vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » После экзамена


После экзамена

Сообщений 1 страница 20 из 32

1

Участники: Отец и дочь Монтанелли
Место: Университет Сакраменто
Время: Незадолго после подготовки к экзамену
Время суток: Ранний вечер
Погодные условия: Ясно
О флештайме: Выпускной курс решил, что ему всё позволено. Кто-то встретит выпускной не там, где планировал...

0

2

Разгромленная комната в кампусе пустовала уже несколько дней; оттуда исчезли лишь несколько книг, нужных Сабрине для подготовки к экзаменам, но и их Гвидо забрал оттуда самостоятельно, не желая подвергать свою дочь стрессу. Впору было задуматься о том, чтобы вовсе отказаться от помещения в общежитии, но об этом вопроса до сих пор не поднималось. В конце концов, ещё целое лето впереди, и у Рины полно времени подумать над тем, как ей быть дальше, и достаточно времени, чтобы забыть о том, что с ней пытались сделать. К счастью, у современных подростков крепкая психика - хоть какая-то польза от Интернета и телевидения - а уж у дочери серьёзного гангстера, девушки, так или иначе связанной с итальянской мафией - она и вовсе должна быть каменной; Гвидо хотелось бы надеяться, что этот случай не повлиял на неё слишком сильно, и был горд тем, что она смогла за себя постоять в подобной ситуации.
Жизнь вместе со своей дочерью была только в радость, несмотря на то, что Гвидо приходилось то и дело исчезать из дома, толком не объясняя ей причин, оставляя её одну - как приходилось делать и в то далёкое время, когда Монтанелли жили полной семьёй. Впрочем, он не слишком переживал по поводу того, что дочь заскучает в его отсутствие - у неё были телефон, приближающийся серьёзный экзамен и всё та же подростковая нужда в свободном времени и пространстве, которую он своими отъездами восполнял настолько, чтобы не приходилось из-за этого ссориться. А когда он был дома - на кухне часто готовилось очередное блюдо, которым он собирался побаловать Рину. Каждый раз - какое-то новое, но, как и всегда, с итальянским акцентом. Следуя негласной традиции, берущей начало от образа жизни мафиози, Гвидо делал свою работу одновременно с домашними делами, и порог своего дома всегда переступал с сумками, полными продуктов. "Положи пистолет. Возьми канолли." (с) 
Впрочем, большую часть его исчезновений занимала не работа на Донато - сейчас в городе было слишком тихо для того, чтобы уборщику мафии нужно было срываться каждый день. За своими кулинарными трудами Гвидо прятал своё беспокойство и злобу на пятерых молокососов, решивших разделить его дочь на всех, и, тайком от Рины, всё ещё продолжал выяснять их личности, так и не решаясь поговорить с ней самой. Тогда как беспокойство за состояние его дочери точило его сердце, мозг продолжала буравить мысль о том, что эти ублюдки до сих пор ходят безнаказанными за то, что пытались совершить. Никто не смеет покушаться на мать, жену или дочь связанного с мафией, за одно только оскорбление, единственное неосторожное слово в их адрес в прежние времена можно было жестоко поплатиться, эти же пытались её обесчестить... Гвидо хотелось бы поступить с ними по традиции, соответственной их проступку, как поступали в далёком прошлом, чтобы каждый горожанин видел, почему не стоит даже пальцем трогать его дочь против её воли, чтобы их нашли с собственными stugots в руках; но понимал, что даже если он и выполняет иногда функции палача мафии Сакраменто, столь варварский метод не оценит ни общественность, ни боссы и коллеги, ни преподаватели его дочки, ни сама Сабрина. Она и так была достаточно травмирована, чтобы ещё и собственный отец показал ей, на какие зверства был способен, пусть даже ради неё. По правде говоря, он не был уверен даже, что она оценит и его решение просто избить отморозков, сказав им всё тем языком, который они понимают - языком силы. Нет, он вовсе не собирался их калечить, но не расстроился бы, если бы на память о напуганной девушке в туалете кампуса у кого-то из них остались бы шрамы. Мужчина должен отвечать за свои поступки, и за самые низкие - отвечать вдвойне. Вот только он всё ещё не был уверен в том, что его дочь это понимает настолько, чтобы увидеть это воочию.
- Скьяччата с виноградом! - от мыслей отвлёк таймер плиты, возвестивший о том, что пирог, на который он потратил половину дня с самого утра, наконец-то готов к употреблению. Сабрине не помешает небольшое поощрение перед тем, как она сдаст последний экзамен, стоявший между ней и вторым курсом университета - самый важный экзамен в её жизни. Он делал всё, чтобы она была подготовлена к нему во всех отношениях, ни о чём не волновалась и ни в коем случае не вспоминала злополучный вечер в кампусе. Никаких поводов для стресса, никакой мести и никаких разборок - его девочка должна сдать экзамен, находясь в тишине и спокойствии.

+1

3

Вот уже почти неделю Сабрина жила с отцом и о своей комнате в кампусе почти не вспоминала. Точнее отец просто не давал ей вспоминать про ту ситуацию, да и Рина не горела желанием размышлять на эту тему. Конечно, девушка , можно сказать, забыла обо всём, но вот , если бы она случайно  встретила этих парней  в толпе прохожих , то непременно бы узнала их. Но у Рины совсем не было времени для того, чтобы ходить по улицам Сакраменто и высматривать этих насильников, так как  сейчас самой главной целью было – сдать переводной экзамен, от которого зависело не только будущее образование девушки, но и её карьера, как сбытчицы. Терять столь прибыльное место – не хотелось, поэтому Сабрина прикладывала все усилия к тому, чтобы сдать этот экзамен. Но проблема была в том, что в последнее время девушка просто забросила учёбу. Её не было уже на десятке лекций, поэтому Рина была удивлена тем, что всё ещё числится в студентах университета. Так как она отстала от остальных студентов своего факультета, то подготовка к экзамену была для неё просто мукой.  Конечно, можно было договориться с преподавателем, подсунув ему пару «бумажек», но Рине казалось, что Гвидо следит за каждым её шагом и ,наверняка, не будет прыгать от радости, когда узнает, что его дочь покупает экзамены. И тут уже не докажешь, что это было « в первый и в последний раз». Наверное, Рина сошла бы с ума от всей этой науки, если бы не спасительная еда отца. Он каждый день старался удивить свою малышку и , нужно сказать, что у него это прекрасно получалось. Рина уже и забыла, насколько приятно вставать с улыбкой и чувствовать запах  очередного кулинарного шедевра, а не затхлости стен кампуса. Пожалуй, эта неделя была лучшей за весь год. Сабрина  настолько привыкла к этой домашней обстановке, что ей уже с трудом представлялось то, как она будет жить в ужасном клоповнике, который просто кишил  сплетнями и развратом.  Столь тёплую атмосферу даже не омрачало   то, что отец частенько уходил из дома.  Конечно, Сабрине хотелось как можно больше времени проводить с Гвидо, но именно благодаря его уходам она могла отдохнуть от книг или же наоборот сосредоточится, не отвлекаясь на столь притягательный аромат, который   так часто доносился из кухни, когда Монтанелли был там.  Рине безусловно было любопытно то, куда уходит папа, но она каждый раз сдерживалась, чтобы не задать такой банальный вопрос, как : « Пап, где ты был?». Впрочем, Сабрина  не была глупышкой и прекрасно понимала то, что Гвидо просто так не закроет глаза на этих убогих насильников.  Если бы это было возможно, то Рина бы пожелала просто забыть всё , как страшный сон и оставить их без наказания, но вот только её итальянские корни категорически не давали ей смириться с участью неудавшееся жертвы. Если сказать, что младшая Монтанелли хотела крови и зрелищ, то это будет неверно. Рина не хотела над ними кровавой расправы. Справедливое наказание- вот чего она желала.
        Обычно, люди жутко волнуются перед каким-либо важным событием: не спят всю ночь, кричат во сне,  проверяют всё по десять раз, собираясь, вечно думают, что что-то забудут. Сабрина же не испытывала ничего из перечисленного. Она крепко спала и утром с трудом смогла оторваться от прекрасного мира сновидений. Только холодный душ окончательно разбудил девушку, тем самым ,заставив вспомнить о том, что через пару часов её ждёт  самая настоящая пытка. Девушка привела себя в порядок и , собрав книги в сумку, положила её перед выходом из комнаты. Рина не собиралась повторять нужный материал, так была уверена в том, что этой ей не поможет и ничего нового она не узнает. Удивительно, но девушка не плохо подготовилась и почти не сомневалась в своих знаниях. Экзамен она сдаст- это точно. Но вот насколько…Это уже совсем другой вопрос.
- Скьяччата с виноградом!- всего два слова, которые звучали для Рины, словно звонок на перемену для первоклассника. Не прошло и пары минут, а девушка уже показалась на кухне. Чмокнув отца в щёку, девушка остановилась в метре от него.
- Buongiorno…Тебе помочь с твоей очередной кулинарной победой?!- наивно спросила она. Конечно, Гвидо без неё справится куда лучше, но вот поистине детское желание « помочь в чём угодно» овладело ей. Рина уже была готова облачится в фартук и надеть  рукавицу.

+1

4

Гвидо не мог нарадоваться, глядя, как усердно его дочь готовится к экзаменам, и в собственном доме готов был ходить на цыпочках, когда она брала книгу в руки. Он невероятно гордился, что Рина всерьёз занималась образованием; хотелось бы, чтобы хоть она добилась чего-то в жизни, не связываясь с преступным миром, как все остальные в их семье. На Лео такие надежды возлагать было уже глупо, племянник - его ресторан в Майами, переходящий по наследству от старших Монтанелли к младшим уже почти сотню лет, был ещё во времена сухого закона замешан в махинациях со спиртным, Барбара же изначально выбрала не тот путь, связав свою жизнь с гангстером. Гвидо впору было пожалеть о том, что он сломал ей и карьеру, и жизнь, но в одном он точно не совершил преступления - его семья не голодала и не знала, что такое бедность и жестокость, даже в тот момент, когда в его "второй" Семье наступал кризис. И если его сын и решил ступить на кривую дорожку, то Гвидо, если и был его вдохновителем, уж точно ни в коей мере не подстрекал его к переходу границ закона. Как и Рину - он мог только догадываться, откуда она-то могла набраться дури своего брата и влиться в его махинации. В мире по ту сторону закона, как в лесу - нельзя пройти так, чтобы не оставить хоть какой-то след; по цепочкам этих следов следуют не только копы - но и те, кто появляется в этом мире не как гость с пистолетом и ордером, а живёт постоянно. Его дочь могла наивно полагать, что о её действиях не будет известно, но её было просто вычислить - если и не полицейским, то ворам. Тот, кто хочет видеть и слышать - не будет слеп и глух; но в отношении махинаций своих детей Гвидо был готов закрыть глаза и уши - до тех пор, пока не случалось чего-то подобного тому, что произошло на прошлой неделе. Понятно, что он лишь обманывал себя, и однажды придётся всерьёз принимать выбор, который сделают его дети; и если с выбором Лео всё было уже ясно, то Рина ещё имела возможность передумать... И её усердие перед экзаменами делали веру Монтанелли в это твёрже.
- Buona mattina. - Гвидо приобнял её и чмокнул в ответ, открыто улыбнувшись - пожалуй, даже сам глава Мафии Сакраменто не представлял, что его чистильщик умеет так улыбаться. Сабрина могла помнить, что когда она была совсем маленькой, они иногда всей семьёй посещали встречи, устроенные друзьями отца, из тех, которые не были тайной - совместные ужины, чьи-то свадьбы, чьи-то поминки; члены Семьи и все те, кто был так или иначе связан с мафией, приводили своих жён и детей, и никогда - любовниц. Если Рина это помнила - она могла бы помнить и то, что её отец всегда был серьёзен на подобных выходах, приветствовал ли своих друзей, произносил ли тост или разговаривая с кем-то. Нельзя сказать, чтобы Гвидо был букой - если бы он не умел улыбаться своим коллегам, то вероятно, воспоминания его детей на этом и кончились бы; но никогда его улыбка не была открытой для тех, с кем он работал - за исключением очень редких людей. - Поможешь съесть её? - он совершил уже несколько таких "побед", пока она спала, встав даже раньше обычного - в отличие от Сабрины, он плохо спал ночью, переживая за её экзамен так, словно это ему нужно было сдавать его. Его обучение закончилось на втором курсе, после этого приходилось учиться уже неформально; в современном мире без образования было худо даже в Америке, и даже в том мире, который находился за фасадом, который Штаты возвели для всего мира; новое поколение мафии тоже имели за плечами высшие образования самых разных направлений - вот только Гвидо был старой закалки. Он вряд ли стал бы сильно ругать дочь за то, что она единожды дала взятку; вероятно, в этом случае ему лучше было уступить Барбаре устанавливать и способ, и меру наказания - не ему, полностью окончившему только школу, было судить о высшем образовании. Но тем сильнее он хотел, чтобы дети пошли дальше него, пусть даже их познания будут направлены не во благо страны, в которой они живут - лучше уж быть взятым на биржевых махинациях и получить лет пять, чем попасться при налёте и быть застреленным. Вот что хотелось бы донести до Лео - нельзя надеяться только на свои ноги, вечно быть молодым и сильным не получится. Надо иметь при себе что-то более крепкое. Если уж нету диплома, то... Смекалку, по крайней мере - ту, что была у Сабрины.
Помощь дочери в готовке уже не требовалась - на кухне Гвидо не был собственником и никогда не отказался бы от помощи, предложенной дочерью, но сегодня от Рины требовалось только набраться сил для сдачи самого важного экзамена, которые глупо было растрачивать на кухне. На столе стали появляться блюда - булочки, печенье, ещё горячая скачьятта, сыр, и горячая чашка капучино, тут же наполнившая ароматом всю кухню. Стол был накрыт не хуже, чем в какой-нибудь гостинице - разница лишь в том, что Гвидо старался для одной Сабрины.
- Bon appetito! - пожелал Гвидо, наливая кофе и себе в чашку и садясь за стол. Было понятно, что даже если аппетит Рины достигнет пика, она не сможет съесть всё, что он ей предложил, но у неё хотя бы было из чего выбирать; завтрак - самая важная еда дня, особенно такого большого дня, как сегодняшний. Поев не того, что хочется, можно испортить весь день - вот почему те, кто ест на ходу, вечно пребывают в плохом расположении духа. В их число входят и студенты - неудивительно, что они становятся бестолковыми. - Я подвезу тебя до университета. - о том, как настроение может испортить поездка в общественном транспорте, Монтанелли знал более чем. Он вообще терпеть не мог автобусов - называйте это фобией или как-то ещё, но он готов был пешком идти через весь город, лишь бы не попадать в эту закрытую неповоротливую коробку на колёсах, кишащую незнакомыми людьми, как помойка тараканами. Для Рины уж точно не вариант попасть в такую непосредственно перед встречей с преподавателем.

+1

5

Часто ли вам приходилось бывать на  каких-либо светских встречах, приёмах  или вечеринках?! Где шведские столы накрыты так, будто бы весь мир приедет отужинать именно в этот вечер и именно за этот стол. Изобилие еды настолько велико, что гости  просто не представляют, каким образом нужно  есть то или иное блюдо. Кидают  друг на друга  молящие о помощи взгляды, но  в ответ  получают либо столь же беспомощный взгляд, либо надменную усмешку.   Вот и сейчас Сабрина  чувствовала, какого это, оказаться чуть ли не  королевском приёме. Правда, здесь не было никого, с кем девушка могла бы обменяться  взглядами и попросить о помощи; она находилась ни в каким-нибудь там замке, а на совершенно обычной кухне  в доме своего отца. Гвидо не пожалел для любимой дочери ни сил, ни времени, ни денег на все эти продукты, из которых были приготовлены кулинарные шедевры.  Стол был буквально заставлен  выпечкой  чем-то более сытным, чем-то лёгким , чем-то менее калорийным, чем-то более; если бы сюда сейчас запустили человек сто и разрешили бы им попробовать  блюда, то несомненно «любимое» нашлось бы у каждого. Но столько еды для  одной Сабрины Монтанелли… Пожалуй, такое количество разнообразной пищи Рина видела лишь в самом раннем детстве или же в каком-нибудь фильме. Сейчас  она просто растерялась и, сев за стол, просто не знала с чего начать. Хотелось всего и сразу, вот только желудок у девушки не такой большой, как хотелось бы и, поэтому вместит в себя лишь четверть из предложенной  еды.   
- Bon appetito! – пожелал Гвидо и отпил немного своего ароматного кофе. « Да он издевается»- шутя, подумала девушка. Ведь в данном случае такое пожелание было ничем иным, как издевательством. Гвидо несомненно понимал то, что его дочь точно не осилит все  его  кулинарные «победы». Похоже, что помогать соей дочери ,расправляться с пищей Гвидо не собирался, чем вызвал некое удивление у Рины. Девушка потянулась к булочкам, но тут же перевела свой взгляд на печенье, потом на скачьятту. И остановив свой выбор на последнем, взяла кусочек.
- Bon appetito, papà!- пробормотала Рина уже с набитым ртом. Кусочек скачьятты, пара булочек, пара штучек печенья и вот… Сабрина уже не представляет, как поднимется  из-за стола. Капучино  должен был приободрить студентку, но вместо этого, ей сейчас  хотелось поспать часок-другой. На пару минут Рина даже забыла про свой долгожданный экзамен.  Мысль о том, что ей через пару минут придётся «наслаждаться» ездой в общественном транспорте – пугала. Для девушки не было ничего более ужасного, чем предстоящая поездка: смесь запахов различного парфюма и пота, от которого через паруе она стояла и  минут начинает кружится голова и слегка подташнивает, вечная толкотня, ведь каждый норовит первым пролезть к выходу. В итоге из автобуса выходишь с оттоптанными ногами, возможно, в грязной одежде и есть вероятность того, что содержимое сумочки просто исчезло. Рина поморщилась от картины, которая вмиг всплыла в её воображении. Похоже, что отец прекрасно понимал отвращение дочери, поэтому его предложение отвезти - было спасительным. Ощущение того, что подняться из-за стола нереально – исчезло. Рина буквально влетела в свою комнату и , схватив сумку уже стояла в дверях кухни. Посмотрев на стол, девушка поняла, что поступила просто по-свински, не убрав за собой со стола. Теперь же она стояла и наблюдала то, как это делает её отец. Совесть не позволила оставаться на месте и, скинув сумку, Рина убрала со стола оставшееся печенье и чашку с недопитым ею кофе.
- Спасибо за завтрак, па!- улыбнулась девушка и , получив в ответ добродушную улыбку отца, в который раз повесила сумку себе на плечо. Одев обувь, Рина вышла из дома. Несомненно радовало то, что погода была настроена крайне положительно, так как не было ни дождя, ни грозы, а лишь только солнце и  ветерок, который  лёгким порывом, путал распущенные волосы Сабрины. Девушка посмотрела на часы и с грустью заметила, что до решения её дальнейшей судьбы остаётся всего около часа. Это только кажется, что наша судьба непременно предопределена свыше. На самом-то деле, если вовремя измениться, можно и судьбу свою изменить, повернуть к лучшему. Вот и сейчас будущее младшей Монтанелли зависит от неё самой.

+1

6

Пожалуй, Рина всё же преувеличивала способности своего отца; он, конечно, любил готовить, но это не делало его поваром-маэстро, способным за пару-тройку часов в одиночку накрыть стол для важного приёма. Да даже если бы его и можно было бы сравнить с таким волшебником, возможности кухни в его коттедже были ограничены, даже если использовать их на полную. Сабрине просто самой приходилось не так часто бывать на подобных балах, в отличие от Монтанелли-старшего - вечеринки мафии может и не были королевскими приёмами, но среди Коза Ностры тоже были свои "короли". Гвидо никогда не делал себе вызовов обслужить подобный - роль прислуги на данном рауте, по меньшей мере, была бы недостойной для члена действующей Семьи, а непрофессиональное обслуживание, с другой стороны, - оскорбляло бы всех присутствующих. Он накрывал стол только своих друзей или родственников, когда хотел отпраздновать что-то только с ближайшими к себе людьми, или просто порадовать их, как Сабрину сегодня. Такие столы, какой он приготовил для неё, можно найти в любом доме Италии, исключая жилища бедных или ленивых - ему приходилось бывать там несколько раз по семейным делам, и потому мог сравнивать образ жизни итальянцев и американцев. Первые определённо знали толк в пище, вторым, в лучшем случае, было известно лишь о том, как можно сгорать на работе, месяцами не видя своих детей. Гвидо гордился тем, что даже за целый век, который чета Монтанелли проживает в США, американский яд не смог полностью отравить их гены. Определённо, в этом была заслуга как дедушки Лео и Сабрины, так и его самого.
Гвидо улыбнулся Сабрине, усаживаясь за стол и неспешно набрав в свою тарелку пару кусочков скачьятты, пару рулетиков из свинины, несколько ложек фруктового салата и плиток печенья на десерт. В отличие от дочери, он не налетал на тарелки сходу, словно истребитель, добравшийся до своей цели и собираясь уничтожить их в рекордные сроки, а предпочитал есть последовательно, переходя от одного блюда к другому, чтобы пища не напоминала помойку ни в его тарелке, ни в его желудке. Глупо делать все дела так сразу - так и тот, кто суетится при еде, подвержен риску получить несварение даже если кушает только самые лучшие и свежие продукты. Но спешка дочери была не удивительна, и даже умиляла его - он отлично понимал, какого ей наконец-то дорваться до домашней еды после той дряни, что она ела в кампусе или в близлежащих к нему студенческих заведениях; ещё вопрос, где пища хуже - в студенческих холодильниках или студенческих кафе. Вспоминая свои, пусть недолгие, студенческие годы, Патологоанатом хорошо помнил, что за те пару лет, что он сам провёл в кампусе, холодильник не пришлось мыть ни разу - он достался ему чистым и отдал он его таким же чистым, пачкать его было просто нечем. В том, что положение нынешних студентов мало поменялось, он был почти уверен; дело не в деньгах - ими он достаточно обеспечивал свою дочь, дело в вечной нехватке времени на себя, будь то учёба или подработка, даже если она имеет тот характер, что "работа" в семье Монтанелли носила испокон веков - о том, как на самом деле тяжело она даётся, Гвидо сам знал лучше всех. Это только с виду кажется, что жизнь гангстера или вора - легка и прекрасна. В действительности даже члену Семьи, даже капо, даже самому Крёстному отцу приходится постоянно отрабатывать каждую пуговицу на своём дорогом костюме.
Гвидо более, чем понимал её отвращение - он за много лет работы на Мафию видел самые гадкие вещи, многие из которых большинство людей даже представить себе не могли, но за всю свою жизнь не смог привыкнуть только к одному - к автобусам. Хуже толкотни, тупого скопления людей на остановках, жары в салоне автобуса, неважно, включён кондиционер или нет, вечной тряски и невозможности никак повлиять на собственную судьбу в момент поездки, пожалуй, не было ничего. В этом и заключается парадокс судьбы - пусть люди делают её своими поступками, но на поступки всегда, в любом случае, влияют обстоятельства. Даже такая мелочь, как отсутствие завтрака, или же неправильный завтрак, могут привести к тому, что нужная мысль не придёт в голову в нужный момент, а какое-то действие не будет совершено или будет совершено невовремя, не говоря уже о поездке в автобусе, где ум просто начинает тупиться. И уж точно попытка изнасилования не идёт на пользу как настоящему, так и будущему. Разве мог он позволить Сабрине совершать один из самых важных в её жизни поступков, когда вокруг неё была подобная обстановка? Самое меньшее, что он мог сделать для неё - доставить в университет быстро, безопасно и с комфортом, не заставляя толкаться в автобусе и сводить на нет влияние хорошей пищи на организм и ум.
- На здоровье. - и возможно, в другой день Рину и ожидал бы нагоняй за то, что она поела и не убрала за собой, но не в этот день - словом, как известно, тоже можно задеть, а негативные эмоции сейчас - главная помеха для неё. К тому же, Гвидо давно уже привык к тому, что если любишь готовить, то приходится свыкнуться с тем, что нужно и посуду за собой мыть, и куда-то складывать то, что осталось; к тому времени, как Сабрина вернулась, почти вся еда уже была убрана в холодильник, а свободная посуда отправилась в посудомоечную машину. Захватив с тумбочки свои очки и сняв куртку с вешалки, Гвидо вышел из дома вслед за Риной.
- Забирайся. - автомобиль послушно пикнул, когда он разблокировал замок на дверях, садясь в салон. Испытание для Сабрины только начиналось; когда оно завершится, это, пожалуй, стоит отпраздновать всей семьёй - вместе с Барбарой и Лео. Да и Рикардо тоже нужно было бы пригласить.

+1

7

Гвидо ехал осторожно, не превышая скорости. Столь спокойная езда успокаивала, поэтому Сабрина почти не волновалась по поводу экзамена, по крайней мере сейчас.  Рина молча наблюдала за  прохожими, которые куда-то спешили. Забавно видеть то, как  неловко девушки бегут на своих шпильках, явно куда-то опаздывая, а не менее спешащие  мужчины несутся сломя голову, и  ничего не замечая на своём пути , буквально сносят этих пушинок на платформах. Усмехнувшись, Рина отвернулась от окна.  На протяжении всего пути девушка молчала, смотря за тем, как отец ведёт автомобиль.  Даже сейчас, когда он не был одет в костюм, всё равно Гвидо выглядел серьёзно и крайне отличался от американцев, которые вели свои автомобили по этой  же трассе.  Пожалуй, гордость за отца у Сабрины никогда не исчезнет.
- Спасибо, что подвёз, па!  Да и вообще спасибо,- улыбнувшись девушка чмокнула отца в щёку и  выпорхнула их автомобиля, когда  Гвидо подъехал к зданию университета, которое буквально кишело студентами, которые беспорядочно двигались в  различных направлениях.– Пожелай мне удачи,- крикнула она  в открытое окно машины и развернувшись, стремительным шагом направилась к университету. Рина не сомневалась в том, что отец пожелает ей удачи и ещё парочку святых вдогонку. В отличие от других студентов девушка двигалась уверенно и явно знала то, что ей нужно от сегодняшнего дня. Никакого волнения Монтанелли  не ощущала, но стоило только ей войти в здание, как тут же мелкая дрожь охватила её.  Сейчас Сабрина не была уже такой резвой  и бодрой, как пару минут назад. Из уверенной в себе  яркой личности, она вмиг превратилась в какую-то серую мышку, которая боится буквально всего. Часто мы боимся лишь только тогда, когда встречаемся с нашим страхом лицом к лицу и сейчас, до этой встречи для Сабрины оставалось каких-то 10-15 минут. Поняв, что с таким отвратительным настроем она попросту не справится с экзаменом, Рина расправила плечи и держа осанку , как можно решительнее зашагала  к кабинету. К сожалению, эта попытка подавить в себе волнение не увенчалась успехом. Рину по-прежнему колотило от беспокойства за своё будущее. Со стороны, казалось, будто она действительно ни в чём не сомневается и прекрасно знает  материал, но вот то, что творилось с ней на самом деле знала только она сама. Зайдя в кабинет, Рина села неподалёку от окна и, закинув ногу на ногу, терпеливо дожидалась  того страшного момента, когда  экзаменационные  тесты будут розданы.
- Ой,Сабрина, не ожидала тебя здесь увидеть, точнее , ожидала…Ведь ты столько  пропустила, и я не думала, что ты…Эм, короче, я рада, что ты здесь, - пролепетала блондинка.  Стефф не была подружкой для Рины, хотя отчаянно считала себя таковой. Рину она безумно раздражала, так как эта блондинистая особа была невыносимой подлизой  и её псевдо дружба редко приносила Рине что-то хорошее.
- Стефф, я тебя шокировала, не правда ли?! Ты ведь наверняка не желала увидеть на экзамене ту, которая всегда составляет тебе конкуренцию даже в такой вот официальной обстановке ?!- рассмеявшись, Рина  повернулась и посмотрела на фальшивую улыбку Стеффани. Пускай, высказывание Сабрины прозвучало, как банальная шутка, но всё же в каждой шутке есть доля правды. Девушка уже привыкла к тому, как эта блондинка подлизывается к преподавателям, пытаясь подставить Сабрину. Как же было смешно наблюдать за тем, как она проваливалась вместе со своими «полными коварства» планами. Почему Рина до сих пор с ней общается? Да потому, что Сабрине доставляет неимоверное удовольствие задевать самолюбие Стефф. Даже сейчас , когда на её  губах фальшивая улыбка, которая мастерски  замаскированная под искреннюю, в глазах блондинки нет ничего кроме злобы. Глаза- предатели людей.
- Желаю удачи, милая,- вновь проворковала Стефани.
-Спасибо, и тебе, дорогая моя, удачи, - с не менее фальшивой улыбкой произнесла Рина и отвернулась от неё.  Весь институт считал их подругами, вот только ,увы, не всё так просто…
- Итак, надеюсь, что вы действительно  подготовились к сегодняшнему экзамену, ведь он..., -  начал преподаватель. Рина его слушала лишь в пол-уха  и, только лишь когда он заговорил о заполнении бланков- девушка соизволила прислушаться.  Пара минут и будущее Сабрины Монтанелли уже лежало перед ней. Аккуратно взяв листок в руки, девушка начала изучать его содержимое…

+1

8

Максимальная отдача в работе и максимальный комфорт для своих родных - вот правило жизни настоящего мафиози; особенно с таким профилем работы, какой был у Гвидо - в его деятельности было ещё больше ответственности, чем у всех остальных. Члены Мафии всегда живут двойной жизнью; и всегда лучше, когда эти две жизни разграничены как можно чётче - чем более ты жестокий убийца на работе, тем более заботливым отцом ты должен быть, войдя свой дом. Чем сильнее утром ты бил того, кто перешёл дорогу тебе или твоему другу, тем нежнее должен обнять жену, пересекая порог родной двери вечером; чем больше человек закопал днём - тем ласковее должен быть со своими детьми перед сном. Потому что, возможно, сегодня ты сделал свой последний выстрел. Каждый день может быть последним; и, как бы то ни было, всё что у тебя останется в любом случае до конца - это твоя семья.
- Buona fortuna, mia figlia. - Гвидо улыбнулся и чмокнул её в ответ, выпуская из автомобиля. Вокруг царила та давно забытая им суета перед экзаменом; более тридцати лет прошло с тех пор, как он сам сдавал переводной на второй курс, а ничего не поменялось - вокруг была всё та же суета, беготня, громкий говор, кто-то всё ещё пытался доучить что-то, кто-то торопился забежать в здание университета поскорее, желая взглянуть в лицо своему страху, кто-то уже никуда не торопился, либо самоуверенный, как единственный индюк в индюшатнике, либо уже наплевавшим на всё и решившим довериться судьбе. И как же хороша была его дочь, на фоне всех этих малолеток казавшейся уверенной в себе и по-настоящему статной, словно былой аристократизм, былое благородство проснулись в крови Монтанелли, будто их далёкие предки обратили взор с небес на свою праправнучку, давая ей свою защиту. Гвидо не мог оторвать взгляд от своей дочери, любуясь, как уверенно она вышагивает к двери, которая будет одной из первых дверей на пути к её будущему; его просто переполняла гордость за неё. И как только она скрылась за этой дверью, тут же изменился в лице и надавил педаль газа, выруливая на дорогу. Он, конечно, не ангел, но тоже сделает для своей дочери то, что ему под силу...
Сегодня был как раз тот нежелательный ни для кого день, когда для него пересеклись две святые вершины, которые не должны были пересекаться - семья и работа. Пока его дочь отвечала своим преподавателям, у Гвидо была возможность разобраться с теми, кто посмел покуситься на её невинность несколько дней назад, и сделать это с шиком, на виду у всех, чтобы никто больше и думать не смел, чтобы тронуть его дочь; а если это будет последнее, что он сделает на свободе - что же... это того стоит. Не только первокурсники сдавали экзамены сегодня - последний курс готовился покинуть стены заведения в скором времени. И среди них были пять ублюдков, кому неплохо бы это сделать на костылях. Добравшись до другой стороны территории Университета, Монтанелли-старший вышел из машины, захлопнув дверь, и уверенно направился к лестнице. Экзамен у последних курсов должен был кончиться пять минут назад - кое-кто из преподавателей уже направился и к тем, среди которых была Сабрина, чтобы принимать и у них - и выпускники уже начинали праздновать свою победу. Имена и лица тех, кто был ему нужен, были уже известны Гвидо. Не зря же у мафии были контакты в кампусе, где жила Монтанелли-младшая; и комендант с радостью согласился помочь в обмен на то, что его драгоценный компьютер не улетит в окно. Времени на то, чтобы сделать всё, было не так уж много, но Гвидо был уверен, что справится; сначала он хотел запросить поддержки, но затем передумал - незачем, чтобы в Семье узнали о том, как поступили с его дочерью. По крайней мере, пока он сам не разберётся с этими подонками - вполне вероятно, так будет лучше для них же.
Монтанелли уже заметил тех, кто ему был нужен - их наглые рожи было видно за километр, и от блеска их наглых улыбок у него самого челюсти сжимались едва не до хруста; не говоря уже о кулаках. Он уверенным и быстрым шагом направлялся к стайке без пяти минут дипломированных специалистов, собираясь поставить в их дипломы ещё одну печать. Первый удар пришёлся по ноге того, кто стоял спиной к нему - хруст кости был отчётливо слышен ещё до того, как он начал орать, упав на землю и схватив место перелома; к счастью для него, Монтанелли знал анатомию и умел бить, так что кривым сопляк не останется при хорошем докторе. Не успела компания даже опомниться, как второй был выведен из строя точным ударом в лицо снизу, и тоже отправился на землю, схватившись за челюсть - судя по нечленораздельным стонам, удар удался, и есть он сможет, только когда с челюсти снимут гипс. Теперь уже все, кто стоял вокруг, были свидетелями происходящего - пространство наполнилось единовременным возгласом испуга; что интересно, на помощь никто не поспешил - может быть, испугались с виду немолодого уже мужчины, с лёгкостью справившегося с двумя, может быть - просто подонков и сокурсники не слишком-то любили. А кому-то, возможно, был интересен и исход драки.
Третий успел отреагировать, занеся руку для удара, но Гвидо успел отреагировать, чуть уйдя от удара и поймав конечность, заводя её за спину ударившего и нажав до хруста, чтобы весь его боевой дух испарился вместе, и он упал на колени, пытаясь достать своё плечо, поддержав хор своих товарищей третьим голосом. Двое оставшихся, один из которых был явным лидером этой шайки, переглянулись, похоже, уже начиная раздумывать о том, бежать им или всё-таки принимать бой. Под давлением взгляда более авторитетного отморозка, другой его дружок всё-таки сделал выпад, рискнув одолеть старика - но сделал это настолько неуклюже, что растянулся на траве, когда Гвидо вновь уклонился, и получил по рёбрам тяжёлым носком его ботинка, начав кашлять и потеряв интерес к драке. А Монтанелли сделал стремительный шаг к последнему из пятерых, коротко занеся руку снизу и сильно схватив его за "хозяйство", пока тот не дал дёру, сжав с достаточно силой, чтобы у того полились слёзы, а присутствующие издали ещё один удивлённый, испуганный и восхищённый одновременно возглас. Крайне унизительное и неудобное положение - парню пришлось подняться на цыпочки, чтобы собственные яйца не были затолкнуты обратно в мошонку, а попытки схватить руки Монтанелли только делали ему же больнее.
- Ещё раз попытаешься тронуть Сабрину Монтанелли, или любую другую женщину, я найду тебя, оторву твои бубенцы и пришью их к кадыку, чтобы звону было больше. Понял меня?
- прохрипел Гвидо ему в лицо. И не отпускал до тех пор, пока тот не нашёл в себе силы не только услышать речь сквозь голос боли, но и кивнуть головой, пролепетав что-то, похожее на утверждение; только затем он позволил ему лечь к остальной четвёрке в позе эмбриона дожидаться скорой помощи. Теперь уверенности в том, что он не попытается насильничать ещё, было больше; хотя не сказать, чтобы она была абсолютной. Не обращая внимание на взгляды, которые его провожают, Гвидо быстрым, но твёрдым и уверенным шагом отправился к своему автомобилю. Он чувствовал огромное облегчение.

0

9

«Сумма площадей заштрихованных сегментов   обозначены  «Д» равна «а»  в квадрате умножить на «пи» делённое на четыре умножить … Стоп. Найти площадь полной поверхности правильной треугольной пирамиды, если сторона ее основания – «a», а двугранный угол при основании равен «a».  Боги! Никогда не поеду в Египет именно из-за этих пирамид! Что это вообще такое?! К чёрту все эти площади!»- Сабрина снова и снова перечитывала задания, надеясь, что с каждым прочитанным разом в её голове постепенно будет возникать решение. К счастью, половина экзаменационного теста была  выполнена и ,сейчас дело оставалось за малым.  Сабрина надеялась, что оставив несложные задания на потом, она с лёгкостью с ними справится в оставшееся время. Но не всё так просто, как кажется.  Вот уже пятнадцать минут Рина сидит над  своим черновиком и, обхватив голову руками, пытается вникнуть в задание. Казалось, что решение лежит на поверхности и его остаётся только записать, но…
- Сабрина, неужели ты ещё не всё?! Я думала, что ты уже закончила…,- прошептала  Стефф. Все мысли были растеряны. Решение вновь улетучилось во тьму . Змея, она специально!- Рина с трудом подавила в себе желание взять остро заточенный карандаш и воткнуть этой особе его в её голубой  глазик .  Впрочем, мысленно девушка это сделала и, теперь ей стало немного легче. Она не  стала отвечать «подруге», а вновь принялась за тест.  До конца экзамена оставалось около часа. Этого времени вполне хватило для того, чтобы  Сабрина успела написать ненавистные задания и проверить предыдущие. Когда девушка закончила, то с  удивлением заметила то, что в кабинете остались лишь «ботаники», а  Стеффани не было, впрочем, как и других ребят. Сдав работу, Рина направилась к выходу из кабинета. Странное ощущение, будто сейчас за дверью её  ожидает толпа фанатов, сплетников  и просто зевак.  Открыв  дверь, девушка изумилась, ведь её ощущения не были напрасными. В коридоре около кабинета собралось почти пол-университета, и почему-то взгляд каждого из присутствующих был устремлён  на Монтанелли.  «Ma che diavolo? Cosa vogliono da?» -возмущённо подумала Рина. В том, что они заинтересованы именно ей - не было сомнений: студенты шептались, тыкали пальцами и чуть ли не снимали её на телефон.  Сабрина простояла около двери примерно минуту, потому что вскоре, сквозь толпу послышался знакомый отвратительный голосок:
- Эй, расступитесь! Я её лучшая подруга! Расступитесь же, говорю!- Стефф пробиралась к Рине распихивая буквально всех на своём пути. Stavo per vomitare. У Рины сохранялась маленькая надежда на то, что девушка действительно хочет ей помочь и объяснит в чём здесь дело. Стеффани, подхватив Монтанелли под руку , вывела из толпы, так как та расступалась пред ними.  Надежды Рины рухнули  в тот момент, когда Стефф ,повернувшись , помахала одной из девушек в толпе и жестами показала ей, что позвонит.  Пф, замечательно…
- Стефф, что это такое происходит?!- спросила Рина, стараясь скрыть своё презрение к девушке.
- Ох, милая, о тебе теперь весь универ судачит. Ты –звезда, крошка.  Пока ты, дорогая, над экзаменом пыхтела, твой папочка «поговорил»  с нашими плейбоями,- девушка усмехнулась, показав кавычки ,на слове поговорил.  Рина нервно сглотнула. Случилось то, чего она хотела, но никак не желала того, что бы всё это стало реальностью. Сейчас, не зная всего, девушка боялась представить то, что мог сделать её отец. Зная, Гвидо и его порядки…Рина мотнула головой, так как в голову вмиг пришли картинки , которые ей выдал поисковик, когда она вбивала  в строку запроса  « расправы итальянцев; расправы мафии над насильниками;» . Неужели папа мог совершить нечто подобное?! Нет. Я не верю, да и , наверняка, сейчас здесь бы уже была полиция.. Хотя, какая полиция.. Нет, отец не мог убить..
- … и он подошёл к  Джейку . Эй, ты меня вообще слушаешь?! Я тут, тебе, чуть  ли не сюжет фильма рассказываю, а ты не слушаешь даже!- фыркнув, Стефф выдернула свою руку из под руки Рины и , сложила их на груди, делая вид, что обиделась.  Сабрина невольно простонала, закатив глаза. Она не выносима.
- Прости, я, просто задумалась, ведь не каждый день такое слушается, - Рина попыталась улыбнуться, но вместо милой улыбки у неё получилось что-то среднее между усталостью и оскалом.  Стефф сморщилась и, расслабившись, продолжила :
- Оу, лучше не улыбайся. Так вот, твой отец, подошёл к ним и избил, как следует. Бедные парни валялись, как отравленные крысы, всем было настолько смешно наблюдать эту картину.  Хотя, ещё смешнее было, когда , опять же, твой отец, схватил Джейка за яйца и сказал : «- Ещё раз попытаешься тронуть Сабрину Монтанелли, или любую другую женщину, я найду тебя, оторву твои бубенцы и пришью их к кадыку, чтобы звону было больше.»- Стеффани понизила голос, цитируя Гвидо, а после  рассмеялась, и посмотрев на Сабрину, ожидала от неё той же реакции. Но девушке было вовсе не до смеха. Сейчас она испытывала смешанные чувства: она безусловна была горда тем, что у неё такой замечательный отец; была обеспокоена тем, что будет дальше; не привлекут ли отца к уголовной ответственности;  чувство гордости, волнения и страха за будущее- всё перемешалось в голове юной студентки.  Хотела популярности?! Так на! Получай же её в полной силе! Сабрине сейчас действительно была обеспечена популярность, которая росла с каждой минутой. Идя по школьному коридору, ей казалось, что её спина буквально горит от тысячи взглядов, провожающих её;  тыкая пальцем в Рину, студенты будто пускали заряд тока, от которого девушка чуть ли не вздрагивала.
- Милая, а ведь твой отец женат?! Или его сердце свободно?! Что он любит?! М?! Эй,снова меня не слушаешь! Неужели тебе не интересно? О тебе же опять  весь университет знает,- усмехнулась она.  Слова блондинки нисколько не радовали девушку, ведь последний раз, когда о ней говорили , сопровождался весьма не весёлыми событиями. Теперь снова, вот только относятся к ней совершенно иначе. Если в прошлый раз на неё тыкали пальцем и кричали вслед что-то вроде « Шлюха, мразь, сучка и т.д», то  сейчас  за её спиной шептали : « Вот так им и надо, умничка, повезло ей с отцом, да она крутая и так далее».  Вот только от приятных слов, которые врезались в её спину, не становилось легче. Сабрина ускорила шаг, оставляя Стефф позади себя. Та, ей что-то кричала вдогонку, но вот Рину её слова совсем не волновали.  Она знала достаточно, а подробности знать ей вовсе не обязательно.  Главное, что подонки наказаны и ,наверняка,  больше не будут соваться туда, куда не следует.  Выйдя из университета, Сабрина поняла, что лучше было бы остаться там. Казалось, что здесь её знает каждый, даже самый забитый, первокурсник.  Снова шептания, хихиканья, крики, свист, аплодисменты ( вот уж чего она точно не ожидала) , её встречали и пропускали по всюду так, будто она звезда университета и, если бы Сабрина захотела пройти сквозь толпу студентов- верзил, то те бы расступились пред ней, отойдя метров на 10. Сабрине хотелось поскорее сеть в свой любимый автомобиль, хотя, она сейчас была бы согласна абсолютно на любой вид транспорта. Но , Гвидо, несомненно ждёт её.  Поэтому предстояло найти его. Девушка вышла из двора университета и , замерла погрузившись в себя.
- Эй, Монтанелли, он на другой стороне университета,- Сабрина повернулась, услышав свою фамилию. Незнакомец стоял в проёме калитки ворот и, улыбаясь, смотрел на девушку.  Парню не пришлось объяснять, кого он имел ввиду ,сказав «он». Всё было и так очевидно.  Рина немедленно направилась на ту сторону, и ,добравшись до туда, абсолютно не удивилась тому, как на неё посмотрели, когда она села в родной автомобиль.  Студенты и здесь тыкали пальцем на машину Гвидо, и смеясь, нашёптывали что-то друг другу.   Казалось, что студентки вот –вот метнуться к машине и начнут вырисовывать сердечки и писать свои номера телефонов яркими тонами своих губных помад на стекле автомобиля.  Сейчас они были похожи на макак в зоопарке, а семья Монтанелли была просто посетителями всего этого дурдома.

+1

10

Гвидо не стал покидать территорию университета, вернувшись в автомобиль и ожидая, когда Сабрина сдаст экзамен и вернётся к нему. Он видел, как приехали две машины скорой помощи и как их бригады поделили избитых им молодых людей между собой, видел, как отреагировали на происходящее остальные студенты, и был несказанно удивлён их восторгу - казалось бы, то, что происходило, вообще не должно было вызывать положительных эмоций; а эти радовались пятерым избитым переросткам, как дети воздушным шарикам. Непонятно, то ли это молодёжь становится совсем испорченной, то ли эта шайка действительно перешла дорогу такому большому количеству человек в университете. Монтанелли прекрасно осознавал, что совершает уголовное преступление, устроив драку в стенах заведения, где училась его дочь, и что за парамедиками вслед могут явиться и полицейские; но он не слишком переживал по этому поводу. В худшем случае - он получит несколько лет тюремного заключения; но вероятнее всего, его просто продержат в полицейском участке несколько дней, а затем дело замнут, просто до поры подшив его в папку с его остальными преступлениями - разница будет лишь в том, что в этом случае его вина будет безусловной. Взять мафиозо со стажем в тридцать лет за драку слишком мелкое плавание для федералов. У ФБР весьма своеобразные методы работы; казалось бы, они постоянно делают что-то, чтобы обезглавить мафию, но на деле - сами защищают их, не желая признавать нарушений ими закона, не связанной с организованной преступностью, фактически, самостоятельно развязывая бандитам руки и давая право курить и парковаться, где им хочется, превышать скорость и не платить за обед.
Впрочем, даже если родители этих ублюдков подадут в суд и сумеют добиться того, что он отправится за решётку - это всё равно стоило бы того. Никто не посмеет поднять руку на его дочь; и уж тем более - изнасиловать её. И даже если он сядет, главное - что Сабрину за это не смогут ни исключить, ни наказать, ни оштрафовать, ни даже просто отругать - по законам их свободной страны дети совершенно не обязаны отвечать за преступления родителей. Самым большим огорчением от содеянного в этом случае было бы дать дочери увидеть, как её отца уводят в наручниках в день сдачи ей самого важного экзамена. Всё остальное - и суд, и срок, всё это ему было не страшно. Определённо Рине лучше бы не знать о том, что её отец способен не только убить, но и выполнить своё обещание касательно Джейка - отрезать половые органы и пришить их к шее технически не так уж сложно, навыков у него вполне хватило бы. Как чистильщику Семьи Донато, ему приходилось не только уничтожать мёртвые тела - имели место быть и подобные "спецзаказы": не всегда достаточно того, чтобы человек просто исчез, Мафии иногда требуется показать свою силу для устрашения тех, кто остаётся в живых. Но всё-таки поступать с этим Джейком столь жестоко не имеет смысла - не столь велика сошка. Если до Гвидо однажды дойдут слухи о том, что он снова насильничает - парень просто пропадёт без вести. И никогда не будет найден.
Но полицейских сирен не было слышно, не было видно даже сотрудников охраны Университета, направлявшихся к нему с целью попросить покинуть территорию; зато студенты окружили машину, словно сцену, но всё-таки держась на почтительном расстоянии от неё - как бы ни были впечатлены свидетели происшествия, повторить судьбу тех пятерых никто не хотел. Молодые люди наверняка уже вспомнили слухи и потому вспомнили о том, к людям какого сорта принадлежит отец Сабрины Монтанелли; а члены Мафии уже четверть века уже сами по себе являются чуть ли не звёздами - ФБР наснимало столько хроники, что им впору было бы открывать своё реалити-шоу про Коза-Ностру на телевидении. Не сказать, чтобы Гвидо это внимание было приятно, но вылезать из машины и заговаривать с толпой он не собирался - не хватало ещё выставить себя клоуном перед ними. Он и не предполагал, какой авторитет только что создал Сабрине, и что к ней сейчас приковано ещё больше внимания; не был уверен даже, что до той стороны университета новость вообще дошла. И уж конечно, не подозревал, что его фраза была так хорошо услышана и запомнена кем-то, кроме Джейка и его шайки. А потому был удивлён, когда со стороны послышались нестройные возгласы восторга, одобрения, и чуть ли не овации, а толпа зашевелилась - сначала даже подумал о том, что так встречают людей в форме, всё-таки пришедших по его душу. Но ещё больше удивился, увидев, что студенты приветствуют его дочь, словно английскую королеву. Вот только Её Величество всегда охраняет целый взвод, а единственный, кто обеспечивал безопасность Рины, был её отец - и его присутствия даже в пятидесяти метрах от неё хватало, чтобы от девушки все держались на довольно почтительном расстоянии. Особенно парни - те то и дело косились на Шевроле, опасаясь, что будут следующими, кому сведёт "бубенцы" до синевы на коже. Вероятность этого возникла бы в разы, если бы кто-то прикоснулся бы к машине хоть пальцем...
- Значит, ты уже в курсе? - только и спросил Гвидо, когда она закрыла дверь за собой, нырнув в салон. Нетрудно было догадаться, по какому поводу столько внимания. Явно уж не потому, что она сдала экзамен на порядок выше всех остальных. Ничего хорошего в такой "славе" для дочери он не видел - возможно, Лео был бы сейчас другого мнения, но Сабрине это могло навредить чуть ли не сильнее, чем Джейк; увидев свою дочь, Монтанелли впервые подумал о том, что проблему можно было решить как-то по-другому, скрыто от посторонних глаз. Он явно перестарался с эффектом... - Извини...

+1

11

У каждого есть места, находясь в которых тебе хорошо и спокойно. Не заботят проблемы внешнего мира, да и свои проблемы уходят куда-то на задний план. Ты наедине с самим собой и так приятно ощущать эту свободу души, а возможно даже и тела. У Сабрины практически не было таких мест.  Всего три, которые являлись постоянной «палочкой- выручалочкой». Но беда в том, что все эти места были настолько разными, что собрать их воедино просто невозможно.  Родной дом, машина Сабрины и машина её отца. Если первые два- это сразу понятно, потому что  дом,как говорится, и в Африке дом, там родная и теплая атмосфера, можно спрятаться в уголок и знать, что тебя никто не станет донимать расспросами.  Любимая машина- это частичка души, считала Рина. Она безумно любила скорость. Конечно, нередко именно вид  своего авто, напускал на Сабри  не совсем приятные воспоминания, но всё же, хорошего было больше, поэтому девушка относила машину к месту спокойствия. А вот третье… Казалось бы, почему ей должно быть хорошо в машине человека, который её оставил, которого она почти не видит? Всё дольно просто. Машина Гвидо напоминала Сабрине то самое беззаботное детство, когда не Лео ни она не знали о работе отца, когда они были все вместе, единым целым.  Пускай, это машина была совсем не той, что в 90х, но всё же, именно в отцовском транспорте, Сабрина чувствовала  себя в безопасности.   Казалось, что даже если будут стрелять, то ни пробьют, ни стекло, ни шины колёс. Сейчас, в сравнении с пулями, студенты были просто словно  насекомые, слетевшиеся на варенье. Кого-кого, а их уж она точно не боялась. Скорее презирала их стадное чувство. Усмехнувшись, Сабрина отвернулась от окна.
- Пап, и ты ещё извиняешься?!- девушка тепло улыбнулась, оставив этот вопрос висеть в воздухе.  Гвидо извинялся за столь возросшую популярность дочери?! Это даже смешно.
- Я должна извиняться, за то, что доставила тебе столько хлопот, - Сабри виновато взглянула на отца. Она действительно чувствовала вину, ведь из-за неё Гвидо отрывался от важной  работы, старался для неё, а сейчас просто напросто рисковал своей свободой. И теперь ещё и просит прощения за то, что защищал честь дочери?!  Сабрине было совестно за то, что она сразу же не поблагодарила отца, и теперь ему приходилось мучить себя догадками и обвинениями. Но в Сабрине Монтанелли бушевали два огня: один, который  оправдывал Гвидо и винил Сабрину, другой же с точностью наоборот.  Всем приведённым плюсам тут же находились довольно не положительные ответы : заботился- давно пора, дочь как никак, и уходить  из семьи было вовсе не обязательно, так что пора расплачиваться; защитил честь дочери- если бы занимался воспитанием – Рина бы осталась жить в доме, и этого всего просто напросто бы не случилось;  угрожал  насильнику- студенту – заработал дурную славу дочери.  Почти каждое дело Гвидо разделялось на «хорошо» и «плохо».   К счастью, Рина смогла победить в себе весь негативный бред.
- Правда, пап, спасибо. Только теперь , пожалуйста, давай уедем и поедим где-нибудь, - девушка вновь улыбнулась и крепко обняла отца. Плевать, что весь университет это видит. Здесь нет ничего того, чего бы стоило стыдиться. Она гордится своим отцом, она благодарна ему, и скрывать этого не собирается. Отпрянув, Сабрина подождала , пока машина отъедет и с трудом подавила в себе желание  показать «фак» толпе  зевак. Но, благо, при отце ей было совестно позволять себе такое некультурные вольности.

+1

12

Некоторые из окружавших их молодых людей сжимали в руках свои мобильные телефоны - конечно, это не пистолеты, и невозможно поранить их мобильником, но вот перспектива увидеть своё лицо в Интернете или, чего ещё хуже, в теленовостях, под заголовком вроде "Член мафии Сакраменто отомстил за свою дочь" Гвидо не слишком-то радовала. Как и то, что на видео может быть и лицо Сабрины, и уж конечно, всплывёт и её имя, и последствия могут быть самыми глобальными - вплоть до участия в очередном ток-шоу, на тему "Мой папа - гангстер". Журналисты, телевизионщики и радиорепортёры на всё готовы ради своих рейтингов. Да что там репортёры - студентишки, теперь и те не боятся засветить члена ОПГ на свою камеру, несмотря на то, что он на их глазах уже уложил пятерых в больницу. К счастью, машина Монтанелли на этот раз была островом безопасности и спокойствия не только в воображении Сабрины - едва ли даже спецкамеры федеральных агентов смогли бы запечатлеть что-то через тонировку, не говоря уж о пятимегапиксельном объективе. Потому-то он и поспешил так быстро убраться в свою машину - там он был бы вне досягаемости для любителей подобных "трофеев"; конечно, им достался его номерной знак - но это ерунда, номера при большой необходимости можно и сменить. А если же он увидит папарацци с камерой у своего дома - засранец составит компанию тем пятерым в госпитале; даже законы страны охраняют любую частную жизнь - даже мафиози и его семьи.
Вероятно, потому-то популярность Сабрины не возросла намного раньше - Гвидо не жил с женой и детьми уже долгое время. Вряд ли она помнит, они с Лео были слишком малы, но в их доме был ряд обысков, когда власти подозревали их отца то как одного из участников сговора с целью убийства, то как присвоившего чужое имущества, то выдвигая другое обвинение, столь же бездоказательное, сколько и справделивое; фактически, это и добило Барбару - она не хотела мириться с тем, что детскую кроватку в очередной раз переворачивает незнакомый полицейский, пытаясь найти в ней не то метаморфин, не то оружие. Гвидо был с ней согласен - этот образ жизни не был правильным для его детей; хотя большинство его друзей так и жили десятилетиями, чувствуя, как дамоклов меч в виде закона висит над их домом. Тот, кто имеет то или иное отношение к мафии - всегда чувствует его над головой; тем важнее показывать своей семье, что никакой опасности нет, что глава семьи - обычный бизнесмен, а превышенное внимание властей к нему - целиком и полностью вина самих властей. Вероятно, у остальных это получалось лучше, чем у него... Так уж вышло, что оградив себя от собственных детей, он только толкнул их вслед за собой на скользкую дорожку - иногда Монтанелли задумывался над тем, смог бы он держать детей в узде, пресечь на корню их тёмные дела, если бы до сих пор жил с ними? Свернул ли Лео на воровскую тропинку от того, что его отец - тоже вор, или он это сделал как раз от недостатка отцовского внимания? И так ли хорошо Гвидо защищал свою дочь, если её авторитет, как сбытчицы, уже гремит чуть не на половину города? Неужели их семья настолько неблагополучна?
- Ну что ты такое говоришь, какие могут быть хлопоты? - чуть ли не с испугом в голосе изрёк Гвидо. Интересно, что же понимала Сабрина под "важной" работой, от которой отвлекла его - убийства, грабежи, воровство, денежные махинации? Едва ли она подозревала о том, какую именно работу делает он для Мафии; хоть в чём-то он поступил правильно - семья может стерпеть многое, но есть же где-то и предел. Кем он покажется для своих детей, если сообщит, что те же руки, что укачивали их в детстве, расчленяли мёртвые тела, растворяли их в кислоте или сжигали, чтобы больше ни одна живая душа не могла бы их найти? Убийство - в двадцать первом веке этим уже редко кого можно удивить. То, что он делает - шокирует почище, чем убийство. Гвидо знал, что вряд ли попадёт в рай после своей смерти - туда не пускают тех, кто на земле играет в Бога. - Помни, ты не должна извиняться за то, что ты моя дочь. Ни передо мной, ни перед этими... mortadelli. - Гвидо посерьёзнел, кивнув головой на нескольких студентов, всё ещё ожидающих продолжения представления; остальные, к счастью, наконец-то потеряли интерес к ни в чём не повинной машине и разбрелись по своим делам, избавив себя от риска случайно оказаться под её колёсами. - Ни перед кем. - его самого не от хорошей жизни потянуло заниматься уголовными делами. Конечно, можно бесконечно размышлять над тем, мог ли он поступить иначе или не мог, было ли на него давление или не было, и справедливо ли всё это по отношению к нему самому и к обществу; но он выбрал то, что посчитал в тот момент нужным. И вырастил двоих прекрасных детей, которыми гордился, каких бы успехов они не добились. И которых защищал бы до последней капли своей крови, если бы только это потребовалось, как сделал это полчаса назад на площадке неподалёку, рискнув своей свободой и положением. По-другому Гвидо просто не мог - оставить этих клоунов безнаказанными означало бы заставить Рину проливать свои слёзы зря; попросту предать её - другими словами. Благодарность и понимание дочери - лучший подарок, который она могла бы ему сделать.
- Ты самое дорогое, что есть у меня, доченька. - он едва успел поставить ногу на педаль тормоза, когда Сабрина неожиданно обняла его - к счастью, она не видела, что в тот момент в глазах Гвидо впервые за время всей этой истории появились слёзы. Отлично понимая, чем занимается её отец, она никогда не осуждала его за это и никогда не стыдилась его, как на её месте поступали многие другие её ровесницы, у которых родители стояли по ту сторону закона. Его дочь была настоящей Монтанелли - сама того не зная, она только что окончательно доказала ему это. - Да. Поедем. Нужно отпраздновать твой успех. Ты ведь сдала? - улыбнулся он. Конечно, сдала - за всей мишурой они, похоже, забыли о самом важном; но в том, что его дочь справилась, Гвидо даже не сомневался.

+1

13

Жаль, что машина практически бесшумная. А ведь так хотелось , чтобы все негативные мысли были заглушены именно монотонным урчанием  мотора.  Впрочем, гудение мотора было не так уж и важно, потому что, чем дальше автомобиль отъезжал от  университета, тем меньше Сабрина думала о инциденте, который произошёл на его территории, хотя, если быть точнее , то нужно сказать, что она старалась не думать. Обычно, молчание напрягает и заставляет задумываться о том, что людям просто не комфортно вместе. Но сейчас, молчание между отцом и дочерью не являлось напряжённой тишиной. Скорее это было неким спасением для них обоих.
- Я искренне надеюсь, что действительно сдала. Думаю, что перевод на второй курс мне обеспечен, - улыбнувшись, Рина посмотрела на отца. Она надеялась, что действительно всё сдала. Ведь , если её работа каким-либо мистическим образом не исчезнет из общей папки сданных работ, то всё будет просто отлично. Хотя, на отлично, Сабри не рассчитывала, но хотя бы на отметку « В» она надеялась.  Не зря же так долго сидела в этом кабинете и ушла вместе с ботанами. Странно, но Сабрина невольно поймала себя на мысли, что ей важна дальнейшая судьба ё образования. Для отца, не было ничего удивительного, собственно, как и для матери, а вот  Сабри… В её планы, изначально, входило только то, что она проучится до первого курса, а после просто забросит учёбу, не сдаст экзамены… Впрочем, всё к этому и шло, вот только те ублюдки изменили жизнь девушки. Ведь именно благодаря им она жила с отцом и занималась. Конечно, Рина могла просто взять и делать вид того, что готовится к экзамену, но вот беда в том, что совесть, которая всё ещё не умерла ,  не позволяла девушке забить на учёбу. Ведь именно для её блага отец так старался, заботился о ней, обеспечивал просто идеальные условия  для того, чтобы дочери ничего не мешало и всего хватало. Нужно быть просто свиньёй, чтобы после всего этого провалить экзамен. Как бы это дико не звучало, но нужно сказать « Спасибо» этим подонкам. Усмехнувшись своим мыслям, девушка посмотрела на дорогу. Пожалуй, нет ничего забавнее чем читать буквы на номерах машин, ведь некоторые складываются в довольно смешные слова ;  можно узнать сколько  людей приезжих, а сколько коренных жителей. 
- Пап, мы ведь поедем туда, где ты обычно ешь?!- это была скорее мольба, чем вопрос. Сабрина давно хотела побывать там, где старший Монтанелли может  довериться повару. Зная отца, Рина была уверена, что это наверняка не забегаловка и не какой-нибудь там ресторанчик с красивым итальянским названием, в котором самым лучшим было только оно.  Рина уже перестала считать те заведения, в которых была «прекрасная итальянская еда», после которой хотелось бежать к белому другу.  Хотелось , чтобы такие заведения закрывали навсегда. Сабри пару раз специально насылала проверку на такие вот горе-рестораны и безгранично радовалась своей победе.  Сейчас  девушка уже и думать забыла о университете, отметках, экзамене, «славе». Она вновь была охвачена любопытством того, в какое же заведение привезёт её отец.

  [img

http://i46.tinypic.com/30kfti1.gif[/img] ] Пап, мне правда стыдно за этот ужас..

Отредактировано Sabrina Montanelli (2012-11-11 00:15:45)

+1

14

Вне зависимости от того, на какую оценку сдаст экзамены его дочь, Гвидо гордится ей - и всегда будет, вне зависимости от того, сколько курсов она закончит, сколько экзаменов сдаст или завалит, чем она занимается в настоящем и чем будет заниматься в будущем; даже если бы она забросила учёбу вовсе - он бы не стал наказывать её за это, и вряд ли дал бы много комментариев по этому поводу. Не то, чтобы образование было для него совсем неважным пунктом в жизни своих детей - но явно не таким важным, как для его жены, в отличие от него, закончившая больше, чем школу. Для Монтанелли имел большее значение тот факт, что его дочь добилась успеха, сдав этот экзамен, доказала и ему, и самой себе, и всем вокруг, что она может это сделать; он как никто другой знал, чего стоило Сабрине подготовиться к нему, сколько сил она вложила и сколько нервов потратила, и было бы странно, если бы ей не поставили хорошую оценку - разве что кто-то принял бы во внимание, что именно её отец устроил драку на территории, но... это вряд ли. Учитывая, что случилось в общежитии за неделю до этого - его дочь заслуживала того, чтобы ей поставили эту чёртову оценку просто за то, что она была в состоянии просто прийти на экзамен; и почему-то с этими сопливыми насильниками дирекция университета ничего не сделала до того, как до них добрался Гвидо, судя по тому, что они вообще ещё ошивались здесь. Они вообще ничего не узнали об этом. Да и не узнают... Пусть Монтанелли и превратился в глазах друзей Сабрины в преступника и драчуна - стукачом он не собирается стать ни для закона, ни для университета. Даже если его арестуют за это, единственное, чего следователи смогут добиться от него - ответа, что они это заслужили.
- Ты сама не представляешь, как сильно я горжусь тобой.
- то, что она сдала свой экзамен, смогла постоять за себя в общественном туалете, сумев отбиться от пятерых довольно взрослых парней, научилась отвечать за свои поступки, когда была втянута в авантюры, при помощи ли своего брата или сама по себе; и то, как ловко она умудрялась справляться с этими авантюрами, извлекая для себя выгоду. Пусть он не поощрял подобный род деятельности, но всё гордился её успехами в криминальном мире. В конце концов, это тоже лишь ещё несколько пунктов из длинного списка, почему Гвидо Монтанелли мог гордиться своей ей. Сабрина была лучшей дочерью, чем он мог бы пожелать и чем он был достоин. Уже поэтому она заслуживала идеальных условий для себя.
- Конечно. - и идеальной итальянской пищи, в честь сдачи экзамена. Гвидо всегда отвечал за то, что готовил сам, перед теми, для кого это делал; но было ещё несколько людей, которым он мог доверять настолько, что стал бы без опаски есть блюда итальянской кухни, которые они готовили. Доверял даже больше, чем смог бы доверить самому себе в этом плане - всё-таки он был вовсе не поваром, а простым любителем, а повара "Della Vine" - настоящими маэстро своего дела, не слишком испорченными американским образом жизни и никогда не позволившие бы себе даже в руки взять чего-то местного, способного заменить один ингредиент. На кухне работали только чистокровные итальянцы - визитная карточка заведения. - Пора и тебе познакомиться с этим местом. - ресторан Della Vine был для него чем-то сродни того, чем являлась для Сабрины его машина - островком безопасности, тишины, куда можно было в любой момент сбежать от суеты; забыть о делах, на какой-то момент даже выбросить из головы Семью, и просто пообедать или поужинать. Гвидо почти никогда не вёл дел и не назначал деловых встреч в этом ресторане - он считал это оскорблением для владельца и его работников, не говоря о том, что это просто могло подорвать безопасность заведения и его авторитет; конечно, владелец, в свою очередь, догадывался, кто его посетитель такой, но чтил и старую традицию молчать об этом. Это место было слишком молодо для того, чтобы он успел сводить туда Барбару или детей; если он и появлялся здесь не в одиночестве - рядом с ним были либо самые ближайшие его друзья, либо, что случалось чаще, любовницы - естественно, не из числа тех, что берут деньги за ночь. Что ж... Рина была ему ближе и тех, и других. И была достаточно взрослой, чтобы дать ей возможность увидеть, как на самом деле может себе позволить жить её отец.

+1

15

Пожалуй, нет ничего лучше того ощущения, когда ты знаешь, что за тебя кто-то горд.  А когда за тебя испытывает гордость отец, который практически не принимал участия в твоём воспитании , становится в несколько раз приятнее от его слов. По сути, Сабрина занималась самовоспитанием. Никто ей не рассказывал и не показывал как нужно вести себя на сделках , с клиентами, с деньгами. От матери она лишь получала : « …не переходи дорогу в неположенном месте; не кури; не пей; не груби, будь вежлива; следи за своим питанием; уважай старших…» и т.д. От брата дождаться какой-то помощи было просто манной небесной, ведь его не интересовало ни то, как дела у его сестры, ни то где и с кем она. Хотя, пару раз он интересовался её жизнью, как личной так и общественной, но лучше бы он этого не делал.  От его допросов становилось просто невыносимо тошно. Поэтому  Сабри вновь обращалась к матери.  Барбару нельзя было назвать недалёкой женщиной, но, несмотря на её ум и теплоту , несмотря на доверие, Рина не могла рассказать ей о том, сколько доз сегодня продала, сколько товара ей удалось сбыть, и сколько сделок она осуществила.  Приходилось разговаривать с матерью о несуществующих парнях, об учёбе и о прочей бытовой ерунде.  Сабри и подумать не могла, что с отцом ей будет настолько легко жить и общаться. Они между собой говорили не много, но это ничуть не отягощало их общения. Зачем говорить тысячу слов в минуту, если можно сказать десять, и они будут важными, несущими смысл.  Обидно лишь то, что отец всегда появлялся в жизни Сабрины лишь тогда, когда происходило что-то негативное, что-то безрадостное. А ведь так хотелось видеть его на своём поступлении в  первый класс школы, в университет.  Рина не редко себе представляла, а что было бы , если бы семья вот так и осталась такой дружной, крепкой, пускай и не очень большой… Тогда бы всё было иначе. Сабрина врятли бы попала в криминальную сферу, а Лео, возможно,  бы не стал столь скрытым и не показывал бы всем маску  безразличия. Ведь если Сабри была совсем малышкой и не понимала всей трагичности ухода Гвидо из семьи, то Лео был гораздо умнее и сообразительнее своей младшей сестрички. В глубине души он до сих пор злился на отца.  Сабрина уверена, что всё было бы по другому… Но, время не вернуть назад и не исправить адреса.  Впрочем, если бы Сабрину спросили, довольна ли она своей жизнью, то она  бы , безусловно, ответила « Да». 
-Спасибо, - улыбнувшись, Рина устремила взгляд на здание, к которому подъезжала машина. За что благодарила Сабрина?! Да  просто за то, что отец  ей открылся. Пускай даже так, но всё же , этот ресторан был его частичкой, возможно незначительной, а может и даже одним из самых важных мест в его жизни. Монтанелли считала, что это здорово, когда есть то место, где тебе спокойно и хорошо, где можно отвлечься от проблем, от городской суеты.  Она была безгранично рада за отца, потому что он нашёл это место, а Сабри только предстояло это сделать.  И не известно, сколько времени  пройдёт, пока девушка , наконец, отыщет свой райский уголок. Сейчас , когда Гвидо ведёт её в «свой» ресторан, Сабрина испытывает  ощущение того, будто ей сейчас доверяют какой-то огромный секрет. Присутствовала какая-то поистине детская гордость « мне, а не кому-то с улицы», с которой девушка не могла ничего поделать.   Было очень любопытно узнать, что любит Гвидо, что чаще всего заказывает, где его любимый столик и обслуживание какого официанта ему нравится больше всех.  Сабрина с каждым часом, с каждым днём всё больше и больше узнавала Гвидо. Пыталась наверстать упущенное, хотя и понимала, что время  давно потеряно,  прожитые годы упали в пропасть их отношений.  Пускай она стала взрослей и их пропасть медленно сужается, ведь , возможно, что отец ей откроется больше именно сейчас, когда она в состоянии хоть и не полностью, но хотя бы частично понять его.

+1

16

Сегодняшний день был открытием вовсе не только потому, что Гвидо собирался показать своей дочери место, где проводил немалую часть своей жизни; в конце концов, в самом ресторане не было ничего особенно выдающегося, если не принимать во внимание уровень сервиса и качество пищи, что, впрочем, тоже было по стандартам - пусть наивысшим, но стандартам, вписывающимся в определённые рамки, в которых не было ничего сверхъестественного. Открытие было в другом, и с рестораном это было связано лишь косвенно - Сабрине открывалась другая сторона жизни, где существовало много других вещей, помимо семьи, образования, бытовой рутины и дружеских взаимоотношений, где находилась черта между законом и беззаконием, и она переставала быть такой уж туманной, и это было очень близко к тому месту, где начиналась настоящая деятельность её отца, не связанная ни с мясным цехом, ни профсоюзными заботами. На самом деле, часть этой жизни Рина увидела ещё тогда, в туалете; судьба сама подкинула ей первое испытание на прочность, доказав, что жизнь не всегда бывает простой и лёгкой, что на жизненном пути возникают неожиданности, а у всякого действия бывают последствия, о которых лучше задумываться заранее, чтобы быть к ним готовым. Лео уже знал об этой стороне - когда его осудили на два месяца колонии, Гвидо имел возможность как-то вмешаться и исправить положение и облегчить его наказание, но в тот момент он был слишком разозлён на сына, и потому решил, что пусть лучше жизнь его сможет научить чему-то, чему не смогли родители. Младший Монтанелли был слишком уверен в том, что его отец - всесилен; на тот момент было неплохим шагом показать ему что нет, это вовсе не так; пусть даже это было довольно жестоко. Рина же взрослела только сейчас, и Гвидо, отомстив напавшим на неё, лишь чуть больше приоткрыл ей глаза - как рассказав ей о ценностях, которые у неё всегда были и будут - её семье - так и немного приоткрыв завесу, разделяющую законный мир и мир вне закона - показав, пусть совсем крошечную его часть, пути к своей второй Семье, сделав довольно призрачный намёк о том, что по этому пути она идёт и сама - продавая ли наркотики или сбывая краденное, но она тоже всегда рискует быть пойманной, обманутой, обворованной, даже избитой или убитой вовсе; потому Монтанелли так хотел, чтобы она получила образование - нельзя идти по двум путям сразу, и однажды ей всё равно придётся выбрать, пойти ли по дорожке, освещённой ранее своим отцом и частично проторенной братом, или же уйти в шоу-бизнес (который, впрочем, не так уж далёк от той же самой дороги).
А ресторан... это лишь декорация, способное скрасить не очень приглядную действительность и отвлечь от неё внимание тех, кто с ней не должен быть связан. И сегодня декорациям нужно было соответствовать - даже постоянный клиент Della Vine не должен был позволять себе и своей спутнице появляться в столь элитном месте в подобном виде. Ещё один небольшой, но достаточно важный урок жизни - обеих её половинок - для дочери. Монтанелли внезапно перестроился в правый ряд, остановил машину у тротуара и заглушил мотор.
- Но, прежде чем мы поедем туда - у меня есть ещё один подарок для тебя.
- Гвидо повернулся к ней, улыбнувшись. Ни к чему было торопиться - самое главное на сегодня его дочь уже сделала. Оба они сделали. Теперь можно было прогуляться никуда не спеша, у них был ещё целый вечер. Монтанелли чуть скосил взгляд, вглядываясь за Сабрину - прямо на их машину смотрела стеклянная витрина салона одежды. Этот салон занимал почти весь первый этаж здания, в котором находился, но через стекло, за спинами манекенов, было видно, что посетителей внутри находится не так уж и много, и оттого помещение кажется ещё просторнее. Над дверью красовалась вывеска: "Venus". - Пойдём. В элитном заведении принято появляться в соответственном виде. - её простенькое платье и его неказистая куртка вполне годилась для какого-нибудь очередного "...diner", но не для Della Vine, посещаемый уважаемыми людьми, имеющим вес в обществе; а Гвидо, кем бы он ни был и какую бы грязную работу не выполнял, тоже был деловым человеком, и даже будучи преступником решал куда больше вопросов в этом городе, чем иной полицейский лейтенант, и нужно было соответствовать этому. Мафия - серьёзная организация, а не какая-нибудь банда с грязной подворотни, а дети её членов - настолько же важные персоны, как дети политиков, бизнесменов, врачей, юристов, банкиров или звёзд. Пусть кто-то и говорит иначе, но факты остаются фактами - и ещё посмотреть, кто больше съедает налогов, оплачиваемых гражданами, политики или Коза Ностра. И кем управляются профсоюзы, благодаря которым простые граждане имеют работу, благодаря которым появляются дома, работают очистительные городские системы, а улицы не завалены мусором до второго этажа домов.
Колокольчик на двери мягко звякнул, оповещая о прибытии Гвидо и Сабрины в магазин, и тут же женщина, находившаяся за стойкой, обратила на них внимание, широко улыбнувшись. На ней был строгий, но отвечающий всем требованиям последней моды костюм и туфли, а волосы уложены так аккуратно, словно она только вышла из парикмахерской.
- Чем могу быть полезна? А, benvenuto, синьор Монтанелли! - маску напускной официальности тут же снесло, как только администратор узнала Гвидо, и белоснежная улыбка тут же перестала быть настолько "пластиковой". В голосе женщины слышался чуть заметный итальянский акцент.
- Ciao, Марцелла! - на секунду могло показаться, что Гвидо сейчас обнимет её, как старый друг, но этого всё-таки не произошло - какими бы тёплыми между ним и владелицей "Венеры" отношения ни были, здесь они не должны были выходить за рамки общения продавца и покупателя - просто потому что столь открытое общение не подходило для магазинов одежды. - Познакомься, это моя дочь Сабрина. Поработаешь сегодня над нами обоими?

+1

17

- Подарок для тебя, - сказал Гвидо, а у Сабрины уже загорелись глаза и затряслись руки от предвкушения того, что её ожидает в ближайшем будущем. Нет ничего удивительного в том, что Рину переполняла радость, ведь она  обожает  приятные сюрпризы. Многие  любят подарки и Сабри не исключение, тем более, что, несмотря на достаток в семье, подарками её не баловали. Если же поначалу она обижалась на своих родителей, думая, что им на неё наплевать ( ох, уж эти детские причуды), то повзрослев, Сабрина была им благодарна. Рина видела, насколько отвратительными людьми вырастают те, с кого в детстве буквально сдували  пылинки. Так как не хотелось быть похожей на «нечто» подобное -  Сабри радовалась тому, что в детстве родители не исполняли всех её капризов.  Прошло почти 15 лет, а почти ничего не изменилось и, её капризы выполнялись так же редко, что определённо было хорошо.  Монтанелли не расстраивалась, ведь если и были подарки, то они и являлись далеко не дешёвкой. Вот и сейчас Рина перебирала в голове кучу вариантов того, что может ей подарить отец. Но то, что он ей сказал, даже не помелькало на долю миллисекунды в голове девушки.  Идти в магазин с отцом?  Выбирать там одежду и просить, чтобы Гвидо оценил наряд?! Всё это никак не укладывалось в голове девушки. Она видела миллион комедий и мелодрам о том, как отец с дочерью ходят по магазинам : всё весело, легко и непринуждённо. Но, представить себя на месте тех девчушек из кино  -  нереально.  Это было чем-то сверхъестественным. Конечно же, Рина не была против этой затеи, да её никто бы и не спросил, ведь это подарок. Но всё же ей было немного боязно заходить в этот небольшой магазин одежды. Да и что она там будет выбирать?! Платье?! О, пап, ты серьёзно?!  Сабрина в последний раз одевала платье на выпускном и то, сняла его очень быстро, а после закинула куда-то так, чтобы ближайшие лет десять оно не попадалось ей на глаза.  А сейчас ей нужно выбрать  очередной шедевр модельеров, да такой, чтобы подходил к её типажу.  Позже нужно выбрать к платью туфли, к туфлям сумочку и к ней аксессуары. Да, Рине придётся всё это сделать, так как чувство вкуса, итальянские корни, да и Гвидо, который сейчас открывает пред ней дверь, всё это не позволит ей надеть платье  вместе с  ботинками , которые на ней сейчас, да и эта бежевая сумочка явно будет крайне отличаться от выбранного наряда.  Конечно, она может надеть любое платье и Гвидо, наверняка, скажет, что она в нём прекрасна. Но будем надеяться, что он здесь выступит не как отец, а как объективный оценщик вида Сабрины.  Рина не понимала, к чему такая важность. Они же просто идут пообедать, а тут на тебе: платье, туфли, возможно, и с причёской Рине помогут.  Хотя Сабрине и хотелось воспротивиться всем платьям, которые были принесены девушкой, но разочаровывать отца? Нет, Сабрина и так достаточно его подвела и, естественно, что это было важно для Гвидо и, делал он это вовсе не для забавы.  Не успела Сабри поздороваться и сказать, что рада знакомству,  как на неё её хрупкие руки свалилась целая гора платьев всех цветов и фасонов. Такого изобилия нарядов Рина не видела давно, так как любительницей шоппинга её назвать было довольно сложно. Ходить по магазинам,  почти не было времени, да и не с кем, ведь, увы, настоящей подруги у малышки Монтанелли не наблюдалось.  Улыбнувшись отцу, она скрылась со всем ворохом этой одежды в примерочной.  Глаза разбегались от изобилия красок. Надев  тёмно синее платье, девушка вышла к отцу и, услышав его хвалебную реплику, вновь скрылась в примерочной.  Сабрина продолжала сменять одно платье другим, выйдя в последнем из тех, что были ей предложены, девушка вновь покрутилась перед отцом на носочках, показывая всю красоту платья.  Она ждала вердикта Гвидо. И , нужно признаться, что ей не терпелось  приступить к выбору костюма для отца.
- Ну как?!- спросило она с улыбкой, рассматривая в зеркале свой  внешний вид.

Отредактировано Sabrina Montanelli (2012-11-22 17:02:15)

+1

18

В магазин одежды Марцеллы Гвидо заходил не то, чтобы слишком часто, но всё же с завидной регулярностью. При его роде деятельности, никогда не знаешь, когда в следующий раз тебе понадобится свежий костюм - в любой момент может оказаться, что его присутствие может быть необходимо в одном из заведений того уровня, куда он сегодня привезёт свою дочь, или же у босса будет необходимость срочно созвать совет, куда тоже невежливо приходить в тех же дешёвых тряпках, в которых недавно работал. Любому мафиози полезно иметь в запасе приличный костюм, в полной готовности - чистым, выглаженным, свежим, чтобы даже еврейский портной не смог бы отличить его от нового - а в идеале, этот костюм и должен быть всегда новым. Аристократизм, вежливость, спокойствие и уверенность - в сочетании с жёсткостью, грубостью, силой, и готовностью защищать свои интересы или защищаться самому; хорошо выглядеть и вести себя прилично, даже если пять минут назад пришлось выкопать яму для десятерых человек - только тот, кто сможет сочетать в себе низменное и высокое, и способен добиться чего-то в "нашем деле".
При той деятельности, что выполнял для Семьи Гвидо - это правило его касалось, как никого больше; нет смысла считать, сколько костюмов было загублено по пути из ресторана или от друзей, с которыми он проводил свободное время, до дома, когда где-то неожиданно требовалась его "помощь" - и притом зачастую у него не было с собой ни инструментов, ни халата, в лучшем случае - немаркая рабочая форма, в которой он работал на заводе. Возможно, Сабрина ещё помнила, как часто менялся гардероб у её отца, когда она была совсем маленькой, хотя едва ли она в том возрасте могла бы задуматься, что  это ненормально. Зато у миссис Монтанелли повод задуматься был - мужские костюмы Гвидо в их шкафу менялись едва ли не столь же часто, как её платья; и собираясь отнести их в химчистку, она регулярно либо недосчитывалась нескольких, либо обнаруживала совершенно другие. Впрочем, даже это не шло ни в какое сравнение с тем, как было, когда Монтанелли сам был немногим старше Сабрины, только начиная свою деятельность и будучи ещё совсем неопытным в этом плане. Это сейчас вместе с ним всегда путешествовал неизменный саквояж - на тот момент он действовал не столь грамотно, точно и быстро, а потому чуть ли не после каждой "уборки" напоминал маньяка из фильма ужасов. Хорошо, что уже мало кто помнит его таким...
- Чудесно, как по мне. Что скажешь, Марцелла? - улыбнулся Гвидо дочери, оглядев её платье со всех сторон и оценив, как оно сидит. Пусть он не закончил даже колледжа, пусть занимался тем трудом, что у людей его достатка был не в почёте, пусть он был убийцей и преступником - это не значило, что у него напрочь должен был отсутствовать вкус; и уж тем более - что вкуса не должно было быть и у его дочери. Даже вкалывая, как проклятый, Монтанелли знал, что он находится пусть и не на высшей ступени общества, но поднялся куда выше; и более того - был способен провести туда других людей, если те будут считаться достойными этого. Он не был одним из боссов мафии, и не мог сказать, что сосредоточил в своих руках большую власть, но он долгое время находился в непосредственной близости сначала к старому дону, а затем и к Витторе; и в деле находился дольше, чем многие из нынешних "мобстеров" жили на свете вообще.
И если Сабрина однажды решит всё же подниматься по той же самой лестнице - сегодняшний опыт ей если и не сильно поможет, то уж точно не будет лишним. Сбытчицей, воровкой, наркоторговкой - кем бы она ни решила стать, он не позволит ей сделать это отдельно от системы, в которой вертелся сам, потому что сам видел все её плюсы и минусы. Своим происхождением Рина уже была обязана многому - и если уж Гвидо однажды поймёт, что его дети добиваются действительно серьёзных успехов в своих криминальных начинаниях, то представит их таким же серьёзным людям, кто будет рад с ними сотрудничать, и защищать их. Ведь само слово "Мафия" уже подразумевает под собой родственные связи. Сегодняшний день был лишь первым шагом; у младшей Монтанелли ещё не было даже полноценного выбора - лишь возможность чуть-чуть приоткрыть завесу тайны жизни отца, общества, в котором он крутился, и его законов. Пока что самую приглядную его часть - ту пресловутую сторону с дорогими костюмами и красивыми машинами, уже сто лет привлекающую неопытных piccioto.
- К этому платью есть отличные туфли. С ними вы будете королевой вечера, мисс Сабрина. - Монтанелли мог доверить вкусу Марцеллы больше, чем своему собственному - за те несколько лет, что он являлся покупателем в её салоне, она ни разу не позволила себе просто втюхать ему то, что было выгодно продать; каждый раз она тщательно и терпеливо подбирала нужный костюм, рубашку или галстук каждому, кто приходил в её салон, до тех пор, пока сочетание полностью не устраивало обе стороны. Безусловно, и Рине было полезно знакомство с этой женщиной - не всегда ведь он будет сопровождать её при покупке платья. К тому же, наверняка у его дочери достаточно "карманных денег", которые она сама себе заработала, чтобы получать самое лучшее... во всяком случае - за последние два года Гвидо помнил не так-то много случаев, когда его дочь просила у него денег.
- Ты выглядишь...
- Гвидо запнулся, не зная, как описать то, что увидел. Взрослой? Да, по сравнению с тем, как было год назад, когда наряжалась на выпускной - Рина действительно выглядела куда менее наивной, и куда взрослее и серьёзнее. Конечно, она и тогда не имела ничего общего с маленькими первоклассницами, похожими на оживших кукол - какой Монтанелли её до сих пор хорошо помнил - но за последний год, нельзя было не отметить, его дочь заметно повзрослела. Вероятно, сама не заметив, как... - Bellissimo.

+1

19

Всё это было похоже, на какую-то сказку. Будто, Сабри собиралась не пообедать, а посетить какую-то светскую вечеринку.  Сейчас Рина убедилась в том, о чём читала во многих книгах : итальянцы любят сделать всё довольно таки небанальным способом. Что ж, она  бы должна была  уже привыкнуть.  Но каждый раз, Гвидо не  перестаёт её удивлять. Если раньше такая ситуация была с приготовленными блюдами, то сейчас  она удивлена столь странным шопингом.  Принесли туфли на небольшом каблуке, на котором Рина чувствовала себя весьма уверенно и неменее уверенной походкой подошла к зеркалу и замерла на пару минут.  Теперь  Монтанелли поняла, почему отец смотрел на неё так, словно видел в чуть ли не в первый раз.  Девочка – подросток превратилась в прекрасную девушку и, сейчас образ сбытчицы никак не вязался с таким внешним видом Рины. Сейчас с ней хотелось вести дела, а не какие-то временные  халтурки. Сабрина редко задумывалась по поводу своего внешнего вида: она не проводила по два часа перед зеркалом, не посещала  салоны красоты, не занималась фитнесом и прочей ерундой, которой обычно занимаются девушки в её возрасте.  Рина буквально презирала тех, кто накладывал на себя тоны тонального крема, помады и туши. Обычно, таких особ Сабрина обходила, чуть ли не за километр, потому что подавить в себе желание умыть эту куклу,  было очень велико.  Так вот, Рина обычно умело комбинировала различные вещи и смотрелось всё на ней довольно не плохо, но вот платьев она избегала всегда.  Возможно, что именно из-за её обычного и , пожалуй, немного банального  внешнего вида с ней редко совершали крупные сделки. Кто станет доверять  какой-то девушке – подростку?! Вот именно, что таких смелых было не много, ведь встречают  именно по одёжке. Посмотрев на своё отражение, Рина выправила прядь волос из-за уха.  Если для Гвидо она выглядела просто прекрасно, то себя же она видела немного иначе. Именно сейчас она видела все свои недостатки, которые не бросались ей в глаза в обычный будничный день. Но  по поводу своих изъянов девушка редко задумывалась. Глаза. Вот, что удивило Сабрину. Она привыкла всегда смотреть в глаза собеседника,  случайного прохожего, продавца в магазине. Рина всегда придавала особое значение выражению глаз того, с кем ведёт беседу.  Сабри не случайно старалась заглянуть в глаза этой милой  Марцеллы, взгляд которой не излучал ничего кроме доброты и искреннего желания помочь.   Рина никогда не перестанет удивляться способности Гвидо выбирать для своего общения именно тех, кто , так скажем, не представляет угрозы и тех, на кого можно зачастую положится. Вот только жаль, что Сабрине эта замечательная чувственность людей не передалась, поэтому она не редко попадает в плохие ситуации по чьей-либо вине.  Но всё же, что же необычного было в глазах Сабрины Монтаннели?! Цвет глаз девушки не был таким лёгким, как в детстве. Если раньше их цвет был далеко не насыщенно коричневым, то сейчас глаза девушки были ярко карими.  Взгляд стал выразительнее и осознаннее. Теперь в нём не было той детской игривости. Сабрина слишком рано повзрослела. Нет, не в плане интимных отношений, как многие подумают. Нет, она душевно выросла. Слишком рано закончилось детство, ведь вместо того, чтобы сейчас  беззаботно посещать вечеринки и клубы, Рина приходит на них для того, чтобы заработать.  Слишком рано она начала скрываться от полиции  не по причине каких-либо мелких шалостей. Всё было гораздо сложнее.  Но, Рина никому не жаловалась ни на своё быстро закончившееся детство, ни на такую криминальную жизнь. Она была благодарна за то, что у неё есть такой замечательный отец и не менее прекрасная мать. Она была благодарна даже за брата, которого порой ненавидела, но Сабри понимала, что без сожаления отдаст за него жизнь так же, как и за любимых  родителей. Семья для Рины всегда останется семьёю, несмотря на то, что  каждый член семьи «далеко» друг от друга.  Рина невольно улыбнулась своему отражению, которое не вызывало у неё ничего, кроме восхищения. Карие глаза больше не пугали Сабри, а скорее приносили какое-то внутреннее тепло, ведь теперь она действительно видела то, о чём твердили многие знакомые их семьи:  « У тебя глаза отца; ох, малышка красавица, вся в маму, но , стойте, глаза то  папины» Сейчас у Рины цвет глаз был практически такой же, как и у Гвидо. Повернувшись к отцу, Сабри лучезарно улыбнулась :
-  Grazie, papa,- поблагодарила девушка за комплимент, - я думаю, что не стоит мерить ещё кучу нарядов всё равно это платье будет лучшим, -  легко пожав плечами, Сабри повернулась к зеркалу и, ещё раз посмотрев на себя, утвердительно кивнула. Да, другого не нужно. Наверное, стоило поблагодарить и эту очаровательную женщину.
- Спасибо, Марцелла. У вас просто восхитительный вкус,- улыбнулась Сабрина  и подытожила, - думаю, что со мной пора закончить, ведь есть ещё один « неприбранный клиент»,- Сабри усмехнулась и показала кавычки пальчиками, смотря на отца. Пожалуй, что совсем начнётся самое интересное из всего этого необычного посещения.

платье

http://s3.uploads.ru/9Sv6M.jpg

Отредактировано Sabrina Montanelli (2012-11-25 22:38:40)

+1

20

Гвидо не уставал благодарить небеса за то, что послали ему такую чудесную дочь, красавицу и умницу, никогда не испытывающую зла ни к кому, но уверенную, стойкую и гордую, как истинная итальянка; пусть время, которое чета Монтанелли перенеслась в Штаты, насчитывало уже более сотни лет, и семейное древо уже прочно вросло корнями в американскую землю, а его ветви раскинулись так широко, что достигли даже Калифорнии, они всё ещё были сицилийцами на большую половину, нежели американцами. И дело вовсе не в том, насколько безупречны были их гены - можно быть хоть негром наполовину, но всё равно чтить место, откуда приехал в штаты твой белый родитель. Почти у каждого американца есть две родины - по ту и эту сторону океана; Ирландия, Шотландия, Италия, Индия, Китай, восточная или западная Европа - в этой стране все имеют корни из-за границы, хотя и далеко не все почитают их. Ни расстояние, ни время не мешали Монтанелли жить или, по крайней мере, стараться жить так, как принято жить за океаном, но притом и пользоваться благами, предоставляемыми Штатами своим жителям. Право выбора - ещё одна важная часть, закреплённая и в конституции, и в облике этой страны. "Американский образ жизни" - немногим более, чем действительно образ, на самом же деле каждый житель США живёт так, как считает нужным, руководствуясь собственными мотивами, собственным прошлым и опытом своих поколений. И Сабрина была достойным продолжением их поколения, сочетая в себе всё самое лучшее, что было у неё от итальянских корней и дало американское гражданство. Монтанелли давно думал о том, что стоит свозить своих детей на историческую родину, да и самому не мешало бы посетить Италию хотя бы раз ради отдыха, а не по работе; впрочем, одно другому не мешало - вероятно, однажды он сможет сделать так, чтобы Лео и Рина увидели, как живут итальянцы в своей стране. И откуда приходят в Америку лучшая одежда и обувь - пусть Париж диктует моду, как ему будет угодно, итальянские дизайнеры всегда найдут на это ответ.
- Пожалуй, ты права, милая. - они перемерили уже несколько платьев - вряд ли во всём магазине найдётся что-то, что будет ей более к лицу. Это вовсе не означало, что остальные платья были хуже - для них просто нужны другие девушки. Гвидо не знал, как насчёт преступницы, но мир в лице его дочери приобретал отличную актрису - уж точно. Второй или третий раз в жизни надевая платье, Рина смотрелась в нём так, словно она уже годами выходила в свет, и даже от лёгкого стеснения, присутствовавшего в её взгляде и поведении, когда они только пересекли порог салона, почти не осталось и следа - Сабрина легко вошла в новый для себя образ, но притом не потеряла своего лица, не привнося в него фальши и лжи - это всё ещё была та Сабрина, которую он знал.
- О, мой вкус здесь не сыграл большой роли. Любой скажет, что платье прямо создано для Вас, синьорина.
- скромно, хоть и весьма открыто улыбнулась в ответ хозяйка салона. С этим Монтанелли был согласен - платье сидело так, будто было сшито на заказ, а не случайно найдено в салоне за пятнадцать минут; впрочем, в этом салоне это было обычным случаем - словно Марцелла была волшебницей, в кладовке которой хранились чудеса.
- Уверен, у тебя есть что-то подходящее и для меня, Марцелла. - вкус Марцеллы нельзя было поставить под сомнение, но сегодня не меньшую роль играл и вкус его дочери, к тому же, теперь было важно, чтобы его костюм гармонично смотрелся с её платьем - впрочем, для Марцеллы эта загадка была пустяковой, да и Сабрина наверняка справится с ней отлично. Кому ещё, как не молодой современной девушке, разбираться в вопросах о том, какую одежду стоит одевать для выхода в свет? Чуть хитро улыбнувшись, владелица салона кивнула и на несколько секунд скрылась в подсобном помещении, чтобы появиться оттуда аж с пятью вешалками в руках.
- Я знаю, как вы любите тёмные тона, синьор Монтанелли. Один из этих костюмов (1|2) будет вам к лицу в любой ситуации. В сером - вы будете выгодно оттенять Сабрину; впрочем, мы всегда можем вспомнить о старых традициях, одев двубортный костюм, или же немного уступить своим вкусам - если вы появитесь в обществе в белом, вы и ваша дочь точно будете самыми заметными.
- Марцелла ловко управлялась с вешалками, несмотря на весь тот вес, что был у неё на руках; костюмы по одному выстраивались в ряд на перекладине, глядя на Монтанелли и его дочь. Свои предложения Марцелла уже внесла - не будь здесь Сабрины, Гвидо доверился бы её мнению, но сегодня нужно было выслушать и другое мнение, и ради этого стоило примерить все пять костюмов - а может быть, даже и больше.
- Как считаешь, с какого лучше начать? - Гвидо обвёл взглядом всех пятерых "кандидатов", и затем перевёл взгляд на дочь.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » После экзамена