Луиза откровенно забавлялась, чувствуя податливые мягкие губы незнакомой...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » i wanna play with fire


i wanna play with fire

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Участники: Хантер Харрис, Роберт Старбэк.
Место: Сакраменто, ночным клуб "Brokeback Mountain".
Время: август.
Время суток: вечер-ночь.
Погодные условия: жара.

0

2

look

Улыбаясь секьюрити и вкладывая ему в ладонь бумажного президента, Роберт смело шагал навстречу музыке и алкоголю. Осматривая помещение, Старбэк понимал, что не зря его выбор пал именно на это место. Несмотря на это ужасающее название, обстановка была удобоваримой. Дичь на любой вкус. Включая, вкус педофилов и всякого рода извращенцев.
- Джин, со льдом, без тоника, - приходилось почти кричать, но Роб был привычен. Заказ попал в его руки уже через пару минут, и Роберт, испытывая недоумение и недовольство, вытащил чертову жизнерадостную трубочку из бокала. Все эти излишки доставляли не шибко много удовольствия. Старбэк залпом выпил содержимое стакана, и попросил повторить. Оставив деньги на барной стойке, он ушел в поисках столика, которые попахивали безнадежностью. Народу было достаточно много. И ничего странного в этом не было, потому как был же вечер пятницы.
Контингент радовал глаз. Конечно, чей бы глаз не радовался при виде тел, от которых веяло сексом за версту. Роберт с интересом рассматривал окружающих. Тут было всё от легкой эротики до жесткого порно. И молодые мальчишки, которые мало были похожи на представителей мужского пола. И старпёры, сидящие по углам, в темноте, бросая вожделеющие взгляды на молодых людей. Роберт подумал о том, что еще пару лет, и он сам пополнит ряды этих отвратных наблюдателей. А пока… Пока он находился в той кондиции, когда не стыдно оценивающе глазеть на… на всех подряд, чего уж там.
Найдя себе столик, Старбэк откровенно был удивлен этой счастливой случайности. Сигарета, первая затяжка, открытым оставался один вопрос: здесь вообще курят? Черт поймет эту Калифорнию, в которой, как казалось Роберту, в этом году было модно вести здоровый образ жизни. Проходящий мимо официант развеял молчаливые сомнения Роберта, поставив на стол чистую пепельницу.
Дальнейшие планы Роба были туманны и неоднозначны. Но, как показывал опыт, всё происходило по накатанной схеме. Роберт приходил, старательно напивался, забивал косячок, бил кому-то морду, а на утро понимал, что еще один день он прожил не зря. Легкомысленное мировоззрение всегда оставляло возможность радоваться насущному бытию.

Отредактировано Robert Starback (2012-09-22 02:37:31)

0

3

Волны грохочущей музыки и топот танцующей толпы треплет смятый бумажный стаканчик, швыряет его Хантеру под ноги - грязно-белый, местами разорванный. На этикетке (валяющейся подле на полу) местного популярного (несомненно благодаря его рекламе) алкогольного напитка - отпечаток чьего-то ботинка.
Все в этом клубе идет как обычно - бетон лестниц сер, окурки спрятаны в выбоинах под перилами, музыка вышибает из головы последние мозги. Хантер выжидает между окурками и бетоном, сжимает в руке бутылку какой-то мочи, именуемой пивом, прижимает подошвой к полу стаканчик.
Космические сигналы прошивают его сознание.
Каждый хочет узнать о чем думает Хантер Харрис. Он думает бархатно, его мысли безусловно синие и атласные подобно дорогим простыням в его лофте, но ни в коем случае не такие, как у нормального человека.
Иначе бы ему не удавалось столь искусно хранить секрет божественности.
Мигающие софиты, высвечивающие его возвыщающуюся фигуру и греческий профиль, ритмично вздрагивают, нитями опутывают Хантера все глубже, словно он на каком-нибудь чертовом троне и все огни этого богом покинутого заведения только и ждут каждый вечер его прибытия.
Огни эти Хантер ненавидит.
И Сакраменто.
И Америку.
А так же - гамбургеры, хайвеи, озера, городки в провинции, саму жизнь - Хантер ненавидит ее.
И ненавидит ощущение того, что он постоянно отчаянно пытается ей что-то доказать. Деньгами на трех золотых кредитках, предоргазменными стонами на атласных простынях, помпезными речами на каждом совещании на работе, когда все без исключения смотрят ему в рот, а тот самый последний заказчик мечтает, чтобы Хантер его трахнул, разложив лопатками прямо на этом огромном столе.
И клуб Хантер этот тоже ненавидит. Но не явиться сюда каждый вечер - это как не явиться на свою очередную внегласную коронацию, где вместо выстрелов из ружей тебе салютуют восставшими членами, каждая "метадоновая принцесса", что через пять минут будет заблевывать собой пол туалета, считает своим долгом обтереться об тебя задницей и попытаться заглянуть в глаза, а каждый трансвестит с накладными шарами грудей улыбается тебе своей широченной страшной нарисованной улыбкой и зовет "сладким". Где каждый знает и хочет его.
Все это Хантер.
Конечно же не может пропустить.
Поэтому каждую ночь он выползает в вечерний Сакраменто, подобный туче. Перелетая через разноцветные из-за фонарей лужи.
В этом клубе очередная ночь восьмидесяточного глиттера со сладким запахом лубриканта
(кто-то по соседству за барной стойкой говорит, что ночной Сакраменто похож на игрушку или на гирлянду, другой рассказывает, как у него целую неделю был туберкулез)
Хантер отрывается от стойки и идет в толпу, оглядываясь среди танцующих потных рыл
(целую неделю, спрашивает первый, как это?)
Хантер здесь - король, бог, идол и тотемный столб, и сегодня, как и всегда, он отдан им всем в распоряжение
(у меня был кровавый кашель, рассказывает второй)
На всю ночь
(почти месяц, а когда я пошел к врачу, они подумали, что я болен туберкулезом)
Все лицо Хантера усыпано блестками, и Хантер небрежно смахивает их рукой
(а когда они меня взвесили, то у них глаза просто на лоб полезли)
На самом деле этот мирок с метадоновыми принцессками, цепляющимеся за его рубашку, когда он идет сквозь танцующее месиво, сам отдан Хантеру в распоряжение
(но после обследования выяснилось, что у меня только гонорея, а кровавый кашель - из-за воспаления легких)
Этот мир - его мальчик
(кто-то гладит Хантера по спине)
В задних комнатах, разделенных на желтые, лиловые, зеленые, синие и с качелями, в каком-то из коридоров между ними, словно между Содомом и Гоморрой, какой-то парень берет у Хантера в рот
(кто-то справа целует своего партнера так порывисто, будто собрался сбить его с ног)
И посасывает, заглатывает, тянет нити слюны
(когда Хантер шел в задние комнаты, он заметил за дальним столиком видение)
Этот мальчик старательный, Хантер кончает довольно сильно
(тот парень высокий почти как Хантер)
Хантер оттягивает мальчика за волосы
(тот неожиданно рыдает, ткнувшись лбом Хантеру в плечо)
На самом деле, этот мальчик настолько старательный, что Хантер хочет, кажется, продолжить вечер
(и говорит, говорит ему о своих несчастьях)
Но вместо этого сует ему в задний карман джинс сотку, которую кто-то сунул ему самому в толпе, желая отсосать
(паренек замолкает, как механическая кукла, ключ которой резко вынули из дырки в спине)
Хантер ведет себя через проход обратно в огромный зал, попутно принимая какую-то дрянь, которую при продаже назвали экстази, но на самом деле после этой фальшивой, как голос поющего на сцене транса, дряни Хантер со стопроцентной вероятностью будет ходить всю ночь на руках и разнесет половину лофта.
Но это неважно.
Потому что его длинный чувственный рот уже замер в нахальной полуулыбке, с которой он пробирается через истерическое месиво к намеченной цели за тем самым дальним столиком.

Отредактировано Hunter Harris (2012-09-22 08:00:26)

+1

4

Это уже какой? Четвертый? Пятый стакан? Проще было заказать сразу бутылку, но Роберт не любил наливать себе сам. А компанию Роберт еще не нашел. Не сказать, что он никого не интересовал, или его никто не интересовал. Он себя ощущал куском мяса, выставленным на продажу. Новый человек в клубе, где большинство посетителей уже спали друг с другом, всегда интригующий человек. 
Пока Роберт изучал публику, он узнал много интересного. Местный диллер исправно работал в поте лица, в буквальном смысле. И это радовало. Мужики в платьях обсуждали как низко пал другой мужик в платье. И это смешило. А местную звезду звали Хантером. Его сложно было не заметить. И сложно было не заметить взгляды и поведение толпы, когда он проходил мимо. Роберту было интересно, почему же все так упадают за ним. И, кажется,  мужчине представился шанс удовлетворить своё любопытство. Потому что тот самый Хантер, хотя, нет, не так, Тот Самый Хантер, божественной походкой лавировал сквозь толпу.
Стакан опустел, и Роберт, остановив проходящего официанта, заказал два напитка. Объяснив парнишке, кому предназначается второй напиток, он наивно понадеялся, что тут все знают, что предпочитает местная знаменитость. Конечно, он мог и ошибаться, предполагая, что Хантер идет к нему. Но эгоцентризм, присущий Роберту не позволял мыслям подобного характера проникать в его голову. Тем более, что улыбка на лице Хантера и его взгляд были так знакомы Робу. Он и сам частенько так выглядел, и знал об этом. Но сейчас Роберт всего лишь доброжелательно усмехался, с легкой иронией глядя на Хантера. Небрежным жестом он приглашал мужчину присесть за свой столик.
- Что-то мне подсказывает, что когда твоя задница опуститься на этот стул, меня возненавидит большая часть местной тусовки, - произнес Роб, когда звезда закончила свой полет сквозь туманность из беснующихся человеческих тел. Старбэка ничуть не смущала перспектива быть объектом ненависти, его это даже будоражило. За разлитое на себя пиво, он имел бы право праведно гневаться и применять карающую силу. Но пока в ход были запущены всего лишь удивленные взгляды. А еще кто-то возле барной стойки активно пинал друзей и невежественно тыкал пальцем в Хантера.

+1

5

Основная масса питейных и танцевальных заведений для гомосексуалистов расположена именно на этой улице. До приобретения целого этажа лофта в приличном районе Хантер когда-то снимал квартиру в доме на этой улице. Где раньше были расположены некие Бани. Он легко может представить себе, какие бани это были и кто там мылся; сейчас там какой-то офис. Ироничность этого Хантер оценивает сполна. Глядя из окна на клерков-сонных мух, он усмехался, думая о стоках в полу, забитых лобковым волосом. Матрасах, провонявших спермой. И прочих атрибутах тех Бань, которые существовали когда-то в доме, где этажом выше он снимал квартиру.
Каждый вечер, как и сейчас, пропихиваясь среди натыканных, как сардельки в банке, припаркованных машин, Хантер матерился. Сносил чье-то боковое стекло локтем, машина надрывно визжала, и он снова матерился.
Все бары на этой улице манят, но в первый раз он тыкает наугад.
Входит в этот, что с красной вывеской.
Что собрал вокруг себя вереницы отребья.
Чьи холодные стены облепили парочки со спущенными штанами.
Ныряет в табачный дым, запах коктейлей, войну световых лучей; страну наркотического веселья и хуя.
И секса.
И разврата.
Хантер падает за столик и почти видит, как за его спиной тысячи юных и старых извращенцев облизывают свои красные пасти.
Пока Хантер отставляет стакан с алкоголем, расставляет локти на столе и нагинается через столик ближе к лицу своей добычи, из их пастей начинает капать слюна.
- Что-то мне подсказывает, что когда твоя задница опуститься на этот стул, меня возненавидит большая часть местной тусовки.
Но прежде, чем первая отравленная капля касается не очень чистого пола, Хантер произносит:
- Ну тогда у тебя есть два щелчка зажигалки, - Хантер все еще близко к лицу парня, но теперь он больше разговаривает с толпой, нежели с ним, - чтобы унести отсюда ноги.
Быстрая издевательская улыбка летит в толпу.
За издевательской улыбкой прячется идеальное лицо, как на посмертной маске древнего индейца - с чуть смуглой кожей, с прямым носом, с глазами цвета какого-нибудь тростникового темного сахара или чем там еще богата Америка. С длинным чувственным ртом и кривым краешком одного из резцов.
Тростниковый темный сахар и какао-бобы затемняют какую-то странную, чуть-чуть невесомую печаль. Хантер так часто видит эту поволоку в своем зеркале ранним утром.
Его лицо снова темнеет, а сам он откидывается на спинку стула, чтобы прикурить.
Зажигалку подарил ему отец. Чья чуткость в отношении подарков, а также и остальные его познания, включая географические настолько странны и скудны, что однажды, когда Хантеру было шесть, он сказал своему младшему сыну, выскальзывая в дверь черного хода и отвечая на вопрос "куда ты":
- На Блядки.
Он сказал Хантеру, что это небольшой островок на реке Сайото.
Когда Хантеру было четырнадцать и он сам не прочь был съездить на Блядки, отец подарил ему эту зажигалку.
И сказал:
- Однажды ты просто захочешь сбежать от реальности.
Старый добрый папочка мудак.
Отец, наверняка, уверен, что из нее можно сбежать в параллельное измерение. Хантер не знает, можно ли, но ему кажется, что каждый раз, когда он прикуривает от этой зажигалки косячок, то что-то подобное ему удается.
Хантер выдыхает дым, отстраненно вертит бутылку со стола за горлышко
даже не поднимает ее, засранец
и говорит:
- Закидываешься перед бурной ночкой?

0

6

Представить себе, как он уносит ноги от толпы разъяренных пидарасов, Роберт, как ни старался, не мог. Он вообще не мог себе представлять, как бежит от кого-то, кроме фараонов. Этим он регулярно промышлял еще в Орлеане. Там ему, как ни крути, а в цепкие ручонки копов попадать было нельзя. Начальство в лице очаровательной Кафки не одобрило бы.
Лицо Хантера близко, достаточно близко, чтобы Роберт осознал, что будь он на десяток лет младше, то обязательно бы присоединился к фан-клубу местной звезды. Но, к счастью или сожалению, Старбэк уже не мог генерировать такое количество тупого обожания. Сейчас он мог лишь отметить, что массовое желание затащить Хантера в постель имеет некоторые обоснования.
- А что потом? Они запустят в меня свои отшлифованные ногти? – приподняв бровь, поинтересовался Роберт. Это он мог представить. И как по-женски они машут кулаками – тоже. К его сожалению, некоторая часть мужчин, осознавших свою гомосексуальность, забывали о том, что они мужчины. Такой сорт людей Роб не любил.
Хантер играл на публику так очевидно и так пафосно, что Роберт начал серьезно сомневаться в адекватности этой самой публики. И он снова проводил аналогию с Орлеаном. Иначе он еще не научился, потому что город не отпускал его, каждый день напоминая о себе и о том, что Роб потерял, отказавшись от Орлеана, ради призрачной гонки за чертовым священником. Так вот, в месте, где трава зеленее, а солнце ярче и нежнее, таких как Хантер, сгибали пополам в темных переулках.
- Я из мест, где литр виски перед ужином – это легкий аперитив, - со смехом ответил Роберт. Это ничуть не оправдывало седьмой стакан, но объясняло, почему Роберт был трезв и вменяем. Суровая закалка усложняла задачу нажраться в жопу, но спасала наутро после от похмелья.
- Они тебе платят за представления или ты получаешь удовольствие от этого фарса? – возможно, все остальные знали ответ на этот вопрос, возможно, никто не знал. Но Роберту было любопытно. А его любопытство, так уж повелось, частенько порождало череду разного рода вопросов. У него на данном этапе было еще несколько вопросов. Например, стена хищнического высокомерия, которая отделяла Хантера от всего остального мира, и которую явственно видел Роберт, – она шла в комплекте с блядской внешностью или стала последствием нелегкой жизни?

+1

7

Парень напротив приносит на себе вести с другой планеты. Марса или Венеры, по его поведению, одежде и манере изъясняться -  тяжело понять. Он весь в другой планете, ее ошметки - у него на лице.
У Хантера на лице - ошметки его же пренебрежения и блестки, что летят с потолка.
- Они тебе платят за представления или ты получаешь удовольствие от этого фарса?
Хантер смотрит на собеседника, склонив голову, смотрит долго, слишком долго для взгляда, которым можно видеть. Так что он смотрит, но видит, и парень напротив должен чувствовать себя очень странно. Словно его просветили, продырявили рентгеном насквозь.
- Похоже, - начинает Хантер, - друг, ты здесь впервые? Давай проведем маленькую экскурсию.
Мягкая улыбка. Давай проведем маленькую экскурсию.
Думает он.
Тебе понравится думает он.
- Ты поймешь, - обещает наконец он. Наклоняет к себе за шею сидящего напротив, выдыхает в сторону дым. Так небрежно, будто выкидывает его из своего рта. Темные зрачки плавают в голубом свете упавшего неонового луча. Очень ненатурально.
Свою жизнь Хантер играет, только сценариев нет. Они у него свои собственные. Поэтому Хантера мотает из стороны в сторону, растягивает наркотическим бредом, об него вдребезги разбиваются чужие эмоции, он вдребезги разбивается о собственные успехи. Но в конечном счете, будьте уверены, все это окажется частью плана, где Хантер - кукловод, заставляющий всех работать на себя. Бог манипуляции к вашим услугам.
Хантер смотрит исподлобья, обманчиво расслабляется.
- Вон те, - он указывает на стайку "метадоновых принцесс", что танцуют в самой гуще толпы. Открытые рты - улыбки, искривленные по косой, - поблескивают слюной. Цветастые майки, закатанные до колена джинсы, кеды с выбитыми задниками - коричневые. Они самозабвенно мотают мокрыми головами в толпе, их не замечают, толкают, они падают, снова встают.
Некоторые так и остаются лежать, - жалкие неудачники под кайфом. Отбросы из неблагополучных семей, простофили, не имеющие работы и собственных яиц, золотые мальчики, не знающие меры. Ни одного из них второй раз ты тут не увидишь. Разве что в мусорном баке снаружи.
Прямо перед их глазами одного из них уносят секьюрити.
Хантер бросает ему что-то вроде "далеко собрался, Эдди?". Парень очевидно без сознания.
Или очевидно мертв.
Хантер бормочет что-то вроде "или как там черт дери тебя звали".
И снова возвращается в распоряжение своего "туриста".
- Уважаемые пассажиры, следующая остановка - дамы, - Хантер переводит палец на группку парней, мужчин под и за тридцать, салютует им, улыбается, а потом снова так резко переходит в режим отстраненности, что сразу становится понятно - ему насрать на всех и всё, что вне зоны его внимания. Лишь странными прояснениями поводит его взгляд и утягивает куда-то вдаль.
Но скорее всего это лишь экстази.
Такое очень осознанное сумасшествие.
Парни и мужчины за 30, которые хихикают в его сторону, заметив его внимание, притираются друг к другу рукавами фирменных кардиганов, их торчащие волосы щетинятся иглами. "Космо" из их бокалов выливается на пол.
- Самые безобидные из обитателей сего славного пидорского оазиса. Они ждут принца, отсасывают кому-то больше похожему на придворного шута в задних комнатах, а потом снова ждут принца. Здесь ты из можешь наблюдать каждый день до тех пор, пока до них не доходит, что любовь и принцы - жалкое дерьмо для натуралов.
Хантер снова блаженно улыбается, закатывает глаза и разминает шею. Экстази (или что это за дрянь была) входит в свои права. Хантер теперь лиловый, оранжевый, зеленый огнями, красный отблесками, блестящий небоскребами, не знающий границ.
Набирающий обороты.
- Едем дальше. Сувениры - на обратном пути, а пока мы имеем возможность наблюдать сей акт хорошо оплачиваемой жертвенности, - Хантер указывает на призывно танцующего паренька. Его стискивает с обеих сторон мужчина за пятьдесят, берет под руки, их тела в такт колышутся, паренек дуреет, непроизвольно облизывает губы, закатывает глаза. Дрожат его ресницы, красные метки жилок пульсируют по белкам. Сердце долбится в горло. Он сползает по сжимающим локти рукам, запрокидывает голову назад и смотрит на своего покровителя. Глаза у него красные, как его футболка, как жилы, как удар. - девочка со своим папочкой. Вот что я на самом деле называю честным соглашением и партнерством. Один из них - старый хрен и денежный мешок, другой - мелкий и бедный пиздюк, который не успел докатиться до тяжелой наркоты. Прекрасные бартер - деньги на тело. И очаровательная пара, неправда ли?
Хантер снова сверкает издевательской полуулыбкой.
И снова уходит в остраненность.
- Правда в том, что они такие же жалкие, как и остальные.
В поле зрения появляется группа мужчин. Они одеты в кожу, а на лицах маски жестокой невменяемости. От всей их группки несет животным и пульсирующим.
- А вот этим очаровательным джентельменам даже ты - на один зуб.
Хантер отстраняется, чтобы нахмуриться и затушить сигарету. И опереться локтем на спинку стула.
И взглянуть так странно, оттягивая языком нижнюю губу.
И наконец произнести.
- И правда в том, что я - не являюсь ни одним из них.

Отредактировано Hunter Harris (2012-09-23 08:07:47)

0

8

Если бы Хантер спросил, Роберт бы честно ответил: вести не с Марса, и не с Венеры, вести однозначно с Тральфамадора. Вряд ли бы это как-то помогло Хантеру, но все же это был бы разговор в лучших традициях наркотического бреда.
Роберт ощущал, как сливается с пейзажем. Превращается в безликое пятно общего фона, когда взгляд Хантера становится расфокусированным. Кажется, что тот смотрит не иначе как в межпространство между реальностью и каким-то своим миром. Роберт с точностью мог сказать, что это наркотики. Роберт с точностью мог сказать, что это говенные наркотики, которые ни один уважающий себя человек не будет принимать. Но Старбэк так думал лишь потому что сам крутился в сфере наркооброта слишком долго. И посвящать людей в тонкости покупки наркоты – не было задачей Роба. Его задачей было проследить, чтобы дерьмо тоже продавалось. А те, кто хотят качественный продукт – те его получают, но однозначно не у диллера в клубе.   
Чужая рука на шее, и Роберт решает подыграть и даже не отстраняется обратно, хотя ему и неудобно. Он смотрит с интересом, следит за губами собеседника намного больше, чем за теми, на кого указывает Хантер. Увлекательная экскурсия вызывает у Роберта смешанные чувства. С одной стороны, любопытство удовлетворяется понемножку. А с другой стороны, эта лекция по кругам гнилого общества… Старбэк большую часть жизни прожил в городе, где сброд намного менее гламурен, и разнообразие его намного ярче. Он был знаком с такими слоями дерьма, о которых в Сакраменто даже не подозревали. Хотя те самые садо-мазо парни казались такими родными, приблизительно так выглядели товарищи Роберта по луизианской тюрьме в хрупком воображении самого Роберта.
Хантер не один из них. Старбэк бы так не сказал. Он качественно лучше, но все же он здесь.
- А ты, значит, заполняешь собой местный экзистенциальный вакуум? – Старбэк смеялся, и нахально смотрел на Хантера. – Ты их мессия, бог, снизошедший с небес, чтобы трахать всё, что имеет товарный вид? – Роб делает глоток из своего стакана и облизывает губы. Отчасти Роберт понимал точку зрения Хантера. Ведь для самого Старбэка все люди вокруг, включая Хантера, были потребителями товара, источником дохода, жаждущими первобытного наслаждения кусками мяса. Но свой рабочий скепсис Роберт оставлял для работы.
- Я понимаю, конечно, что всё это педерастиное многообразие создано именно для этой цели. Но выглядит так, будто это единственная аудитория, которая будет восхищаться твоим амплуа прагматичной сучки, - наигранный пафос с долькой сарказма, приправленный улыбкой, которую Роберт, как ни старался, сдержать не мог. Его слова, как и всегда, могли показаться попыткой оскорбить. Но он, как всегда, делился своими безобидными наблюдениями. Тем более, что экскурсовод сам вызвался ознакомить туриста с местными достопримечательностями. А туристы зачастую несут чушь и похлеще.
- И, кстати, где же сувенирная лавка? – он улыбался, лучезарно и совершенно.

+1

9

– Ты их мессия, бог, снизошедший с небес, чтобы трахать всё, что имеет товарный вид?
Хантер с полминуты созерцает мужчину напротив, а затем взрывается порывистым движением, порывистым дыханием - приветственным подарком наркотического опьянения, - наклоняясь к собеседнику.
- Хороший мальчик!
Улыбается Хантер.
- Я поставлю тебе пять с плюсом.
Отклоняется назад Хантер.
- Это должно быть входит в пакет моих талантов - никогда не ошибаться в людях.
Изображает задумчивость Хантер.
Снова привычно оттягивает языком нижнюю губу Хантер.
Начинает игру Хантер.
В другой день, из прошлой, скучной жизни, на танцополе его лучший друг бы спросил, сколько он принял таблеток. Хантер бы ответил поцелуем и продолжил дальше упиваться солнечными оранжевыми, никогда не гаснущими лучами клубного неба.
На мужчине напротив жаркий пиджак - словно чужой - синий, и это тоже часть игры. Мужчина весь в осколках разлетевшихся забав. Хантер представляет как он стаскивает свой пиджак, выгнувшись, замечает следы того, кто был здесь до него. Волк в Хантере отчасти гордится другим, подобным, - но его метки, собственные, будут разлетаться по его спине к лопаткам, окольцовывать ребра, зажигать его изнутри полосками красного.
- Я понимаю, конечно, что всё это педерастиное многообразие создано именно для этой цели. Но выглядит так, будто это единственная аудитория, которая будет восхищаться твоим амплуа прагматичной сучки.
Хантер слышит и не слышит. Смотрит почти в упор, передает свои мысли на расстоянни.
Ему дела нет до "педерастиного многообразия", а масштабы его аудитории он поймет сам. Если не дурак.
А он не дурак.
Хантер умеет выбирать людей.
Теперь, когда его руки свободны от пиджака, видно, что они красивы достаточно для того, чтобы Хантер обратил на них внимание.
Его глаза могут быть завязаны. Но это была, есть и будть не игра для победы, а игра для забавы - ведь можно слышать, и обонять, и сбить лапой... рукой, затолкать его попытки издевательски опустить в чем-то Хантера обратно в горло, там, где кончаются поцелуи и начинается дыхание.
Собеседник напротив будет смеяться, кожа Хантера будет окрашиваться в его смех и почти истеричные всхлипы. Ему будет щекотно и немножко опасно под кожей - пальцы Хантера проведут по старым царапинам и по новым, будут распарывать опасность, выпускать ее струйками и ручейками. Отметины и смех. Игра и не игра. Он будет в руках Хантера закатывать глаза, блестеть белками под влажными стрелками ресниц, загорелая спина покроется шрамами, а потом облезет.
Хантер будет разглядывать эту спину очень, очень долго.
- И, кстати, где же сувенирная лавка?
Вовремя улыбается почти-жертва, точно прочитав его мысли и просмотрев в его голове диафильм.
- Я могу проводить.
Нащупывает в кармане ключи от своего лофта Хантер.

+1

10

Мальчик-отличник поскрёб щетину ногтями. Мальчик-отличник закурил, и стал елозить в руках зажигалку с эмблемой swat. Она, как и он сам, плохо вписывался в окружающую атмосферу. Он был непорядочно трезв, тогда как неадекватность Хантера возрастала, судя по его глазам и резким движениям. От осознания этого факта становилось даже как-то почти обидно. Хотя нехватки в ощущениях и впечатлениях Роберт точно не испытывал. Было как-то обжигающе приятно играть по чужому сценарию. Интереснее, чем с вчерашней блондинкой. Или с мальчишкой, разносчиком пиццы.
Роберт удивленно моргает на Хантера, и выдыхает никотиновый дым. Не ошибаться в людях, не зная их – не сложно в самом-то деле. Список талантов Хантера, очевидно, был приблизительно такой же уморительно длинный, как и список преступлений, совершенных Робертом. Старбэку было бы интересно заценить это чтиво. Но всё же свои сомнения в талантах мужчины, Роберт оставил при себе. Даже его самого они мало интересовали.
Старбэк снова смеется в ответ на предложение проводить. Кажется, его поймали. И, судя по всему, это уже поняли все, кто до сих пор не сводил взгляда с Хантера. И, как ни странно, Роберт всё еще не хотел сопротивляться. В сопротивлении не было смысла, это было бы излишним кокетством, которое никоим образом не было свойственно Робу.
- Интригующее предложение, - чистосердечно признался Роберт. Он облокотился на стол, протянул руку, схватил воротник черной рубашки, притягивая к себе Хантера. Жесткий поцелуй, который подтверждал отсутствие сомнений в голове Роберта как класса. – Товар на первый взгляд стоит затраченного на путешествие времени, - отпуская Хантера, Старбэк обыденным жестом поправил смятый воротник.
Роберт сделал еще одну тягу и не спеша выпустил дым изо рта. Дым тут же был прошит насквозь мерцающей светомузыкой. Решение следовать за Хантером в сувенирную лавку, кстати, в такие места Роберта еще ни разу не звали, было принято. Но сигарета была не докурена, а стакан не опустел. Старбэк был крайне последователен, если дело касалось курива. Чтобы Фрейд не говорил о любви к курению... Кстати о Фрейде. Роберт опять потянулся к Хантеру.
- Прежде, чем мы пойдем в сувенирную лавку, тебе предстоит еще одно путешествие, - Роберт расплылся в улыбке, выдыхая табачный дым через нос. - Под стол.
Он не был уверен, что за этим последует, но собственное любопытство сыграло с ним злую шутку. Прежде, чем удовлетворять своё влечение, ему предстояло удовлетворить своё любопытство. Глядя на Хантера, Роберт почему-то казалось, что он такое должен слышать регулярно. Но с другой стороны, ежели внезапно случится устроить местной звезде разрыв шаблона, то Роб ничего против не имел. Во всяком случае, Старбэк, как всегда, веселился, как умел. Роберт сделал еще одну тягу, откинулся на спинку стула и недвусмысленно придвинул его максимально близко к столу.

+1

11

В голове Хантера море раскачивает фонарики, его рокот глушится музыкой. Хантер выворачивает руки в блестках над стаканом. Татуировка на пальце, колотый лед и сигаретный дым.
На стойку, что рядом, залитую всем попало, кладут еще один заказ на еще один коктейль. Хантер за ней проводит вечера, выворачивая руки над стаканом, обмолвливаясь с парочкой друзей язвительными глупостями, потягивая коктейли и коршуном высматривая следующую добычу. Выглядит это все так, словно у него просто до черта свободного времени.
Он пытается успеть куда-то, он не знает куда. Спешит вперед времени, пока молод. Лед трескается, водка и виски льются в один стакан. Еще туда нужно что-то синее.
Хантер может делать все это с закрытыми глазами. Стакан, еще стакан, вывернуть руки, облокотиться на стойку, сунуть в каждую рюмку шот-сета ложку, расслаивая реальность, будто невзначай ляпнуть Марку, что его хахаль сосется с кем-то на выходе, и наблюдать за истерикой оного, которая достойна всех наград Актерской Академии, затем стакан, зацепиться взглядом за очередную жертву в толпе (он же подходит по всем параметрам, верно), выйти на танцпол и сделать так, что следующим в программе оказывается лишь смятая дорога к лофту, проложенная через колдобины, поцелуи и отсос в машине, крики и растягивания в атласных простынях, сигарета, душ и пошел вон, мне утром на работу.
Реклама сама себя не сделает, знаешь ли.
В голове визг, фонарики, море, музыка. И ангельский знойный город на блестящем побережье.
Хантер - любимчик одиноких "дамочек", зашедших сюда глазеть, и гейских парочек "мы не вместе, но сделайте нам голубую лагуну", и других - "господи, ну и еблище!".
Хантер расслаивает истерическую неоновую реальность с ангельским городом, что поселился в его опьяненном наркотиком воображении, облизывает ложку, расслаивает реальность, облизывает ложку. Рюмки похожи на пробирки, он - на алхимика. Ему нужен значок почетного убийцы времени.
Официант забирает его стаканы. С капельками воды и потеками на стенках. Тянущиеся в никуда голубые лагуны и "пляжные сексы".
У Хантера было достаточно пляжных сексов, чтобы понять - это все полное дерьмо.
Где-то справа за стойкой мятая кожура лайма летит, подобно снаряду, в батарею бутылок.
Кабум.
Собеседник резко наклоняется и целует Хантера с нажимом.
Кабум.
- Прежде, чем мы пойдем в сувенирную лавку, тебе предстоит еще одно путешествие. Под стол.
Кабум.
Губы Хантера застывают в фирменной полуулыбке, сам он встает и, не отрывая от собеседника взгляда и той самой полуулыбки, выкладывает на стол купюры за выпивку.
Улюлюкающее рядом отребье Хантер мог бы заткнуть одной фразой. Если бы ему не было по жирному хую.
- Когда ты поймешь, что нужен не ты мне, а я тебе - подходи.
Интонации растягиваются издевательски медленно. Купюры, одна за другой, издевательски медленно падают на стол.
- Если до тебя это дойдет так быстро, как ожидаю я, то мой джип - снаружи. Надеюсь, ты знаешь, как выглядит Вранглер 96го года. Я планирую в нем примерно минут 10 понедоумевать, куда пропала педаль газа.
Хантер разворачивается и удаляется, наркотического бреда будто и не было.
Блондинистой копны волос Солнышка, которая когда-то единственная удостаивалась минета от Хантера Харриса, в голове до этого будто и не было.
Кабум.

Отредактировано Hunter Harris (2012-09-24 03:04:21)

+1

12

Игрок удален, эпизод отправляется в архив

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » i wanna play with fire