vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Горячий снег


Горячий снег

Сообщений 1 страница 16 из 16

1



Участники:
Анна, Сид, Джон
Место:
Соединенные Штаты Америки
Время:
Восемь лет спустя после начала зимы.
Середина июля.
Средняя температура -20, -25.
Периодически случаются снежные бури и метели.
О флештайме:
Много чего рассказывали про то, что на самом деле случилось.
Десятки версий, кучи теорий, горы мнений. Правда в том, что никто ничего не видел - ни глобального потепления, за которым последовал ледниковый период, ни атомных бомб, которые разбудили вулканы, ни даже инопланетян, которые таким образом хотят уничтожить землян.
Просто однажды настала зима. Вечная зима.

Отредактировано John Wait (2012-09-15 08:32:38)

+4

2

- Сегодня нашли Молли, - вдруг подал голос Бен.
- Я вас поздравляю, - на автомате ответил Уэйт, перетаскивая ящики с провиантом из склада в машину. Собственно говоря, в его глазах, по поводу этой новости не читалось ровным счетом ничего.
- Нашли ее в снегу, - продолжил Бенджамин, даже и не думая помочь Джону. - Всего в паре ярдов от дороги. Я разговаривал с Патрульными, точнее так, слышал кое-что... - Бен замолк на пару секунд, выдерживая интригующую паузу. Уэйт резко захлопнул багажник и без единой эмоции на лице обошел парня, приближаясь к двери водительского места. Ему нет дела до идиоток, которые шляются в бури по ночам хер знает где. Важнее то, что метеорологи передают надвигающийся циклон с  Востока. Обещают неделю Ада, не меньше. А это значит, что нужно еще готовить дом к встряске, а не слушать, что Бен услышал от Патрульных. Которых Джон, кстати говоря, никогда не жаловал.   
Замерзшая рука уже почти дотянулась до ручки на двери машины, когда заведующий складом выдал контрольный:
- Она улыбалась, Джон. Промерзла насквозь - настолько, что когда ее начали откапывать и нечаянно задели руку, то она просто отломилась. Но она улыбалась - широко, счастливо.
Изо рта Уэйта вырвалось облачко пара - выдох. Но Джон моментально взял себя в руки, спокойно пожимая плечом. У них это как бы не новость - промерзшие насквозь счастливые люди. За год таких тел находят штук двадцать. Сказать честно, кто-то им даже завидует. 
- Круто, - глухо сказал Уэйт, усаживаясь в лендровер. Восемь лет назад, когда зима только началась, все кинулись покупать себе внедорожники, считая, что те легко проедут по любым сугробам. Умные люди брали машинки поменьше - так называемый "дамский вариант", ибо там, где застрянет монстр весом в 4 тонны легко проедет какой-нибудь Фиат и ни разу не провалится. Правда, к тому моменту, как Джон это осознал, было уже поздно.
Вообще, в прошлой жизни Уэйт был крупным бизнесменом. Если можно считать крупным бизнесменом человека, у которого была недвижимость на пяти континентах, двести миллионов на счету в банке, гараж, забитый раритетными тачками и контрольные пакеты акций пары крупных компаний. Компаний, которые производили технику и сдохли первыми, когда началась зима. Сейчас у них почти не осталось электростанций, и вообще электричество стоит где-то на одной планке рядом с едой, если не выше. Без еды можно прожить какое-то время, без тепла - увы.
- Слушай, ну почему ты вечно ведешь себя как последняя сволочь? - Бен встал на пути закрывающейся двери, держа ее рукой. - Тебе совсем плевать на людей? - очередной затяжной вздох от Джона.
- Да, плевать. И я не люблю Патруль. И тех, кто капает мне на мозги - тоже, - можно было бы долбануть Бенджа лопатой по яйцам, но все итак знают эту историю с прошлым Патрулем. Это когда один из их ребят наебенился и "воспользовался машиной Уэйта без его согласия". Джон сделал два предупредительных выстрела. Прямо туда. Впрочем, парня наши через два часа с уже знакомым всем диагнозом - превратился в лед и умиротворенно улыбается. А на месте хера зияющая кровавая дыра. Все коротко и ясно, а главное правда - ну так и в чем здесь сволочизм?
- Можно быть немного повежливее, - буркнул Бен, отходя от двери. Алиллуя, путь свободен! Впереди теплый дом и целая ночь в проводах.
Знаете, сейчас их Городок был необычайно оживлен, так всегда случается перед какими-то циклонами. Да и погода прямо-таки радовала несказанно: небо такое голубое, что этот цвет кажется срисованным с какой-то открытки, а снег блестит на солнце так ярко, что можно ослепнуть. Джон бы умилился, если бы не знал, что сейчас середина июля. Правда, уже через пару часов наступит темень - не непроглядная тьма, а темно-серые ночи, такие... полярные, что ли. Темно у них ночью никогда не бывает. Сновали туда-сюда люди, где-то были видны Патрульные - черная форма с яркими красными полосами, разъезжающие вдоль и поперек машины. Самый обычный зимний день где-нибудь на севере Канады. Если не считать того, что здесь Калифорния.
Люди выходят на улицу, чтобы поболтать напоследок - потому что с каждой бурей домов становится все меньше и меньше, не каждая крыша выдерживает столько снега, запасаются провиантом, меняются продуктами и вещами. В сущности, они сейчас вернулись к тому древнему строю, построенному на принципе обмена. Вот Уэйт, например, разбирался в технике, следовательно, со всего Городка ему несли обогреватели, лампы, фонари, преемники, в общем все, что еще могло работать. Не за бесплатно, конечно.
Вот, например...
- Джон! Джонни, стоять! - вот, например. Звонкий женский голос прорезался сквозь хруст снега и девушка, в своем комбинезоне больше похожая на космонавта, быстро залезла внутрь машины. - У тебя обогреватель включен? Нет? Включай давай. И не спорь, включай! - на обогрев уходила куча бензина, но если Аманда сказала включить печку, то Уэйт включит. И удивленно посмотрит на нее, ожидая ответов на немые вопросы.
Кстати, позвольте представить. Аманда в их Городке в некотором роде знаменитость. По крайней мере, любят и уважают ее больше, чем Бена, Патруль и Коменданта вместе взятых. Эмс разводит в подвале кур, и одному черту известно, сколько электричества она тратит на поддержание нужной температуры и света, чтобы они несли яйца. Раз в год, на Рождество, она устраивает неслыханной роскоши пир для всего Городка - забивает несколько птиц, готовит из них что-то невообразимо вкусное и приглашает к себе всех, кто только может уместиться у нее в доме, чтобы полакомиться настоящим мясом, вкус которого люди уже стали постепенно забывать.
- Держи, - пару минут спустя, когда в салоне стало возможно сидеть без перчаток, Аманда протянула Джону небольшую коробку, которую все это время держала у себя за пазухой.
- Блин, Эмс, это же... Ух ты ж блять! - Уэйт не знал, что и сказать, правда, такая роскошь как настоящие куриные яйца - это просто десять слитков золота по прошлым временам. - Я же сказал, что не надо, серьезно...
- Бери, кому говорю, и не спорь! Пусть девчонки порадуются, - коробка была безапеляционно всунута Джону в руки, а Аманда резко застегнула толстый пуховик, собираясь выходить. - Это тебе за плеер, - вся угрюмость Джона исчезла, как внезапно перестает идти снег. Губы расплылись в довольной благодарной улыбке. Сколько он не уговаривал ее, что это бессмысленно от слова совсем - чинить плеер, а потом еще тратить на него батарейки, которые можно использовать в фонарях или еще где-нибудь, она была непреклонна. Два года назад у Аманды умерла дочка - думали, что простуда, а оказалось воспаление легких, и когда ринулись, то было уже поздно. Плеер остался от нее, и девушка добрых несколько месяцев носилась за Уэйтом, умоляя его починить. В конце концов, Джон согласился. Просто так, от доброты душевной.
Дверь машины захлопнулась, и Уэйт опустил глаза на коробку. Домой, быстрее домой.
...они все улыбаются.
Вот что не дает ему покоя.

- Вы не поверите, что я вам привез! - уже с порога заорал Джон, втаскивая ящики с консервами и водой в прихожую. Дом был маленьким - всего две комнаты плюс кухня, а на чердаке у них расположился импровизированный холодильник, дабы не тратить драгоценную энергию на работу обычного. Так что по меркам прошлой жизни Уэйта, дом был маленьким, если не сказать - крошечным, зато крепким и с лихвой выдерживал любые бури.
Не раздеваясь, Уэйт протопал в кухню, оставляя за собой мокрые следы из тающего на ботинках снега, и вытащил из куртки коробку с яйцами, осторожно, как манну небесную, с триумфальным видом водружая ее на стол.
- Ну, кто твой герой? - Джон заулыбался и потискал Сид за щечку. - Анна, ты знаешь, что с ними делать, - приказ к активным действиям был отдан, а сам Уэйт отправился раздеваться и перетаскивать ящики на чердак.

+3

3

офф

У меня температура, так что прошу простить за бред)

... - Он и говорит: "Да если ты уговоришь его помочь, я буду твоим вечным должником!", - Анна поставила на плиту небольшую кастрюлю, зажгла под ней огонь, и снова обернулась к Сидней, продолжая болтать, - А оно мне надо? И так целыми сутками дома не видно, а тут еще какая-то халтура, вот еще, была бы охота!
Анна повела плечами, зябко поежилась и дернула молнию на дутом болоньевом жилете вверх, под самое горло. Выглянула на улицу, посмотрела на термометр, мимолетом задержала взгляд зеленых глаз на стекле - а оно промерзло насквозь, и узоры на нем были уже застарелые, ведь окно никогда не могло оттаять. Вот уже столько лет. Анна еле смогла разглядеть слабовато-красный ртутный стобик. Минус двадцать один. Где же Джон?
- Слухи странные ходят, и мне это не нравится совсем. Впрочем, я из дома давно не выбиралась, - задумчиво пробормотала Анна, засыпая крупу в воду. Сухой паек, хоть какая-то еда.
С наступлением зимы мир вновь вернулся к обменной системе. Ты мне немного керосину, а я тебе - две банки старой, смерзшейся кукурузы. И то провиант. А еще стали цениться умелые, рукастые мужики, а под боком у Анны был такой один, поэтому, в принципе, ни Джон, ни Анна, ни недавно присоединившаяся к ним Сидней, не голодали.
- Да и вряд ли теперь выберусь еще недели две, - Анна помешала крупу ложкой, попробовала, осторожно подув на воду, и добавила крупицу соли - соль была ценным товаром, ее нужно было беречь. Меня трудно найти, легко потерять и невозможно забыть. Ванильные девочки? Пффф, да это все о соли.
Каша медленно вскипала на плите, а Анна все никак не могла оторваться от окна. Вечерело. Или, точнее, по старым меркам вечерело. Потому что сейчас, с наступлением полярной ночи, сложно было отличить день от ночи, как время суток. Часы стали дорогим товаром - о, боже, кто бы мог подумать, что вещи, ранее ставшие обыденностью жизни, теперь будут обходиться втридорога? Часы чинили, исправно снабжали батарейками, старались не ронять, ставили на самое почетное место в доме. Потому что как только станут часы - утратишь ориентирование во времени, а в этом мире это очень опасно. Когда снег валит так, что не видно за окном ни зги, не понимаешь, день или ночь, можешь запросто выйти из дома и не вернуться. Будешь думать, что как раз поспеешь к ярмарке, которая раз в четыре дня проводится, когда бурана нет, а сам сгинешь в белой пустыне, и будешь смотреть слепыми глазами на снег, который будет ложиться на твои ресницы. Поэтому часы - дело первой необходимости, и сейчас взгляд Анны бегал туда-сюда, к окну, а потом снова на циферблат. Джону уже давно следовало вернуться!
Каша сварилась, Анна сняла ее с плиты, вручила Сидней, которая сидела здесь же, в маленькой кухоньке, угловой комнате их небольшого дома. Кухня была размером два на два метра, и когда плита работала, комната нагревалась так, что можно было бы даже снять жилет и остаться в майке с коротким рукавом. Необычайно тепло для этого нового мира.
Анна достала тарелки, поставила их на стол, и тут хлопнула дверь. От сердца сразу же отлегло, хвала небесам, вернулся!
А когда Анна увидела, что он принес с собой, она даже пискнула от восторга. Настоящие, человеческие яйца, как выразился однажды диктатор маленькой страны в Европе - очень давно, лет десять назад. Но - и правда яйца, белые, с вкраплениями, мелкие, конечно, но в холод других и не разведешь. А еще брат принес консервы, воду, много других вкусностей, и Анна даже, не жалея, забросила в кашу брусок масла - наверняка, Джон принес еще. Потом она обмотала кухонным полотенцем коробку с яйцами, и поставила ближе к окну - от него шел вечный холод. Достала три яйца, разбила их на сковородку - сейчас будет яичница.
- Иди переодевайся, и будем ужинать, - распорядилась Анна, переворачивая яйцо на сковородке.
И когда они втроем уже сидели за столом, а каша и яичница издавали божественный аромат, Анна оперлась на стол локтями, сдула со лба челку и спросила:
- Ну что? Какие новости в городе?
Сама Анна в городе давно не была, а потому хотела узнать, что нового. Особенно перед бурей, когда они опять будут отрезаны от мира на несколько долгих дней. Анна принялась жевать, поглядывая на Джона, мол, утешь старушку, потешь байкой на ночь глядя.

+3

4

Офф

А у меня нет высокой температуры, но я присоединюсь)

Офф 2

Внешность Сид

http://s1.uploads.ru/i/LFQxS.gif

Восемь лет назад она бы отнеслась к принесению яиц с видимой толикой безразличия – отреагировала бы равнодушным взглядом, пожиманием плеч, ну или какой-то нейтральной фразой – максимум. Теперь же, сейчас же…яйца на ужин вызывали дикий восторг, одна мысль об этом лакомстве заставляла желудок захлебываться в соке.
- Как ты это делаешь? – радостно улыбаясь, косясь в сторону столь редкого угощения, она и бровью не повела на это тисканье, напоминающее скорее жест дальнего дядюшки по отношению к малолетней племяннице.
А совсем недавно Сид слушала Анну, кое-где вставляя короткие замечания, но по большей части подкрепляла услышанное кивками головы. Анна была красивой молодой женщиной, и очень явно напоминала девушке ее старшую сестру. А ту Сид привыкла слушать внимательно, не мешая своими рассуждениями.
Анна и Джон были хорошими людьми. Всю первую неделю после ее обнаружения в бессознательном состоянии, окруженную снегом, Сид находилась в доме и ждала. Ждала, когда ей скажут убираться – пожила немного, пришла в себя, отогрелась – надо же и меру знать, всем тяжело. Но ей никто так и не сказал ничего подобного. Когда же девушка сама решилась и сказала об этом Анне – та и слышать ни о чем не хотела. И Джон тоже. С тех пор Сид поняла, что эти двое – настоящий подарок на рождество.
Она помогала Анне по дому в мелочах: там прибраться, там помочь с готовкой, там еще что-то да это, и то. Так уж повелось, что ей нужен был кто-то кто будет руководить ее действиями, решительности ей хватало, а вот самой мотивации, направления идеи, мыслей и энергии. Нужен толчок. А еще Сид была мастером нитки и иголки. Как и многое другое  подобные предметы быта сейчас находились на особом счету, а одежду теперь нельзя было покупать чемоданами.
Девушка приняла из рук Анны небольшую кастрюлю и принялась насыпать каши в маленькие жестяные миски, пока Джон был наверху, а сковорода трещала от масла и поджаривающихся яиц. Закрыть глаза от удовольствия, пока вдыхаешь этот запах. Никакие дома моды не смогли бы выпустить ароматы, которые смогли превзойти запах еды. Не во времена постапокалиптического голода.
И пока Джон копошился с ящиками, Сид убрала в прихожей и части кухни следы комков снега после обуви и малюсенькие лужицы, успевшие растаять в пропитанной желанным теплом кухне.
А потом, когда все трое сидели за столом, медленно, по кусочкам, ела. Говорят, чтобы насытиться, не нужно накладывать гору съестного – достаточно просто есть понемногу и не торопясь, чтобы желудок прочувствовал процесс не за считанные минуты, а за большее время. И в случае еще более ужасного голода иметь в запасе больше времени. Хотя, верите, хотелось запихнуть в себя всё это одним махом и глотнуть не прожевывая.
- Снова ждать бури, да? – это был скорее уже ответ, нежели вопрос. Сид спрятала под капюшон выбившиеся кудри и снова перешла к еде. На ней была одежда Анны, теплый свитер, а поверх него – куртка с капюшоном. Если завязать впереди шнурки, то можно было дыханием согревать нос, выходя на улицу на короткое время. Маленькая радость жизни.

Отредактировано CJ Tornton (2012-09-17 02:12:15)

+2

5

Джон затащил последний ящик и выпрямился, отряхивая руки. Внизу остались две коробки с водой, и их надо отнести на кухню. А еще здесь, на чердаке, все покрылось инеем - значит, где-то прореха. Ее нужно найти в самое ближайшее время и заделать. Проверить генератор в подвале - не дай бог подведет в самый разгар веселья, у них такое уже случилось один раз, но тогда они жили с Анной вдвоем. Их спасло только то, что на следующий день буря закончилась, и они тут же побежали греться - удивительно - на улицу. Дом еще пару месяцев после этого пах сыростью.
Кстати, о сырости. Уэйт повел носом, проверяя чердак на наличие запаха плесени. В бурю дом придется отапливать в два раза сильнее, а давать грибку лишний повод размножаться - смерти подобно. Смерти от голода. Потому что никто не знает, на сколько затянется циклон.
В этот раз ничего не вызвало у Джона подозрений, но он на всякий случай бегло осмотрел стены и подпорки. Коробки с едой надежно спрятаны под тяжелым брезентом - холодильник холодильником, но тут никогда не можешь знать наверняка. Конечно, им доводилось есть размороженные консервы, это было в пятый год зимы, тогда морозы стояли особенно дикие, но повторить этот печальный опыт снова Джону совершенно не хочется.
Снизу уже доносятся потрясающие запахи - Уэйт снова повел носом, с улыбкой предвкушая трапезу, и быстро спустился вниз, растирая замерзшие руки.
- Холоднохолоднохолоднохолодно, - забормотал Джон, на входе в кухню натягивая воротник свитера до самых ушей. - И спасти меня может только... - а Аннушка уже поставила на стол дымящиеся тарелки с яичницей. - Да, это. - Значит, сегодня они шикуют. 
Уэйт ел медленно, обычно он уминает все сразу, и заметить никто не успевает, и тут же сваливает - дел всегда по горло. Но сейчас каждый кусочек казался чем-то невероятным - настоящая еда. Не смеси из засушенных овощей, не опостылевшие консервы, не всегда лучшего качества, кстати, не какая-то невразумительная баланда, называемая кашей. Сестра готовила просто прекрасно - в этом Анну нельзя было упрекнуть, она делала все, что было в ее силах, но разве можно сравнить эти скудные завтракиобедыужины с той наваристой кашей на сгущенке, которую делала когда-то их бабушка? Или варенье - Джону давно хочется варенья, и блинов, жирных - одним наесться можно, и мяса, большой кусок хорошо прожаренного стейка, и супа, густого, ароматного, и пива. Но сложнее всего было без сигарет. Впрочем, что ни делается, то к лучшему - так их с Анной учили родители, теперь Уэйт избавился (хоть и экстремальным способом) от пагубной привычки, и пахнет от него сейчас только снегом и морозом, а не табаком и дорогими одеколонами. Которые, кстати, не всем нравились.
- Ну что? Какие новости в городе? - Город. Они ведь постепенно забывают названия. Зовут все Городами или Городками. Город-на-берегу, Пограничный Город, Южный Город, Северный Город... Интересно, а кто-нибудь вообще помнит, как назывался их собственный Городок? 
Джон отправил еще кусочек яичницы в рот и пожал плечом:
- Как всегда. Народ веселится, как будто это их последние дни. Не знаю, мне кажется, что скоро мы начнем устраивать в честь этого праздники, - эволюция, казалось, дошла до своего пика и повернула вспять - как древние люди поклонялись стихиям природы, так и они скоро до этого дойдут. Перестанут бороться и просто смирятся. И станут животными, ведь именно бесконечная и, возможно, бесполезная, борьба отличает человека от зверя. 
- Снова ждать бури, да? - подала голос Сидней.
- Снова ждать бури, да, - повторил Джон и заметно помрачнел. Внезапно кусок встал посреди горла, и Уэйту пришлось запивать его изрядным количеством воды, чтобы спокойно вдохнуть. Рассказать или не рассказать? Рассказать или не… - В общем, когда я был у Бена, рядом крутились Патрульные. И тут вдруг радиостанция стала передавать сигнал бедствия. Не из наших краев. Откуда-то… - Джон нахмурился, припоминая. – Из Денвера, по-моему. Они просили помощи. Сказали, что какое-то время назад по ним ударила буря. Как они говорят – серьезная. Вот уже двенадцатый день метелит, только сегодня какие-то прояснения, вот они и начали слать SOS.
Уэйт уже понял, что испортил всем пир, но такая информация важнее любой еды. Поэтому контрольный после затяжного молчания он выдал совсем тихо и глухо:
- И эта буря идет на нас.

Свернутый текст

Простите за то, что без особых потуг к дальнейшим действиям, но нам же надо прочувствовать весь ужас ситуации?

Отредактировано John Wait (2012-09-17 20:10:00)

+3

6

[mymp3]http://dl.dropbox.com/u/104176086/myzuka.ru_13_song_to_say_goodbye.mp3|Goodbye[/mymp3]
Пока Сидней оперативно прибирала лужицы, оставшиеся от снега по следам Джона, Анна уже расставляла тарелки на столе. Помнится, восемь лет назад она пила за ужином дорогое вино, да посуда была из настоящего китайского фарфора. Теперь - алюминиевые тарелки да вода, чтобы запить, но им стоит радоваться еще и такому, потому что по меркам их городка, жили Джон и Анна очень хорошо - сравнительно тепло, есть еда, генератор, попить, да теплые одеяла, которые Анна собственноручно выбила из продавца в магазине постельных принадлежностей. Настоящие верблюжьи пледы - три штуки, и ночью тебе тепло. У них было семь, и раньше им небольшому семейству Уэйтов хватало. Теперь пришлось поделиться с Сидней - и приходилось на ночь класть на ноги еще и куртки, чтобы не подмерзнуть, но тем не менее. Свою мысль Анна вела к тому, что пора бы уже перестать уповать на небеса и радоваться тому, что сегодня ты можешь есть вот эту кашу, да еще и яйца, настоящие куриные яйца!
Джон спустился с чердака, как раз тогда, когда Анна перекладывала яичницу в тарелки.
- И спасти меня может только...
- Мои обнимашки?
Анна поставила на стол еду, Джон ответил.
- Да, это.
Пфф, конечно.
Обычно трапезы в доме Уэйтов проходили быстро. Пихай в себя еду, пока можешь, а потом быстро заниматься делами, готовиться к ночи, а после нее - опять ко дню. Восемь лет размеренной рутины, что может быть веселее?
- Точных прогнозов, конечно, нет? - выдохнув, спросила насчет бури Анна. Да какие прогнозы, женщина, сколько уже стоят все метеорологические станции? Они теперь живут в таком мире, в котором слова: "В колене стреляет - идут заморозки", считаются настоящим прогнозом погоды.
- Вот уже двенадцатый день метелит, только сегодня какие-то прояснения, вот они и начали слать SOS.
Постукивания приборами по тарелкам стихли. Каждый из трех человек в комнате погрузился в тяжелые думы. Конечно, из их города в Денвер бы никто не поехал. Шутка ли? Точно даже не скажешь, сколько до них добираться, да и дорога слишком опасна. Чем люди могут помочь тем, кто в беде? Приедь люди сюда, и можно было бы, закусив губу, предложить перекантоваться в своем доме пару ночей, но спасать денверцев никто бы не бросился.
- И эта буря идет на нас.
Тяжелый выдох. Строим логическую цепочку. В Денвере плохо, плохо настолько, что народ просит помощи. В Денвере ужасная буря. И эта буря идет в сторону их города. А значит, здесь тоже скоро будет очень хреново. Очень-очень. Черт.
- Надо проверить дом, - сухо сказала Анна, - Чтобы ни щелочки не было. Еще припасы - у нас есть, что обменять? Вода, еда, как можно больше. Собрать все теплые вещи.
Она говорила рублеными фразами - казалось, если говорить поменьше, то Джон и Сидж не заметят волнения. У тебя на лице все написано, дура.
- Может, продержимся, может, полегче будет, - сказала Анна и бросила умоляющий взгляд на брата, мол, ну скажи, что все будет хорошо.
Ага, разбежалась. Умереть от холода – ужасная мысль, черт дери, даже хуже, чем утонуть. Это очень страшно. Но что поделать в такой ситуации, когда и надежды-то нет? Впрочем, мир живет без надежды восьмой год. И кто знает, как скоро часы пробьют последние минуты человечества?
Помнится, в самом начале холода, когда никто еще не верил, что это навсегда, люди собирались в школах, супермаркетах, поближе к еде, поближе друг к другу. Ничего хорошего из этого не вышло. Началась бойня, за продукты, за одеяла, да за все. Теперь, когда люди снова разбрелись по отдельным домам, когда появились Патрульные – жить вроде стало немного полегче. Но – надолго ли?

+3

7

[mymp3]http://dl.dropbox.com/u/104176086/myzuka.ru_01_pure_morning.mp3|...[/mymp3]

Каждый, живя сегодняшним днем, вспоминает вчерашний. Как было до зимы, чем я владел до зимы, с кем я спал и с кем изменял до зимы, кому я должен был денег до зимы. Постоянное сравнение с лучшим и давно канувшим в Лету прошлым – мешало открыть глаза на настоящее. Открыть-то открыли, но результат остался тем же.
Сид слушала Джона и не делала попытки вставить слово, перебить.  Равно как и во время вопросов, которые задавала Анна. Просто ела вплоть до того момента, пока еда не застряла комком в горле, не желая проходить дальше. Мысль о том, что целый город погребен заживо под снегом вызывала гадкое чувство. Как когда ты не хочешь плакать, но слезы сами начинают вытекать из глаз. Сид не плакала, даже не собиралась, просто мысль о такой кончине никому не доставила бы счастья.
Словно муравьи, маленькие миллиметровые букашки, которые пытаются все вместе или в одиночку поднять груз, слишком непосильный для их маленьких тел. Как люди, которые пытаются противостоять природе. Высшая ступень эволюции и биологической цепочки. Люди, которые изобрели велосипед, полетели в космос, создали империю с надкусанным яблоком в качестве символа. Которые производили вакцины, делали оружие массового поражения, уничтожали друг друга – кто за жалкие купюры, а кто за власть над целым государством.
- Мы переживем, - ответила она на последний вопрос Анны – взгляд застыл в стороне, в одной точке, которой по совместительству оказалась ручка кастрюли с кашей, - продержимся. Разве у нас есть выбор?
Есть. А давайте все разбавим остатки спирта, опрокинем на дорожку, и покончим с собой? И тогда всё сразу закончится, и не нужно будет бороться ни с холодом, ни с голодом. Но вот незадача…Предложи она это сейчас Анне или Джону – думаете, они согласятся? Черта с два.
Она повернула голову и посмотрела на Джона.
- Сколько примерно у нас дней? – чтобы погрустить и поплакать о том, что будет – предостаточно. Не может Сид по-другому, видимо. Из той породы людей, что начинают жалеть себя прежде, чем что-либо случится. Наверное, Джону было бы проще, если бы вместо двух женщин оказались мужчины. Хотя, кто его знает, тогда бы каждый руководил, а остальные – роптали и сопротивлялись. А здесь всё просто: Джон сказал – будет так, как Джон сказал.
Находиться почти всегда в одной комнате. Не тратить дыхание и драгоценное тепло тел на остальные – всегда вместе, всегда быть рядом. Мы ведь умрем, да? А все эти разговоры - чтобы утешиться...Хотя бы последние дни жизни.

+2

8

Джон и не ожидал ничего другого, кроме разговоров в стиле "если повезет, то будем жить". Он посмотрел на Анну, и как сейчас вспомнил самое начало, когда он сначала разорился, а потом просто тупо не знал, как и зачем жить дальше. Они ведь южане, может, где-то в северной части Канады люди и отнеслись в этому спокойно, но они, которые лед видели только в холодильнике, у которых не было теплой одежды, просто потому, что она не была им нужна, которые понятия не имели, как отскребать эту гребаную наледь с машин - они паниковали. Ох как паниковали, и Уэйт не был исключением. И тогда Анна, от которой Джон совсем не ожидал, залепила ему такую смачную пощечину и устроила такой разбор полетов, что он раз и навсегда зарекся - думать о легком решении всех проблем (т.е. самоубийстве) даже не сметь. Конечно, потом она успокоилась, и со свойственным ей жизнелюбием принялась доказывать брательнику, что это совсем не дело, и Уэйт поверил. Поверил в Анну, поверил в то, что все будет хорошо, поверил в новую жизнь - и верит до сих пор. Где-то через год после начала зимы они набрели на этот вот Городок, и любые мысли о кончине быстро вылетели у Джона из головы - методом проб и ошибок он принялся строить дом, первый, кстати, развалился, второй тоже, но вот этот третий - стоит уже дай бог шестой год.
Посему все эти разговоры в стиле "может, продержимся", наводили на Уэйта только сплин. Конечно, продержатся.
- Разве у нас есть выбор? - Джон повернул голову к Сидней - вот еще одна, которая умеет читать его мысли. А впрочем, кажется, здесь у всех одинаковые мысли. - Сколько примерно у нас дней?
Уэйт внезапно отлип - как будто отмерз, и принялся активно поглощать яичницу с кашей, как и всегда было до этого.
- Дня полтора максимум, - на самом деле, метеорологи обещали, что у них есть все два дня в запасе, но чем раньше, тем лучше. - Поэтому, - Джон вытер усы рукавом и улыбнулся. - Девочки, блеск в глазах включить и не спать. Время отоспаться у нас будет. Спасибо за ужин, и я пошел.
Уэйт резко вскочил со стула и быстрым ровным шагом направился в крошечную прихожую, дабы опять натянуть на себя скафандр. В город тащиться уже поздно, но есть куча дел и дома. Например, "гараж" для машины. А то унесет этого монстра ветром - и вот тогда будет весело.

Весь следующий день уходит на приготовления. Народу на улице - просто тьма, Джон и понятия не имел, что у них так много жителей. Выменял у одного мужика две бутылки виски на починенный обогреватель, отдал Коменданту лампу, забрал у какой-то девушки радио, набрал еще провизии. Снова передавали что-то из Денвера. Они сказали, что буря постепенно сходит на нет - некоторые даже повыходили на улицы, чтобы посмотреть на то, что от них осталось. Такое чувство, говорил кто-то из Денвера, что по ним прошло торнадо. Машины перевернуты ветром, крыши провалились от снега или просто снесены бураном, полопались стекла в окнах. В общем, эту информацию Уэйт принял к сведению, но решил девочкам не говорить.
А потом Джон засел дома - пилил, бил молотком и стругал доски для окон. Стекла там бронебойные, выдержат и не такое, но в прошлую бурю ветер был настолько адский, что казалось, будто окна все нахрен повылетают. Если ветер найдет критическую точку, то оно может треснуть, а этого им всем совершенно не хочется. Деревом нужно будет обить рамы изнутри дома - иначе они никогда не узнают, когда закончится метель. Генератор Уэйт уже проверил, забил все щели в подвале опилками, чтобы туда проникло как можно меньше холода, а баллоны с дизелем стоят здесь, в комнате - они в буквальном смысле спят в обнимку с ними. Нашел прореху в чердаке, и повесил ее на Анну - ему самому просто физически не успеть, поэтому с молотком в зубах в "холодильник" полезла сестра. Да и пусть проверит продукты - ей лучше знать, что и как должно храниться. Сам Джон снова попер на улицу, после того, как забил все окна досками - нужно позаботиться о еще одном члене семьи, поэтому уборка дома после всех приготовлений была скинута на Сидней.
Наконец, лендровер был загружен в импровизированный "гараж" из досок - вряд ли это убережет его от снега, но хоть что-то. Аккумулятор Джон занес в дом, при случае, от него тоже можно получить какие-то крохи электричества.
В общем-то, после дня безумной беготни и очередной трапезы с военным меню, Уэйт торжественно заявил, что их хижина готова к буре. А на столе стоят две бутылки виски - на черный день.

Ожидание бури чуть ли не хуже самой бури. Следующее утро - ясное и прозрачное, и на горизонте не видно ни одного облачка.
- Если это ложная тревога, то я буду только рад, - лепя увесистый снежок, крикнул Джон. Ком снега полетел Анне в плечо, и Уэйт, с победными криками, по-пингвиньи переваливаясь с ноги на ногу, большим снеговиком побежал от нее подальше, прячась за Сидней. Аннушка - человек старой школы, она умеет мстить, и Джонатан уже догадывался, что означает эта ее злобная ухмылка - обвесит на обеде.
Так или иначе - битва продолжилась, и домой они трое зашли в буквальном смысле примерзнув друг к другу. В доме им пришлось с минуту оттаивать, прежде чем получилось расцепиться.
Каламбур, конечно, но такие вещи отлично ломают лед в отношениях.

Вечером Уэйт совершил пару попыток вырваться из дома в стиле "я просто рядом дверью постою, воздухом подышу", но Анна была непреклонна. Она чуть ли не грудью заслонила ему путь на улицу, и контраргументы из серии "сейчас мы будем ужинать", наконец, переубедили Джона остаться в четырех стенах.
В наигранной надутостью он прошел на кухню, мрачно приземлил свою задницу на стул и принялся молчать. Из принципа. Тут же, на столе стоял маленький радиоприемник - Джон настроил его на волну из Города, в прошлом Лос-Анджелеса. Парень, который держит эту волну - явный псих, потому что он нихрена не делает, а только гоняет старые пляжно-роковые песенки, и каждые два часа вопит какую-нибудь глупость, типа:
- А вот вам еще одна песенка, от которой вам, чуваки, станет жааааааарко! - наверное, он тоже скучал по лету.   
Еда сделала Уэйта более разговорчивым, и они с Торнтон затеяли спор на какую-то идиотскую тему. На кону - бутылка виски, так что борьба шла нешуточная. Со смехом Анна решила все дружбой, миром и компотом.
- Сид, а свяжи мне свитер, и чтоб на груди у меня был знак Супе... - Джон замолк и резко замер. Вместе с этим начало шипеть радио, а через пару секунд оно и вовсе замолкло. От окна раздались звуки - словно кто-то стучал по нему с той стороны. И не один, а целая толпа. Уэйт медленно обвел взглядом девочек - весь веселый настрой сняло как рукой.
Буря началась.

+3

9

- Джонатан Марк Уэйт!
Громовой голос. Анна умела, когда надо. Вообще-то, степень ее суровости колебалась с "мимими, котеночек", до "Иди к столу, а то я злая". Но если уж совсем припрет, она могла рявкнуть, да так, что уши в трубочку сворачивались. И тут как раз был именно такой раз.
- Ты куда собрался? Иди, пожалуйста, сделай нам чаю!
Они починили дом там, где были неполадки. Они снова заколотили окна, подлатали щели, проверили продукты и батарейки. Они были готовы, хотя бы физически. Не морально, нет, потому что никогда не приготовишься морально. Когда после каждой бури выходишь в город и узнаешь, что девушка, жившая на том конце улицы,, замерзла, о том, что вот тот милый парень, который помог дотащить тебе коробки до машины, пропал, что дом твоего соседа разрушен ветром и снегом... Никогда не сможешь смириться с этим. Хотя в новом мире выживает сильнейший, ну или тот, кто получше утеплил дом, кому хватило разума не высовываться на улицу в бурю, как бы там ни было, а смерть всегда трогает, особенно, если это смерть тех, кого ты знал.
Хорошенько побегав днем по улице, побросавшись снежками, теперь тройка сидела в кухне, той самой, маленькой и теплой. И если бы братцу не вздумалось высовывать на улицу нос, Анна бы даже промолчала, копя все раздражение и страх в себе. Но нет - Джону приспичило посмотреть, что же там за окном, пришлось даже крикнуть.
Разобиженный брат уселся на стул и замолчал. Молчала и Сидней, молчала и Анна. Она стояла, прислонившись к плите, слушала разухабистую музыку из колонок старого проигрывателя, кусала губы. Ей было страшно, ей всегда было страшно перед бурей. Не подсчитать, сколько бурь они пережили в этом домике, да и раньше, когда его еще не было, но в душе Анны всегда жил малюсенький червячок, который грыз ее: "А что, если щель? Или генератор отключится? Что тогда будешь делать?". Чертов мерзкий червяк, все время все портил.
Каша снова подоспела, на этот раз без яиц - их беречь нужно было. Зато была мерзлая тушенка, СПАМ, который Джон выменял еще полгода назад. У них оставалось еще около двадцати жестянок, и сегодня Анна одну распечатала.
День ребята провели неплохо - извалялись в снегу, но почти даже не замерзли - редкость для такой ядреной зимы. И если бы не скорая буря - жизнь вообще бы играла яркими красками.
Поели быстро, еда - она вообще очень хороший антидепрессант, так что под конец ужина за столом даже  послышались смешки. Может быть, буря отступит еще на пару деньков, выгадает им еще несколько веселых дней?
Но нет. Приемник зашипел и затих, потом затряслись окна. С лица Анны улыбку смыло словно водой. Началось.
Она молча составила тарелки в раковину, потом торопливо принялась их мыть - если им не повезет, то уже к завтрашнему утру вода превратится в лед, поэтому надо было спешить.
После процедуры мытья посуды Анна вышла из кухни, уселась на диван, уткнулась носом в колени. Руки тряслись, впрочем, как и всегда. Первые минуты - самые страшные.
- Эй, может...я не знаю..в карты поиграем? - беспомощно спросила она у Джона и Сидней. Глупое предложение - Анна не умела играть в карты. Но нужно было хоть как-то отвлечься. Или книгу почитать вслух? Хоть что-то, чтобы не слушать завывания ветра за окном, и не думать о том, когда же эта буря закончится, и закончится ли она вообще. А то ведь кто знает – может, это последняя буря человечества?

+2

10

После дневных забав в снежки и игры «накорми Сидулю вкусным снегом» волосы девушки намокли, затем высохли и превратились в пушистую копну кудряшек, хотя пушистый – не то слово. Скорее, копна была лохматой как пес миссис Джинглбелл, который сдох позапрошлой весной, которая зима. Скончался от холода, бедняга, и затрусил следом за своей хозяйкой в теплый Рай. Хотя, наверное, многие сейчас предпочли бы оказаться в Аду. Там горячо и можно попариться в котле, слушая, как через три круга Курт напевает с Эми мотивчики одной из песен Боуи. Боуи привык, Боуи здесь нет – можно.
А когда была очередная ссора брата и сестры, Сид сидела где-то рядом и не вмешивалась. Она никогда не вмешивается, этот ребенок с телом женщины, совсем как та маленькая дрянь из Интервью с вампиром. Сид ее терпеть не могла, но вряд ли могла провести параллель с собой, если не считать вампирских клыков и жажды крови.
А когда веселый вечер шуток и болтовни прервал шум с улицы и смех оборвался, замер, так и не достигнув кульминации, тогда всем стало не по себе.
И сидя на диване, подобрав ноги и прижимаясь к Анне, чтобы тепло, Сидней часто закрывала глаза надолго, и веки морщились, потому что боязно открыть глаза и видеть страх. Слышать страх. И что хуже всего – чувствовать его каждой клеточкой, каждым долбанным лейкоцитом в крови, застывшей в жилах.
- Карт нет, - подала голос Сидней, опустив голову на плечо Анны, - мы их сожгли. Почитай нам.
Нет, телепатия не была развита до 80-го левела, просто Анна часто читала Сид. Особенно перед ночами – девушка тяжело засыпала без этого допинга. Собственные мысли накатывались с неимоверной силой, кошмары мучили всю ночь, а просыпаться в холодном поту становилось привычкой. Анна как-то сказала, что Сид разговаривала во сне. Верно бормотала какую-то чушь.
У Анны был красивый голос. Совсем как у старшей сестры Мегги, которая почила десять лет назад от лейкемии, а матушка тогда три дня не отходила от трупа и хоронить не позволяла. Мегги боялась темноты, а матушка совсем свихнулась, ведь хотела защитить «свою малышечку» на том свете. Глупая. Защищать надо было на этом – там ей уже бояться нечего.
И красавицей была такой же, как Мегги. Правда, Мегги была бледной и плохонькой на здоровье, хотя ее голубые глаза и тонкие руки многих сводили с ума. А Анна пышущая здоровьем молодая женщина, от которой так и веяло женственностью, даже надень ты мешок на нее. Они оба такие. Джон тоже красив. Несправедливо, что в некоторых семьях дети одинаково наследуют и красоту, и ум. Вот у Сид с Мегги всё было не так. Сид выросла крепкой, но глупой. А Мегги была хрупкой и нежной, но знала неимоверно много. И красивой была.
Шум стих, ненамного, ненадолго, а потом вернулся с новой силой. Что-то шмякнулось об оконное стекло, и девушка вздрогнула, резко повернув голову, а пальцы сжались сами по себе, судорожно вцепились в руку Ани.
Когда-то, когда всё только начиналось и Сид жила дома, во время первой бури от их старого перекошенного заборчика ветер оторвал доску и пригвоздил ею к стене их дома соседа-алкоголика, мистера Брайта. Больше ему не довелось сиять собой перед людьми. Его кровь впитал снег, и пока домочадцы возились с трупом – Сид откидывала кровавый снег подальше от порога. Содрогаясь от отвращения, испытывая жалость, но радуясь, что никто из ее семьи не оказался на месте мистера Брайта.
- Джон, давай выпьем виски? – внезапно услышала она свой голос, и уже не смотрела на закрытое досками окно – зачем? – если есть Джон и его темные, почти черные глаза. Когда он улыбается – в них пляшут маленькие чертенята, хаотично бегают искорки задора. Когда же он молчит, а лицо мрачнее тучи – в них можно прочесть финал этой истории. Как же не хочется умирать. А если им и в этот раз повезет дожить до рассвета, то можно будет увидеть, как солнечный свет поигрывает с заледеневшим снегом…

Отредактировано CJ Tornton (2012-10-01 20:26:52)

+2

11

- Эй, может...я не знаю..в карты поиграем? - Джону почему-то вспоминается та песня из прошлого - представь себе, что здесь нет рая, это просто, если ты попробуешь... И так далее, в общем, хорошо там все заканчивалось... "Заканчивалось" - в прошлом.
- Карт нет, мы их сожгли. Почитай нам.
Это совершенно идиотское занятие, на самом деле - скромное мнение Уэйта. Но отговаривать он не стал, пока они не включили обогреватели, и свет не приглушен оттого, что генератор не справляется - можно и послушать тихий Аннин голос, ковыряясь в микросхемах. Все равно через дня три он задолбает так, что будешь лезть волком на стену - уже проходили, знаем.
- Джон, давай выпьем виски? - он как-то и не заметил, что Аннушка давно уже отложила книгу и в общем-то они все молчат уже минут десять. Сестра бездумно смотрит в стену, о чем-то размышляя - наверное, ее задела история персонажа, у нее такое бывает, и она начинает переваривать все в себе, а Сидней... Она просто всегда молчит. Всегда соглашается. И услышать от нее такое - конец света близок. Ах да, он уже наступил.
- Пойдемте лучше спать, - ответил Джон, откладывая отвертки. Как и всегда - кто посмеет возразить?

Шестой день после начала бури.

- Кто-то говорил, что привычка сидеть, уставившись на огонь - это атавизм. Типа, зов предков, - Джон откинул отвертку и потер затекшую шею. - Не знаю. Мне, если честно, кажется, что им просто делать было нечего, - подул на замерзшие руки, поднимаясь на ноги. - Как нам сейчас.
Заниматься чем-либо в такой темени было невозможно. Разумеется, камин не горел - иначе они задохнулись бы в первые часы от гари. Поэтому пришлось достать обогреватели - две штуки. А когда их включили, то заметно потемнела лампочка. Уже шестой день комната стояла, погрузившись в сумрак.
Вообще-то, Уэйту было чем заняться. На полке лежали комендантские часы, но рыться в шестеренках в этом полумраке - своим глазами дороже. Читать тоже. Да и что-то шить - туда же. Шесть дней абсолютного безделья. Тупого хождения по комнате туда-сюда. Молчания.
Хотя нет. Шипел приемник, настроенный на волну Патруля. Как метроном во время войны. А вдруг... Ни телевизоров, ни компьютеров, ни-че-го. Даже телефонов нет - вместо него пропатченная рация. И то, казалось кощунством ей пользоваться - вдруг, кому-то срочно нужна помощь, а ты занимаешь линию...
Холодно стало уже на первый день. Дом был крепкий, да. Он защищал от снега. Но никакие бревна, прослойки и затычки не могут защитить от холода. Им сразу же пришлось перекантоваться в "спальню", где в обычное время отдыхали девочки. Там спали - все вместе, крепко прижавшись друг к другу. Там ели - мелкими перебежками на кухню, снова все вместе, быстро, в шесть рук, что-то приготовить и обратно. Еда почти всегда была холодной. Единственное, на что хватало тепла от конфорки - это разморозить заледеневшие консервы и растопить воду. И в спальне же занимались своими делами.
Сначала разговаривали, играли в "имена". Единственная запретная тема - прошлое. Нельзя было сказать: Ань, а вот помнишь, как мы летали в Рим и там... Рима нет. Но уже к третьему дню, как Джон и предполагал - стало надоедать.
Это бесконечное, безысходное и беспомощное существование. Не жизнь, а именно существование. Перебиваться от бури до бури. Сидеть запертым в четырех стенах и молиться, чтобы в этот раз пронесло и дом остался на месте. И что после? Да. Оно самое. Подготовка к очередной буре. Бессмысленно. Тоннель в конце света. Тупик.
А за окном безумный, бурлящий снежный ад.
И ветер. Он не просто воет. Он рыдает. Рыдает, ревет, визжит, скулит. Бьется в стены - словно бревном по ним лупит.
Уэйт в очередной раз совершил рейд по комнате и вдруг остановился. Посмотрел перед собой какое-то время и резко рванул на кухню, за виски. Вот теперь да, теперь настало время выпить.
Схватил три заиндевевших стакана с полки, бутылку и мигом вернулся обратно, тут же прикрывая за собой дверь, чтобы холод не притронулся к ним в этот вечер. А вечер ли? Часы показывают три пополудни, режим сбит к чертям, в общем...
- Я сейчас скажу вам одну вещь, - разливая холодное, ледяное, аж пальцы обжигает, виски по бокалам, начал Джон. - После которой вы можете выкинуть меня на улицу, - поднял свой стакан, покрутил его в руке, мешая алкоголь с конденсатом на стенках от тепла и одним махом выдал: - Я хочу, чтобы мы все переехали в Город. Лос-Анджелес.
Потому что здесь я находиться больше не могу. Сил нет. Устал. Не физически, но морально.
Вообще-то, в город они катаются. Группами. Раз в пару-тройку месяцев. Выбирают четыре мужика - на два по машине, чтобы если застряла одна, то ее могла вытащить другая, и едут туда, узнавать новости, так сказать, из первых уст.
А по сторонам от дороги находится лес, очень странный, совершенно голый, но деревья совсем не похожи на обнесенные снегом зимние заросли, они как будто все сгорели. Словно про ним прошелся огонь, закоптив как следует, а потом их со всех сторон облепил снег, будто бинтами замотал. В лес они ездят чаще, можно сказать постоянно - нужны дрова, а они расходуются быстро. Тоже собирают компанию из четырех мужиков, и те, как следует затарившись нормальной едой и бензином, уезжают на пару-тройку дней, притаскивая потом за собой на цепях несколько толстых бревен. Как только приезжают одни, сразу же уезжают другие. Такой круг жизни.
Но эта идея - по сути самоубийственна. Переезд сложно было себе представить даже тогда, когда все было хорошо и в Калифорнии стояло теплое лето, а сейчас - по снегу, никого там не зная, без каких-либо связей и планов, кто знает, найдется ли им там дом? Примет ли кто-нибудь на ночлежку?   
- Как только буря закончится, я поеду туда и узнаю, как все это можно сделать, - и разом осушил свой бокал.

+2

12

Следующая неделя после начала слилась для небольшого семейства в одну сплошную ночь. Они ели и спали, спали и ели. Анна вставала пораньше, готовила еду, экономно раскладывая ее по тарелкам – припасы пока есть, но кто знает, сколько еще придется сидеть в доме, отгороженными от цивилизации. Впрочем, кого ты, Аня, обманываешь, какая цивилизация? Человечество медленно вырождалось, и так будет и дальше, потому что развития нет. Кто сейчас пишет новые книги или издает газеты – ведь станки стоят. Кто делает какие-нибудь новые компьютеры или телевизоры? А что насчет мечтаний о большом адронном коллайдере? Вечном двигателе? Что, съели? Сидите теперь в своих домиках, разбросанных по местам бывшего скопления людей, стучите зубами под одеялом, да надейтесь, что буря не сровняет ваш дом с землей. Человечество, хах, что и говорить. Человек – венец природы.
Анна со злостью бросила в раковину вилку с погнутыми зубцами, которую она пыталась вымыть, и облокотилась на кухонную стойку локтями. Холод уже достал, шум за окном достал, шум в комнате достал – Джон все еще лелеял мечту поймать радиоволну – сначала Патрульную, потом вообще хоть какую.
- Да выключи ты его, черт его подери, - крикнула Анна раздраженно и сжала кулаки. Она стояла спиной к выходу из кухни, и Сидней и Джон не могли видеть, что по ее  щекам бродят желваки от злости.
Холод стоял жуткий. Теперь пресловутые одеяла из шерсти не спасали. Проснулся, встал, побежал в кухню, перехватил банку консервов и обратно – потому что если прижаться друг к дружке ближе, обняться, то кажется, что пара секунд – и станет почти тепло.
Воды не было. Какая вода, все смерзлось. Анна выдохнула, плюнула и снова побежала в спальню – греться. По дороге столкнулась с Джоном – тот тоже шел на кухню. Оставаться там и смотреть, куда направляется брат, желания не было, и Анна нырнула в нутро одеяла, прижалась холодным боком к Сидней.
Джон вернулся со спиртным, принес и запотевшие стаканы, и Анна протянула за виски синюшную лапку. Почему бы не выпить, больше ведь делать нечего.
- Я хочу, чтобы мы все переехали в Город. Лос-Анджелес.
Анна даже подавилась алкоголем, хорошо еще – он носом не пошел. Она отбросила стакан в сторону, он покатился по полу, звеня хрустальным боком.
- Джонатан Марк Уэйт, - нежно поинтересовалась Анна, - С какого такого дубу Вы рухнули?
Чтобы она вдруг отпустила своего брата, единственного родного человека в этом новом, холодном, и, безусловно, неприятном мире, куда-то в Лос-Анджелес? Да до него же только добираться – это не факт, что доберешься, потому что ехать долго. А ну как бензин в баке застынет и превратится в кусок льда? И останешься ты на дороге, пока снег не заметет твой внедорожник ледяным покрывалом – а там, внутри, ты будешь сидеть и улыбаться, а глаза твои замерзнут и уже никогда не откроются.
- Как только буря закончится, я поеду туда и узнаю, как все это можно сделать.
Кажется, он все для себя решил. Анна беспомощно обернулась к Сидней, тонким голосом воскликнула:
- Ну хотя бы ты ему скажи! Он же там сгинет!
Голос дошел до самой высокой ноты и сорвался. Анна зажала рот рукой, отвернулась. Говорить было не о чем.
Ее брат был упертым. Не упрямым, не любящим стоять на своем, а упертым. То есть, если решил – будто удила закусил, и теперь попробуй-ка, сдвинь его с места. Нет и нет, и что оставалось делать Анне?
Она отбросила одеяло, встала и принялась ходить по комнате. Туда-сюда. В голове ее зрело решение, но она была на все сто процентов уверена, что Джону оно не понравится. Впрочем, его решение было не по вкусу ей, а брат и сестра – одна сатана, нет?
- Когда закончится буря, - медленно и размеренно начала Анна, - Мы соберем все теплые вещи и провизию. Запасемся батарейками. И поедем все вместе. Один ты туда не поедешь. Точка.
И выдохнула. Приготовься, Аня, в тебя летит стул.

+3

13

Шестой день бури не ворвался в жизнь троицы, он лениво заполз и смущенно устроился где-то у двери, услужливо придерживая дверь для седьмого. Всё было в рамках нормы: Джон, Сид, Аня и  одеяла.
- Как только буря закончится, - если закончится, - робко вставила Сид, - я поеду туда и узнаю, как все это можно сделать.
Вот уже добрых несколько минут она наблюдала за откровением, которое лилось из Джона аки вода из ведра, подкрепляя свое мнение выражением редкого удивления на лице.
- Ну хотя бы ты ему скажи! Он же там сгинет! – а что ему сказать? Он же и сам прекрасно всё понимает, только надеется на какой-то благополучный исход. Господи Боже мой, какая глупость! Какая глупость сейчас тут прозвучала, а они – Сид и Аня – должны были спокойно сидеть и слушать глас в домишке. После своей последней вылазки, которая закончилась тем, что она чуть померла, и если бы не Джон с Анной, обнаружившие девицу в бессознательном и замерзшем состоянии, то болтать ей сейчас с апостолом Петром о политике в Зимбабве и вкусе итальянских макарон с сыром. Если кто хочет знать – она решительно против этой задумки. Аня тоже – вместе они уговорят Джона не совершать этот никому не нужный подвиг, воздержаться от призрачных надежд наподобие спасения. Везде одно и то же, чуть хуже – чуть лучше, но в целом ситуация одного города не отличается от ситуации в другом. Сид подобрала одеяло, которое подруга легкомысленно отодвинула от себя, поднимаясь на ноги, и закуталась пуще прежнего.
Аня ее понимает, Аня ее поддержит, Аня…
И поедем все вместе, - Сидней с шумом выдохнула, не в силах быстро оправиться после такого вероломного предательства.
- Да вы совсем охренели! – воскликнула она, расширив глаза от удивления до неприличия больших размеров. Впервые в этом доме из ее уст прозвучало ругательство посерьезнее, чем  «дурак» - таких милашей еще поискать надо, - если вам помереть в дороге хочется – пожалуйста – но с этого самого момента я с вами в одну машину не сяду!
Когда-то она уже искала лучшей жизни, более теплой жизни, и всё было так радужно, так наивно обнадеживающе. Они тоже набрали теплых вещей, сели в машину и поехали, словно тот Колумб – искать чудес и немного золота. А когда машина вышла из строя, а ветер помог съехать на остатки  обочины, Сид с трудом пришла в себя. Спустя время, обнаружив вокруг почти мертвого водителя и мертвого пассажира на переднем сидении. И вот тогда пришлось идти пешком, идти, чтобы, в конце концов, упасть без сил в снег и приготовиться к смерти. А тут Джон и Аня.
И сейчас они хотят всё это повторить. Нет, нет, нет! Уж лучше замерзнуть до смерти в доме под одеялом, чем снова выйти навстречу стихии и проиграть, не успев раскинуть карты. О козырях так вообще речи быть не могло.
Завернутая в одеяла, напоминавшая гусеницу в коконе, девушка легла на кровать и закрыла глаза. Стульями пускай близнецы швыряются, а она поддерживает другую политику.
Чтобы ни происходило – притворись мертвым.

+2

14

Как ему не хотелось все это слушать. Привыкший за эти восемь лет к единственной роли "самца" и добытчика, Джон и не помнил уже, когда Анна на самом деле ему противоречила. У них всегда были хорошие отношения, взаимопонимание и бла-бла-бла, но после того, как пришла зима, они как-то без слов решили, что ему быть главным, просто потому, что он сильнее. Может дать в морду, покрыть матом или еще что-нибудь в духе того чувака без яиц. Когда нужно постоянно грызть друг другу глотки за банку тушенки - тут и речи не может быть о том, чтобы в дело шла Анна. Да, были у них те леди, которые готовы расставлять ноги ради еды, жилья, дров, но чтобы его сестра пошла на такое - да боже упаси.
И вот эта милая Аннушка показала зубки. Впрочем, он услышал самое главное, что все бури до этого не уставал повторять сам:
- Когда закончится буря, мы... - вот что главное. Строить планы. Не надеяться на удачу и дом, а знать, что они ее переживут. Только для того, чтобы начать готовиться к другой. Дурдом. И этой планете я бы поставил ноль, как там любили говорить люди прошлого. - ...соберем все теплые вещи и провизию. Запасемся батарейками. И поедем все вместе. Один ты туда не поедешь. Точка.
- Хорошо, - лучезарно улыбнулся Джон. Внезапно, да? Это, наверное, алкоголь. Он не пил его уже кажется сотню лет, так что не удивительно, что его может легко снести с пары глотков.
- Да вы совсем охренели! - вступили в бой связные войска. - если вам помереть в дороге хочется – пожалуйста – но с этого самого момента я с вами в одну машину не сяду! - Ой, как смешно было слышать все это от Торнтон, вы не представляете. Определенно виски сделал свое дело.
- Сид, - в лице тяжелой артиллерии наехал Уэйт - Послушай меня, Сидней. У тебя, конечно, есть выбор: остаться здесь или поехать с нами. С тобой или без тебя, но я уже решил. Во втором случае мы совершенно не знаем, что нас там ждет, а в первом... Тебе нравится так жить? Ты вообще считаешь это жизнью? Все равно мы все там будем, рано или поздно. Но мы хотя бы попытаемся что-то изменить в нашей жизни, - еще один глоток, и папа-Джон почти-закончил свое веское слово. Сейчас мама-Аня что-нибудь добавит, доча-Сид сделает еще одну попытку отстреляться, а в итоге все равно все будет так, как решили они с Анной. Они же решили когда-то приютить и выкормить эту промерзшую насквозь девочку, не отступятся и сейчас. По крайней мере, Джон точно.
- Чего ты боишься? - спросил Уэйт, глядя ей в глаза. В его же глазах - только ледяная уверенность в собственных силах и нежелание продолжать этот заведомо бессмысленный разговор дальше. Чего можно бояться в их ситуации? Человечество вообще идет к своему логическому концу, простым языком - вырождается. Попробуй выносить и родить кого-нибудь в таких условиях. А скоро у них закончатся припасы и энергия. Они пойдут искать дальше, да, в пути потеряют большинство, может быть, эволюция придумает что-нибудь еще, но за такой короткий срок - вряд ли. За это время они все уже успеют сдохнуть - одним снегом сыт не будешь. 
А из окна на них дышит холод. Не может жалить - его держит крепкое стекло, держат каменные стены, держит тепло, разбегающееся по дому от обогревателей. Но никуда не уходит. Пробует преграду на прочность. Ждет.

+2

15

- Если вам помереть в дороге хочется – пожалуйста – но с этого самого момента я с вами в одну машину не сяду!
Сид решила показать зубки. Анна покосилась на нее, но ничего не сказала, сложила руки в замок и уткнулась в них носом. Сейчас дело брата – уверить Торнтон, что решение окончательное и обжалованию не подлежит. Джон это очень хорошо умеет делать – отрезать намертво. Вопрос только в том, уверен ли сам Джон, что это необходимо.
Впрочем, Анна знала своего брата. Если он сообщил им об этом, значит – все обдумал, значит, все он уже решил и теперь обдумывает пути исполнения.
Вот сама Анна… она далеко не была уверена. Потому что, по правде говоря, она пригрелась на этом месте, где их знали, в этом небольшом городке, где все были знакомы. У них был сравнительно теплый дом, довольно неплохой провиант – чего еще желать? Впрочем, Джон всегда был больше склонен к авантюрам, чем сама Анна, она в их тандеме исполняла роль ведомой, и ее это, в принципе, устраивало.
Впрочем, согласие брата уверило женщину, что дело все же нечисто. Не согласился бы он так просто.
С самого наступления зимы Джон и Анна держались вместе. То есть, они были семьей, разумеется, но после прихода холодов их отношения стали крепкими, будто стальные канаты. Они разом потеряли все – работу, дом, родителей, каких-то левых приятелей и мечты о хорошем будущем. Осталось у них всего ничего – они сами. И вот эту крупицу, которая сохранилась после бедствия, оба они берегли, как зеницу ока. Анна не находила себе места, когда Джон исчезал в снежном буране, обещая вернуться через пару часов, он нервничал, когда она одна выбиралась в город, и, разумеется, он не стал бы соглашаться так поспешно на то, что она примет участие в этом сомнительном путешествии. Потому что может статься так, что до Лос-Анджелеса они и не доедут.
Впрочем, без Джона и она, и Сидней, умерли бы от холода и голода – что тут говорить. Исход один – вопрос только во времени.
Сидней легла в кровать и закрыла глаза. Анна только беспомощно оглянулась на брата – ну что тут сделаешь?
Но нет – у веселых и находчивых всегда есть план.
- У тебя, конечно, есть выбор: остаться здесь или поехать с нами. С тобой или без тебя, но я уже решил.
Анна только уперла руки в бока – ну зачем же так строго? Мы не должны на нее давить – глянула она в глаза Джону и сказала без слов – Это ведь ее решение, а не наше. Но мы просто права не имеем оставлять ее здесь одну. Мы должны ее уговорить, но – не так.
- Ты вообще считаешь это жизнью?
И вот тут Аня поняла, что он, оказывается, переживал. Все это время, когда улыбался сначала ей одной, а потом еще и Сидней, когда хохотал и рассказывал байки из той жизни. Потому что он всегда был сильнее, всегда был амбициознее, ему всегда хотелось большего. Большего, чем просто сидеть на банках с тушенкой, перекидываться в картишки, да трепать языком про то, что слышно в городе. Это Анна была готова – а он нет, не хотел он такой жизни.
И именно сейчас, в эту самую минуту, Анна поняла, что это правильно решение. Не для себя – ей и такая жизнь подходит. Но для него.
- Слушай, Сид, - мягко начала она, подсаживаясь ближе, - Идея не такая уж и плохая. А вдруг там теплее? Да, мечтай. А вдруг, там есть что-то, чего нет здесь, вдруг нам будет лучше там?
Кто знает? Холод никуда не уйдет, но, может быть, хоть где-то в другом месте, у них будет шанс?

+3

16

[mymp3]http://dl.dropbox.com/u/104176086/Zack%20Hemsey%20-%20Vengeance.mp3|...[/mymp3]

Они не понимают. Просто не понимают. Одно дело, когда ты знаешь, видишь смерть чужого человека, пускай соседа или продавца, хлеб и молоко которые ты покупал только у него, слышишь о чьей-то смерти от знакомых. Да, жаль, конечно, но ты только пожимаешь плечами, и продолжаешь существовать как раньше без каких-либо видимых изменений. Другое дело, когда ты видишь смерть родных или близких друзей. Мало того, ты участвовал в этом, и был одним из организаторов идеи, которая погубила их. Вот Сид это помнит. Очень хорошо помнит. И, черт возьми, с одной стороны это ее раздирает внутри, а с другой – она безумно рада, что осталась в живых.
Джон предлагает поездку в Город, не просто туда и обратно, а искать того не знаю чего, и выжить так не знаю как. Просто попытать счастья. Очнитесь, мы переживаем конец света, на земле не осталось места для счастья – только для сожалений о прошлом и опасений за будущее.
- А ты? За чем ты гонишься, Джон? Что ищешь? Оазис в пустыне? Жаркий климат, пока планета окутана холодом? – нет, никак ей не удастся избавить их от навязчивой идеи. Нужно попытаться уговорить Анну, а та в свою очередь убедит Джона не отказываться от теплого дома ради неизвестности.
А вдруг там теплее? – идея про оазис не лишена подтверждения, - а вдруг, там есть что-то, чего нет здесь, вдруг нам будет лучше там?
Сидней открыла глаза и села в постели, даже одеяло опустила на ноги. Анна сидела очень близко – достаточно придвинуться немножко и можно положить голову ей на плечо, как обычно она делала это, когда женщина читала.
- И ты готова поставить на это «вдруг» свою жизнь? – ну же, сейчас решалась их судьба. Сид не будет хихикать и отмалчиваться, как обычно, раз в пятилетку можно и тявкнуть во время дискуссии. Да разве только это была дискуссия? Джон сказал, Аня согласилась, а Сид никто и не спрашивает, за Сид решили вместе, - а мою?
Полно, девочка. Ты не останешься одна в доме, если эти двое уедут. Эта та же гибель, только замерзать ты будешь постепенно, чувствуя, как холод час за часом пробирается внутрь дома и внутрь тебя, проникает под кожу и сердце бьется всё быстрее, чтобы хоть как-то согреться. А потом сбавляет темп и вот – через короткое время можно и уснуть навечно. Конечно же, она не останется здесь в одиночестве.
- Чего ты боишься? – вопрос застал ее врасплох, хотя он был вполне предсказуем, учитывая тему их разговора. Сид резко повернула голову к Джону, молчала несколько секунд, словно обдумывая свои следующие слова, будто решалась на что-то. Нахмурилась, сведя брови, пытаясь отыскать на лице мужчины признаки того, что ее ответ может повлиять на его решение. Тоже смотрела в глаза, прямо, не моргая и не отводя взгляда куда-то в сторону или вниз.
- Почему они улыбаются? смерти! Я боюсь смерти, - они умирают от холода, лежа в куче снега, иней покрывает их кожу, а они улыбаются. Все они. Почему?
В «поселках» с ограниченным количеством людей слухи расползаются быстро. Анне и Сид можно было неделю сидеть в доме и не выходить на улицу, но они получали целый ворох информации обо всем, что у людей происходило за последнее время, кто ездил в Город, чей труп нашли сегодня. А трупы находили…
Итак, всё обдумали, верно? На все вопросы получили ответы, всё высказали, всё обсудили, так? И этот…последний…как они будут жить дальше, если один из них умрет в этой поездке? Насколько тяжело будет ощущаться своя вина? И всё ради чего? Призрачной надежды на что-то хорошее в этой жизни? Хорошо там, где нас нет.
Знаете, если бы не было этой зимы, принесшей с собой столько смертей и вечный холод, то она бы только тем и занималась, что путешествовала. В легковой машине с открытыми окнами и громко звучащей музыкой. Вокруг ночные огни автострады, сменяющиеся зелеными пейзажами разомлевшей природы, широкий мост, сквозь ограды которого видно темно-синие воды, и пляжи, полные золотисто-желтоватого песка и ракушек. На заднем сидении сидел бы щенок, который то и дело старался бы дотянуться до окна и просунуть наружу мохнатую мордочку, чтобы ветер ударил по носу…
- Я знаю, что всё уже решено, - сказала брюнетка, опуская ноги на пол и уже не глядя ни на кого, - но повозмущаться я была обязана, - я попыталась.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Горячий снег