Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » What the hell are you doing here?


What the hell are you doing here?

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Участники: Kirsten Barnes & Charlotte van Allen
Место: Сакраменто, кофейня "Traveler's Coffee"
Время: 13 сентября 2012
Время суток: день, около 14:30
Погодные условия: дождливо, серо и уныло. Короче, на редкость гадостная погодка.
О флештайме: Когда оставляешь прошлую жизнь позади и решаешь двигаться дальше, нужно быть уверенной, что все мосты сожжены. Иначе одна случайная встреча может обернуться большой проблемой.

+1

2

Побег, как способ решения проблемы. Побег, как искупление грехов. Побег, как способ существования. Побег. Этого слова в ее словарном запасе не значилось прежде, она всегда находила другие выходы, получала иные следствия из самых плачевных причин, а теперь вынуждена бежать постоянно, словно хомячок, которого насильно запихнули в колесо. Она бежит, но продолжает стоять на месте - парадокс клеточного бытия, в прутья которого загнала себя сама. Бежать, бежать, бежать - не ради чего-то, не к кому-то и не от кого-то, а просто бежать исключительно ради бега, как будто эти гонки наперегонки с самой собой могут хоть как-то изменить ее жизнь к лучшему. На новом месте все можно начать с чистого листа, здесь история может перестать быть цикличной, получив новую отправную точку, и не приведет ее к полному краху. Снова. Здесь может не быть горьких потерь и горчащих разочарований, и даже неважно, где именно это "здесь", главное, что оно не "там".
Сакраменто. Кикс пролетела через всю Америку, покинув Восточное побережье и решив обосноваться на Западном. Она стала дальше от своих проблем, но и от дома тоже. Вернуться в Ирландию было бы замечательным выходом, но только вот ей всегда представлялось, что она воротится в отчий дом повзрослевшей, поумневшей, с дипломом в руках, но никак не раздавленной и спрессованный с поджатым хвостом. Ей было стыдно и неприятно сознавать, что все ее попытки выстоять против враждебных условий раскрошились в щепки, как и ее сила воли. Она покидала Шарлотт в спешке, надеясь, что все ее неприятности не поспеют за ней в таком случае, но каким бы скорым не был ее самолет, неспокойные мысли, все переживания и тревоги были тем багажом, который не сдашь так просто в камеру хранения. Все с собой. Новый университет, новые одногруппники, новая комната и еще меньше интереса ко всему, как будто он растратился еще по дороге. Солнечный штат и город золотоискателей не вызывали в ней желание основательно взяться за их изучения, не вдохнули в нее утраченных сил, и потому сейчас Кирстен сидит в одном из кафе города, даже не посматривая по сторонам. Всегда любопытная и вечно подвижная, она не сильно похожа на себя, но никому об этом не известно, потому что здесь за сотни километров от привычной жизни ее абсолютно никто не знает.
-Мне, пожалуйста, кусок шоколадного торта, - плевать, что сейчас не обеденное время, и до полдника еще несколько часов, плевать на калории, которые она никогда не считает, и на то что, как говорит мама, торт это не еда. Ей хочется "не еды", потому что это то немногое, что стопроцентно поднимет настроение хотя бы немного выше уровня плинтуса.
-Простите, мисс, но он только что закончился. Буквально перед вами его заказала вон та юная особа, -официантка, старавшаяся слишком усердно быть любезной и милой, указала на столик в другом конце зала и на посетительницу-воровку, и зрачки Кикс моментально расширились. Взгляд за окно, темные волосы мягкими волнами, спадающие на плечи, которые держит очень прямо, россыпь веснушек и сигарета, конечно же рядом. Шарлотта. Шарлотта конченая стерва ван за ногу тебя Аллен! Беглянка! Подруженька! Теперь уже, разумеется, бывшая, скрывшаяся в ночи со своими чемоданами, не дававшая о себе никак знать и определенно выкинувшая свой телефон в ту же урну, в которой похерила их дружбу. Иначе она ответила бы хоть на один ее звонок, на те горы смс, которые Кики строчила не переставая на пару с мэйлами. Но все они уходили в никуда, не находя отклика. Руки отсохли? Пальцы отвалились? Да нет, все целехонько, как и сама француженка, а между прочим в рыжей голове не раз проскальзывала мысль о каком-нибудь несчастном случае, скорой кончине, нападении маньяка и прочей жуткой жути, пока ирландка вела поиски своей подруги (бывшей, да-да), сходя с ума от неведения, ставя на уши всех, кто попадался под руку, а она, оказывается, преспокойно греет свои косточки на солнечных берегах Калифорнии и уминает не ее шоколадный торт! Вот он собственно и стал тем крохотным перевесом, из-за которого Кирстен поднимается из-за стола и решительно направляется не на выход, а прямиком к столику ван Аллен. Хотя по-честному ей стоило бы просто встать и уйти, сделав вид, что Ширли не существует, отплатить ей той же монетой, какой расплатилась с ней брюнетка, исчезая из города в неизвестном направлении. Но нет! Ей есть что сказать, и сейчас она все это вывалит прямиком на белотканную скатерть. Стул напротив Шарлотты отодвигается рывком и с противным скрежетом, а возвышающаяся над девушкой Кикс злобно сверлит удивленные глаза, поднятые на нее, прежде чем плюхнуться на место.
-Знаешь что! Ты все-таки охреневшая в конец, себялюбивая, бесчувственная стервоза, которая не заслуживает ни друзей, ни этого торта! Он мой! -и не давая опомнится, хапуга Барнс молниеносно притягивает к себе блюдце, загробастывая заодно и чайную ложку. -Да! -рявкает она и злобно потрошит шоколадный десерт, закладывая в рот первый кусок, пережевывая его с остервенением и глядя на Лотти так, будто представляет на его месте ее руку.

+1

3

Отвратительная погода за окном как никогда соответствовала далекому от прекрасного настроению. Ей все время казалось, что что-то не так, не по плану, как будто в работающем в постоянном и ставшем привычном ритме механизме отказала одна маленькая, крохотная деталь, казавшаяся столь незначительной и столь внезапно оказавшаяся очень важной. Ван Аллен кусала губы, заламывала руки, измеряя небольшими шажками свою крохотную уютную комнатку, перерывала трижды чемоданы в поисках чего-то, что она могла забыть в Шарлотт. Но все было на своих местах, начиная набором карандашей для глаз и заканчивая неизвестно зачем взятыми с собой плюшевыми игрушками, напоминавшими о прошлом, от которого она так хотела сбежать без оглядки. Все было там, где должно быть, кроме одного. Свое сердце она оставила где-то там, далеко от солнечного (ну явно не в этот пасмурный день) Сакраменто, но так близко к ее друзьям. Ширли была готова выть от обиды и кидаться на стены, когда, наконец, осознала масштабы своей личной трагедии: она обрекла себя на одиночество и долгую мучительную смерть, потому что все, чем она жила раньше, были ее друзья, а теперь их нет рядом, значит, нет и смысла в этой жизни. И без души ведь жить можно, вот только не это ли называют столь емким и опустошающим, вытягивающим все счастье словом «существование»?
Сегодня эта пустота под ребрами с левой стороны чувствовалась куда сильнее обычного. Брюнетка действительно любила дождь, потому что в такую погоду можно было натягивать тяжелое двуспальное одеяло до самого подбородка, устраивать на животе большую миску попкорна и укладывать голову на плечо любимой подруги, с которой и в огонь, и в воду, и даже «Сумерки» посмотреть была готова. Окруженная до поступления в университет состоящей преимущественно из парней компанией, Шарлотта кривилась и закатывала глаза при виде щебечущих о парнях, шмотках и последних сплетнях девчонок, и скажи ей кто, что через пару лет она готова будет отдать последнюю рубашку за хотя бы десять минут такой нелепой болтовни ни о чем, она бы расквасила умнику нос без лишних раздумий. Теперь же она разрыдалась бы в голос, но вот ее личная «жилетка» осталась в другом штате, и разделяющие их километры не так уж и просто преодолеть. И речь вовсе не о расстоянии, а о личном барьере, который ван Аллен так сложно преодолеть: она же решила, что долой хвостики, превращающие точки в запятые, она не вернется, она умрет для всех, останется в чужих воспоминаниях трусихой и последней тварью, которая даже не соизволила сказать «Прощай» в глаза. Но сегодня ей так плохо, что она забудет данное себе обещание, устроится поудобнее в углу теплого и уютного кафе, обнимет руками большую чашку крепкого кофе и, зажав меж губ тонкую сигарету, уставится в центр листа, вырванного из середины тетради в клетку. Ей так много смысла нужно вложить в несколько строчек, написанных аккуратным ровным почерком, вот только с кончика ручки не скатывается ни единой чернильной капли, потому что в череде петелек и палочек невозможно передать все то, что гложет, разрывает изнутри на миллиарды маленьких ошметков некогда сильной личности. Куда проще написать короткую смс-ку со словом «Прости», отправить смайлик по одной из социальных сетей, но искренности в перекодированных компьютерной системой символах не больше, чем в брошенном случайному прохожему на автомате «Будьте здоровы». А ей бы собрать волю в кулак, подобрать нужные слова, пролить пару настоящих, искренних слезинок на разбитую на крошечные квадраты страницу и поставить три точки в конце, надеясь, что ее простят, что это не станет концом их дружбе. Так ведь не может случиться после всего, через что они прошли? Не должно ведь?
Шарлота вздыхает, беря ручку в руки и делая затяжку, решив писать все, что потоком мыслей заполнит ее сознание, будь это даже тупой набор несвязных слов «стул, собака, двадцать восемь». По крайней мере, так будет честнее, чем высокопарные речи о тяжком бремени, свалившемся на их хрупкие плечи. Кто-то останавливается напротив ее столика, загораживая свет, и Ширли поднимает голову, готовая попросить стоящего перед нею человека отойти в сторонку и не мешать ей предаваться нахлынувшей ностальгии, но с губ не слетает ни единого звука, когда она узнает в рыжеволосой девушке Кирстен, ее Кики. Глаза француженки в удивлении округляются, застывая на лице ирландки, и ван Аллен готова с размаху влепить себе ощутимую пощечину, такую, чтобы щека болела и горела алым пятном еще неделю, лишь бы убедиться, что это не сон, что это не побочный эффект от прописанных ее новым лечащим врачом лекарств. Но она слышит голос, который звучит уже совсем не так, он еще более холоден и жесток, чем в моменты их ссор и обид, он отрезвляет и приводит в чувство. И невероятно злит. Шарлотта вскидывает бровь, вопросительно и даже с неким укором глядя на она-надеется-все-еще-подругу, когда та тянет руки к ее блюдечку с тортом, который уже в следующий момент оказывается проткнутым насквозь воинственно занесенной ложкой и исчезает во рту ирландки. В первые мгновения Лотти была преисполнена желания совсем нетипично громко для нее завизжать и кинуться на ирландку с распахнутыми объятиями, а теперь все, что она хочет – стукнуть ее как можно сильнее и заставить исчезнуть, раствориться плодом больного сознания. Нет, ну а вы чего хотели, она психически нестабильна и биполярна, ей можно менять отношение ко всему с поразительной скоростью и нелогичностью.
Какая же ты невыносимая!
- What. The. Fuck? – делая паузы после каждого слова, злобно цедит ван Аллен сквозь зубы, крепко вцепляясь в край стола так, что он либо сломается под ее силой, либо она в следующий момент надавит сильнее, и его противоположных конец, взмывая вверх, стукнет ирландку по челюсти снизу и отправит в долгий нокаут. – Я вызову охрану кафе, если ты сейчас же не прекратишь вести себя как ребенок, - Шарлотта складывает руки перед собой, не обращая внимания на сигаретный дым, обволакивающий лицо Кирстен. Француженка в свойственной ей манере недобро щурится и склоняет голову набок, оценивающе глядя на Кики. – Какого черта? Что ты делаешь тут, в Сакраменто, на этой улице, в этом гребаном кафе, за моим столиком? Я, кажется, ясно дала понять, что все кончено. Всё! И оставь мой торт в покое! – под конец спокойная интонация разбавляется истеричными нотками и ударом ладонью по столешнице, от которого чашка, блюдце и другие стоящие на столе предметы подпрыгивают на месте с характерным стуком-звоном. Шарлотта кладет холодную ладонь на лоб, чувствуя наступающий жар, вздыхает и закрывает глаза, качая головой. – Я что, прошу так много? Я просто хочу покончить с этим всем…

Отредактировано Charlotte van Allen (2012-10-08 21:13:01)

+1

4

О чем она думала, когда втаптывала в грязь все то хорошее, что между ними было? На что рассчитывала, скрываясь словно вор-перебежчик в ночи, не оставив даже скомканной бумажки с коротким "прощай"? Хотелось раствориться в толпе навсегда или все же где-то теплилась надежда на то, что ее все же разыщут? И что тогда? Как ты будешь смотреть в глаза той, которая считала тебя своим другом? Прямо и укоризненно - вот как. Кикс буквально напарывается на взгляд Шарлотты и моментально дрогнувшее было сердце покрывается непробиваемой броней. Бомби - ей ничего не будет. Захлебывайся в издевках и давись своей заносчивостью вкупе с эгоизмом, а она поглядит, какие у тебя еще в запасе маски. Или, быть может, это твое настоящее лица, Шарлотта, такое приторно ядовитое, скрываемое ото всех за вечно дружелюбной лыбой? Все было лишь притворством, верно? Всегда и во всем, в каждом мгновении, в каждом дне, ни единой крупицы искренности. Попользовала, привязала к себе, подвесила на ниточке и оборвала ту, когда нужда в балласте пропала. О чем ты думала, кидая ее в такое непростое время? Надеешься, что все твои новые грехи окупятся старыми заслугами? Не боишься, что ставки нынче выше прежнего? Или ты так хочешь проиграть, поставив на кон хорошее к себе отношение?
-А валяй, -и Кикс вальяжно откидывается на спинку стула, вильнув чайной ложечкой в воздухе, словно волшебной палочкой, и расплывшись в едкой улыбке отломила еще кусочек, нарочито непринужденно отправляя его в рот. Навреди ей еще больше, попытайся, если осмелишься, больнее, чем сейчас ей все равно не станет. А Барнс усердствует, играет так, как никогда прежде не приходилось, даже на их общих подмостках в ДеВри, скрепивших из знакомство и отливших его в дружбу. -С удовольствием погляжу, как ты будешь жаловаться взрослому дядечки на нехорошую тётечку, отнимающую у тебя лакомство, -сюсюкает ирландка, качая головой над столом в такт своим издевкам. И ведь подумать даже не могла, что будет такой дрянью при встрече, она рассчитывала на крепкие объятия, слезливые обоюдные извинения и мир, заключенный в очередной раз. Такая дура! Сколько бы раз жизнь не прикладывала ее головой об пол, сколько бы дорогие ей люди не засаживали ей ножей в спину, рыжая по-прежнему не может перестать надеяться на что-то. Возможно на то, что Ширли все же не совсем уж насрать на их былую дружбу. Ха! Как же, мечтай, малышка! Да разве этой француженке нужен кто-то кроме самой себя. Она удрала от проблем в западную тихую гавань, проблем, которые некоторые считали привязанностью и взаимовыручкой. Всё - фальшь. И потому почти не больно смотреть ей прямо в глаза, в которых некогда находила утешения, и в коих отныне плещется лишь злость. -Тихо-тихо, дорогуша, -о Господи, она прежде никого так не называла, а впрочем и отравой не сочилась тоже до этого момента. Спасибо, ван Аллен, ты многому ее учишь! Нравится смотреть на деяние рук своих? -Окстись, -еще один кусочек в ее пользу. -Мне слышится в твоих словах намек на то, что я будто бы следую за тобой по пятам, -и следующий заливистый смех она вымучивает с гримасой радости. -Не льсти себе и своему побегу, трусиха, -а вот последнее слово она жестит как может. -Зачем мне искать того, кто для меня ничего не значит? Зачем мне разговаривать с тем, кто предал? Зачем мне слушать того, кто только и может, что врать?! -срывается на крик, привлекая внимание и резким движением встает из-за стола, держа тарелочку обеими руками. -Мне нужен был торт и я его получила. Больше за этим столиком ничего ценного нет, -вот так тебе, стерва в ответ на твою гадость, кушай вместо шоколада и причмокивай! И даже без прощания Кикс разворачивается и возвращается на свое прежнее место, чувствуя, что пальцы дрожат от каждого своего слова и ложка вот-вот начнет отстукивать по блюдцу, и потому давит на нее, так же как и на собственные теплые чувства, которые с таким пылом охладили к чертям собачьим!

+1

5

Шарлотта совсем не так представляла себе эту встречу. В ее воображении вырисовывалась четкая картина, изображавшая знойное лето 2013, яркое солнце, отражающие солнечные блики очки с затемненными стеклами и распахнутые объятия рыжеволосой ирландки, которая все поняла и не держит больше на нее обид. Но Ширли не привыкать к неудачам – ее реальность всегда оказывается полной противоположностью ожиданиям, совсем как в глупых картинках, гуляющих по необъятным просторам социальных сетей. Все надежды бьются вдребезги о каменное выражение лица Кирстен, которая так неожиданно возникла перед ней и спутала все карты, а вместе с ними и мысли, которые не ложились даже на бумагу. Что сказать подруге теперь, зная, что лишних слов не зачеркнуть, а неудачную речь не скомкать и не выкинуть в ближайшую мусорную урну, что не отложить ни на завтра, ни на ближайшие выходные, ни на следующий месяц? Что делать теперь, когда сама разрубила все канаты их связывающие, сожгла все мосты, и только сейчас поняла, что самое важное осталось в той прежней жизни, от которой она бежала – ее лучшая подруга? Сейчас куда проще кажется затушить сигарету о собственное запястье и все равно не почувствовать боли – ее заглушит боль другая, более ощутимая и беспощадная, выступая влагой на лице. Шарлота закрывает глаза, нервно сглатывая и рисуя в воображении лицо подруги, искаженное недовольной гримасой. Пальцы француженки сжимаются на краю стола до побелевших костяшек, и она вопросительно ведет бровью, не ожидая от Кирстен такого поведения.
Кики всегда была девушкой с железным характером и непоколебимой волей, и порой казалось, что для ирландки не существует никаких преград. Она умела ставить на место парой слов, говорила уверенно и твердо, но никогда прежде не была такой. Не по отношению к ней – ирландка открылась перед Лотти с другой стороны, но факт, что она теперь знает подругу чуть лучше, не грел душу. И это она ее сделала такой, сбежав без лишних объяснений, словно не она поджимала под себя колени, сидя на холодном кафельном полу ванной комнаты, и тихим шепотом обещала всегда быть рядом, обнимая Кирстен за плечи так сильно, как только могла. Это она принесла годы их крепкой дружбы в жертву новой, лучшей жизни, а лучше ведь и не стало. Одна эта встреча – сплошной ночной кошмар.
- Прекрати так себя вести, - спокойно и ровно произносит брюнетка, откидываясь на спинку стула и обхватывая себя руками, чтобы не придушить Кикс не то от злости, не то в счастливых дружеских объятиях. Она бы простила ей этот тон, от которого сквозит холодом арктических льдов, а потом бы рассыпалась в извинениях сама, вымаливая каждый даже самый незначительный грешок. А теперь в ее голове крутится, как заевшая пластинка, лишь одна мысль – а нужно ли это самой Кирстен?
Шарлотта смотрит сквозь Кирстен, обхватив себя руками покрепче и стараясь не придавать значения сказанным ирландкой словам – сегодня они играют вместе последнюю сцену в этом спектакле, и француженка хочет оставить в памяти образ улыбающейся подруги, а не озлобленной на нее фурии. Взгляд голубых глаз провожает тарелку со злополучным кусочком торта и останавливается на спине ирландки, которая уже развернулась и уходит прочь. Где-то в груди что-то с громким хлопком обрывается за один короткий миг – Шарлотта ощущает начинающийся приступ паники, хватает скомканные и недописанные письма для Кирстен и стакан воды, решительно нагоняя подругу и с глухим стуком ставя перед ней стакан на стол, расплескивая часть воды на скатерть. Француженка хватает рыжеволосую девушку за запястье, вкладывая ей в ладонь листы, и наклоняется вперед, чтобы их лица разделяло всего пара сантимеров.
- Да, Барнс, ты права - я трусиха. Я не умею принимать правильных решений, я не учусь на ошибках – ни на чужих, ни на своих собственных. Я мстительна, эгоистична и рассчитываю наперед, какую выгоду я могу получить, мило улыбаясь тому или иному человеку. И примерно семьдесят процентов из всего, мною сказанного, составляют фарс, игра и обман. Но в твоей руке сейчас оставшиеся тридцать – лучшая, и в то же время слабейшая часть меня. Прочитай это. И если твое решение не изменится – плесни мне в лицо из этого стакана и закончим с этим.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » What the hell are you doing here?