мне сейчас это было возможно.
Мы вышли из кабинета, и Шерри снова подтвердило то, что у нас будет сын. Но сейчас эти слова звучали как-то правильнее и убедительнее, что вызвало у меня новую волну радости.
-Маленький Моро, - тихо проговорил я, вновь обнимая жену уже перед кабинетом врача. Сейчас, признаться, мне особенно не хотелось ехать на работу. Просто хотелось поехать домой, закрыться и провести время с женой, даже просто сидя у бассейна. Тем более, она не выспалась и, думаю, дневной сон ей не помешает.
Мы вышли из больницы и сели в машину.
-У тебя есть какое-нибудь любимое мужское имя? - спросил я, думая, что Шерон уже знает, как будут звать нашего малыша. И хоть я знал, что для нее любимое имя Этьен, я все же хотел назвать ребенка так, как бы этого хотела моя жена.

Дом>>>

Отредактировано Étienne Moreau (2014-02-16 17:27:45)

+1

415

- Начало -

12 марта, 11:50 утра

внешний вид

http://cs410218.vk.me/v410218948/aa5/K7aBUGmK33E.jpg

Донна очень много курит. В ее сумке всегда лежит не одна, а две, а иногда и три пачки сигарет. Так, на всякий случай.
Эта привычка живет у женщины еще с восемнадцати лет. На то, что она начала курить, повлияла ни окружение, ни семья, ни какие-либо стрессы и депрессии, которые, как обычно считают, становятся причиной принятия спиртного и табака. Росси всегда нравился запах сигарного дыма, именно сигарного. Отец часто выкуривал одну или две сигары перед сном, и запах распространялся по всему его кабинету, в котором молодая девушка очень любил проводить время. Из кабинета была дверь на один из балконов дома, на самый большой, не застекленный, открывающий вид на целую улицу, на которой они жили. В кабинете стоял бильярдный стол, в углу стояла дорогущая, купленная на аукционе гитара, на которой Донна немного научилась играть несколько песен. А еще, на одной из полок застекленного шкафа, лежал целый набор колумбийских сигар, так любимых отцом девушки. Однажды она стащила одну, и решила выкурить у себя в комнате. Это было настолько ужасно, что мисс Росси хватило пару затяжек, а после недокуренная сигара полетела в стакан с водой, который так удачно стоял рядом, на столике. Можно подумать, что после такого неприятного опыта у девушки появилось отвращение к табаку, но нет. Точнее, появилось отвращение к сигарам, а вот к обычным сигаретам Донна пристрастилась после того, как один ее друг угостил одной на своей вечеринке.
Теперь эта вредная привычка идет с женщиной по жизни бок обок. Кому-то хватает и пару сигарет в день, а вот актрисе, порой, бывает мало и одной пачки. С каждым годом потребность в табаке становится все сильнее, но Костнер все старалась не думать, а тем более, замечать, что табак плохо сказывается на ее здоровье.
Пару недель назад Донна решила бросить это дело. Для актрисы лучше уж не есть, чем бросить курить. Она начала заедать ломку шоколадом и любимой, вкусной, но безумно жирной и калорийной итальянской пастой, отчего поправилась на пару тройку килограмм за несколько дней. После долгих голодовок организм был так рад принять пищу, что сразу отложил все съеденное на костлявых боках женщины. И вот теперь, если вы спросите Донну, отчего ты лучше откажешься, от еды или от сигарет, она попросит вас купить три пачки наперед.
Последнюю неделю актрису мучает кашель, и она не знает, то ли это действительно от табака, или это от того, что она выскакивает каждые тридцать минут на улицу в мороз, в одном платье с очередной сигаретой. Так или иначе, но Донна решила все-таки не рисковать.
Оставив иномарку на парковке госпиталя, Костнер вышла на улицу, с сигаретой в зубах. Нет, ну вы посмотрите. Это как увидеть ребенка, у которого язва желудка, с леденцом во рту и пачкой шоколадных орешков в руке. И тому, и другой все равно. Главное, любимая гадость во рту.
Сделав последнюю затяжку, актриса бросила окурок на асфальт и, поднявшись по лестнице к главному входу, открыла дверь и вошла в помещение.
Донна собиралась вовсе не к врачу, считая себя всех умней, и не желая долго зацикливаться на своем лечении. Вычитав в интернете хорошее лекарство и, на всякий случай, хороший антибиотик, женщина переписала названия на листок и покатила к госпиталю. Да, в нем работают ее знакомые и даже друг, с которыми Донна не хотела бы встречаться в стенах их рабочего места, но она считает госпиталь имени Святого Патрика лучшим лечебным заведением и не стала рассматриваться другие варианты.
Костнер заранее договорилась с одним врачом из клиники о сеансе, но не собиралась надолго задерживаться в его кабинете. Всего лишь нужно выпросить нужные таблетки, это женщина точно умеет.
Донна шла по коридору, роясь в своей сумке в поисках мятных леденцов, чтобы приглушить запах сигарет изо рта, как вдруг столкнулась с кем-то, кто шел прямо на нее. От неожиданности актрис отпрянула назад и подняла голову.
Черт. Сердце вдруг подскочило, и на губах Костнер появилась еле заметная улыбка. Уэллера была одновременно приятно и непривычно встречать в больничном халате, такого делового, немного другого, какого она еще не видела.
-Вот это да, Хью, я почему-то чувствовала, что мы здесь столкнемся, - что ж, это чистая правда. – Я здесь…по важному делу.
Как некстати, на Донну напал уже привычный за последнее время кашель, неприятный, рвущий горло.
-Вот по этому важному делу, - усмехнулась актриса, глубоко вдыхая через рот воздух.

Отредактировано Donna Costner (2014-03-13 11:24:52)

+2

416

- Нет, Вы должны понять, - голосил грубый мужской голос, - эта стерва хочет забрать у меня мою собственность!
Элизабет слышала эту речь уже с десяток раз, поэтому, не проявляя особой заинтересованности, не спеша собирала бумаги, разбросанные на столе её рабочего кабинета.
- Мисс Дей, Вы должны с этим что-то сделать, - не унимался мужчина, меряя шагами комнату, - Она же отнимает мой дом!
Лиз уже сбилась со счёту, пытаясь понять сколько раз, он уже употребил слова «должны» и «моё». Да и вся эта тирада уже стала утомлять девушку, поэтому она резко стукнула ручкой о деревянную поверхность стола и, наконец-то, обратила свой взор на мистера Дрейка, который так и застыл на месте. Мерзкий толстосум. Прожил с женой 15 лет, а теперь уходит к силиконовой кукле. Да я бы тебя вообще ни с чем оставила.
- Мистер Дрейк, - Лиза слега приподняла уголки губ, и на её лице нарисовалась такая привычная лживая улыбка, которая непременно располагала к себе таких дураков. - Наша встреча на сегодня закончена. Давайте обсудим это в следующий раз. Я ещё раз, как следует, пересмотрю все бумаги и посмотрю, что можно сделать. – И улыбнувшись ещё шире добавила. – Простите, но меня уже ждут.
Она взглянула на запястье левой руки и тут же накрыла его ладонью правой. Опаздываю.
- Пойдёмте, - Элизабет взяла со стола довольно объемную папку, повесила на плечо сумку и уверенным шагом направилась к выходу. – Но мисс Дей…

***
Мерзкий толстосум, как прозвала его Лиз, всё-таки задержал девушку ещё на 10 минут, поэтому сейчас, она в который раз просила водителя такси ехать быстрее. На что водитель такси, в который раз отвечал ей, что эту пробку он никак не может объехать.
Встреча была назначена у главного городского госпиталя. Это огромное здание уже было хорошо видно из окна жёлтой машины. Лиза резко открыла дверь и вышла из машины, и только когда уже хотела захлопнуть дверцу, услышала ругань водителя и слово «деньги». Чёрт. Элизабет достала несколько смятых купюр и сунула их водителю, который всё ещё бранил её. Однако Элизабет уже быстрым шагом направлялась в сторону больницы, и не могла слышать, что водитель пытался сказать ей, что вместо 5 положенных долларов, она дала ему 50.
На место встречи мисс Дей опоздала на 15 минут. И помимо этой неприятности, была и другая – выглядела она сейчас не самым лучшим образом. Рыжие волосы были спутаны, на белом пиджаке красовалось коричневое пятно от кофе, который на неё случайно вылил прохожий, а чёрные лаковые туфли были покрыты капельками грязи. В общем, она мало была похожа на мисс Дей, уважаемого служителя закона.
Прекрасно, Лиз. Ты просто молодчина. Корила в мыслях себя девушка, пытаясь оттереть пятно на пиджаке. Клиент будет очарован. Бросив бесполезные попытки, Лиза скомкала бумажный платок в кулаке и стала взглядом искать мистера Придди.

Отредактировано Elizabeth Day (2014-03-16 21:45:07)

+1

417

- Лара, я сейчас иду в кафетерий, тебе принести что-нибудь?
Из-под внушительного вида стопки бумаг показалось светлое, но очень уставшее личико моей медсестры. Обычно, из нас двоих – она спускается вниз для того, чтобы купить нам по стаканчику кофе и чего-нибудь съестного; я же редко показываюсь из своего кабинета, а если и показываюсь, то в основном под вечер. Не потому, что я так нелюдимый, но потому, что просто-напросто не успею – поток повторных пациентов, затем первичных, а затем – обход палатных. Но на этой неделе она готовилась к огромному отчёту среди всех медицинских сестёр госпиталя, да и к тому же, на носу виднелась её аттестация по подтверждению квалификации, потому она с вялой, но от того не менее искренней улыбкой отозвалась на моё предложение, и сказала, что не отказалась бы от салата и газировки без красителей. Не представляю, как она, бедная, выдерживает сейчас этот марафон, а потому был готов бегать за этими салатами для неё чуть ли не каждые десять минут. Да и мне не будет во вред лишний раз размять косточки и немного скинуть себя то состояние, когда зарабатываешься в хлам и не видишь вокруг себя белого света.
- Понял, газировка, и салат! – утвердительно кивнув, я одёрнул и поправил свой халат, застёгнутый на все пуговички, кроме самой верхней, и выскользнул из простора приёмной своего кабинета в шумный широкий коридор.
Логика географии нашего госпиталя состояла в том, что чтобы добраться до местного кафетерия, нужно преодолеть тот огромный поток людей, который ни на минуты не иссякает здесь ни в один из дней. Он находится на первом этаже, буквально недалеко от выхода и является совершенно неприметным для глаза незнающего. А потому главная твоя задача – не забыть куда шёл и чего, собственно, хотел, за всё то время, которое потратишь на многочисленные приветствия, брошенные хоть и на ходу, но нуждающиеся в не менее любезном ответе, да на не менее многочисленные рукопожатия со стороны коллег, количество которых мне, иной раз, казалось бесконечным.
Лифтами я не пользовался принципиально, а резво сбегаю по ступенькам с четвёртого этажа на первый, выглядел скорее молодым интерном, нежели солидным врачом, успевшим наработать некоторый стаж. Будучи до невыносимой степени размеренным и меланхоличным в повседневной жизни, я менял в корне, лишь только попадал в стены госпиталя – жизнь здесь, которой дышит вся клиника, несётся в бешеном темпе и я, как и любой другой наш сотрудник, просто обязан за нею успевать. Не только в фигуральном, но и буквальном смысле – оглянитесь вокруг и не встретите ни одного человека, который чинно бы вышагивал по скользящему кафелю.
Большие круглые часы, висящие над стойкой регистратуры и дежурного оператора, показывали около без двадцати двенадцать, когда я выскочил из широкого дверного проёма в холл. Час пик, людей тьма, и не успев ступить и пары шагов я ощутил небольшой толчок сзади. Обернувшись, я увидел мальчонку лет девяти, который врезался в меня со спины. Зовут его Генри и он лежит на лечении в отделении гастроэнтерологии, что на пятом этаже; а теперь робко извиняется, опасаясь смотреть мне в глаза и говорит, что заблудился. На моё предложение отвести его обратно, Генри отрицательно замотал головой и сообщил, что он уже достаточно взрослый, чтобы найти дорогу обратно самому, а затем со всех ног пустился в противоположный конец холла.
Глядя ему вслед, я двинулся дальше, в сторону кафетерия, до которого всё никак не доберусь, и сам не заметил, как теперь уже я собственнолично в кого-то врезался.
- О, прошу прощения! – я резко отступил на шаг назад, чтобы дать проход своей «жертве», в которой не сразу различил знакомое лицо. – Простите, я не хотел, серьёзно… Донна?
Словно сошедшая с просторов моей памяти, она стояла здесь, передо мной, ровно такая же, какой я её и запомнил. Говорю так, словно не видел её сто лет, но та пара недель, которые в самом деле пролегли между нами и нашей последней встречей, действительно казались чуть ли не вечностью.
- А я вот напротив, не ожидал Вас здесь увидеть! – не могу скрыть улыбки и радости в голосе, а ещё – совсем немного смущения, вызванного собственными же положительными эмоциями в её сторону. – Какими судьбами?
Не успев ответить на мой вопрос, она закашлялась надсадным сухим кашлем, и я невольно нахмурился, на переносице пролегла «задумчивая» морщинка.
- Давно у Вас этот жуткий кашель? – спрашиваю, кажется, совершенно на автомате, неподдельно серьёзным голосом низкого тембра, таким привычным для меня при разговоре с кем-либо в этих стенах. Попутно припоминаю – кажется, его не было те несколько дней назад, когда мы виделись и общались в последний раз. – Он мне не… - о людях сновавших туда-сюда вокруг нас я практически успел забыть, но они напомнили о себе, когда один из проходивших мимо случайным ударом приложился к моему плечу. - …не нравится, кажется, мы тут немного мешаемся. – Подхватив Донну под руку заботливым жестом, словно бы маленького ребёнка которого могут затоптать в толпе, я отвёл её чуть в сторону, на более менее безопасное от текучки место. – По-моему, холл это не очень удачное место для общения, быть может, если у Вас есть лишние несколько минут, мы зайдём в кафетерий? Я шёл как раз туда.
Предложение слетело с губ как-то машинально. Не уверен, конечно, что она вообще рассчитывает на разговор, а не надеется от меня поскорее избавиться и пойти по своим делам, но, чёрт возьми, разве же вы думаете, что я мог придать этой неуверенности хоть какое-либо значения? Снова увидев её, я едва ли мог бы обойтись тем самым дежурным приветствием, мимолётным вопросом о жизни и с чувством выполненного долга перед встречным знакомым просто пойти дальше.

+1

418

Последнее, чего Донна сейчас хотела, так это принимать чью-то заботу, да и вообще обсуждать тему ее здоровья. В больницу она пришла только за таблетками, и намеревалась в скором времени выпытать у своего доктора рецепт на нужные таблетки и антибиотики. Да, женщина знает, что заниматься самолечением не стоит и это бывает опасно, если ты, конечно же, не врач. А актриса ничего не смыслит ни в медицине, даже в оказании первой помощи. Хотя в таблетках разбиралась, особенно в снотворном, которое в особых случаях помогает заснуть после стрессовых дней, и в антибиотиках, которые пропивала во время болезни или недомогания.
А еще Костнер противен этот шум, который стоял в коридоре госпиталя. Будто все пациенты и врачи собрались в одном месте и галдели без остановки. Странно, конечно, иметь для женщины антипатию к шуму, ее обычно нет, если голова не начинает раскалываться от малейших громких звуков. У Донны был недосып, недомогание, кашель, организм очень устал от бесконечной работы в студии, в театре, от походов по клубам и ресторанам. И актриса пережила бы все эти моменты, будь ей с кем поделиться рассказами о них. Поплакаться, если все совсем худо, или разделить радость, если дела идут в гору. Раньше был такой человек – сестра. Но теперь, после всей череды ссор и скандалов, ни одна из них не захочет разговаривать, и, при встрече на улице, они либо снова начнут ту же песню или разойдутся по разным дорогам. И знаете, что лучше? Конечно же первое, потому что если две сестры пройдут мимо друг друга, сделав вид, что они незнакомы, это сделает огромную пропасть в их отношениях, из которой будет очень непросто вылезти. Хотя бы пару колких фраз, но они поддержат ту связь, которая еще делает их родными людьми. Молчание будет означать большую жирную точку, после которой будет очень сложно начать по новой.
-Нет, недавно, не стоит беспокоиться, - Донна пошла вслед за Хью, который уводил ее из толпы. Этот человек притягивал ее, ей нравится проводить с ним время, говорить обо всем, начиная с театра и заканчивая их жизнью. Но сейчас она не хотела видеться с ним, и это можно объяснить. Она не хочет показывать Уэллеру свою слабость – то, что у нее есть жизненные проблемы, которые были одной из причин проблем ее здоровья. Костнер знала, что он видит в ней прекрасную женщину без изъяна и не хотела портить эту картину, хотя понимала, что рано или поздно они могут сблизиться, и каждый узнает недостатки друг друга.
-Вообще у меня не очень много свободного времени, и я не голодна, - довольно холодно сказала Донна, после чего наконец, взглянула в глаза врача и слабо попыталась изобразить улыбку. – Простите, Хью, но я пришла в госпиталь за таблетками… - женщина запнулась. – То есть, я пришла к врачу, который мне их выпишет, и у меня практически нет времени на сеансы и диагностику.
Костнер глубоко вздохнула и изо всех сил пыталась подавить в себе кашель, который так и рвется наружу.
-Я просто немного приболела, нужно лучше одеваться в холодную погоду, - ага, конечно, ври дальше человеку, который, можно сказать, один из тех единичных людей, кому Донна может сказать правду и довериться ему, хотя они знакомы всего ничего.

+1

419

-начало игры-

Дни планового осмотра Джуэл ненавидел со всей страстью, с какой только был способен на это, в общем-то, нехарактерное для него чувство. Причин тому было несколько, но главной из них, пожалуй, оставалось то, что эти чёртовы осмотры напоминали ему о собственной ущербности. Конечно, нормальные люди, следящие за собственным здоровьем, тоже не забывают регулярно наведываться к врачам, чтобы узнать, работает ли их организм так исправно, как должен. Но ведь это не одно и то же, верно?
К тому же, госпитали сами по себе наводили на Джу тоску. В этом месте, насквозь пропахшем лекарствами и дезинфекцией, через синтетическую вонь которых, всё равно, настойчиво пробивались запахи болезни, страха и отчаянья, казалось, что ничего хорошего случиться не может. Может быть, это было только его мрачное виденье. Госпиталь имени Св. Патрика, как и многие другие, вовсе не казался ни снаружи, ни изнутри мрачным узилищем смертников. Это было опрятное, симпатичное местечко, в котором работали опрятные, приветливые люди. Многих из них Джуэл знал лично и улыбки встреченных в коридоре милых девушек-медсестёр или интернов, узнававших его, делали визиты Джу в больницу намного приятней. Не настолько, конечно, чтобы ему вдруг захотелось задержаться здесь подольше, но всё же.
Однако сегодня Джуэлу таки пришлось пробыть в ненавистном месте дольше положенного и вовсе не по вине врачей. С осмотром было покончено достаточно оперативно, всё же оставшееся время Джу бесцельно и уныло слонялся по коридору, раскатывая на своей коляске по длинному холлу и наблюдая за внутренней жизнью медицинского персонала. Время от времени он подруливал к большим застеклённым дверям и с надеждой выглядывал наружу, всматриваясь в сгущающиеся весенние сумерки. Он сам был виноват, что так вышло. Никто не заставлял его назначать встречу с адвокатом в этом месте. Просто, на тот момент это показалось удобным, убить одним махом двух зайцев и покончить с делами, не слишком для него приятными, чтобы не омрачать себе ещё один день разговорами и о суде. И это было удобней для мисс Дей, заехать сюда, а не к нему домой. Госпиталь находился в той же части города, что и её адвокатская контора.
"А можно было бы пригласить её в кафе, например". Чудом избежав прямого столкновения с каким-то не в меру упитанным врачом, Джуэл резко развернулся на сто восемьдесят градусов и покатил обратно к дверям. "На фотографии она выглядела такой милой девушкой…" Да, Джу находился в более выгодном положении по отношению к своему будущему юристу, ведь он-то уже имел счастье лицезреть очаровательное личико Элизабет на сайте. Теперь ему самостоятельно предстояло опознать девушку при встрече и сравнить свои ощущения.
Наверное, Джон не одобрил бы выбора своего подопечного и счёл бы мисс Дей слишком молодым специалистом для ведения дела "Придди против Придди". Но Джон уже больше ничего не мог сказать, и со своими проблемами Джу приходилось разбираться самостоятельно. От чего-то, он был уверен, что не ошибся. Хотел в это верить.
Во время очередного проезда мимо выхода, Джуэл заметил по ту сторону стеклянной двери яркое пятно, которого ещё в прошлый раз там не было. Подкатив ближе, он улыбнулся. Пятном была огненная шевелюра, привлекшая его внимание как и раньше, на фотографии. Глупо выбирать адвоката по цвету волос, скажете вы, но Джу искренне надеялся, что это ещё принесёт ему удачу.
Не задерживаясь дольше, Джуэл двинулся сквозь растворившиеся перед ним двери на крыльцо, ощущая волнение, как и всегда перед первой встречей с незнакомым человеком. Лихорадочно припоминая всё, что ему нужно было сказать, он не сразу обратил внимание на то, что адвокат была чем-то озабочена. Возможно, он зря не стал дожидаться сразу в условленном месте. А что если она пришла уже давно? При этой мысли Джу удвоил усилия, подкатывая к девушке почти вплотную и резко тормозя перед ней. Голос его, когда он заговорил, прозвучал словно у человека, запыхавшегося от быстрого бега:
- Мисс Дей? – дождавшись, пока рыжая откликнется, Джуэл продолжил, почти без перехода. – Я Джуэл Придди. Рад, что вы смогли уделить мне время и придти сюда.

+1

420

Словно сошедшая с просторов моей памяти – но всё же, нет.
Передо мной стояла всё та же Донна Костнер; глаза того же тёплого карего цвета, молочно-персикового цвета матовая кожа, к которой так и хочется прикоснуться, те же роскошные волосы и та же дурманящая аура, но тем не менее – она была не той. Она была другой.
Как рыбак рыбаку увидит издалека,  так и мне, порой склонному возводить непробиваемую стену между собой и окружающим миром, не составило сейчас труда не только явственно понять, но и даже ощутить кожей, как она стремительно кутается в кокон в попытках защититься. И мне мгновенно стало неловко, что заставило меня, конечно же, немного потеребить шевелюру на затылке – она, разумеется, пыталась защититься от меня сейчас и моего внимания.
Нет, я не почувствовала себя, как провинившийся кот, но под ложечкой неприятно засосало; возможно, не стоило столь быстро рассчитывать на её снисхождение и ответную радость при встрече, возможно, стоило просто учтиво поздороваться с ней и пойти своею дорогой дальше, словно ничего нас не связывает. Хотя, погодите-ка – нас ведь и так, по сути, ничего не связывает, ничего необычного; ну и поделом тебе, Уэллер, будешь знать, как утопать в собственном видении ситуации и примерять на других людей свои же мысли и ощущения. Не будь во мне этой дурной привычки, я, возможно, оказался бы чуть более объективным перед лицом этой женщины.
- Прошу прощения, это лишь издержки профессии, не принимайте за занудство.
Издержки ли профессии, или же какого-то рода переживания – какая, к чёрту, разница, если в ответ, чем бы оно ни было, выпускают шипы. Дверь захлопнули прямо перед моим носом и хотя внутренняя тревога никуда и не делась, зато желание выражать какое-либо не безразличие расшиблось в дребезги, ударившись о дверной косяк захлопнутой двери.
Не найдетесь, что я стану роптать перед ней или заикаться и запинаться, путаясь в мимолётно накатившей неловкости, нет. Держусь всё так же ровно и уверенно, как будто пропускаю мимо ушей её неприятный и неоправданный, на мой взгляд, ледяной тон.
Вот только в груди остаётся неприятный осадок, словно сам этот её голос мутной неприятной консистенцией оседает внутри лёгких, словно на дно стакана – как, помните, в школьных химических реакциях на образование осадка.
Уэллер, ты слишком многого хочешь от людей, сколько раз тебе повторять. И действительно, в этом моя ошибка – чувствуя к ней невероятное влечение, во многом больше психологическое нежели даже чем физическое, в ответ я хотел получать пусть и не того же, но хоть какой-то отдачи. И моя же проблема в том, что я думать забыл о времени, которое на это может понадобиться.
- Хм, ну что ж…
В горле пересохло, как после долго молчания – вот такая вот странная реакция. Приходится немного прочистить горло, чуть прокашлявшись, чтобы свободно говорить дальше.
- Тогда, вероятно, мне не стоит Вас задерживать, Донна.
Сам виноват в том, что получаю сейчас, ведь никогда не нужно строить нелепых ожиданий – простой урок, которого я всё никак усвоить не могу, - а потому с лёгкостью улыбаюсь ей и пожимаю плечами. Со стороны выглядит так будто я запросто готов её отпустить, если у неё нет времени, хотя на самом же деле жутко хочется настоять и отнять у неё хотя бы десять минут на то, чтобы выпить кофе. Десять минут ведь погоды у моря не сделают; но одёргиваю себя, я не стану.
А она снова кашляет, и я снова хмурюсь. Отступаю на шаг назад, словно в подтверждение своих слов о том, что не отниму у неё ни минуты, и даже помню о том, что мне всё ещё нужно в кафетерий, с ней или без неё.
- Кашель похож на аллергический, возможно Вам нужно сменить сигареты.
Чёрт, Уэллер, опять ты со своим грёбанным участием относительно неё и её здоровья, иди уже в свой кафетерий! Но в этот раз у меня вышло замаскировать его под обыкновенную врачебную догадку, произнесённую как бы промежду прочим, с небольшой долей азарта; такие догадки практически ни один врач не способен сдержать внутри себя – такова уж наша природа, мы за версту распознаём сигналы и ищем в них истину.
- Проконсультируйтесь об этом со своим врачом. Если посчитаете нужным, конечно.
Добавляю, так же невзначай, а интонация голоса уже выдаёт скорое прощание в этой мимолётной встрече. Она кивает в ответ, как будто бы в искренней благодарности. Как будто, вероятно, здесь ключевое слово.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Сакраменто » Госпиталь имени Святого Патрика