Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Why at the bottom of everything, I finally start to believe


Why at the bottom of everything, I finally start to believe

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Участники: Anna Donato (17 у.о.), Ksandr Romano (24 у.о.)
Место: г.Палермо, о.Сицилия, Италия
Время: 2002г., осень
Время суток: вечер
Погодные условия: прохладно, льёт дождь.
О флештайме: История знакомства Анны и Ксандра, в результате юная девушка спасает проблемному парню жизнь, которой тот уже давно не дорожил.
[mymp3]http://dl.dropbox.com/u/104198249/Zvuki-prirody-Shum-dozhdya-na-fone-melodii.mp3|Дождь[/mymp3]
http://s1.uploads.ru/YEKP5.png

Отредактировано Ksandr Romano (2012-10-07 17:56:12)

+1

2

Скрежет шин по асфальту, машина резко притормаживает во дворе виллы и из неё буквально выскакивает, как ошпаренный Франческо Моро, капореджиме семьи Риччи.
- Где все?! – во весь голос кричит он на опешивших охранников, когда к нему уже подбегают его солдаты, среди которых и Ксандр Романо. – Кто отпустил сына Босса без охраны, сукины дети?! – взревел он и ударил кулаком в челюсть одному из здоровиков, которые стерегли ворота.
- Бегом по машинам! – скомандовал он солдатам, которые были в пределах досягаемости, а таких оказалось человек десять. – Ксандр, Бруно и Франко, едете со мной! – бросил на ходу, вновь усаживаясь за руль.
Ему не нужно было повторять по два раза, Романо всегда был весьма понятливым парнем. Не задумываясь, он уселся на соседнее с водителем сидение и захлопнул за собой дверцу.
- Что случилось? – спрашивает ровным слегка хрипловатым баритоном, заядлого курильщика.
Машина выехала на дорогу, и на высокой скорости, не заботясь о возможных постах полиции, рванула к центру города.
- Ты ещё спрашиваешь? – раздражённо задал вопрос в ответ Франческо. – Уже забылось что ли, как мы грохнули сына Косты, потому что Марио Риччи приспичело сунуться в дело, которое его не касается? Выебнулся сукин сын хренов, а мы его теперь сторожи, как собаки…
Ксан нахмурился и достал пистолет, задумчиво уставился на него, методично проверяя магазин и передёрнув затвор. Трудно было забыть этот случай, когда сын Босса решил послужить Семье и проявить собственную инициативу в решении конфликта с Семьёй де Косты из Агридженто. А именно поугрожать пистолетом сыну Косты, и как результат пристрелить его случайно. Такого верха идиотизма Романо ещё в жизни не встречал. Но Марио отделался от отца парой оплеух и строжайшим запретом не выезжать за пределы виллы без сопровождения. Старик опасался вендетты, и правильно делал, ибо в их мире кровь смывалась только кровью.
- Куда он уехал?
- К потаскухе своей, Марте. Не выдержал долгой разлуки, чёрт бы его побрал… - сказал Франческо и повернул руль направо, а вслед за ним развернулись и остальные машины, сопровождающие своего капореджиме.
- Думаешь…? – Ксандр не договорил, его вопрос и так был понятен.
И лишь после минутного молчания, ему ответили:
- Уверен, что опоздаем… - и капо тяжело вздохнул, поворачивая на нужную улицу, и взглядом высматривая на горизонте дом, в котором жила Марта.
Разговаривать дальше не было смысла, им обоим всё и так было понятно. Будет хорошо, если они ещё успеют застать солдат де Косты.
И они таки их застали. Пятеро мужчин, оглядываясь, выходили их подъезда, подходя к своим двум машинам ожидавшим их. Уже тогда Романо понял, что они приехали слишком поздно, для того чтобы спасти сына босса, но как раз вовремя для того, чтобы прикончить виновных.
Перестрелка началась почти мгновенно. Он открыл огонь, когда машина ещё даже не успела припарковаться, меткими выстрелами уложив сразу двоих. Свет фонарей серьёзно облегчал ему работу. Улицы Палермо разразились оглушительными выстрелами из пистолетов и автоматной очереди под звуки дождя. Он не видел «своих» у себя спиной, прячась за открытой дверцей машины и осторожно выглядывая, для того чтобы сделать очередные выстрелы, его внимание было целиком и полностью сосредоточено на враге. Хотя, кто они? Его враги? Такие же парни, как и он сам, стреляющие во имя чего? У них не было достойного оправдания тому, что они сейчас делали, и ему не чем было гордиться, когда очередная пущенная им пуля вышибла мозги ещё одному парню одного с ним возраста. Все они были обречены умереть молодыми, и мало кто из них доживёт до старости. Ксандр это прекрасно понимал, но другой жизни у него нет и никогда не будет. Он не испытывал к кому-либо жалость, его не будет мучить совесть. Кто-то должен умереть, чтобы ты смог выжить. Романо плохо учился в школе, но даже такая простая арифметика, была ему понятна. А он хотел жить, или только думал, что хотел?
Он выпрямился во весь рост и вышел из укрытия слишком рано. Его неосторожность стоила ему пули в живот. Только чувствует, как где-то внутри его живота застряла ещё горячая пуля, и Ксан даже не понял, что произошло, когда на полном автомате выстрелил в единственного уцелевшего стрелка, которому удалось его «задеть». Выстрелил и убил, как всегда метко попав парню в голову, заставляя его тело упасть на асфальт уже безжизненным трупом.
Романо смотрит на результаты действий этой перестрелки, и боль медленно пронзает его тело, наконец пробираясь сквозь стену зашкалившего адреналина в его крови. Он сгибается в пояснице и прижимает свободную руку к кровоточащей ране. Оглядывается и видит, что некоторые его напарники так же мертвы, а некоторые, такие как его капореджиме, тяжело ранены и не могут бежать, а сирены полицейских машин уже совсем близко.
Ему нужно уходить, иначе его арестуют и посадят в тюрьму на пожизненный срок. Времени нет, чтобы взять с собой хоть кого-то, он уже видит приближающиеся машины копов. Рывком сорвавшись с места, бежит в первый переулок, и не останавливается, прямиком по лужам вперёд, пока звук сирен совсем не стих. Потом в глазах всё начинает расплываться, а ноги его уже перестают слушаться и он опирается плечом об обшарпанную кирпичную стену, тяжело дышит, сцепив зубы, но продолжает идти… До угла, а там останавливается… Поворачивается к стене спиной и медленно сползает по ней на совсем ослабевших ногах, и с глухим всплеском усаживается прямо в лужу. Промокший насквозь от дождя он мелко дрожит, закрывает глаза и издаёт хриплый саркастический смешок, подставляя дождевым струям уже совсем бледное лицо. Сейчас он смеётся над собой, потому что заканчивает свою жизнь именно так, как ему и предрекали в далёком детстве – в тёмной подворотне, никому не нужный, одинокий… Но ведь когда-то у него тоже был близкий человек, он это точно знал… Когда-то давно у него была мать и он пытается вспомнить её лицо… Хмурые морщины легли на переносице, но его усилия ничего ему не дали. Эта женщина из его прошлого так и осталась мутным образом в его памяти…
- Не помню… - Ксан морщится от боли и снова издаёт короткий смешок, - не помню…- уже шепчет, еле шевеля губами, почти проваливаясь в сон…

Отредактировано Ksandr Romano (2012-09-28 00:54:07)

+3

3

Внешний вид

http://s1.uploads.ru/Y4imu.jpg

Раньше у нас было время, теперь у нас есть дела
Доказывать, что сильный жрет слабых, доказывать,
Что сажа бела.
Мы все потеряли что-то на этой безумной войне.
Кстати, где твои крылья, которые нравились мне?


[mymp3]http://dl.dropbox.com/u/104176086/Nautilus-Pompilius-Kryl_ya-minus(muzofon.com).mp3|Саунд[/mymp3]
День не задался с самого начала. Анна сбежала уже с первой пары в университете, в который поступила буквально месяц назад. Забилась в угол в какой-то подворотне, вытащила из кармана смятую сигарету, засунула ее в рот, прикурила, шумно выпустила изо рта клуб дыма. Вообще-то, она не так уж любила курить, просто иногда, когда руки трясутся от злобы, а грудь раздирает желание заорать, спасает только сигарета. И вовсе не своим терапевтическим эффектом - подружки Анны томно выдыхали: "Она снимает стресс, курю, и мне проще". Нет, просто рот и руки заняты, и орать времени нет, ну для Анны, по крайней мере.
Симони потерла переносицу. Она сидела в переулке, на земле, прислонившись спиной к стене, и щелкала пальцами, пытаясь успокоится. Все, совершенно все кругом Ани решили, что могут учить ее жить. Не ходи туда, не делай того. Ты слишком много пьешь, тебе всего семнадцать. Это что, новая татуировка? Мерзавка!
Родители, учителя - все это слилось в один огромный ком негодования, и Анна боялась, что когда-нибудь он просто сожрет ее, пережует и выбросит пай-девочку, примерную жену какого-нибудь бизнесмена, скучную жизнь, кучу отпрысков, в общем, все то, что ее собственные родители считали верхом благополучия.
- Не хочу! - громко сказала Анна, и снова сердито запыхтела сигаретой. Не желаю, слышите? Я хочу быть обычной, нормальной. Я хочу ходить туда, куда хочется мне, и делать то, что хочу я.
Кажется, пошел дождь. Грозы в Италии бывают не так уж часто, но сейчас в небе гремит. Небо заволокло тучами, воздух сгустился, сбился, будто в ком, и дышать стало тяжело. Кап-кап-кап. Анна видит, что тугие струи дождя лупят по мостовой, отскакивают от вощеных камней. Вода собирается  в выбоинах на асфальте, заполняет выемки, и Аня думает, что неплохо было бы отправиться домой. А лучше - в бар, где никто не станет приставать с расспросами - "А что было в университете? А почему ты не делаешь домашнюю работу? Не хочешь помочь матери накрыть на стол?". В баре на улице Маргариток, которым владеет Франко, маленькой Симони всегда рады. Еще ее отец забредал сюда в разгульную молодость, а теперь, кажется, дочка пошла по его стопам.
Анна выбрасывает окурок, откидывает его щелчком пальцев, потом цепляется за пожарную лестницу и встает. Пару раз прыгает на месте - ноги от долгого сидения в позе "по-турецки" затекли. А потом натягивает кожаную куртку на голову - чтобы не испортить прическу, недаром она все утро волосы выпрямляла!
И тут случается Нечто. Какое-то движение вначале переулка, и вот к кирпичной стене прижимается спиной парень. Выглядит он паршиво - белый как смерть, заляпанный чем-то красным... Минутку. Это кровь!
Анна отшатывается. У нее было несколько приводов в полицию, и она знает, что с копами лучше не связываться. А этот парень наверняка от них и бежит, вон, весь живот в крови.
Анна никогда не была такой уж сострадательной. Но посмотрела на этого парня, молодой, симпатичный, высокий, сложен хорошо, и внезапно приняла решение. Что лучше: позорно сбежать или помочь? Смешной выбор.
Она приблизилась к нему осторожно, как мышь идет к мышеловке, чует своим подсознанием, что ничего хорошего ее не ждет.
- Не помню…
Парень говорил сам с собой. Не нужно было быть врачом, чтобы понять, что дела его хреновые. Он весь заляпан кровищей, да и бессвязные слова, похожие на бред - явно не приятный симптом.
- Эй...
Анна нерешительно окликает раненого. Подходит еще ближе, потом, раздумав минуту, кладет руку ему на плечо, заглядывает в затуманенные болью глаза. Что спросить? Тебе плохо? Я могу как-то помочь? Ты ранен? Дурацкие вопросы.
Анна дергает рукава своей куртки вниз, снимает ее и остается в леопардовом корсете. Ежится - как раз налетел ветер, растрепал волосы, выкрашенные в цвет воронова крыла, по плечам. Анна мнет куртку, потом резко прикладывает к животу парня. Ему, должно быть, неимоверно больно, и странно, что он еще не вырубился от резкого движения Симони. Но кровь надо хоть немного остановить.
- Слушай. Меня зовут Анна. Сейчас я поймаю такси, и отвезу тебя в больницу, - четко разделяя слова, сказала Анна, - Ты только не отключайся, хорошо? Смотри сюда, - она указала на свои глаза, - И говори что-нибудь. Плевать что. Хотя можешь сказать, как тебя зовут.
Ее руки торопливо доставали из куртки смятые банкноты. Кошельков Анна не признавала, носила деньги, как заправский наркоторговец - свернутыми в трубочку, перехваченными резинкой. У нее оставалось около пятидесяти лир, да еще пара евро - Италия стояла на пороге отмены старой валюты и введения Евросоюзовской, но лиры пока были в ходу. Если повезет, то таксист не попросит больше пятидесяти...
Анна вскинула голову, прислушалась к хриплому дыханию парня, потом проговорила:
- Сейчас я отступлю на пару шагов, мне нужно поймать такси. Пожалуйста, постарайся удержаться на ногах!

+2

4

Ему уже почти не больно, только тело начало постепенно неметь… Неосознанным движением пытается сжать в кулак ладонь лежащую на животе, но пальцы его не слушаются, ладонь лишь сдвинулась на пару сантиметров в бок, по-прежнему прикрывая рану.
- Эй…
Ему слышится чей-то женский голос, хотя когда он шёл вдоль переулка, здесь никого не было, он бы заметил, или нет? Романо решил, что ему показалось, веки отяжелели и он даже не делает попытки открыть глаза. Сейчас всё пройдёт… Сколько времени живут с таким ранением? Максимум пятнадцать-двадцать минут? Он судорожно вздыхает, уже не обращая внимания на дождевую воду, стекающую по лицу. Скоро всё закончится…
Чья-то рука легла на его плечо, слегка сжимая. Не ужели тут рядом действительно кто-то есть? Он делает над собой усилие и приоткрывает веки, поворачивается в ту сторону, откуда был слышен голос…
Перед ним, на корточках, сидела ещё совсем юная девушка. Фонарный столб, стоящий позади неё, на той стороне улицы, светил ей в спину, и из-за этого весь её силуэт был освещён золотистым сиянием. Сначала Ксану показалось, что он, наверное, уже умер и видит ангела, но когда, этот самый ангел резко прижал к его ране куртку, внезапно накатившая на него волна боли весьма чётко дала понять, что он ещё жив.
- Блядство… - выпалил он, чуть не задохнувшись от болевого приступа, и широко раскрытыми глазами уставился на девушку. – Анна? – удивлённо переспросил Романо, не понимая, что она здесь забыла и собственно чего ей нужно от него. - Тебя добить меня подослали что ли? – злобно прохрипел и попытался отдёрнуть её руку со своего плеча.
- Какая больница? В меня стреляли, девочка, я оттуда отправлюсь прямиком в тюрьму. Никакой больницы… - он постарался отрицательно помотать головой, правда получилось у него это как-то медленно и вяло, и скорее всего еле заметно. Она просила его не отключаться, смотреть ей в глаза…зачем? Он чужой для неё человек, какое ей дело до подыхающего в переулке убийцы? Но он всё же смотрит в её яркие зелёные глаза и понимает, что это впервые, когда о нём кто-то беспокоится, просто потому что ей не всё равно умрёт он или нет?
- Я не понимаю, зачем тебе это… – его слова обрываются внезапным кашлем, затем, отдышавшись, он снова пытается её вразумить:
- Другая бы молча прошла мимо… В хороших людей не стреляют, девочка, ну, за исключением копов… Почему ты помогаешь мне? Выбрось это из головы…
Он видел, как она начала доставать деньги, что-то говоря про таксиста и.. неужели действительно собралась везти его в больницу?
- С ума сошла… - промямлил себе под нос, прикрывая глаза, - Оставь свои деньги и жалость для кого-нибудь другого, для того, кто этого действительно заслуживает. Скорее всего, я умру по пути в больницу, если не раньше… Просто уходи… - он отворачивается от неё. Были бы силы, встал бы и ушёл, но сил не было, поэтому его хватило только на то, чтобы отвести от неё взгляд. - Иди домой,  и не оборачивайся… к своей семье, родителям, они наверняка тебя уже ждут…
Да, может и глупо с одной стороны отказываться от помощи, но зачем действительно ему соглашаться? Если он доедет до больницы живым, его упекут за решётку, повесят на него все те трупы возле дома Марты, и будет он видеть небо только через маленькое окошко с решёткой в стене грязной холодной камеры. Ну, уж нет… Лучше сразу тут сдохнуть, потому что такая участь его уж совсем не прельщала.
- У меня в кармане джинс есть деньги. Возьми их, купишь себе новую куртку, и уходи. Оставь меня в покое, ради всего святого, а? – раздражённо поморщился Романо, потому что не любил когда его заставляют что-то делать против воли – это раз, и два – не хотел навлекать неприятностей на эту добрую девушку. Ещё не хватало, чтобы и Анну к его делишкам приплели. Уж на что способна фантазия офицеров полиции, когда им срочно нужно закрыть очередное дело, он хорошо знал. А она хорошая, милая, добрая, и быть может в иной ситуации и при других обстоятельствах, он бы даже положил на неё глаз. Да что уж там… Наверняка бы увлёкся ею, даже не смотря на её ещё столь юный возраст и риск быть запроторенным в тюрягу за совращение малолетней. Сколько ей? Шестнадцать или семнадцать? Её изумрудные глаза почему-то смотрели на него так, как до сих пор не смотрели другие, в самую душу, прожигали насквозь… От этого он почему-то чувствовал себя неловко. И это чувство у него возникало оттого, что  он видел в её глазах. Видел жалость к себе, сочувствие… Он не привык к такому, не привык ощущать на себя такие взгляды от слова – совсем. А её лицо, точёное красивое личико, он никогда не забудет его… Да, теперь в его памяти есть образ женщины, который навсегда останется чётким и ясным. А большего ему сейчас и не нужно было...

+2

5

- Тебя добить меня подослали что ли?
Если бы ситуация располагала, Анна бы обязательно рассмеялась. Нет, поймите правильно, выглядела она не как пай-девочка: вытравленные дочерна волосы, кожаная куртка, агрессивный макияж, несколько татуировок, которые, после того, как Анна стянула с себя куртку, стали видны, но на убийцу она точно не походила. Мама была бы рада такому сравнению – внезапно с неожиданной злобой подумала Симони – То-то хмыкала бы, что я похожа на уголовницу!
- Вообще-то, мне всего семнадцать, - сказала она, сначала решила обидеться, но потом резко себя одернула – парень ранен, ему больно, а ты тут вздумала в обидульки играть.
- Никакой больницы, - помотал головой парень, силы его убывали, и Анне захотелось растормошить его так, чтобы он перестал наконец упираться. А потом она включила голову.
На самом деле, итальянская мафия на месте не сидела. Трупы в их городе находили часто, имена и фамилии отцов кланов были на слуху, да и работать чисто ни они, ни их подчиненные не желали. Итак, какова же вероятность, что этот парень – один из приспешников мафии? Да очень большая. А если учесть, что он думает, что умирает – так точно не станет врать. Значит, сказал правду и в больницу ему нельзя.
- Слушай. Смотри сюда!
Взгляд парня бродил по стенам, туда-сюда, и Анне пришлось щелкнуть пальцами, чтобы привлечь его внимание.
- Скажи мне, куда тебя можно отвезти? Ведь есть же у вас какой-то доктор… - она беспомощно осеклась.
-  Почему ты помогаешь мне? Выбрось это из головы…
- Пожалуйста! – нервно воскликнула Анна, - Скажи мне только, кто может тебе помочь, и мы туда поедем.
А парень-то попался из упертых. Итальянец, что и говорить. Анна сама такой была, если уж решит что-то, то как удила закусит, с места не сдвинешь. Парень был из того же теста, но Симони было семнадцать, она была полна юношеского максимализма и уверенности, что при желании любого переспорит.
- Если ты не заметил, ты истекаешь кровью, - отчеканила Анна сурово, - И на твоем месте я бы не отказывалась так категорично от помощи. Не хочешь в больницу – не поедем в больницу, только скажи тогда, куда ехать. У вас там, - она подняла глаза наверх, имея в виду организацию, на которую работал незнакомец, - Наверняка осуществляют какую-то помощь раненым. Давай, черт побери, скажи мне адрес.
- Оставь меня в покое, ради всего святого, а?
- Ты всегда такой вежливый? – поинтересовалась Анна, продолжая прижимать куртку к животу парня и сообщила, - Никуда я не уйду.
Она подняла руку с большим пальцем вверх. Ее ладонь на пару дюймов высовывалась из-за стены, но этого хватило, чтобы небольшая черная машина притормозила рядом с переулком.
- Ты смотри, - удивленно сказала Анна, - Как быстро.
Она отошла на шаг, взяла парня под руку и скомандовала:
- Давай, обопрись на мое плечо. И, ради всего святого, не спорь со мной, ладно?
Одной рукой она продолжала прижимать насквозь мокрую куртку к животу незнакомца, другой открыла дверь машины.
- Э-э-э-э, - пробормотал пожилой таксист, скептично рассматривая странную парочку, - Да он же тут мне своими кишками салон испачкает.
- Деньги вперед, - ответила Анна и засунула в его руки все деньги, что у нее были. Ничего страшного, не такая уж и великая сумма.
Таксист, привычный к видам такого типа, только пожал плечами. Ему было все равно, что будет с парнем, все равно, что будет с Анной, ему вообще на все было пофиг, кроме, разве что, своей машины, да выручки за день. Анна еще подумала, что им повезло. Ей попался не дотошный молодой водитель, а старикан, который смотрит на мафиозные войны со снисходительной полуулыбкой.
- Ну, говори, куда ехать, - поторопила Анна парня. Они сидели рядом, то есть, как сидели, сидела Анна, а парень почти лежал на сиденье и на Анне частично – видимо, ему было совсем плохо. Вот же черт дери, - подумала Анна и чуть не расплакалась от злости. Ее руки, уже красные от крови, все еже зажимали раны на животе парня, а сама она кусала губу, чтобы не разреветься от жалости и обиды.
- Ты так и не сказал, как тебя зовут, - проговорила она, дотронувшись до лба этого несчастного мальчишки.

+2

6

[mymp3]http://dl.dropbox.com/u/104198249/Zvuki-prirody-Shum-dozhdya-na-fone-melodii.mp3|Дождь[/mymp3]

Вот неугомонная, а… С досадой думал Романо, слушая командный девичий голос.
- Ты всегда такой вежливый?
И что ей на это ответить? Нет, он совсем не был вежливым, скорее он просто всегда был молчаливым и особого желания со всеми разговаривать у него не было, он говорил обычно только по делу, и частенько выражался матом, а тут… Не грубить же ему девчонке, которая за него так распереживалась, что и ему  внезапно ещё на этом свете пожить захотелось?
Он снова посмотрел ей в глаза и его губы медленно растянулись в шаловливой улыбке:
- Нет, только когда умираю… - да, у кого как, а вот у Ксандра при смерти просыпается чувство юмора.
- Никуда я не уйду.
Он вперил в неё пристальный взгляд, скользя по её лицу словно пытаясь что-то прочесть, увидеть, что-то найти… Эта маленькая девочка, так отчаянно пытающаяся выделиться из толпы, при помощи резких контрастов в своём внешнем виде и паре кричащих татуировок, удивляла своей внутренней силой, упрямством, уверенностью и настойчивостью. А главное - заражала его жаждой к жизни… Её руки уже по запястье были в его крови, а она продолжала зажимать его рану, с таким выражением лица…
Внутри что-то шевельнулось, и новый удар его сердца был уже другим. Сердце забилось сильнее, увереннее, будто сила Анны как-то могла перейти к нему, совершенно необъяснимым и непонятным мистическим образом.
Вот остановилась машина и хрупкие руки девушки попытались его поднять. Романо сделал над собой усилие и, опираясь одной рукой о кирпичную стену, смог таки встать на ноги.
- Давай, обопрись на мое плечо. И, ради всего святого, не спорь со мной, ладно?
И он обнял её одной рукой за плечи, находя в девушке надёжную опору. Его уже давно не заботил никак не перестающий лить дождь, он попросту про него забыл. Всё ещё задумчиво смотря на неё сверху вниз, он прошептал хриплым срывающимся голосом:
- Ладно… - по его лицу стекали тонкие струи воды, и он облизал губы, тщетно стараясь избавиться от щекочущих кожу капель.
С помощью Анны он смог усесться в салон автомобиля, и как-то так получилось, что теперь он частично полулежал на сидении, частично на девушке, а его рука по-прежнему была на её плече.
- Ну, говори, куда ехать.
- Недалеко есть дом, - он назвал ей адрес, а потом снова на него нахлынул приступ кашля и, успокоив дыхание, Романо продолжил:
Туда ехать минут пять, всё же быстрее, чем до больницы… - его ладонь легла на руку девушки, прижимающую курткой его рану на животе. Маленькая такая женская ручка, с длинными пальчиками, она полностью скрывалась под его широкой мужской ладонью. И она казалась такой горячей… Или это он был через чур промёрзший? Но ему было приятно чувствовать её тепло.
- Ты так и не сказал, как тебя зовут.
Снова его взгляд приковало к себе её лицо.
- Ксандр… - от него не ускользнуло её нервное покусывание губ и блестящие глаза.
- Не реви только… - он снова мягко улыбнулся, стоически терпя боль, - Я не умру, обещаю, - и заговорщицки подмигнул ей.
Если раньше, он сомневался над тем, хотелось ли ему жить или нет, то сейчас он был уверен в этом. Неведомо, по какому Божьему замыслу, а главное за какие такие заслуги, в его жизни совершенно случайно появился человек, ради которого Ксану хотелось жить. Чтобы она не переживала, закусывая губы и не зная, что делать, не боялась, не плакала…
Он отвёл взгляд посмотрев на дорогу:
- Вот, здесь, притормози. Приехали, - и когда машина остановилась, он попытался покинуть салон авто, как можно аккуратнее, чтобы в результате не упасть на асфальт, ныряя лицом в очередную лужу.
В доме загорелся свет и за отодвинутой шторой в окне с открытой форточкой показался пожилой полноватый мужчина. Завидев его, Романо раздражённо его окрикнул:
- Риккардо, мать твою, кончай пялиться на меня, а то я скопычусь тут, пока ты на меня налюбуешься… - а мужчина, который всю свою жизнь только тем и занимался. Что штопал раненных мафиози, уже бежал им на встречу, буквально вылетая из дверей дома.
- Святая Дева Мария, парень, ты как так умудрился? – и подставил своё плечё Ксандру с правой стороны, потому что слева Романо всё ещё опирался на девушку. А затем старик поспешно проводил парня и его спутницу внутрь помещения.
- Как-как... - ворчал Романо, - Не знаешь, как что ли? - и зайдя в комнатушку, служившей хирургу операционной, с тяжким вздохом упал на до боли знакомую ему кушетку. 
Старик понимающе кивнул и принялся за дело, достав из тумбы кейс с инструментами и обезболивающим.
- А вы кто, юная леди? - спросил он, наскоро выработанными за годы практики движениями раскладывая скальпели и зажимы.

Отредактировано Ksandr Romano (2012-10-07 17:55:33)

+3

7

Наконец-то этот строптивец прекратил препираться и оперся на плечо Анны. Она уже просто была готова помолиться Деве Марии, поблагодарить ее за чудесное спасение этого парня, когда он назвал адрес. И правда, пара шагов, они бы дошли пешком…если бы у него не было пары дырок в животе.
Анна все еще была натянута будто струна, и нервы у нее зазвенели бы, стоило бы дотронуться.
- Ксандр.
Они сидели рядом в этой машине, и он все еще был белым, словно мел. Но он был такой большой, такой сильный, и даже сейчас, истекающий кровью, такой уверенный в себе, что Анне стало даже не по себе. Странно подумать – и этого парня она пять минут назад уговаривала сесть в машину, чтобы он не умер?
Она шумно втянула воздух через нос, запрокинула голову, чтобы слезы, вскипевшие в ее глазах, затекли куда-то обратно, и прижала запястье к губам, чтобы новый знакомый не увидел, как они дрожат.
- Не реви только.
Как он узнал? Анна бросила на Ксандра панический взгляд, потом опустила глаза.
- Очень больно? – тихо спросила она, уже предчувствуя ответ. Неимоверно.
Анна никогда не была злой девочкой. Она всегда жалела кошек и бездомных людей, всегда бросала мелочь в чашку для милостыни в церкви, и расплакаться могла, увидев по телевизору, что очередной самолет упал где-то в районе Перу. Но к Ксандру она питала не только жалость. Он был ей интересен, он был так молод, красив, и подумать только – если бы она не оказалась в том злосчастном переулке, он бы умер там один, как собака, в тишине, среди луж.
К горлу снова подкатил комок, Анна всхлипнула и тут же испуганно огляделась – услышал, нет? Плакать при нем не хотелось, уж если Ксандр с дырками в животе не вопит от боли, то и Анна должна держаться, несмотря на то, что она маленькая и глупая дурочка.
Машина притормозила. Анна тотчас аккуратно выпросталась из-под Ксандра, стараясь не причинить ему резкую боль, обежала вокруг машины, дернула на себя ручку двери. Протянула руку.
- Давай, аккуратнее.
Водитель с переднего сиденья понаблюдал за ними в зеркальце заднего вида, но не сделал ни малейшей попытки выйти из машины в дождь и помочь Анне, которая не знала, куда руку положить, чтобы не сделать своему новому знакомому больно.
- На вашем месте я бы поспешил, а то он откинется с минуты на минуту, - изрек он и добавил, - По счетчику шестьдесят три лиры.
- Пошел ты! – злобно выкрикнула Анна, она ведь отдала ему еще и евро, наглый пронырливый гад просто хочет нажиться на чужой беде.
А из дома к ним уже бежал мужчина, что-то кричал, но Анна, полыхающая от злости, не услышала его слов.
Мужчина подставил Ксандру плечо, и втроем процессия вошла в дом, что стоял неподалеку. Анна тяжело выдохнула – все же ее новый знакомый был не пушинкой, а вполне себе взрослым и относительно здоровым мужчиной. Анна же не отличалась  крепким телосложением, поэтому вздохнула с облегчением, когда Ксандр упал на кушетку.
- А вы кто, юная леди?
- Я…
А что сказать? Можно ли доверять этому человеку? Привет, я Анна и я тут мимо проходила? Эй, хеллоу, меня зовут Аня, я новая подружка вот этого, кстати, как, вы сказали, его зовут? О господи. Всегда бойкая Аня даже немного запнулась с ответом, потом сделала глубокий вдох и сказала:
- Я Анна. Я – новая знакомая его, - она кивнула на Ксандра, потом поежилась – здесь было прохладно. Девушка увидела, что врач выкладывает на стол медицинские принадлежности и охнула. Что, прямо здесь? А куда ей деваться? Выйти? Или тут быть, с ним?
Подумала секунду, а потом села на колени перед кушеткой. Лицо Анны оказалось вровень с лицом Ксандра, она заглянула в его глаза.
- Эй, все не так уж плохо, - голос дрожит, черт, - Видишь, тебя спасут.
Она нашла его руку, крепко сжала. Они оба были перемазаны его кровью, но Анна сейчас совсем об этом забыла. Она просто держала его за руку.

+2

8

Она спрашивала больно ли ему? Ему стало даже стыдно за себя… Из-за того что она такая хрупкая и нежная, нашла в себе столько сил, чтобы дотащить, довести его до этого дома, а он, уже готов был отправиться на тот свет, тихо, покорно, не противясь такому плачевному исходу… Ему стало стыдно за себя впервые. И он покачал головой, сцепив крепче зубы, нет, ему не больно, он не покажет ей этого. Она и так еле сдерживает слёзы, жалея его, недостойного и мизинца такого светлого существа, как она… Романо не покажет ей, насколько сильно боль пронзает его тело с каждым вынужденным движением, тревожа пулю внутри раны. Его не пугают скальпели и сам процесс операции, единственное чего он боялся всегда – это смерти…
- Риккардо, - обратился он к старику, который полез за шприцем, - У меня времени нет на всю эту поебень, - он кажется снова начинает терять сознание, перед глазами всё поплыло и он начинает моргать чаще, отчаянно пытаясь навести резкость, - Граппа есть? Лучше дай мне её, - помниться в прошлый раз он тоже запивал боль итальянской виноградной водкой.
- Как скажешь… - и старик, достав из того же чемоданчика небольшую бутылку, протянул её Ксандру.
- Отлично, - он зубами вытягивает из бутылки пробку и выплёвывает её на пол, тут же делая несколько глотков граппы, слегка морщась, утирает губы запястьем той же руки.
- Я Анна. Я – новая знакомая его.
Он бросил в сторону девушки короткий взгляд, улыбнулся ей и, вновь посмотрев на доктора, произнёс нечто такое от чего у старика удивлённо изогнулась правая бровь:
- Она мой ангел, Риккардо, - запрокинул голову, откидываясь на подушку, и выпрямил руку, ставя бутылку с алкоголем рядом с собой на кушетку. В это время Анна присела возле него на колени и их взгляды снова встретились. – Маленький ангел с изумрудными глазами и добрым сердцем… -  от выпитого им алкоголя по его телу разлилось приятное согревающее тепло, и он смежил веки. Её маленькая ручка легла на его ладонь и он рефлекторно согнул пальцы, сжимая её руку в своей, – Спасут, - отвечает он ей, успокаивает мягким ровным голосом, - Тебе не обязательно со мной сидеть, девочка. Со мной всё будет хорошо, Док у нас в этом деле спец, правда же? – натянуто улыбаясь, спрашивает у хирурга, а тот уже взял в руки скальпель и коснулся кожи на животе Романо, делая небольшие надрезы для того, чтобы пулю было удобнее доставать щипцами.
-А то как же...
Он сильнее сжал её руку, но не издал ни звука, когда те самые щипцы погрузились на не известно сколько сантиметров внутрь его раны.
- Твоюматьблятьсука… - тихо прохрипел, протягивая всё одним словом, когда Риккардо начал вытягивать из него пулю, - Живодёр, хренов…
Доктор поцокал языком и бросил пулю в алюминиевую посудину вместе с щипцами.
- Да ладно тебе, вытащил я её уже, сейчас заштопаю и порядок, - заметно веселясь ответил хирург и взялся за хирургическую нить, предварительно продезинфицировав рану и вытерев тампоном кровь.
Вот «штопанье» Романо всегда переносил намного легче, всё же не ковыряние во внутренностях как ни как…
- Ань, - обратился он к девушке, - Хочешь, я тебе пулю на память подарю? – он с живым блеском в глазах смотрел на её точёный профиль, когда всё её внимание было поглощено действиями Риккардо.
- На память о том, как ты однажды спасла дворового пса? – доктор не сдержался и хохотнул, делая очередной стежок.
- Чё ты ржошь? – тоже рассмеявшись спросил он старика, - Пулю не выкидывай, мне отдашь потом, ясно?
- Да куда уж ещё яснее, тут всё яснее ясного, да, - продолжал улыбаться старик, закончив с врачеванием и пряча свои инструменты обратно в чемодан. – Всё, пару недель и будет бегать, - выдал диагноз и пошёл к двери, - Я тебе одежду сухую сейчас принесу, а то не от пули, так от простуды помрёшь. Да, и ангелу твоему заодно. - и скрылся за дверью, шаркая по паркету домашними шлёпками.

Отредактировано Ksandr Romano (2012-09-29 00:26:39)

+2

9

[mymp3]http://dl.dropbox.com/u/104176086/rufus_wainwright_-_hallelujah_(zaycev.net).mp3|Аллилуйя[/mymp3]
Your faith was strong but you needed proof
You saw her bathing on the roof
Her beauty and the moonlight overthrew you.

- Она мой ангел, Риккардо. Маленький ангел с изумрудными глазами и добрым сердцем… - Анна посмотрела на своего захмелевшего знакомого. Широко улыбнулась врачу:
- Ну да, вообще, можно и так.
Врач дребезжит своими инструментами, и по коже Анны ползут мурашки – цивилизованным строем, туда-сюда. Она всегда боялась иголок и шприцов, кровь повергала ее в ужас, но сейчас Анна решила, во что бы то ни стало досидеть с Ксандром до конца, чтобы своими глазами, воочию убедиться, что с ним порядок. Как ни странно, но он ее задел, и теперь она считала своим долгом помочь ему – хотя, посмотрим правде в глаза: она всего лишь маленькая девочка, а он – взрослый мужчина, который, по всей видимости, и людей убивал. Вот ведь странность, а почему Анну это совсем не пугает? Совсем-совсем. Она держит Ксандра за руку, думает о том, сколько на нем крови, и вовсе не хочет выбежать с криками. Напротив.
Анна прижимается щекой к его руке, хрипло дышит и старается стать как можно незаметнее, чтобы врач не выгнал ее из этой страшной комнаты.
А потом Ксандр сжимает руку Анны в ответ, что-то хрипит, и Симони только взвизгивает, будто ей тоже больно.
- Мамочки… ой, мамочки.
Анна прижимает его руку к своему лбу, а пальцы ее судорожно сжимают край футболки Ксандра. Спросили бы у нее сейчас, и она бы сказала, что, честное слово, чувствует боль, такую же, как и он сам.
Доктор бросает пулю куда-то в жестяную миску, и кусочек металла, только что побывавший в животе нового знакомого, скачет по металлическому дну, отбивает странный ритм, своеобразную музыку.
- Ань, хочешь, я тебе пулю на память подарю?
- Хочу.
Анна отпускает руку Ксандра, встает, чувствуя головокружение, и достает пулю из миски. Пуля вся перепачкана кровью, но Анна сжимает ее в руке, чувствует тепло – металл нагрелся, там, у него внутри, и все еще хранит его тепло. Анна судорожно вздыхает, закусив губу. Слишком много чертовых потрясений за чертов день!
Она снова садится рядышком, снова на полу – как верная собака у ног хозяина, и говорит:
- Что-то мне нехорошо.
Комнату шатает. Ей всего семнадцать, и по-хорошему она не должна была такого видеть. Пуля жжет ладонь Анны, но она лишь сжимает ее покрепче. Моя память.
Вокруг все вертится, а перед глазами пляшут всполохи красного и синего. Слюна во рту горькая, и Анна мотает головой, чтобы избавиться от этого ужасного чувства.
Она спрашивает у Ксандра глазами: «Можно?» и аккуратно сминая обивку кушетки, совершенно не беспокоясь по поводу прически, ложится рядом с ним, стараясь не задеть его любым неосторожным движением. Оба они мокрые насквозь, оба в крови, а теперь к ней, кажется, примешиваются еще и слезы Анны. Она не хотела плакать, но слезы так трудно остановить, они катятся из глаз, пляшут на щеках, и Анна только наклоняет ниже голову и старается дышать чуть менее судорожно, чтобы Ксандр не понял. Ей страшно показаться ему глупой и очень испуганной девочкой, хотя именно такая она и есть.
Прижимаясь к груди Ксандра ухом, Анна слышит стук его сердца. Ровный, сильный, спокойный.
- Аллилуйя, - шепчет Анна, - Аллилуйя.
Теперь он в порядке. Доктор сказал, что все будет хорошо, и куда-то исчез. Анна не успела заметить, куда он делся, она полностью была погружена  в себя и свои мысли.
Он в порядке. Ничего, братец, переживем. Если с ним все хорошо, значит, и она не умрет. В конце концов, провидение было милостиво к ней. Потому что сегодня Анна встретила преданного друга и человека, которому сможет доверять всю свою жизнь. Мы с тобой теперь одной веревкой связаны.
Аллилуйя! 
There was a time you let me know
What's real and going on
below
But now you never show it to me, do you?

+2

10

[mymp3]http://dl.dropbox.com/u/104198249/sting_-_fields_of_gold.mp3|fields of gold[/mymp3]
You'll remember me when the west wind moves
Upon the fields of barley
You'll forget the sun in his jealous sky
As we walk in fields of gold

Предложенная им в качестве подарка, пуля изъятая из его тела... Кто бы мог подумать, что от её короткого «Хочу», улыбка на его губах замрёт, а сердце в ответ глухо пропустит один удар. Он молча наблюдал за тем, как она сама подошла и взяла в свою руку этот маленький всё ещё окровавленный кусочек металла, и затем снова села на пол подле него, сжимая подарок в ладони.
Впервые за долгий период жизни он чувствовал себя растерянным. Романо не знал, что должен говорить сейчас и правильно ли то, что он чувствует в данный момент, а главное что же это за чувство вообще такое? Чувство, которое разливается щекочущим теплом по сердцу, заставляет его ощущать себя жалким воришкой, украдкой крадущим её наивное детское сочувствие, мягкие взгляды, нежные прикосновения…
Ксандр хмурится, не сводя с неё пристального задумчивого взгляда. Сейчас он определённо точно решил для себя, что она особенная, не такая, как все. Она особенная для него…
- Что-то мне нехорошо.
Он отмечает про себя каждое изменение на её лице: излишняя бледность от переживаний, затравленный взгляд зелёных глаз, мелкое дрожание хрупкого тела и судорожно сжатый кулачок с его подарком. Их взгляды снова встречаются, и он протягивает ей руку:
- Иди сюда, - и аккуратно ложась на кушетку рядом, она маленьким запуганным зверьком прижимается к нему. Он обнимает её рукой, и ладонью нежно гладит её по голове, лежащую на его груди. Слегка онемевшими от потери крови кончиками пальцев, методично перебирает её длинные локоны цвета вороного крыла.
Его окровавленная футболка, недавно разрезанная хирургом, валялась где-то в ногах. Но, несмотря на то, что Анна так же, как и он, была насквозь промокшей, ему сейчас было тепло. И дело даже не в комнате, которая отнюдь не была самым тёплым помещением в доме. Дело было в том, что они согревались сейчас друг друга теплом своих тел, и в этом не было ничего пошлого или развратного для каждого из них. Дело было в том, как её дыхание на его груди, смешиваясь с горячими слезами, согревало его сердце. Он чувствует, как тёплые капли слёз одна за другой скатываются с её щеки на его грудь, и он продолжает успокаивающими движениями руки, поглаживать её волосы, пропуская пряди сквозь длинные пальцы. Она что-то шепчет и его слух улавливает одно единственное слово, которое она повторяет несколько раз - «Аллилуйя». И Романо понимает, что всё это время она молилась за него, молилась за незнакомого ей мужчину, за вора и убийцу.
Его взгляд, устремлённый в потолок, становится уверенным и решительным. Да, у него не было людей родных ему по крови, но теперь она стала для него родным человеком по духу. Он сам ещё до конца не понимал, как в будущем сложатся их отношения, но одно он знал наверняка – теперь она часть его жизни, неотъемлемая часть его самого. Этот дождливый осенний вечер навсегда связал их судьбы в крепкий узел. Она стала для него тем человеком, ради которого он собрал всю свою волю, чтобы всё же не покинуть этот мир… человеком, которого он будет оберегать и защищать, даже ценою собственной жизни.
- Ну-ну... тише..., - говорит шёпотом, положив ладонь ей на плечо, - Обещаю, я больше никогда не заставлю тебя плакать, девочка. Теперь всё будет хорошо, верь мне…
«Ты главное верь мне, и я сделаю всё ради твоей счастливой улыбки» Он закрывает глаза, не в силах больше бороться с усталостью, и почти сразу погружается в сон.
I never made promises lightly
And there have been some that I've broken
But I swear in the days still left
We'll walk in fields of gold
We'll walk in fields of gold

+2

11

Ксандр баюкает ее, будто это Анна попала в переделку, потеряла море крови и чуть не умерла в подворотне. И от этой широты его души ей еще больше хочется плакать.
Глаза жжет, и Анна жмурится, прижимается к Ксандру все ближе, и утыкается носом в его грудь, молчит, слушает звук его сердца. Пока оно стучит, и я буду спать.
А потом она слышит мерное дыхание, и слава Богу. Он заснул, а значит, боль ушла. И от облегчения Анна глубоко вздыхает, будто и у нее что-то внутри перестало болеть.
Дверь хлопает, и на пороге появляется врач. В его руках - охапка одежды, и он уже открывает рот, чтобы что-то начать говорить, но тут Анна шикает на него, приподнимается и указывает глазами на измученного Ксандра. Доктор молча кивает, кладет на стол одежду, а потом манит Анну пальцем.
Девушка встает и послушно идет к нему. Что он скажет? Купить лекарства? Или ему нужен покой и куриный суп? На часах уже десять, и мама с папой наверняка беспокоятся, но Анна и не думает уходить, бросать Ксандра здесь одного - это даже не предстает перед ней, как возможный вариант.
- Ты так молода, - говорит врач, - Ты играешь с огнем, девочка. Он - нехороший человек, как и я, как и все мы. Будешь летать рядом с огнем - может и крылышки опалить.
- Я не боюсь, - хмурится Анна, - Пожалуй, я рискну. Можно, мы побудем здесь до утра?
Врач кивает, он разводит руками - я сделал все, что мог - и удаляется из комнаты. А Анна находит в груде тряпья, что он принес, одеяло, и накрывает им Ксандра. Потом смотрит в окно, на дождь, который льет как из ведра, и возвращается к своему ночному бдению. Она не сомкнет глаз до утра, будет держать его за руку и ловить шумные всполохи его дыхания. Ничего, так и нужно.
Кажется, впервые за семнадцать лет Анна почувствовала, что нужна кому-то.

+1

12

Доиграно, в архив.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Why at the bottom of everything, I finally start to believe