vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » again and again.


again and again.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Участники: Айзек Майлз, Роберт Старбєк.
Место: разніе локации Сакраменто.
Время: летит.
Время суток: вариативно.
Погодные условия: жара, всегда жара.
О флештайме: несколько коротких встреч и разговоров.

0

2

Просыпаться ни свет, ни заря Роберт не любил. Все важные дела он всегда планировал на вторую половину дня, если выпадала такая возможность, конечно. Но в этот день Роберт проснулся ужасающе рано. Он протер глаза он звонка будильника на телефоне Патера. Пару минут он ругал этого самого Патера, пока не вспомнил, что сам поставил будильник на такую несусветную рань. День был важен. Утро было важнее всего.
Казалось, дверь за Айзеком закрылась всего каких-то несколько часов назад. И, по сути, так и было.
Собравшись за двадцать минут, Старбэк уныло подумал, что выбивается из намеченного графика. Супермаркет встретил его прохладой кондиционеров и приятным отсутствием очередей. Роберт задумчиво мурлыкал себе под нос какую-то жизнерадостную песню, выискивая ягодный джем. Набор продуктов, которые Роб загружал в бумажный пакет, очень напоминал оладьи на ранней стадии приготовления. И кофе, конечно, кофе. И специи для того самого кофе. Роберт не думал даже надеяться на то, что у Майлза может быть дома что-то подходящее.
Старбэк смотрит на часы – семь утра. Он улыбается часам. Найти нужный дом легко, имея перед собой GPS навигатор на телефоне Патера. С прибытием на нужный этаж Роберту тоже повезло – в холле он столкнулся с женщиной, которая ему любезно подсказала, на каком этаже находится нужная ему квартира. 
Роберт звонит в дверь и улыбается. Айзек открывает дверь спустя несколько минут и еще парочки нажатий на дверной звонок. Очень ценное выражение лица Патера, Роберт решил запомнить на всю жизнь. И поэтому вместо того, чтобы поздороваться, как нормальный человек, Роберт нацелил на Айзека его же сотовый и сфотографировал мужчину. Последний был, несомненно рад. Молча переступая порог, оттесняя Патера вглубь квартиры, Роберт улыбался и тыкал в телефон. Спасибо чудесам современным технологий, фотография уже летела Роберту на электронку.
- Твой, кстати, - Роб отдал трубку ее хозяину. – И, опережая претензии, я не брал, я возвращаю.
Роберт поставил пакет на пол, облокачивая его на стену. И пригляделся к Патеру. Взъерошенные волосы, мятая рубашка Старбэка – очаровательная картина. Роб провел рукой по шее Айзека, наклонился, чтобы поцеловать, но, к своему разочарованию, учуял родной запах. Запах алкоголя. Блять, - подумал Роберт и вместо поцелуя Айзеку досталось подозрительное прикосновение щеки к щеке. Старбэк оглядел гостиную и заметил почти пустую бутылку и бокал на журнальном столике. Вискарь красиво отражал солнечный свет. Роберт отстранился, и от улыбки не осталось и следа. Закатывать скандалы он не умел, увещевать Патера о том, что пить вредно не хотел, составлять компанию – тем более. Решение не делать ничего пришло слишком быстро.
- Хорошего дня, - произнес Роберт и вышел из квартиры, хлопая дверью. Случайно, в самом деле, случайно. Но от этого полегчало. В памяти воскресли моменты их жизни в Орлеане. Как Роб тогда мирился со стаканом в руках Патера? Кое-как. Сейчас же он внезапно для самого себя испытал разочарование во всех прелестях мироздания.
Двери лифта открылись перед Робертом, и он, видимо следуя заразительному примеру Майлза, сбежал.

0

3

Игрок удален, эпизод отправляется в архив

0

4

«Пр» на экране нового сотового сменяется «п», а потом и вовсе унылой пустотой. Написать смску оказалось сложнее, чем Роберт представлял. Что писать в самом-то деле? Извиняться за то, как резко утром хлопнул дверью? А, может, спросить, не посыпалась ли штукатурка при этом?
«Я зайду вечером?»  быстро появляется и так же стремительно исчезает. С какого такого перепугу Роберт будет спрашивать разрешения? Никогда этого не делал. И тот факт, что теперь Патер живет в собственной квартире, имеет личное и неприкосновенное пространство, ничего не должен изменить. Но Роб не мог опровергнуть то, что в доме масти всё было намного проще.
Через полчаса мучений, Роберт засунул мобильный телефон в карман, так и не отправив смс Айзеку. А еще через полчаса Роберт решительно написал «Прячь компрометирующую стеклотару и открывай дверь». Ко времени написания этого вымученного сообщения Старбэк уже припарковался около дома Майлза.
Лифт, звонок, Роберт нетерпеливо дернул на дверную ручку, но дверь все же оказалась заперта. Тут в его голову закралась омерзительная мысль. А вдруг Патера вообще нет дома? Ну, что же, - подумал Старбэк, - тогда мне полагается почувствовать себя полным идиотом. А еще Патер, конечно, имел полное право элементарно не хотеть открывать дверь. Но этот вариант Старбэк не рассматривал. Ему, всему такому непревзойденно прекрасному, только лишь слегка помятому, никак нельзя не хотеть открыть чертову дверь.

+2

5

Спроси у любого человека - что такое мужество? - и ответы услышишь совершенно разные. У каждого свое понятие этой вещи. Для Айзека Майлза мужеством было остаться вечером наедине с самим с собой. Без алкоголя вообще. Просто сидеть, размышлять над всем произошедшим и отчетливо осознавать все свои ошибки и недоделки, с болью вспоминать прошлое и продолжать за него цепляться. Даже не смотря на то, что давал буквально пару часов назад сам себе обещание перестать делать такие вещи. Но в отсутствии волшебного и успокоительного эффекта алкоголя Айзек вновь проваливался далеко вглубь своей памяти. И ни к чему хорошему это не приводило.
В других ситуациях Айзек может и был храбрым человеком. Ну или у него получалось им казаться. Но в делах, что касались его самого, Майлз был трусом и существом довольно слабым. А потому совсем неудивительно, что, вернувшись от Старбэка и пребывая в состоянии полного отсутствия равновесия, Айзек схватился за бутылку. Выслушивать внутренний голос и вспоминать разное крайне не хотелось. Не хотелось вспоминать то, что его, на самом-то деле, было приятно находиться в обществе Старбэка, потому что с ним было спокойно. Не хотелось вспоминать чувство радости и счастья, столь редкое бывавшее в гостях у Патера, когда он жил в Орлеане. Не хотелось вспоминать и многое другое. Другой бы сказал, что Айзек дурак, раз пытается убежать от воспоминаний, столь радостных и счастливых. Но какими бы не были они радостными, в итоге все заканчивалось разочарованием и чувством презрения к себе.
Бутылка, лед и пустой стакан. Привычная компания и привычный вечер. Майлз понимал, что постепенно скатывается все больше и больше в объятия алкоголизма, но было как-то плевать. Он вообще сомневался, что при всех своих привычках и заскоках долго проживет. Ну а потому зачем сдерживаться, если таким образом он мог обрести долгожданное спокойствие и нормальный сон?
Звонок с утра был явлением внезапным и неожиданным. Айзек далеко не сразу понял, что его разбудило. А когда понял, еще какое-то время размышлял, кто бы это мог быть. Свой адрес он никому не давал. В городе его вообще мало кто знал. Тем временем в дверь настойчиво позвонили вновь. Патер взъерошил рукой волосы и пошел открывать дверь. По пути он успел заметить свое отражение в зеркале. Хорош, ничего не скажешь. Взъерошенные волосы, мятая рубашка, еще и не своя к тому же. Заспанная физиономия и скорее всего стойкий запах алкоголя. Запах Майлз в зеркале не увидел, но смутно подозревал о его присутствии.
За дверью обнаружился Старбэк. Затем последовал неожиданный фотоснимок и странный намек на поцелуй, который еще больше удивил Патера. Телефон выглядел знакомым, даже очень. Тем более, что на комментарий Роберта, Айзек не обратил внимания. Начали зарождаться робкие задатки осознания, каким именно образом Старбэк нашел место его нынешнего обитания. Отстранившись, Роб внезапно перестал улыбаться, сверля тяжелым взглядом видневшуюся за спиной бутылку. Практически пустую бутылку.
- Тебе того же, - сухо ответил в пустоту Айзек, когда Старбэка и след простыл.
Постояв еще какое-то время перед открытой дверью, Майлз аккуратно закрыл ее, медленно вернулся в комнату и опустился обратно в кресло. Чувств не было вообще. Одна пустота, стремительно заполнявшая его изнутри. Айзек сидел, молча смотрел на бутылку и автоматически вертел в руках бокал. Даже внутренний голос, обычно не затыкающийся, тоже предпочитал молчать, словно бы понимая всю отчаянность ситуации. Раньше Старбэк никогда не уходил. Он терпел все выходки Патера, терпел его пьянство и попытки отгородиться от внешнего мира, прятки в лаборатории от всех, в том числе и от него самого. Ругался, ворчал, порой применял силу. Но терпел и никогда не уходил. Ровно до сегодняшнего дня.
Наверное, именно так должен был чувствовать себя сам Роберт, обнаружив мое исчезновение из Орлеана, запоздало подумал Майлз и закусил до крови губу. Хотело кричать, практически выть, разбивать руки в кровь, лишь бы не чувствовать этой сильной боли, зарождавшейся в пустоте.
Айзек даже не уловил тот момент, когда стремительно вскочил из кресла и запустил стаканом в стену. Резкая вспышка вновь стремилась заторможенностью и отстраненностью. Хотелось спать, провалиться в спасительную темноту и забыть обо всем. И вновь на помощь пришел злосчастный алкоголь, так легко разрушивший с таким трудом восстановленные вчера отношения. Остатки виски Патер заглушил прямо из горла и, чуть пошатываясь, убрел в спальню, где тут же рухнул на кровать. На этот раз мироздание хоть в чем-то смилостивилось - отключился Айзек практически моментально.
Просыпался он с трудом. Голова болела нестерпимо. Во рту поселился привычный мерзкий прогорклый привкус. Голос звучал хрипло, словно Патер во сне кричал много и громко. Подтвердить это, равно как и опровергнуть не мог никто. Уже никто. Посидев некоторое время на кровати, Айзек встал с кровати и побрел в ванную. Там, сбросив с себя всю одежду, Патер набрал полную ванну и с наслаждением погрузился в горячую воду. Полностью расслабиться не получалось - он все еще ощущал все с некоторой скованностью и отстраненностью. Грязную одежду он так и оставил валяться комом в ванне, предпочтя выйти в полотенце и переодеться уже в спальне. Зайдя в гостиную, Патер поморщился от запаха алкоголя, царившего там. Открыв окна и выставив бутылку в тумбочку в компанию еще к шести таким же, Айзек оглядел комнату и устало вздохнул. Следовало убрать осколки. А потом уже подумать, как быть дальше и что делать. В том, что Старбэк ушел навсегда, он не сомневался. У всякого человека когда-либо заканчивается терпение. Закончилось оно и у Роберта.
Пальцы отказывались слушаться. Пару раз Айзек ощутимо порезался осколками стакана, но не обратил на это внимания. Физическая боль хоть как-то доказывала, что он еще жив. И может хоть что-то чувствовать.
От звонка в дверь Патер вздрогнул и выронил осколки, которые успел собрать в ладонь. Зачем то собрав некоторые из них обратно, Майлз медленно пошел к двери и еще некоторое время стоял перед нем, не понимая, что судорожно сжимает стекло в руке. Пару раз он подносил свободную руку к замку, но тут же боязливо одергивал. Собравшись, наконец, Айзек открыл дверь и сделал шаг в сторону, даже не глядя в дверной проем.

0

6

Ожидание под дверью наконец-то было вознаграждено. Патер открыл дверь. Выглядел он не намного лучше, чем в предыдущую их встречу. И Старбэк даже немного позлорадствовал. Пока не заметил окровавленную руку. Ранение не смертельное, но Майлзу любые ранения были противопоказаны.
Роберт перешагнул порог, стоически преодолевая сквозной ветер, который воцарился в квартире. Закрыв за собой дверь и, тем самым, остановив мини-ураган, Роб на секунду почувствовал себя, как минимум, магом, укротителем ветров.
- И что это за безобразие? – капризно поинтересовался Старбэк, имея в виду то ли порезанную руку Айзека, то ли творческую экспозицию из бутылок и битого стекла. И то и другое ему не нравилось в одинаковой степени. Но сейчас он мог пережить собственное недовольство и запихнуть его себе в жопу. Айзек был прав в том, что терпение Роберт закончилось. Но как оно закончилось, так и началось. Таков уж был Старбэк.
Роб обошел Патера, взял его за плечи и угрожающе поинтересовался:
- Кухня? – дождавшись взмаха руки, Роберт повел Патера к умывальнику. Ему пришлось применить силу, аккуратно разжимая кулак Айзека. Вытащив стекло из его руки, Роб скинул его в мусорное ведро, а руку Патера засунул под воду, смывая кровь. После чего ушел в комнату, вернувшись с бутылкой, в которой на дне оставалось немного вискаря. Кухонное полотенце было жестоко полито виски, а затем туго намотано на руку Патера.
- Когда я писал тебе смс, не думал, что эта просьба будет чревата… - Роберт усмехнулся так, как усмехаются родители, которые недосмотрели ребенка, и он поцарапался о мягкую игрушку.
Оставив Патера на кухне, Старбэк ушел в комнату, собирать осколки и выкидывать бутылки. Не то чтобы он был таким уж хозяйственным человеком. Но ему крайне не хотелось объяснять Айзеку, какого черта он ушел, какого черта он пришел, а ведь эта перспектива активно маячила на горизонте. И Роб не мог понять, откуда эта перспектива взялась. То ли этот сценарий, придуманный Робертом, был основан на фактическом поведении Майзла, то ли на их анализе их предыдущего взаимодействия, то ли на неопределенном подсознательном желании объясниться и извиниться, которое незаметно пугало Роберта. И заставляло его нервничать. Но весь этот невроз, если он, конечно, будет заметен, Старбэк всегда сможет списать на то, что испереживался весь, увидев порезанного стеклом Айзека. И, как и всякая ложь Роберта, она была бы основана на правде.

0

7

[mymp3]https://dl.dropbox.com/u/1814693/eva-3-10%20Hostility%20Restrained.mp3|The Feeling[/mymp3]

Открытая дверь пугала своей чернотой и неопределенностью. Айзек боялся смотреть вперед, потому что в голове билась одна единственная мысль - ушел. Ушел и больше не вернется. Боялся обнаружить, что там, впереди, никого нет. Что ему просто показалось. Просто почудилось с похмелья, что кто-то постучался.
Не впервой ведь уже, не так ли? Язвительный внутренний голос проникал в подкорку, заставляя зажмуриться и не смотреть вперед. Помнишь, как тогда, в лаборатории? Еще когда мы жили и работали в Орлеане? А в больнице после ранения? Когда ты непонятно с какого перепугу сбежал и сутки провел вне палаты? Помнишь, нет? И вообще, с чего ты взял, что Старбэк был тут? Может это тоже твои глюки, родной мой?
Суровый, резкий вопрос вернул Айзека к действительности. Он неуверенно посмотрел перед собой, не веря, что Старбэк реален. Был лишь один вариант выяснить, к коему Майлз незамедлительно прибегнул, судорожно сжав кулак. От боли на какое-то мгновение перехватило дыхание, но она же заставила исчезнуть тот мерзкий противный голос, который донимал Айзека в последние минуты.
- Там, - беззвучно ответил Майлз, неопределенно махая рукой в сторону кухни и позволяя себя увести в том же направлении. И столь же покорно позволяя Старбэку разжать кулак, вытащить осколки и осторожно промыть рану. Майлз морщился от боли, но не произносил больше ни слова, словно боясь спугнуть Роберта. Тем временем Старбэк ушел в комнату, оставив Айзека в одиночестве на кухне. Некоторое время Майлз так и стоял возле раковины, но потом резко сорвался с места и буквально забежал в комнату. Увидев Старбэка, деловито снующего с мусорным пакетом в руках, Айзек облегченно выдохнул. Не ушел, не бросил. Просто пошел убираться.
Но...
Майлз закусил губу. наблюдая за Робертом. Он не мог понять мотивы Старбэка, причину его поступков. Ушел, вернулся. Как будто ничего не было. Нет, он сам во всем виноват, это Айзек прекрасно понимал. Остальное же - нет.
Тридцать секунд. Одна минута. Две. Три. Айзек молчал, а Старбэк убирался. Молча.
- Перестань делать вид, как будто ничего не произошло! - не выдержал в конечном итоге Майлз. – Зачем, скажи мне, зачем?

0

8

Роберт методично сбрасывал в пакет весь хлам, который находил. Бутылки звенели, а пакет тяжелел. Но смущало Роберта не это. Его смущало угнетающее молчание, которое воцарилось в комнате. Старбэк ощущал приближение того момента, когда тишина будет нарушена.
Патер все же оправдал ожидания Роберта. Тебе можно, значит, а мне – нельзя?, - возмущенно думал Роб, вытряхивая содержимое пепельницы в пакет. Естественно, Роб и виду не подал. Он имел полное право возмущаться, но не имел никакого права предъявлять падре подобные претензии. Майлз мог сколько угодно делать вид, что ничего и никогда не происходило. Особенно, если дело касалось их отношений. И Старбэк ему позволял, порой подыгрывал, неосознанно поощрял. Потому что полагал, что для Патера это необходимо.
- Спонтанно получилось. Это было ошибкой, очередной моей ошибкой, - он оправдывался, и ему было самому от этого противно. Оправдывался за то, что ушел. Потому что с его точки зрения было логично выяснять всё в хронологическом порядке. То есть сначала выяснить, какого черта ушел. А потом уже, может быть, зачем вернулся. Но последнее казалось менее загадочным происшествием. Ведь само собой он бы вернулся. Он же все-таки обещал никогда не бросать Патера.
- Но потом я понял, что кто-то же должен здесь убирать, и решил вернуться, - Роб предпринял попытку отшутиться, но, взглянув на Айзека, быстро осознал, что попытка провалилась. – Окей, всё, я серьезен, - Роб поставил пакет у стеночки. Если так будет продолжаться и дальше, то он тут все станы пакетиками обставит. – Я виноват, я нарушил обещание, я мудак, но у тебя нет другого выхода, кроме как простить меня, - Старбэк раскинул свои ручищи и, заулыбавшись, сгреб Патера, прижимая к себе. Соскучился, блин.
– Давай вместе сделаем вид, что я никуда не уходил, и вернемся к моему первоначальному плану: я варю кофе, ты меня кормишь, и мы занимаемся сексом, - план у Роберта был действительно хорош. Другим он никогда не торговал. - Если, конечно, твои боевые травмы не помешают. 
Вроде всё объяснил? – подумал Старбэк после скомканного потока слов, нескольких сногсшибательных улыбок и облапывания Айзека. На этом он отпустил несчастного Майлза и вернулся к своему мусорному пакету. Окинув деловым взглядом комнату, он решил, что основные признаки катастрофичного беспорядка он уничтожил, и посему, завязав пакет, Роберт выставил его на лестничную клетку с намереньем выкинуть его, когда будет изгнан из квартиры Айзека. Свинья, конечно, этот Старбэк, за что неоднократно получает по мозгам он своих соседей.

0

9

Спонтанно? Убираться? Простите, кто? Мудак?
Патер раздраженно сорвал с руки полотенце и с недоверием посмотрел на Роберта. Тот теперь не молчал. Но то, что он говорил, заставляло еще больше сомневаться в реальности происходящего. Никогда раньше Старбэк не признавал вот так сразу своих ошибок. Он всегда переводил разговор в шутку, а то и вовсе избегал щекотливых тем, переводя всю моральную сторону дела в физическую. То бишь начинал домогаться. Патер в итоге всегда вынужден был отбиваться, ругаться и забывать истинную цель разговора. Но чтобы вот так сразу и напрямую. Либо Старбэк сам пьян, либо...
Догадался, наконец-таки, да?
- Роберт, прекрати! - Айзек попытался высвободиться из захвата Старбэка, но бесполезно. Ровно до тех пор, пока Старбэк сам не решил, что пора перестать изображать из себя ласкового и заботливого. Не сказать, чтобы Майлз был против, но столь резкая смена поведения рождала подозрения и заставляла сомневаться. Причем даже не в Роберте, а в себе. Ведь вроде все реально - боль, запах, окружающая обстановка, прикосновения Роберта. Но почему тогда кажется, что каждое слово, каждое движение и каждый жест Старбэка пропитаны фальшью? Почему хочется завыть как раненый зверь? Ведь все в порядке - они поругались. Старбэк по старой привычке перевел все в постельную тему. Всем спасибо, все свободны.
Нет, нет, нет, нет.
Майлз сел в кресло, сцепив руки в замок. Безумно хотелось выпить, сбежать от проблем действительности. Разукрасить окружающий мир и сгладить все впечатления.
А если?
А если он на самом деле допился до такой степени, что все кажется настолько реальным, но в действительности он сейчас лежит в своей квартире. Один. В алкогольном забытьи. Но ведь во сне не может ощущаться боль. Или все-таки может? Но если это не сон, почему так Роберт столь заботлив? Это не обычно, не нормально, не естественно.
- Старбэк, - Айзек нервно взъерошил волосы и вновь сцепил руки в замок. – К чему все это? К чему твой показательный уход, приход как будто ни в чем не бывало?! К чему вся эта забота, черт возьми!? Если ты считаешь, что я не способен заботиться о себе сам, так скажи это напрямую! Зачем вот такие методы то, зачем?! - Майлз сам не заметил, как вскочил с кресла и подошел практически вплотную к Роберту. – Да, я говорил... - Айзек замолчал, кусая губы, - я говорил, что готов идти тебе навстречу... себе навстречу. Но это же не значит, что надо относиться ко мне, как... как... - Майлз замолчал, так и не сумев подобрать нужное сравнение. – Я понимаю, что у меня есть некоторые. Ладно, не некоторые. Серьезные проблемы с алкоголем. Я понимаю, что уже довел себя до... - Айзек вновь резко замолчал, вовремя сообразив, что про другого себя лучше не говорить. Не надо знать об этом Роберту, не надо.

0

10

Роберт был благодарен мирозданию за то, что умиротворение постигло его, дзен поселился на пмж в его организме, да и калипсо Боконона о понимании прочно обосновалось в мозгу. Именно это калипсо Роберт и начал цитировать в ответ на все эти странные вопросы Майлза.
- Тигру надо жрать, порхать-пичужкам всем, а человеку - спрашивать: «Зачем, зачем, зачем?», - с таким видом, будто он провозглашает какую-нибудь таинственную истину, заговорил Роберт, стоя посреди комнаты Айзека, спрятав руки в карманы и комкая в кармане пачку сигарет. - Но тиграм время спать, птенцам - лететь обратно, а человеку – утверждать, что все ему понятно, - закончил Роберт со своей привычной счастливой улыбкой. Как всегда, улыбка, конечно же, не очень уместна, но вообще-то это была его естественная реакция на весь этот чертовски странный мир. Центром всех странностей и дикостей этого мира был Айзек. Всё, начиная от этого нового еврейского имени, заканчивая его религиозным помешательством и страстью к химическим экспериментам, -  всё это было странно до ужаса. И тут Роберт тоже был благодарен мирозданию за то, что он ни разу не зацикливался на этой странности, а лишь воспринимал ее, как должное. Не переживал и не углублялся в философские подтексты периодически происходящих коллапсов.
Конечно, Старбэк понимал, что все эти песни Боконона Патеру до задницы. Он не входил в касту посвященных, не был подписан на блог в фейсбуке, посвященный Воннегуту, да и вообще никогда и ни с кем пятками не терся. Это все, не считая того факта, что Патер вообще вряд ли сможет когда-либо понять, как Роберт может исповедовать вымышленную априори лживую религию.
- Вот я всё жду, когда же у тебя настанет этот жизненный период, - спокойно, вопреки своим желаниям, не приближаясь к Патеру, который уже стоял неподобающе близко. – А пока не настал… Кхм, во-первых, за свой уход я более отчитываться не намерен. И я не мог не вернуться. Если ты хочешь, я уйду. Хочешь? Прямо сейчас, - безусловно, Роберт мог уйти. Минут на двадцать… Чтобы Патеру хватило времени на самоуничижение и прочие припадки самокопания. А Роберту хватило времени донести мусор до ближайшего мусорного бака, и вернуться. – Во-вторых, я не считаю, что не можешь о себе сам позаботиться. Я считаю, что ты не хочешь. И хочу это исправить, - Роберт ненавидел Майлза в такие моменты. Роб ненавидел так много говрить, ведь слова обесценивали действия. Слова – сплошная трата времени. Кроме, конечно, слов потраченных на заказ мороженого в кафе и слов вроде «у тебя или у меня?». – В-третьих, до чего же ты себя довел? Я что-то еще должен знать? – Старбэка очень подмывало добавить ко всем этим лишним словам нотку ехидства или сарказма, но он этого ни разу не сделал. Он понимал, что в их тандеме одной истерички вполне достаточно. Нехорошо так думать о человеке, которого сознательно выбрал и провозгласил любовью всей своей жизни, но как тут иначе думать-то. Уехал на задание – истерика, вернулся – истерика, случайно встретил в музее – истерика, убрал мусор в комнате – и вот вам, пожалуйста, внезапно истерика,
- Хочешь в отпуск, а? – внезапно для самого себя произнес Роберт, представляя Патера где-нибудь, где невыносимо жарко. Еще жарче, чем в Сакраменто. Где такой ад, что, как ни крути, придется забыть об этих сексуальных рубашках, и об алкоголе. – Египет, например? – почему не Каррибы или Гавийи? Там полно пляжных коктейлей с дурацкими зонтиками, и полуголых баб, и загорелых мужиков, обмазанных маслом. А Египет богат историей и загадочен. И всегда можно спрятать труп Патера в одной из гробниц, если он продолжит вести себя так же отвратительно.

+1

11

Зачем?
Действительно, зачем? Зачем он так старательно все умалчивает, искренне надеется, что Старбэк не заметил ту оговорку и заминку в последней фразе. Зачем скрывает свои проблемы, когда знает, что Роберт всегда готов прийти на помощь. Майлз не знает, зачем и почему.
Может быть, он это делает, потому что боится. Боится, что Роберт вконец признает его психом и с этими особенностями характера мириться не станет. Боится остаться один. Боится оказаться в больнице в окружении врачей. Боится быть не как все.
Хэй, приятель, ну чего тебе стоит? Давай уже скажем ему обо мне?
Нет, нет, нет. Химика слушать нельзя. Ему скучно, да, ему попросту скучно. ведь раньше была работа, были исследования, где можно было выложиться. А в последний год не было ничего. Тишина, относительное спокойствие, если не считать паранойи из-за побега, и никакой науки. Никакой работы. Жить ради себя.
- Вот... вот до того и довел, что я не способен о себе позаботиться! - вызывающе ответил Майлз в отчаянной попытке отвлечься от провокационных советов внутреннего голоса. – Старбэк, забота и опека - это хорошо. Но не такая чрезмерная. Ты... ты хоть понимаешь, что я чувствую себя каким-то ущербным? Или, того хуже, больным?
О как завернул. Да тебе книги писать надо, чувак.
- Не надо, не уходи.
Майлз понимал, что дал сейчас слабину. Понимал он и то, что в этот раз Старбэк вряд ли уйдет надолго или навсегда. Но при всем при этом Айзек прекрасно осознавал еще одну вещь - он не хочет оставаться один. Пускай даже ненадолго.
- Отпуск? - задумчиво повторил вслед за Робертом Майлз. – Я даже и не знаю, что это такое на практике - отпуск.
Он действительно не знал, каково это - быть в отпуске. Да и что Айзек видел в своей жизни? Родную деревню, маленький кусочек Европы, Орлеан, да часть Штатов, притом не самую лучшую. Он ведь никогда на самом деле не отдыхал. Чтобы вот так вот выехать куда-нибудь, причем обязательно не одному. Повеселиться там, получить хорошие впечатления и воспоминания. Может быть даже фотографии, которые бы подтверждали, что все это хорошее и радостное - не выдумка больной фантазии, а было на самом деле.
- Отпуск, - словно бы пробуя незнакомое слово на вкус, вновь произнес его Майлз. – А давай попробуем. Хуже уже не будет, – Айзек робко улыбнулся. Он вновь шел навстречу себе, своим желаниям и потребностям. Не забывая, что он обычный человек и тоже имеет право на личную жизнь, пускай со стороны и казалось странным, причем тут отпуск и причем личная жизнь. Но поездка с человеком, который тебе жизненно необходим, не это ли – личная жизнь?

+1

12

Удержаться от того, чтобы не ответствовать Айзеку по совести оказалось не так уж сложно. Наверняка потому что совести у Роберта не наблюдалось. Посему Патер не услышал от доброго и понимающего Старбэка, что он – Патер – болен на всю свою симпатичную голову. И что болезнь эта легко диагностируется даже непрофессионалом. Алкоголизм и сопутствующие алкогольные депрессии – об этом мог бы рассказать Роберт. И даже симптомы бы нашел. Но не захотел. Это было бы чересчур. И ни к чему хорошему не привело бы. Они бы еще поругались, перебросились бы фразами на грани, а может и за гранью, истерики. И зачем?.. Поэтому Роб молчал.
Вместо усугубления ситуации, Роберт пошел по привычному пути. Пути, засыпанному умилением и счастьем. Не уходи, - сказал ему Майлз, и этого хватило, чтобы состояние экстаза поглотило Роберта. Приятно слышать. Старбэк весь засиял, чего и следовало ожидать.
- Отпуск, - диалог получался на высшем уровне, конечно. Но Роберту понравилось это слово. Несмотря на то, что отдыхать им было не от чего. Отпуск у безработного и наркоторговца – это вот очень загадочная вещь. И Старбэк не взялся бы объяснять Патеру что именно это означает. – Отпуск – это, знаешь ли, минимальный шанс умереть или попасть за решетку, и максимальный – заценить красоты нашего мира, - утаивая тот факт, что для него самого отпуск представлялся чем-то в стиле фильма «Девять с половиной недель», произнес Роберт.
Старбэк достал сотовый и уселся на подлокотник кресла. Он погрузился в поиск билетов и гостиниц. А еще визы. А еще работу бы отложить на неделю другую. В эту минуту Роб понял, что отпуск – это очень много работы. Но это чувство неизведанного, которое вот-вот и настигнет его, неожиданно понравилось Старбэку.
- Или ты меня покормишь, или я раздену тебя и изнасилую, - не отвлекаясь от сенсорного экрана телефона, в который ему очень нравилось деловито тыкать пальцем, пригрозил Роберт. Он даже забыл придать угрожающие интонации голосу. Только заулыбался еще шире. Когда он ставил подобные ультиматумы, обычно, он получал желаемое. А сейчас еда и секс казались совершенно равноценными, и Роберт даже не смог бы расставить приоритеты, если бы стоял вопрос очередности получения того, что он хочет. Но этот мир был устроен так коварно, что получить можно было только одно из двух. Но с другой стороны – это было на руку Айзеку, который был волен выбирать меньшее зло. И Роберт догадывался, что он наконец таки позавтракает.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » again and again.