Луиза откровенно забавлялась, чувствуя податливые мягкие губы незнакомой...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Bium Bium Bambalo


Bium Bium Bambalo

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

[mymp3]http://dl.dropbox.com/u/104702199/Sigur%20Ros%20-%20Bium%20Bium%20Bambalo%20(%D0%91%D0%B5%D1%81%D1%81%D0%BC%D0%B5%D1%80%D1%82%D0%BD%D1%8B%D0%B5_%20%D0%92%D0%BE%D0%B9%D0%BD%D0%B0%20%D0%9C%D0%B8%D1%80%D0%BE%D0%B2%20OST)%20.mp3|bium bium bambalo[/mymp3]

Участники:
Анна, Джон
Место:
дом Уэйта
Погодные условия:
противно и дождливо
О флештайме:
It's a damn cold night
Trying to figure out this life
Won't you take me by the hand
Take me somewhere new
I dont know who you are
But I... I'm with you

+1

2

Дождь. Анна ненавидела дождь. Сегодня она была настроена особенно меланхолично. Наверняка, этому поспособствовала ссора с Витторе накануне. Отлет Ани из Сакраменто в Ниццу планировался уже чрез два дня, но внезапно муж огорошил ее – я с тобой не полечу. После продолжительных криков и упреков, Анна улеглась в огромную кровать одна и всю ночь глотала слезы, которые залили всю шелковую наволочку.
Все в ее жизни рушилось. Она проводила с Витторе гораздо меньше времени, чем хотела бы. Он слушал ее все меньше, все время прикрываясь от Анны благами цивилизации: ноутбуком, телефоном, газетами. Разумеется, сейчас Анна была слишком наивна, чтобы думать о том, что Витя, наконец, изменил своему принципу моногамности."Ну ничего, - утешала она себя, - Вот вернусь домой и снова все будет как раньше". Конечно, она еще не знала, что как раньше уже не будет. Наверное, ей повезло, что она вовсе не задумывалась об этом. Пока. Но частые ссоры выматывали, рвали нервы, и вчерашняя, пожалуй, стала одной из самых сильных за последнее время.
Ничего удивительного в том, что на утро Анна проснулась совершенно разбитой и больной, не было.
Дом был пуст. Тишина гуляла по комнатам, будто ленивая кошка, Персика и Мону забрала к себе Сидней на время отъезда Ани, и теперь дом опустел. Анна спустилась вниз, уселась на стул в кухне и расплакалась. Она чувствовала себя очень несчастной. Одна, совершенно некрасивая, покинутая друзьями и мужем, она сидела на табуретке и вытирала слезы халатом, а они катились и катились градом по лицу, капали на стол, кап-кап-кап, на тосты, которые Анна так и не попробовала.
Еще через пару часов она пришла в себя. Умылась, причесалась, натянула на себя какой-то бежевый сарафан. Почти все вещи были упакованы для дороги, но что-то Анна в шкафу нашла.
Куда бы тебе хотелось пойти, если бы ты знала, что еще долго не сможешь посетить это место? Анна знала ответ.
От Джона давно было не слышно новостей, а Анна, как любая гордая женщина, твердо держала позиции – «пусть звонит первый!». Но сегодня ей очень хотелось увидеть старого друга, потому что внезапно Аня поняла, что надолго задержится в Ницце.
Плюнув на свой внешний вид – во время беременности она стала пренебрежительно относиться к прическе и качеству макияжа, Анна покинула свой дом. Идти было недалеко, всего-то сотню метров, потому что дом Джона возвышался на участке через дорогу.
На улице пахло дождем. Какой-то совершенно необыкновенной, Сакраментовской свежестью, но небо было затянуто тучами, где-то далеко громыхало, да небо освещалось яркими вспышками. К нам идет гроза.
Анна открыла зонт, осторожно ступила на землю и тут же промочила ноги. Сарафан ее снизу весь промок, и, обернувшись, Анна удрученно подумала, что вид у нее жалок. Что ж, так тому и быть.
Анна прошла по мокрой земле, через дорогу, потом замерла у забора соседского дома. Прислонилась к мокрому столбу, вздохнула. Может быть, это начало депрессии? «Заверните меня в вату, - подумала Анна грустно, - Спрячьте в коробку и поставьте в темное место на пару недель. Наверное, так я стану счастливее».
Она снова и снова качалась с носка на пятку, кусала губы. Почему-то было сложно переступить границу двора Джона, будто потом не будет пути назад, и нельзя будет убежать в безопасный дом, снова прятаться под одеялом и вытирать злые слезы.
«Чего ты боишься? – ожил где-то внутренний голос, - Чего ты так боишься?». «Того, что я перестала быть нужной. Кому-либо», - честно ответила Анна и пошла по дорожке, ведущей к дубовой входной двери.
Она дотронулась до звонка, а потом одернула руку. Снова раздумала, и уже совсем развернулась, чтобы уходить, как внутри дома послышался какой-то грохот. Слабая улыбка осветила лицо Анны, она хмыкнула и нажала на звонок.
За дверью раздалась трель. Вот теперь дороги назад не было. Анна вздохнула, снова вытерла опухшие глаза, и остановила свой взгляд на герберах, которые росли около крыльца. Красивые цветы.

+1

3

Мунк. Сколько в его картинах было отчаяния. Сколько там плескалось мольбы о помощи. Сколько в них было мрачности, ужаса, меланхолии и депрессии. Сколько там было... понятного. Уэйт смотрел на них и не мог оторвать взгляд - везде, в каждом полотне, в каждой фотографии, в каждой картинке он видел что-то, что заставляло быстрее биться сердце. В них, в этих психоделических людях, нарисованных почти что детской рукой был он сам. Было все, что у него внутри. Весь страх, вся тоска, все сумасшествие, все кошмары, все вопросы и ни одного ответа - все было там. В этих картинах и в нем самом.
Это это может показаться как минимум странным, но Джон начал рисовать. Когда нельзя сказать словами, всегда помогают краски. Пусть никто не поймет, пусть кто-то отвернется и презрительно фыркнет "бездарность" - все это не имело значения. Он нашел выход своим демонам, и теперь они переходили на бумагу. Безобразные, угловатые, неумелые, смазанные, но оттого еще более реальные - рука сама вела кисточку, обрисовывая контуры такими, какие они есть. Уродливые. Мерзкие. Отвратительные. На фоне нефтяных пятен, в лужах из крови и дерьма, от них буквально несло гнилью и трупной вонью. В них не было ничего светлого, сплошная темень и мрак. Говорят, творчество художника всегда выражает его внутреннее состояние, сколько бы пони он не рисовал для детских книжек, в конце концов, когда ему плохо, пальцы сами выводят вместо прелестных крылышек у единорога уродливые когтистые кожаные крылья летучей мыши, с которой свисают струпья. А вместо прекрасного принца на спине этого единорога сидит прогнивший насквозь, похожий на разлагающийся скелет всадник Апокалипсиса. И кажется, что где-то до слуха уже доносится гул органных труб, предвещающих конец света.
А еще бесила эта стена между кухней и гостиной. Ее здесь просто не должно было быть, и, словив очередной оргазм вдохновения, Джон отложил краски и принялся с каким-то садистским наслаждением вселенского Разрушителя ломать тонкую перегородку перфоратором. Гипсокартон и строительная пыль летели во все стороны, в суп, который сварила Агата накануне вечером, на тетради Аарона, где сияла жирная тройка, на мягкую светлую обивку дивана и пушистый персидский ковер, на полки, технику, пол, и самого Джона, разумеется.
Это была какая-то эйфория - просто взять и раздолбать ко всем чертям собачьим эту гребаную преграду, которая мешала нормально существовать в этом доме. О том, кто потом все это будет убирать - Уэйт не беспокоился. За ним по пятам ходила заботливая мамаша Агата, подбирая за Джонничкой игрушки и всегда готовая поддержать маленького неразумного ребенка, который запнулся за порог и готов прочесать носом пол. Много чего изменилось после той неудачной попытки бегства от самого себя, когда Уэйт валялся на полу после убойной дозы таблеток внутриглоточно, разбитый на части, с ветром в голове и в полной нирване. У Джона даже появилось какое-то чувство юмора. Такое мрачно-черное, как и он сам сейчас, в общем-то.
Особо огромный кусок бетона откололся от стены и с грохотом свалился на такой раньше красивый и блестящий паркет, раскалываясь на сотни маленьких камешков и поднимая в воздух столп пыли. Уэйт закашлялся, вытирая грязной рукой нос, а после удовлетворенно оглядел результаты своей работы. В помещении царила полная разруха - такое чувство, что по дому прошлось стадо слонов. Вернись Тарантино с тренировки Аарона по футболу, точно бы испытала легкое ощущение дежа-вю.
Со спины раздался звонок. Джон шмыгнул носом, подхватил со стола какое-то полотенце и поплелся к двери, размышляя о чем-то вроде: вспомнишь... вот и оно. Вообще-то, дверь была открыта. Теперь Уэйт никогда не закрывал ее на замок: человеку, два раза вернувшемуся с того света, как-то внезапно стало чуждо все земное и бренное. Красть здесь было нечего, по крайней мере, по меркам нынешнего Джона - все самое важное в этом доме составлял только он сам. Человек Разумный.
Уэйт неторопливо открыл дверь, ожидая увидеть за порогом испанку с сыном, а вместо этого наткнулся на какую-то насквозь промокшую мадам. Опустил глаза чуть ниже - к тому же еще готовую в любой момент выплюнуть из себя чадо прямо на крыльце дома 15 по улице Вязов.
Вытирая запачканные руки полотенцем, весь седой от пыли, Джон вальяжно подпер плечом косяк, посмотрел на девушку сверху вниз и кивнул, отмечая у себя в мозгу, что видимо, это одна из подружек Тарантино.
- Привет. Ты к Агате? Ее сейчас нет, и я понятия не имею, когда она вернется, - проговорил Уэйт и поднял глаза к свинцовому от туч небу. Все-таки бедняжка совсем не цветет и пахнет, как раз наоборот. - Но ты можешь подождать ее в доме, заходи, - нет, правда, ему совсем не хотелось, чтобы красавица чувствовала себя какой-то побирушкой, которая стучится в непогоду в первую попавшуюся дверь и унизительно просит о ночлеге. Но голос сам все так выставил, Джон не виноват.
Уэйт отошел от двери, пропуская девушку внутрь и, оставив дверь открытой нараспашку, направился следом за ней, переступая через особо большие куски стены.
- У нас тут небольшой ремонт, но ты присаживайся, - Джон протер пыльный стул не менее пыльным полотенцем и совершил жест рукой, мол, моей гостье все, что она пожелает. - Как тебя зовут? - сдул пыль со столешницы, включил приглушенный кухонный свет и обернулся к бедняге, гремя чашками. - Будешь чай?

0

4

You could be the one in my dreams
You could be much more than you seem
And I can't hide one in that life
Do you understand what I mean
I can see that, this could be faith
I can love you more than they hate

[mymp3]http://dl.dropbox.com/u/104176086/01%20-%20Intro.MP3|intro[/mymp3]
- Привет. Ты к Агате?
Джон стоял на пороге, такой знакомый, и в то же время - совершенно чужой. Странно, выглядел он как обычно, разве что пыль, кружась, оседала на его волосах и плечах, и это было по меньшей мере странно - Агата так давно не убиралась в доме?
Что же изменилось? Вроде выглядел друг как обычно... выражение лица стало каким-то хищным, будто он ждал какой-то подлянки. Джон выглядел каким-то скованным что ли, и Анне это очень не понравилось.
- Нет, вообще-то, я к тебе.
Дождь капал Анне за шиворот, и капли текли по спине вниз, просторный сарафан вовсе не задерживал влагу, и казалось, будто маленькие язычки льда лижут кожу в районе позвоночника. Неприятное ощущение, я вам скажу, вовсе нет.
- Но ты можешь подождать ее в доме, заходи.
Анна тряхнула головой, выбрасывая его слова из своих ушей. Что? Почему это прозвучало как-то...обидно? Неужели она успела чем-то обидеть Джона и теперь должна слушать его уничижительный тон?
- Знаешь, я, пожалуй, пойду...
Но он уже распахнул дверь, приглашая войти, и Анне ничего не оставалось, только переступить порог дома и оглядеться.
Этот дом был хорош. Белый, он буквально дышал светом и теплом, он был совсем не похож на дом Донато, и этим нравился Анне безумно. Она любила приходить сюда, хотя, на самом деле, бывала в обители Уэйта не так уж и часто. Раньше, когда он жил в квартире, Анна то и дело находила какие-то дурацкие поводы заехать в гости. Соль кончилась, отвертки нет, телевизор сломался, но сейчас казалось, что это было целую вечность назад. Все меняется, с грустью подумала Анна, друзья приходят и уходят, а ты все еще продолжаешь любить их туманный облик, да купаться в общих воспоминаниях. Проблема нашего века – коллективное одиночество, когда все мы вроде вместе, но на самом деле – одни. Видимо, это нечто вроде чумы в шестнадцатом веке, потому что уничтожает нехило. И если чума уносила только человеческую оболочку, то одиночество высасывает душу, и, как ни старайся, удержать ее не сможешь.
В доме друга поселилась темнота. Не в плане того, что не было света, с этим проблем не было - несмотря на дождь и затянутое небо, в доме было достаточно светильников, чтобы прогнать темень, но нет. Все здесь дышало каким-то холодом, и прежним Джоном тут и не пахло. Дом вообще напоминал съемное жилище…с разбитой стеной.
- Ремонт? Да ты же стену разнес, - сказала Анна, поднимая кусочек стены с журнального столика. Рука тотчас испачкалась в строительной пыли, но, несмотря на здравый смысл, Анна не опустила кусочек обратно, а зачем-то сжала в ладони. Острый угол поцарапал кожу ладони, но Анна уже подняла глаза на Джона, который уже стряхивал пыль со стула, на который через минуту предложил сесть Анне. Сарафану уже было не страшно, и Анна уселась на предложенный стул, тяжко выдохнула – ей уже становилось тяжело много ходить.
Повисла неловкая пауза, но потом Джон таки открыл рот и Анна подняла голову, пристально посмотрела на друга:
- Это что, какая-то шутка? Ты внезапно забыл, как меня зовут?
Почему-то Анне стало обидно. «Тебе здесь не рады, - явственно услышала она, будто кто-то невидимый стоял за ее плечом, - Видишь, не рады. Когда же ты прекратишь навязывать людям свое общество?». «Заткнись, - безнадежно подумала Анна, - Почему ты все время все портишь?». «Потому что, - с нескрываемым удовольствием отозвался голос, - Ты сама слишком любишь жить в розовых очках. Кто же наставит тебя на путь истинный? Я всегда говорю тебе правду. Знаешь, почему? На любой важный внутренний вопрос мы тотчас получаем быстрый, но главное, честный ответ. Просто обычно он нам не нравится. И ты очень любишь не знать правды». Анна растерянно замолчала, прикусила губу. Давай же, спроси себя о том, чего ты так страшишься. Отринув все сомнения и посмотрев правде в глаза – спроси. И узнай, наконец, правду, будь смелой хотя бы раз в жизни.
- С тобой все в порядке? – внезапно спросила она. Ее внутренний голос мог рвать волосы на своей голове, Анна снова предпочла повернуться к правде спиной, - Меня зовут Анна, ты что, забыл?
Что же произошло? Почему он так говорит? Хочет ее обидеть, или же…
Анна встала со стула, сделала пару шагов, и замерла в полуметре от Джона, не решаясь приблизится еще.
- Что-то случилось? Джон?
Она была напугана. Нервы у Анны были ни к черту, и сейчас, глядя в глаза Джона, но не находя там своего друга, привычного и любимого, она готова была заплакать. Губы задрожали.
- На третьей полке, - медленно сказала она, - Там стоит чай, который я всегда пью. Ты его специально купил, еще все смеялся, что он селедкой воняет, но мне вкусно, и ты купил. Что с тобой случилось? 

+1

5

- Это что, какая-то шутка? Ты внезапно забыл, как меня зовут? - Джон замер. Нет. Нет-нет-нет. Только не очередной призрак из прошлого, от которого он пытается так усиленно закрыться. Но мозг уже лихорадочно соображал: кем могла быть эта женщина и что его с ней связывало?
- Меня зовут Анна, ты что, забыл? - в точку. И, если честно, Уэйт совсем не горел желанием вспоминать. - Что-то случилось? Джон?
Она знала его имя. Она знала его. Джон удивленно смотрел на девушку и пытался понять. Сам не знал, что именно, но пытался. Агата не рассказывала ему ни о каких Аннах, а впрочем, он и сам не спрашивал. И все рассказы о прошлом прерывал коротким, но емким: не надо. Я не хочу. Мне неприятно. Почему они все не хотели этого понять? И почему Тарантино не рассказала этой вот Анне, что Уэйт немного не в том состоянии, чтобы встречаться с людьми из прошлого.
И тут вдруг осенило: а если сама Агата о ней не знает? Любовница? А пузо? Неужели его, кхм, рук дело? О боже.
- Что с тобой случилось? - зачем так много вопросов? У него и своих выше крыши, а эта девушка слишком подозрительно интересовалась его делами... Может, к черту и выставить ее вон?
- Все в порядке, - ладно, если она хочет чай, пахнущий селедкой, она его получит. Только потом пусть сваливает. И плевать, что это может-быть-его-ребенок.
Сейчас вообще на все и всех плевать. Все одинаково безразличны. Кажется, Джон знал, как называется это чувство: сссвобода... Можно было пробежаться по улице и почувствовать, как сквозь грудную клетку, свистя, проходит ветер. Через внутренности, не захламленные кучей связей, недоговорок, увиливаний от ответов, дружбой из-за денег, перепихоном на одну ночь, прошлым... Сейчас все казалось таким бессмысленным. И те крохи, что Агата успела ему поведать - просто бесполезной тратой времени. Внезапно стало важно то, что внутри, а не снаружи.
Быть в гармонии с самим собой. Вот это настоящий кайф.
Уэйт отвернулся, ставя чайник на плиту. Пошуршал по шкафчикам, нашел нужный чай. Достал ложки, сахар, кексы из холодильника. И все это время чувствовал на спине взгляд незнакомки. Нет, не выдержать. 
- Я потерял память, - Джон резко развернулся, упираясь пятой точкой и руками в столешницу, загородил спиной свет и стало как-то совсем темно и сумрачно. - Меня кто-то огрел по голове каким-то кирпичом, и я потерял память, - спокойным, ровный голосом, словно рассказывает своей жене, как видел в магазине ту микроволновку, которую она хотела. - Я никого и ничего не помню. И, если честно, не хочу вспоминать.
Вот так. Это просто. А теперь главное - не смотреть в их глаза. Вообще на них не смотреть. Снова отвернуться, как будто ничего и не было сказано сейчас, потрогать ладонью чайник, насыпать чая в заварник и спросить как бы между делом:
- Тебе сколько сахара?

+1

6

- Меня кто-то огрел по голове каким-то кирпичом, и я потерял память.
Спокойно, Аня. Если сейчас ты разразишься тут слезами - будет глупо. Это никому не нужно. Пойми, наконец - все, что ты делаешь, никому не нужно.
- А-а-а, я...
Голос хриплый. Лучше бы помолчать, что она и делает. Затыкается, только теребит подвеску на шее, дергает ее, но руки дрожат, и Аня точно порвет ее, если не прекратит.
- И, если честно, не хочу вспоминать.
Как обухом по голове. Он не помнит, кто она, верно? И совершенно точно дал понять, что не хочет этого знать. "Видишь. А я говорил", - довольно отозвался внутренний голос.
- О-о-о, - выдыхает Анна, - Я... конечно. Извини.
Чайник закипает, и сейчас это единственный звук в комнате. Как же так? Ведь нам всегда было о чем поговорить. Горячий чай пахнет костром и свежими дровами, а вовсе не селедкой,но Анне совсем не хочется его пить. Ей вообще ничего не хочется. Надо улетать из Сакраменто поскорее.
Наверное, во всем этом, приключившимся с Джоном, был какой-то знак и для нее самой. Все рушилось, разваливалось, крошилось на кусочки, а самое главное - не оставляло никакого выхода или выбора другого пути. Анна ненавидела плыть по течению, но когда огромный потом событий сносит с ног, увлекает за собой - приходится поджать хвост и двигаться в заданном направлении. И молиться, чтобы тебя не переломало в этом огненном водовороте.
Анна только мотает головой на вопрос чужого Джона о сахаре, да зачем ей сахар? Еж жить не хочется.
- Я наверное, пойду.
Анна встает, неловко роняет стул, а согнуться и поднять его - сил нет. Смотрит опухшими глазами на Джона, извиняется за опрокинутую мебель. В пару шагов подходит и как-то смято и испуганно целует его в щеку. Кто знает, дорогой друг, когда мы теперь увидимся? Увидимся ли вообще?
Наверное, сейчас нужно думать о том что будет с мафией, если Джон, второй, практически, мужчина в государстве, внезапно отойдет от дел. Но как-то не думается.
- Провожать не надо, - говорит Анна, старается улыбнуться жизнерадостно, - И извини меня.
И только когда она выходит из дома, прикрывает за собой открытую дверь, она дает волю слезам. Прижимается щекой к столбику на крыльце и плачет навзрыд, сухо и без всхлипов. Помнится, в каком-то фильме она давно услышала фразу: "Все, что ты любишь, почему-то гибнет". Это жизнь, детка.
Анна медленно бредет по дорожке, зонт она забыла где-то в доме Джона, но возвращаться туда не хочется. Вообще ничего не хочется. И только дождь, кап-кап-кап, заливает ее всю, но это ничего - до спасительного дома остается каких-нибудь сто метров, и там она сможет вдоволь наплакаться под одеялом. В который раз.

+2

7

- О-о-о, - пожалуй, самая лучшая реакция на такое сообщение. Джон мог представить себе это чувство - когда по тебе переезжают асфальтоукладочным катком. Ему и самому ничего, кроме как многозначительного "о-о-о", не было сказать, когда он узнал о том, что он не помнит ровным счетом ничего.
- Я... конечно. Извини, - честно признаться, Уэйту даже стало как-то неловко. Вроде как и он тут больной, а вдруг у нее случилось что? Почему она вся заплаканная? Вымокшая и совершенно... Слово бы подобрать, вертится в голове, а никак.
Она серая. Буквально сливается с этой пылью. И прошлый Джон моментально бы разволновался и наругал Анну за то, что она себе там напридумывала. Отправил бы ее в ванную, завернул в теплый плед и потащил бы смотреть какое-нибудь ванильное кино, заедая его бутербродами и запивая вот этим вот чаем с запахом селедки. Не важно, что фильм никто и не смотрел особо, важно было просто знать, что кто-то рядом. Сейчас.
- Я наверное, пойду, - Джон снова промолчал. Не молчание - знак согласия, а... Да кого мы здесь обманываем? Одиночество было круче любого пледа, чая и ванильного фильма вместе взятых. В одиночестве была искренность. Только в ней. Наверное, Уэйту нужно слишком много времени, чтобы бывать наедине самим с собой.
- Провожать не надо. И извини меня.
Странная какая-то. Хотя нет, слишком громкое слово. Скорее - что это вообще было только что? А ну и ладно, Уэйт молча проследил за тем, как закрывается дверь и тихо, чуть удивленно, хмыкнул.
Ну что же, девушка ушла из сего гостеприимного дома вполне себе довольная тем, что Джон ничего не помнит, кипел чайник на плите, а Уэйт обратился к своему внутреннему "я", как учила его хорошенькая доктор-психолог на занятиях по медитации, которые Джон геройски посетил в количестве одной штуки в больнице. Не услышав внутри себя ничего, кроме урчания живота, с мыслью: "да, надо поесть" Уэйт по-быстрому смыл с себя всю пыль в душе, натянул на себя первые попавшиеся шмотки и рванул в ближайшую пиццерию. Вот Тарантино удивится, когда увидит разруху в доме. Но к тому времени сытому Джону будет насрать. Как и сейчас на все. У него в кармане есть заветный билет на самолет, уже готовится виза, а все остальное совершенно ничего не значит. 
Надо улетать из Сакраменто. Поскорее.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Bium Bium Bambalo