vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Сакраменто » Госпиталь имени Святого Патрика


Госпиталь имени Святого Патрика

Сообщений 421 страница 440 из 480

1

Код:
<!--HTML-->
<div style="position:absolute;margin-top: 80px;margin-left: 535px;"><span class="mark"><img src="http://funkyimg.com/i/26HN9.png" ><span><center><b>часы посещений:</b></center><br>
пн: 07:00 - 20:00<br>
вт: 07:00 - 20:00<br>
ср: 07:00 - 20:00<br>
чт: 07:00 - 20:00<br>
пт: 07:00 - 20:00<br>
сб: 08:00 - 18:00<br>
вс: 08:00 - 18:00<br>
помимо основного графика<br>
 приёмов, в остальное время <br>
врачи работают посменно <br>
в дежурном режиме и <br>
ночные смены.<br>
</span></span></div>

<div style="position: absolute;margin-top: 227px;margin-left: 350px;"><span class="mark"><img src="http://funkyimg.com/i/26HLr.png" ><span>Гигантским "городом здоровья" называют американскую больницу, которая расположена в центре Сакраменто в живописном месте и утопает в зелени. В клинике есть специальные площадки  для приземления  медицинских  вертолётов, оснащенные современной техникой.<br><br>
<center><img src="http://funkyimg.com/i/26Kat.png" ></center>
</span></span>
</div>

<div class="htmldemo"> 

<center><div class="sacth">

<div class="sacttitle">госпиталь им. св. патрика</div>

<div class="saccita">600 I St, Sacramento, CA 95814</div> <br>
<hr>
<div style="width: 480px; border: 2px solid white;">
<img src="http://funkyimg.com/i/26HJu.png"> 
</div>
</div></center>
  </div>

+1

421

Костнер почему-то вспомнила их первое знакомство ее театральной студии. Тогда их контакт казался нереальным, такое напряжение бывает далеко не между каждыми людьми, которые понравились друг другу, и женщине нравилось то, что происходит между ними. Они вдвоем, словно два магнита, и черт его знает, какая сила сталкивала их друг с другом.
Но сейчас, постепенно, становится понятно, что все было лишь иллюзией. Нет, их встреча была более, чем реальной, и их чувства были вовсе не чувствами персонажей, которых они отыгрывали на сцене. Но то была не настоящая жизнь. Вот она, перед глазами.
Ни тебе красивых слов, ни прикосновений, от которых все тело прошибает током, просто встреча. Признаться, Донне была приятно то, что она увидела Уэллера, но она так сильно не хотела этого, и дело вовсе не в мужчине. Она не хотела, чтобы он видел ее не тем идеальным воплощением женственности, которую она показывала перед учениками в студии. Сейчас она кашляющая от обильного курения или непонятно чего женщина, которой требуется помощь, но она насильно ее от себя отталкивает, занимаясь самолечением и ссылаясь на нехватку времени.
Костнер всегда ссылается на нехватку времени, когда не хочет, чтобы ей мешали, или когда не хочет иметь с кем-то дело. Тут все было немного по-другому. Актриса не хотела в это впутывать Хью. И это поистине странное чувство для нее, потому что Донна жутчайшая эгоистка, думающая только о себе и находящаяся только на своей стороне. Она давно не испытывала беспокойство за кого-то, кроме себя, и старательно пыталась оттолкнуть от себя это непривычное ощущение.
-Спасибо вам за помощь, Хью, - Донна коротко взглянула на мужчину и пошла в ту сторону, в которую направлялась, как только вошла в помещение госпиталя. Но вот что-то заставило обернуться Костнер. И опять на лице эта неумелая, натянутая улыбка.
-Простите, что не пообедала с вами, мне правда нужно идти, - актриса резко развернулась и пошла через толпу, к лестнице, ведущей на второй этаж.
Женщина прислушалась к словам Уэллера, когда он сказал, что кашель может быть аллергическим. Может, стоит упомянуть это в разговоре с врачом и выпросить у него таблетки от аллергии?
Донна привыкла решать все проблемы уговорами и деньгами, такая уж у нее натура. Она не знала, к какому врачу идет, к честному, или к тому, кто не откажется от пары сотен долларов.
Но она точно знала, что получит свое. Это, собственно, происходит всегда.

-конец-

+1

422

Тэсса и Розали
- Продолжение -
21 марта, половина седьмого -> десять вечера

Мое занятие прошло лучше, чем я от него ожидала: на меня ни разу не сорвались, ни разу не сделали мне замечание, один раз даже похвалили, а вообще, в целом, оставили сегодня в покое. Такой расклад меня, безусловно, радовал, но я, человек, существо, которое учует подвох даже там, где его нет, там, где все настолько хорошо, что даже подозрительно! Потому сразу после я задалась вопросом: а чем я это сегодня, именно сегодня, заслужила? Почему, например, вчера на меня трижды обрушилась всевозможная критика, какие-то исправления и даже подколки? Я, конечно, давно к ним привыкла, потому не реагировала, хотя в глубине души оставался неприятный осадок… Но! Снова. Почему?
Ответ найти я так  не смогла. Поэтому решила поделиться своими мыслями первым делом с Саммервилль, которой уже как полчала не было у меня дома. И я злилась. Даже не столько на то, что подруга конкретно так опаздывала, а на то, что я не могла до нее дозвониться. Женский голос на том конце провода вот уже в семнадцатый раз убеждал меня, что «абонент не отвечает или временно не доступен».
Великолепно.
В конце концов, я просто выдохлась и решила чуточку отвлечься, успокаивая себя тем, что: «Это же Тэсса, с ней ничего не произошло. Она просто застряла в лифте, оставила дома телефон, который к тому же разрядился и выключился; либо она провалилась в люк, а теперь ползет по канализации с мыслью, что у меня примет горячую ванну!» - и все в таком духе. И пока я отвлекала себя просмотром «Клиники» (а, как известно, серии там по двадцать минут, поэтому затягивает), большая стрелка на часах приблизилась к отметке десять.
- Тэсса.
Это было уже не смешно. И злости на подругу я более не чувствовала. Волна тревоги и страха поднялась от самых пяток, достигла макушки, а затем резко, собрав вся свою мощь в единое целое, вдарила в самое сердце. Я вернулась к мобильному, который чуть тут же не выронила из рук – они дрожали. Несколько передвижений, и номер Саммервилль возник на экранчике, но ни гудки, ни голос подруги меня не спешил радовать.
- Абонент не отвечает или временно не доступен.
Снова.
И тут я решаю позвонить в госпиталь, где работала Тэсса. Чем и какой логикой я руководствовалась, я не знаю. Интуиция шептала лишь одно: «Попробуй». И я попробовала: найдя в телефонной книжке номер, я нажала на зеленую трубку.
Гудки. На сей раз меня «встретили» гудки. Длинные и многообещающие.
- Саммервилль?!  - выпалила я, когда гудки оборвались, а женский голос только начал называть место, куда я дозвонилась. – То есть… Здравствуйте. Я Розали, и я…
- Розали Бризинг? Подруга Тэссы? Да, я знаю тебя. Розали… Тэсса в больнице. Она… Она попала в аварию. Она…
Время остановилось.

***

Это не должно было произойти. Ни с кем. Ни с кем из тех, кто мне так дорог, кто мною так горячо любим. Это вообще не должно было случиться.
Тогда какого черта?! Почему?!
…я не помню, как и на чем добралась до госпиталя. Я не помню, как попала в лифт, как нажала на нужный мне этаж, как рванула потом к дверям, что вели в отдел реанимации, и как меня вытащили из этого места, потому что находиться там было запрещено – я так и не поняла, мне ли одной или вообще всем, но не суть. Я ничего этого не помню. И, в конечном счете, я просто оказалась сидящей на корточках у стены и смотрящей куда-то перед собой пустым взглядом. Ни  единой эмоции, ни единой мысли. Пусто. Пусто и безгранично больно.
- Розали?
Я чуть поворачиваю голову и вижу в метрах двух от себя у тяжелых дверей, ведущих в отделение откуда меня недавно вытурили, женщину, чье описание внешнего вида слышала из рассказов Тэссы, но имени владелицы белого халата я не могу сейчас вспомнить. Я встаю на ноги, но не спешу подходить. Мне страшно. Я боюсь вестей, которые с минуты на минуту на меня обрушатся. Я боюсь того, что мне сейчас сообщат. Поэтому я просто стою на месте и собираю все оставшиеся силы, чтобы задать лишь один вопрос:
- Я… Я могу ее увидеть?

+2

423

Дороти Флэймон
врач-терапевт отделения реанимации и интенсивной терапии

Тишину палаты - да и всего отделения в целом - разряжает только звук аппарата, сопровождающий размеренное сердцебиение подключенной к нему девушки. Пострадавшую в серьёзной аварии, её доставили в отделение несколько часов тому назад, а с момента окончания операции прошло всего-ничего; сейчас она спит, под действием отходящего наркоза, седативных препаратов и собственного изнеможения после перенесённых травм.
Женщина в белом халате стоит возле больничной койки, цепляясь тонкими длинными пальцами за стационарную карту и прижимая ту к своей груди, не сводит застывшего взгляда с бледного, словно полотно, лица своей пациентки. Многочисленных ран и ссадин на его поверхности практически не видно в тусклом свете энергосберегающей лампы прикроватного светильника, внимание привлекает только покрывающая нос и рот прозрачная кислородная маска; Дороти хмурится и заметно морщит нос, она всегда так делает, в минуты горечи или сожаления.
Она и молодой интерн Саммервилль никогда не были в особо близких отношениях, женщина не успела проникнуться к ней глубокой симпатией или дружескими чувствами, однако от мысли, что сейчас одна из коллег занимает в отделении место пациента, досадно становилось всему персоналу, даже тем, кто по каким-либо причинам недолюбливал новенькую в коллективе девочку. Просто потому, что это не правильно, словно какая-то злая ирония, чья-то жестокая шутка.
Состояние средней тяжести, она едва ли отделалась лёгким испугом, но тем не менее, могло бы быть и хуже, а ей просто повезло - заявили хирурги, вышедшие из операционной, когда закончили свою работу с пострадавшей.
Что ж, должно же было хоть когда-нибудь повезти и патологической неудачнице Тэссе, - мысленно усмехнулась женщина и уголки её губ дрогнули в печальной улыбке. Этих нескольких месяце знакомства с интерном хватило для того, чтобы в настоящий момент знать, что очнувшись, сама пациентка заявит точно так же, - ей повезло, что она вообще осталась жива.
Поправив заботливым жестом одеяло, Дороти вышла из палаты в коридор и направилась к посту, прихватив с собой и стационарную карту, которую не забыла заполнить и оформить.
- Пусть тут пока полежит, - она беззвучно приземлила карту на стойку поста медсестёр и обратилась к дежурной девчушке, - Я пойду поговорю с Розали, если она ещё не ушла.
Но, конечно же, она не ушла. Та самая дежурная сестра, с которой состоялся сейчас этот короткий разговор, парой часов ранее выставила из отделения расстроенную и напуганную Розали, не дав ей увидеться с подругой. В общем-то, правильно сделала, в отделении интенсивной терапии не позволено находиться посетителям, но ведь это не отменяет их права знать, что происходит с теми, кого они приходят навестить и к кому их не пускают.
С силой надавив на тяжёлую дверь, Дороти выскользнула из тёплого помещения коридора отделения в прохладный общий холл этажа. Подругу своей пациентки она замечает сразу и тихо, с осторожностью, чтобы не напугать, окликает её.
- Розали?
Медленно, словно зомбированная, Розали оборачивается на врача и в тёмных глазах её читается потерянность, перемешанная с уловимым чувством страха - страха перед неизвестностью. Флэймон не торопится выливать на неё поток информации, даёт девушке время собраться с мыслями, но стоит женщине раскрыть рот, как девушка задаёт вполне очевидный и ожидаемый вопрос. Слова терапевта обрываются, не успев даже начаться, и она тяжело выдыхает.
- Она сейчас спит. - Произносит Дороти, но слышит свой голос как будто бы со стороны: фраза звучит глупо и потому повисает в воздухе. Это ведь констатация факта, но не ответ на вопрос.
Девушка не сводит со врача своего взгляда, и женщина уже знает, что она должна сейчас ответить. Она не спроста оставила папку с диагнозом и анамнезом Тэссы не в палате, где ей полагает быть, но на посту. Да, не положено, и да, Флэймон никогда прежде не нарушала этого правила, оставаясь беспристрастной и непоколебимой в ответ даже на самые слезливые вымаливания и на самые душераздирающие взгляды. И она прекрасно знает, что непокорная и живущая по своим правилам её пациента в данной ситуации поступила бы точно так же: она пропустила бы посетителя к любому из своих коллег.
- Тебе уже говорили, что проход в интенсивную терапию для посетителей строго запрещён. - Продолжает врач-терапевт, крепко сжимая ручку двери, словно это помогает ей решиться на что-то очень важное. - И, наверное, догадываешься, что по голове меня за это не погладят. - Прикусывает нижнюю губу.
- Пойдём. - Приоткрывает дверь пошире, но не настежь, достаточно лишь для того, чтобы Роза юркнула внутрь. Но та не двигается с места, будто в оцепенении. - Я серьёзно, заходи, живее.
Девушка переступает порог отделения, и её тут же встречает вопросительный взгляд медицинской постовой сестры. Однако Дороти тут же оказывается рядом, мягко кладёт руки на плечи молодой особы, так, как если бы девушка являлась сейчас её протеже.
В принципе, в какой-то степени, так и есть.
- Лу, дай мне ключик от шкафчика Саммервилль. - Под недоверчивым и недовольным взглядом Лукреции, ключ всё оказывается в ладошке Дороти, и теперь она утягивает Розали за собой, мимо поста, в обратном от палат направлении.
- Идём, переоденешься в форму Тэссы.

Отредактировано Tessa Summerville (2014-04-01 16:22:19)

+1

424

Назовите мне статистику. Статистику, в которой черным по белому написано, с какой частотой люди попадают в аварии, с какой частотой на них сваливается случайным магическим образом арматура или метеорит сшибает. Где? Где эти данные? Почему меня не предупредили, что эта чертовщина происходит довольно часто?! И происходит с людьми, которых ты не просто знаешь как вечно гуляющего бродячего пса в своем районе, например; а как людей, близких твоему сердцу настолько, что случись с ними какая легкая неприятность, в груди все сжимается, скукоживается так сильно, что кажется, еще чуть-чуть и этот орган вообще исчезнет в сопровождении какого-то забавного звука «пуф»! Как такое вообще возможно?
Я не знаю, что меня останавливает в данную секунду от попытки рвануть с места к дверям, сбить женщину с ног, а потом заглядывать в каждую палату, чтобы найти подругу. Вернее, нет, я, конечно, знаю, почему я себя так не веду: мы не в фильме, во-первых, а, во-вторых, я все еще нахожусь в такой сильной прострации, что сообразить сразу на какие-то решительные и с какой-то стороны глупые поступки у меня нет сил. Мысленно я уже напредставляла себе все, что только могла и не могла. А на деле – я оловянный солдатик, ожидающий, когда прекрасная балерина появится и исполнит свой очаровательный волшебный танец.
- Она сейчас спит.
И что это значит? Мне уходить? Или ждать здесь до тех пор, пока Тэсса не проснется? Но это же бред! Я… Я не смогу! То есть, если нужно, я готова провести тут целую ночь – да, безусловно, но… Неужели мне просто нельзя увидеть Саммервилль? Просто для того, чтобы убедиться хотя бы по ее внешнему виду, состоянию, по виду тех аппаратов, которые сейчас находятся с ней в одной палате, что моя девочка… Что она… Что… Да ну какого черта?!
- Тебе уже говорили, что проход в интенсивную терапию для посетителей строго запрещён. И, наверное, догадываешься, что по голове меня за это не погладят.
Я киваю. Я молча киваю, прислушиваясь к словам женщины и пытаясь понять, что она имеет в виду, какие такие механизмы сейчас крутятся в ее голове, которые позволяют ей принять правильное или неправильное решение – пойти вопреки начальству (или кто там выше над ней стоит?) или выкинуть меня отсюда за шиворот.
- Пойдем.
И впервые за все время пребывание здесь (с момента моего приземления на корточки у стены) на моем лице застывает какая-то новая эмоция. Да, все это время я продолжала с каменным лицом смотреть на женщину. А теперь что-то смешанное с недоверием, с легкой признательностью и капелькой восторга отразилось в моих глазах. В голове же тем временем вертится сотня «что?» и «она не шутит?», но следующие слова белохалатницы заставляют меня поверить в то, что все это взаправду, и я таки двигаюсь с места, оказываясь вскоре в отделении, куда так стремилась попасть, и, знаете…
Здесь пахнет страхом.
Я не знаю, надуманное ли это мной, но я кожей ощущаю этот запах. Он такой ядовитый, такой ужасный и тяжелый! Пробирается внутрь, больно обжигая каждую клеточку моего тела, внушая мне какие-то неприятные мысли и эмоции. Я даже чуть морщу носик, осматривая помещение и не обращая внимания на чей-то пристальный взгляд. Я его вижу боковым зрением, но дела до него мне нет. И если бы не новая команда той, которая впустила меня сюда, я бы еще долго так могла стоять.

- Если она спит, значит, все не так плохо?
Какое-то время мы идем молча. Я все еще смотрю по сторонам, но теперь думаю не о том, какое же здесь жутковатое место, а о том, что мне сказала женщина, как только увидела меня. Я немного взбодрилась от того ступора, который охватила в первые моменты, когда узнала о Тэссе и когда пришла сюда. Хотя этой бодрости явно недостаточно, чтобы быть более спокойной, более… Даже веселой – у меня нет причин радоваться, какой бы ответ я не получила! Моя подруга попала в аварию. И даже если мне сейчас скажут, что она отделалась двумя ссадинами, а спит, потому что устала/потому что потрясение/потому что шок – я все равно не буду радоваться. Авария и Саммервилль в одном предложении уже причина, чтобы быть сейчас в напряжении, быть сейчас серьезней, чем когда бы то ни было.
И, возможно, вопрос мой прозвучал сухо, несколько грубо или эгоистично. Но… Я просто хотела знать заранее о ее состоянии, знать, какой она поступила в отделении. Мне остается только надеяться, что меня правильно поймут.
- Когда это произошло? Когда ее привезли?

+1

425

- Она спит, потому что перенесла сложную продолжительную операцию пару часов назад.
Ответ Дороти звучит немного резковато, так, словно он напрочь лишён сочувствия или проницательности со стороны женщины. Но это не так – она просто констатировала факт, решив, что ходить вокруг да около, отделываясь обыкновенными уловками, это не лучший вариант, учитывая, что девушка, вероятно, и так намаялась за сегодняшний вечер и уже достаточно наблуждалась в собственных догадках. Однако женщина вовсе не хотела резать подругу своей пациентки наживую без ножа, и потому, закусив нижнюю губу, поспешила добавить.
- Но всё самое страшное уже позади, теперь она просто отдыхает.
Недовольный, пронзительный взгляд Розали окатил её, словно ледяной водой из ведра, и по спине пробежал ощутимый холодок. Впрочем, такие эмоции со стороны девушки вполне естественно, удивительно ещё, что она настроена так миролюбиво и не пылает агрессией – обычно, родственники пострадавших спешат выплеснуть все свои негавтиные, скопившиеся за моменты ожидания эмоции, на врачей, оказывающих помощь. Так, словно эти люди в белых халатах повинны во всех мыслимых и немыслимых грехах и во всём, что происходит в мире.
- Авария произошла днём. – Отворив дверь, ведущую в обширную комнату с многочисленными проименованными шкафчиками и двумя лавками по центру, Дороти пропустила внутрь свою посетительницу, и сама юркнула внутрь, прикрыла дверь за собой.
- К нам её привезли где-то в начале пятого вечера. Гм, где же её шкафчик…
А оказался он почти в самом дальнем конце помещения. Внутренняя сторона серой дверцы вся была обклеена фотографиями Розали да Тэссы – каждая по отдельности, а так же совместные фотографии. Врач поспешно выудила с нижнее полки форму лазурного цвета, протянула её топтавшейся за её плечами девушке, и тут же захлопнула ящик. Лишние эмоции ни к  чему.
- Вот, переодевайся скорее, я подожду тебя снаружи.

Через минуты три, её виду предстал не посетитель, но настоящий интерн в чистом виде. Форма пришлась ей практически в пору, разве что только штаны чуть коротковаты, ведь девушка была заметно выше своей подруги, но, ей-богу, кого это волнует. Главное, что смотрится очень гармонично и натурально, Флэймон не смогла удержаться от комментария.
- Тебе идёт. – Сказала она, а уголки губ на мгновение дрогнули в искренней улыбке.
- Идём. – Торопливо бросила женщина и, не оборачиваясь более на свою спутницу, зашагала прямиком в самое сердце отделения реанимации и интенсивной терапии.
Быстрые и уверенные шаги эхом отдавались в тишине коридора, Розали молча семенила чуть поодаль. Когда Дороти вдруг резко остановилась, девушка чуть было не врезалась в неё.
А остановилась врач возле огромного квадратного стекла, который открывал вид на внутренне помещение палаты. В сумраке отсюда едва ли можно было разглядеть лица её обитательницы, к тому же, что часть его была скрыта под прозрачной кислородной маской, однако без лишних подтверждений посетительница могла верно догадаться, что именно сюда она рвалась все последние часы, проведённые в коридоре. Дороти бросила на неё короткий встревоженный взгляд, после чего осторожно разрезала тишину своим голосом.
- Не пугайся. – Стало первой её фразой, ведь в глазах, которые ни на мгновение не смотрели в сторону, а только на девушку, подключенную к аппаратам, собирались слёзы.
- Выглядит страшно, но посмотри в соседние палаты, они все подключены к таким штукам.
Аппараты мониторинга. Обязательный атрибут отделения реанимации. Одни из них отображают сердечный ритм, другие – показатели дыхание, третьи – обеспечиваю искусственную вентиляцию лёгких у тех пациентов, которые лишены способности дышать самостоятельно. Последней в данной палате остался без надобности, дышать спящей, восполняя недостающие запасы кислорода, Тэсс помогала только маска, подключенная к кислородному баллону.
- Они необходимы, потому что как ни крути, но пациенты здесь тяжёлые, все в разной степени, но тем не менее. Твоя подруга в том числе. А благодаря аппаратам, нам легче следить за их состоянием.
Оснащение палат такого отделения пугают только одним своим видом и нагнетают драматизма, от которого и пыталась сейчас Дороти предостеречь посетительницу.
Она всё стояла и стояла в коридоре, не сводя глаз с того, что творится в тихой палате. И женщина не торопила её войти внутрь – понимала, что сперва, вероятно, нужно привыкнуть, прежде чем перешагнуть порог и приблизиться к непохожей на саму себя спящей. Свыкнуться с мыслями, быть может, и найти в себе силы, чтобы оказаться рядом. Ведь оказавшись рядом, принимаешь на себя и осознаешь всё случившееся ещё сильнее.  Оно станет гораздо более реальным и настоящим.

+1

426

Я редко (так редко, что даже никогда) чувствовала внутри себя одновременно противоположные эмоции: обычно либо одно, либо другое; вместе – нет, это не обо мне, это не про меня. Если я радуюсь, значит, я радуюсь, если я грущу, значит, я грущу. Не исключены моменты резких спадов настроения, внезапной переменчивости, но это «превращение» обязательно имеет под собой корень, в ней есть какая-либо адекватная и логичная причина. Просто так, ни с чего вдруг у меня не бывает. Но сегодня один из тех дней, которые можно смело назвать днем-исключением – и нет, у меня не красные дни и даже не ПМС! И я не беременна, если вам в голову вдруг пришел третий вариант-ответ на вопрос, к чему я клоню, и откуда растут ноги. Сегодня моя подруга попала в аварию. И я повторю эти слова, эту фразу мысленно еще тысячу раз, пока сама для себя окончательно не пойму их истинный смысл. Но суть в данный момент в том, что я… Я злилась на эту женщину и была в то же самое время готова благодарить ее, покуда мой словарный запас и ее терпение не иссякнут.
Я была признательна ей за то, что она так себя вела со мной: сухо и… Профессионально? Да, скорее всего именно это определение. Она не была со мной мягка, она не старалась меня утешить и подбодрить (не было даже обычного легкого удара по спине и натянутой улыбки: «Спокуха, подруга, твоя чучундра скоро встанет на ноги, и тогда берегись – она опять начнет выносить тебе мозг!» - хотя да, с чего бы этой, как же ее зовут, обращаться ко мне «подруга»?). Она вела себя как медицинский работник – один фрагмент мозаики, благодаря которому существует целостная прекрасная картина. И за это я хотела ей сказать огромное искреннее спасибо. Потому что начни она сейчас причитать мол, как должно быть мне сейчас плохо, да какая я бедная и несчастная – легче бы мне не стало уж точно. И максимум, к чему бы привели такие слова, так это к истерике. А я пока, к слову, не проронила ни единой слезинки. Я вообще вела себя довольно таки ненормально – ну, для развернувшейся ситуации. Мне в пору рвать и метать все на ходу, а я спокойна как удав, проглотивший недавно огромного жирного и сочного кролика.
Бубенчика?!
- Спасибо.
Я опустила взгляд на одежду, которую мне только что предоставили, и прислушалась к отдаляющимся от меня шагам. 
- Спасибо.
Мой шепот прозвучал слишком громко, когда помещение осталось пустым. Когда в помещении осталась только я. И, вероятно, именно это послужило толчком мне в спину или под пятую точку, чтобы я перестала виснуть, переваривая полученную информацию, и принялась переодеваться. Впрочем, делать это одновременно мне никто не запрещал, поэтому, натягивая на себя штаны и глядя на шкафчик Тэссы, я вспомнила слова недавно покинувшей меня: Саммервилль попала в аварию днем. Привезли ее в начале пятого вечера.
Днем. В начале пятого вечера…
Где она была в это время? Переходила дорогу, чтоб зайти в мой любимый магазинчик и прикупить мне несколько сладостей? Или, быть может, она увидела в витрине книжного магазинчика какую-то яркую и привлекательную книженцию, на обложке которой большими буквами красовалось замысловатое медицинское слово?
Где. Она. Была. В. Это. Время?

…как-то так.
Вскоре я появилась перед своим бро (ну, мы теперь в одной команде якобы), которая не обделила меня комплиментом. Я на него лишь пожала плечами, прикасаясь ручонками к форме и поправляя немного тесную майку – Саммервилль должна радоваться, что у нас размер хоть один и тот же, но вот не всегда ее одежда мне удобна и комфортна. Например, некоторые блузки или футболки я не могу носить, потому что они неприятно натирают в подмышках, зато в плечах сидят идеально. Штаны – короткие. Юбки… Ну, чаще с ними проблем нет. С платьями та же белиберда, что и с майками. В общем, вы поняли.
- Ага.
И мы пошли.
Запах снова окутывает меня своей странной темной завесой. Это как в каком-нибудь фантастическом фильме или, даже проще, в мультике, когда злой герой, чаще ведьма или колдун, появляются в том или ином месте. Вокруг них расступается черный густой дым, обволакивает их, а затем медленно исчезает. И сразу так страшно становится, пробирает легкий озноб, к горлу поступает тошнота – хочется только бежать, лишь бы не ощущать этого.
- Я могу…?
Мой голос чуть дрогнул, когда Дороти (точно! Именно так ее однажды Тэсса мне представила!) закончила меня «знакомить» с обстановкой, в которую мне предстояло попасть, и когда я, наконец, решилась спустя несколько секунд на решительный шаг вперед. Мой голос выдал все мое волнение, но я успела взять себя в руки, указывая пальчиком на закрытую дверь. Женщине не нужно было слышать вопрос до конца, она и без того все поняла, потому отворила передо мной дверь, позволяя пройти внутрь. И я чуть погодя оставила порог палаты позади себя.
- Тэсса.
Ее имя слетает с губ, когда моему взору открывается тяжелая (в моральном плане) картина: моя девочка с какой-то штуковиной на лице, какие-то трубки от нее отходят в одну сторону к непонятному аппарату – я такое только в фильмах и видела! И это… Это белое постельное белье, внушающее одним своим видом страх! Как они… Как врачи могут смотреть на это каждый день?! Как они вообще…
- Тэсса.
Я делаю над собой усилие и отрываю ладошки, которые мертвой хваткой держали железный холодный поручень кровати, где лежала подруга. Я аккуратно присаживаюсь на край койки и мягко кладу одну руку на ногу Саммервилль.
Моя милая девочка. Как же так вышло? Почему именно ты? Зачем это случилось с тобой?
- Тэсса…
И мне требуется лишь секунда, одна единственная секундочка, чтобы понять, что я сегодня не усну. Что я просижу так до самого утра, если мне позволят; в обратном случае, я все равно останусь в госпитале, буду спать на кушетке или даже на полу - не важно. Я останусь здесь до тех самых пор, пока моя женщина не откроет свои глаза, пока мне не скажут, что я могу идти, потому что в ближайшие пару часов с ней будет врач или кто-либо еще, кому можно доверить подругу. Кто-то надежный и понимающий, что сейчас в большей степени необходимо Тэссе помимо покоя и… Времени, чтобы поправиться. Чтобы придти в себя окончательно. Я буду здесь.
И я все равно не могу поверить, что еще с утра мы так весело болтали, а теперь она здесь.
- Я с тобой. Я рядом…
- конец -

Отредактировано Rosalie Breezing (2014-04-08 18:06:41)

+1

427

Highway street, 28

Ник открыл глаза, все плыло и мужчина никак не мог сконцентрироваться хоть на одном объекте. Он слышал несколько голосов, но все они были словно в далеком тоннеле, да еще и как сквозь вату, много-много ваты. Он снова закрыл глаза, тяжело выдохнув и почувствовал легкую испарину на лице. Что же произошло вчера? Где он? Еще одна попытка Хвана вернуться в реальный мир была безуспешна, голова ходила кругом и периодически появлялось тошнотворное ощущение внизу живота - его неприятно сводило. Кажется, вчера он съел что-то, что сейчас явно не давало ему покоя. Ник уже слышал более четкие звуки, звук ритмичного и размеренного пиканья, похожий на пульс, возможно. Тихие голоса становились четче, Ник снова открывает глаза и уже видит возле себя очертания светловолосой девушки, слабо улыбается. Он точно был уверен в том, кто обладал этим образом, этот образ он не перепутает ни с кем. Данный силуэт принадлежит его любимой жене, Хэйли, услышал зов "папа" и тогда все точно вернулось на свои места. С ним рядом его семья - это главное, все остальное не важно. Но теперь наконец-то все сложилось в голове и пришло в норму, и он почувствовал как странно сводит и тянет живот. И еще один факт, осознание которого пришло в последнюю очередь - он лежит на больничной койке. Проморгался и чуть улыбнулся.
- Хэ... Почему я тут? - хрипло выдохнул, даже сам не узнав свой хриплый и сиплый голос, прищурился и смотрит. - Малыш тут? Я слышал его. - облизал пересохшие губы. - Так пить хочется... Можно немного воды? - кашлянул и вздохнул полной грудью. Отчего-то сильно заломило грудную клетку, прохрипел. - Что со мной такое? - даже ругнулся на корейском тихо, чтобы никто не услышал. Еще немного болела голова и стучало в висках. Похожее состояние у него было как-то в детстве, тогда он купил не очень свежий хот-дог, но тогда ему было не настолько плохо, хотя пару дней тоже лежал дома на больничной койке. Но по этому всплывшему воспоминанию, Хван-таки сделал предположение вслух. - Я отравился? - посмотрел на жену и моргнул. - Что говорит доктор? - спокойно старается дышать и смотреть на Хэйли.
На секунду в нем всплыл истинный коренной кореец, который думает в основном только о работе и что даже болеть во время рабочей недели строго воспрещается и карается отниманием процентов от месячной выручки. Обычно разрешается болеть только главному, а обычный трудяга-кореец может и умереть на своем рабочем месте и Ник округлил глаза по сто баксов. - Как же работа? Меня же уволят! - тут же подскочил обеспокоенно, но тут же рухнул обратно на койку от слабости и вспомнил, что он не в Корее и что тут у него свой бизнес - он и есть сам себе главный, а Хэ его партнер по работе, даже сам себе усмехнулся. - Помоему мне и правда стоит денек тут полежать или это все жар. - открыл глаза и взял за руку жену. - Не беспокойся за меня, все хорошо. - но Хэ не выглядела так спокойно, зная то, чего не знал он, о том, какой диагноз прописали ему тут местные растяпы-врачи.

Отредактировано Nick Hwang (2014-07-12 08:41:42)

0

428

20 июля 2014 года, 14:23
палата интенсивной терапии

Внешний вид
Для чего я сегодня сюда приехала? Сложно сказать. Наверное просто потому, что мне нужно было побыть где-то  в тишине, и под мерный писк работающих датчиков, подумать и сосредоточится на том, что становится для меня какой-то навязчивой идеей - я все больше сомневаюсь, достойна ли я того, что имею, заслужила ли, или просто получила как подарок и неумело пользуюсь, как ребенок раскидывая по всему дому эти игрушки? В последнее время у меня появилась эта привычка, приходить в  палату к Куину, которого кажется решили объявить безнадежным, и просто сидеть рядом. Иногда  - касаться едва вздрагивающих пальцев, иногда  - рассказывать ему то, что меня мучает. Мы помирились  с Гвидо, он - помирился с Агатой, вот только я все еще ощущала пустоту, которая как черная дыра все сильнее засасывает мои мысли и поступки, ограниченные из-за большого срока беременности,  воротами дома. Я сегодня всего лишь третий раз у Куинтона, не знаю, зачем, да и наверное стоит уйти, пока не приехала Агата или Гвидо  - почему-то мне не хочется с ними здесь встречаться, словно я лезу в чью-то глубоко интимную тайну. Отвратительное ощущение.
- Здравствуй, Вин... - Его так назвал Адольфо, когда услышал про него в нашем с Гвидо разговоре. Словно насмешка - "победить" кому он никак не может. Да ему может и лучше не возвращаться сюда, после того, что он сделал и с возлюбленным Агаты, и со своей собственной жизнью. Возможно, ему действительно лучше остаться за гранью. Вздыхаю, и сажусь в кресло, сажусь уже с трудом - последнее время перестала отекать, но теперь болят все мышцы, словно слона ношу, а не ребенка весом в пару килограмм. Дольфо не был таким тяжелым. - Я ненадолго... - Касаюсь его пальцев кончиками своих. Это какая-то странная связь, между теми, кто едва не принял смерть  в одно мгновение. Мне - повезло больше, ему - меньше, но мы втроем с уже постепенно выздоравливающим Роком, улизнули от смерти в последний момент. Вчетвером. Ребенок бы вряд ли выжил, если бы меня тоже накрыло балкой.
- Знаешь, я устала... я наверное бы сама не отказалась бы занять твое место. Ничего не видеть и не слышать. Не быть никому обязанной, не носить ношу, которая, иногда мне кажется, совершенно никому не нужна, кроме меня самой. - Скрещиваю руки, и опираюсь на них, глядя чуть выше его лба. Смотреть в лицо, бледное, выбритое медсестрой до синевы, как-то страшно, словно смотришь в глаза своей несостоявшейся смерти.- Наверное только ты бы меня и понял. - Задумчиво поправляю край простыни, и вздыхаю. Я наверное уже с ума схожу, и пытаюсь искать что-то там, где ничего нет. А может и не схожу. - Мне ведь скоро рожать... крестным отцом назвали Фрэнка, но так хотел Гвидо... и это не пошло Альтиери на пользу, впрочем, у них - мужская солидарность...   - Смотрю на светящиеся полосы на мониторе, и слушаю некоторое время мерный писк приборов. - Я в последнее время не понимаю, что происходит... хотя почему в последнее... это все началось еще с Энзо. Ты ведь наверное тоже там был... когда его убивали. - Вздыхаю, и откидываюсь на спинку кресла, стирая одинокую каплю, чертящую по щеке. Пауза затягивается, и кажется становится бесконечной. Нет, я точно с ума сошла, пытаюсь дождаться ответа от почти мертвеца.
- Знаешь, я сейчас чувствую себя женой, которая из последних сил пытается удержать мужа, и готова даже его любовнице угождать, лишь бы не оставаться одной... и это страшно. - Порывисто поднимаюсь, настолько, насколько позволяет внешняя неуклюжесть, которая не до конца убила мою обычную гибкость и ловкость. - Я не знаю, зачем я тебе это рассказываю... - Иду к двери, и вдруг замираю, уловив привычным слухом сначала сбившийся на полтона писк, а затем - вздох и шуршание.
- Diosa!

+1

429

Люди имеют такое странное свойство - изнашиваться. Под грузом обязательств перед семьей или работой они все больше подвергаются отклонениям: некоторые становятся шизофрениками, другие же заболевают раком или менее опасной болезнью, но факт оставался фактом: никто не выдержит находится под натиском жестокого реального все двадцать четыре часа в сутки. И Гуидони не железный, за свои тридать восемь лет он изрядно настрадался. Особенно если учесть, что на начальном этапе жизни он чуть не похоронил мать, когда ей было всегда сорок лет, и когда едва не попал за тюремную решетку на свое двадцатипятилетие. Но всегда он выпутывался из проблем, был более смекалистым и смелым, глядел в глаза смерти и никогда не пошатнулся. Чувствовал ли он любовь? Нет, разве что к матери, которая оставалась его ангелом-хранителем и до сеголняшего дня, молилась Деве Марии и ставила за него свечу в церкви. Только материнскую любовь успел он познать и пропустить через себя. Настоящую, искреннюю, без доли фальши. Его любили просто потому, что он есть. Конечно, Дафни Гуидони не знала, чем занимается ее сын, да и не должна была даже догадываться об этом, еще не ясно, приняла бы она в действительности то, что её горячо любимый Куинтон попал в криминальную верхушку мафии, продолжала ли она любить его таким или отреклась. Поэтому Куин с самого начала говорил, что стал тем, кем она хотела его видеть, а именно - юристом. Так намного легче, скрывать правду за грубой ложью, иначе сердце его матери не выдержит всей информации, которую он так надежно скрывал.
Да, Куин не чувствовал любви от чуждых ему жещин, можно сказать потому он не женился. Его признавали только как циника и алчным человеком, в жизни которого нет места для более добрых деяний. Все видели в нем деньги да внешнюю красивую оболочку, что же скрывалось дальше этого никто так и не разглядел...  Да и мог ли он жаловаться, если сам не хотел ничего серьезного, никаких возвышаемых чувств да добра, сострадания от других? Ему это было не нужно до того момента, пока он не встретил её. Словно судьба подсмеялась над ними, сблизив таких разных, не похожих друг на друга мужчину и женщину. Как вызов, брошенный Гуидони, и он не стал победителем в сей раз. Его ослепленность этой роковой женщиной заставила слечь на дно. Одной ногой он был в могиле, другой же находился в больнице. Ужасно глупо было не признать слова Агаты: "все мои любовники заканчивали плохо", говорила она, и была, в самом деле, права.
Но он не умер. Сердце его продолжало биться, пускай слабо и не так часто, а пульс ослабел, но он был жив. Как сказал Гвидо однажды: "люди, которые находятся в коме, слышат все, что говорят в их палатах". И он слышал. Сквозь пелену, словно его уши зажали руками, он все равно продолжал слышать голоса, распозновал их, но не мог ответить. А что бы он сказал? Извините, мои друзья, я наложал? Наверное, так легче. Забыться легким сном и не разжигать своим присуствием ненависть... Той же Тарантино, как пример. Её мечты сбылись: он не мешал ей, ушел свободно и легко. Как того она хотела.
- Здравствуй, Вин..
До слуха его доходит ровный голос Маргариты ди Верди. Победитель... Кто? Он? Если бы он сумел, то улыбнулся прямо сейчас. Нет, в схватке за свою любовь он не стал победителем, вовсе нет. Никто так не думал. Ни Гвидо, ни Фрэнк, ни кто нибудь еще.
- Я ненадолго...
Она касается кончиками пальцев его щеки и смотрит на него, такого бледного, неживого...Но она делиться с ним. Просто потому что, как думает Марго, Гуидони не слышит ее. И уж точно не осудит. Мужчина не хотел, чтобы кто-нибудь видел его таким. Он хотел, чтобы для каждого Куинтон остался сильным, не перед чем не сдающимся человеком. Победителем, как выразилась консильери. Только победителем, но не овощем. Правда, все вдруг в этот момент нашли Гуидони, как прекрасного слушателя. Каждый приходил и делился всем происходящим с ним. Но от этого легче никому не стало.
Когда Марго уже выходит из палаты, сердцебиение и пульс итальянца стало приходить в норму. Веки его затрепетали и потом уже, подняв их, такие тяжелые, словно налитиые чем-то, он с трудом поднял взгляд на римлянку. Сглатвая ставший поперек ком в горле, Куин произнес тихим хриплым голосом:
- Здравствуй, Марго...

+2

430

Highway street, 28

Raised By Swans – There's Hope Yet
Raised By Swans – The Past Is The Prey
Raised By Swans – We Were Never Young (OST Chloe)

"Болезнь не может жить в теле, которое находится в здоровом эмоциональном состоянии."(с)

Это было больно. Нет..это было страшно. Перед ее глазами пробежали кадры их пусть небольшой, но совместной жизни. Ей казалось, так будет всегда…Она думала, что у нее есть еще много времени для того, чтобы говорить ему, как она любит его.  Она полагала, что они вместе вырастят сына и найдут ему невесту, но слова врача сломили ее. Как будто кто-то разрушил карточный домик, который она так долго собирала. И все это одним щелчком пальца. Сейчас смотря на своего мужа и зная правду, она не могла улыбаться.  Хэйли подала ему стакан воды.- Все плохо, Ник…но ты главное не волнуйся.- промолвила дрожащим голосом блондинка, едва сдерживая себя от того, чтобы не заплакать. Она никак не решалась сказать ему о диагнозе, благо ее избавил от этой участи молодой врач-интерн, он как раз пришел осматривать ее мужа и после осмотра, наконец заумным медицинским языком с совершенным весельем на лице, оповестил их семейство, о том, что у мистера Хвана рак, но ему не стоит волноваться, потому..что он вполне проживет еще три года, если будет лечиться.  Сарказм неопытного специалиста, явно был здесь не уместен. Девушка только замечала, как быстро меняются эмоции на лице ее супруга. От явного удивления, до страха, переходящего в злость от последних слов интерна. – Хэйли схватила корейца за кулак, который тот сжал, видимо желая размазать врача по стенке.- Успокойся, Ник…все хорошо. Не обращай внимания.- она повернула его лицо к себе и обняла, стараясь не плакать. Лео тоже сел рядом, втиснувшись между мамой и отцом. – Мы справимся…-тихо произнесла Хэ, пытаясь подавить дрожь в голосе. – Мы справимся….- повторила она вновь, зажмурившись.  На секунду Хэйли представила какой же будет ее жизнь без Хвана.  Да, порою они как и все ругались, но это нормально. У всех бывают недопонимания. К этому необходимо просто привыкнуть.  Без Ника ее существование стало бы пустым, если не считать его крови. Маленького малыша, которого бы она водила в садик, потом в школу, не желая отвечать на вопрос «почему, папа не возвращается домой».  Девушка даже понять не могла, как это произошло…когда ее супруг заболел, и почему именно на их головы выпало это несчастье.  Блондинка подняла голову и погладила ладонью его щеку, прижавшись невесомо к его губам и оставив легкий поцелуй.- Обещай мне, что ты будешь бороться…ты не оставишь нас!- смотрит в его шоколадные глаза, наполненные тоской и болью. Она всегда улавливала любые эмоции на его лице.  Говорят, что глаза – это зеркало души. Они отражают гораздо больше, чем просто слова.  Ей показалось или даже кореец пустил слезу. О их ранимости, она уже наслышана. Ее муж настоящий хангук, хоть и тщательно скрывает это.- Тише…тише…- она зажала его лицо между ладонями, чувствуя что и сама начинает плакать.- Никто…ведь не умрет…Слышишь? Ты вылечишься…Обязательно! – снова потянулась к его губам, чувствуя на них смешавшиеся слезы. Этот поцелуй не был похожим на те, что она имела до этого.  Он был соленым и с привкусом горечи. Она ни за что не променяла бы это чувство, только бы подсластила.  Сейчас  она чувствовала себя какой-то ужасно пустой и далёкой, и серой, и мёртвой. Пыталась найти решение, что ей стоит делать, но решение не находилось. И мысли, одна за другой накапливались в гору нерешенных задач, влекущих за собой полную разруху. И глядя сейчас на маленького Лео, она задумывалась. Ребёнок беззащитен перед болезнью родителя, он не может видеть, как тот лежит в постели и страдает. Родители — они же как солнце над головой — всегда были, есть и будут, ребёнок себе и представить не может по-другому. Если слёг отец, где гарантия, что завтра солнце не упадёт в океан? Что будет с малышом, если все будет плохо. Хотя нет..не стоит даже думать о таком. Все будет хорошо- успокаивала она себя мысленно. – Мы справимся…

Отредактировано Haley Hwang (2014-07-20 15:32:56)

+1

431

Quinton Guidoni

Я много слышала о том, как люди выходят из комы. О тех случайных мгновениях, которые внезапно вырывают человека из состояния между жизнью и смертью, заставляя вернуться в этот мир вопреки всему, что мешает, или сдерживает. Говорят это очень часто зависит от того, хочет ли  человек жить, и есть ли куда ему вернуться. Вот только муж мой тоже возвращался с того света, и тоже внезапно , хотя в тот момент когда он очнулся тогда, осенью, в его палате устроили разборки мы с Агатой, и вполне возможно, что заставили его вернуться своим шумом, то же что произошло сейчас, не поддавалось такому простому объяснению. Я не шумела в палате, не была первой кто пришел поговорить с Куинтоном, и не была для него возлюбленной, родственницей или очень близким другом, которые могли бы вернуть его с того света на этот. Вздрагиваю, смотрю на него во все глаза, инстинктивно прижимая руки к животу, что бы не дай бог еще не родить с перепугу или неожиданности. Возможно, это снова связь тех, кто сбежал от смерти в единый момент, а может, простая и странная случайность.
- Здравствуй, Марго... - Резко выдыхаю, когда понимаю, что это произнесли его бледные, голубоватые, пересохшие губы, перемежаясь хриплым дыханием. А его глаза смотрят на меня тяжело, из-под тяжелых, набрякших век, словно пытаясь сфокусироваться, или считать мои мысли и воспоминания.
- Вин... - от неожиданности называю его этим странным прозвищем, и сажусь обратно в кресло, втыкая в него иголкой свой взгляд. Я пытаюсь понять, вернулся ли он таким как был, или уже что-то необратимо в нем изменилось, понять до появления врачей и медсестер, которые появятся обязательно, потому что у них уже сработала аппаратура, и им нужно лишь добраться до палаты. - Паршиво выглядишь... - Внезапно ухмыляюсь, глядя на его, и сжимаю его холодную ладонь на мгновение. - Что-то помнишь?

+1

432

Marguerita di Verdi
В глазах темнеет, к глотке поступает рвотный рефлекс. Пробуждение от глубокого сна становится не таким радужным, как думают многие. Тяжело сфокусировать зрение, перед глазами летают мелкие мушки, а тело становится ватным, особенно руки и ноги, поэтому Гуидони пытается пошевелить пальцами, но, увы, выдается это с трудом. Хорошо, что первые слова, которые он произнес Маргарите, дались ему без особых на то усилий. Еще несколько секунд и медленно самочувствие приходит в норму: уже так не тошнит и становится более менее понятно, где ты находишься. Ставшие уже привычными больничные стены до боли напоминали ему ту палату, в которой он лежал два месяца тому назад. Тогда, славу богу, он не лежал в коме, а был в сознание. Хотя, конечно, лучше не помнить некоторые нелецпприятные моменты, произошедшие в тот раз.
- Вин...
Он слабо улыбается, увидев удивление римлянки. Казалось, цвет ее лица слился с цветом побеленного потолка, такого же белого и бледного. Все же, это какая-то шутка, что он спал этим крепким сном больше месяца, ведь он все время жаловался на бессоницу, пил горстями таблетки, чтобы только захотеть уснуть, попытаться. Как там говорят? Если уж очень захотеть, то обязательно сбудется. Видимо, связь с космосом была удавлена, раз уж он лежит тут.
Итальянец проследил за тем, как беременная консильери поступью кошки, все еще не утеряв свою грацию и легкость, и это несмотря на огромное пузо, чуть ли не доходившее до её подбородка, садится на кресло. Несколько мгновений они так смотрели друг на друга. Марго все еще шокирована таким скоропостижным выздоровлением мужчины, а тот... Куинтон тоже не мог переосмыслить многое.
- Паршиво выглядишь...
Гуидони ухмыляется, хотя дается это ему нелегко, и кивает головой. Догадывается. На самом деле, он не знает, сколько прошло времени. Наверное, много, раз Марго так удивляется.
- Уже успели меня похоронить? Ладно, и так понял, можешь не отвечать. Это видно по твоему лицу.
- Что-то помнишь?
Он хмурится. Да, помнит. Все произошедшее для него, как вчерашний день. Не нужно стараться, он помнит все. И даже то, что должен уже защититься в суде и оправдать свое "чистое" имя. Хмурится.
- Лучше бы не помнил, честное слово. Сколько прошло дней, может, месяцев?... Судя по животу, то два месяца наверняка уж точно прибавились, да?
Мужчина говорил тихо, размеренно, еле шевеля губами. Ему было тяжело, и это могла заметить консильери. Его голос немного исказился, стал более хриплым, чем раньше. Когда уже Маргарита подходит к нему, чтобы взять в свою теплую ладонь его руку, мужчина проводит большим пальцем по нежной кожи обратной стороны ладони.
- Извини. Не знаю, чтобы случилось, если бы я не оттолкнул тебя в тот момент... Я рад, что ты жива и он. Иначе Гвидо с мертвого меня уж точно шкуру снял и повесил на пол, как ковер.
Пытается своеобразно пошутить, но сам не улыбается. Со смертью шутки плохи. Она того не любит.

0

433

Quinton Guidoni
Наверное стоит верить  в то, что рано или поздно любой из нас может оказаться в ситуации Куинтона. Жизнь к нему словно повернулась самым темным местом - сначала расставание с Агатой, затем это совершенно неуместное убийство, из-за которого от него отвернулась практически вся Семья, затем ожидание суда и авария.  Так бывает, когда перестаешь напрягаться, думая, что все хорошо. А жизнь берет кувалду по тяжелее и с удовольствием доказывает тебе обратное.  И получается,что приходится начинать все с нуля. Как вот  сейчас практически придется начинать Куинтону. Ему придется заново выстраивать все - от отношений  с законом, до доверия Семьи, которая пожалуй даже важнее возможности не оказаться за решеткой. Вздыхаю, и чуть сжимаю его пальцы в ответ на едва ощутимое прикосновение большого пальца. Нужно сообщить мужу о том, что Куинтон очнулся.
- Еще не успели, иначе бы ты тут не лежал. Врачи предлагали отключить тебя... - Но никто не хотел брать на себя эту ответственность. И правда - не взяли,и оказалось, что были правы - говорящий со мной сейчас  Куинтон тому подтверждение. - Ты и правда очнулся, или я сейчас умираю на полу от интоксикации, и искренне верю что  все происходящее сейчас - правда. - Грустно ухмыляюсь. Странно, что мы оба оказались в ситуации, когда кажется, ничего уже не может вернуть того, что когда-то было. - Ты пробыл  в коме тридцать семь дней... мы попали в аварию тринадцатого июня, сегодня с утра было двадцатое июля. Ты еще вполне успел на шоу с рождением моего ребенка. - Кажется у врачей коллапс, или их просто охрана в палату не пускает. Не знаю. - Он попытался сделать ковер из моей шкуры... - Ухмыляюсь. И отпускаю его руку за миг до того, как в палату вламываются врачи. Странно, меня огибают просто как неживой предмет, но и не удаляют из палаты, и мне остается только молча ждать, пока они не закончат, чтобы продолжить разговор, с тем, кто сегодня воскрес фактически. Кстати,стоит написать об этом мужу.

+1

434

- Врачи предлагали отключить тебя...
Еще немного, и, страшно даже подумаь, он кормил бы червяков в земле, в то время как его недруги устраивали бы дикие пляски возле его могилы. Картина вырисовывалась та еще. Не очень приятная. Маргарита делится своими мыслями, и Куинтон с усмешкой на губах кивает головой. Женщины, на поздних месяцев беременности, становятся более подозрительными, суеверными и внимательными ко всяким мелочам. Они ждут какого-то удара под дых, да и вообще логику их понять нельзя. Может, срабатывает инстинкст самосохранения, думает Гуидони. На самом деле, он ни разу не вел бесед с беременными женщинами и знал о таких уникальных персонажах только благодаря разговорам его приятелей, которым суждено было обзавестись женой и ребенком.
- Будь уверенна. Все, что ты видишь здесь - не плод твоего воображения. Ну если только ты не накурилась легкой травкой. Но ведь беременные консильери такими вещами не балуются?
Иначе Гвидо точно придушил бы собственными руками Обмру. И было бы за что. В таком состоянии, то есть, при беременности, не то что нельзя принимать алкогольных напитков и побочных "лекарств", но стоит сохранять еще и бдительность. От одного неверного шага, любая девушка может потерять ребенка. Чудо, что при такой аварии плод, находящийся внутри Маргариты, остался жив.
- Ты пробыл в коме тридцать семь дней...
А ведь кто-то и до десяти дней не доживает... Наверное, стоит поверить в молитвы, которые читала мать за своего сына. Никто, как уверен Гуидони, не рассказал Дафни о том, что произошло с ее горячо любимым Куитоном. Кто бы решился на подобный шаг?

В палату буквально врываются несколько врачей со своими блокнотами, отпихивая в другую сторону итальянку, как помеху и начинают расспрашивать о самочувствии пациента, заодно бросая взгляд на монитор, где можно было увидеть пульс мужчины и его вернувшееся в норму сердцебиение.
- Мистер Гуидони, как Вы себя чувствуете? Можете говорить?
- Главное, что чувствую себя.
Люди, одетые в белые халаты, поочередно проверяли Гуидони, оставляя свои закорючки на белом листе бумаги. Затем посмотрели на ди Верди.
- С пациентом нет отклонений? Не потерял ли он память?
- Нет, я ничего не терял. - ответил за консильери мужчина.
Разговорившись на своем медициниском языке, который был чужд мафиози, один из врачей пообещал проверить итальянца еще через тридцать минут.

Когда врачи покинули палату, Куинтон бросил взгляд на Марго и слабо улыбнулся ей.
- Я так устал от них... А ты для чего пришла ко мне? Ты ведь не знала, что я приду в созание именно сегодняшним днем? 

+1

435

Умирать легко. Гораздо труднее выжить. А еще труднее- просто осознать, что ты выжил вопреки чьему-то желанию убит тебя. И неважно - это был конкурент, или Богу надоело носить тебя по земле. И такое ощущение, что ты даже там, на верху, никому резко оказался не нужен, если ты вдруг выживаешь в такой ситуации. Покусывая край телефона, с которого только что сообщила мужу о "воскрешении" Куинтона, молча наблюдаю за тем, как вокруг него возятся врачи. Задают идиотские вопросы и делают сотни тестов сразу. Не вмешиваюсь и не участвую в происходящем, что бы не вылететь из его палаты, вряд ли врачи, обратив внимание на меня, все еще сидящую в кресле, захотят чтобы беременная женщина присутствовала при таких событиях. Им совершенно не хочется чтобы палата интенсивной терапии, превратилась в родовой зал.
Балуются всем беременные консильери, когда хочется так, что волком воешь, и чайная ложка вина - наслаждение. Естественно табак и прочую дрянь ни-ни, но вино молекулярными дозами втихаря от мужа - было. Просто у меня уже та стадия, когда просто ничего не хочется - ни вина, ни яблок, ни мужа... хотя нет, мужа все еще хочется, и чем ближе рождение ребенка - тем больше. Ощущение, что прямо после родов потащу в постель. Не потащу. Но свое потом возьму сторицей. Если выживу.
- Не знала. Даже предположить не могла. Потому и пришла... - Возвращаюсь к нему обратно вместе с креслом, когда врачи покидают палату. Вот так просто - очнулся, адекватен, тесты сдал, лежи себе спокойно. - Я к тебе в последнее время часто заглядывала. Поговорить. - Странное признание - поговорить, с человеком. который ничего не слышал и ничего не мог сказать. Проще конечно признать, что мне нужна была жилетка, возможность выговориться, и не услышать осуждения в ответ. - Ты ведь ничего не слышал, правда? - В голосе, кажется чувствуется растерянность. Ну еще не хватало, что бы он помнил, что именно я ему тут выплакивала, и что рассказывала, тут даже дело не в том, что это узнает кто-то еще, а в том, что  я не хочу, что бы меня жалели, чтобы меня пытались успокоить, и напомнили о необходимости соблюдать честь консильери. С пузом до носа.

+1

436

Marguerita di Verdi
Куинтона успокаивало хотя бы то, что он попал в кому не из-за руки его недругов. Многие считают его своей мишенью, он уже успел напакостять кое-кому, поэтому вряд ли его так просто бы оставили, не попытав счастья за хвост и не впустив пулю в лоб. Хотя, что хорошего в том, что он попал в кому? Гора проблем все еще лежала на нем. Плюс, ко всему прочему, Гвидо вряд ли обрадуется выздоровлению капо, если он еще оставался на своем поприще и его могли называть капитом западной стороны. Его не было тридцать семь дней. Сколько всего произошло там, по ту сторону жизни, где все шло задом наперекосяк? Судебные тяжбы, разговор с Гвидо и новая информация, которой нужно было оповестить итальянца... Черт возьми, лучше бы он бессоницей страдал! Выпасть на время из реальности и затем постараться вновь вклиниться в дела - не так легко. Хорошо, что память не отшибла, и то это радует.

- Я к тебе часто заглядывала. Повоговорить.
Все же интересно это. Человеку легче выговориться немому или глухому собеседнику. Они находят в этом успокоение, потому что знают: от них не получишь упрека и они не осудят тебя.
- И как, легче стало?
- Ты ведь ничего не слышал, правда? - с надеждой интересуется Марго. Не хочет расскрывать все карты?
- Слышал, но ничего не помню. Чтобы ты не волновалась: я не такой дотошный, чтобы задавать тебе вопросы, касающиеся личной жизни. Захочешь рассказать - я послушаю.
Что на счет самого Куинтона, то другом его являлся четырехлапый пес Гайе, любимый и пожалуй самый близкий, который знал о жизни хозяина во всех подробностях. Он знал, что когда Гуидони приходит с женщинойв свою квартиру, то это значит, мешать никому не нужно. Кстати, Гайе... Навязчивая мысль поселилась в голове итальянца: что с ним случилось и выжил ли он без еды и воды? Не забыли ли его люди о беззащитном питомце?
- У меня пес есть, Гайе. Не знаешь, у кого он?

Отредактировано Quinton Guidoni (2014-07-21 15:03:57)

+1

437

На самом деле наивно полагать, что он ничего не слышал, и не запомнил, почему-то мне кажется что  за его вежливостью и сдержанностью, пусть  и предписанными болезнью, остается честный и совершенно не готовы к возможному шантажу "свой парень". Это не так. Мы все - далеко не агнцы и не ангелы со светящимися нимбами, и пожалуй, мне стоит в определенный момент ожидать, что  Куинтон сможет ударить или потребовать что-то взамен своего молчания. И это наверное, будет платой за то, что мне нужно было хотя бы с недужным поделиться своими мыслями, проблемами и тоской, которая мучила меня все больше. Вздыхаю устало, и откидываюсь на спинку кресла. Доверие в нашей среде, это такая хрупкая и ненадежная вещь, что страшно предположить, что нужно реально сделать друг для друга, что  бы его получить. Ухмыляюсь - у нас с Гвидо доверие выработалось после долгой совместной работы, Освальдо доверял мне свою жизнь, у каждого была своя причина доверять тому или иному человеку.
- Гайе у Люка. - Отдать пса старому подручному, и кажется, даже другу Куинтона - наверное это было единственным верным вариантом, потому что брать четвертую собаку в наш дом, тем более когда скоро ожидается прибавление в семействе, наверное далеко не самый лучший вариант. Но и оставить собаку умирать было не вариантом, а потому ее отдали тому, кто был хорошо знаком с ее хозяином. - Я хотела забрать к себе, но у нас Боппо и два пса Алексы... - Почему-то неуютно чувствую себя, говоря о собаке. Словно предала своего друга, безмолвного и ответственного. - Возможно и захочу, но не сейчас.  Нам найдется о  чем поговорить, и без того, что мучает меня. - Задумчиво поправляю волосы. - Ничего не поменялось за эти дни, тебе все равно предстоит предстать перед судом, и остались еще свидетели...

+1

438

В их криминальном мире нет таких вещей, как доверие и дружба. Зато они прекрасно осведомлены о таких словах, как шантаж и предательство. Никто не говорил, что будет легко. Подозреватькаждого человека в измене, не доверять никому и быть опорой только самому себе, вот чему научился Гуидони за шесть лет, что тесно был связан с мафией. Когда он только вступал в банду грабителей и наркоторговцев, то особенно не задумывался, стоит ли доверять своим же ребятам, какие те мысли вынашивают в своих головах, ведь он отнесся к их заданиям менее серьезно. Пока не пришлось предать своих же и вступить на скользкий путь убийства.
Маргарита тоже знает, что доверять кому-нибудь - это все равно что дать оружие в чужие руки, никогда не знаешь, чем эта ошибка может обернуться против тебя. Но она могла быть спокойна. Во-первых, Куинтон если и слышал часть произнесенного, то не заострил на этом внимания, да и все перемешалось в его голове, он уже не понимал, где бред, приснившийся ему, или где реальность, граничавшася на равне со сном (хотя, если он постарается, то может вспомнить). Во-вторых, Гуидони не из тех, кто будет шантажировать беременную женщину или лезть расспрашивать про личную жизнь. То, что произошло с четой Монтанелли за дверями их дома - это сугубо не его дело, и лезть туда он уж точно не намерен. В-третьих, итальянца в данный момент волновало несколько вещей: предстоящий суд, разговор с Гвидо и Гайе, который, оказывается, остался на попечении его старого приятеля, Люка. Что на счет Люка, то Гуидони знал, что тот добросовестный и может позботиться о ком-нибудь еще, помимо себя самого. Да, пьет много, любит прокрутить все свое состояние в дешевых барах и казино, но зато свой в доску. Сердце и душа все еще остались у него, выгнать пса не сможет, несмотря на то, что большой кошатник и любит колекционировать бездомных облезлых котов.
- Да, меня ждет суд... Головная боль все еще висит на мне. Надо как-нибудь решать. - задумчиво произнес капо, чувствуя, как начинает болезнено пульсировать в висках, которые он, дотрунувшись пальцами, начал массировать. - Но ты не думай об этом. Тебе главное родить здорового наследника. Я выкручусь. Всегда выкручивался, ты ведь знаешь. Уже думали, какое имя он будет носить?
Куин улыбается. Дети - счастье, цветы жизни, как их называют. Еще нетронутые никем, юные и не познавшие толк в жестокости. Таким когда-то был и сам итальянец, хотя это представить крайне сложно, и таким он остался для своей матери. Она единственная, кто все еще помнит его милым ребенкмм. Как бы мужчина не умилялся детьми, сам он обзаводиться ими не хотел. Он не способен на роль отца, и не хотел, чтобы его сын пошел по его стопам. Нет, ничего из этого хорошего не станется. Все дети повторяют путь родителей. Было ли у него в жизни что-нибудь по-истине светлое, хорошее? Кто знает, может если все пошло по хорошей тропе, Агата сумела стать женой его и матерью его детей? Тарантино... Как бы это странно ни было, но все чувства, которые он исптывал к ней, стали глухими. Он не чувствовал к ней ничего. Ни ненависти, ни злости, ни любви. Ничего. Можно ли считать это маленькой победой над самим собой?...

+2

439

Ник немного отпил и удовлетворенно улыбнулся, глядя на жену, его лишь насторожили ее слова о том, что, мол, не надо волноваться. А с чего Ник должен вообще волноваться? Он чувствует себя отлично, просто немного переутомился, плюс слабость после стресса. В Корее по статистике в среднем самое распространенное недомогание это стресс и ослабление организма на фоне рабочей перенагрузки, поэтому если вдруг кто-то падает посреди рабочего дня, его увозят в ближайшую больницу, кладут на пару часов под капельницу и все - завтра ты должен быть как штык на работе, а не то рискуешь ее потерять. Так же на фоне стрессов и перееданий, а как мы знаем, то корейцы предпочитают пищу, приправленную острым красным перцем (опять же, чтобы заглушить стресс, а красный перец стимулирует вырабатывание гормона радости), развивается язва желудка, а и из этого иногда и происходят уже необратимые процессы и активируются раковые клетки.
- Милая, так почему я не должен волноваться? Дома что-то случилось? Ты разбила мою машину? - прищурился, пытаясь шутить и как-то разрядить эту странную атмосферу. А что еще ему оставалось делать, будучи прикованным пока что к больничной кушетке. Но тут пришел молодой доктор и обследовал корейца, сняв внешние показатели с приборов, к которым сейчас и был подключен Ник, и что-то постоянно писал себе. После чего заметив смятение своего пациента все же озвучил беспокойство Хэйли и Ник тут же несколько раз поменялся в лице - и побледнел, и потемнел, и даже покраснел. - Вы, вероятно, шутите, да, доктор? Я оценил Ваше высокое чувство юмора, но давайте не будем так шутить и Вы озвучите мне мой диагноз? Я же просто отравился вчера, так? - как бы не надеялся Ник на чудо, но его, увы, не случилось и доктор с серьезным лицом все же повторил его и сказал, что все серьезно. Ник от злости на эту больницу, на этого интерна, на вчерашнюю еду, сжал свободный кулак, ибо к пальцу второй руки был прицеплен прибор для измерения показателей жизнедеятельности. Хэйли сразу запереживала еще больше, Ник почувствовал как она с сыном обнимает его, но сам все же он до конца не поверил. Это не может быть правдой, меня просто разводят. Уверенно размышлял Ник. Он, конечно, не знал, как чувствуют себя больные раком, но думал, что не так хорошо, как он чувствовал себя сейчас. В физическом плане, в моральном же он был уже в метре от тюремного заключения за убийство того, кто поставил ему этот нелепый диагноз. Его просто не могло быть. С кем угодно, только не с Хваном. Он пока был не готов, не сейчас, у него же Лео и Хэ. Он должен вырастить сына и не хочет бросать любимую женщину. За этими внутренними мыслями он не заметил как глаза повлажнели и он все же вышел из этого состояния полутранса, и Ник тут же услышал голос Хэ, он дрожал и явно был наполнен горечью и болью. - Никто…ведь не умрет…Слышишь? Ты вылечишься…Обязательно!
- Милая... - начал он, стараясь привести себя в первоначальное самоуверенное состояние. - Я уверен, что со мной и с нами, - подчеркнул. - Ничего не случится и  полностью здоров. Просто немного устал, - чуть улыбнулся и потрепал сына по макушке. - Я всем тут докажу, что я в порядке и настою на дополнительном обследовании, я уверен, что они что-то напутали. - Ник отсек минутку сантиментов и снова был готов рвануть в бой. Не важно, сколько денег бы стоило ему полное обследования, а ведь американские клиники не из дешевых, он обследуется полностью и убедится в своей правоте. Осталось только вызвать доктора и сказать ему об этом.

+1

440

Quinton Guidoni
- Почему же не думать? Мой адвокат достаточно плотно занимался твоим делом, пока ты тут "отдыхал". Так что мне как раз и думать, учитывая, что я его контролирую в этом вопросе. Сама, как понимаешь, не могу тебя защищать... А в том, что ты выкрутишься не сомневаюсь. В тюрьме не останешься. - Гвидо самоустранился от защиты Куинтона, просто не став вообще ни во что вмешиваться. Не валил - и слава Богу. Как и не вмешивался в то, что я постаралась максимально помочь - впрочем, не сама, через адвоката, с которым неоднократно консультировалась по деликатным вопросам сама. Все же у меня несколько иная специализация в праве. Именно поэтому, пока Куин лежал, его дело не стояло на месте. В конце-концов, своих не бросают даже шакалы.
- Я все же хотела бы родить наследницу. - Наверное в первый раз за все время беременности, когда говорят о моем ребенке, не выпадаю в "розовый осадок", не начинаю глупо улыбаться, и мечтательно хлопать ресницами - здесь ни к чему эта игра, можно оставаться холодной и равнодушной, просто констатируя факты, как бездушная машина - издержки профессии и личной жизни.  - У Гвидо  уже есть достойный наследник, да и Адольфо может продлить при необходимости мужскую линию Монтанелли, а вот линию ди Верди продлить некому... - И неважно, что дочь будет носить фамилию отца, или после, мужа,  главное - что она будет продолжательницей Тени, и этот вопрос не стоит ни с кем обговаривать. - Впрочем, не стоит тебя загружать нашими семейными заморочками. Сейчас главное, что бы ты выздоровел, и окончательно пришел в себя. Все-таки удивительно, что ... ты настолько адекватен, столько времени пробыв в коме... - В принципе, можно было завуалировать свое удивление, только не было смысла.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Сакраменто » Госпиталь имени Святого Патрика