Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » What are you thinking right now, when the snow melts on your lips?


What are you thinking right now, when the snow melts on your lips?

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Участники: Anna Donato (18 у.о.), Ksandr Romano (25 у.о.) ребята поотмечали свои дни рождения осенью и уже постарели на год хдд
Место: г.Палермо, о.Сицилия, Италия
Время: 31 декабря 2002г./1 января 2003г.
Время суток: вечер плавно перетекающий в ночь
Погодные условия: холодно, дует не сильный ветер, весь город утопает в белом из-за упавшего за последние дни снега, очередной снегопад намечается только ближе к ночи.
О флештайме: Первая серьёзная ссора близких людей, в результате которой Анна и Ксандр узнают много нового друг о друге, и далеко не самое хорошее... Маленький рассказ о том, как незаметно каждый из них меняется ради того, кто дорог.

http://s1.uploads.ru/CRdWn.jpg

Отредактировано Ksandr Romano (2012-10-08 00:37:56)

+2

2

Внешний вид

вот так+кожаная куртка
http://s1.uploads.ru/KbvJu.jpg

Чинарик. Чин-чин, будто бы песенка какая-то. Аня хихикнула, сжимая в кулаке косяк, передернула плечами. К лопаткам пристал холод, и Бренда сзади рассмеялась:
- Анька, ты не поверишь! У тебя на спине сидит стрекоза. Да она огромная, ее голова больше твоей.
- Бренда, ну ты и укурилась,  - хмыкнула Анна и повернула голову. Огромные фасеточные глаза взирали на нее с немым укором и вопросом. Анна медленно повернула голову назад и прошептала:
- Так ты что, не врала?
Подруга залилась хохотом, указывая пальцем куда-то за спину Симони. Анна обернулась.
Ужасно большая стрекоза отлетела от ее спины и принялась жонглировать воздушными шарами, которые держала в тонких лапах. Красные, синие, зеленые, они мелькали перед глазами, а потом внезапно стрекоза лопнула с неприличным звуком.
Анна и Бренда переглянулись и расхохотались. И правда же – смешно.
***
- Слушай, а крутая трава, - медленно сказала Анна, выдыхая клубы дыма. Они с Брендой сидели на старой школьной площадке – две великовозрастные дурочки, обтянутые кожей, в татуировках и с пирсингом. Анна думала, что выглядит нерельно круто со всеми этими наворотами, а потому подводила глаза погуще, да все высматривала новые рисунки, чтобы нанести их на свое тело. Дурочка, что и сказать.
Бренда смеялась чему-то, наверняка, увидела медведя на коньках или еще какую ересь, а косяк в ее руке тихо тлел.
- Или кури, - грубо сказала Анна, - Или мне отдай, чего добру пропадать?
Бренда с глупой полуулыбкой протянула косяк подруге:
- Мне уже хватит.
- Ну и дура.
Анна сидела на сломанном турнике, с которого предварительно смела снег. Дурацкая вода, застывшая в форме дурацких снежинок дурацким ковром покрыла эту дурацкую землю. Ха-ха, какой каламбур.
Бренда спала, прислонившись к плечу Симони, а вот Анне спать совсем не хотелось. Косяк подошел к концу, но прихода так и не было, а стрекоза – конечно, круто, но недостаточно. Только деньги зря выкинули, со злостью подумала Симони и толкнула Бренду. Подруга похлопала опухшими веками, потом встала, попрощалась с Анной, и направилась куда-то в сторону старого завода. «Твой дом в другой стороне» - хотела было крикнуть Анна, но передумала. Да и зачем, пусть Бренда повеселится.
Внезапно раздался шум мотора, а потом на площадку влетел огромный джип черного цвета. Анна широко улыбнулась, махнула рукой. Ксандр.
Пару месяцев назад Анна помогла этому парню, и хотя сама считала свою заслугу мизерной, заслужила от него отношение, как к маленькой сестренке.
Хотя – посмотрим правде в глаза – Анна хотела другого. Ну, сама себе она не признавалась в том, что мечтала, как они с Ксандром уедут в рассвет, но такие мысли, нет-нет, да проскальзывали по краешку сознания, и тогда становилось тошно. Ксандр – молодой, очень красивый парень, который явно связан с криминалом, а Анна – вчерашняя школьница, нелепая и забавная, и уж точно не пара для Романо. Это доводы разума, но все же…
Анна встала, чтобы махнуть рукой, поприветствовать Ксандра, но тут выкуренный косяк ударил в голову. Внезапно рука Ани куда-то отлетела, не успела Симони даже охнуть. А сзади раздалось жужжание. Анна обернулась и увидела кучу стрекоз, таких же, как та, что жонглировала шариками, но теперь они явно были настроены не миролюбиво. Анна взвизгнула и бросилась к машине, а рой стрекоз, сердито жужжа, полетел за ней.
Анна рухнула по дороге, зацепившись тяжелым ботинком за корень в земле, поднялась и снова побежала, отряхиваясь от грязи.
Дернула ручку машины на себя, влетела в салон, захлопнула дверь. Ксандр почему-то был зеленым. Он смотрел на подругу с удивлением.
- Крамбл тамбл, - пробормотала Анна, - Привет, Ксандр. Ты такой молодец, что приехал. А то стрекозы бы меня сожра…
Кажется, не стоило этого говорить. Анна буквально видела, как лицо друга меняется на глазах.
- Что? – осторожно спросила Анна, поправляя черные волосы – как раз вчера постриглась, - Что я такого сказала?

+1

3

Он выходит из бара, в котором просидел пару часов с «коллегами» по работе, и поёжившись от морозной зимней прохлады, застёгивает молнию куртки под самый подбородок, прячет руки в карманы и захлопывает за собой дверь ногой. Медленным тяжёлым шагом идёт в сторону парковки, поскальзывается на льду уже почти возле своей машины, при этом отборно ругаясь матом, но ему таки удаётся не потерять равновесие и добраться до джипа. Романо смахивает голой ладонью снег с лобового стекла, когда его окрикивают:
- Эй! Ксандр! – кричит ему Бруно. Парень всего на год его младше и прошёл посвящение в мафию всего пол года назад, однако наивная душа он всё ещё думал, что с Романо можно подружиться. – Слушай, мужик, подбросишь до дома? – топчется возле Ксандра, переминаясь с ноги на ногу, - Своим ходом боюсь не успеть, а мать будет орать, если опоздаю. Сегодня же такой день, твои тоже, наверное, дома суетятся? – до этого момента увлечённо занятый чисткой своего авто Романо поднял на парня тяжёлый взгляд каре-зелёных глаз. – Не суетятся, у меня нет семьи, - открыл дверцу со стороны водителя и, струсив снег с ботинок, забрался в салон. – Мне ещё заехать кое-куда надо, так что придётся тебе просить кого-то другого или своим ходом добираться. Адьё… - и захлопнул за собой дверь. Несколько минут Бруно ещё постоял на морозе, чувствуя себя неловко от разговора с Романо, а затем ушёл в сторону автобусной остановки. Ксан завёл мотор и поехал в сторону школы, зная наперёд, что Анну найдёт именно там.
***
Как он и предполагал, девушка тусила со своей подружкой на старой школьной площадке. Туда-то он и подъехал, на ходу пару раз посигналив и остановившись посередине футбольного поля. Посидел пару минут, молча наблюдая за тем, как Анна попрощалась с подругой, а затем с визгом побежала в его сторону.
- Ну, а бежать зачем? – спросил он скорее самого себя, удивлённо созерцая бег трусцой в исполнении своей подруги. А уж когда она упала лицом в снег, то ли поскользнувшись, то ли зацепившись за что-то, он только тяжело вздохнул и нахмурился.
Дверь со стороны пассажирского сидения открылась и тут же закрылась, а в салон вместе с порывом холодного ветра влетела девушка.
- Привет, - поздоровался он в ответ, но она уже тараторила про каких-то там стрекоз, - Что? – он сощурился и пристально посмотрел на неё, буквально меняясь в лице от злости.
- Стрекозы? И ты ещё спрашиваешь, что ты такого сказала? – его голос звучит угрожающе тихо, и он одним щелчком включает в салоне свет.
- А ну посмотри на меня! – прорычал, хватая Анну рукой за подбородок и всматриваясь в её глаза. – Ты под кайфом что ли? – резко отпускает её подбородок и хватается сначала за левую, потом за правую её руку, задирая рукава куртки выше локтя. Он тщательно осматривает кожу на предмет проколов от иглы шприца, а в это время его прямо таки начинает всего трясти от злости. Сжимает стальной хваткой её правое запястье и подносит её ладонь к носу, и, конечно же, он чувствует запах травки.
- Ты охренела? – кричит на Анну, отбрасывая её руку. – Ты что, блять, вытворяешь вообще, а? Нариком хочешь заделаться? Это по-твоему круто, да? – резким движением, обхватив её затылок ладонью, подтягивает её лицо к своему, - Отвечай! Думаешь, это круто? – его глаза, в которых сейчас полыхал огонь злости, смотрели на неё в упор. Он чуть ли не рычал ей в лицо от разбушевавшегося в нём гнева. – Дура! Бестолочь, мать твою! – ударяет со всей силы кулаком по приборной панели, а затем его пальцы сжимаются на её затылке, наверняка причиняя боль, второй рукой дёргает за ручку двери с её стороны и открывает её, - Выплёвывайся из машины! Живо давай! – и не очень нежно, если быть честными, то совсем не нежно, помогает ей покинуть салон джипа. Затем, так же выйдя из машины, в несколько шагов, обходит авто и резко притягивает девушку к себе, держа её за руку чуть выше локтя.
- Ну, как весело было? Понравились стрекозы? – говорит с отвращением на лице, чётко отчеканивая каждое слово, - Что дальше будет уже придумала? Попробуешь понюхать или сразу шырнёшься? – его вторая рука сжимается на её горле, - Запомни, Ань, хорошенько запомни, я дважды повторять не стану... - хрипло шепчет, смотря на неё сверху вниз, - Ещё раз, ещё один блядский раз, я увижу тебя под кайфом или узнаю от кого-то, что ты была под кайфом, я не буду ждать пока ты медленно угробишь свою жизнь, закончив её в каком-нибудь притоне… - он сделал паузу, и на его скулах от злости заиграли желваки, ибо он себя еле сдерживал, чтобы не ударить её, - …я не буду молча за этим наблюдать, Ань, нет… Я лично тебя удавлю, собственными руками, - от его грубого обращения с девушкой, у неё явно останутся синяки, но сейчас его заботило совершенно другое. Он пытался втолковать ей, что с ней будет, если она не прекратит заниматься вот такой хернёй, при этом медленно скатываясь вниз по наклонной, а заодно он сдерживал в себе зверя, который так и норовил по старой привычке преподнести науку при помощи грубой силы…
- Убью на хрен, сам убью, поняла? – отпускает её, тяжело дыша и делая пару шагов назад.
Из его губ вырывается злобный смешок:
- Дура… - ерошит себе волосы двумя руками и отворачивается, отходит ещё на несколько шагов. Романо зачерпнул в руку снег, и потёр им лицо, которое тут же начало покалывать от резкого холода. Сейчас нужно побыть подальше от неё, остыть, взять себя в руки, а то ещё действительно ударит ненароком…

Отредактировано Ksandr Romano (2012-10-01 14:09:14)

+2

4

- Стрекозы? И ты ещё спрашиваешь, что ты такого сказала?
- Гет зэ пати стартед! – ответила Анна, потому что зеленый Ксандр выглядел злым, и сама Симони искренне не могла взять в толк, почему он злится. Наверное, трава настроила ее на доброжелательность, и Аня даже пожалела, что у нее не осталось хотя бы немного травки – они бы покурили вместе с Ксандром и было бы им хорошо и спокойно.
Но Ксандр, по всей видимости, курить не хотел. Сначала он больно схватил Симони за подбородок, а потом резко дернул рукава куртки.
- Да ты что, - пробормотала Анна, - Я же не наркоманка какая…
Но кто ее слушает? Ксандр продолжал рассматривать руки Симони. Анна хотела бы ему сказать, что не стала бы колоться или нюхать кокаин, просто потому, что тяжелые наркотики никогда ее не привлекали, она видела наркоманов, жадно втыкающих в руки иглы, и сама очень не хотела стать такой. Да и травка, что там та травка – так, баловство одно. Анна не наркоманка, она может завязать в любой момент! Просто трава, хуже не будет! Ее раньше повсюду курили, и ничего же?
Но язык почему-то не хочет слушаться Анну, почему-то ей кажется, что все ее лицо распухло, и она открывает глаза шире, света мало, и она уже почти не видит Ксандра, который, вот чудесна, прекратил быть зеленым. Злоба на его лице испугала Анну, и она отодвинулась подальше, прижалась спиной к холодному стеклу машины.
Это по-твоему круто, да? – Ксандр не дал ей возможности отодвинуться подальше, насильно притянул к себе, и его огромные зрачки будто бы были готовы проглотить Симони с потрохами.
Анна попыталась вырваться, пискнула что-то, но он держал крепко.
- Пус…пусти, - прохрипела девушка, но ее друг не стал церемониться. Открыл дверь и буквально вышвырнул ее из машины. Анна упала коленями в жидкую грязь, которая летела от колес джипа, потом уцепилась за дверь и встала, оставив на ней грязный след от ладошки. Колени были грязные, снег, тотчас растаявший, капал с кожаных штанов.
Ярость Ксандра напугала Анну до дрожи. Она увидела, что он идет к ней, и стала медленно отползать назад, пока не ткнулась спиной в черный, полированный бок машины. И Ксандр тут же схватил ее за локоть, дернул наверх, Анна заболталась в его сильных руках, словно дохлая кошка. Как унизительно.
- Ну, как весело было? Понравились стрекозы? – его рука скользит по горлу Анны, и девушка со внезапным страхом понимает, что задыхается.
Теперь она поняла, почему он работал на мафию. Он на самом деле пугал ее, выглядел таким беспощадным, и ярость, откатывая от него волнами, ударялась об Анну так, что было почти больно.
Ксандр по праву заслужил свое место в мафии, он сейчас выглядел так, будто собирался приложить Анну о турник головой. Даже не о машину – что ее грязью всякой марать?
- Я…
Какой-то странный хрип из груди. Весь кайф улетучился мгновенно, наверное, от страха. Анна никогда и никому не позволяла командовать собой. Ну, мама иногда могла схватиться за швабру и отходить непоседливую дочь за новую татуировку, но в итоге все заканчивалось ором и побегом Анны из дома, а потом мама униженно просила прощения, только бы доченька больше не сбегала.
Папа вообще смотре на проделки любимой дочурки сквозь пальцы, он нещадно баловал свою единственную и любимую дочь. Наверное, поэтому Анна не знала вообще никаких стоп-сигналов и только иногда могла притормозить на повороте.
Но Ксандру, по всей видимости, было плевать, что там мнит о себе эта маленькая дурочка. Он злобно смотрел на нее, лицо его перекосилось, и Анна замерла от страха. Она судорожно сглотнула, зажмурилась, чтобы не видеть, как он заносит руку, приготовилась уже терпеть боль от того, что он сейчас ей врежет, да не как-то по-девчачьи, а по-настоящему, так, что все мысли в голове перепутаются.
Он ее отпустил. Анна приоткрыла один глаз, посмотрела, как друг холодит разгоряченное лицо снегом, открыла рот, чтобы высказать ему все.
Про то, что он ей не отец и не имеет никакого права воспитывать ее.
Про то, что она не наркоманка, и травка  - это не опасно.
Про то, что у нее останутся синяки после его грубого обращения с ней.
Про то, что ей, в конце концов, восемнадцать, и она имеет право делать все, что хочет.
Но вместо этого Аня поступила, как настоящая женщина. Она сделала шаг назад, снова плюхнулась в жидкую грязь, закрыла лицо руками и заплакала. Навзрыд.

+1

5

Очередную горсть снега он насыпал себе за шиворот, прикладывая мокрую от талой воды руку к затылку и ненавидя в этот момент всё вокруг. В первую очередь Анину детскую глупость, которая может однажды выйти ей боком, так, что она и опомниться не успеет, а делать что-либо будет уже поздно. Сразу же после этого, в списке ненависти стоял сам Романо. И ненавидел он себя сейчас люто, за то, что упустил из виду пристрастие подруги, за то, что не умеет объяснять по-человечески без рукоприкладства, за то, что чуть её не ударил… Да, Бог свидетель того, как близок сейчас был Ксандр к тому, чтобы разок-другой отвесить наотмашь пару оплеух, глупой девчонке с наивными зелёными глазами… Но, если бы он её ударил, если бы он сделал это, Романо определённо раз и навсегда потерял бы Анну, в ту самую минуту. Он не мог такого допустить, поэтому и метался сейчас, как дикий зверь, загнанный в клетку. Всё-таки жестокости в нём изначально было намного больше того добра, которое удалось пробудить в нём Анне. И сейчас эта ярость просто царапала его изнутри своими острыми когтями, пытаясь вырваться наружу и полностью подчинить себе его разум.
Он тяжело дышит, смотря куда-то в сторону и одновременно не смотря никуда определённо, будто сквозь пространство, находясь сейчас в каком-то отчаянном оцепенении от собственной злобы… Как вдруг услышал женское всхлипывание, а затем так и вообще самое что ни на есть рыдание с чувством и в голос. Он медленно обернулся и увидел Анну сидящую я грязи, спрятавшую лицо в руках и плачущей так, будто он только что действительно её пару раз об джип приложил. От такого зрелища, сердце его моментально защемило. Вот что-что, а слёзы Анны он воспринимал тяжело, и сразу в груди проснулось чувство вины, за себя ирода проклятущего, хотя на самом деле тут была виновата во всём только одна она, как не крути. Но проснувшаяся совесть, уже мучила его во всю…
- Не реви… - говорит еле слышно, переминаясь с ноги на ногу, - Не реви, говорю… - чуть громче прикрикнул он на девушку и тут же сорвался с места, за несколько быстрых шагов оказавшись рядом с ней.
- Ань… - зовёт её нерешительно, смотря на Симони сверху вниз. – Ёб твою мать, Ань, терпеть не могу, когда ты сырость разводить начинаешь… - ворчит, падая перед ней на колени в ту же грязь и подтягивая девушку к себе, обнимая за плечи и качаясь из стороны в сторону, баюкая, как маленького ребёнка, - Бедствие ты моё… - шепчет, прижимая её к своей груди и гладя её волосы. Взрослый же мужик, а против такого примитивного женского оружия, устоять не может. И что-то ему подсказывало, что Анна ещё та лиса, знает куда бить и пользуется…
- Хватит воду лить, ну прости, переборщил чуток… - говорит, ненадолго отстраняя её от себя и утирая ладонью горячие девичьи слёзы, - Ну всё-всё, перестань… - мысленно он начинает ненавидеть себя ещё больше, на лице появилось чувство вины, хотя это ещё вопрос, кто тут из них двоих должен виновато бровки домиком строить…
- Я тебя предупреждал, чтоб не делала глупостей. Я за тебя в ответе, кроха, ты это понимаешь? – спрашивает, заглядывая в так нравящиеся ему глаза изумрудного цвета. Только эти глаза могут его сердце заставить биться чаще, но он, осознавая весь груз ответственности, лежащий на его плечах, запрещал себе думать об Анне в любом другом русле, кроме как о младшей сестре. Такой парень как он, - который ещё не факт, что не подохнет завтра же днём в очередной перестрелке, - ей не пара… Она достойна большего и в сто раз лучшего того, что может дать ей Романо. Но защитить её он обязан, и сделает это даже против её на то воли, даже от её самой.
- Не разрушай свою жизнь. Я этого тебе делать не позволю. И слова мои запомни, я никогда не говорю того, чего не в состоянии исполнить. Увижу тебя с самокруткой в руках или под кайфом, второй раз слёзы не помогут. Ты меня поняла? – говорит уже спокойным ровным голосом, но слегка хрипловатым от волнения, которое просыпается в нём всякий раз, когда он так близко от неё, и держит её красивое личико в своих руках.

Отредактировано Ksandr Romano (2012-10-01 16:53:29)

+2

6

- Не реви.
И тут Анна окончательно слетает с тормозов, утыкается в колени и глухо плачет, то и дело вытирая глаза рукавом кожаной куртки. Куртка холодная и противная на ощупь, но выбирать не приходится.
Почему она плачет? Анна бы и сама не объяснила. Отходит от травки? Или внезапно подумала, что еще одна такая выходка - и Ксандр уйдет, а она останется одна, и вокруг нее будут только такие же как и она сама раздолбаи, начинающие наркоманы и алкоголики? И тогда Анна тоже скатится в пучину отчаяния и наркоманского бреда. Девочка, ведь тебе всего восемнадцать. Когда ты последний раз была в университете? Не помнишь, да? А когда врала родителям в последний раз? Вчера, правда, когда вернулась домой позже обычного, и сказала, что допоздна была в библиотеке? Папа еще так гордо посмотрел на тебя, взъерошил твою новую прическу. Мама только покосилась с недоверием: «Ты и постричься успела, и в библиотеку?».  Да, мама, успела, ой, пап, римское право такое скучное! Ты правда читала что-то о римском праве? Вовсе нет, тебе просто и правда кажется скукотищей все, что говорят в университете. Ведь гораздо интереснее тусоваться в притонах и барах, пить ненавистное пиво, знакомиться с новыми людьми…и косяк по вечерам?
Ксандр был для Анны кем-то, вроде инопланетянина. Другой мир, что и говорить. Он обращался с Аней так, как еще никто  себя с ней не вел, и сама девушка искренне не понимала – почему. Но вот сейчас, сидя в грязи, всхлипывая, она внезапно подумала, что если он уйдет, ей будет очень плохо. А Романо сто раз повторять не будет, не дошло с первого раза – и адьё. Пишите письма с голубями, кушайте кашку, не обляпайтесь.
- Не реви, говорю.
Слышатся шаги, а потом он садится рядом с ней в эту грязь, обнимает ее, качает из стороны в сторону. Анна сначала пытается вырваться, упирается ладошками в его крепкую грудь, но это бесполезно – Ксандр крепок словно скала, и сдвинуть его с места, особенно если он не хочет, можно и не стараться.
И тогда Анна вся словно обмякает в его объятиях, утыкается носом в его куртку, и тихо хнычет, жалея себя, и в то же время ругая – ну что за дура?
- Хватит воду лить, ну прости, переборщил чуток…
- Прости меня, - тихо шепчет Анна, а потом внезапно срывается на визг, - Я такая дура!
И сама себе думает – Аня, ты же никогда не была истеричкой, что происходит? Марихуанна так расшатала твою психику? Смех, слезы, стрекозы? Господи, да ты увязла сильнее, чем думала, намного сильнее, девочка.
- Мне нужна помощь, - слабо говорит Анна, - Мне правда нужна помощь.
Короткие волосы липнут к мокрым щекам, Анна выглядит, наверное, ужасно – опухшие от слез глаза и губы, загнанность во взгляде. Она смотрит на Ксандра, пока тот держит ее лицо в своих ладонях, а потом порывисто обнимает его, дышит ему в шею, обнимает так крепко, как только может себе позволить. Ее худые ручонки-палочки никак не могут сойтись вместе на широкой спине Ксандра, и она говорит ему:
- Мне очень плохо. Я такая глупая, прости, прости меня!
И сидят они вдвоем в грязном снегу, вокруг них – белый ковер, и манная крупа начинает сыпать с неба. Турники покрываются тонким ковром из снежинок, снег застывает на плечах этой безумной парочки, и Анна аккуратно снимает снежинки с волос Ксандра. Смотрит на них – а на ресницах ее дрожат слезы, потом сдувает, трясет рукой.
Джип все еще мерно гудит, Ксандр так и не заглушил мотор, Анна прижимается к Романо всем телом, вздрагивает в такт его дыханию, а потом внезапно поднимает взгляд. Яркие зеленые с искорками глаза смотрят в упор, рассматривают тепло-ореховые, рука Анны сжимает ладонь Ксандра и из губ вырывается:
- Только не уходи никогда, ладно?

+1

7

Он смотрит на неё, такую глупую и беззащитную, греет её мягкие щёчки своими ладонями, смотрит в заплаканные глаза… и они кажутся ему такими… такими прекрасными, что у Романо внезапно перехватывает дух и только и может, что смотреть на неё. Смотреть и молчать, лихорадочно думая, за что же ему такое счастье? Лучик света в тёмном царстве – вот подходящая метафора для них двоих.
- Мне правда нужна помощь.
Еле слышно говорит и обнимает его тонкими руками крепко-крепко, доверяя ему, прося о помощи. Он закрывает глаза, жмурится, обнимая её в ответ, чувствуя её тёплое дыхание на своей шее.
- Малыш, малыш, - шепчет, поглаживая её по спине, - Я помогу, слышишь? Всё сделаю… - она просит прощение, и он знает, точно знает, что она говорит ему это искренне. Точно такой же искренней она была тогда, в тот вечер, когда они впервые встретились.
- Я простил. Ты же хорошая девочка, как я могу не простить тебя? – и он старается улыбаться, обнимает её, шепчет ей на ухо, что всё хорошо…
- Помнишь тот дождь? – спрашивает, хотя знает наверняка, что она помнит тот вечер ни чуть не хуже его самого. – Помнишь, как ты помогла мне? Да я бы умер в том переулке, если бы не ты. И ты даже сейчас помогаешь мне, Ань, - он смотрит в звёздное небо, продолжая держать её в объятьях, и маленькие снежинки, срывающиеся с небес, падают на них, укрывая белым ковром.
- Каждый день ты помогаешь мне, не даёшь потерять себя. Ты пробуждаешь во мне те качества, которые помогают мне оставаться человеком… Только благодаря тебе, я всё ещё не превратился в монстра, – и эта была абсолютная правда, ибо что было у него кроме ненависти и злобы? У него не было ничего и никого, до тех пор, пока в его жизнь не ворвалась она. Настойчиво и уверенно, без приглашения, она ураганом влетела в его жизнь, и теперь он никуда её не отпустит.
Они оба уже продрогли от холода, а снегопад только усилился. Ксандр чувствует еле уловимую дрожь её тела, он хотел было уже поднять её на ноги и усадить в машину, но она резко поднимает на него свои изумрудные глаза и он замирает…
- Только не уходи никогда, ладно?
И Ксан проклинает себя, проклинает в очередной раз за то, что её глаза имеют такую власть над ним. О чём он думает, когда снег тает на её губах? Он думает о том, как же эта девочка прекрасна, и как сильно хочется ему поцеловать её… Романо судорожно сглатывает, но в горле его совсем пересохло. Он скользит взглядом по её бледному лицу и говорит искренне, от самого сердца:
- Никогда. Я никогда не уйду, малыш. Даже, если ты будешь сама меня прогонять, я буду возвращаться к тебе снова и снова… Я обещаю... - он хотел было ещё что-то ей сказать, но мысленно одёрнул себя, и вместо этого тихо рассмеялся, скрывая за смехом все не сказанные им слова. Она слишком дорога для него, и он не рискнёт потерять то, что у них есть. Романо прячет глаза, отводя взгляд в сторону, поднимается с колен на ноги, и притягивает Анну за руку к себе, помогая ей встать.
- Это был долгий вечер, - говорит, отряхивая её куртку и штаны, - Давай, я отвезу тебя домой. Ты ещё успеешь встретить новый год с семьёй, - и тут его глаза широко раскрываются, будто он неожиданно что-то вспомнил, и он с чувством ударяет себя ладонью по лбу:
- Какой я всё-таки идиот… Я же купил тебе подарок! – он тянет ручку машинной двери на себя и несколько секунд что-то ищет в бардачке. А когда он снова поворачивается к девушке, у него в ладони лежит маленькая прямоугольная бархатная коробочка чёрного цвета и он протягивает её Анне.
- Это тебе, - улыбается, предчувствуя её удивление, когда она увидит аккуратный золотой браслет, на котором в качестве подвески весит та самая пуля, не так давно едва не отобравшая у него жизнь.

Отредактировано Ksandr Romano (2012-10-01 23:04:46)

+2

8

Жизнь и смерть. Энергия и покой. Если я остановилась сегодня, это все же того стоило и даже ошибки, которые я сделала и которые я бы исправила, если бы могла, боль, что сжигала меня и оставила шрамы в моей душе — это все стоило того, что бы мне позволили идти туда, куда я шла: к этому аду на земле, к этому раю на земле и обратно, внутрь, под, между, сквозь них, в них и над ними.
Анна обнимает Ксандра, они оба сейчас покачиваются в такт неслышной музыке а вокруг кружится снег, падает за землю, засыпает и пару, сидящую на земле. Теперь они вдвоем против целого мира, и Анне кажется, когда она поднимает глаза, что нет вокруг ничего – только белый ковер, и они с Ксандром. Тишина опустилась на землю… и накрыла Вифлеем. Почему внезапно вспомнилась строчка из Библии? Анна не может сказать, только поживает плечами на немой вопрос своего внутреннего голоса, прижимается макушкой к подбородку Ксандра, переплетает его пальцы со своими.
Сидеть на голой земле холодно, все коленки промокли, а пальцы застыли, и Анна подносит их к губам, старается согреть их своим дыханием… свою руку и руку Ксандра, а он обнимает ее, его ладонь скользит по худым лопаткам, и по тому месту, где прошла его ладонь, разгорается жидкий огонь. Будто майка горит на ней, Анна дергает плечами и замирает – не хочется, чтобы это ощущение уходило.
Кажется, вы, ребята, с самого начала все не так поняли.
- Помнишь тот дождь?
Помнила ли она? Помнила, в мельчайших подробностях! Капли дождя на его волосах, затуманенный болью взгляд и кровь на рубашке, испачканная куртка Ани. Мама хотела выбросить, но Анна с криком вырвала куртку из рук матери, спрятала под кроватью чтобы никто не смог найти. Это – только ее сокровище.
И она не стала отвечать Ксандру. Просто подхватила тонкую серебряную цепочку, висящую на шее. Цепочка была длинной, и своеобразный кулон болтался где-то чуть ниже уровня груди, надежно спрятанный майкой. Но теперь Анна нарочно тянет его вверх, теребит в ладонях, а потом внезапно срывает с шеи, отбрасывает куда-то в сторону. Мои воспоминания о нашей встрече. Только мое сокровище. Она не знает, что еще сказать ему. Кажется, ее глаза говорят гораздо больше, чем она могла бы выразить словами, облечь в эту удобную, но не такую ценную оболочку. Вместе навсегда, думает Анна, да, Ксандр? Вместе и навсегда.
Она задирает голову вверх, снова в упор смотрит на него, а губы ее приоткрыты. Вокруг тишина, снег усиливается, падает на ресницы, но Анна не смаргивает, а смотрит пристально, изучает.
- Никогда. Я никогда не уйду, малыш.
- Я тебе верю. Я никогда тебя не прогоню.
Голос охрип. Что это с тобой?
Ксандр тянет ее вверх, и вот уже очарование момента разрушено, и вокруг уже – не край земли, где нет никого, кроме них. Обветшалая спортивная площадка,  джип, сыто урчащий рядом. Анна утыкается носом в плечо Ксандра и тихо хихикает. Навыдумывала себе, глупая, какое-то очарование, какой-то край земли.
- Я не хочу домой, - говорит она громко, капризно морщит нос, - Нет, я вовсе не хочу встречать с родителями.
Она знает, что Ксандр один. Она сегодня тоже одна, она всю жизнь одна.
- Я хочу с тобой.
- Я же купил тебе подарок! – он протягивает ей коробочку, и Анна еще на улице открывает ее.
Глаза замирают, когда она видит подарок. Анна равнодушна к золоту. Но подвеска, которая болтается на браслете – самый ценный подарок.
И тогда Анна бросается искать цепочку, которую сняла с шеи. Находит, и в два счета цепляет пулю на нее. Застегивает потом говорит Ксандру:
- Я хочу, чтобы она всегда была у моего сердца.
И снова превращается в веселого чертенка.
- Золото? Ксандр, сколько денег ты потратил? Застегни!
Протягивает руку, а когда застежка щелкает, снова обнимает Романо – широко и по-дружески. Это прекрасный подарок!
- Я не хочу домой. Хочу с тобой.

+1

9

- Я тебе верю. Я никогда тебя не прогоню.
Каждое слово навечно врезается в его память, и потом не забыть, не стереть, не вырезать  из сердца даже самым острым ножом… Она сейчас думает, что не прогонит, верит в это, но что же будет через лет… десять? Ему почему-то страшно представить себе свою жизнь без неё, он отбрасывает от себя эти мысли и надеется… надеется, что не прогонит, никогда… позволит быть рядом, пока он нужен, пока можно, ещё немного… Если бы только она знала, чувствовала, как её слова сейчас радовали его. Он улыбается немного беспечно, шаловливой мальчишеской улыбкой.
Романо хитро щурится, наблюдая за её реакцией, когда она видит его подарок. Она не знала, что он тайком стащил у неё пулю, чтобы подарить вот так, в виде подвески на браслете. Думал будет ругаться, но нет, ей нравится? Анна подбирает выброшенную её цепочку и цепляет пулю на неё, снова надевая украшение на свою изящную женскую шею. Ксан помог ей, приподнял рукой со спины чёрные локоны, нежно касаясь пальцами затылка…
- Я хочу, чтобы она всегда была у моего сердца.
И он невольно завидует этому кулону, который всегда может быть рядом с ней, согреваться теплом её тела, слышать стук её сердца…
- Хорошо, если ты так хочешь.
«О чём я думаю? Боже… Кто же ты такая Анна Симони? Что тебе так легко удалось украсть моё сердце…»
Дорога священных пуль. Магический сплав огня.
Предчувствием слова «фас» очерчен последний след.
По следу тебя найдут. А вслед за тобой – меня.
Мой ангел тобой оглох. Твой демон во мне ослеп.

Романо улыбается, задорно смеётся, наблюдая за маленьким веселящимся чертёнком с изумрудными глазами, старательно скрывая свои чувства.
- Золото? Ксандр, сколько денег ты потратил? Застегни!
- Да, не важно сколько, это не твои заботы, кроха. Давай руку… - нежно берёт её руку в свою, надевает на её запястье браслет и защёлкивает застёжку. И она сжимает его в объятьях, как друга, как брата, а он обнимает её в ответ, как единственную женщину, которую когда-либо пускал в своё сердце… Вскользь дотронувшись щекой до её щеки, коснувшись губами аккуратного маленького ушка, и вдохнув аромат её шелковистых чёрных локонов…
- Я не хочу домой. Хочу с тобой.
Да, он и сам уже никуда её не отпустит… Просто не сможет отпустить. Она необыкновенно сильно нужна ему сегодня, когда он наконец понял, как много она значит для него…
- Тогда, я украду тебя сегодня у твоих предков,«Сегодня ночью я украду тебя у всего мира…» По-отечески целует её в висок, нехотя выпускает из рук и помогает забраться в салон его машины. Захлопывает дверь с её стороны и вдыхает морозный свежий воздух, делая несколько глубоких вдохов носом. Запрокидывает голову к звёздному небу, продолжающему сыпать на город снег, и жадным взглядом впитывает свет луны… До этого он никогда не обращал внимание на звёзды, и никогда луна не казалась ему такой прекрасной…
На небе не стало нас? - На небе не стало их.
[монеты не упадут, покуда  они в горсти]
Я ложью твоей спасён. Законами нас, двоих:
В бессилии – потерять. В бесправии – обрести
.

Романо резко разворачивается и садится в машину, закрывает дверцу и нажимает на газ, разворачивая джип в сторону города.
- Совершим налёт на супер-маркет? У меня дома жрать вообще нечего, малыш, - говорит, подъезжая к первому придорожному магазину, и припарковывая джип, при этом не заглушая двигатель.
- Только много не берём, чтобы легче было убегать… - подмигивает Анне и вместе с ней по заснеженному асфальту быстрым шагом идёт к магазинчику.
На входе отмечает про себя, что в здании видимо всего трое человек, менеджер, девушка кассир и скучающий охранник, развлекающий себя беседой с той самой блондинкой сидящей за кассой. Романо надевает на лицо маску рубахи-парня, такого себе весельчака, а сам при этом незаметно поправил пистолет спрятанный у него за спиной, предусмотрительно заправленный за ремень джинс браунинг.
Он берёт в руки тележку для продуктов и кивает Анне:
- Запрыгивай, - и везёт её вдоль продуктовых рядов, пока она пытается на ходу что-то взять с прилавков, мимо которых он её провозит.
- Надо пиво не забыть… - говорит, задумчиво оглядываясь в поисках холодильника с алкогольными напитками, - Ты что пить будешь?

Отредактировано Ksandr Romano (2012-10-04 01:57:42)

+2

10

- Да, не важно сколько, это не твои заботы, кроха. Давай руку.
Ну конечно, важно, хочется сказать Анне, конечно, важно. Ведь ты тратишь на меня то, что зарабатываешь для своей семьи…будущей.
И так горько становится, в груди селится холод и бешеная зависть к той, кого он назовет когда-то своей…не женой, не девушкой. Просто своей. Кажется, где-то на задворках сознания поселяется ярость, но Анна ничего не может с ней поделать, и только ждет, что когда-нибудь эта ярость сожрет ее изнутри. Девичье сознание уже представило сонное утро и его, потягивающегося в постели, такого пронзительно родного и любимого, а рядом с ним…не ее. Почему-то захотелось развернуться и убежать. Нужно было бы оборвать отношения, чтобы чувства успели зарубцеваться, забыться, но нет.
Проститься нету сил, закрываю
Я глаза закрываю
Сквозь туман уплывая
По аллеям столицы

Импульс бежит по запястью Анны, когда его касается Ксандр, и Анна неловко улыбается – ради бога, подумай, что это от холода, а не потому, что ты пальцами ведешь по тонкой вене. Пожалуйста.
Они оба не хотели разрывать объятий, два глупых человека, пытающихся оправдаться тем, что это вовсе не то, что могло бы навредить обоим. Дружба, только дружба. Хочется, но колется.
Машина урчит, мотор звучит ровно – прекрасный автомобиль, очень подходит Ксандру, и Анна внезапно, уже сидя в салоне, видит все так, как есть на самом деле. Красивый парень, богатый, уверенный в себе, такой…не из ее мира. И она – вчерашняя школьница, без пяти минут наркоманка и преступница. «И зачем я ему? – горько думает Анна, - Сдалась будто. Десятки отдали бы ему свое сердце, ему не нужно еще и мое». А что делать, если уже отдала? Не забирать же? И Анна тяжело вздыхает. Хочет что-то сказать, но хлопает дверь, Ксандр усаживается рядом, и Анна только улыбается, широко-широко, а в глазах ее блестят невысказанные мысли и признания. Не будь дуррой, девочка.
- Совершим налёт на супер-маркет?
- Ксандр, - Анна даже привстает на сиденье, заглядывает в глаза другу, широко улыбается во все тридцать два, - Ты серьезно? – и тут же, без паузы, - Всегда мечтала это сделать!
А потом они едут по заснеженному Палермо. За окнами блестят витрины, моргающие разноцветными огнями, одинокий прохожий спешит куда-то, наверное, домой, а джип все мчится мимо, по узким улицам. И рука Анны лежит у Ксандра на колене. Она положила свою ладошку очень аккуратно, и глаза ее тщательно следили за лицом Ксандра – она была похожа на мышь, которая тянет сыр из мышеловки – чуть звук, и мышь прячется в свою норку. Но нет. Романо молчал. И до сих пор молчит. И Анна просто держит свою руку на его колене. И тоже молчит.
Проститься, за потерей потеря
И года полетели
За дождями метели
Перелётные птицы

- Только много не берём, чтобы легче было убегать.
- Как скажете, босс! – она берет козырек и старательно пытается шагать так же, как он – быстро, уверенно и так же широко. Выходит плохо, не хватает Анне его грации опасного хищника – она похожа скорее на львенка – может, и вырастет что-то из него, но совсем не обязательно.
А потом они едут по магазину, ну ладно, едет Анна, которая с довольным визгом уже устроилась в тележке так, что только ноги торчат, хватают что-то с полок, Анна пытается втихую стащить замороженную пиццу, а Ксандр смеется, да качает головой – зачем ей эта дурацкая смерзшаяся основа?
- Давай возьмем «Ламбруско»? – спрашивает Анна, не веря своим ушам – ну и наглая ты, девочка.
Бутылка сладкого красного вина стояла в баре у папы, но тот упорно не разрешал дочери пить спиртное – мол, мала еще. Аню такое положение вещей жутко злило – ну ей же уже есть восемнадцать? Отец был непреклонен.
А теперь вот… для Анны это вино стало просто оплотом непокорности и нарушения правил. И этой ночью ей хотелось этого вина. Вместе с Ксандром, не важно – где. И, кто знает, может, запрет на алкоголь – не единственный запрет, который она нарушит?

+1

11

Слышит её звонкий смех и смеётся сам, хитро щурясь, подмигивает и прибавляет скорости в шаге, переходит почти на бег, на вытянутых руках толкая тележку вперёд. Анна запрокидывает голову, взмахивает руками и издаёт забавные визги вперемешку с заливистым смехом. Потом Ксандр останавливается, опираясь на одну ногу, притормаживает тележку возле отдела с замороженными продуктами.
Она предлагает взять пиццу, а Романо отрицательно качает головой, тяжело дыша от недавнего бега и продолжая ей улыбаться. Наклоняется сверху вниз, так, что их глаза оказываются на одном уровне, и сверкая взглядом пристально смотрит на неё, такую весёлую, раскрасневшуюся и со слегка растрёпанными волосами.
- В моём доме пиццерия, лучше возьмём там горячее и свежеиспеченное, хорошо? – приподнимает брови в ожидании ответа.
- Давай возьмем «Ламбруско»?
Какой же он болван! Такой праздник, а он «пиво»! Ну это надо же, а… И он взглядом отыскивает отдел вин, и идёт к нему, продолжая везти Анну.
- Окей, хочешь «Ламбруско» - будет тебе… - делает паузу, находит взглядом нужную бутылку, берёт её в руку и подносит Анне, - … «Ламбруско». Может фруктов ещё? Ну, там виноград или апельсины? А, смотрю, сыр ты уже взяла, - отметил он, увидев на животе у девушки кусок сыра в прозрачной вакуумной упаковке, - Когда успела? – удивляется и проводит ладонью по её лбу, убирая чёлку с лица, - Шустрик, ты смотри на неё… - и опять улыбается широко и открыто, только ей.
- Ладно, вроде хватит, а то не унесём, - останавливается и шепчет ей на ухо, - Вот, держи ключи, - и кладёт ей в ладонь брелок с ключами от машины, - На кассе, когда всё в пакеты сложишь, бери один и, не останавливаясь и не оборачиваясь, беги к машине. Садись за руль и жди меня, я буду идти следом за тобой, поняла? – подмигивает и коротко целует в щеку. Хорошо, что она водить умеет, а то пришлось бы им придумывать другой план побега. Ксандр помогает девушке вылезть из тележки, придерживая её за руку и талию, ставит её на ноги подле себя, задержав её в своих объятьях чуть дольше, чем следовало бы обычному другу.
А потом всё же отпускает, на лице у него уже маска серьёзности, готовность к предстоящему их совместному маленькому ограблению.
Они вместе с тележкой идут бок обок к кассе. Блондинка улыбается Ксандру и строит ему глазки, и он, дабы отвлечь всеобщее внимание, отпускает в её адрес пару комплиментов, поздравляет с наступающим праздником. Охранник, стоящий рядом, со скучающим видом наблюдал за тем, как Анна раскладывала продукты по двум пакетам. А менеджер, который раньше тут мельтешил и вовсе куда-то запропастился. «Наверняка, пиво хлещет где-нибудь в подсобке, уже встречает новый год…» думает Романо и легонько толкает Аню вперёд, давая ей сигнал, означающий, что шоу началось…
Быстрым движением достаёт спрятанный за спиной пистолет, и наводит его на охранника.
- Пушку на пол! Живо! – и мужчина замешкавшись в начале, всё-таки бросает свой пистолет на пол, - А теперь пни его в сторону, и хорошо пинай! – охранник послушно отбросил ногой пистолет к стене справа от него. – Отлично, а теперь, вы вдвоём отошли от кассы… - блондинка с испуганными глазами подбежала к охраннику и спряталась за его спину. Нужны ли были Ксандру деньги из кассы? Конечно, нет. Точно так же, как и все эти продукты, которые они сейчас крали, вполне могли быть им куплены, но ведь тогда будет не так весело, правда ведь?
Его губы кривятся в неком подобии полуулыбки, ведь ему всего-то и нужно было чтобы на кнопку сигнализации под кассовым аппаратом никто ненароком не нажал:
- С новым годом… - подбирает у стены пистолет охранника, разворачивается и выбегает в двери, так и не взяв деньги. Вот, такой он странный сегодня грабитель, всем ворам вор, не иначе.
Бежит к машине, которая уже готова сорваться с места, на ходу запрыгивает в салон и захлопывает за собой дверь.
- Едем, едем, едем! – кричит, оглядываясь на магазин.

+1

12

- А, смотрю, сыр ты уже взяла.
Анна хитро улыбается, нежно прижимает к худому животу упаковку с сыром. Ловкость рук, господин Романо, и не больше! Сыр такой вкусный, приятный наощупь, Анна бы сейчас его открыла и схомякала прямо тут, но минимальные правила приличия у нее в голове еще сохранились.
Симони хватает ключи, протянутые Ксандром, и выглядит так уверенно в себе, прямо настоящая бой-баба. То, что права она получила три недели назад и не умеет парковаться параллельно тротуару, в сущности, никого не волновало. И все же Анне было боязно – еще разобьет машину Ксандра, и все. Конец. Этот джип просто шикарен, его жаль портить!
Ксандр протягивает руку, Анна цепляется за нее, чувствуя под пальцами стальные мускулы, аккуратно проводит пальцами вниз, делая вид, что «нет, мне вовсе не хотелось потрогать, это я нечаянно», и гордо шагает за Романо к кассам, виляет бедрами, как самая лучшая в мире фотомодель, но Ксандр флиртует с блондинкой за кассовым аппаратом, и нутро выжигает ревность. И ведь понятно же, что это для дела, чтобы парочка смогла убежать из магазина, но почему же так хочется вцепиться этой гламурной курице в волосы? Анна, которая через пару лет сама станет такой, пока еще не облагороженная какими-либо правилами приличия, просто хмуро косится на девушку за кассой, и в глазах ее написано – «Я тебя запомнила».
Словно в отместку, быстро набив пакеты покупками, за которые им не суждено расплатиться, Анна широко улыбается охраннику. Запомните – даже если вы, в сущности, некрасивы, но у вас есть грудь – вы способны захомутать почти любого парня. Чуточку терпения, немного флера загадочности – и он у твоих ног.
И потому, двигаясь к выходу, Анна широко улыбается охраннику, и тот вроде как случайно забывает о том, что покупки-то Аня не оплатила. Так-то!
Потом двери супермаркета разъезжаются, Анна выходит из магазина, и еще буквально пару шагов идет медленно  - а потом срывается на бег, несется во весь опор, бросает продукты на капот, отпирает машину, устраивается на водительском сиденье, предварительно утрамбовав пакеты, и срывает машину с места, чтобы подъехать ближе и подхватить Ксандра.
А тот уже размахивает пушкой, указывает на охранника, и в голову Симони внезапно приходит мысль – а ведь у него есть пистолет! Мысль внезапная и резкая, отдающая металлом в животе, и это очень странно, потому что Анна знала о незаконности дел своего визави, но почему-то простая мысль о том, что он имеет оружие, в голову ей не приходила. Она не считает это зазорным или опасным, просто где-то в груди поселяется холод. Потому что если оружие есть у него – значит, у тех, кто не друг ему вовсе, пистолеты тоже есть.
Вообще-то, Анна воспринимала то ранение, благодаря которому они познакомились, как-то абстрактно. Ну пуля и пуля, ну ранили и ранили. Но сейчас, сидя в этой вот машине, сжимая побелевшими пальцами руль, Анна внезапно поняла – его ведь могут убить в любой день. Вышел ли Ксандр за молоком, поехал ли по делам, или просто встречать ее саму – он находится в постоянно опасности, и вряд ли есть что-то, что может от этой опасности его уберечь.
И вот тогда приходит страх. А что, если сейчас сзади появится еще один охранник? Анна не знакома с законами, она не знает, можно ли стрелять грабителю в спину, но…как знать?
Потом Ксандр бежит к машине, прыгает в салон, а Анна давит на газ. Машина летит вперед, немного задев бампером фонарный столб – а что вы хотели, Анна не такой уж хороший водитель, а точнее, хреновый она водитель триста раз.
- Ксандр, - вопит Анна, а ветер бьет ее по лицу, и короткие прядки взметаются вверх – зачем она зимой открыла окно? – Ты мародер! Самый настоящий!
Но тебе это нравится, признай, Аня? Очень нравится!
Машина едет по улицам, Анна сворачивает туда, куда ей говорит Ксандр – она еще ни разу не была в его доме. Интересно, где он живет? О, еще бы.
- Который час?  - спрашивает Анна, выворачивает руль и джип тормозит у дома, - Мы успеваем встретить новый год?
Вместе.

+1

13

Они уже отъехали от магазина, Аня зацепилась бампером джипа о фонарный столб, на что Ксан только громко рассмеялся, вцепившись рукой в ручку над дверью, для того чтобы удержать равновесие и не стукнуться головой о крышу салона.
- И-и-и-ха-а-а – кричит, продолжая смеяться и пряча пистолет обратно за спину.
- Ты мародер! Самый настоящий!
Восклицает Аня и он сначала не понимает, говорит это она с осуждением или нет, но потом видит её улыбку и всё становится на свои места.
Он наклоняется к ней, протягивая руку к двери с её стороны, чтобы нажать на кнопку и закрыть окно. Ведь ему совсем не хочется, чтобы его девочка заболела…
Его лицо совсем близко к её красивому личику, он нажимает на кнопку и скользит взглядом по её точёному профилю.
- Дворовые псы другими не бывают, - улыбается, и его дыхание обжигает её щеку, он это и сам чувствует, настолько они сейчас близко, - Я говорил тебе тогда, кого ты спасла.
Смеётся и откидывается на спинку своего сидения, показывает рукой куда свернуть, включает радио и салон наполняется тихой знакомой музыкой. Он довольный собой и удачным маленьким ограблением, а ещё он гордится своей смелой помощницей.
- Ты молодец, из тебя бы вышел крутой грабитель, - говорит ей, улыбаясь, - Чем не Бонни и Клайд, а? – шутит, тут же понимая, что это весьма глупое сравнение, и весьма лиричное, что уже само по себе на него не очень похоже. Но тут же в голове проносится мысль, что Аня лучше известной всем Бонни, она лучше всех, она одна для него такая… И его взгляд снова приковывает к себе её лицо.
За окном мелькают фонари, рекламные щиты, пестрящие разноцветными огнями, весь город празднует новый год, и весь Палермо будто одна сплошная огромная ёлка, ослепляющая блеском развешенных повсюду гирлянд. Но он не видит всей это красоты проносящейся за окном, перед его глазами только она…
И что было, что есть, что будет… Он понимает, что уже ничего не имеет значения для него, ничто и никто кроме Анны.
- Который час? Мы успеваем встретить новый год?
Ксандр слышит её голос и моргает несколько раз, только сейчас осознавая, что он как какой-то мальчик-подросток тупо пялился на девушку, банально засмотревшись, как последний идиот. Он прячет глаза, отворачиваясь, смотрит на циферблат часов, а затем на дорогу впереди них.
- Ещё пол часа, мы успеем, – пальцем указывает направление, - На этом повороте вправо, и четвёртый дом, там будет пиццерия на первом этаже. Увидишь.
Последние метры пути он молчал. Потом припарковав джип у обочины, они взяв пакеты с продуктами, быстро заскочили в пиццерию, захватив с собой три огромных «Маргариты». И подшучивая друг над другом в темноте подъезда, поднимаясь вверх на третий этаж по ступенькам, они оба звонко смеялись.
- Не споткнись, а то встретишь новый год с фингалом, - полушутя и в тоже время опасаясь за красоту такую, сказал Романо подходя к двери своей квартиры.
Открыл двери и впустил в своё холостяцкое жилище девушку, а потом, щёлкнув дверной цепочкой и повернув ключ в замке, прошёл на кухню, попутно включая во всей квартире свет.
- А-а-а-нь, - кричит девушке, положив продукты на стол, - Ты женщина, сделай с этим что-нибудь? – смотрит на неё с выражением беспомощности на лице, - Я могу максимум помыть и нарезать фрукты… О! – щёлкнул пальцами и полез в кухонный шкаф, - Я тарелки достану тебе… - и на стол опустилась стопка белых тарелок, включает воду в раковине и начинает мыть фрукты, перекладывая их на блюдо. Потом закончив с мытьём, вытер руки о вафельное полотенце и, обняв Анну со спины за плечи, поцеловал её в макушку.
- Я пойду что ли в гостиной уберу барахло своё… Лады? – и топает босыми ногами в сторону гостиной. А убрать ему там нужно будет не только со стола… Ещё куча разбросанной одежды по комнате и  газет, журналов, и пустая пачка из под чипсов? Он оглянулся, чтобы убедится, что его никто не видит, и засунул пачку за диван. Свалил всё своё шмотьё в кучу и засунул в шкаф стоящий в спальне, а макулатуру запихнул под журнальный столик. Затем встал посреди почти чистой комнаты и довольно потёр руки.
- Кроха, ты родителям позвонить не хочешь? - логичный такой вопрос. Ладно, что он её забрал с семейного праздника, но как бы там ни было, родители всегда волнуются.

Отредактировано Ksandr Romano (2012-10-06 16:22:24)

+1

14

- Дворовые псы другими не бывают.
Уж ты – породистый, хочет сказать Аня, но слишком близкое присутствие Ксандра заставляет мысли сбиваться в тугой комок, будто нитки от маминого вязания – они путаются, и тянешь за одну, думая, что вот-вот, и схватишь главную мысль, распутаешь, а она – бах! и рвется. И снова нет ничего, кроме обжигающего дыхания на своей шее, такого нежного, что кровь в венах сворачивается, а по коже цивилизованным строем бегут мурашки. И вроде все происходит так ненавязчиво – он всего лишь заботливо закрыл окно, но почему тогда сердце колотится о грудную клетку, упрямо хочет куда-то наружу, и Анне приходится закусывать губу, чтобы случайным словом не выдать своего отношения к Ксандру в общем и к ситуации в целом.
- Кажется, Бонни и Клайд кончили не очень хорошо? – хитро улыбается Симони, поправляет волосы, короткими прядями торчащие на затылке, застенчиво улыбается, - Будешь моим Клайдом, правда?
У нее прекрасно получилось организовать отъезд с места преступления, и Анна уверена: если бы пришлось стрелять – рука бы ее не дрогнула, если бы в эту руку Ксандр, разумеется, вложил пистолет. И внезапно жизнь двух знаменитых преступников становится эталоном романтичности. Почему бы и нет? – думает Анна, - Мы ездили бы по дорогам и грабили бы богатых. Что-то бедным, а что-то – только для нас.
Она смеется: какие глупые мысли приходят в ее голову, слишком глупые даже для маленькой обкурившейся дурочки. Ну какая из нее мафиози? Да и зачем она сдалась Ксандру? Ерунда это все.

- Ещё полчаса, мы успеем.
Оба они были погружены в свои мысли. Ксан смотрел куда-то в сторону Симони, девушка смотрела на дорогу, но думала отнюдь не о вождении. А когда внезапно спросила о времени, поняла, что все это время он рассматривал ее саму. Щеки залил румянец, Анна поспешно вперилась взглядом обратно в лобовое стекло, дернула рычаг и по стеклу торопливо замели щеточки-дворники. И только кивнув, разок скосила глаза в сторону Романо, посмотрела на него из-под ресниц и снова отвела взгляд.
- Я найду.
Машина свернула в проулок, подъехала к дому, на фасаде которого пристроилась табличка, обещавшая посетителям «самую дешевую «Маргариту» в городе». Кажется, Анна только что спасла джип от второй царапины на бампере. Знаете, как спасла? Вовремя притормозила.
- Я – ужасный водитель, - сокрушенно сообщила она Ксандру, - Мне нельзя за руль. Прости пожалуйста, мне так жалко твою машину!
Ксандр хмыкнул и первый вышел из машины. Вдвоем, парочка забежала в пиццерию, вышла оттуда с огромными коробками, обвешанная пакетами, и поспешила в дом Ксандра. Анна находилась в некотором волнении – она еще ни разу не была в гостях у своего друга, и ожидала увидеть тм…сложно сказать, что она ожидала, может быть, стены, увешанные автоматами? Или нескольких наложниц с опахалами? Кто его знает, хотя понять, что фантазия у Симони была бешеная, было несложно.
- Не споткнись, а то встретишь новый год с фингалом.
- Меня уже ничто не испортит, - ухмыльнулась в ответ Анна, тряся головой. Волосы растрепались по плечам, коленки грязные от декабрьского снега, на рукаве куртки застыла глина – неужто она успела еще и на земле поваляться? Красота писаная, чего уж там?
Ксандр пропустил ее вперед, и Анна застыла, разглядывая прихожую. Очень красиво, стильно, но как-то..не по-Ксандровски. Будто он бывает здесь только по ночам, пережить ночь – и снова навстречу подвигам.
«Я повесила бы сюда желтые занавески, - ни с того ни с сего думает Аня, - а на этой стене – большое зеркало и панно. Было бы здорово!». Она почему-то представила эту же квартирку – но только со своими вещами в шкафу, с совместными фотографиями на стенах – и поспешно двинулась на кухню, стараясь отвернуться полыхающим лицом от Ксандра.
- Сейчас сообразим, - отвечает Симони, распаковывает пакеты, упирает руки в бока. Сыр на бутерброды, можно отварить спагетти, посыпать сыром, а из томатов сделать пасту, в сущности, в этом нет ничего сложного, мама делает. Аня помогает, теперь пришла пора самой показать, что не лыком шита.
- Так, тарелки, хлеб, - бормочет она, - А если еще на семь минут спагетти…
Поцелуй в макушку заставляет ее осечься на секунду, но потом она оборачивается с сияющей улыбкой:
- Конечно, а я пока приготовлю что-нибудь.
И через пятнадцать минут овощи уже тушатся в небольшой кастрюльке, рядом доходят спагетти, Анна облизывает ложку, которой мешала овощи, и отвечает:
- Не имею ни малейшего желания. Они не будут волноваться.
А если и будут. Ну и что? Ей плевать.
И она вручает Ксандру две тарелки, с указанием накрыть на стол – осталось выложить спагетти и полить их соусом. Пицца все еще теплая, и Анна отправляется следом за Романо – поставить и ее на стол.

+1

15

Анна гремит посудой на кухне, да так проворно, умеючи, как будто всю жизнь провела на его кухне, в его квартире… Он украдкой заглянул к ней, взялся ладонью за дверной косяк и прислонился к нему лбом, подсматривая за девушкой одним глазом. Стоит тихо и почти не дышит, чтобы не выдать своего присутствия, чтобы не видела с каким взглядом он провожает каждый её шаг в сторону холодильника, стола, плиты…
- Не имею ни малейшего желания. Они не будут волноваться.
Она облизывает ложку, которой готовила, и он в этот момент улыбнулся. В уголках его глаз появились маленькие мимические морщинки. Романо слегка щурился, когда улыбался от всей души, улыбался, потому что был счастлив.
Ксандр посмотрел на часы, приделанные к стене, и он отметил про себя, что уже без пятнадцати двенадцать. А потом его взгляд упал на одежду Анны, запачканную уже засохшей грязью. Надо же, а он даже не замечал, всё это время. Быстро сообразив, что встречать новый год в таком виде не кошерно, оторвался от дверного косяка и быстрым шагом помчался в спальню.
- Смотри сама, крох. Не будут, значит, не звони. Главное – чтобы у тебя потом с предками проблем не было…
Нарыл в шкафу свои старые, но чистые джинсы и свежую футболку, а затем быстро переодевшись, достал кое что для Анны. Рассматривая вещи он улыбался от того, что перед его взглядом возник образ Ани, которая неловко переминаясь с ноги на ногу, поправляет на себе одежду на пять или шесть размеров больше, чем требовалось ей на самом деле. Аккуратно сложил на край кровати «хенли» белого цвета, - футболка с V-образным вырезом, - и свои новые чёрные спортивные штаны, с белыми полосами по бокам.
А по квартире уже вовсю разносился аппетитнейший аромат на свете. Романо закрыл глаза и вдохнул запах праздничных блюд, и, как на зло, в этот момент у него заурчало в животе. Жалобно сведя брови на переносице, погладил себя по животу и пошёл на кухню.
- Уже готово, да? – спрашивает у девушки, пожирая глазами спагетти, - Я умираю, как есть хочу, так всё вкусно пахнет… - скорбно протянул, беря в руки тарелки.
- Ань, иди переоденься, - кивает в сторону спальни, - Я там тебе вещи приготовил, а на
стол я сам накрою. На это меня хватит,
- и отправился расставлять по-особому Римляновскому фен-шую тарелки, блюда, бутылку вина, бокалы и прочие столовые приборы и радости для желудка.
Включил телевизор, там как раз речь толкал какой-то хрен. Ксан выругался и переключил на музыкальный канал. Посмотрел на журнальный столик, заставленный вкусностями, и решил, что всё выглядит прекрасно, вот только ёлки не хватало в его жилище, для полного ощущения праздника. Но, увы, поздно уже, как говорится, «пить боржоми, когда почки отказали». За пять минут он ель здесь нигде не найдёт… Только, если пойти и ограбить соседей?
Вот с такими мыслями и серьёзной физиономией, он взял в руки бутылку с вином и принялся её открывать, профессионально орудуя штопором. С громким хлопком, вытащил пробку и бросил её на стол, а затем разлил игристое вино по бокалам.
- Кроха, идём! – позвал он девушку, облизывая большой палец, которым смахнул каплю вина с горлышка бутылки, - Новый год и я с вином уже ждём тебя, пропустишь всё, ну?
Оторвал взгляд от стола и посмотрел в сторону спальни, откуда послышались шаги. Взгляд Ксана скользнул по стройной девичьей фигуре, одетой в его мужские шмотки слишком большого для неё размера. И от этого, казалось бы, обычного домашнего вида, он внезапно поперхнулся слюной и закашлялся. Он смотрел на Анну и сам себе не верил, что женщина в такой одежде могла выглядеть для него так соблазнительно и сексуально. Но факт оставался фактом, она была в его вещах и это впечатлило его не хуже обтягивающего платья. Неожиданно в его голове пронеслась мысль, что было бы увидь он её в кружевном белье… На щеках появились багровые пятна и он отвернулся, убрав столь пристальный взгляд с ничего не понимающей девушки. Ведь она не поняла, да? Уж, лучше будет, если не поняла, а то ведь палево, такое палево…
- Кхм… - прохрипел, откашлившись, и кивнул на место на диване рядом с собой, - Иди уже сюда, у нас одна-две минуты всего…

Отредактировано Ksandr Romano (2012-10-09 14:55:36)

+1

16

Новый внешний вид

http://s1.uploads.ru/4oiNp.jpg

[mymp3]http://dl.dropbox.com/u/104176086/myzuka.ru_11_knockin_on_heaven_s_door.mp3|Саунд[/mymp3]
-Главное – чтобы у тебя потом с предками проблем не было.
- Кого волнуют проблемы? – спрашивает Анна, размахивая ложкой на манер палочки дирижера, - В сущности, они никогда не примут того, что я не их круга. Что мне нужно нечто большее, чем муж, дети и скучная работа. Мне нужно что-то вроде твоей жизни.
Анна осекается, помешивает спагетти, потом, оглянувшись воровато, залезает пальцами в кастрюлю, выуживает две длинные макаронины и торопливо ест их, жмурится от удовольствия – Аня на самом деле очень любит спагетти.
Ксандр копошится где-то в комнате, и Симони даже вроде что-то напевает, пританцовывает по кухне, бурчит себе под нос песню Ганз энд роузис:
- Knock..knock..knocking on heaven's door…
- Уже готово, да?
Как он успел подойти? Анна дергается, чувствует на лопатках его взгляд, а потом оборачивается и широко улыбается:
- Да-а-а, уже готово. Тебе только соусом залить, а пицца еще не остыла. И, ради бога, не съешь все!
Она хихикает, а потом кивает и вприпрыжку направляется к комнате, куда указал Ксандр – Анна находится в том светлом возрасте, когда прыгать еще хочется, хочется любить весь мир, а главное – того, кто под боком. А под боком – человек, которому Анна не раздумывая бы доверила свою жизнь. Да что там жизнь? Если бы вдруг Романо надумал расстрелять весь мир, она стояла бы за его спиной и меняла обоймы в его пистолетах. Что это? Доверие? Нежность? Любовь?
Анна пока слишком мала, чтобы думать об этом. Ей просто хорошо с Ксандром, она не думает о будущем, не думает о прошлом и о возможных развитиях событий. Она влетает в спальню Романо замирает на минутку. Ловит знакомый тонкий аромат одеколона, и секунду качает его в голове, вспоминает, что ее мужчина пахнет кориандром и мятной свежестью, а еще опасностью и  желанием.
Потом Симони оглядывается на дверь и падает на кровать, мягко пружинит и обнимает подушку. И повсюду запах, такой знакомый, подушка пахнет тем, кого сейчас Аня хотела бы обнять совсем не по-дружески.
Но время бежит, и валяться на кровати Ксандра в грязной одежде не стоит. Анна, неловко подпрыгивая, стягивает с себя кожаные штаны, бросает их куда-то в угол. Потом вслед за ними летит и майка, а Анна, оставшись в белом белье, замирает перед зеркалом, и с откровением подростка думает: «А я бы ему понравилась?».
От мыслей пунцовеют щеки, и Анна торопливо облачается в одежду, предложенную Ксандром. Майка Романо ей велика, она болтается где-то на уровне колен, и Анна подтягивает горло белой футболки к носу – вдыхает свежий запах Романо, а по спине бегут мурашки.
Штаны отказываются держаться на талии, Анна подтягивает их несколько раз и толкает дверь из комнаты.
- Новый год и я с вином уже ждём тебя, пропустишь всё, ну?
- Я иду.
Она стоит перед ним, мнется, и чувствует себя нелепой дурой. Штаны сползают, майка тоже оголила одно плечо – ну что ж такое?
- Дурацки выгляжу?
- Иди уже сюда, у нас одна-две минуты всего…
- Я..минуту.
Анна размышляет всего секунду – в молодости решаться на дурацкие поступки легче – а потом стягивает с себя штаны. Перехватывает волосы режинкой, висевшей на руке. Майка надежно прикрывает ноги до бедра, но Анна все равно жмется – ей неловко от того, что она заставляет его видеть то, что ему наверняка видеть не хочется.
- Прости, но они такие большие.
Анна делает шаг вперед, подхватывает бокал и салютует им вверх:
- За нас. За нашу дружбу. Чтобы мы с тобой никогда не потерялись в этом огромном мире!
Анна чокается с бокалом Ксандра, и в тот же момент наступает Новый Год. А потом они пьют терпкое «Ламбруско» - и Аня пьет вовсе не за что, что сказала в качестве тоста. Зажмурившись на секунду, она загадала желание – «Пусть мы когда-нибудь будем вместе!».

+1

17

- Я..минуту.
Он бегло смотрит на циферблат часов, вот-вот наступит праздник, и обратно на девушку. И его взгляд оказывается прикованным к ней именно в тот момент, когда с Анны слетают на пол его спортивные штаны. Римлянина моментально бросило в жар, он уставился на её обнажённые ноги, которые едва ли прикрывала до бедра его футболка.
«Ухтыжбля!» пронеслось в голове. А внешне его удивление выразилось в приоткрытых губах, ибо дар речи напрочь отшибло так, что не вымолвить ни слова, да и ко всему прочему дыхание перехватило, будто он забыл о том, что нужно дышать.
И опять одни проклятья на уме… Ну, вот, как ему сдерживать себя, если она тут перед ним чуть ли не раздетая щеголяет? «Господи, за что?» взмолился Ксандр, хлопая завороженными глазами, как заяц перед удавом, и судорожно сглатывая слюну.
- Прости, но они такие большие.
Аня шевелит губами и до его сознания доходит, что Аня явно что-то говорит, но вот что? Он таращится на неё и не слышит ни слова, потом резко поднимает взгляд и снова её изумрудные глаза смотрят прямо в его душу.
- Что? – спрашивает хриплым полушепотом, а потом зажмуривается и отворачивается к столику, - А… не страшно… - бормочет, беря в руки бокал и хмуро щурясь.
«Приди уже в себя, идиот! Не хрен на неё так пялиться!» Но именно сейчас он отчётливо понимает, что ему никогда, никогда в жизни уж не смотреть на неё спокойно.  Каким глупцом он был всё это время! «Святая Дева Мария, я такой дурак…» сокрушался он, беря в руки бокал вина и чокаясь им с бокалом Анны. «Я же люблю её…» пронеслось в голове, и он натянуто ей улыбнулся. Это открытие стало для него далеко не подарком, а скорее наказанием за всё плохое, что он когда-либо совершал в жизни. Потому что он не мог быть с ней, не мог испортить ей всю жизнь… «Тебе нужна нормальная семья, дом с садом, муж, дети, пикники по выходным… Боже! Я же не смогу тебе всего этого дать, я только разрушу твою жизнь…» И во взгляде его сквозит такая горькая печаль, а сердце так сильно сжимается от боли…
- За нас. За нашу дружбу. Чтобы мы с тобой никогда не потерялись в этом огромном мире!
«За нас? За дружбу?..» Он резко вдыхает воздух и заставляет себя улыбаться беззаботно, но это даётся ему с огромным трудом.
- Да, - присоединяется к её тосту, - За то, чтобы мы всегда были друг у друга, чтобы не произошло в наших судьбах…
И наступил Новый Год… Ксандр пьёт вино, залпом осушая бокал, чего никогда не сделает настоящий ценитель вин. Но ему сейчас всё равно на вкус напитка и его послевкусие…
«Пусть она будет счастлива… Даже, если для этого я должен буду скрывать свои чувства всю свою жизнь… Хочу чтобы это было не зря… Пусть эта девочка будет самой счастливой…» Вот то, единственное желание, которое он загадал в эту новогоднюю ночь. Она пила за то, чтобы он никогда не покинул её и всегда был её другом? Он сдержит данное им сегодня обещание никогда её не бросать, но вот сможет ли забыть то, что только что осознал? Сможет ли быть рядом с ней, и каждый день скрывать от неё свои чувства? До этого момента он думал, что сильный и выдержит всё, однако сейчас его грызли сомнения, большие сомнения на этот счёт. Сможет ли он когда-нибудь отдать её в руки другого мужчины, который будет любить её, которого полюбит она? Сможет ли смотреть на это изо дня в день? Он не знал сейчас ответов на все эти вопросы, но одно он знал наверняка – он никогда не признается ей в своих чувствах, никогда не испортит ей жизнь. Хватит уже и того, что вся его жизнь одно сплошное разочарование, он ни за что не потянет её с собой на дно. Анна его маленький ангел с изумрудными глазами, она должна летать. А он будет с любовью в глазах наблюдать за ней с грешной земли…
Он оторвался от своих печальных мыслей и улыбнулся ей. Нужно было поднимать настроение, всё-таки праздник, всё-таки они сейчас вместе и не важно, что будет завтра.
- Давай есть, - говорит, накладывая себе и Анне спагетти и доливая вино в бокалы.
А потом они ели, смеясь друг с друга, смотрели клипы по телевизору и подпевали, зачастую даже не успев толком прожевать.
- У тебя соус тут, - весело смеясь говорит Ксан и показывает пальцем на своё лицо, в место возле уголка губ, - Нет, - хохочет, потому что Аня не понимает с какой стороны и протягивает руку, вытирая её губы, проводя костяшками пальцев по щеке просто так, при этом нежно рассматривая её лицо, - Обжора, - дразнит ласково.
А потом ему показалось, что её кусок пиццы был вкуснее, чем её. С таким увлечением и наслаждением на лице она уплетала «Маргариту».
- Эй, ну, точно, у тебя вкуснее! – восклицает и хватает её за тонкое запястье, не сильно но настойчиво придерживая её руку. Наклоняется и прилично так откусывает от её куска пиццы, при этом хитро щурясь и шаловливо улыбаясь.
- Точно вкуснее, - кивает и смеётся.
А потом, они легли спать с рассветом. Умостились на том же диване в обнимку, благо он был не маленький, потому что обоим после всего съеденного и выпитого уже было лень идти в спальню. Он укрыл её и себя тёплым клетчатым пледом, обнял крепко и прижал к груди, слушая, как постепенно выравнивается её дыхание. Анна засыпала, вот только мысли его сейчас были далеки от сна. Он некоторое время рассматривал потолок, когда Аня пошевелилась, переворачиваясь на спину. Ксан повернулся к ней и стал внимательно изучать её лицо, а потом неожиданно для самого себя наклонился и почти невесомо поцеловал Анну, нежно прикасаясь губами к её губам. Он украл этот поцелуй и это всё, что теперь у него есть. Он всю жизнь будет хранить эти воспоминания, о том какие её губы на вкус, такие сладкие, такие желанные… Романо тяжело вздыхает и осторожно, дабы не разбудить девушку, также переворачивается на спину, скользнув взглядом по потолку и наконец смежив веки. Вскоре он заснёт, но уже никогда не сможет забыть ни эту ночь, ни Анну Симони.

Отредактировано Ksandr Romano (2012-10-11 01:39:56)

+2

18

- Обжора.
- Сам такой.
Анна впивается в пиццу зубами, жует ее с выражением искреннего счастья на лице так, что Ксандру непременно хочется попробовать.
Он кусает ее пиццу, широко улыбается.
- Точно вкуснее.
Анна хмыкает, дожевывая кусок. Ну пицца и правда ничего – всего в меру. Уже потом, в будущем, Анна будет скучать по итальянской пицце, потому что вкуснее не делают нигде. Достаточно запеченная, с хрустящей корочкой, наполненная разными начинками, с самым лучшим сыром – пицца в Палермо потрясающая!
А потом были танцы под песни из телевизора, Ксандр и Аня просто дурачились, выплясывая какие-то странные танцы, потом хором пели Аббу, снова танцевали, а потом как-то неловко прижались друг к другу на три минуты, покачались в такт музыке, самой музыки, впрочем, не слыша. Анна слышала стук сердца Ксандра, слышала свои мысли и хриплое дыхание где-то над собой, а больше ее ничто не волновало. Она положила голову на грудь Романо и закрыла глаза. Этот Новый Год она запомнит, как самый лучший в своей жизни. Она была так молода и наивна, но верила в слова. И верила в его обещание никуда не уходить. Он всегда держит свои обещания, всего два месяца, а он уже стал для нее лучшим другом. Так будет и дальше.
- Это был самый чудесный день, - пробормотала Анна сонно, уткнувшись носом в грудь Ксандра и наконец заснула.
Ей снился сон о том, что будет через десять лет. Она видела себя – высокую, статную женщину с изумительным макияжем – даже странно, что Аня-гадкий утенок могла превратиться в такого лебедя; она видела дорогие машины и украшения, большие дома и красивых людей.
А за ее спиной – всегда он. Ксандр Романо, который этой ночью унес ее сердце.

+2

19

Доиграли, в архив.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » What are you thinking right now, when the snow melts on your lips?