Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Where'd You Go


Where'd You Go

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Участники: Chester Borden feat. Rocky Houston
Место: звукозаписывающая студия theCatalyst
Время: середина июня 2012 года
Время суток: поздний вечер
Погодные условия: не важно
О флештайме: Where'd you go?
I miss you so,
Seems like it's been forever,
That you've been gone.

Сегоднешний вечер для 12 людей становится немного грустным, потому что верные жены и девушки, и даже один маленький сын отправляют своих любимых...нет, не на войну. Завтра днем шесть здоровых мужиков из группы theCatalyst отчаливают в свое первое свободное плаванье за шесть лет. И для кого-то это не впервой, а кому-то это представляется невыносимой мукой - ждать три недели возвращения суженого.

0

2

*вн.вид
- Парень, да ты гениален! – я чуть ли не подпрыгиваю на стуле от радости. Он на самом деле тот, каким описывали мне ребята. Давно давно, я нашел его в Сан-Франциско, но еще никогда не видел в деле. Сейчас, когда до тура оставалось буквально сутки, мы решили прогнать весь репертуар раз за разом. И это была его идея! Кемпбелл был необычайно упертый парень, который поражал своими навыками и умениями. Я не верил в то, что он сможет доучиться до нужного уровня буквально за месяц. Но, вуаля, перед нами сидит полноценный участник группы. И знаешь, я дико доволен тем, что его нашел я. Многие из группы не верили, что мы сможем его натаскать. Но как только Бен взял в руки гитару и написал о том, что учился на наших песнях, то вопрос и сомнения отпали сами собой.
Темная студия, свет горит только в отдельных комнатах. Я стою на кухне и наблюдаю за тем, как Майк и Бен играют на гитарах. Глаза немного слипаются, но спать нельзя. Кофеварка пропищала несколько раз, и я наливаю себе огромную кружку кофе. Оно особо не помогает для того, чтобы взбодриться, но мне нужно было чем-то занять себя. Пока парни настраивались, и я был не нужен им, ухожу. Слоняюсь по студии и думаю, что бы такого учудить. В этом помещении мы находимся примерно ...а хрен его знает! Счет времени был давно потерян. Наверно, с песни второй мы забыли, что вообще есть такая неведомая штука как время. В животе предательски урчит, и я лезу в шкафчик, чтобы найти хоть какое-то пропитание. Но, как на зло там ничего не находится кроме каких-то странных леденцов. Фыркаю и поправляю очки, которые сползли по переносице.
- Нет. Нет и еще раз нет. Тут гитара звучит не так, - забираю гитару у Бена и играю отрывок так, как он должен звучать. Машинально, сам того не замечая, начинаю петь. Это непередаваемые ощущения, когда музыка есть то, для чего ты живешь и стараешься жить. Каждый раз, когда я выходил на сцену, меня охватывало невообразимое ощущение, которое просто так не опишешь словами.
- Хорошо, но тут ты уже должен стараться не заглушить барабаны, - фыркаю и складываю руки на груди. Под руки попадается подушка, что лежала на диване и кидаю ее в парней, которые не обращают на меня внимания. Майк что-то говорит, но я его не слышу. Потому что они два кретина, которые ничего не понимают в музыке! И как она звучит со сцены! И вообще, вообще! ААА, зла на обоих не хватает.
Наверно, прошел еще час с того момента, как мы прогоняли одну песню. Я играю свою мелодию на синтезаторе Майка. Наверно, минут двадцать назад, я благополучно послал обоих. Нет, ну а какого хрена они играют так, а не так, как я хочу?! Поэтому, надувшись на них, я ушел и начал играть на клавишах. Напевая какую-то свою песню. – Слышишь, Майки? У нас новый хит, -  смеюсь и опять подхожу к парням, которые уже просто сидят и болтают. Сажусь перед ними на крутящийся стул и беру гитару в руки. Играю мелодию одной из песен и вступаю в нужном месте. Это была одной из моих любимых песен, которые ассоциируются у меня с Рокки. Интересно, чем она сейчас занимается? Я пел и улыбался, не сбиваясь ни с одной ноты. Замечаю, что Майк и Бен тоже начали подыгрывать мне. Надо это записать! Точно! Сделать запись, но сейчас не хочется отвлекаться только потому, что потом мыслей и воспоминаний не оборвать и не остановить.  Сделать запись, но сейчас не хочется отвлекаться только потому, что потом мыслей и воспоминаний не оборвать и не остановить. Я вспоминаю, что завтра вечером уже надо будет отправляться в тур по Америке, а это значит, около месяца я не увижу свою Рокки. О боже, размышляю как пятнадцатилетний пацан. Смотрю краем глаза на Бена, и меня пробивает на смех. Он на самом деле будет самым молодым в нашей группе. Ему всего лишь двадцатник.
Через какое-то время Майк свалил, оставив нас вдвоем. В студии была пустота и тишина. Мне в момент стало как-то странно. Я смотрю на Кемпбелла и не понимаю, как можно быть таким. Но, вместо каких-то пустых разговоров, разворачиваюсь. Подхожу к доске с названиями песен и провожу по ней пальцем.
- Давай еще раз прогоним вот эту? Ты играешь, я пою, - наверно, это единственное, что я могу предложить. Отпиваю большой глоток кофе из уже давно остывшей кружки. Морщусь и слушаю, как Бен перебирает пальцами струны гитары. У него большое будущее, надо будет не отпускать его из своих цепких лап. И фиг он отвертится от меня.

0

3

Из лифта мне на встречу выплывает гений в чистом виде, Майк, осунувшийся и усталый. Вид, правда, у человека-оркестра довольный, значит, дела идут хорошо, значит все идет по плану. Этот большой тур – это первое, что они сделают вместе за долгие шесть лет, совместными усилиями вернут группу на ее прежнее место, правда без наркоты, пьяного угара и стабильного секса с фанатками. На это я очень надеялась, но и была спокойна. Честер и Майк были мозгом всего этого, им и остались, а на их работу очень круто смотреть сейчас. Не тогда, когда им было на все плевать, лишь бы оторваться до концерта, во время него и после. Сейчас, когда они переросли все это. Приятно просто видеть Майка и Чеза, уставших от усиленной мозговой работы, а не от постоянного отрыва от реальности. Очень приятно, и я улыбаюсь от этой мысли, улыбаюсь Майку как старому другу, а не человеку, которого знаю пару недель.
- Маайк, - тяну я, автоматически поднимая руку, не добавляя только «дай пять», но он смачно шлепает ладонью по моей, - Как у вас дела? Чез на месте? – я медленно занимаю его место в лифте и успеваю закидать парня вопросами, пока двери лифта не закрылись между нами и не унесли меня на девятый этаж.
- Мы порвем всех, - усталая улыбка, но я вижу блеск в его глазах, как будто тараканы празднуют долгожданное воссоединение. – Борден наверху, они с Беном сегодня как на батарейках, смотри осторожно, попадешь под горячую руку, - я не успеваю ответить, лишь улыбаюсь удаляющемуся Майку. «Привет семье», - уже за закрытыми дверьми додумала я. Я знала, о чем он говорит, Честер за работой это страшный Честер, ему как будто дали понюхать нашатырного спирта, но сегодня я собиралась прервать их работу. Ребята и так сильно задержались. На автомате перемещаю бумажный пакет с левой на правую руку и смотрю на часы – почти одиннадцать – это, в общем-то, не так долго, если считать по меркам этих ребят, но сегодня не совсем тот день, когда бы я хотела засыпать одна. У меня была более чем конкретная цель.
Нет, я, конечно, понимала все, я люблю свою работу и готова проводить там дни и ночи, тем более, что в приятной компании, но другое дело Честер. Парни уезжают завтра вечером, а ведь день они снова проведут либо в студии, либо за сборами (аппаратуры, одежды, многочисленных людей, инструментов, носков Чеза), но меня это не устраивает. Я не увижу своего мужчину больше месяца, а это значит, что я уже скучаю по нему, не важно, где он находится. Может быть, мне жизненно необходим он именно сегодня. И я знала, как на самом деле рвался домой Майк к жене и детям, потому что она тоже будет скучать. Я представила, как эти двое будут прощаться, представила в красках, смутилась и быстренько выкинула эти мысли из головы. Двери лифта медленно и с тихим скрежетом открылись передо мной, и я попала на этаж для рок-звезд. Дверь за дверью и я почти на месте:
- Я не нарушу вашу творческую идиллию? – кричу я Честеру и Бену Кэмпбеллу, оставляя пакеты в комнате отдыха на маленьком кофейном столике, и направляюсь разрывать их дуэт на сегодня. На мгновение голос замолкает, но тут же песня продолжается и я узнаю приглушенный мотив. Но у дверей задерживаюсь, оперевшись на косяк двери, наблюдаю за ними, такими сосредоточенными, серьезными, словно пишут диссертацию, за которую планируют получить Нобеля. Почему-то все мне это напомнило детей, что собирают паззл, и я тихо захихикала, подходя к Честеру со спины. – Не обращайте на меня внимания, но закругляйтесь, - руки скользят от шеи и плеч вниз, мешая оставаться в рабочем состоянии, а сама приникаю щекой к щеке, заглядывая в записи.
- Хочешь есть, Бен? Я принесла кое-что перекусить, - да, только попробуйте не обращать на меня внимания, я все равно пришла вас отвлекать, что бы я ни говорила. И я буду вас отвлекать, пока мы не останемся одни, я не дам вам работать, я злой и страшный серый волк, я буду в своих целях убалтывать вас, переключать внимание на бытовые вещи и вы решите: «Да, брат, мы сегодня так много сделали, а завтра еще целый день. Сегодня настало семейное время, да, Рокс?» Но Бену никто из нас так не скажет, все знают как тяжело ему вдали от своей Бет. Однако смысл остается прежним, и злобная маленькая Рокки коварно смеется внутри меня, потирая руки. У меня сегодня планы на Честера Бордена. Хочет он или не хочет.

0

4

Бывает такое странное чувство, когда только стоит подумать о человеке, как он тут же дает о себе знать. Это крайне странное чувство, от которого остается лишь ощущение непонимания и какого-то магического счастья. Мне стоило лишь мельком подумать о Рокки. Я знал, что буду безумно по ней скучать. И пусть мы встречались не так давно, я знал, что она моя. Просто, это чувствуется на каком-то …уровне, когда просто знаешь и все. И не надо объяснять это близкому человеку. Просто он тоже чувствует это.
Я думал о своей девушке и знал, что буду думать о ней каждую минуту. Просто так будет и я знаю. Каждую песню. Особенно ее любимую. Просто все будет для нее и пусть она будет за тысячи километров от меня. Даже сейчас, когда она была всего лишь в нескольких кварталах от меня. Я скучал по Рокки и очень хотел вырваться домой. Просто сбежать от Бена и вернуться к Хьюстон. Но чувство долга было превыше всего. Особенно, что касается работы. Поэтому, сейчас я стоял за клавишами, а Кемпбелл рядом играл на гитаре. На самом деле, этот парень оказался тоже человеком-оркестром. А еще, он очень неплохо разбирается в технике звукозаписи. Я мог взять его к себе на работу в студию, но зачем терять такой талант. Поэтому, парни из группы приняли Бена с распростертыми объятиями. Он правда был гениален, что Майк и я не могли не заметить. Именно поэтому я сейчас остался с ним и гонял по песням, как только мог.
Звук открывающейся двери, я замолкаю. На секунду. Наверно показалось, но в животе завозилось нервное ощущение. Я все-таки голоден как-никак. Прошлую песню мы давно закончили играть. Бен сидел и что-то записывал у себя на компьютере. Я какое-то время наблюдал за ним, потом взяв гитару, начал играть. И вот оно! Этот странный закон работает. Я не успеваю запеть песню, которую написал для Рокки, как слышу ее голос. - Я не нарушу вашу творческую идиллию? – замолкаю на секунду, но продолжаю играть. Мне безумно нравится эта песня и я знаю, что ей тоже. Просто иначе не может быть.
(Слушай свое сердце,
Эти голоса ангела)

Я не слышу, чувствую. Рокки подходит сзади. Перед этим тихо посмеявшись. Странно, что именной этой девушке я позволяю смеяться над собой. Просто она из тех, кто ворвавшись в мою жизнь, изменили меня. До нее была лишь одна. И на самом деле, мне было бы интересно, что с ней сейчас. Но в моей жизни сейчас есть только Рокки Хьюстон. И словно так и должно быть.
(Вспомни, что ты любим
И всегда им будешь...)

– Не обращайте на меня внимания, но закругляйтесь, - женский голос был так непривычен. Весь день мы провели в этой студии, лишь изредка выходя на свежий воздух, чтобы перекурить. И «мы» это пятеро парней, которые только и делают, что дурачатся. У нас прошло то время, когда мы курили, пили и беспорядочно тр*хались с девушками в коротких юбках. У кого-то уже были семья, дети. Любимые девушки. И вот одна из их представительниц бесцеремонно ворвалась в творческий процесс «отвязных рок-звезд». Нет, ну кто так делает. Нервно усмехаюсь и стараюсь продолжить песню так, чтобы не сбиться. А это все по тому, что чувствую ладони Рокки на своей шее, они медленно спускаются по плечам на грудь. Я сглатываю, но упорно продолжаю петь, хотя это становится сложнее.
-Когда жизнь оставляет…бл*ть, - но тут же беру себя в руки. Хотя, сложно это сделать только потому, что щека Рокки прислоняется к моей. Я как-то машинально поддаюсь ближе к ней. Становится именно так, как должно быть. Мне на глаза падают пряди красных волос, и я пытаюсь их убрать, потому что они лезут в текст песни. Поднимаю глаза на Рокки и пытаюсь смотреть на нее злобно злобно, но тут же улыбаюсь.
- Не хорошо подслушивать новые хиты, с которыми мы порвем всю Америку, - смеюсь, - а еще у нас есть секретное оружие-гений, - показываю на Бена, - прикинь, он, оказывается, учился играть на наших песнях! Блин, мы такие старые, - я опять рассмеялся и отпил остатки кофе из кружки. Роки уже предложила всем перекусить. Но, вместо этого, Кемпбелл соизволил сообщить, что сливается и идет домой. Усмехаюсь, - Я, наверно, еще останусь. Надо кое-что доделать, - отвечаю Бену и тот тихо сливается. Итак, мы с Рокки остались вдвоем в огромной студии. На губах улыбка и я тут же подхожу к ней настолько близко, насколько мог. Руки тут же ложатся на ее талию, а целую свою женщину. – Я дико соскучился
(Любовь сохраняет доброту в нас.
Она сохраняет в нас доброту.)

0

5

Не знаю, что мне больше нравилось, наблюдать за процессом или то, как изящно оборвал Честер самую, наверное, легкую из песен, что я слышала в его исполнении. Я любила этот голос, от одного его звука, хотелось лететь на край земли, чтобы изнасиловать и женить на себе его обладателя. Может, это у меня такие мысли, но отрицать то, что вряд ли вы где-то еще найдете такой же голос как у Честера Бордена, просто не возможно. Этот голос один на миллион/миллиард/миллионы миллиардов. И, что самое приятное, он мой. Потому что именно из-за моих прикосновений он может сбиться на таких красивых словах словом «бл*ть», молодец, а что такого? Рок-звезда. Я понимаю, что раньше не слышала то, что он пел, интересно, что это было вообще? Потому что в руках только акустическая гитара, а звучит действительно мощно, хотя по-моему эти ребята не могли иначе.
Я висну на шее Чеза, пряди волос падают ему на глаза, застревают на очках, а я не отстраняюсь ни на миллиметр, мне нравится вот так его обнимать, а он как всегда шутит с этим своим взглядом какающей собаки, как поговаривала моя матушка, выражаясь очень по-французски. Он думал, что это злой взгляд, а мне хотелось лишь громко расхохотаться, глядя на это. Я постаралась как можно тише сглотнуть смех, и мимолетом посмотрела на Бена, он с неподдельным интересом наблюдал за нами, но при этом, готова поспорить на что угодно, думал о своей девушке. Не смущай мальчика, думаю я и улыбаюсь ему.
-Не хорошо подслушивать новые хиты, с которыми мы порвем всю Америку, - он смеется, что заставляет меня улыбаться еще шире. Как так получается, что у тридцатидвухлетнего мужика голос как у шестнадцатилетнего подростка, у которого ломается голос? И смеется он так же, немного хрипло, но так же звонко и весело, как будто он так пошутил, что все держатся за животы. Убирая гитару, он обратил внимание на Бена, который, видимо решил тихо ретироваться, - А еще у нас есть секретное оружие-гений! – с восторгом рассказывает Честер, с диким блеском в глазах, - Прикинь, он, оказывается, учился играть на наших песнях. Блин, мы такие старые, - и снова этот неподдельный хриплый смех.
- Это ничего, вот если бы я училась играть на ваших песнях, - я мимолетом взглянула на барабанную установку за стеклом, там, где ребята уже записываются, - Это была бы уже проблема кризиса среднего возраста.
Бен отказался от еды, ссылаясь на какие-то дела, но какие дела могут быть у молодого парня в городе, который он почти не знает и с какими людьми, ведь он не знает здесь и их. Почти круглые сутки, насколько я знала, он находился с группой здесь, вряд ли бы он успел с кем-то познакомиться, кроме всяких работников музыкального тыла. Но он ушел, и меня это вполне устраивало. Вообще, главную свою цель на сегодня я уже выполнила, я продолжала нагло виснуть на шее Бордена и мне было достаточно мягко, чтобы вставать. Но помимо всего прочего, я требовала приятный бонус к тому всему, что я терпела за последние дни, когда Честер работал в студии. Но сейчас он, так же как и Бен ссылается на какие-то дела, но уже с той целью, чтобы остаться, и мое самодовольное сознание ликует мыслью о том, что эти дела это я.
Не успела и дверь закрыться за Беном, как Чез  оказался на ногах напротив меня, я довольно усмехаюсь. Стоит нам остаться одним, так, словно чувствуя друг друга на подсознательном уровне, мы начинаем двигаться вместе. Хотя, чему тут удивляться, если вспомнить то, как скучали мы оба друг по другу. Словно в подтверждение моим мыслям до меня доносятся те же самые слова. И мне так нравится чувствовать его руки у себя на талии, что я непроизвольно прижимаюсь ближе, кратко отвечаю на поцелуй, возвращая руки ему на шею.
- Успеешь еще соскучиться, - почему-то шепотом отвечаю я и снова целую. Такого давно не было, но все эти привычные действия и поцелуи, которые успели стать будничным делом, превращаются для меня во что-то более волнующее, чем просто поцелуи. Во мне в одно мгновение проснулось чувство, название которому я пока не знала, но знала одно: чем бы мы сейчас не отвлеклись, я определилась с дальнейшими планами на сегодняшний вечер. Редко такое бывает, но сегодня ничто не сможет испортить мне настрой на эти планы, хотя бы потому, что потом будет просто некогда.
- Я тут подумала, - как бы загадочно начала я, - Что завтра у тебя не будет на меня времени. А тебя не будет так долго, что я не просто успею соскучиться. Я думаю, я медленно сойду с ума. Я уже схожу с ума, и, кажется…кажется, ты сам знаешь, что бы это значило, - но его мнения же никто не спросит, потому что я снова накрываю его губы своими. Уж кому-кому, а Честеру Бордену не надо два раза намекать.

0

6

И вот мы остались одни. Дверь не успела захлопнуться, как я устремляюсь к тебе. Несдержанно и слишком ревностно я обнимаю тебя и прижимаю к себе. То чувство, что ты отвечаешь на мои движения так легко, дают ощущения полной свободы. Я знал, что ты моя. Ты ответишь на мои ласки и отдашь их в удвоенном размере. Кто знал, что когда-то я буду постоянно встречаться с девушкой, а не прыгать в постель с первой встречной короткой юбкой и пышной грудью. Кто знал, что я буду жить (!) с девушкой, а не бросать ее каждый раз, когда протрезвею или наркота выветрится из моего организма. Кто знал, что я буду любить
(зависеть)
от девушки. Скучать по ней и попадать в истории без нее. Никто, правильно. Хотя, то внутреннее существо, разговаривающее голосом  моего деда – знало. Оно всегда говорило мне, что я должен бросить наркоту, выпивку, открыть свое дело и найти свою девушку. В принципе, напротив всех пунктов можно поставить галочку. Check. План на мою жизнь сделаны.
- Успеешь еще соскучиться, - ты опять целуешь меня. Я отвечаю на поцелуй и прижимаю ближе к с себе. Знаю, что еще несколько часов, и мы расстанемся на месяц. Твою ж мать, говорю как сопляк. Но так оно и есть. Я знал, что без Рокки буду скучать. Поэтому, нужно ловить момент и не щелкать клювом. - Я уже схожу с ума, и, кажется…кажется, ты сам знаешь, что бы это значило, - о да, мне не надо намекать два раза. Я обнимаю тебя как можно крепче и отвечаю на поцелуй. Ноги сами по себе начинают куда-то идти. Не разрывая поцелуй. Прикусывая твою губу. Руки сами по себе сползают с талии, ниже, ниже.  Ухмыляюсь сквозь поцелуй, но чувствую, что ты время тоже не теряешь. Твои цели были понятны. Точнее, я раскусил их после того, как ты почти открыто сказала мне о них. Голову посещает мысль. Такая привычная для старого Бордена. Сколько раз у меня был секс в гримерке. В студии. На трибунах. Усмехаюсь и чувствую, что упираемся в какую-то стенку. На секунду отрываюсь и открываю глаза.  Оу, мы пришли к комнате, где происходит запись всех песен.
А помнишь, как это было у нас в первый раз? Помнишь, как мы познакомились, и ты хотела меня убить? Да? Я никогда не скажу, что-то типа «я уже тогда знал, что мы будем вместе». Нет, я правда ничего такого не видел. Тогда ты меня жутко бесила и раздражала своей наглой ухмылкой и больно смелым поведением. Попавшись ты мне лет шесть назад, я бы не раздумываясь просто тр*хнул тебя и все. Ну, в принципе так и получилось, согласись? В голове тут же всплывает случай, когда ко мне в гримерку ворвалась одна из фанаток. О да, это было забавно. Укуренный вусмерть  Честер и какая-то пьяная фанатка. Вроде бы, исход у обеих историй один. Только одно составляющее изменилось. И вернуться в реальность. Точнее, отдаться всем ощущениям и нарастающему напряжению в моем теле, я понимал, что ты создана для меня. Я прижимал тебя к себе. И все так же жадно целовал в губы. По телу расплывалась волна тепла и возбуждения. Мысли путались и сменялись образами. А последние, когда совсем ослабели, уступили место мелодии. Красивой. Она оказалась как нельзя кстати. В один из моментов я даже пытался напеть ее, но зубы были заняты. И вот именно сейчас мне захотелось, чтобы Рокки услышала эту песню.
- Стой, погоди. Послушай это, - отрываюсь от ее губ и быстро быстро пытаюсь нажать на нужные кнопки. Как говорят, гении, они непредсказуемые люди. Мне в именно этот момент захотелось, чтобы Рокки услышала нашу песню. Кто бы знал, что творится в моей голове, все равно бы не понял этот порыв. Я пытаюсь попасть непослушными пальцами по кнопкам. Мне ведь просто необходимо, чтобы она именно сейчас услышала эту песню. И вот, нужная кнопка. Нажимаю, и из динамиков по всей комнате льется песня. Теперь, я спокоен. Теперь можно вернуться к моим «делам», из-за которых я остался в студии на лишние несколько часов. Как самонадеянно, Борден.
- Мы только-только записали ее. Ты первая, кто услышит этот шедевр. Она. Она. Она невероятная и я уже люблю ее. Жаль на концерте нельзя ее спеть. Она попадет в новый альбом. Ты только послушай слова, -  понимаю, что меня не остановить. Это тот словесный поток, который оживляется в присутствии Рокки. Снова подхожу к ней. Нагло ухмыляясь, я наблюдаю за тем, как она слушает песню. В глазах читается совершенно не то, что должно быть. Я видел эти нереальные огоньки, нет, даже чертята. Они плясали в ее глазах и вопили о том, что я совершенно не то делаю, что должен. Да и мое сознание ревело «Ты придурок, Честер. Она пришла, чтобы провести время. А ты ей свои песни суешь», -  и опять этот голос. Я хмурюсь, но тут, же ухмылка возвращается на мое лицо. Я знаю, что Рокки словно читает мои мысли. За последние месяцы этот навык был отработан на раз. Нет. Я не хочу больше ни о чем думать. И подтверждая свои мысли, слегка киваю себе и вновь подхожу к Рокки. Вплотную, целуя в губы и прижимая с силой к себе. Мне нравится ее тело. Оно словно выточено для ласк. Интересно, она занималась спортом или танцевала? Надо спросить потом.

0

7

Ну, наверное, судьба у меня такая. Я как сейчас слышу голос в голове, низкий с наглой усмешкой, звучат слова примерно как «Почему тебя тянет на каких-то дрыщей, Рокс?». Образ Джея в голове все усмехается, издевательски пялится на то, как я целую Честера, обнимаю его. Так происходит каждый раз, когда мои руки спускаются ниже, обхватывают его спину. И, нет, сейчас мне совсем не кажется, что Дориан был прав. Конечно, легко было ему судить, двухметровому качку, о том, какой должен быть парень. А меня действительно постоянно тянуло только на один тип парней, и только Честер был самым настоящим из них. Не потому что его группа известна в Канаде, а скоро они поедут покорять штаты и зарабатывать много денег. Просто потому, что этот человек не притворяется, что на самом деле чувствует, не играет на публику. И если он понял, что я имела в виду, то он действительно понял и принял наступательную позицию. Руки смело спускаются с талии, заставляя невольно прижаться еще ближе и еще ближе. Ноги несут куда-то, а мне лишь приходится отступать и прижиматься сильнее, чтобы удержаться на случай столкновения с чем-нибудь. А в общем-то плевать, мне нравилось целоваться с ним, вот и все, о чем можно было думать в такие моменты.
И я все равно иду, медленно, но дыхание начинает перехватывать от настойчивости этих поцелуев. Это даже сейчас, мне, человеку, который все это начал, было немного странно думать о том, что я хочу сделать это прямо здесь и сейчас, в студии The Catalyst, среди многоэтажных установок, инструментов и одинокого холодильника с диваном в комнате отдыха. Кстати, о диване, думаю, это неплохая мысль. Я улыбаюсь сквозь поцелуй, но улыбку прерывает то, как поспешно он прикусывает нижнюю губу, и я морщусь от легкого дискомфорта. Однако, даю понять, что лучшая защита, это все-таки нападение. По-моему, у нас всегда так выходит, стоит дойти до каких-то подвигов в постели…или в звукозаписывающей студии. Я поднимаю руки вновь, добираясь до пуговиц на рубашке, и без сомнений начинаю расстегивать сверху, но тут же натыкаюсь спиной на холодную стену. Помутненный взгляд концентрируется на окружающем пространстве, и нас приветствует маленькая комнатка со звукоизоляцией.
Я поднимаю брови и делаю невинные глаза: упс. Я тут не причем.
Честер странно мычит прежде, чем оторваться от поцелуя и тот же что-то быстро начинает говорить. Я смотрю, как его пальцы бегают по каким-то кнопкам рядом, и тишина вокруг нас заполняется звуком электрогитары, а затем голосом Майка. Я непонимающе смотрю на Бордена, с вопросом в глазах: причем здесь это? Мне показалось, что я общедоступно объяснила, чего я вообще хочу, зачем пришла. Объяснила не только на словах, но и достаточно понятно на действиях, и он сейчас обрывает меня все это на каком-то моменте, чтобы дать послушать песню?
- Мы только-только записали ее. Ты первая, кто услышит этот шедевр. Она. Она. Она невероятная и я уже люблю ее. Жаль на концерте нельзя ее спеть. Она попадет в новый альбом. Ты только послушай слова, - я молча слушаю и лишь тихо выдыхаю через рот, медленно восстанавливая дыхание. Я внимательно смотрю на Честера, и да, возможно, я бы оценила ее пятью из четырех, но не сейчас. В колонках раздается хриплый крик Честера
(на последнем издыхании)
тот самый, который не повторит никакой искусный скример. Его голос, да, я люблю его голос, иногда это даже заводит, но не сейчас, когда он стоит и просто смотрит на меня выжидающим взглядом.
- Это круто, - я улыбаюсь, - вы не можете иначе. Но это не очень похоже на разогревающую песню или что-то такое. – я улыбаюсь шире, и когда он вновь подходит, возвращаюсь в исходное положение. Не хочу не чувствовать его хотя бы одной частью тела, когда он рядом, а лучше всего. Да, вот так. Песня все еще играет, но губы уже целуют его губы, одна рука накрывает его щеку, вторая ведет дальше до затылка и притягивает ближе к себе. Чертовы носы мешают сделать это удобнее, поэтому приходится чуть наклонить голову, и тогда в голову приходит мысль.
Вопль Честера в колонках прекращается
(на последнем издыхании)
он завершает песню и дает начало тишине. Да, думаю, звукоизоляция. Вот о чем я думала, прежде, чем меня прервали. Звукоизоляция вещь хорошая, когда кто-то очень много кричит в помещении. Честер, точно, он постоянно что-то орет, и круто будет, если никто не услышит и нас. Очень круто, потому что мы имеем привычку делать это немного шумно, но тогда заботит другая вещь.
- Чез, - сквозь поцелуй шепчу я, хотя, проверить насколько звук изолируется здесь очень хотелось, -  Мне кажется, я знаю, где будет удобнее? – кажется я сказала немного сложную мысль для него на этот момент. Конечно, сложно сейчас сосредоточиться на чем-то другом, я вижу, как он чуть хмурится и на мгновение отступает. Я пользуюсь моментом и убираю его руки со своей задницы, сжимаю его ладонь в своей и, вынырнув из-под него, тяну в сторону двери.
- Я все понимаю, там будет все слышно, зато там есть диван, - я хитро улыбаюсь Бордену и продолжаю движение. Иногда мне кажется, что он слышит мои мысли, поэтому я отчего-то не стала сомневаться в том, что он поймет о чем я. Дойдя до цели, я снова приникаю губами к его губам, кажется, я никогда не устану повторять это движение. Теперь я могу расслабиться, закрываю глаза
(чтобы обо всем забыть, чтобы обо всем забыть)
о стенки черепа бьются навязчивые слова песни, которую только что включал Чез.

0

8

Как-то машинально трусь щекой о твою ладонь и чувствую вторую на своей шее, голове. По всему телу проходит электрический разряд. Он обостряет все рецепторы. Мышцы напрягаются, и я целую тебя так, словно в твоих губах был последний глоток воздуха. Мне хотелось чувствовать тебя каждой клеточкой тела. Прижимаюсь сильней, вжимая тебя в стену. Голову посещает странная, но такая жизненная мысль. Здесь будет неудобно. Но плевать, сейчас Рокки была моей, а значит, нам ничего не помешает. Тишина, которая нависла над студией после песни, была лишь как нельзя кстати.
-  Мне кажется, я знаю, где будет удобнее? – твой шепот в губы. Казалось, что он слишком громкий. Громче того, как я могу орать. На много. Но это чертовски сложная мысль на данный момент. Я отрываюсь от твоих губ, смотря в глаза и тяжело дыша. Шаг назад, так лучше видеть тебя и пытаться найти в глазах ответ на твои слова. Я понимал, что тут неудобно. Но желание было настолько сильным, что я не мог ждать. Сердце уже бешено стучалось о грудь, а возбуждение билось о стенки всего тела и норовило выплеснуться наружу. Тяжело дышу и пытаюсь вернуться в исходное положение. Но ты убираешь мои руки. Хмурюсь, какого? Я хочу вернуть свои ладони туда, где им было и место, но вместо этого, левая оказывается в твоей руке, а ты куда-то тянешь меня.
Послушно иду. Надо же, это случается так редко. Чтобы Честер Борден был послушным на столько, чтобы его позволяли вести туда, куда хотят. Чаще всего все идут за мной, либо против. Последнее случается на много чаще, но мне это совершенно по нижнюю чакру.
- Я все понимаю, там будет все слышно, зато там есть диван, - последнее слово и до меня доходит смысл всего сказанного Рокки. Я повторяю ее ухмылку и делаю большой шаг вперед, тем самым, следуя за ней по пятам. Я старался не упустить ни одного момента, чтобы не поцеловать Рокки. Но она упорно вела меня куда-то. А я лишь шел за ней. Как коза на поводке. Ну или козел. Плевать. Сейчас было плевать на это все. Я хотел свою девушку так, что нельзя было описать словами. Внутри взрывались гранаты, а масла в огонь подливало то, что мы не увидимся еще ближайший месяц. Если конечно я не заиграюсь в рок-звезду и не отменю концерты только из-за того, что соскучился.
Чувствую, как падаю на диван. Глаза успевают заметить лишь то, что он стоял в комнате, где мы записываем мой вокал. Огромная, с большими окнами. Не лишенная звукоизоляции. Что, несомненно, пойдет мне на руку. Я притягиваю Роки к себе сильней, но ей словно не надо ничего говорить. Она приникает ко мне ближе, а руки продолжают свое дело, которое начали пару мгновений назад. Они медленно расстегивают пуговицу за пуговицей. Такое чувство, что у меня рубашка была бесконечной. Я с нетерпением помогаю стянуть ее с себя, зная, что долго не продержусь. Желание и возбуждение захватывало все больше и больше моего сознания и разума. Такого еще никогда не было.
По телу пробегают мурашки, от которых внутри все переворачиваются. Я целую девушку все настойчивей и настойчивей. Просто не могу оторваться от ее губ. Лишь делая редкие перерывы, чтобы вдохнуть порцию воздуха. Прижимаю девушку ближе к себе, а руки медленно сползают за пояс шорт, туда, во внутрь. Медленные движения, чтобы снять их. Но твои пальцы справляются со своей задачей на много проще и легче. Я уже чувствую твои горячие пальцы у себя на груди, они как-то машинально повторяют контур моих татуировок. Пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы завершить начатое дело. Но не тут то было. Ты настолько взяла под контроль мое сознание и тело, что я мог лишь повиноваться каким-то внутренним инстинктам и доверять сознанию.
Твои волосы падают мне на лицо, запутываются. Но мне нравится эта красная занавеска. Нас тут нет. Мы в домике. Открываю на мгновение глаза, будто тут кто-то может оказаться кроме нас. Я четко помнил, как все сбежали. Первым свалил Джо, сказав, что ему тут делать больше нечего. Следом Бред и Феникс, у которых якобы нашлись свои дела. Знаем мы, что за дела. Называется платный канал и журналы 18+; а у другого очередная доступная барышня, которая ведется на то, что он рок-звезда. Хотя встречались они уже довольно давно. На сколько я помню… От мыслей меня отвлекают настойчивые движения Рокки, которым я не могу сопротивляться. Вслед за ее пальцами по телу растекаются горячие волны возбуждения. Руки, расправившись лишь с ремнем от шорт, принимаются за майку. Мне кажется, она тут явно лишняя.
Сразу после губы начинают исследовать шею девушки повторяя рисунки татуировок. Меня начинает немного трясти от того, что вот она…Рокки. Она моя сейчас. Тут. И всегда. Прижимаю ее к себе ближе, не давая ничего делать руками и целую в губы.

0

9

Отрываюсь от поцелуя и слегка толкаю его, но тело настолько расслабленно, что безвольно падает на диван. Я успеваю уловить только немного безумный взгляд на себе, частое дыхание, улыбку, которая еще не успела достигнуть этих губ, успело лишь желание улыбнуться. Я чувствую, как и мое сознание начинает замедлять свой ход, как мысли начали течь как желе, все медленнее. И понимаю эту полуулыбку, понимаю, почему это действие не дошло до конца, потому что движет телами немного другое чувство. Лично мной, внезапно посещает меня мысль, обыкновенная похоть. Похоть, когда каждое прикосновение отдает разрядом. Щекотно, хочется оторваться от этих губ, убрать от тела руки, сказать стоп. СТОП, мыслям, вожделению, ноющему телу. Но приникаешь только больше, потому что все эти ласки воспринимаются на подсознательном уровне. Хочется мгновенно вернуть все это, продолжить, поэтому я усаживаюсь на колени к Честеру. Настолько быстро насколько могу, но разум просит не спешить. Спешка – удел был тех девочек, что ложились к нему в кровать тогда.
Такая вот ирония, они ложились, а он в моих руках. Я смотрю сверху вниз, и чувствую некий контроль над ситуацией, чувствую, что от моего желания зависит то, что будет. Это великолепное чувство. За гранью фантастики, наверное, ощущать его с таким человеком, как Честер. С сумасшедшим, с сумасшедшими глазами, которые не раздевали меня, как делали это с другими до меня. Раздевать стремились руки. Еще одно преимущество перед остальными. Почему каждый раз я думаю об этом? Сравниваю себя с кем-то, хочу убедиться, что я последняя женщина, которая будет у него. По крайней мере, в этой жизни. Проскальзывает мысль о том, что я убью его, если мы расстанемся, чтобы это было так. Я улыбаюсь, вряд ли осознавая это, улыбаюсь глядя ему в глаза через линзу очков настороженным, но таким восхищенным взглядом. Все это, все-все, глупо звучит, но нравится мне. Ничего во мне не кричит: «Трахни меня прямо сейчас», мне это нравится. Просто нравится чувствовать как: губы жадно целуют мои
с таким страхом быть отвергнутыми, с таким трепетом;
руки спускаются все ниже с талии, опускаются под широкий пояс шорт, поднимают ткань, пальцы
длинные, оттого такие чувственные, привыкшие держать гитару или микрофон и ощущать от них взаимность, но только на психологическом уровне
они сжимаются сильнее, будто разделяя меня и «размеренное дыхание» невидимой чертой, будто оно находится не в легких, а там, под шортами, на пятой точке, заставляют прижиматься сильнее, заставляют нетерпеливо разрывать контакт пуговиц и петель, нет, не судьба им больше быть вместе. Мне нравится тактильно ощущать возбуждение, физически чувствовать тебя под собой и твое непроизвольное выражение своих эмоций. Мне хочется смеяться, но ты обидишься, решив, что это над тобой. Просто моему возбуждению не хватает способов своего проявления, и тогда я к черту посылаю разум. Следствие: твоя рубашка где-то рядом, но тело уже покрывают только старые рисунки и мои прикосновения. Ногтями веду по контурам, которые едва различаю, но тут же спускаю руки ниже, хочу помочь тебе в беде. Твоя беда – мои шорты, белье, они тоже (с большим трудом, но все же) приземляются где-то недалеко, футболка, которая вряд ли тебе мешала, кроме как лицезреть некоторые виды торопится к ним же. Спина все сильнее выгибается под твоими ладонями, а чувство, возникающее от этого контакта, дает о себе знать: все закончится, не успев начаться. Ты, Рокс, сейчас перестараешься, попытавшись растянуть момент, и останешься ни с чем.
Эта мысль красным сигналом горит в моей голове, оттого руки тянутся вниз, чтобы восстановить справедливость. Как всегда все против нас: твоя работа, и Бен в студии, твои мысли, которые всегда хотят меня отвлечь, и, например, твоя ширинка. В частности злосчастные пуговицы на джинсах, кто их придумал, черт побери? Явно же мужик придумывал, чтобы подольше у эрогенных зон руками возиться, а кто это будет делать? Конечно, Рокс Хьюстон, она вообще очень терпеливая, когда хочет Честера Бордена, поэтому не составит проблем расстегнуть пару тройку самых тугих пуговиц на свете пальцами с длинными ногтями, довести до оргазма парня, испачкать этим оргазмом джинсы, слезть и сказать: «спасибо, за прекрасную ночь, пупс». Я не расстегиваю до конца, только до того, когда возможно будет спустить штаны. Ну его к черту, мне надоело.
Я помогаю тебе трясущимися руками, приподнимаюсь на коленях, опускаю твои джинсы ниже. Знаешь, такое ощущение, что иногда они уже, чем мои. В горле встает камнем чувство, предвкушающее следующие действия, и хочется им насладиться еще немного, но я безжалостно его превращаю в еще большее, когда, прижимаясь еще сильнее, опускаюсь назад.
На мгновение меня посещает мысль, что мы забыли о предохранении, что спасательная резиночка лежит на дне пакета в комнате отдыха, что я не пью четвертый день противозачаточные таблетки. Но мысль одной волной смывает, смывает, словно слова на песке. От нее не остается ни намека, когда я чувствую тебя в себе. Словно выключили телевизор, хлоп, белая полоса перед глазами – так уходят мысли, когда тело уходит в отрыв. Тихий стон вырывается, но я не замечаю его. Зуд внизу живота сходит на ту же волну, теплую, еще более чувственную, тело получает желаемое. И это выходит так легко, что забываешь на мгновение последние часы своей жизни, словно как только я пришла сюда, так сразу получила ЕГО.
Я непроизвольно снова быстро целую твои губы, углубляя поцелуй. И через него хочется передать каким-то мысленным каналом, все чувствую в это мгновение, медленно двигаясь над тобой. Я задыхаюсь, но задыхаюсь не легкими, а всем телом.

0

10

Это было издевательством. Твои пальцы настолько легко водили по моему телу, что мне казалось вот-вот и все закончится. Меня трясло от одной мысли и предвкушения следующих действий. Это невозможно описать словами. Невозможно передать мысленно. На каждое движение твоих пальчиков мое тело откликалось электрическим разрядом. Оно прожигало все нутро насквозь и мне хотелось еще и еще. Я был не против подсесть на такой вид наркотиков. Твои ладошки помогают справиться мне с застежкой от шорт. Она была настолько сложная, что я хотел возмутиться. Пуговицы ведь легче расстегнуть! Ты с таким терпением и спокойствием убрала мои руки с себя и начала расстегивать шорты. Я наблюдал за твоими движениями, понимая, что завожусь только сильнее. Они были такими ловкими и быстрыми. Я не успевал следить глазами за твоими пальцами. Но вот, твои шорты покоятся вместе с моей рубашкой, а белье нетерпеливо летит на пол. Упс, извини, я не хотел. Смущенно улыбаюсь сквозь поцелуй. Ты словно натыкалась на мои губы, но мне это нравилось. Мне нравилось ощущать тебя практически голым телом. Ощущать твое тело. Я приподнимаюсь навстречу тебе, не хочу ощущать холод кожаного дивана спиной. Он словно не хотел, чтобы мы сидели на нем. Чтобы МЫ наслаждались друг другом перед долгой разлукой. Раньше, было не так сложно расставаться с семьей и тем, что я имел. Все было на много легче и проще. Взял и уехал. Сегодня же все было очень…сложно. Я понимал с каждой секундой то, что не смогу без тебя прожить и минуты, секунды, мгновения.
Твои ладошки спускаются по моим бокам ниже и ниже, натыкаясь ногтями на грубую ткань джинс. Начинаю дышать  чаще. Одна мысль о том, что ты собралась сделать, вызывала во мне целую буря эмоций. Я поддавался тебе в этой игре, правила которой знала только ты. И только ты можешь держать все в своих руках. Особенно меня. Ни одна из девушек не была такой. И пусть у меня их было огромное количество, сравнить которые можно только и литрами выпитого алкоголя и количеством выкуренной травы. Правильно, это не поддается подсчетам. Каждая из тех, кто ложилась в мою постель, были обычными...шлю... доступными девушками. Фанатками, которые пойдут на все, чтобы заполучить вещь своего любимого солиста рок-группы. Чаще всего после таких ночей я оставался без трусов или маек. А иногда и того и того. Ты же была совершенно другой. Я знал, я чувствовал. И я никогда еще так не хотел тебя. Никогда не чувствовал это напряжение в своем теле. Когда раскаленный свинец огромной волной накатывал на мои мышцы, и хотелось выть от наслаждения. А еще ничего не началось. Еще мгновение, еще чуть-чуть и мы будет вместе. По-настоящему.
Ты отрываешься на мгновение, от чего становится безумно холодно и пусто без тебя. Я чувствую запах твоих духов, который сводит меня с ума. Мне нравятся все твои запахи. Какая ты с утра, только проснувшаяся. Какая после работы, пропахшая машинным маслом и с ним же на щеке. И такая, как сейчас. Красивая, словно специально готовилась. Мне хочется постоянно чувствовать тебя и знать, что ты тут. Рядом. Опускаешься назад, и с твоих губ срывается тихий стон. Я не замечаю, что сделал это в такт тебе. Настолько сладко, что я продолжаю тихо стонать от каждого твоего движения. От каждого прикосновения и толчка. Ты целуешь меня в губы, тут же углубляя поцелуй, на что я не могу не ответить. Наш поцелуй был настолько страстным, что в момент мне показалось - диван может загореться и тогда уж точно кто-то узнает о том, что было в студии звукозаписи группы theCatalyst.
Наши движения были синхронными, насколько позволяла эта поза. Тихие стоны, которые медленно перерастали в более громкие, наполняли комнату. Можно сказать, что комнату и всю студию обновили, хотя я не уверен, что мы были первыми. В какой-то из моментов, в голове мелькнула мысль о простой защите. Я никогда об этом не задумывался. Все было так, как есть. И, вроде, еще ни одного ребенка в Торонто, Ванкувере или Бостоне у меня нет. Хотя кто знает. Сейчас, когда я повзрослел, все тоже получалось как-то слаженно, и я все равно не задумывался о защите. Мысли смывает новым потоком ощущений, которые заставляли меня прижимать тебя к себе сильнее и опять впиться в губы настойчивым поцелуем.
В какой-то момент мне показалось, что сейчас накроет волна. Сильная, даже разрушающая все на своем пути. Я двигался тебе навстречу. Сбитое дыхание вперемешку со стонами, переходящие на крик наполняли воздух, вся эта смесь была похожа на песню. Наверно, я все в своей жизни буду связывать с музыкой. А волна все больше и больше накрывала меня и, казалось, что я вот отключусь. Голова совсем не соображала, я лишь прикрываю глаза от наслаждения, возбуждения  безумной похоти, и целую тебя в губы. Ты отвечала на поцелуй, но как-то запоздало и рассеянно. Я представяю, что сейчас творилось с тобой, если меня разрывало на части оттого, что ты делала со мной.
Оргазм накрывал меня волной, которая не давала даже вздохнуть. По всему телу растеклась обжигающая нервы теплота. В глазах темнело и за этим, практически сразу же, чувствовалась некая пустота. Было чувство, словно меня выпотрошили всего и оставили умирать от наслаждения. Я тяжело дышал и стал еще ощутимее чувствовать Рокки. Мысли стали еще более тягучими и вязкими, чем до начала всего этого действия. Я смотрю на тебя. На растрепавшиеся и прилипшие к лицу красные пряди волос. Улыбка растягивается по моему лицу, но мне кажется, она не выглядела со стороны радостной. Она была уставшей. Я чувствовал, как капельки пота скатываются по моему лбу, текут по шее и куда-то пропадают.

0

11

В такие моменты жизни, которые вызывает только сильные потрясения - оргазм ли, какие-то плохие или слишком хорошие новости - мысли становятся тяжелее, чем они есть на самом деле. Если бы они имели вес, то прибавили бы килограмм десять на эти минуты. Но именно сейчас, я бы вряд ли попросила их похудеть. Они возникали лишь образами, вспышками, словно подсказками, которые я не могу прочесть. Словно разум учит тело, как это правильно делать, но руки сами знают, где лучше провести, а где сжать ладони, впиваясь ногтями в кожу на плечах и спине. Тело само знает, где набрать темп, а где быть медленнее и осторожнее с тем, что ты делаешь; само знает, как выгибаться в настоящем приступе насладжения; само знает, как тихие стоны превращаются в более громкие, пока не срываются на крики. Разум тут не при чем, он не нужен тогда, когда дело доходит до обыкновенной похоти. Похоть - это эмоции тела, а не сознания.
Приступ наслаждения, какое неправильное, но точное определение того, как я чувствую сейчас происходящее. Как смываются четкие грани в образах в моей голове; ровно как смываются четкие грани между нами с тобой, когда тело вновь требует большего, заставляет двигаться нас быстрее, наслаждаться друг другом до упора. Стоны все громче и громче выбиваются из меня с каждым движением, но вряд ли я прикладываю к этому усилия, вряд ли я вообще замечаю это под напором эмоций, которые выходят таким путем. Они словно живут собственной жизнью, оставляя для меня лишь сбивчивое частое дикое дыхание, непроизвольно срываются с моих губ, оставляя только звуки совокупления в абсолютной тишине студии. Погасишь свет- увидишь как светятся они в темноте, а заодно как горит мое тело от жара. Жар, то единственное, что сейчас есть между нами. И его дикий образ то и дело проскакивает перед глазами: твои огненные рисунки на руках, красная копна волос. Мы сейчас сгорим во всем этом пламени.
Но свет горит, такой белый и неприятный, который я улавливаю своими незрячими от переизбытка эндорфинов глазами. Какое дело нам было до света? Я искренне готова удивляться от того, почему от напряжения не выбивает электричество во всем квартале. Того напряжения, с которым я впивалась губами в твои или ногтями в твои плечи, хватило бы, чтобы обесточить целый штат, я в этом не сомневалась. Оттого, да, по телу бегают разряды от твоих прикосновений? Оттого тело неистово бьется в истомах, чувствуя твои пальцы , бегущие по позвоночнику, твои губы на шее, груди и снова на губах? Оттого нас как магнит снова и снова притягивает друг к другу, а тела стремятся превратиться во что-то единое? Не под воздействием ли короткого замыкания?
Кто-то стонет очень эротично, переводя занятие любовь в сцену из порнофильма, в голове я слышала нечто совсем другое, отдаленно напоминавшее стоны ярости и разочарования тем, что мы не можем стать еще немного ближе, что даже этому есть предел. И тогла стон переходит на крик, срывает, словно мою крышу. Тело и разум, изрядно подтопленные над костром невероятного множества ощущений, накрывает разрушительного размера волной. И я была готова к тому, чтобы сдержать ее еще не на долго, чтобы продлить такие моменты  перед длительным расставанием. Но меня сбил один лишь фактор. Я чувствую как напряжено твое тело подо мной, а в следующие мгновения чувствую особое тепло, что разливается внутри меня, казалось бы по всему телу. Чувствую, что это последнее, что я могла бы стерпеть сейчас, потому что вряд ли я имею такой большой контроль над свои телом. Я непроизвольно сжимаю бедра, чувствуя, как напрягается каждая мыщца во мне. И на пару самых долгих и сладких мгновений у меня в голове выключают свет, прочная стена между мной и разумом рушится с таким  остервенением, с каким твои пальцы впивались мне в ребра секунды назад. Оргазм пробивал до кончиков пальцев и, казалось, никогда не был таким долгим.
Расслабленно я снова падаю к тебе на колени. Уставшее тело начинает ощущать каждую мелочь, которую не чувствуешь в возбужденном состоянии: плотно застегнутый лиф на мне, который словно отнимал лишнее дыхание у меня
к черту снимаю его, пусть даже запоздало, и вдыхаю полной грудью
пальцы чувствуют холод кожанного дивана в стороне от нас и его жар под твоей спиной; крайне неудобная поза и ноющие колени. Ну, а напоследок пожалуй то, что не испачкать диван нам не удалось. Оказавшись наконец, - именно на тот конец, когда все заканчивается, - полностью обнаженной, я падаю рядом с Честером, вздрагивая от неприступного и вежливого холода кожи. Мурашки быстро выступают на мокром от пота теле, оставляя за собой эффект гусиной кожи. Одной рукой прижимаю к себе колени, второй убираю пряди волос со лба, откидываю голову на мягкую спинку дивана. Взгляд медленно фокусируется на длинной лампе на потолке, а вот с дыханием ладить сложнее, у меня так всегда. Быстро сходит и чувство эйфории, всепоглощающее счастье сменяется на непонятную пустоту, которая объясняется отсутствием тебя на расстоянии крепкого объятия. Быстро замерзшими пальцами от отсутствия под ними тебя я шарю где-то рядом, сползаю шекой с дивана на твое плечо. Где-то рядом нахожу твою руку и сжимаю ее с двух сторон обеими ладошками. Реализм камнями падает в мои мысли, не давая дыханию вернуться к нормалтному состоянию.
- Я могу поехать с тобой, - произношу прежде, чем пытаюсь подумать, что говорю, - Я не буду занимать много места. Спать буду с тобой, носить твою одежду, чтобы не забивать чемоданы лишней парой джинс. Я умею мало есть, заодно сброшу пару килограмм.
Замолкаю. Чувство потери настигает теперь не только физически, и контакт с тобой начинает терять свою силу, как только возвращаются мысли. И их оказывается накопилось слишком много.
- Не уезжай, - голос срывается на шепот, быстрый-быстрый почти неразборчивый шепот. Взгляд встречается с кучей проводов в углу, твоими коленями, джинсами, которые ты успел натянуть, пока моя температура стремительно падала. - Я умею варить обалденный кофе, отвезу Сэм к ветеринару, посмотрю что с маслом в машине, япереглажувсетвоирубашки и большеникогданебудупереключатьтелевизор,когдаегосмотришь...ты.
Я прячу нос за твоим ухом и прикрываю глаза.
- Не уезжай, а.

0

12

Сердце бешено колотится о грудную клетку. Я чувствую каждой клеточкой тела, которое ноет от удовольствия, ритм сердца. Он не был похож ни на одну из партий самого гениального барабанщика, просто потому, что этот ритм был мой. Мой и Рокки. Сейчас, когда мы дышали в унисон. Я смотрел в одну точку, где-то там, на потолке. Глаза зацепились за трещину, интересно, давно она тут? В момент, во мне проскакивает мысль о том, что это из-за нас. Из-за нас, из-за напряжения и слишком громкой обстановки вокруг. Ведь тишина, которая стояла в комнате, давила на меня. Я чувствовал себя опустошенно, но в то же время удивительно спокойно и удовлетворенно.  Мне нравилось это ощущение. Его нельзя было описать словами, передать музыкой или иными средствами. Его надо почувствовать, испытать, узнать. Про это чувство нельзя прочитать негде. Его надо пережить.
Я чувствую, как Рокки сползает щекой на мое плечо. Мне становится в миллионы раз спокойней. Сердце, которое пару мгновений назад колотилось, сменило свой ритм на более спокойный и плавный. Это ты так действуешь на меня? Я чувствую, как ты накрываешь своими ладошками мои.
- Я могу поехать с тобой, - тихий шепот на ухо. Я прикрываю глаза и медленно вожу пальцами по руке Рокки. Мне нравится повторять рисунки ее татуировок. Вот вроде бы говорят, что противоположности притягиваются. Но, если посмотреть на нас. Все совершенно не так. Твои слова заставляют меня напрячься под тобой. Я чувствую жар твоего тела, который постепенно угасает. Или это я забираю его? Чтобы оставить, сохранить, на весь месяц. Сжимаю губы. Ты словно знала, на что надо давить. Какие у меня больные места и с виртуозностью фокусника доставала из рукава новые козыри. Тихий стон. Но он уже не был пропитан удовольствием и похотью. Это был стон разочарования и безысходности. В моей голове не укладывались мысли о том, что я проведу несколько недель
месяц
без Рокки. Мне не хотелось отпускать ее ни на миллиметр. Я хотел, чтобы она была всегда рядом, в зоне досягаемости. Чтобы когда у меня были сложные времена, я мог обнять ее и все невзгоды пропали сами собой. Но, к сожалению, я не мог этого сделать. Просто потому, что я не знал, что будет в этом туре. Я не знал, сможем ли мы ужиться вновь вместе. Я боялся, что группа так и ждет любого моего косяка, чтобы опять разойтись. Панические мысли ударялись о черепную коробку, но их перебивал шепот Рокки.
- Не уезжай, а, - чувствую как холодный нос, утыкается мне в шею. Я тяжело вздыхаю и стараюсь застегнуть пуговицы на своих джинсах. Мысли не складываются в слова
давай! Поедем вместе со мной. Я буду очень счастлив…
они слишком идеалистичны для этого мира. В нем никогда не бывает так, как хотят двое людей. Обычных людей, которые просто не могут отпустить друг друга на месяц в разные точки Штатов.
любимая, давай пошлем все к черту, скажем, что я заболел…
- Ты ж знаешь, что я не на долго… - вместо нужных слов. Вместо того, что я хочу сказать. Мне не хочется расставаться с Хьюстон. Просто потому, что я люблю ее. И знаю, что без нее будет очень хреново. Пусть все звучит слишком сопливо, словно мы в какой-то мыльной опере. Но это правда. – Я буду звонить тебе каждый вечер и докладывать о своем дне, - чуть улыбаюсь и понимаю, что это самая безумная идея, что возникала у меня в голове за последние…пару минут.
Вожусь с джинсами, которые в момент оказались жутко тесными и неудобными. Делаю это аккуратно, плавно. Чтобы не испачкать лишнее пространство дивана и собственной кожи. Я стараюсь быть осторожным, потому что мне не хочется тревожить лишний раз Рокки. Мне хотелось продлить эти моменты. Мне хотелось, как можно дольше чувствовать тебя, слышать твое дыхание. Но, на глаза попадаются часы, которые показывают, что время перевалило за полночь. Я тяжело вздыхаю и ерзаю на месте.
- Пойдем домой, я не хочу тут больше торчать… - тихий шепот, я  не осознаю что говорю. Но чувствую, как девушка медленно отрывается от меня. Смотрю на тебя и слегка улыбаюсь. Ты мне нравишься такая. И дело совершенно не в том, что ты раздета и на лице еще есть маска блаженства и удовлетворения, нет. Мне нравишься ты такая нежная и беспомощная. Во мне тут же просыпается то чувство, из-за которого я хочу тебя обнять крепко-крепко и никуда не отпускать от себя.
Мы еще какое-то время сидели на диване. Ты медленно одевалась. Я заметил, что движения у тебя были заторможены, а тело словно ватное. Но, мое тело пронизывали точно такие же ощущения. Я с каким-то маниакальным усердием пытался замести следы, что мы оставили на диване. И, наверно, у меня получалось. Мои мысли были уже совершенно далеко от студии звукозаписи. Я уже думал о том, что завтра мне придется поспешно собирать вещи и я что-нибудь обязательно забуду. Я думал о том, как тяжело будет расставаться с Рокки. Что, возможно, придется сделать это тихо. Просто, чтобы не расстраивать ее лишний раз. Но, об этом я подумаю еще завтра.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Where'd You Go