Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Ты помнишь, что чувствовал в этот самый момент. В ту самую секунду, когда...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » После экзамена


После экзамена

Сообщений 21 страница 32 из 32

21

Как говорится, одной  проблемой стало меньше, так как наряд для Сабрины уже был выбран. Сидело платье на ней можно сказать идеально, поэтому о внешнем виде Рины больше забот не было.  Если для себя Рина могла практически с лёгкостью сделать выбор, то для отца она боялась что-либо посоветовать. К счастью, Марцелла и здесь пришла на помощь, но предоставив, девушке и  Гвидо пять костюмов, она не облегчила задачу Сабри.  Теперь Гвидо выжидающе смотрит на дочь, а Рина бы и рада помочь, вот только боится. Она ведь перестала следить за модой и одевается,  руководствуясь собственным вкусом и предпочтениями,  но здесь стоит выбор не между майкой с каким-либо принтом и  однотонной футболкой, здесь всё серьёзнее, по крайней мере,  для Сабрины. Не хотелось ударить в грязь лицом, указав на то, что совсем будет не к месту. Хотя, похоже на то, что любой из этих костюмов будет смотреться на Гвидо отлично и Сабри может смело указывать на любой костюм с закрытыми глазами и точно не прогадает. Но , пожалуй, что такое отношение будет проявлением неуважения, как к отцу, так и к Марцелле.  А-ля « Делайте что хотите, мне наплевать. Одели меня и это главное». Нет, такого Монтанелли себе позволить не могла. Слишком хорошо в ней было воспитано уважение к старшим. Пришлось приблизиться к костюмам и ,рассматривая каждый, напрягать воображение, чтобы представить в этой одежде не только Гвидо, но и себя, стоящую рядом.  Сабрина шопинг всегда считала забавой и развлечением. Ей никогда не приходилось посещать магазин для того, чтобы совершить серьёзную покупку одежды для особенного случая. За неё всегда всё делали: на выпускной платье выбирала Барбара , а Сабри лишь кивала на ту или другую предложенную  модель, сейчас наряд подобрала Марцелла и он был одобрен Гвидо, а Рина вновь лишь кивнула. Она была удовлетворена выбором. Монтанелли такие наряды для какого-либо официального торжества доверяла взгляду со стороны. Поэтому прекрасно понимала своего отца, который сейчас тоже ждал от Рины её мнения. Но предлагать что-то своё, гораздо сложнее, чем соглашаться с  уже предложенным. Девушка вновь посмотрела на отца и, держа в руках очередной костюм, представила его в нём. Что ж, думаю, это нужно обязательно померить. С уверенностью, Рина вручила отцу костюм и подтолкнула его к примерочной. Пока Гвидо переодевался, Сабри уже успела войти во вкус и, наконец, поняла, что выбирать одежду для кого-то не так уж и сложно, а скорее даже интересно. Держа пару  костюмов  в руках, она мило беседовала с Марцеллой.
- Скажите, а отец и вправду здесь частый гость?- с улыбкой и нескрываемым любопытством спросила девушка.
- Да, чему я несказанно рада. Надеюсь, что и Вы будете радовать меня своими посещениями, -улыбаясь , ответила хозяйка  этого рая. Рина не просто так задала такой вопрос, ведь цена  на костюмы , да и на платья была весьма и весьма внушительная. Теперь, профессия, которой Гвидо, очевидно, прикрывался, совсем не вязалась с таким финансовым положением, которое позволит посещать такой магазин часто. Вряд ли работники мясокомбината зарабатывают такие большие суммы денег. Впрочем, Сабрина не будет лезть в дела отца. В конце концов, он не обязан её просвещать в свою работу. Ведь сама Рина тоже не докладывает отцу о том, как идут её дела, поэтому скрытность отца, она понимала. Сейчас можно было бы и забыть про работу, они ведь семья, а не какие-то там коллеги по работе. Пытаясь отвлечься от не совсем приятных мыслей, девушка оглядывалась в поисках чего-то особенного, и не удивительно, что её взгляд приковал к себе довольно яркий красный костюм. Пускай, он и не подойдёт Гвидо, но всё же Рине было безумно интересно увидеть то, как он будет смотреться на отце.  Прошептав  что-то Марцелле на ушко и указав на понравившийся костюм, Сабрина обратила свой взгляд на вышедшего из примерочной отца. Есть такие люди, которым идёт абсолютно всё. Сабрина считала, что её папа как раз является именно таким человеком, потому что ничем не примечательный, но довольно качественный костюм смотрелся на Гвидо просто прекрасно.  Сабри вновь поймала себя на мысли, что никогда не могла представить своего отца работником мясокомбината.  Девушка невольно поднесла руки к лицу и ,сложив ладони домиком, поднесла их к губам и заулыбалась.  Сабри захотелось сейчас видеть с ним, если не мать, то ту женщину, которая была бы его достойна. Мерить оставшиеся четыре костюма не было смысла, так как Сабрина была уверена, что этот костюм идеально подойдёт к любому торжеству. Да и цвет радовал глаза малышки Монтанелли.
- Папа, ты замечательно выглядишь,- прошептала Монтанелли и ,семеня к отцу на каблуках, приблизившись, крепко обняла его. Справившись с потоком нахлынувших эмоций, Рина произнесла :  – Думаю, что мы готовы, хотя… Марцелла, - смеясь, произнесла Рина, и немного отошла, чтобы открыть отцу вид на то, что принесла эта волшебница. Красивый   красный костюм  ярким пятном лежал на руках владелицы. – Па, примерь. Пожалуйста, примерь. Я не заставлю тебя его купить, просто.. Просто хочу увидеть тебя в , так сказать, другом свете, точнее цвете,-  невинно улыбнувшись, Сабри , взяв костюм из рук, Марцеллы,  отдала его отцу. Этим двум особам женского пола, явно нравилась вся эта идея хоть и с маленьким, но всё  же перевоплощением. Оставалось надеяться на то, что Гвидо не бросит это красное пятно на пол и просто напросто обидится, посчитав интерес Рины, обычным издевательством. Но Сабрина была уверена в понимании отца, поэтому просто стояла и ждала, когда же Монтанелли скроется в примерочной.

Отредактировано Sabrina Montanelli (2012-11-29 20:27:17)

0

22

Жизнь любого итало-американского гангстера всегда имеет вполне чёткую границу, делящую её на две части. Одна из них включает в себя дом, жену и детей, легальную работу, если таковая имеется, родственников и личное пространство; вторая - друзей и коллег по работе, боссов, любовниц, если таковые имеются, и "настоящей" работы, которая и приносит реальный доход, часть из которого отправляется вышестоящему, а другая часть - переходит через границу, отправляясь в "первую" часть твоей жизни. Либо же остаётся во "второй", но ненадолго, исчезая в азартных играх, отданная кому-то в долг или, наоборот, направленная на погашение долгов, пускаемая в оборот по какой-либо другой причине или растрачиваемая на тех же любовниц - после того, как старшие получают свою долю, уже мало кого волнует, что происходит с деньгами, которые ты заработал - честно по отношению к своим друзьям и чаще всего нечестно по отношению к законам страны. И, хоть эти две стороны и разграничены, они всё равно остаются тесно взаимосвязанными друг с другом. Жёны гангстеров знают друзей своих супругов, дружат с их жёнами в свою очередь, выходят в свет вместе с мужьями и детьми, и ведут вполне себе нормальный образ жизни, ничем не отличающийся от образа жизни любой американской домохозяйки. С одной пометкой - в их домах не ведётся разговоров о работе, на которой трудится глава их семьи, муж никогда не обсуждает с женой то, что происходило с ним в очередной трудовой день, не объясняет, куда пропадает после неожиданного телефонного звонка. Они объясняют это тем, что разговаривать в стенах родного дома о работе - дурной тон и неуважение друг ко другу, что не лишено смысла; хотя без приукрашивания смысл всегда один и тот же - чем меньше жена знает о криминальных делах своего мужа, тем меньше она сможет рассказать о них следователям. Не то, чтобы супруги гангстеров не знают, чем их мужья зарабатывают на жизнь на самом деле - просто существует негласное правило не спрашивать об этом; женщине нечего соваться в мужские дела - этот патриархальный устой не только способен сохранить семью, но и защитить её от того, что деятельность мужа начнёт напрямую входить в семейную жизнь. Закон позволяет супругам не свидетельствовать друг против друга, но если детективы полиции или ФБР захотят разговорить родственника - они найдут способ не потерять ценного свидетеля; если же свидетель не сможет привести прямых фактов - он просто перестаёт быть ценным.
В том, что брак Гвидо и Барбары развалился, виноваты не друзья Монтанелли, не полицейские и не любовницы (которых и не было - пока он жил со своей семьёй в одном доме). Барбара просто оказалась женщиной не того склада - она не вытерпела этой двойственности, не желая оставаться в неведении; образ жизни жены члена итальянской ОПГ пугал её - по большей части, из-за страха однажды потерять своего мужа, отца её детей. Увидеть его в гробу или в тюремной робе. Попытки убедить её в том, что в этом случае о ней, Лео и Рине позаботятся, не дали результата... и в итоге Монтанелли всё равно пришлось уйти - не как покойник или заключённый, а как глава их семейства. Брак не был расторгнут, уходу не способствовали судебные или нотариальные процессы; Гвидо просто собрал вещи и переехал в другое место. Естественно, это решение никому из их семьи не далось легко, но он решил, что это будет лучше, чем жить в постоянной атмосфере страха и при вечном сопровождении скандалов - последнее решение главы семейства перед тем, как он оставил свой "титул".
Ещё одна сложность подобного образа жизни заключается в другом - от жены скрываться можно вечно; а вот от своих детей скрыться мало кому удавалось. На сына члена Мафии все друзья отца с рождения смотрят как на того, кто однажды будет продолжателем его дел, на дочь - как на чью-то будущую жену кого-то из других молодых последователей Семьи. Дети растут; и в один прекрасный момент всё-таки приходится сделать выбор - отправить ли их по собственным стопам или оградить от влияния Семьи окончательно и бесповоротно. Гвидо знал, что этот момент наступает. Всё, в чём он хотел бы быть уверен - что его дети сделают правильный выбор, и не пожалеют о нём; обратного пути уже не будет.
К счастью, Сабрина, похоже, неплохо справлялась как со своим выбором, так и с положением дел её отца. Слушая в примерочной их с Марцеллой разговор, переодеваясь, Гвидо тихо улыбался самому себе. Станет она актрисой или преступницей, она явно уже представляла цену успеха в этой жизни, и готова была её платить; он гордился ей - куда бы ни завёл её путь. И конечно, хорошо понимал, что его дочь уже достаточно большая, чтобы понимать, что дети мясников не живут так, как живёт она; даже членство в профсоюзе не способно выгадать такие льготы, что способны оплатить налоги за дом, где жили они с матерью и братом, что способны без каких-либо проблем оплатить учёбу, как её, так и Лео. Она наверняка понимала, что пища, которую она ела, одежда, которую носила, даже та комната, в которой она жила в кампусе - всё это было было оплачено нелегальными доходами; часто - откровенно кровавыми деньгами. Учитывая, что её отец был единственным специалистом подобного рода - почти каждый доллар, вложенный им в её жизнь, имел на себе отпечаток чьей-то крови... в этом не было её греха - виноват был только Гвидо.
- Спасибо. - он улыбнулся, обнимая дочь в ответ. Монтанелли довольно часто появлялся в Della Vine вместе с жещинами, очень немногие из которых были знакома с Барбарой, с Лео или с Сабриной; и привык всегда ухаживать красиво и с уважением - по-настоящему, даже если это была просто связь на одну ночь. Да, у отца Рины были свои причуды во вкусах. Стоит отметить, что ни одна из длинной очереди женщин, которые сидели с ним за одним столиком в Deall Vine, не появлялись перед этим вместе с ним в Venus, и уж тем более не советовали, какой костюм ему стоит или не стоит покупать. - Что?.. - он чуть сдвинул брови, сбитый с толку заговорщицким настроением Сабрины и Марцеллы, а затем - удивлённо поднял их, когда увидел, что они предлагали ему на примерку. Да уж, если бы это был замысел только Марцеллы, или любого другого портного, Монтанелли просто перестал бы пользоваться его услугами, перейдя к кому-то другому - но просительная улыбка его дочери сдавала её с головой; и перед ней трудно было устоять. Хорошо, что его в этом костюме не увидят те, с кем он ведёт дела...
- Другом цвете? Ну... ладно. Но только померить - не обижайся, Марцелла.
- усмехнулся Гвидо, скрываясь вместе с красным костюмом в примерочной. С чего вдруг дочери взбрело в голову переодеть его в этот... Патологоанатом не смог даже подобрать правильное определение - этот костюм напоминал то ли флаг, которым тореадор привлекает внимание быка, то ли униформа официанта в отеле, то ли пиджак, бывший некогда в моде у русских бандитов. Впрочем, как ни странно, с его точки зрения костюм сел, как влитой - вот только покинуть территорию салона Гвидо отказывался в нём наотрез.

+1

23

А он сюда один приходит? Этот вопрос чуть было не слетел с языка девушки, когда Монтанелли скрылся в примерочной. Но, она вовремя поняла то, что это весьма пикантный вопрос и Гвидо его , конечно же, услышит.  Сабрине совсем не хотелось того, чтобы Гвидо знал, что его дочь интересуется его личной жизнью. Рина часто выспрашивала у матери, почему отец больше с ними не живёт. Но на все вопросы дочери она упорно молчала, словно всё было страшной тайной, разглашение которой карается смертью. Сабрина выросла и надеялась на то, что Барбара расскажет ей обо всём, так как её дочь уже достаточно взрослая, но женщина продолжала молчать. После пары попыток заговорить на эту тему, Сабри бросила это бесполезное занятие. От матери ничего не добьёшься, но и к отцу подходить с данным вопросом она вовсе не собиралась. У брата что-либо спрашивать было и вовсе бесполезно. Девушка могла бы следить за отцом, но данное поведение она считала низким. Сабрина не в праве винить отца за то, что он ушёл из семьи, не в праве осуждать за то, что он был с другими женщинами. Гвидо дал своим детям всё то, в чём они нуждались: одежда, еда, образование. С годами к Рине пришло осознание того, что ей вовсе неважно то, почему родители перестали жить вместе. У неё были определённые догадки, которыми она ни с кем, ни делилась. Теперь ей было просто интересно на тех, кто смог заинтересовать её отца. На ту, которая смогла его очаровать, пускай даже на пару дней.  Но, похоже, что это навсегда останется в секрете для Рины, если только она случайно не увидит пару. От мыслей об избранницах Гвидо, её оторвал сам  Монтанелли. Если бы Сабрина была кукловодом, а Гвидо – марионеткой, то девушка бы с огромной радостью отправила отца именно в этом костюме в ресторан. Он отлично сидел, был ярким и совершенно не похожим на те, что привык носить Монтанелли. Будучи малышкой, Сабрина часто пряталась в шкафу родителей от брата, играя с ним в прятки или же от его «шуток». Ей, в своих красочных  платьях было довольно тяжело замаскироваться среди однотонных  тёмных строгих платьев мамы и не мене умеренных цветов костюмов отца.  Сейчас же, видеть Гвидо вот в таком обличии было непривычно, да и , похоже, что не только Рина удивлена вот такому довольно таки положительному преображению отца. Марцелла тоже была в неком шоке, от увиденного. Наверняка, Монтанелли никогда даже не смотрел на что-то подобное.
- Пап, тебе оочень  идёт, - протянула Сабрина с улыбкой  чеширского кота. Ей нравился вот такой вот необычный вид отца, но жаль, что его никто, кроме Марцеллы и Сабрины оценить не сможет. – Зря ты не хочешь в этом идти, - всё с той же улыбкой произнесла Сабри. Девушка ещё раз посмотрела на отца и немного склонила голову набок. Определённо, костюм Гвидо шёл, но всё же, как бы ни хотелось Рине этого признавать, костюм был явно  не для  статуса отца. Слишком яркий, слишком вызывающий и слишком не подходящий для его работы, какой бы она ни была. А если бы Гвидо появился вот в таком вот виде в своём «кругу друзей», то на него бы посмотрели, как на не совсем здорового человека.  Где это видано, чтобы мужчина в возрасте расхаживал вот в таком вот ярко красном костюме? Возможно, там , где отец работает, его бы и не осудили за столь странный вид, но вот люди на улице… Общество очень страшная штука. Туда ходить плохо, это одевать не модно, это некрасиво, это ужасно, с этим не общайся, этого не ешь. Сплошные ограничения. Если бы Рина поддавалась общественному влиянию, то , наверняка бы,  сидела дома и читала уйму скучных книг. Но она здесь, в одном из лучших, как посчитала Сабрина, магазине Сакраменто. Не боится ни общества, ни кого-либо другого.
- Я жду тебя, па, - , да и куда я денусь, улыбнулась девушка, протягивая отцу более привычный для него костюм. Удобно усевшись на диване, Рина с улыбкой сказала:
- Марцелла, Вы ведь со мной согласитесь в том, что отцу идёт красный?!- рассмеявшись, Сабрина в памяти восстановила образ отца, который она видела в первый и , наверное, в последний раз.

+1

24

Лео и Барбара знали о его женщинах не больше Сабрины. Гвидо отлично знал, что незачем смешивать одну сторону личной жизни и другую - чем меньше его семья будет знать о ней, тем лучше; как о его делах вне закона, так и о его любовных похождениях, которые, кстати сказать, были довольно обширными и разномастными - как и у многих гангстеров, хотя Монтанелли и придерживался определённых критериев в женщинах, которых выбирал - на ночь, или на полгода, бывало по-разному. Но даже после разъезда Барбаре не будет всё равно, что её всё ещё законный муж спит с другими женщинами - хоть она и под присягой поклянётся об обратном; женщины есть женщины. А дети - есть дети. Раньше, когда они были маленькими, знакомить их с очередной любовницей было бы, как минимум, аморально для их отца; да и теперь им вряд ли будет приятно осознавать, что их отец встречается с женщинами, не стесняющихся связи на несколько ночей, а иногда - и откровенно падшими, берущими деньги за сексуальные услуги - иногда были и такие. Определённо, не самый лучший пример для Лео, и совершенно негодный - для Сабрины. Среди людей их рода искушение частый, и зачастую, главный спутник при любых делах, махинациях, решениях - именно искушение толкает людей на азартные игры различных мастей, дешёвых женщин и наркотики. Мафия наживается на искушении. И если живёшь бок о бок с грехом - избежать его бывает просто невозможно. Монтанелли не был святошей - иначе он не протянул бы в этом мире так долго; он имел дело с трупами едва ли не чаще, чем с живыми людьми - но не позволял себе самому перестать быть живым. Впрочем, его детям было не по пять лет - они прекрасно понимали, что их едва ли их отец хранил целомудрие с тех пор, как съехал из дома - скорее всего, как раз именно это и было бы странно и вызвало бы определённые вопросы по поводу его здоровья, физического или, чего хуже, психического; но выставлять тайную сторону своей личной жизни напоказ своим детям Гвидо не собирался, хотя бы из вежливости к ним. Если однажды он встретит женщину, с которой всерьёз решит провести остаток своих дней, то он, конечно же, познакомит её с Сабриной и Лео - но в таком случае ему стоило бы поторопиться: пусть он ещё не так уж стар, но время уж точно не лучший его союзник. Да и дети уже почти совсем взрослые - не успеешь оглянуться, как станешь дедушкой...
- Думаешь? По-моему, я в нём похож на зазывалу... - в борделе. Столь яркие, привлекающие к себе внимание костюмы занимали своё место в криминальной среде, но только оно было довольно далёким от сферы деятельности Гвидо - пусть ухоженный, гладко выбритый и с хорошо уложенными волосами, он тем больше напоминал в этом костюме элитного сутенёра, и в подобном виде в заведение его могли бы даже и не пустить, подумав, что он ведёт туда не свою дочь, а шлюху очередному клиенту. Самое страшное оскорбление для отца - чтобы кто-то подумал о его дочери, как о проститутке. - ...на карнавале. - который, в общем-то, тот же сутенёр, играющих на тех же самых чувствах людей, но немного по-другому. Эдакий хозяин бала, со сладкой улыбкой на лице для публики, и превращающийся за кулисами в жестокого тирана, держащего в узде свою свиту... Монтанелли был не таким. Возможно, что он справился бы с этой ролью, но не готов был играть её долгое время. Наверное, это одна из причин, по которой он не любил ярких красок в своей одежде...
- Знаешь, всё-таки это не лучшая идея. - не говоря о том, что во времена его отца - покойного деда Рины - носить красное считалось неприемлемым для мафиози. Традиция, впрочем, благополучно ушла в прошлое, да и откуда было молодой девушке было знать о ней; но если бы другие члены клана увидели бы его в таком виде - наверняка нашлись бы и те, кто эту традицию вспомнит, решив, что Монтанелли попросту насмехается над ними. Портить же отношения с друзьями из-за подобной ерунды - последнее дело. Он испытал облегчение, когда Сабрина наконец протянула ему предыдуший костюм, позволив, наконец, облачиться в то, что было ему более привычно - может быть, он сам себе накручивал, но в ярко-красной шкуре самому становилось всё менее уютно. - Не переживай, Марцелла - уверен, что и для этого костюма скоро найдётся покупатель. - улыбнулся Гвидо хозяйке, скрываясь в примерочной и аккуратно переоблачаясь в выбранный Сабриной ранее костюм. Всё-таки стоило признать - красный был неплох; но как раз именно в "кругу друзей" его выбор бы и осудили в первую очередь - большинство людей на улице и приняли бы его за сутенёра, зазывалу, крупье из казино или ещё кого-то похожего, и вряд ли кто-то обратил бы внимания больше, чем нужно. Верно, общество - страшная штука. Особенно то, в котором друзьям зачастую приходится убивать друзей, чтобы бизнес процветал.
- В таком случае, мы можем подобрать к этому костюму красный галстук. - усмехнулся Гвидо, выходя из примерочной. Пожалуй, галстук даже лучше бы сочетался с её платьем на фоне чёрного костюма - вырядись он в костюм, что заставила его надеть Рина, и красного в их паре стало бы настолько много, что это потеряло бы всякий вкус. Красный - тот цвет, переборщить с которым бывает проще всего; Марцелла это знала, как никто. - Как насчёт... - Монтанелли протянул руку, сняв пару галстуков с вешалки, и шагнул к зеркалу, примерив сначала один, потом другой. И, подумав, остановился на более пёстром, второй вернув на место. Обычно он предпочитал что-то более однотонное, но сегодня у них был праздник, так что и в его образе должно было быть нечто праздничное.

Отредактировано Guido Montanelli (2012-12-22 16:58:39)

+1

25

Да, в таком костюме Гвидо бы напрочь сломал все стереотипы, ведь сейчас в нём тяжело было узнать того самого мужчину, отца, который ещё пару часов назад готовил завтрак своей любимой дочери. Хоть Сабрине и нравилось то, как сейчас выглядел Монтанелли, всё же она не могла отрицать его слов по поводу того, что похож он в этом костюме на зазывалу причём далеко не на карнавале, как сказал Гвидо. Он явно имел в виду что-то другое, и девушке не составило труда догадаться о том, что действительно хотел сказать отец. Пускай Рине ещё не посчастливилось завести знакомство с представителями этой довольно-таки прибыльной профессии, всё же, она несколько иначе представляла себе зазывал в борделе. Но, Гвидо, наверняка, не ошибается, поэтому Сабри приходится лишь кивнуть и смирится с тем, что этому  яркому наряду придётся вновь «украшать» манекен. Монтанелли почти  не интересовалась историей семьи. Знала лишь то, как звали её дедушку и кем он был. Информация о нём была довольно скудна, но Сабрина не стремилась её увеличивать – не было необходимости. Хотя, она нередко пыталась заставить себя начать разговор с отцом на эту тему, но всегда почему-то боялась.  Возможно, пугало то, что она может узнать то, что её разочарует, либо же, Гвидо постарается от неё что-то скрыть , оставив её в неведении. Страх перевешивал то, что , возможно, Сабрина после рассказа отца, будет гордиться своим дедом, поэтому вот уже несколько лет подряд Рина довольствуется той информацией, которую имеет. Не удивительно, что у девушки даже в мыслях не промелькнуло того, что такой яркий костюм носить представителю мафии чуть ли не категорически запрещено. Конечно, сейчас  нет такой строгости, но , наверняка, с аплодисментами такой вид Гвидо Монтанелли не приняли бы. От девушки не скрылось  то, с какой радостью Гвидо принял из рук Рины довольно обычный, но не менее деловой и красивый костюм. Как ни крути, отец в нём выглядел достойно и более привычно.
- Да, Сабрина. Гвидо идёт красный, но, похоже, что не судьба этому костюму отправится в шкаф Вашего отца, - улыбнулась хозяйка.  Рине определённо нравилась компания этой женщины. Похоже, что с ней можно попить кофе , поболтать о каких-то житейских проблемах или же просто об очередных новинках в плане одежды и, после такой вот незатейливой беседы уйдёшь не удручённым, а наоборот  полной какого-то домашнего тепла, которого , порой, так не хватает.  У Сабрины живы и отец и мать, за что она благодарна Богу.  Дома с матерью, спокойно и хорошо, но всё же между ними огромная пропасть, которая никогда не исчезнет. Рина чуть ли не поклялась о том, что никогда не расскажет Барбаре о своей «работе». Для неё она будет всё той же милой дочукой, которая прилежно учится, не водит машину на скорости более двухсот километров в час, не пьёт и не курит, спит по восемь часов в день и не проводит ночи в клубах. Дома можно говорить только о том, какие экзамены осталось сдать, а  какие уже сданы; о мальчиках, большинство которых просто  плод фантазии Рины, ведь мать должна быть уверена в том, что у её дочери всё хорошо.  Сабрина безумно любила свою мать и была ей благодарна , но всё же, эта стена  недомолвок, лжи со стороны Рины, не давала ей чувствовать себя дома, как дома. Именно поэтому Монтанелли выбрала кампус, а не проживание дома, ведь находясь в клоповнике, не нужно было врать , смотря в глаза самому родному человеку на земле. Наверное, только в доме отца было немного теплее, ведь он знал о том, чем занимается его дочь и , возможно, что знал чуть ли не о каждом её шаге. Сабрине не приходилось как-то скрываться от Гвидо, врать чуть ли не каждую их встречу. Но, не смотря на то, что между ними почти не было каких-либо тайн, всё же, Рине и здесь приходилось  играть хорошую девочку с плохой работой.  Наверное, через пару лет Рина, как никто другой, будет понимать решение отца уйти из семьи, потому что жить, постоянно скрывая  что-либо от своей семьи – невыносимо. Вздохнув, Рина улыбнулась, увидев ,выходящего из примерочной отца. Всё же, этот костюм лучший и подходит по всем параметрам .  Сабрине не переставала удивляться активности и вкусу Марцеллы, она, словно фея, по взмаху волшебной палочки приносила то, что бесуслвно подходило тому или иному клиенту. Вот и сейчас, Рина даже не заметила , как Гвидо стоя перед зеркалом примерял галстуки, сочетавшиеся с её платьем.  Улыбнувшись, Сабрина подошла к зеркалу и, встав рядом с отцом, взяла его под руку.
- Papa ', va bene. Stiamo cercando una buona, -  рассмеявшись, Рина обернулась и, посмотрев на хозяйку этого магазина, поблагодарила её.
- Марцелла, Вы- волшебница. Grazie!- Монтанелли решила, что пойди она на какое-нибудь светское мероприятие, то обязательно зайдёт к этой милой женщине, потому что отныне свой внешний вид будет доверять только ей.

перевод

Папа, это же прекрасно. Мы хорошо выглядим

+1

26

Сабрина была права - они смотрелись вместе просто отлично. Она выглядела в этом платье очень изящно и нарядно, хоть и без излишеств - как раз то, что было нужно; а он сам, как и всегда знал, куда лучше смотрелся в чёрном костюме - он только ещё сильнее подчёркивал платье Рины, а не оттягивал бы всё внимание на себя, как это делал тот, красный. В том случае, если бы он всё-таки надел бы его - они смотрелись бы, пожалуй, как два помидора или два яблока, привлекая слишком много внимания, чего Монтанелли категорически не хотел - пусть даже сегодняшний день был праздником, он был таковым только для него и его дочери, а ловить взгляды от всех посетителей ресторана ему не хотелось, да и вряд ли захочется и ей тоже. Всё же привлекать к себе внимание постоянно любят только проститутки, сутенёры, телезвёзды и деревенщины - причём, последние это делают из-за недостатка как вкуса, так и настоящих радостей в их жизни. Хотя работа Гвидо тоже была чёрным и, очень часто, неблагодарным трудом - он крестьянином всё-таки не был, гордился своим положением в Семье, отлично видя ту картину, которую горожане всегда видели только частично, и абсолютно всерьёз оскорбился бы, если бы кто-то назвал его убийцей. Да, убийства были той частью их бизнеса, от которых было невозможно избавиться; как вымогательство, воровство и даже наркоторговля - но прежде, чем преступник, Монтанелли всегда был деловым человеком, как любой мафиози; и у него имелись честь, совесть и железные принципы, через которые он никогда не перешагнул бы - да, они были несколько своеобразными, но кто поспорит, что многим из владельцев якобы полностью легальных бизнесов не помешали бы эти качества? Пусть члены Мафии были, по сути, такими же лицемерами, как офисные яппи, вынужденные скрывать свою деятельность и свой образ жизни; но они уж точно имели более крепкие принципы. Мафия - настоящая Мафия, а не бандиты с улиц - предпочитает обманывать государство - юристы же по большей части грабят народ; кто больший ублюдок - каждый решает сам для себя.
Гвидо закончил завязывать галстук - Рина имела удовольствие посмотреть, как ловко отец за годы своей жизни освоил этот процесс, пожалуй, он был одним из немногих мужчин, кому при завязывании галстуков никогда не требовалась помощь жены - и замер, ответив на прикосновение Сабрины, оглядывая их отражение в зеркале. Они выглядели достойными и уважаемыми людьми, с хорошим достатком и умеющими вести себя в обществе - как и должны всегда выглядеть мафиозо и его дочь. Ни у кого и мысли не должно было возникнуть, что один из них разделывает человеческие тела с той же лёгкостью, как свиные туши, и вовлечён в махинации с мясными товарами, а другая - сбывает краденое и торгует травкой в свободное от учёбы время. Две стороны одной жизни - всё так, как и должно быть по правилам игры. Несмотря ни на что, неплохо, что Сабрина тоже с ними знакомится... 
Естественно, Гвидо догадывался о том, чем его дети зарабатывают себе на карманные расходы. Впрочем, догадываться - это совершенно не то слово - догадываться могла их мать, в своей жизни виновата только в том, что вышла замуж за него, и в своей жизни не совершившая ничего противозаконного - а Монтанелли, сам активно вовлечённый в преступную деятельность, отлично знал об их занятиях и понимал то, с чем им приходится иметь дело, наверное, даже лучше их самих. Но это была одна из тех тем, которую он никогда не затронул бы дома - ни в доме Барбары, ни в своём собственном доме. Если уж его дети всё-таки пойдут по пути криминала - пусть уж играют по тем же правилам, что и их отец: только в этом случае он и сможет их защитить.
- Hai ragione. Magnifica.
- Гвидо наклонился, поцеловав дочь в макушку. Неважно, чем они занимались, пока не видели друг друга, стоит даже забыть о том, что его действия всего час назад привели к пятерым пострадавшим и двум машинам скорой помощи. Сейчас было время для другой жизни, где не было места ни для легальной работы, ни для преступления - он и его дочь собирались выйти в свет, и хоть тень другой "стороны" их жизни следовала за ними неотступно, сегодня бал правила не она. Монтанелли пропустил Сабрину вперёд, последний раз глянув на себя в зеркало. - Я полностью согласен с Риной. Grazie mille, Марцелла!
- До свидания, Гвидо. Сабрина. Заходите ещё.
- Марцелла улыбнулась, вежливо кивнув Гвидо и Сабрине. Монтанелли всегда удивлялся тому, как она каждый раз смущается комплиментам в её адрес - словно так и не привыкла к ним за столь долгое сотрудничество. Может быть, другие её клиенты были слишком влюблены в себя, чтобы достойно отблагодарить её за то, что она делает для них? Всё-таки американцы - те ещё неблагодарные свиньи, откровенно говоря; именно потому Гвидо так гордился своим сицилийским происхождением - это делало его итальянцем на лучшую половину.
- Certamente. - Монтанелли мягко взял ладонь Марцеллы в свои руки и мягко коснулся её губами. Конечно, когда ему понадобится костюм, он зайдёт только к ней - никому другому он одеть себя не доверит, за те пять лет, что они сотрудничали с ней, она ни разу его не подводила - и будет точно так же внимательна и к его дочери, если она будет пользоваться его услугами, в этом он был уверен в этом.
- Вот теперь мы готовы там появиться. - улыбнулся Гвидо, открывая дверь, чтобы Сабрина могла сесть в автомобиль. Пакет с их одеждой и обувью отправился в багажник Шевроле, а затем и Монтанелли оказался внутри машины, садясь за руль и заводя мотор. Della Vine был всего в нескольких кварталах отсюда - именно потому Гвидо и было так удобно пользоваться услугами Марцеллы: даже он не был одет подобающим образом, всегда можно было заехать к ней и купить костюм и пару туфель. Неважно, приехал ты вести дела или отдыхать - появляться в приличном заведении выглядя, как босяк, это пощёчина сначала его всем его гостям, а затем - владельцу и всей обслуге.
- Salve, Франко! - Гвидо поприветствовал швейцара, почтительно открывшего дверь для Сабрины. Здесь он чувствовал себя, как дома, зная по именам и весь персонал, и большинство клиентов - уж из числа постоянных точно. Della Vine был почти что маленьким кусочком Италии на американской земле - разве что подчинялся законодательству США, да и то, скорее формально. - Ciao, Дино. Как твоя мама? - он передал ключи одному из парковщиков, тут же подбежавших к его машине - совсем молодому парню, наверное, ровеснику Лео. Тот, коротко ответив о здоровье свой матери, сел за руль, отгоняя Шевроле на парковку ресторана, а Франко, тем временем, открыл для гостей входную дверь.
Зал ресторана был весьма просторным, но притом - уютным и приятным; на стенах висели картины, изображающие пейзажи различных городов и провинций Италии, мягкие звуки рояля наполняли помещение, приглушенный свет дополнял общую картину покоя и умиротворения, нарушаемую разве что официантами, неспешно, но быстро передвигавшимися по залу. Метрдотель - полный лысоватый человек во фраке - увидев Гвидо, оторвался от книги записей.
- Синьор Монтанелли! Рады приветствовать вас и вашу спутницу в Della Vine! - он никогда не спрашивал Гвидо о том, забронирован ли за ним столик - для него в этом заведении всегда нашлось бы место. Пожалуй, за это стоит благодарить в первую очередь его криминальную репутацию, но всё равно было приятно, когда тебя уважают; Монтанелли старался платить той же монетой - и не слишком часто пользоваться своими привилегиями. Но сегодняшний случай был особенным, как ни поверни.
- Пьеро, сome sta? - Монтанелли говорил с ним, как со старым другом, почти забывая об этикете - он был и ни к чему, ресторан был почти что домом для него. Общение между ним и персоналом давно уже проходило несколько более открыто, чем было принято. Впрочем, подобное общение всегда было нормой на их родине - соседские отношения должны быть крепкими и дружественными. - Познакомься, это Сабрина. Моя дочь.

+1

27

Прощаясь с Марцеллой, Рина лучезарно улыбалась и благодарила за проделанную работу. Сабрина считала, что труд Марцеллы поистине тяжёлый, ведь работа в магазине одежды  это не просто « нашёл размер- продал», тут и к каждому клиенту нужен особый подход, и иметь вкус , который у большинства попросту отсутствует,  необходимо. Именно такое прекрасное обслуживание, такое понимание , такой хороший вкус Марцеллы никогда не оставит этот магазин без клиентов. Умилившись тому, как Гвидо галантно поцеловал руку хозяйки магазина, Рина развернулась к машине, дабы не смущать ни себя, ни отца. Впрочем, что тут такого? Обычная вежливость, способ выразить своё уважение, почтение к человеку и жаль, что в двадцать первом веке вот такой вот жест , можно сказать, вымер, наверное, именно поэтому Рина так смутилась.  Опустившись в кресло автомобиля, Сабри  негромко вздохнула. Пожалуй, теперь  осталось самое важное, то, для чего были все эти предварительные прихорашивания. Признаться, Сабрина никогда не была ни в ресторанах, ни на каких-либо светских мероприятиях.  Она уже успела привыкнуть к фаст-фуду, который так любят многие американцы, к клубам, где о вот таком внешнем виде, как сейчас,  не задумываются вовсе., кафе, кампус и клубы , вот те места, в которых так часто бывала Сабрина. Именно там, она чувствовала себя так, словно рыба в воде. Но в этом районе Сакраменто она была всего пару раз за все свои семнадцать лет. Каждый поворот, каждый магазин, каждый переулок был для неё новым. Хотелось остановить машину и непременно всё рассмотреть, пройтись по этим магазинам, но всё же, желание добраться до места, которое Гвидо так стремится показать ей, было самым большим. Выходить из машины было гораздо сложнее, чем Рина себе представляла, если сесть ей помог отец, то здесь ей пришлось справляться со всем самой. Монтанелли просто напросто отвыкла от каблуков. Постоянно находясь в движении, она вычеркнула туфли из списка своей повседневной обуви, поэтому ноги, привыкшие к кедам и ботинкам на плоской подошве, едва слушались Сабри. Выбравшись из автомобиля,  Рина была подхвачена под руку. Вздохнув с облегчением она, уже более уверенной походкой, вышагивала вместе с отцом, но праздновать свой «триумф»  было рано, так как сбытчица была, чуть ли не сбита с ног каким-то парнем, который уже через пару секунд вертел в руках  ключи от автомобиля Монтанелли и что-то ему говорил. Сабрина не вслушивалась в разговор отца и парковщика, но, кажется, отец спросил о здоровье его матери.  Сабрина знает отца только с лучшей стороны, с той, когда он со всеми вежлив, обходителен и дружелюбен, но всё же столько приятельские отношения, как с парковщиком, так и со швейцаром удивляли. Сабрина не успевала здороваться и соображать , что говорить одному, а что другому, ведь не могла она, так же, как и отец, спросить о каких-то житейских мелочах, например этого же швейцара, чьё имя даже не отложилось в памяти Сабри. Она лишь кивала и улыбалась  буквально всем, кого видела.  Казалось бы, что может быть особенного в посещении ресторана? Такие заведения, хоть раз в жизни, посещает, чуть ли не две третьих людей мира. И всё же, как сладостно млеет сердце, при каждом шаге, который приближает Сабри всё ближе к тому, что так дорого Гвидо. Зайдя в помещение, Рина была поражена таким изящным интерьером, который создавал уют. Пускай, девушке не с чем было сравнить данный зал, но всё же, она была уверенна в том, что второго такого не найти нигде. Сабрина находилась в ресторане всего пару минут, а ей здесь уже нравится и уходить от сюда она не собирается, по  крайней мере до того момента, пока весь ресторан не будет ею осмотрен. Стало нестерпимо любопытно  том, что скрывается за каждой дверью, какой вид открывается вот из того самого дальнего окна, насколько удобные стулья и т.д Сабрина увлеклась рассматривая картины, висящие на стенах  Della Vine, поэтому услышала лишь обрывок фразы, которую произнёс Метрдотель. Неужели я так похожа на какую-то там спутницу. Папа любит настолько молоденьких?- мысленно усмехнулась девушка, но  тут же укорила себя за сарказм. Что за бред? Вечно я себе глупости выдумываю. Это обычное вежливое обращение, не мог же он сказать « с вашей девушкой» это было бы совсем неуместно. Отбросив ненужные мысли, Рина улыбнулась полному лысоватому человеку во фраке и проследовала с отцом за столик. Стулья, проверить удобность которых Сабри так хотелось, и правда были хороши. Ничего никуда не впивалось, нигде ничего не царапало, было мягко и комфортно . Пододвинувшись немного ближе, Рина положила руки на колени. Казалось бы, перед кем тут сохранять приличие и показывать свою культурность, ведь в общем счёте всем вокруг наплевать или же так казалось только самой Сабрине? Вот только, несмотря на уверенность в том, что обществу абсолютно безразлична её персона, Рина боялась сделать что-то не так, казалось, что урони она столовый прибор, все тут же начнут тыкать в неё пальцем и громко смеяться, будто кони в какой-то старой конюшне. Каждое движение девушки было сдержанным и робким, наверное, если бы Рина смотрела на себя со стороны, то точно бы не удержалась от смеха. Она, девушка, которая попадала в такое количество передряг, столько раз сбывала травку,чуть ли не под носом у полиции и сейчас, когда Сабри просто обедает с отцом, волнуется так, как не волновалась перед экзаменом.
- Познакомься, это Сабрина. Моя дочь.- когда Гвидо так говорил, Сабрине невольно хотелось выпрямить спину и выпятить грудь, всем своим видом заявляя, что да, я дочь Гвидо Монтанелли. Но стеснение, которое Рина всегда старалась  спрятать далеко и надолго, так как оно мешает работе, неожиданно дало о себе знать и в знак того, что Сабри рада знакомству, девушка лишь протянула мужчине руку. Да, она почему-то была уверена в том, что Пьеро, поцелует её точно так же, как совсем недавно делал это Гвидо, прощаясь с Марцеллой.

+1

28

Конечно, когда Гвидо посещал этот ресторан с любовницами или теми, кого действительно правильнее было бы назвать "спутницами", он вёл себя с персоналом сдержаннее - женщины любят, когда всё внимание обращено на них, и терпеть не могут, если их мужчина - даже если он стал "их" мужчиной всего на вечер или два - отвлекается на своих приятелей; особенно во время романтического свидания - и ведь их можно понять: это, как минимум, невежливо. Но Рина была не подругой на вечер - она была его дочерью, родной кровью, и значит - всего его друзья были и её друзьями тоже. Во всяком случае из числа тех, кто не связан с криминальной деятельностью, которую в их среде принято держать на максимальном от своих родственников расстоянии, в особенности от жён и дочерей. С годами это становится делать всё труднее, однако же Гвидо не мог себе представить, что однажды поведёт Сабрину в грязную квартиру знакомиться с группкой низовых наркодилеров точно так же, как сегодня привёл в элитное место; может быть, она уже и имела такой опыт, а уж он через это и тем более гарантированно прошёл, но это уж точно не то занятие, которое было бы полезно для семейных отношений. А вот показать дочери, что даже человеку, занимающий некоторое положение в обществе, можно и нужно уметь дружить с обслугой - совершенно не лишнее. Где бы Рина не добилась успеха - в шоу-бизнесе или в преступной деятельности, и как бы высоко не ценили свои успехи и самих себя что известные актёры, что известные бандиты, это не отменяет уважения к тем, кто его окружает. Достойный человек никогда не повысит голос даже на свою служанку, если она этого не заслужила. А любой служанке - приятно будет знать, что тому, чей дом она содержит в чистоте, не всё равно, что происходит и в её доме тоже.
Пьеро сам заметно смутился, когда она протянула ему руку - он не ожидал такого жеста со стороны Сабрины, и собирался, видимо, отделаться просто небольшой речью о том, как он рад с ней познакомиться - а язык у него был действительно хорошо подвешен - теперь же ему нужно было придумать, как отвечать и на подобный знак внимания, при этом не нарушив правил вежливости. Пожать протянутую руку - это было слишком грубо, но и целовать руки гостям в таких заведениях было тоже не принято - подхалимаж это тоже невежливость. Признаться, Гвидо такие колебания Пьеро даже несколько забавили - за спиной Сабрины он пытался подавить улыбку. Но долго колебаться он тоже не мог, и наконец пожилой метрдотель определился, что ему делать дальше, взяв ладошку Сабрины в свою руку и склонился, скромно коснувшись её губами.
- Очень рад знакомству с Вами, мисс Монтанелли. Прошу, следуйте туда. - Пьеро отработанным изящным жестом показал в сторону прохода, ведущего в зал ресторана, и проводил их до самого столика. Подоспевший, взявшийся словно неоткуда, официант в белоснежной рубашке и галстуке-"бабочке" выдвинул для Сабрины стул, помогая усесться за стол; за Гвидо поухаживать подобным образом уже не успел ни он, ни Пьеро - тот слишком быстро успел разместиться за столом самостоятельно, столь же уверенно, словно находился в собственной гостиной. Впрочем, в любимом заведении, в котором он знал каждый уголок, за своим любимым столиком, теперь и вместе с любимой дочерью - он и вправду был здесь почти как дома.
- Спасибо, Пьеро. - Гвидо похлопал его по плечу, едва заметным для окружающих быстрым жестом запихнув зелёную купюру в его нагрудный карман. Деньги - всего лишь способ выразить свою благодарность за хорошее отношение; Пьеро, возможно, нарушал правила, пуская в зал тех, кто не бронировал столик заранее, и делал это ради Монтанелли уже много раз - он заслуживал подобной благодарности. И к тому же, его слово имело безусловный вес в этом заведении. Всегда важно дружить с правильными людьми. Гвидо специально делал это на глазах Сабрины - это тоже было немаловажным для неё уроком.
- Рады приветствовать вас в нашем заведении, мистер и мисс Монтанелли. - с официантом по имени Фредо Гвидо свою дочь не знакомил - о её фамилии и статусе он мог узнать только от Пьеро, в какой же момент тот успел передать своему персоналу о том, кто сегодня посещает ресторан вместе с ним - Монтанелли сам не заметил, но теперь можно было быть уверенным - в Della Wine Рину в лицо будут знать все, от швейцара на дверях до шеф-повара. Своего рода, ещё один подарок дочери, который был дороже денег (хотя и покупался, но нужно было потратить огромную сумму и кучу времени - Сабрина не располагала ни первым, ни вторым) - часть своего влияния в стенах этого заведения.
- Меня зовут Фредо, сегодня я буду вашим официантом.
- папки с меню в кожаном переплёте аккуратно легли перед Сабриной и Гвидо. Монтанелли уже и сам знал наизусть их содержимое, потому не стал даже открывать его, предоставив право дочери оглядеть список блюд и выбрать всё, что она пожелает, почувствовав разницу между тем, что готовил ей он, и тем, что умеет делать настоящий мастер своего дела. Учитывая, как быстро разносятся здесь новости, на кухне наверняка были уже в курсе, что Монтанелли находится в зале, на этот раз ещё и со своей дочерью. В этом вся прелесть ресторанов - атмосферу нельзя прочувствовать полностью с первого раза, только посещая заведение в пятый или шестой раз, начинаешь видеть полную картину. Потому что сам начинаешь становиться её частью.
- Вот, Рина - это Фредо, мой любимый официант в этом ресторане. - нравится парню это или нет, но именно поэтому именно Фредо всегда его обслуживал, если находился на работе в то время, когда Гвидо приходил - все знали, что Монтанелли привык к нему. Даже в полумраке стало видно, что на щеках парня появился румянец, говоривший о смущении. Хотя было ли оно так уместно, если Фредо видел, наверное, почти всех любовниц Гвидо? Они с ним были почти как друзья. Ещё одна причина, почему стоило поддерживать хорошие отношения с теми, кто их обслуживал - они владеют частью личной информации.

+1

29

Конечно, спрятать руку за спину было бы неразумно, но Сабрина смутилась, осознав то, что Пьеро не знает, как поступить. Хотелось провалиться от стыда сквозь землю от того, что поставила в неудобное положение  человека старше себя  почти в два с половиной раза.  Сабрина хотела бы начать всё с начала и вовсе бы не подавать руки, но ничего не вернуть, и прятать руку уже было бессмысленно, поэтому Рина была согласна на то, что мужчина её просто пожмёт, но этого не случилось.  От его лёгкого поцелуя, Сабрине стало вдвойне  не по себе  и она с трудом подавила в себе желание обидится на отца за то, что он её не предупредил о том, что только он такой вежливый и благородный. Смущаясь, Рина уселась за стол и, закусив губу, огляделась по сторонам. Все такие культурные, сдержанные, что Сабрине невольно захотелось сдёрнуть скатерть со столика, тем самым нарушить всё спокойствие, царившее в этом заведении. Если Сабрина всё ещё несерьёзно относилась к этому месту и не понимала всей его ценности, то по поведению Гвидо можно было заметить, что он наслаждается каждой секундой, проведённой здесь, чувствует себя так, словно сидит не в ресторане, а дома за семейным столом.  Единственное, что немного забавило Монтанелли, так это то, что все движения отца были медленными, но в тоже время, они смотрелись так естественно, что сидящая парочка, за столиком у окна, не заметила бы ничего особенного. Наблюдая за отцом, Сабри поняла, что такая медлительность неспроста и явно не для того, чтобы поднять и без того хорошее настроение девушки. Рина старалась не упустить ничего, поэтому внимательно следила за отцом: вот он осторожно суёт купюру в нагрудной карман Пьеро, улыбается ему, как он после  обходителен с официантом. Сабрина словно присутствовала на уроке, вот только здесь нельзя закинуть ноги на стол, жевать жвачку и болтать со столиками, стоящими неподалёку. Девушке приходилось держать спину прямо и дарить вежливую улыбку официанту. Папка с меню в кожаном переплёте  легла  пред Сабриной , и она мягко провела пальчиком по её поверхности. «Приятное на ощупь, должно быть не менее приятным внутри», с улыбкой, девушка раскрыла меню и, увидев то, что отец даже не притронулся к папке, поняла, что право выбора сегодняшнего обеда лежит на ней. Или же отец закажет « как обычно», но этого Рина не знала, поэтому мельком взглянув на отца,  углубилась в изучение списка блюд предоставленного меню. Если поначалу Сабри смотрела лишь на содержимое продуктов, то когда выбор был сделан, она решилась взглянуть на цену. Сказать, что она была удивлена, значит, не сказать ничего. Пожалуй, здешние цены её удивили ещё больше, чем ценники на одежде в магазине Марцеллы. Выглянув из-за меню на отца, она недоумевающе посмотрела на него. « Неужели ты всегда так обедаешь, папа? Или же это просто в честь нашего, так сказать, праздника?», усмехнувшись и дождавшись едва заметного кивка Гвидо, девушка вновь посмотрела на  список , а после на то, что её заинтересовало. От подсчёта того, сколько всего денег Гвидо придётся выложить за их « скромный» обед , Сабри оторвал голос отца, который представлял ей молодого официанта.  Подвести Гвидо  Сабрина   не хотела, так как считала, что достаточно  с неё и смятения Пьеро. Именно поэтому она сейчас  старалась сделать, как можно меньше промахов. Девушка лишь сдержанно кивнула и мило улыбнулась официанту, практически мгновенно переведя свой взгляд с официанта на  отца. Рина пыталась понять реакцию Гвидо. Так ли она всё делает? «Нужно было что-то сказать?» Сабрина терялась в догатках и , для того, чтобы не подвести отца ещё больше, она деликатно молчала. «Мало ли, какую глупость могу сказать…» , но всё же, Монтанелли поняла, что отмалчиваться тоже не выход.
- Весьма рада знакомству, Фредо, - с улыбкой пролепетала девушка и воздержалась от подачи руки. Ей хотелось сказать ещё что-то, но она подумала, что совсем не стоит этого делать, ведь возможно, счто и говорить то ничего не нужно было. Наверное, пора уже было сказать то, на чём остановила свой выбор  Сабрина. Мысленно проговорив названия блюд, Рина решилась озвучить их:
- Прошутто ди Парма, Чезаре, Крема ди Порчини, Лингвини кон Иппоглоссо э Гамберетти и, пожалуй,  выбор напитка я предоставляю Вам, синьор Монтанелли, - с улыбкой отложив своё меню, Сабрина посмотрела на отца. Она сомневалась в том, что он скажет « мне тоже же самое», но вот в чём их вкусы точно сойдутся, так это в выборе напитка. Осторожно положив руки на стол и дождавшись того, пока официант уйдёт с заказом, Рина немного пригнулась и вполголоса заявила отцу:
- Папа! Я не замуж выхожу, чтобы меня по таким ресторанам водить и давать волю моему зверскому аппетиту. В конце концов, прости за пикантный вопрос, но откуда у тебя столько денег? Копил? Или же ты людей убиваешь?- девушка весело хохотнула. Она считала свою  шутку удачной и довольно смешной, но вот разговор, который Сабри завела, всё же был лишним, так как девушка начала на себе ощущать какие-то посторонние взгляды.
- Ладно, поговорим об этом дома, - улыбнулась Сабрина, слегка отмахнувшись от отца и украдкой посмотрев на пришедших гостей.

+1

30

- Это взаимно, синьорина. - молодой официант смутился немногим менее Пьеро, но, в отличие от него, не настолько умудрённый опытом, более склонный к импровизации, и к тому же, привыкший к некоторой фамильярности в отношении своей персоны от лица Гвидо, куда быстрее нашёлся, что ответить Сабрине. Похоже, он не так долго раздумывал бы, что делать, если бы она протянула ему руку - если бы ситуация потребовала, он, вероятно, даже раскланялся бы для неё, не задумываясь. Фредо был смелым - это было тем качеством, благодаря которому он в столь молодом возрасте сумел пробиться в заведение такого уровня, и оно же позволяло ему становиться опытным быстрее остальных своих коллег. Гвидо на какое-то мгновение даже показалось, что Фредо так мягко флиртует с его дочерью; впрочем, это было вполне позволительно молодому человеку при общении с юной симпатичной девушкой. Кто-то даже может сказать, что это само собой разумеется. Хотя и нельзя сказать, что Монтанелли был бы рад, если общение Рины и Фредо выйдет на уровень, выходящий за пределы этого заведения... даже самый лучший слуга - не пара для аристократки, коей, несомненно, любой мафиозо считает свою дочь, свою жену и свою мать, разумеется. Даже если он самостоятельно вовлекает её в игры с прислугой - таким образом Гвидо лишь собирался научить её тому, что знал сам; к обслуживающему персоналу нужно обращаться с теплом, но и не забывать притом, что они - слуги, а не друзья. И тот же Фредо за день может обслуживать и пятьдесят человек, улыбаясь всем одинаково - за это ему платят, в конце концов.
Призрачно улыбаясь, Гвидо наблюдал, как Сабрина выбирает блюда в меню. Он заметил, как изменилось лицо его дочери, когда та увидела цены, и только кивнул ей - она могла заказывать всё, что только пожелает; дело не в деньгах - их было как раз достаточно; а если бы вдруг и не хватило - что ж, его знают здесь достаточно хорошо, и его репутация не позволяет даже думать, что он останется должником надолго. В конце концов, он не для того регулярно посещал Della Wine двадцать лет, чтобы в один прекрасный день привести сюда свою дочь, а затем - сбежать, не заплатив, и никогда больше не появляться вновь. Впрочем, не могло быть никаких проблем - сегодня был особенный день, к которому Гвидо готовился заранее слишком долго, чтобы не быть готовым сейчас. Он мягко кивнул своей дочери, разрешая заказывать всё, что она захочет.
Из её уст названия итальянских блюд звучали, как песня. Сабрина всегда с большим уважением относилась к языку их исторической родины, чем её брат и её отец, произношение у неё всегда было самым чистым из всех нынеживущих Монтанелли. Станет она актрисой в будущем или нет, но у неё определённо был талант, не использовать который в жизни было бы глупо, как бы не сложилась её судьба в будущем. Наверняка он пригождается ей и в её "заработке"
- Pasta e fagioli alle cozze, agnello alla pugliese, polenta ai funghi e zafferano. И в качестве десерта, пожалуй, strudel di mele. - озвучил Гвидо свой заказ, закрывая меню, которое и сам знал уже не хуже местных официантов. - И, если синьора Сабрина не возражает, мы будем пить Rocco di montalcino. - Сабрина уже не маленькая девочка, и он может позволить ей выпить немного  вина - сегодня был повод. Да и глупо было бы предполагать, что в свои восемнадцать девушка не знала вкуса алкоголя; и если уж какой-нибудь коктейль, не известно из чего смешанный, что предлагают в студенческих барах, ей не навредил, то хорошее итальянское вино плохо не сделает и подавно.
А вот следующее заявление Рины заставило его нахмуриться, смерив девушку серьёзным взглядом. В отличие от неё, ничего весёлого в её вопросе он не видел; и не предполагал, что его дочь настолько наивна, что способна заговорить с ним на эту тему в подобном тоне, да ещё и шутить. Она была достаточно взрослой, чтобы понимать, в каком котле варится её отец, и какие ингридиенты туда ещё входят... Хотелось бы надеяться, конечно, что Рина не знает их в точности - от деятельности Гвидо даже иным мафиозо бывает не по себе - но что его род занятий порой может быть напрямую связан со смертью, она наверняка догадывалась... и ведь была права - Монтанелли не только приходилось избавляться от мёртвых тел, но иногда и самостоятельно лишать человека жизни.
- Тебя это не должно волновать. - как и то, откуда взялись деньги на её обучение, на что она жила все свои восемнадцать лет с самого рождения, на что оплачиваются их с Лео и Барбарой налоги, откуда она получала на карманные расходы - всё это не должно было её волновать; деньги в семье зарабатывал отец. И естественно, этих денег не хватило бы, чтобы обедать так, как сегодня, каждый день. Порой, чтобы иметь возможность поесть с шиком, приходится перед этим перелопатить целые горы дерьма; но притом - ты можешь обеспечить своей семье беззаботную жизнь, а себе - хороший отдых. Ещё больще ему не понравилось, как она отмахнулась от него только что...
- Нет уж. - Гвидо заставил её повернуть к себе голову, довольно крепко (хоть и без грубости) тронув Сабрину за запястье. Он всё равно собирался завести этот разговор сегодня, хоть и чуть позже; но раз уж она сама начала его, то не было смысла переносить его. - Я хотел поговорить об этом позже, но раз ты заговорила... давай сейчас. - Монтанелли говорил тихо, чтобы его речь не могли разобрать люди за соседними столиками, но притом достаточно отчётливо, чтобы Рине не приходилось прислушиваться. Никакого шёпота, который мог бы быть принят кем-то за заговорщицкий, или за угрожающий - он говорил спокойно, словно просто вёл беседу на отвлечённую тему - как любой посетитель в зале. - Посмотри вокруг хорошенько. Ты сидишь в одном из лучших ресторанов города, на тебе - эксклюзивное платье; лучшие повара сейчас готовят для тебя дорогие блюда из самых свежих продуктов. - Гвидо мелко, но довольно активно жестикулировал, указывая рукой то на окружающую обстановку, то на саму Сабрину, то в сторону кухни, где только что скрылся Фредо. - Есть два способа получить роскошную жизнь. Первый - закончить образование, получить хорошую должность и много работать. Второй - найти способ добывать лёгкие деньги. Но тогда придётся время от времени делать... неправильные вещи. Первый путь долог, но он относительно прям и гладок; второй - короткий, но неровный, извилистый и опасный. И загвоздка вот в чём... - Монтанелли сложил руки перед собой, глядя прямо в глаза дочери. - ...невозможно пойти по двум дорогам сразу. Однажды придётся выбирать, каким путём следовать. Ты меня понимаешь? - нельзя быть немного актрисой и немного воровкой - вот что он хотел ей сказать; и даже если он не суётся в её тёмные делишки - точно так же, как и не лезет в процесс её обучения в университете - это не значит, что Гвидо не понимает, что однажды ей придётся выбирать, по какую сторону закона становиться. Пока Рина не зашла слишком далеко, у неё был шанс сделать лёгкий выбор. И каким бы он ни был - путь к сладкой жизни и роскоши не будет лёгким; и в любом случае - не будет лишён риска однажды потерять всё, по закону или нет. Но тот, кто не рискует - и не получает совершенно ничего. - Ты молода, умна, талантлива. Этот выбор ещё за тобой.

Отредактировано Guido Montanelli (2013-02-23 14:32:00)

+1

31

Сабрине стало не по себе от столь пристального взгляда отца, а когда он, взяв её за запястье, тем самым заставив развернуться и обратить своё внимание на него, девушка поняла, что сейчас будет что-то эдакое. Столь серьёзный тон отца, его слова, всё это будто вернуло Сабрину в реальность, будто кто-то окатил её из ведра холодной водой, чтобы она, наконец,  осознала то, где и зачем находиться. Рина понимала, насколько неуместной была её шутка, так как было видно, что Гвидо не столь легкомысленно относился к словам дочери.  Выслушав отца, девушка задумалась. Хотелось вновь отвернуться  и как бы оградиться от всего, но этого сделать Сабрина себе не позволила, так как боялась,  что Гвидо неправильно поймёт её действия. Поэтому она просто опустила взгляд, будто вновь отец поймал её на каких-то незаконных делишках, будто вновь вытаскивал из очередной  передряги. Сабрина,  словно провинившийся ребёнок, под взглядом отца робела и не знала, что ему ответить. Конечно же, она думала о том, что когда-то придётся сделать выбор. Принять то решение, от которого будет зависеть вся последующая жизнь. Сабрина была уверена в том, что с лёгкостью отдаст предпочтение семье, карьере актрисы , спокойной жизни, в которой не будет места той криминальной деятельности, которой она занимается по сей день. Но, чем старше становиться Монтанелли, тем сильнее её затягивает в  трясину преступного мира, тем тяжелее ей  от всего этого отказаться. Пускай, деньги  не текли рекой, пускай всё не безопасно, всё же, Сабрина была уверена в том, что благодаря этой деятельности всегда будет при деньгах. Наркоманы в мире никогда не исчезнут,  всегда будет тот товар, от которого нужно как можно выгоднее «избавиться», поэтому Рина, шутя, сравнивала свой сбыт с работой парикмахера или зубного врача, так  как « волосы растут, а зубы болят». Так почему бы не связать всю свою жизнь с криминальной деятельностью? Сабрина слегка улыбнулась и подняла свой взгляд на отца. Наверное, именно смотря на него, она сомневалась в том, что может с лёгкостью отказаться от  нормальной человеческой жизни. Сабри просто не представляла, насколько тяжело может быть отцу, насколько одиноко.  Не представляла, какого это, возвращаться после тяжёлого дня, проведенного на роботе, в пустую холодную квартиру и знать, что там тебя не ждёт вкусный, приготовленный именно к твоему приходу, ужин; знать, что ты не будешь сидеть за столом, читая газету, а дети будут рассказывать тебе о своих приключениях за день, перебивая друг друга; знать, что тебе не придётся читать им сказки перед сном; не нужно делать с ними уроки и ругать сына за плохое поведение в школе; засыпать, не обнимая любимую женщину. Конечно, у Гвидо  есть дети и жена, вот только жена уже бывшая и дети совсем не маленькие. Рина с грустью вспоминает то, как Гвидо всё её детство старался быть рядом. Девушка помнит, насколько сильно ей не хватало отца, как не по себе ей становилось, когда ещё в начальных классах школы девочки обсуждали, что их отец сделал  то, их отец сделал это. Рине было нечем поделиться или похвастаться, поэтому чувство тоски и непонимания того, почему отец так редко приходит домой, угнетало её. Чем старше, тем хуже. Легенды Лео об отце, первое дело, наркотики, деньги, машины, ложь, предательства.  Всё смешалось в такую кучу отвратительного, простите, дерьма, что хотелось из него, как можно скорее выбраться, вот только это не совсем успешно получалось.  Да, первое время Сабрина винила во всём отца, так как считала, что именно он виновен в том, что втянул Лео в криминальную деятельность, а он и Сабрину за собой потащил. Но, к счастью, повзрослев, Рина поняла, что если кто и виноват в том, что она не бегает по клубам не ради развлечения, а делает это только лишь для работы, то только она сама.  Можно было от всего отказаться, бросить, но Сабри этого не делала. Так кого же в этом винить? Рина никогда не спрашивала отца о том, как он начинал и почему не бросил всё это. Конечно, ей было интересно, но совершенно  не хотелось копаться в душе и  воспоминаниях столь близкого человека. Если бы Гвидо хотел рассказать, то он бы это сделал, сделал уже давно. Даже сейчас, своей глупой шуткой, сама ни о чём не подозревая, девушка будто бы попала в самое яблочко.  Рина внимательно смотрела на отца и по-прежнему молчала. Да, ей не хотелось, чтобы в свои пятьдесят она вот так же сидела пред своей дочерью и говорила о том, что нужно сделать выбор; не  хотелось, чтобы дети вообще были хоть как-то связаны с преступностью; не хотелось, чтобы они так же невыносимо по ней скучали, как и она в детстве скучала по Гвиду. Не хотелось много. Наверное, именно благодаря отцу Сабрина примет решение и не будет ни о чём жалеть. На ошибках учатся, пускай и на чужих. Впрочем, Сабрина не считала то, что Гвидо совершил ошибку, отступив от семьи. Пойди в его жизни хоть что-либо не так и всё. Не было бы ни самой Сабрины, ни Лео, ничего. Девушка бережно накрыла своей  ладонью руку отца.
- Пап, я всё понимаю, правда. И, пожалуйста, будь уверен, что я не ошибусь. Я сделаю правильный выбор, обещаю, - с лёгкой уверенной улыбкой тихо произнесла девушка. Сабрина была благодарна отцу за всё. Она никогда и ни в чём не нуждалась, у неё было всё, и никогда Сабри не была хуже, чем другие. Пожалуй, единственное, чего ей не хватало, так это его тепла, такого родного и домашнего. Пускай, это звучит глупо, но именно благодаря этому мерзкому случаю с изнасилованием, Рина почувствовала, что нужна отцу. Поняла то, что он её любит, заботится о ней и готов ради её блага сделать всё, что угодно.
- Спасибо, - тихо шепнув отцу, Рина убрала свою руку и, сделав вид, будто  этого разговора и вовсе не было, улыбнулась подошедшему официанту, который принёс заказ.

+1

32

Воры лишены шанса жить, как обычные люди; у них может быть множество неявных привилегий, они могут бросаться деньгами, купить себе хороший дом и утопить его в роскоши, жениться и завести детей, и возможно, если будут удачливы, сделают это в разы быстрее, чем сделал бы любой честный человек... но при этом они лишатся свободы. Речь не только о свободе передвижения и выбора - не каждый преступник будет отгорожен от мира тюремной решёткой. Тот, кто находится по ту сторону закона, несвободен ни в тюрьме, ни на воле. Государство проявляет к криминальному или потенциально криминальному элементу повышенный интерес, и тем он сильнее, чем хуже ему удаётся его контролировать, преступник вынужден скрывать свою деятельность от всех, включая своих друзей и родных, и порой, не имеет возможности даже использовать свои деньги иначе, как прогулять их - потому что грязные деньги неизменно оставят след, по которому могут пойти федералы, и единственный способ избавиться от них - потратить на вещи, не имеющие юридической силы. Продукты питания, алкоголь, предметы мебели, женщины... эти деньги не удастся вложить во что-то серьёзное, если нету возможности их "отмыть", чтобы у государства не было шанса посадить тебя на своё полное содержание, для чего деньги вообще не нужны. Но что делать, если ты уже получил всё, что хотел, обустроил свой дом, купил машину, дорогой костюм, усыпал подарками свою жену или любовницу с ног до головы, а денег всё ещё навалом?.. Классическая ситуация для крупного вора - можно сидеть на чемодане наличности, но не иметь возможности потратить и доллара из него на что-то серьёзное. Итальянская мафия, Коза Ностра, со всеми её традициями, многие из которых возвышались как религиозные, изначально - ничто иное, как очередное воровское сообщество, члены которого совместными способами ищут пути для легализации своих подпольных бизнесов, для "очистки" денег, заработанных незаконными путями; организованная преступность этим и отличается от обычной, неважно, из людей какой национальности она состоит и как они себя называют; смысл всегда тот же. И даже их жёны, дети, родственники являются потенциальными свидетелями их преступлений - вот почему им никогда нельзя ни о чём-то рассказывать, ни вообще говорить с ними на эту тему. Ни под каким предлогом. Разве что они не занимаются тем же делом вместе с тобой... так что заговорить с Лео или Сабриной о своих делах - это больше, чем полпути, чтобы сделать их своими сообщниками; и, пока был шанс избежать этого, Гвидо его использовал.
Когда он начинал - у него практически не было выбора. Впрочем, он мог бы просто отказаться от того, что ему предлагал тогдашний дон мафии Сакраменто, но в этом случае - его мать, бабушка Сабрины, умерла бы не четыре года назад, а гораздо раньше; да и он, как увидевший слишком много и сделавший для этого слишком мало, едва ли прожил бы намного дольше. Он был поставлен в ситуацию, из которой нельзя было выйти, не связавшись с криминалом так или иначе, но за это следовало бы поблагодарить его отца, тоже гангстера - с самого рождения на Гвидо был отпечаток Мафии, привлекающий к себе её представителей... он был и на его детях тоже, но уже не настолько заметный, чтобы у них не было шанса жить нормальной жизнью. Во всяком случае, ему хотелось бы надеяться, что его сын и дочь ещё не зашли настолько глубоко, чтобы не иметь возможности выбраться. В том, что он сам уже не сможет - он точно знал: как чистильщик, он видел слишком много, и вряд ли сможет когда-либо отойти от дел, даже достигнув пенсионного возраста, даже шагнув за него и став слишком слабым, чтобы выполнять свою работу... скорее всего, его просто уберут. Единственным способом покинуть Мафию для него был уход по Программе защиты свидетелей, что означало бы предательство и всех тех, с кем он работал большую часть своей жизни, и собственных интересов и взглядов, и собственных детей - в том числе; уж лучше они будут знать, что их отец, разошедшийся с их матерью много лет назад, мёртв, чем не знать о том, что с ним случилось, вообще ничего. Или ещё хуже - уехать вместе с ним куда-то в незнакомую часть мира, под новыми именами, скрывать своё прошлое и жить чужой жизнью, каждый день боясь удара, направленного из своей настоящей... нет. Гвидо слишком ценил жизнь собственную, как со всеми её тяготами, так и с её радостями. И ценил право на выбор - как свой, так и своих детей; и предоставлял его им - в отличие от него, у них это право ещё действительно было.
Гвидо мог только тихо усмехнуться про себя. Рина была молодой и всё ещё такой наивной... девушка всерьёз хотела уверить его в том, что обязательно сделает правильный выбор. Словно жизнь была просто викториной, в которой им нужно было выбирать варианты из предложенных, чтобы правильно ответить на вопрос. Вся ирония ситуации была в том, что он сам не знал, какой выбор был бы правильным. И в том, что правильный вообще существовал, всё сильнее сомневался с годами; уверенность Сабрины в том, что она сделает именно его, вызывала улыбку на его лице, которую приходилось старательно прятать, чтобы дочь не подумала, будто он смеётся над ней. 
- Тогда помни... - Гвидо чуть наклонился к ней, глядя в глаза несколько потеплевшим взглядом. Его дочь действительно поняла, что он имел в виду, и то, что нельзя разговаривать об этом открыто; и раз она занималась незаконными делами - то понимала и почему нельзя. Всё-таки не зря они всё это время пытались скрывать друг от друга не только свою деятельность, но и сам факт этой деятельности. - ...какой бы выбор ты не сделала - я тебя поддержу. - не бывает в жизни правильных и неправильных выборов. Важно только то, что твой выбор есть, кому поддержать...

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » После экзамена