vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Она проснулась посреди ночи от собственного сдавленного крика. Всё тело болело, ныла каждая косточка, а поясницу будто огнём жгло. Открыв глаза и сжав зубы... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Сакраменто » Госпиталь имени Святого Патрика


Госпиталь имени Святого Патрика

Сообщений 461 страница 480 из 480

1

Код:
<!--HTML-->
<div style="position:absolute;margin-top: 80px;margin-left: 535px;"><span class="mark"><img src="http://funkyimg.com/i/26HN9.png" ><span><center><b>часы посещений:</b></center><br>
пн: 07:00 - 20:00<br>
вт: 07:00 - 20:00<br>
ср: 07:00 - 20:00<br>
чт: 07:00 - 20:00<br>
пт: 07:00 - 20:00<br>
сб: 08:00 - 18:00<br>
вс: 08:00 - 18:00<br>
помимо основного графика<br>
 приёмов, в остальное время <br>
врачи работают посменно <br>
в дежурном режиме и <br>
ночные смены.<br>
</span></span></div>

<div style="position: absolute;margin-top: 227px;margin-left: 350px;"><span class="mark"><img src="http://funkyimg.com/i/26HLr.png" ><span>Гигантским "городом здоровья" называют американскую больницу, которая расположена в центре Сакраменто в живописном месте и утопает в зелени. В клинике есть специальные площадки  для приземления  медицинских  вертолётов, оснащенные современной техникой.<br><br>
<center><img src="http://funkyimg.com/i/26Kat.png" ></center>
</span></span>
</div>

<div class="htmldemo"> 

<center><div class="sacth">

<div class="sacttitle">госпиталь им. св. патрика</div>

<div class="saccita">600 I St, Sacramento, CA 95814</div> <br>
<hr>
<div style="width: 480px; border: 2px solid white;">
<img src="http://funkyimg.com/i/26HJu.png"> 
</div>
</div></center>
  </div>

+1

461

Помню, одно время в детстве я боялась темноты и тишины. Наверное, правильнее сказать, что я боялась одиночества, но тогда, в детском сознании этот присущий многим людям страх как-то абстрактно распался на два и оформился в боязнь темных пространств и тихих помещений. Никогда этот страх не преследовал меня днем, когда я знала, что вокруг много неспящих людей, и если те не находились со мной в одной комнате, или даже в одном доме. Зато ночью эти страхи давали о себе знать с новой силой, не позволяя уснуть и заставляя идти и приоткрывать дверь в детскую. Когда в комнату пробивался лучик света из коридора и тихие голоса из спальни еще не спящих родителей - страх отступал. Ровно до следующей ночи.
Как-то пару недель я вынуждена была пожить со своими сводными сестрами, и те, будто бы назло и в насмешку вечно закрывали двери нашей общей спальни. Я ненавидела засыпать позже их прихода. Эти две недели были для меня адом.
Со временем страх исчез, рассосался, как болячка на пальце, и необходимость спать с приоткрытыми дверьми отпала. Еще пару раз в жизни он давал о себе знать кратковременными приступами, но даже в тяжелый период обострения панических атак я не открывала дверь спальни дольше, чем на одну ночь в месяц...
А теперь я снова чувствую, что не усну. Не усну в тишине и темноте безликой и чужой больничной палаты. Не усну, даже если глаза начнут слипаться. Просто не смогу.
Я боюсь одиночества. Не менее сильно, чем в детстве. Пусть тогда оно выражалось в страхе монстра за спинкой кровати, который схватит за лодыжку, стоит только тебе отправиться в увлекательное путешествие в кухню за стаканом воды, и казалось совершенно другим. Это все тот же страх. Это все то же одиночество. Ощущение, что тебя никто не защитит.
Поэтому - да, мне бы хотелось, чтобы Морт остался со мной на всю ночь. Чтобы держал меня за руку и защищал от монстров из-под кровати, а заодно и от моих собственных демонов.
От ощущения неправильности и всей жути моего чуть не совершенного поступка.
От чувства несправедливости по отношению ко мне, которое терзает меня с ухода Саммер.
От мысли, что сейчас здесь по всем законам жанра должен быть другой человек. Но его здесь нет, и он даже не позвонил.
От страха, что весь настрой и оптимизм, вся воля к победе утекут из меня, улетучатся с первыми лучами рассвета.
От щемящего чувства грусти, которое прочно поселилось где-то в глубине меня, и теперь, сколько его не выдирай - оно все равно прорастет. Корень остается всегда.
Но я-то знаю, что это нереально. Остаться на всю ночь. Вообще-то и так удивительно, почему на звук бьющегося стекла не сбежалось пол-отделения во главе с той самой медсестрой. Но я уже слышу шаги в коридоре. Я знаю, что сегодня меня ждет мой персональный ремейк детского ада. И мне хочется что-то сказать. Что-то важное. Самое важное.
Но Морт поднимается и походя аккуратно прикрывает мою располосованную щеку волосами. Морт прикладывает палец к губам, во всеми известном и ясном жесте. Морт разворачивается к двери...
...и я понимаю, что я не успела.
- Что здесь происходит? Вы еще кто?
Казалось бы, теперь нужно рассыпаться в извинениях и попрощаться. Возможно - до утра, а возможно - на неопределенный срок. Но то, что я вижу дальше заставляет меня задуматься.
Например о том, что мне не суждено играть в театре. Меня туда просто не возьмут, пока на земле есть такие таланты, как Эддингтон.
Он преображается незаметно для глаза. Из усталого и растерянного мужчины он вдруг превращается в уверенное в себе и совершенно не идентифицируемое по половому признаку существо, которое принято называть профессиональным врачом. На таких не смотрят, как на мужчин, или женщин. На таких смотрят, как на высокочувствительный диагностический аппарат. И я с увлечением наблюдаю метания молодого дежурного врача, даже не знающего, как к этой сложной технике подступиться. А Морт смотрит на паренька со снисхождением и легким раздражением. Я, к примеру, так не умею.
И я понимаю, что ничего не скажу, но не потому, что не успела, а потому, что торопиться не нужно. Мортимер добьется своего и останется до утра. Сегодня кошмары не придут.
Когда дверь за дежурным врачом закрывается, я просто не могу сдержать глубокого вдоха, который, как мне кажется, камнем застрял где-то у меня в груди в тот момент, когда дверь только распахнулась несколько минут назад...
- Спасибо.
Что еще я могу сказать? Прижимаю ладони к лицу, с силой надавливаю на глаза, только сейчас осознавая, как они болят. Наверняка, видок у меня сейчас не самый приятный. Но, судя по всему, это не волнует не только меня, но и моего посетителя.
- Попробуй заснуть, - Какая хорошая мысль. С одной стороны, сейчас мне хотелось вместо сна повыше сесть на подушках и рассказать мужчине все-все. И о своей псевдосемье, и о годе лечения, и о причине своего безумного поступка. А с другой стороны, когда крепкие руки так бережно сжимают твою прохладную ладошку - глаза закрываются сами собой. - я так рад, что встретил тебя...
- И я... не уходи, пожалуйста. Ты мне очень нужен...
Предложения выключить свет я уже не услышала. Утомленная событиями последних трех дней, я уже спала. Крепко и без сновидений.

+1

462

Я так и не смогла побороть свое состояние, потому, услышав, что все хорошо, у любимого и у нашего малыша, я тихо и мирно снова уснула. Этьен держал меня за руку. Я не видела, но прекрасно чувствовала его прикосновение и его присутствие. Сейчас мне это особенно необходимо. Для меня эти часы пролетели незаметно, но вот Тьен прочувствовал каждую минуту, каждую секунду мучительного ожидания. Жаль, что сейчас не могу поддержать его, не могу вновь сказать, что все хорошо, но зато он рядом, а все переживания позади.
Знакомое чувство. Та же боль внизу живота, но мутит уже гораздо меньше. Я медленно открыла глаза, пытаясь сориентироваться. Автоматически сжимаю руку француза и через минуту слабо улыбаюсь, смотря на него. Все еще чувствуется слабость, я не могу подняться, мне непросто шевелиться, но уже все равно гораздо лучше.
- Привет, - так же тихо и устало протягиваю я, не переставая улыбаться. Как же я рада его видеть! Ощущение, что наша встреча была так давно. – Да, мне уже лучше, хотя по-прежнему клонит в сон, - призналась я, попытавшись сжать ладонь француза настолько сильно, насколько позволяло мое состояние. Затем я подняла ладонь выше и запустила пальчики в жесткие волосы мужа, словно пытаясь вспомнить эти приятнейшие ощущения. После ладонь легла на его щетинистую щеку. – Как же я рада тебя видеть. И я же говорила, что все будет хорошо. Мне так не хотелось, чтобы ты переживал. Андрэ принесут только завтра, сразу после моего осмотра, -  хотя жаль, мне безумно хотелось подержать на руках нашего малыша, увидеть его. По словам Этьена, Андрэ очень похож на нас. – Так что вся ночь в нашем распоряжении. Не хочешь прилечь?
После этих слов я слегка отодвинулась. Правда, потребовалась помощь Этьена, ведь двигаться было немного болезненно. Француз не отказался и аккуратно прилег на койку, прижимаясь к моему боку так, чтобы не задеть швы. Я же глубоко вздохнула и, вновь сжав руку мужа, наклонила голову, прислоняясь лбом к его подбородку. Какие приятные и непередаваемые ощущения! Тепло его кожи, его дыхание и вздымания груди – все это я четко ощущала и, кажется, счастливей меня нет на целом свете! Не удивительно, что я очень быстро уснула. И сон был еще спокойнее и глубже, нежели предыдущий. Проснулась уже под утро, все еще ощущая близость Этьена. Его дыхание обволакивало мою щеку, от чего я кротко улыбнулась. Я уже не чувствовала слабости от наркоза, но вот живот, кажется, болеть начал еще сильнее.
- Этьен, - тихо позвала я мужа, пытаясь его разбудить. Затем, повернув голову, я аккуратно коснулась уголка его губ. – Этьен. Родной, просыпайся. Скоро придут на осмотр, - нет, врачи не видели ничего дурного в том, что француз прилег со мной, но все же следовало подготовиться. – Ммм, - зажмурив глаза, промычала я, ощущая очередную порцию боли.   
- Доброе утро! Как себя чувствуете? – через несколько минут, в палату вошел доктор с несколькими медсестрами. Одна из них заглянула под одеяло, дабы осмотреть швы.
- Как будто… съела около килограмма острого стекла, а оно не переварилось и сейчас режет изнутри, - что ж, и здесь я не изменила себе, высказалась в присущей мне манере, но описания точнее придумать трудно. Ощущала я себя именно так, и каждое движение отдавалась такой болью.
- Что ж…, сами знаете, это нормально. Что-нибудь еще, помимо этого? – доктор посмотрел на медсестру, та кивнула ему, видимо, со швами все в порядке.
- Нет. Только стекло, - хмуро протянула я, после чего устало потерла переносицу.
- Замечательно. Все хорошо, - доктор уже смотрел на Этьена, докладывая именно ему. – Она уже полностью отошла от наркоза. Швы тоже в порядке, а боль через несколько дней поутихнет. Если что, скажете, мы дадим обезболивающее. Пока ей нужен отдых, пусть набирается сил. Кстати, примерно через полчаса вам принесут вашего сына. Если что-то понадобиться, зовите, меня или медсестру.

0

463

- Не ухожу...
Спасение.
То, что ищет каждый человек, то, к чему он стремится, весь бег по кругу и танцы вокруг небесного костра, все можно свести только к одной конечной точки, исходной и заключительной цели, глобальной или принадлежащей только лишь сегодняшнему дню: спасению. От своих мыслей, которые набрасываются на незащищенную спину, стоит только на минуту потерять над ними контроль. От своих дел, которые год от года начинают оставлять все более глубокие, уже практически неизгладимые отпечатки. От боли или усталости, без которой человеческая жизнь никогда не была возможной, в каком бы обществе, краю или тысячелетии не происходила. От проблем и невзгод, которые вторгаются в даже самую беззаботную и легкую жизнь, а в иной - безостановочно роятся, прогрызая все новые и новые бреши в любой, самой сильной и выносливой, психике. Так или иначе, это - цель. Способы достижения которой каждый выбирает на свой вкус и лад, руководствуясь желаниями, порывами, планами или взвешенными решениям и только один из способов совпадает среди множества разносторонних: сон. Это и есть та необходимая пауза, передышка в бесконечном беге, необходимая малость существования, без которой человек мучается долго и болезненно, как скот, гонимый оводом, теряющий кровь и силы, остатки разума и возможности действовать, пока не упадет замертво. Это и есть то спасение, которое бывает пусть кратковременным, но выходом из ситуации: во время сна, лишенного беспокойства, стягиваются раны сердечные и физические, утихает жжение обид и запал страсти, блекнет и замирает все, что проходит стороной за окном, но лишь тогда, когда ты сам готов всему этому позволить произойти. Если нет? Тогда ты вынужден бежать дальше и искать свою панацею, свое спасение, без которого рано или поздно не сможешь больше двигаться дальше.
Уловка!
Издевательский смех за спиной, открывающиеся одна за другой двери, чехардой взлетающая под потолок плитка пола и пыльные плафоны люстр под ногами, не дающие пройти, ощерившиеся хрустальными пошлыми подвесками, ледяная пода, захлестывающая под горло или винтом бьющая в висок, мертвые люди, беленая кость, витая нить телефонного провода и бесконечная дорога, освещенная мутными, как на болоте по осени, огнями. Запах прелых листьев и невесомое прикосновение, от которого хочется бежать. Обманка, сидящая на кухонном столе и покачивающая из стороны в сторону ядовитым жалом. Одна капля - и как в хорошем фильме зеленоватый яд разъедает дотла камень, железо, плоть… для Мортимера сон давно перестал быть спасением. Это было погружение в новый - или до трухлявого старый - мир, наполненный безобразными масками лиц, событий, звуков, это - подключение в эфир ночного города и шаманская игра с собственным рассудком, пока в том не начинает происходить фатальный надлом. Вроде бы каждая ночь, как глоток воздуха, но воздух тот сперт и едок. Отмахнуться и бежать дальше. Просыпаться в холодной испарине и снова засыпать, потому что тот порог, после которого уже не можешь перестать себя терзать, пройден уже очень давно. Наверное именно поэтому мужчина уже так долго не делил ни с кем постель в ночное время, если не был при этом мертвецки пьян.
Превосходство?
Дыхание Наташи постепенно становилось плавным. Успокаивалось, позволяя медленно и плавно, как в теплую воду, погрузиться в темное забытье - может быть, сегодня ночь сбережет ее, позволив отдохнуть без снов и грез - они только загружают то, что должно очищаться во время сна. Накопленный за день груз свершений и измышлений должен находить выход. Сколько таких дней подряд выдалось у этой девушки? Один ли, два ли? Морт, сидя на краю ее больничной, неукоснительно-чистой постели, и держа ее прохладную расслабленную руку в ковше своих горячих ладоней, осторожно поглаживал холмик луны подушечкой большого пальца, а сам смотрел. Всматривался без утайки в бледное, усталое, измотанное лицо, остающееся все таким же нежным и юным, даже несмотря на все пережитое. Несколько минут назад он увидел в ней порыв, какую-то отчаянную и смелую попытку что-то рассказать, а сам кривил душой, делая вид, что не знает ничего и даже не пытается узнать, пока не попросят. Трудно ли ему было выяснить то немалое о жизни Наташи Освальд-Хантер, что теперь плавно расходилось по полочкам в голове и что она сама, если бы имела желание, рассказала бы ему и так? Не настолько, чтобы потребовало титанических усилий. А вот нужно ли ему было все это? Обманы, подкупы, неоправданный риск и непосильное желание, смешавшиеся во взрывоопасный коктейль, сейчас скручивали его и без того расшатанные нервы в тугие жгуты. Нет никакого спасения. Нет никакого предела. Нет никакого…
Наташа мягко пошевелилась во сне и Морт сам не заметил, как улыбнулся.
В твоей голове скопилось уже слишком много навязчивых идей.
Если бы он занялся поиском другого рода, то сам бы уже смог поставить себе неутешительный диагноз, найти десяток подтвержденных признаков,  ужаснуться когниктивным ранним синдромам, и вроде бы вот он, госпиталь, к которому в последнее время приходится возвращаться вновь и вновь, но есть занятие поважнее. Возможно, это и было одно из его навязчивых состояний. Одно из.
Когда время начало близиться к утру, мужчина впервые почувствовал усталость - в глазах стало неприятно сухо, их хотелось постоянно тереть, забираясь под очки пальцами, а голова отяжелела и клонилась на грудь. Он все еще сидел на краю постели, держа спящую девушку за руку, словно не было ему другого занятия, никакого иного развлечения, чем смотреть на нее и думать, безостановочно думать о целом ворохе вопросов, которые придется решать уже в ближайшее время. О кипе ответов, которые были даны не так и не тем. Об ошибках и верно принятых решениях. За окном больничной палаты еще было темно, но наручные часы услужливо высветили время: четвертый час утра. Осторожно поднявшись со своего «поста», Морт прошелся по палате, разминая затекшее тело - ему казалось, что в какой-то момент он все же задремал, и именно от этого теперь так неприятно ныло в шее - и выглянул за окно. Машина все еще стояла на том месте, где он ее бросил, только прибавился прямоугольник бумажки красно-белого цвет- не иначе, как штраф.
Когда поедешь за кольцом? Зачем ты вообще его переплавил?
Чужой халат Морт повесил на низкую спинку стула для посетителей, сняв с него предварительно свой бейдж - больше ломать комедию перед врачами не придется, пройти мимо приемной можно уже будучи самим собой. Помедлив еще какое-то время, он тихо подошел к постели Наташи, боясь ее разбудить или потревожить. Осторожно, медленно наклонился, чтобы мягко коснуться губами ее виска, и тут же выпрямился едва ли не по струнке, расправив плечи так, что заныло между лопаток.
Иди. Просто уходит отсюда.
Только притворив за собой дверь палаты Морт смог хоть как-то соображать. К нему вернулось глубокое дыхание уверенного в себе человека, а не перепуганного и не знающего толком, что делать, мальчишки, вернулась размеренная походка и легкая небрежность - все то, что несколько часов назад попросту испарилось, как и не было. Словно наваждение сошло и отпустило. Он сжал в кармане ключи, которые нашлись в палате вместе с другими личными вещами, и еще раз бросил взгляд на часы: отсюда до квартиры Наташи было не так уж далеко ехать и, если прогнать автомобиль по пустынным дорогам, можно уложиться в час туда и обратно. В Сан-Франциско бы такой фокус не прошел, но широкие улицы Сакраменто позволяли рискнуть и попытаться вернуться еще до первого раннего обхода.
Беспрепятственно выйдя из больницы и сев в спортивную машину, так нелюбимую и купленную только лишь для статуса, Морт потерял еще несколько минут, просто сидя в салоне и положив обе руки на руль. Вышел, выдернул листок со штрафом за неправильную парковку из-под «дворника», снова сел за руль. Повернул ключ зажигания.

-> 1374 5th Street, 303

<- 1374 5th Street, 303

Ну же!
Спортивный автомобиль мягко вкатился на территорию больницы, однако в этот раз занял всего одно парковочное место, встав ровно, а не поперек, как накануне ночью - пристальный взгляд охранника преследовал его перемещения с каким-то нездоровым охотничьим азартом, словно был готов броситься в нападение со штрафом наперевес, стоит только нерадивому водителю снова выкинуть какой-то фортель. Он не знал и даже не догадывался о том, что сидящий за рулем человек действует исключительно сомнамбула, ведомый не какими-то своими желаниями или поставленными задачами, а только лишь «программой», заложенной еще в старенькой автошколе, посещенной им, будучи еще совсем юным. Автоматические отработанные действия: повернуть руль так, чтобы колеса послушно выбрали требуемое направление, выставить заднюю передачу, бросив короткий взгляд в зеркало заднего вида. Встать так, чтобы все серебристое тело машины замерло пространство между одной и другой белыми полосами. Выключить двигатель. Закрыть за собой водительскую дверь. Поставить машину на сигнализацию. Выкинуть себе под ноги сигарету…
...подняв руку к лицу, Морт с удивлением обнаружил, что все еще держит, накрепко зажав зубами, фильтр сигареты, которую закурил еще у дома Наташи - то, что осталось от прогоревшего дотла бычка. Он спешно, отплевываясь, вынул фильтр изо рта, бросил его на асфальт, и начал отряхивать с одежды черный пепел. Кое-где он прожег рубашку, но мужчина заметил это только теперь, когда ощутил себя снова живым и дееспособным человеком, а не предметом интерьера, вынужденным наблюдать за всем происходящим со стороны. Ругнувшись себе под нос, он ковырнул ногтем свежую прожженную дырку в новом жилете.
Смотри. Скоро сгоришь так заживо и не проснешься. Ты ведь всегда боялся огня, пожара, возгорания, а сейчас куришь за рулем и умудряешься забыть об этом. Я удивляюсь, как ты не врезался ни во что на такой скорости.
Виски заныли от отвратительного смеющегося голоса. Мужчина скривился.
Неоспоримый факт – огня он действительно боялся.
Но ты все-таки добрался обратно живым.
Тоже, конечно, неоспоримый факт.
Морт бросил взгляд на наручные часы – даже несмотря на то, что он так долго бродил по чужой квартире в поисках вещи, найденной в первые же минуты, он все равно уложился в обозначенное самим для себя же время. Это было редкостью для него, нашедшего в новой жизни новые привычки, одна из которых сводилась к постоянной забывчивости не только о делах, но и о времени в целом. Обойдя свой автомобиль, мужчина двинулся в сторону центрального входа в госпиталь, все еще отряхивая жилет от уже фантомного пепла и искр, словно только сейчас почувствовал жжение. Он не торопился. До начала приемного времени было еще очень далеко и для того, чтобы официально попасть обратно в палату к Наташе, ему придется прождать немало времени или уехать и вернуться позже, на что у него не было ни малейшего желания. Значит, придется снова проходить не самым честным способом.
Все твои попытки начать праведную жизнь уже давно никого не обманывают, кроме тебя.
В этот раз у него не было с собой ни бейджа, ни возможности найти где-нибудь по пути медицинский халат, ни здорового вида запыхавшегося врача, спешащего на помощь к пациентке – к стойке в приемной Морт подошел со встревоженным видом очень усталого и крайне несчастного человека. Настолько, что женщина, поднявшая на него взгляд, не удержалась от сочувственного вздоха:
- Вам нужна помощь?
В первые секунды он не нашелся, что ответить. Сложил обе руки на стойке, опустил подбородок поверх и взглянул на женщину поверх очков, но, сколько бы не оттягивал время до ответа, ничего придумать не смог.
- Мне к девушке нужно, подарок отдать.
Ничего лучше. Женщина сокрушенно покачала головой, указав тонким пальчиком в сторону висящих на противоположной стене больших часов, и поджала губы:
- Извините, но время посещения… – договорить ей Морт не дал: он встрепенулся, начал размахивать обеими руками и мотать головой, лишь бы женщина перестала напоминать ему о неумолимой системе. Нет, пытаться увещевать ее и охрану – не слишком умная и не настолько быстро-осуществимая затея, а сегодняшний день и так предполагает огромное количество дел, связанных с его работой. Даже такое нелюбимое дело нельзя откладывать бесконечно в угоду собственным желаниям.
- Она не сможет без него. Вы не отдадите ей? – мужчина снял с запястья тонкую цепочку с кольцом из красного золота, и протянул ее сидящей за стойкой женщине. Цепочка доверчиво легла в чужую ладонь, - просто передайте, очень вас прошу. Наташе Хантер. Она лежит в палате…
Женщина осторожно взяла цепочку и в свою очередь подняла вверх ладонь: конечно, кому, как не ей, проще всего узнать, в какой именно палате лежит его соловей.
- Скажите, что от Морта, – он молитвенно сложил перед собой руки, чем вызвал у работницы приемной добродушную улыбку. Ей не привыкать видеть разделенные больничными стенами и порядками влюбленные сердца, и переубеждать ее в том, что на самом деле все между ними обстоит совершенно иначе, Морт не спешил. Главное, чтобы кольцо попало к Наташе, а там видно будет, как справляться со слухами и домыслами, - спасибо вам. Спасибо.
Ты справился со своей задачей?
Выйдя из госпиталя и отойдя на достаточное расстояние для того, чтобы никому не помешать, мужчина закурил последнюю сигарету из пачки и в задумчивости снова посмотрел на время. За этот день он, пожалуй, сверялся с часами гораздо чаще, чем прежде.
Я хотел бы ее увидеть. Услышать. Когда еще получится?
Морт глубоко затянулся сигаретным дымом и задержал дыхание, набрав полные легкие, пока голова не начала кружиться.
Заеду вечером.

-> Town.

+1

464

Говорят, что сон лечит душевные раны. Не алкоголь, не наркотики и даже не так распиаренное всеми время, а именно сон. Что такое, по сути своей, душевная рана? Это взведенные нервы. Всех нас, все наши реакции, мысли, даже душу, о спасении которой так рьяно проповедуют - все это можно разложить на простые и доступные медицине единицы. Нейроны. Мы - это на самом деле большая такая flash-карта. И все наши терзания, переживания и прочее - лишь изменения в скорости передачи данных через те самые нейронные связи. Порой подобные изменения могут привести к сбою. Порой они вешают всю систему. И мы ничего не можем. Вот это и есть душевная рана.
А требуется всего-навсего перезагрузка. Перезапуск системы. Иногда - форматирование или, если повезет, дефрагментация. Не в этом суть. Суть в том, что все, что требуется нам - это отключиться.
Уснуть.
С другой стороны, это было бы очень круто, если бы все было настолько просто. Но сны, они ведь тоже бывают разные. Кто-то проваливается в Морфеево царство, еще не донеся обремененной мыслями головы до подушки, а кто-то тщательно эти мысли пережевывает и, как итог, ворочается всю ночь, никак не имея возможности взять и проглотить их. А лучше - выплюнуть. Просто перезагрузиться. Избавиться от своей мысленной жвачки - вещи бесполезной, если не сказать - вредной. Насыщения нет, есть только ощущение механического выполнения ритуала, да испорченные нервы.
Кому-то не везет еще больше. Он все-таки засыпает, и не важно - тяжело ли, или легко и просто, но сон не приносит ему облегчения. Напротив. Все то, от чего человек бежал весь день, что вытеснял и чего подсознательно боялся, превращается в некоего мифического цербера о трех головах и начинает рвать на кусочки. Говорят, яркие сны присущи наркоманам и шизофреникам. Буйство красок, схожее с эффектом употребления психотропных веществ, наполненность эмоциями и энергией - вот чего стоит бояться во сне. Но если вы не сидите на всяческих расширяющих сознание стимуляторах и не стоите на учете у психиатра - вам, вроде как, и нечего опасаться.
Это не так.
Иногда сны убивают. Прямо изнутри.
Самые обыкновенные сны, в которых тугим клубком смешивается все то, что так тщательно выбрасывает в дальний угол ваше сознание, и так же бережно и скрупулезно подбирает и прячет подсознание, вдруг выплескивается наружу, растекаясь брызгами по изнанке черепной коробки и заставляя вас вскрикивать и метаться во сне. Подобно тому, как женщина может из ничего сделать шляпку, салат и скандал, наше усиленное отсутствием контроля сверху подсознание по крупицам и осколкам собирает все самое неоднозначное, необъяснимое, а порой и пугающее, а потом выплескивает на вас спящего, как ушат воды и ледяного крошева в модном сейчас флэш-мобе. Вот именно это порой страшно.
Я знаю это не понаслышке, я прошла через время, когда такие сны были моими постоянными и до оскомины верными спутниками. Но сейчас небо миловало меня, и ночь после одной из самых громких ошибок своей жизни я провела спокойно и совершенно тихо, так и не увидев ни одного сновидения, с полным ощущением того, что что-то или кто-то охраняет мой сон.
Утром я проснулась от охов и ахов медсестры, пришедшей поднять меня на процедуры и обнаружившей разбитую склянку на полу и порез на моей щеке. Морта уже не было - я не помню, когда он ушел, но с него сталось бы просидеть со мной всю ночь.
Пришлось объяснять девушке в белом халатике, что ко мне вчера приходили гости и случайно разбили банку. Кажется, я была настолько убедительна, что мне даже поверили. Потом я получила ряд предписаний, направлений и прочей гадости, которая обещала не просто занять весь день, но и растянуть его на неопределенный срок. И уже под конец, у двери, медсестра обернулась и полезла в карман.
- Ах да, миссис Хантер, вам просили передать это. - В мою раскрытую ладонь опускается кольцо на цепочке. Теплое, как будто его все время сжимали в кулаке, - Это от Морта, или как-то так...
Я сжимаю ладонь, прикрываю глаза и улыбаюсь. Еле-еле. Все правильно.
Не знаю, кому я это говорю - этой девочке или самому Морту, который все-таки съездил в мою квартиру и привез то, что я просила. Не знаю, но все-таки...
- Спасибо...

Конец эпизода

+1

465

Этой ночью я спал плохо, и не потому, что сон не шел или же я испытывал дискомфорт в том месте, где я сейчас прибывал. С Шерри будет уютно и на сырой земле и в забытой пещере, не важно где, рядом с ней мне всегда хорошо. Сегодня я был чуток, по крайней мере, заставлял себя быть таковым. Обычно я спал так, что и пушкой не разбудишь, сегодня же, я отчаянно старался не погружаться в глубокий сон, чтобы случайно не задеть Шерри и не причинить ей боль. Я не мог уснуть от бесконечной заботы о своей единственной. Под утро я проснулся и смотрел на часы. Думал, что так будет лучше, просто сидеть смотреть и не засыпать. Я и сам не заметил, как провалился глубоко-глубоко и, прижавшись носом к щеке Шер, заснул.
Я чувствовал себя раздосадованным, когда Шерон разбудила меня. Однако сладкий пробуждающий поцелуй компенсировал любую мою печаль. Я выглядел немного уставшим, и все же, я был счастлив просто быть рядом.
-Тебе больно? - обеспокоенно поинтересовался я, напрягаясь и приподнимаясь, словно боясь задавить жену собственным весом. Я не хотел причинять ей боль, но и сопротивляться своему желанию прижиматься к ней, ощущать ее тепло, тепло ее дыхания я просто не мог. Думаю, и Шерри не могла, иначе, если бы я воспротивился нашим общим слабостям, она обязательно бы меня стукнула. Я улыбнулся этой мысли, вспоминая, как сердится Шерон. Она милая, даже с горящими от возмущения глазами и напряженными губами, словно укусить хочет. Я мечтательно улыбнулся жене.
-Надеюсь, ночью я тебя не ударил, - однако, судя по жене, я вел себя тихо и мирно, хоть это и стоило мне бессонницы. Тут уже пришли врачи и я слез с кровати, чтобы не мешать им осматривать Шерон. Однако далеко не отходил, я все еще боком чувствовал тепло тела Шер, и это вызывало у меня некое чувство уюта. Признаться, я уже хочу домой, потому как неприятно в любой момент отскакивать от супруги, чтобы ее могли пощупать, потрогать, осмотреть. Шер язвила, и это меня забавляло. Мне всегда нравилось смотреть, как она разговаривает с людьми. Не со мной, а с кем-то другим, даже кем-то незнакомым или не родным. Она сразу включала свою необыкновенную манеру диалога, и весь разговор превращался в маленькое, увлекательное представление. Я уселся на свободную прикроватную тумбу, словно на табурет и ждал, когда эти врачи и медсестры уйдут по своим делам, а я снова смогу, если не прилечь, то присесть на кровать к любимой.
-Не помню, как я отходил от наркоза. Похоже это очень больно, выглядишь очень уставшей, - недовольно замечаю я, однако в моих словах нет негативных нот. Это ворчание сдобрено теплой доброжелательностью, с которой я обращался к супруге, - ты ничего не хочешь? Может тебе хотя бы водички принести?
Мне хотелось ей чем-то помочь. Мне казалось, что сейчас просто быть рядом - это так мало. Но, пожалуй, я ошибаюсь. Я ведь знаю Шерри даже лучше, чем себя. И я знаю, что для нее нет лучше лекарства, чем я. Просто мое существование рядом с ней. Я улыбнулся и снова забрался к ней под одеяло, играя роль подушки, на которой можно отдохнуть. Я улыбался. Просто, по-тихому улыбался. Я взял теплую ладонь Шер в руку, и наши пальце туго переплелись. Как-то необычно спокойно и хорошо.
-Знаешь, лучше бы ты проглотила какую-нибудь конфету, про это приятнее слушать, чем про стекло, - усмехнулся я, свободной рукой, которой я обнимал жену, поглаживая ее волосы, водя по ним одной кистью.

+2

466

- Не то, чтобы было больно…, - устало протянула я, все еще пытаясь прийти в себя. – Скорее очень неприятно, - хотя я немного приврала, ведь совершенно четко описала свои ощущения доктору.
Посмотрев на мужа, я попыталась улыбнуться. Приятна такая забота, это всегда впечатляло, и все же сейчас мне хотелось только побыть с ним наедине. И не только потому, что нас разлучили несколько часов операции и сна, но и просто потому, что я устала и сейчас мне как никогда требовалась поддержка и забота любимого мужчины.
- Главное, что ничего опасного, - попутно усмехнулась я, когда француз выказал свою обеспокоенность по поводу «стекла». – Ты же слышал врача. Это нормальное состояние. Да и мне уже привычно. Хотя, конечно, от этого приятнее не становится…, - задумчиво добавила я, после чего вновь оперлась головой о мужа и закрыла глаза, пытаясь отдохнуть.
Было тяжело, было непросто, но мне было на кого опереться, потому я смело расслабилась и не думала ни о чем. Не сказать, чтобы я спала, скорее дремала, что далось очень просто в объятиях француза. Глаза я распахнула уже через минут двадцать, ощущая прежнюю боль, но и заметное поднятие сил. Глубоко вздохнув, я подняла голову, смотря на Этьена. Кажется, сам он не сомкнул и глаз, от чего я лишь мягко улыбнулась, а после наклонилась, касаясь губами его подбородка. В этот момент распахнулась дверь и в палату вошла медсестра. На руках она несла маленький сверточек. Я не могла сдержать улыбки. Несмотря на боль, я попыталась привстать. Разумеется, у меня не вышло, но помог Этьен, подперев меня за руку. С поздравлениями женщина положила мне на руки нашего сына. Я, не переставая ярко улыбалась, смотря на нашего ребенка, моего и Этьена.
- Этьен, посмотри, - словно все еще находясь в забвении от этого чуда, произнесла я после чего глянула на француза. – Посмотри, какой милый, - конечно, все родители так думают о своих детках, но, черт возьми, наш малыш и вправду чертовски миленький! – Привет, Андрэ, - рождение ребенка это маленькое чудо, вот и я сейчас выглядела так, словно вновь столкнулась с чудом. – Он совсем не боится…
Малыш спокойно лежал в моих руках и лишь хлопал глазками, наблюдая за своими родителями. Давно я не держала в руках таких маленьких деток, ощущения непередаваемые, особенно когда осознаешь, что это частичка человека, которого любишь больше всего на свете. С этими мыслями я снова посмотрела на француза, а затем крепко поцеловала его в губы. И не просто в благодарность за это чудо, а в благодарность за все: за то, что рядом, за то, что любит и заботиться сейчас. Без него этот момент бы не был столь особенным, без него ни один момент бы не был таковым.

+2

467

- А вдруг ты сейчас увидишь ребенка, услышишь рассказ Шерон, испугаешься и передумаешь? - взволнованно и настороженно поинтересовалась Тори у Роксаны, останавливая машину на очередном светофоре. В отличие от многих современных американцев, Виктория Блекмор не страдала депрессиями, излишним весом и любовью к Джонни Деппу, что освобождало в ее разуме и нервной системе большие площади для взращивания других странностей. Резкая смена настроения, внезапная тревога или паника, безумные гипотезы и не менее безумные их обоснования - да запросто!
Роксана повернула голову и посмотрела в глаза Тори, словно бы говоря: "Солнышко, мне не шесть лет!", а потом моргнула с оттенком взрослой снисходительности к детским выдумкам, и так же без слов добавила: "И даже в шесть лет я бы так не сделала".
- Зеленый.
- Кто зеленый? - насторожилась.
- Свет зеленый, Тори, - улыбнулась брюнетка и тихо вздохнула, снова поворачивая голову прямо, чтобы следить за дорогой. Сперва-то она, конечно, пыталась настаивать, что лучше ей сесть за руль, но, видимо, понимание того, что если Виктории не будет чем себя занять по дороге полезным, то поездка может оказаться более катастрофичной, чем просто пропущенный светофор и возмущенные сигналы клаксона.

Автомобиль аккуратно притормозил на парковке для посетителей больницы, Тори заглушила мотор и на автомате отстегнула ремень безопасности, хотя выходить не спешила. Скоро мы станем здесь частыми гостями. На целых девять месяцев! По рукам пробежали мурашки. Ребенок. Это слово вдруг превратилось для Тори в какое-то мистическое волшебное заклинание, которому она вот-вот обучится и станет самой сильной и счастливой. Когда у Шерон появилась малышка Меган, Виктория знала только одно - с ней такого не случится, и нечего по этому поводу расплываться в фантазиях. Меган была чужим несбыточным чудом. А сейчас Тори будто стоит в очереди за чудесами и перед ней только один человек. Кстати, снова Шерон. Для того и нужны лучшие подруги же - делиться опытом и морально готовить, и даже наглядно так морально готовить.
- Тори?
Ребенок.
- Тори? Всё нормально?
Она поворачивается к любимой. Дверь рядом с ней уже приоткрыта. Наверно, Роксана уже собиралась выходить, когда заметила, что Виктория по уши погрязла в мыслях и ушла от реальности.
- Ребенок - это же прекрасно! - словно все еще находясь под действием какой-то магии, зачарованно произносит Тори. Роксана улыбается мило и тепло, едва заметно кивая в ответ. - У нас тоже скоро будет ребенок!
И не успевает брюнетка хоть что-то добавить или возразить, как Тори нежно касается пальцами её шеи и целует в губы.
- Блекмор, - сквозь поцелуй с улыбкой возмущается Роксана. - Если ты так будешь и дальше отвлекаться, завести ребенка мы до старости так и не успеем. - Тори улыбается, снова отстраняясь, и проверяет помаду в зеркале заднего вида. - Хватай свое полуночное детское творчество и пойдем.

- Черт, а вчера ночью мне это не казалось такой уж дурацкой идеей, - напряженно прикусывая губу, хмурится Тори, разглядывая воздушные шарики с гелием, которые она половину ночи вчера расписывала разноцветными маркерами поздравлениями на французском языке новорожденному и родителям. Вчера это казалось до жути милым и даже трогательным, но сейчас взрослая женщина со связкой шаров выглядела может и мило, но нелепо. - Эээй! Ну хоть ты не смейся! - подражает хныканью, глядя на смешливую улыбку Роксаны. Конечно, по настоянию брюнетки они обзавелись и более классическими подарками, типа подарочной корзины и милого плюшевого мишутки.
Подарок, сделанный своими руками уже начинал бесить Тори, цепляясь за арки в проходах больницы.
- Мы на аудиенцию к маленькому мсье Моро, - сообщила Тори, опираясь ладонями на стойку, дежурной по послеродовому отделению медсестре. Женщина, очевидно дежурившая здесь с ночи, была не особенно настроена поддерживать обмен шутками и просто устало посмотрела на Блекмор. Кажется, у нее не было сил даже удивленно поднять брови.
- Шерон Моро, - сжалилась над персоналом госпиталя Роксана и тут же получила ответ.
Они прошли по недлинному коридору с одной стеклянной стеной справа, которая была смежной с палатами, а потому, чаще всего, плотно закрыта вертикальными жалюзи. Палата Шерон не была в этом исключением и так же скрывала временных своих обитателей от посторонних глаз.
- А вдруг она кормит его прямо сейчас, а мы тут вломимся?! - шепотом, но достаточно убедительно изображая негодование и растерянность, спросила Тори.
- Ты боишься, что это будет стрессом для нее или для тебя? - так же шепотом парировала Роксана, снова усмехаясь над поведением своей возлюбленной. У Виктории Блекмор было всего два варианта реакции на что-то новое: либо сломя голову в самую гущу событий, либо паника и хождение по стеночке, аки стеснительный "ботаник".
Пока Тори определялась с ответом на вопрос, Роксана пару раз для соблюдения приличия постучала о косяк двери, и отодвинула её в сторону.
Глубокий вдо-ох... Ой мамочки!
- Привет! - практически в один голос произнесли Роксана и Виктория, одна за одной входя в палату. - Принимаете гостей?

+3

468

Шерри удалось вновь задремать в моих объятиях. А я ощущал тихое бурление счастья, которое мягкими потоками сладкого меда растекалось по моему телу. Я старался сидеть неподвижно, прилежно играя роль эдакой подушки. Я чувствовал тепло тела любимой, слышал ее тихое дыхание и глухой стук секундной стрелки. Кажется, что время остановилось. Минут через двадцать Шер проснулась, а я ничего и не успел толком сказать, нам принесли сына. В этот момент я смотрел не на сверточек, который несли нам, а на свою супругу. Она вновь стала матерью. Ее голубые глаза светились от счастья, ей было тяжело, больно, но я чувствовал, как ей хорошо, как она рада. Я видел ее нежную, теплую улыбку, которая закралась ко мне в самую душу. Я улыбнулся Шерри, и только потом посмотрел на нашего малыша. Я был рад не меньше жены, я и подумать не мог, что стану отцом вновь. Я не планировал, не мечтал об этом, искренне полагая, что это совсем не моя роль. Но судьба распорядилась иначе, сделав нам невероятно щедрый подарок.
Шерри держала малыша на руках, а я прижал ее к себе еще крепче, словно боялся, что она упадет. Придерживал ее и ребенка, словно показывал, что со мной они в безопасности. Шер посмотрела на меня, и я улыбнулся ей, а потом посмотрел на сына.
-Bonjour, mon fils! - тихо поприветствовал я сына, сладко мурча на французском. Жена отметила, что малыш нас совсем не боится, на что я нашел ответ, - потому что он видит перед собой самое настоящее чудо в этом мире, то лучшее, что будет рядом с ним...
Я говорил про Шерон. Я не сбрасывал себя со счетов, я постараюсь быть для него лучшим отцом, но Шерри, уверен, она прекрасная мать, я видел, как она любит Мег, как она с ней играет и занимается ей, не смотря на свою работу. Я прижался щекой к голове Шерри, аккуратно поглаживая руку, которой она держала сына.
Тут к нам пришли гости. Двух наших преданных подруг я и правда был рад видеть.
-Salut! - приветствую я их на французском, не отрывая рук от жены, - посмотри, Андрэ, пришли твои мамочки, - я усмехнулся, смотря на Роксану и Викторию. Виктория согласилась быть крестной нашему сыну, однако я уверен, что они обе будут любить его, заботиться о нем и просто нянчиться с ним. Это те две женщины, которым мы доверяем. И сейчас я был рад, что именно они пришли первыми нас навестить.
Я прижимался к Шерри, видел наших друзей и чувствовал умиротворение. Я был счастлив. По-настоящему. Именно о таком счастье поют или же пишут в романах. Я был счастлив, потому что со мной была моя любимая, которая подарила мне все это: себя, свою любовь и нежность, этих преданных друзей и нашего сына, продолжение нас самих, один из итогов нашей крепкой и настоящей любви.
-Я люблю тебя, - шепчу я Шер на ухо, совсем тихо, словно не желая, чтобы об этом услышали. Хотя, все итак знают, можно все это прочесть в моих глазах, почувствовать в моих руках и услышать в моем сердце.

Отредактировано Étienne Moreau (2014-10-02 08:05:04)

+3

469

Прижимаясь к Этьену, я все смотрела на сына, пытаясь разглядеть в нем знакомые и любимые черты лица. А ведь похож! И это не лепет влюбленной женщины, которая только что родила от любимого мужчины! Андрэ похож на своего отца. Будет красавчиком, - подумала я, позволяя малышу сжать своей маленькой ладошкой мой указательный палец. Мне все еще болел живот, но в таком окружении о боли как-то быстро забываешь. Через несколько секунд я вновь повернула голову, посмотрев на мужа радостным взглядом.
- Он, выходит, франко-австралиец? – усмехнулась я, после чего в очередной раз крепко поцеловала Этьена в губы. – Нужно родителям позвонить, чтобы не волновались.
В этот момент двери палаты распахнулись. Я думала, что это врачи, но была приятно удивлена, увидев знакомые лица. Я тут же поднесла палец к губам, давая девчонкам понять, чтобы вели себя тихо и не пугали малыша (хотя тот вел себя смело, видны гены!). Впрочем, Виктории и Роксане не нужно было говорить, несмотря на воодушевленность, Андрэ они не потревожили. После я широко улыбнулась подругам, было приятно поделиться своим счастьем с кем-то, чтобы кто-то увидел.
- Привет, - радостно поприветствовала я женщин, которые весьма эффектно появились с шариками. - Дамы, знакомьтесь, мсье Андрэ Моро или Реймонд Моро, мы еще не решили, - после этих слов я вновь подняла голову и поцеловала француза в губы, чтобы, таким образом, не дать ему ничего сказать.
Я попыталась двинуться, чтобы Тори и Роксане было лучше видно, но тут же пожалела об этом, так как живот моментально пронзила неприятная боль. Я замерла в одном положении и, не подавая виду, просто кивнула, чтобы подруги подошли. Пока происходило это радужное знакомство, я услышала тихий голос мужа, шепчущий о своей любви. Одной рукой я по-прежнему поддерживала Андрэ, а второй дотронулась до головы мужа и подтянула его к себе так, чтобы его ухо находилось напротив моих губ.
- Сегодня мне будет приятно услышать это и на французском, - с улыбкой прошептала я, после чего чмокнула любимого в ушко. - Я тоже люблю тебя.
Кроткая улыбка, я провела пальчиками по волосам Этьена, а затем вновь глянула на Андрэ, который, кажется, не пугался даже такой большой компании, а просто водил взглядом от одного к другому. Боже, все еще не могу поверить, что к сорока годам в очередной раз стала мамой!
- Тьен, возьми его, пожалуйста, - улыбнулась я мужу, я чувствовала усталость и даже держать ребенка пока что долго не могла. Аккуратно передав сына, я глубоко вздохнула и повернулась к подругам. – Ну как он вам? Скажите, что будет красавчиком! Кстати, у меня все хорошо. Ну как, швы болят, но это пройдет, - на всякий случай отметила я, глядя на Тори, ведь она была одной из тех, кто был настроен против кесарево.

+3

470

Как и предполагалось, появления на свет божий нового человечка Тори встретила легким шоком. К счастью или к сожалению, Блекмор и Кроуфорд не относились к тому типу людей, что заходились благоговейным восхищением от одного только вида карапуза, а потому знакомство предполагалось в манере весьма спокойной, несмотря на безграничность счастья в глазах родителей младенца.
- Bonjour, monsieur Moreau, - произносит Тори, когда они с Роксаной подходят к счастливому семейству, оставив свои подарки на передвижном столике у изножья постели.
На нее смотрят огромные темные еще расфокусированные глазки маленького чуда. Его кожа еще насыщено розовая и кажется мягкой и легкой как пух, а маленькие губки совсем алые, влажные и сложенные в трубочку. Он даже пытается показать гостьям язык, но получается у него слабо и смешно. Это его потом галантный француз, которого Андрэ будет звать папой, научит, как вести себя с женщинами, но пока он еще малютка в мягкой пеленке - ему можно всё.
- Такого красавца сотворили! Ребят, я так рада за вас! - рыжая оттаяла и прониклась моментом. - ...и что нос у Андрэ мамин! - легкий смех слышится в палате. Роксана кладет руку Тори на спину, легко похлопывая:
- Да, поддержание трогательной атмосферы - это про нас!
Обнимая одной рукой Тори, Роксана подходит к малышу ближе. На секунду Виктория замирает, наблюдая за её реакцией на ребенка, но тут же отводит глаза, не желая привлекать к этому внимание. Шерон и Этьен снова находят себя в ласках друг друга, а рыжая поджимает губы в ниточку и про себя молится: "Господи, пусть у нас всё получится!". Даже просто стоя рядом, Блекмор почувствовала, как при виде младенца сердце ее любимой начало биться в каком-то особом ритме, особой песней, что лишний раз убедило её в правильности их решения. Кто знает, может в будущем их малыши повторят дружбу мам...
Маленького мсье передают папе. Еще один момент из набора трогательных, когда большой и сильный мужчина, тот что надежная опора, стена и защита всея семьи, держит на руках совсем хрупкую маленькую новую жизнь.
- Оу, вы так классно смотритесь вместе, парни! - улыбается Тори. Этьен выглядит счастливым, как будто получил сразу все подарки, которые просил у Санты к Рождеству на сотни лет вперед. Вот так: человек человеку - счастье. Тори сжимает сильнее руку Роксаны, переплетая пальцы, пока брюнетка, более реально воспринимающая происходящее, интересуется самочувствием Шерон. Позор, Тори, позор! Хватит глазеть на ребенка, у тебя тут у подруги... что?!
- Швы? - У рыжей аж холодок вдоль позвоночника пронесся. Несмотря на то, что подругой она была всё же Шерон, но с самого того момента, когда узнала о решении делать кесарево сечение, она была целиком и полностью на стороне Этьена, переживающего из-за всех этих атрибутов и способов хирургического вмешательства при родах. Наркоз. Разрез. Швы. Болезненные швы. Бррр! Тори сморщила недовольно нос и прикрыла Роксане ладонями ушки, как маленькому ребенку, которому не следует слушать, что говорят взрослые.
- Неужели боль во время родов, ну, обычных, естественных настолько адская, что болезненные швы - мелочи?
Конечно, Виктория была невероятно счастлива, что у Шер все легко обошлось, и подруга оптимистично настроена по поводу заживания швов и боли в животе, но в её планы никак не входило пускать Роксану под нож хирурга, когда придет время родов.

+3

471

Они входят в палату и замирают на пороге, завороженно глядя на своих друзей. Шерон держит на руках малыша, а Этьен бережно обнимает жену. Даже на расстоянии чувствуется как уютно в этих объятиях Андрэ и его маме, и что мужчина сделает всё возможное и даже невозможное, чтобы защитить свою семью от любых напастей. Двое любящих и любимых смотрят сейчас на плод своей любви и не могут насмотреться. И Роксане на мгновение становится неуютно, будто они с Тори стали невольными свидетелями того, что было совсем не предназначено для посторонних глаз. Но Этьен и Шерон тепло приветствую женщин, улыбаясь им искренно, давая понять, что готовы разделить с друзьями своё счастье.
- Принимайте поздравления и подарки, - с улыбкой произносит Роксана, понижая голос. Кивком указывает на шарики. - Тори пол ночи их расписывала.
Виктория первая знакомится с маленьким месье Моро. Роксана не может видеть её глаз, но чувствует радость и восторг, переполняющие любимую женщину при виде новой жизни. Да, всё не просто и у них совершенно нет опыта, но глядя сейчас на любовь всей своей жизни, Роксана Кроуфорд абсолютно уверена, что Тори будет прекрасной мамой.
Обнимая Викторию одной рукой, брюнетка подходит ближе и наклоняется, чтобы лучше рассмотреть малыша. Роксана, довольно эгоистичная, предпочитающая на публике не выражать своих эмоций, крайне не любила подобные моменты. Когда очередная счастливая парочка с гордостью демонстрировала окружающим своего отпрыска, и нужно было мило улыбаться, восторгаться и поддакивать, соглашаясь с гордыми родителями в том, что их чадо совершенно неповторимо и абсолютно уникально. Сейчас рядом с Шерон и Этьеном, которых Кроуфорд искренне любила и уважала, не нужно было притворяться. Роксана улыбается тепло и открыто, разглядывая малыша.
- Действительно красавец! - вторит она словам рыжей и добавляет с улыбкой: - Абсолютно согласна с Тори, нос у него мамин, что вполне закономерно, ведь он - ваше совместное творение.
- У меня все хорошо. Ну как, швы болят, но это пройдет, - отвечает Шерон на вопрос о самочувствии.
- Обязательно должно всё пройти! До свадьбы! - смеясь, добавляет Роксана. - Мы ещё не рассылали официальные приглашения, но вы же понимаете, что от присутствия на столь знаменательном событии вам никак не отвертеться?
Удивительно, как ребенок, даже не сам, а лишь решение о его появлении в семье, может всё изменить. Мечта каждой девочки – пышное торжество – вдруг отходит на второй план, и Викторию сейчас интересует совсем другое. Она накрывает ладонями уши Роксаны, активно интересуясь у Шерон какой же из способов появления ребенка на свет наименее болезненен для мамы. Роксана улыбается, притягивая своё чудо к себе.
- Тори, я всё равно все слышу.
Боль – это нормально. Все мамы через это проходят. Быть может, через несколько месяцев брюнетка будет думать иначе, но сейчас никакие рассказы не смогут заставить её отказаться от принятого решения. И всё же Роксана не меньше Виктории ожидает ответ. Она должна знать обо всех вариантах.

+2

472

Шерри держала нашего сына на руках, и в этот момент мне казалось, что я готов любоваться этим до скончания дней моих. Моя душа и мое сердце - супруга, держит в руках нашу кровиночку. Он такой крохотный, такой милый. Мне даже не верится, что я вновь стал отцом. И все, что я могу сказать, так это спасибо Шерон. Спасибо ей за то, что она дала мне шанс. Еще один.
-Позвоним, но попозже, ладно? - я прижимаюсь носом к виску Шерон и закрываю глаза, - я забыл сказать. Спасибо..
Сейчас, наверное, уже было поздно, и все же, лучше поздно, чем никогда. Да, я говорил ей спасибо не только за сына, а за все. Просто за то, что она есть в моей жизни и делает эту жизнь особенной, настоящей, такой, какую я никогда бы не узнал, если бы тогда в парке не решил поиграть в героя.
Тут в палату вошли Виктория и Роксана. Это было очень мило с их стороны, навестить нас, и, признаться, было очень приятно видеть их первыми. Виктория, все же, будет крестной мамой. Самое время познакомиться с ее крестником.
-Оу, спасибо. Полуночное творчество? Надо будет почитать, что же ты там написала, - гелиевые шарики плавно двигались из стороны в сторону, так что, с моего ракурса разглядеть слово было довольно таки проблематично. Однако, несмотря на то, что с Викторией мы постоянно перебрасываемся колкими фразочками, я действительно был под впечатлением от того, что она провела всю ночь за росписью каких-то шариков. И все ради того, чтобы порадовать нас с Шерри.
-Что вы такое говорите? - смотрю на Тори, а потом на Роксану, и улыбаюсь, - Шер спит и видит, чтобы у него был такой же французский шнобель, как и у меня, - я смеюсь, но, скажем так, сдержанно, старясь не пугать ребенка.
Мы с Шерри снова на мгновение отвлеклись от наших гостей. Я почувствовал теплое прикосновение ее губ и улыбнулся.
-Je t'aime, mon amour, - вновь шепчу я, пока дамы с интересом разглядывают нашего сына. Шерри улыбнулась мне и попросила поддержать Андрэ. Сейчас я почувствовал какой-то страх и ответственность, но я понимал, что Шерри сейчас нужно отдыхать, поэтому без колебаний подставил руки, чтобы она переложила Андрэ. Сердце сжалось. Сейчас, когда он был у меня на руках, мне и не верилось, что это мое. Да, часть меня, часть моей супруги. Не верилось, что я вновь стал отцом, не верилось, что Шерон вновь стала мамой. У меня на руках просто лежал подарок судьбы, словно какое-то вознаграждение за нашу с Шерри любовь. Поначалу я выглядел немного напряженным, но через минуту уже расслабился и с улыбкой, словно и сам был ребенком, посмотрел на жену, а потом и на гостей. Виктория сделала нам комплимент, а потому, я приподнял сына так, чтобы наши лица были на одном уровни.
-Ну, похожи? - улыбаюсь я, а потом снова опускаю его, слегка покачивая на своих руках. Мне страшно, но в тоже время интересно.
-О, похоже, что это уже и есть приглашение, - усмехнулся я. А потом дамы затронули тему беременности и родов. В этот момент я ощутил себя не в своей тарелке, потому как несколько часов назад я и месте себе не находил, когда Шерон была на операционном столе. И не важно, как он рожала: естественным путем или при помощи операции, я все равно переживал, я все равно волновался, это все равно был стресс для обоих. А потому, я не видел принципиальной разницы, здесь уже выбор за роженицей. Решив отвлечь девочек, так сказать, от их девчачих тем, я аккуратно спросил.
-Хотите подержать, тетушки? - я аккуратно передал сына женщинам. Я им доверял, а пока крестная мама и ее будущая супруга нянчили малыша Андрэ, я обнял Шер, стараясь не причинять ей боли и сильно не сжимать, - а когда тебя выпишут? Сколько ты еще здесь будешь? - спрашиваю я Шерон, потому как мне хотелось бы поскорее забрать ее домой. И даже если ей потребуется должный уход, она не будет сомневаться в том, что я ее им обеспечу. Мне не впервой, я всегда рядом с ней, чтобы не случилось. Будь то пулевое ранение или же рождение сына.

+3

473

- Надо же, никто бы не подумала, что ты такая самоотверженная, - усмехнулась я, попутно кивая мужу, намерившемуся потом прочитать все полуночные записи. – Спасибо, - уже без сарказма благодарю я, удивленная и, можно сказать, покоренная таким вниманием со стороны женщин.
После я снова глянула на Андрэ, который периодически поднимал ручки и высовывал язычок. В этот момент гостьи решили поделиться своими соображениями по поводу внешности малыша, и я тут же нахмурилась, глядя на Андрэ, словно пыталась разглядеть все то, что видели они.
- Эй, еще раз назовешь его шнобелем, и я на тебя обижусь, - произнесла я в сторону Этьена, после чего обратилась к подругам: -  Время покажет, но, я уверена, у него будет настоящий французский нос. Просто вы в мужских носах ничего не понимаете.
На самом деле, конечно, все это были не более, чем шутки, ведь Андрэ совсем маленький и говорить о каких-то сходствах пока не приходилось. И все же, я не теряла надежду разглядеть в сыне когда-нибудь отцовский нос, как я его называю «настоящий, мужской», как бы странно это ни звучало.
Отвлекшись от внешности ребенка, я вновь почувствовала легкую боль, от чего повернулась к мужу, намереваясь передать ему малыша. И это была, действительно, очаровательная картина, картина, от которой я даже забыла о наших гостьях (да простят меня они). Большой и крепкий мужчина держит на руках совсем крошечного младенца, такого хрупкого и слабого, своего. Не выдержав, я ярко улыбнулась. Трудно представить, что чувствует Этьен, вновь держа на руках своего ребенка. Кажется, мужчина светился от радости, и я не могла не радоваться в ответ, радоваться и даже гордиться собой. Я вновь подарила ему эти ощущения, разве не повод для гордости и счастья? Эх, хотела бы и я стать таким же подарком судьбы.
- А? – я наконец-то вернулась к реальности и снова посмотрела на девчонок. – Швы, Тори, швы. Маленькие и аккуратные, - а после Роксана произнесла то, чего я никак не ожидала услышать. - Что? Вы… Да! – я выпалила так резко, что случайно дернулась и, разумеется, тут же ощутила резкую боль. - Ох, мать твою…, - и снова прокол! Я замираю, мне как-то неудобно перед сыном за ругань. -  Прости, малыш. Потрясающая новость. Этьен, мы же… не будет отверчиваться? Ну, только если это грандиозное мероприятие состоится не раньше, чем через две недели, ведь никто не хочет, чтобы мои кишки распластались прямо около алтаря. Я бы вас обняла, девочки, но, боюсь, если сейчас дернусь, то произойдет тоже самое, что может произойти и у алтаря, - что ж, все присутствующие в этой палате прекрасно осведомлены о моем черном юморе и самоиронии, так что удивляться не стоит.
Почему я была так удивлена? Не знаю, может потому, что они столько лет вместе и еще ни разу речи не шло об официальном оформлении отношений? Возможно, в нынешнем мире к этому относятся своеобразно, но я была человеком, лишенным стереотипов, потому искренне радовалась за подруг, решившихся на столь ответственный и важный шаг. Хотя, конечно, конкретно о свадьбе никто из них не сказал, но это слово уже прочно засело в моей голове, а с женщиной, которая только что родила, а сейчас мучается от боли, лучше не спорить. Свадьба будет. Все.
А вот Тори все не унималась с вопросами о швах. Вероятно ей, как и Этьену казалось, что это чересчур ужасная и опасная затея. Вот и нашли они общий язык.
- Да…, - сначала думала ответить красноречиво, но, в итоге, из уст вырвалось просто краткое согласие. Однако, заметив поведение Тори в отношении Роксаны, пусть и, с первого взгляда, шуточное, я тут же нахмурилась. А может тут уже речь не только о свадьбе? Что ж, они пришли навестить не просто друга, они навестили детектива, так что если хотят сохранить все тайны, лучше бы им не делать лишних движений. -  Но, - вскоре добавила я, чтобы уж слишком не пугать гостей, - в силу своей профессии, я уже не впервые со швами, так что эта боль для меня гораздо терпимее. Тут уж каждый выбирает свое. В итоге ведь, в любом случае, получается нечто… удивительное, от того я бы и не сказала, что это боль в ее традиционном понимании. Это другая боль, боль которую можно и даже приятно терпеть. Это вам профи говорит.
После этих слов я посмотрела на Этьена с малышом на руках. Да, как ни крути, какой путь не выбирай, а в итоге все равно получаешь маленькое чудо. В этот момент француз решил поделиться нашим счастьем и предложил подержать ребенка подругам. Я с улыбкой, но и в тоже время, с каким-то настороженным взглядом, аля «аккуратно» следила за тем, чтобы Андрэ взяли правильно. Убедившись, что переживать не о чем, взглядом я проследила за мужем, который подошел ближе и обнял за плечо. 
- Тьен…, - мягко улыбнувшись, проговорила я, после чего дотронулась пальцами до щеки француза, - я родила пару часов назад. Думаю, в ближайшие пару дней этот вопрос будет неуместен. И мы обязательно потом поговорим, как эти дни будут проходить, хорошо, м? – последнее предложение я сказала достаточно тихо, чтобы слышал только Этьен. Не хотелось перед подругами начинать с ним спорить о том, что ему вовсе не обязательно каждый день ночевать на неудобном больничном диване. – И даже не начинай со мной сейчас спорить. Из меня только что вынули ребенка, твоего, между прочим, мне больно, и я еще не пришла в себя окончательно, так что я на грани и легко сорвусь, - все эти слова я произносила как-то по-доброму, теребя щеку мужа, но, в то же время, было в этом  что-то устрашающее. – Ну что, красотки, хотите такого же? Ну, не такого же, у вас такой же не получится, но… примерно? – внезапно поинтересовалась я, шутки ради, облокотившись на плечо француза и сжав его ладонь.

+2

474

- Да я сама от себя не ожидала! - парирует Тори реплику Шерон об её самоотверженности в деле расписывания воздушных шариков. - Но кого-то тут удивляет моя энергия в реализации неожиданных выдумок? - Вопрос был, разумеется, риторическим, потому что все здесь были не один год знакомы, (ну кроме Андрэ, который оставался индифферентным пока ко всему кроме рассматривания Этьена и мелодичного плямканья), и знали прекрасно, что спонтанно броситься реализовать внезапную идею для Виктории было в порядке вещей, хотя в пятидесяти процентах случаев надоедало ей так же быстро, как и вдохновляло что-либо.
- Оу, - переглянулись Тори и Роксана, иронично усмехаясь, - куда уж нам да во французских шш... носах разбираться! - и обе легко рассмеялись.
Пока Тори вдруг не осенило неожиданным интересом:
- То есть это правда, что ли, что размер мужского носа как бы намекает на размер... - И тут Роксана "типа незаметно" толкает локотком рыжую в бок. Идеально совпадать с любимым человеком, это означает и что он заткнет тебя вовремя, когда ты начинаешь нести неуместные вещи. - Да я так, - попыталась смутиться Тори, но сразу не вышло. Разговоры с Шерон в принципе никогда не вызывали у рыжей смущения, на какую бы тему они не говорили, а присутствие Этьена в данный момент как-то тоже не особо повлияло на уровень откровенности Виктории: - Для общей эрудиции интересуюсь, в общем.
Неловкую ситуацию, как всегда, спасал кто угодно, кроме Блекмор, и благо, что тем было более чем достаточно.
- Похожи? Да не то слово! Вообще одно лицо! - с выражением честное_пионерское на лице, уверяет Тори, разве что руку к сердцу не прикладывает. - Классный у меня комплимент получился? - подмигивает Роксане и Шерон. Издеваться, шуточно, конечно, друг над другом было основой отношений Виктории и мужа её лучшей подруги, и если сперва это выглядело немного странно, то вскоре все к этому привыкли, и не представляли их иначе.
- Даа! Мы - да! - прижимая Роксану крепче, и располагая на своей руке её ладонь, Тори подтвердила серьезность заявления демонстрацией колечка в честь помолвки на пальчике любимой. - Ну разве Роксана могла передо мной устоять? - улыбается Тори, глядя на друзей и касаясь поцелуем волос брюнетки.
- Еще бы! Блекмор меня двадцать лет к этому готовила, - так же не глядя на рыжую, с улыбкой дополняет картину Роксана.
- Ну да, это приглашение, - соглашается Виктория с Этьеном. - Но потом будет еще и официальное, пафосное, на какой-то красивой открытке, на выбор которой я потрачу кучу времени и нервов, просто мы еще не определились наверняка с датой свадьбы. Так что будьте готовы в любую минуту! - задорно проинформировала Тори, но тут же испугалась предостережений Шерон. - Ладно, не в любую минуту, чуть-чуть потерпим, не проблема, только держи себя... в теле, - заверяет Виктория, а после добавляет на тон тише, обращаясь к Роксане: - Ты тоже заметила: она то уверяет, что швы малюсенькие, то боится через них внутренности потерять?
Неосознанно, Тори продолжала крепко сжимать в руке ладонь Роксаны. Разговоры о боли нагоняли на женщину некое оцепенение, а мысли о том, что Роксане её выпадет испытать, а Тори просто будет беспомощно стоять рядом и вовсе нагоняли ужас. Но, кажется, такая реакция была только у Виктории, потому что все слова подруги Кроуфорд слушала как тайный курс молодого бойца и моральную подготовку. Скорее бы он уже родился! - думала рыжая о ребенке, которым они еще даже не беременны.
- Подержать? А можно? - она оглядывается то на Шерон, то на Тьена - Андрэ еще совсем маленький-малюсенький. - Конечно, хотим! - загорается энтузиазмом, но тут же понимает, что ей до ужаса страшно держать в руках маленькое хрупкое тельце. - Давай сначала ты, - тихонько подталкивает вперед Роксану, а потом уже идет следом.
Шерон внимательно наблюдает, как обращаются с её чудом чадом, а Роксана аккуратно берет в руки маленький сверточек с крохотным человечком. В ней уже столько нежности к ребенку, пусть и чужому, что Тори искренне удивляется, почему они никогда раньше до этого года не говорили о детях, ведь не может быть, чтобы вот это все в Роксане возникло внезапно и спонтанно. А потом понимает, что случись с ними это раньше, наверно и сама Виктория так не дорожила бы этим моментом и этим решением. Как ни крути: всему своё время. Блекмор стоит позади Роксаны, обнимая невесту за талию, и через плечо любуется малышом с ангельски невинными розовыми губками.
- Ну да, клонирование не будет общедоступным, у вас будет уникальный мальчишка, - улыбается Тори, переводя взгляд на Шерон, но замечает, что Роксана словно и не услышала её слов. Шерон не сводила с них хитрого взгляда, чередуя его с по-матерински нежным, когда смотрела на своего сына, но Виктория-то понимала, что подруга сразу догадалась, что тот разговор несколько месяцев назад не прошел для рыжей бесследно, и выводы её страхов и решений теперь влияют и не Роксану. И она очень даже не против такого влияния, судя по кольцу на пальце, которому предшествовало её "Да!". - Давай скажем, ну пожалуйста? - тихонько говорит Роксане. - Говори ты, у тебя серьезнее получается!

Отредактировано Victoria Blackmore (2014-11-16 22:40:42)

+2

475

С диким рвением или совершенно неосознанно, но люди стремятся контролировать свою жизнь, быть хозяевами своей судьбы. Словно слепые, на ощупь делая шаг в неизвестность, не зная, что может случиться в следующую минуту, люди пытаются предполагать, анализировать, изучать, черпать информацию из любых доступных источников, чтобы на следующем шаге быть более подготовленными к тому, что может произойти.
Люди всегда стремятся защитить своих любимых от всех невзгод и напастей. Виктория в этом вопросе не была исключением. Ребенок - это их с Роксаной большой шаг в неизвестность, и на определенном этапе для Роксаны он будет болезненным. Потому её слишком явное беспокойство при разговорах о швах было вполне понятно. Она хотела знать, чего ждать, к чему быть готовой и как уберечь. Роксана прекрасно понимала чувства Тори, но не могла не согласиться с Шерон.
- В итоге ведь, в любом случае, получается нечто… удивительное, от того я бы и не сказала, что это боль в ее традиционном понимании.
А уж она знала, о чем говорит. Малыш, в заботливых руках своего отца, и счастье, искрящееся в глазах Этьена и Шерон, служили наилучшим доказательством произнесенных слов. Но, кажется, Тори меньше беспокоиться не стала. -  Ты тоже заметила: она то уверяет, что швы малюсенькие, то боится через них внутренности потерять?
-Хотите подержать, тетушки? - глава семейства Моро очень кстати, по мнению Роксаны, перевел разговор в другое русло. Но не успела брюнетка порадоваться столь элегантному маневру Этьена, как Тори тут же, никого не спрашивая, решила, что именно Роксана будет первой, кому доверят великую честь - держать на руках новую жизнь. Патрик с семьей жил в Нью-Йорке, и своих племянников Кроуфорд видела не часто. Да и такими маленькими они были несколько лет назад. Брюнетка не была уверена, что ещё не забыла, как держать на руках новорожденных. Но Роксана вспомнила кое-что другое. Во время визитов к брату, Тори с удовольствием нянчилась с полугодовалыми малышами. Но когда они только родились, рыжая под разными предлогами избегала брать детей на руки. "Они такие крошечные и хрупкие. А вдруг я сделаю что-то не так?" - говорила она. Помня об этом страхе Виктории, Роксана не спорила, и бережно взяла из рук Этьена Андрэ.
Тори обняла невесту за талию, через плечо любуясь малышом. Брюнетка вдруг представила, как они смотрятся со стороны. Рядом, влюбленные, с  источником безграничного счастья на руках.
- Такое чудо нам точно не повторить. Он действительно будет уникальным, - улыбаясь, отвечает Роксана подруге. Глядя на маленькое чудо своих друзей брюнетка окончательно убедилась в правильности принятого решения. Им с Тори нужен ребенок. Нужен лучик света, что свяжет их ещё сильнее, станет неоспоримым доказательством их любви, станет их любовью.
- Давай скажем, ну пожалуйста? - голос Виктории отрывает Роксану от любования Андрэ. Она поднимает голову и недоуменно смотрит на Тори, пытаясь понять, о чем она. Переводит взгляд на супругов Моро. В глазах Этьена к искоркам счастья примешивается беспокойство за жену, а вот взгляд Шерон цепкий, пытливый, и это явно связано не только с наблюдением за тем, как обращаются с её сыном. Она смотрит так, будто по взглядам и жестам подруг пытается  прочитать то, о чем не было сказано. Чёрт! Ну почему я всё время забываю, что мы дружим с детективом? Роксана, сопоставив некоторые факты, наконец понимает, почему Тори так быстро решает рассказать обо всем друзьям. Они ведь и родителям о своих планах еще не говорили. Да и малыш ещё не зачат. Роксана предпочла бы до поры оставить всё в тайне. Но Шерон проницательна, наверняка обо всём уже догадалась, а несколько месяцев делать вид, что нет, она не права, а потом объявить о беременности, такое поведение Кроуфорд казалось глупостью.
Она мягко освобождается из объятий Виктории и поворачивается к женщине, бережно вручая ей малыша.
- Привыкай, крестная, - с улыбкой произносит Роксана, и чуть тише добавляет: - пройдет совсем немного времени и ты вот так же возьмешь на руки нашего малыша.
Кроуфорд вновь поворачивается к друзьям и некоторое время молчит, подбирая слова. Говорить о важном оказывается не так просто.
- Господи, Шерон, перестань на меня так смотреть! Я сейчас во всем сознаюсь. - смеется Роксана, и продолжает уже серьезней. - Мы с Тори решили окончательно и бесповоротно распрощаться с холостяцкой жизнью и не только обменяться кольцами и клятвами в окружении родных и близких, но и стать полноценной ячейкой общества, в которой есть счастливые родители, - брюнетка кивает в сторону четы Моро и оборачивается к Андрэ, - и малыш. - Вновь повернувшись к друзьям, продолжает: - Мы с Тори решили завести ребенка.

+2

476

- Мм? – удивленно промычала я, когда Тори упомянула весьма интересное предположение относительно размера носа мужчины. И пусть тема достаточно пикантная, интимная, я был готова ее поддержать, и подруга, несмотря на последующие оправдания, явно знала, что я заинтересуюсь! Потому я тут же, нахмурившись, словно задумалась об этом, повернулась и посмотрела на Тьена, периодически бросая быстрый взгляд на то, с чем сравнивала Виктория размер носа. – Знаешь, исходя из моего опыта…, совсем маленького такого, - тут же поправила я сама себя, чтобы Этьен не послал меня куда подальше. – Да. Что-то в этих предположениях определенно есть. Ну, в нашем случае, по крайней мере, - после эти х слов я повернулась к женщинам и, не выдержав, все же засмеялась, настолько сильно, насколько мне позволял частично вспоротый живот.
Хотя смех не мог поколебать истины! Я ведь не врала и, в нашем случае, это даже не предположение, а вполне себе явный факт. Уж я-то знаю, я с ним сплю. Ну а мы плавно меняли темы, притом беседа уходила в такое русло, что я невольно начинала задумываться о паре, стоящей напротив. Вернее, об их планах. Ну да, от меня мало, что скроешь. Конечно, новорожденный младенец, так еще такой очаровашка, как Андрэ, способен вызвать у любых дам неслабые эмоции, но было у Тори с Роксаной и что-то другое…, что-то, что наводило на определенные мысли. Это заинтересованность, что да как. Любопытно.
- Эй, какая разница, маленькие швы или большие? Задачу-то они выполняют одинаковую, - протянула я таким тоном, словно это само собой разумеющееся, а Тори сглупила. – Круто. И… поздравляем! Будем ждать официальных приглашений. Кстати, мы вам тоже открытку предусматривали. Можем подарить, если захотите. Мы там очень красивые получились, - после этих слов  я засмеялась, кому они были сейчас нужны? Так много времени было потрачено, а, в итоге, все обернулось спонтанным решением и быстрой свадьбой. Но, знаете что? Я об этом никогда не пожалею! И пусть простят все те, кто должен был прийти и кто, возможно, готовился. В тот момент я выбрала собственное счастье.
Я внимательно наблюдала за Роксаной и ее действиями, как только Этьен дал ей подержать Андрэ. Конечно же, сначала я смотрела обеспокоенным взглядом, чтобы его взяли правильно и аккуратно, и только потом обратила внимание на реакцию обеих женщин. Похоже, свадьба – это далеко не первый сюрприз, - тут же подумала я, поверив собственной интуиции. Я даже невольно отвлеклась от стонущей боли. Правда, ненадолго. Как только волной накатывали очередные приступы боли, я лишь сильнее сжимала руку Этьена, в то время как выражение лица ничего не выдавало.
Через несколько минут Андрэ уже уютно устроился на руках Виктории. Я ярко улыбнулась, отсюда видя милое лицо нашего сына, и с этой улыбкой посмотрела на Тьена. Заметив в его взгляде обеспокоенность (явно за мое состояние), я улыбнулась мягче, а затем кивнула, сильнее сжимая его руку и, таким образом, безмолвно говоря, что у меня все хорошо. Разве что одолевало любопытство… Потому, через пару секунд я вновь повернулась к Тори и Роксане, одаривая каждую подозрительным взглядом. В какой-то момент Роксана не выдержала.
- Что? Как смотреть? Я ничего не сделала! – пожимая плечами, оправдывалась я, а затем повернулась к мужу. – Всегда срабатывает, - мой саркастичный шепот, конечно же, слышен всем. И вот она правда. И хоть я догадывалась, искреннее удивление все равно было на лицо. – А…? Ребенка? Но ведь для этого нужно…, - с этими словами я вновь поворачиваюсь к Тьену, явно намекая на мужчину. Почему-то сейчас (это точно дезориентация после наркоза) я думала лишь о традиционных способах, но достаточно быстро собралась и сообразила, что есть и другие! – Пф, извиняюсь за тупость. Чем меня анестезиологи накачали? Это ведь здорово! – наконец-то, как только все уложилось, я сообразила, что очень рада за этих двоих, искренне и неподдельно! Они ведь будут прекраснейшими родителя и, несомненно, заслуживают этого счастья. – Решили усыновлять?

+2

477

Пошлые шуточки? Меня этим врасплох не взять, хотя бы потому, что я женат на Шерон. А в наших с ней отношениях все это в порядке вещей. Так что, смутить меня не получилось, а вот услышать мнение жены на этот счет было очень интересно. Нам было весело, особенно если учесть тот факт, что мы затронули ее в госпитале. Самое место.
-Ну, вообще размер определяют по размеру ноги мужчины, но я польщен таким вниманием к моему носу, - усмехнулся я, - будем считать, что именно так вы восхищаетесь моей национальностью, - улыбнулся я.
Тут подруги поделились радостной новостью о том, что хотят узаконить их отношения. Признаться, давно пора, но я им ничего не сказал, лишь радовался за них. К слову, брак что-то, да меняет. Появляется осознание того, что ты связан с человеком, а не просто живешь с ним по обоюдному согласию. Здесь ты произносишь клятву перед свидетелями, и все знают, что вы теперь неразлучны. И не важно, каковы масштабы свадьбы, и не важно, сколько свидетелей увидели, как вы произносите клятву. Шер долго оттягивала свадьбу. А я настоял на этом. Потому что мне это нужно было. Я хотел идеальный брак - я его получил.
-Поздравляю, - искренне проговорил я. Шерри вспомнила, что у нас остались открытки с нашей свадьбы, которая была проведена спонтанно, - можем подарить в знак извинения, вы, наверное, готовились, - я виновато пожал плечами, однако ни о чем не жалел, да и едва ли испытывал настоящую вину перед всеми теми, кого пригласил. Если бы мы не затронули эту тему, я бы и не вспомнил, поскольку мне было важнее пожениться с Шерри, а не встретить всех наших друзей. Думаю, Шер разделяет мои взгляды, наше счастье стоит того. К слову, у нас остались и салфетки, которые предусматривались для нашего торжества, а еще торт, который достался семье Шерон.
Я дал Роксане подержать ребенка, и сразу же ощутил какое-то беспокойство за него, будто какой-то голос подсказывал мне, что мой ребенок на руках другого человека и нужно быть внимательным. Я не мог вспомнить, как это быть отцом, я совсем все забыл, все эти чувства и эмоции, но то, что я испытывал сейчас, некий трепет и беспокойство, щекотливое чувство в животе, все это вызывало у меня немой восторг. Даже эти чувства подарила мне Шерри, родив нашего с ней Андрэ.
Мне не хватало внимания и смекалки, чтобы догадаться, что Виктория и Роксана скрывают еще одну новость. Думаю, чтобы почувствовать все это, нужно быть женщиной. А я был слишком погружен в свое счастье, обнимая Шерон за плечо и смотря, как женщины возятся с сыном. Однако я отвлекся, как только услышал новость о том, что наши подруги решили стать не только законными супругами, но и родителями.
-Вот это новость, поздравляю! - радостно заметил я, однако был немного сконфужен, поскольку у мужчин принято хлопать по плечу будущего отца. А что делать, если у ребенка будет две мамы? Шерри же не может понять, как они родят ребенка, хотя, скорее всего это просто действие анестезии. Стоило Шер посмотреть на меня, как я ей тепло улыбнулся, словно маленькой девочке, которая не понимала, что происходит.
-Надеюсь ничем таким, от чего бы ты не смогла отойти, - улыбнулся я, крепче сжимая Шер, однако стараясь не причинить ей боли, - на самом деле здорово, вы молодцы, что решились на такой шаг.
Наверное, я все же нашел эдакого "мужчину" в этой паре. Скорее это была Виктория, если исходить из того, что с детьми она была как-то осторожна и неуверенна. Я мысленно похлопал ее по плечу.
Через некоторое время к нам зашла медсестра и напомнила, что Андрэ нужно покормить. Что же, это задача мамочки, так что, наши друзья сразу же передали сына Шерри.
-Дамы, спасибо, что к нам пришли, - я старался не обидеть их, но, признаться, мне не хотелось бы, чтобы Шер кормила ребенка при посторонних. Толи это был инстинкт защитника, толи просто моя смешная ревность, - пусть Шер покормит сына, да и потом ей надо будет отдыхать.
Я мягко посмотрел на супругу, которая с особым трепетом держала на руках сына. Эта картина не могла не умилять, - как мы выпишемся, приходите к нам в гости, - приглашал я Викторию и Роксану.
Как только мы с Шерон остались один, я аккуратно присел на край кровати, поглаживая ногу Шерон. Да, я был счастлив. Хотя нет. Я был счастливее всех.

+1

478

---> 8th Ave, 75/14

Несмотря на пробки, ужасную лень и небольшой ветер Денис всё же успел добраться до клиники к своей смене. Даже хватило времени немного постоять около входа и, закрыв глаза, на мгновение очутиться в собственной небольшой нирване, отталкивая все мысли и эмоции прочь, позволяя телу и мозгу минутный отдых. В голове возникла строчка одной из песен российской группы Пикник, только вот слова этой песни Ден припомнить не смог. Только мелодичный перебор фантастических инструментов маэстро и барабанный ритм.

Да ладно, вспомню еще, день у меня намечается долгим - саркастично заметил Леонов, наблюдая за очередью из пациентов, которая начиналась с самого входа в госпиталь. Глубоко выдохнув, врач открыл перед собой стеклянные двери и направился через холл к своему кабинету, на ходу здороваясь с медсестрами и другим обслуживающим персоналом. Некоторые врачи, также как и Ден поддались искушению и повалялись в постелях больше положенного, а теперь, также как и Денис, только вбегали в клинику и, раздеваясь на ходу, бежали в свои кабинеты. Стоило поторопиться и Дену.

Открыв ключом кабинет с табличкой "Врач-инфекционист", Леонов повесил на вешалку своё пальто и шапку, после чего сел за стол, включил свой персональный компьютер, где хранились сведения о больных, и нажал на кнопку, встроенную в стол, заставляя тем самым приглашающе зазвенеть небольшой звонок над дверью кабинета. Первый пациент не заставил себя долго ждать. Начало длинного и однообразного дня было положено...

0

479

Секундная стрелка медленно отстукивала положенные ей деления неумолимо медленно, как бы не гипнотизировал её доктор Леонов. Пациентов было хоть отбавляй, хотя, ничего удивительно в этом не было - в Сакраменто зима, хоть +12, но это всё равно зима, хотя бы по меркам астрологических календарей. Люди выходили на утренние пробежки в одной только олимпийке, некоторые экстрималы пытались купаться в холодной даже рыбам воде, остальные же просто были подвержены всякого рода ОРЗ в связи со слабым иммунитетом. Конечно же, врачи общей практики и терапевты, к которым изначально обращались пациенты, могли бы и сами выписать простейшие противовирусные препараты, если бы первые работали с такой же самоотдачей, как и Леонов. Но нет, мы живем с вами в реальном мире, где каждый стремиться делегировать своих пациентов другим специалистам. А вот интересно, хоть один из этих врачей задумывался о том, какого сейчас самому пациенту?

Денис задумывался довольно часто, и, скорее всего, именно поэтому изо всех сил пытался довести своего пациента до полного выздоровления, даже если шансы были малы. Леонова никто не ждал дома, спешить было некуда, а вот у Элайзы Грин, к примеру, высокая температура, которая держится уже несколько дней и не спадает. Первым делом проверили на онкологию и клещей, но результаты пришли отрицательные. Денис, откровенно говоря, тоже не знает, что случилось с бедной женщиной, однако всеми средствами современной медицины пытается помочь женщине, а не спихивает её на первого попавшегося специалиста. К слову о миссис Грин - с женщиной ситуация проясняется. Денис прописал сильные антибиотики с добавлением другого препарата, скажи вам его название - даже на одну расшифровку у обычных людей ушли бы годы. Лечение подействовало и Элайза чувствует себя гораздо лучше.

Миссис Грин - это всего лишь одна пациентка из многих, находящихся под крылом Леонова. Но сейчас всем этим больным оказана высококвалифицированная помощь, а сам врач может, наконец, идти домой. Смена Дениса закончилась. Заполнив все необходимые документы и формулы, Денис надел пальто, шапку и вышел из кабинета. Голова врача была забита всевозможными рецептами и диагнозами, которые, возможно, приключились с его пациентами. Нужно было отвлечься. Каждому человеку после рабочего дня необходим отдых, а таким специалистам, как врач - тем более. Именно поэтому, вместо того, чтобы отправиться в свои одинокие четыре стены, Денис выбрал другое место для отдыха - городской парк "William Land Park".

---> переход в локацию Городской парк "William Land Park"

0

480

Шерон, Этьен, Виктория
Роксана Кроуфорд всегда довольно легко сходилась с людьми, умела расположить к себе, найти подход, но никогда не спешила вносить в список своих друзей новых знакомых. Она предпочитала называть вещи своими именами: одноклассница, соседка, знакомый, коллега. Брюнетка считала, что для дружбы нужно время. Время, чтобы узнать друг друга лучше, чтобы понять, что за человек, на какие поступки способен и можно ли доверять. Список друзей Роксаны Кроуфорд может уместиться на одной стороне тетрадного листа и ещё останется место. Но людьми в этом списке Роксана по-настоящему дорожит, им доверяет, за них беспокоится, им готова помочь по первому зову или молчаливому призыву, с ними готова делить радость и радоваться за них.
Супруги Моро находятся в этом списке. С ними Роксане комфортно, им она доверяет, рядом с ними может быть собой. Их счастью она искренне радуется и ей приятно слышать слова поздравления от них, потому что знает - каждое из них правда и отражает их истинные чувства.
Ой, анестезию было бы лучше не упоминать, - думает брюнетка, вспоминая как тревожно и болезненно Виктория относится ко всему, что связанно с беременностью и родами и способно не лучшим образом повлиять на самочувствие Роксаны. Так и есть. Обернувшись к возлюбленной, Кроуфорд заметила в зеленых глазах вспыхнувшую вновь тревогу. Поймав взгляд любимых глаз, Роксана успокаивающе улыбнулась невесте. Всё будет хорошо, Тори, не о чем беспокоиться.
– Решили усыновлять?
- А? - в первый момент теряется брюнетка, вопрос Шерон застает её врасплох. В принципе вывод вполне логичен, но кажется логика Роксаны и Виктории работает несколько иначе. - Хм... признаться, мы не рассматривали этот вариант, - несколько смущенно отвечает Кроуфорд.
- Мы выбрали более традиционный способ появления ребенка в семье, - Виктория приходит на помощь невесте, - ну насколько вообще возможно говорить о традиционности в нашем случае. Мы выбрали процедуру искусственного оплодотворения.
В беседу взрослых вмешивается Моро-младший. Ребенок на руках Виктории начинает кряхтеть. Изменения в поведении малыша тревожат рыжую. Поймав взгляд любимых глаз, Роксана замечает в них растерянность и волнение, и спешит на помощь невесте. У Тори не слишком большой опыт общения с младенцами, но брюнетка знает, она всё наверстает, когда на свет появится их малыш. А пока Роксана бережно забирает из рук Виктории малыша. В скором времени Андрэ успокаивается, возвращая своим родителям пошатнувшуюся было уверенность в том, что они не ошиблись в выборе крестных.
- Так что в скором времени я узнаю каково это, когда твой живот появляется из-за поворота раньше тебя, а Тори наверняка замучает вас звонками и визитами, в особенности тебя, Этьен, с целью получения бесценных знаний: как выжить в одном доме с беременной женщиной и выполнить невыполнимые капризы. Что-то подсказывает мне, что мои гормоны устроят нам веселую жизнь. - Шутки шутками, но Роксана и сама была не прочь в скором времени расспросить Шерон о том, чего можно от себя ожидать и как удержать в узде разбушевавшиеся гормоны.
Развить тему супругам Моро и их гостям не дает медсестра, вошедшая в палату. Она напоминает о том, что малыша пора кормить, а значит пора вернуть его в заботливые руки мамы.
-Дамы, спасибо, что к нам пришли, - глава семейства мягко намекает на то, что дружеский визит подошел к концу. Именно это качество всегда восхищало Роксану в мужчине, именно за него Кроуфорд уважала Этьена. В любых жизненных обстоятельствах он оставался мужчиной - надежной опорой, защитником. Кормление малыша - сокровенное таинство, свидетелем которого должен быть лишь отец. Стремление Этьена избавить супругу и сына от лишних глаз было вполне естественно и понятно. Потому Виктория и Роксана обменялись понимающими взглядами и поспешили к выходу из палаты.
- Спасибо вам, что позволили нам в числе первых познакомиться с Андрэ.
- Ещё раз поздравляем с рождением сына.
Распрощавшись с друзьями, женщины направились к лифту. Большая редкость - в лифте клиники оказаться единственными пассажирами. Чем Роксана поспешила воспользоваться, прижав Тори к стене, завоевывая губы страстным поцелуем. Звучит сигнал остановки на этаже и к моменту, когда открываются двери, впуская новых пассажиров, Роксана с равнодушным видом стоит рядом с Викторией, будто и не было секунду назад внезапной вспышки. Лишь вкус её губ на губах Тори не дает забыть рыжей, что все было на самом деле.
В машине они вновь оказываются укрытыми от остального мира, и брюнетка дарит возлюбленной ещё один поцелуй.
- Ты была так очаровательна с малышом на руках! Ты будешь замечательной мамой!

Отредактировано Roxana Crawford (2015-01-26 00:01:06)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Сакраменто » Госпиталь имени Святого Патрика