Луиза откровенно забавлялась, чувствуя податливые мягкие губы незнакомой...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » 2+2: Техасский Hold'em или цепной пёс системы.


2+2: Техасский Hold'em или цепной пёс системы.

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Игра разворачивается в прокуренном покер-клубе (N), на западе Сакраменто. Здесь играют лишь в Техасский Hold’em и участниками приходятся  не всегда именитые и влиятельные верхушки, а порой  избежавшие суда люди, с криминальным прошлым и настоящим. Проще говоря -  именуемый N-ый клуб -  место сборища грешных слоёв населения. Здесь никогда не спросит твоего имени; никому не интересен твой блеф. Сюда приходят , лишь анонимные души, с господствующим внутри финансовым страхом; души готовые платить чтобы вернуть зарплату; готовые платить чтобы снова покупать; глупые, не застрахованные души - приманки готовые на азарт и даже встать на колени - если деньги вдруг появятся из воздуха - специально для них. Обычно приманки приходят в одно время, каждая со своей историей и хозяином; но здесь никому это увы не интересно. Стоит  отметить что некоторые из душ выбираются из запатентованных под них экономических могил; ну а некоторые,  те на дне сидящие мертвецы - продолжают быть цепными собаками систем.
Двадцатого октября, после двух часов ночи в клуб, как всегда вслед за молоденькой девушкой (*Eddie Murphy), зашёл парень, лет двадцати трёх, похоже студент – без грешник, никаких банковских долгов и хозяев; только пару тысяч зелёных - наличными, на не запатентованное четвёртое хобби.
Меня называют предпринимателем (*Aаron Brand) - я независимая личность днём; а ночью я обычно играю в покер, ради твоей улыбки - во имя чёртовой системы. Меня зовут Предприниматель (*) -  и какими благими не были мои намерения повышать ставки -  я продолжаю оставаться всего лишь цепным псом не финансируемой  деньгами  системы.

http://savepic.ru/3239946.jpg

+2

2

Не могу поверить чёрт возьми - произносил  бедняга прохожий, оставив свой бумажник «случайно» на тротуаре города N  — и минуты не прошло!
Не могу поверить чёрт возьми - орал я на всю кухню когда мне было шестнадцать и я также «случайно» пролил клубничный сироп на мамин пиджак, вот это был номер. Не могу поверить чёрт возьми - спустя семь лет, думаю про себя я, сидя в любимой и привычной для меня покер – ложе на Вест – Стрит.  Что ещё нужно для счастья, простому Предпринимателю,?
Не могу поверить чёрт возьми - слышен Начальнический Крик, на часах полночь; в кадре опустевшая «Энная Элитная Компания & прод.». Начальника зовут Джон, ему далеко за пятьдесят. Статный, немного сутулый, он верещит из под своего протёртого пиджака и изредка нервно подёргивается – вытягивая сигарету из – за пазухи. А верещит он о своём банкротстве – представляете себе  эдакий Начальник-банкрот.
Время поговорить о таких людях как Джон  - логичных словно математическая формула допустим Эйнштейна; пристрастных к деньгам, работающих на систему днём и ночью. Время говорить о новоприбывших в клуб на Вест – Стрит. 
Итак, я сидел по центру, спиной к «идеальной взрослой жизни» творившейся в гражданском клубе.  Справа расположился Джон Рутман, пятидесяти летний проигравший всё Предприниматель; он не вёл диалогов, не рассматривал соперников – для меня он был Анонимной Душой. Слева – молодая, молчаливая девушка, она так и не представилась – я прозвал её Лесли, тут же в голову полезли кельтские ассоциации. Она была странной, застенчивой -  такой же неудачницей, оставшейся без выигрыша как и все мы. Конечно я не смог бы назвать её Предпринимателем, ни тем более Хозяйкой,  Слишком просто для подобного имени. Да, к тому же, ей явно не было и двадцати.
Лесли всем своим видом напоминала мне киношную Аферистку – тёмная коротко стриженная причёска, «решительный» взгляд и полные спелые губы, спрятанные за стойкой красной помадой. По правде говоря она вся была неестественной – прячущаяся от Большой Реальности девочка, здесь на Вест – Стрит, сидя возле меня, со мной, с нами, ночью.
А утром мы обычно разбредались, «каждый сам по себе»,  туда где нас ждут; и в то время кто-то просыпался дома, один;  или в чужой постели;  были случаи когда даже на улице, или на крыше высоток просыпались; да чёрт его знает где вообще можно оставить свою душу ночью? Важно было одно -  утром мы возвращались –  загруженные всё новыми и новыми проблемами; не знающие покоя – вот что такое быть частью системы, круглые сутки,  мы – компания собравшаяся за одним игровым столом -  здесь каждый «сам по себе», но в общем никто из нас не знает куда идти под утро, где тот мир в котором нас,  таких самостоятельных, ждут с рассветом?

Нас было меньшинство – всего-то три Предпринимателя и сидящая напротив меня  незнакомка – пожелавшая оставаться в тени.  Я нарочно не отказывал себе в удовольствии наблюдать за ней все те ночи что мы проводили вместе, ведь она была слишком хороша чтобы быть грешницей,  четвёртым предпринимателем, хозяйкой, или любым другим образом моего подсознания. Мне нравился «переговор»  неподдающимися психологической де – шифровке взглядами.  Я любил улыбку этой девушки, любил как она с осторожностью разглядывает шумный зал, любил её апатию к азартным играм и контроль;  но  вопреки всему, раз за разом, по привычке, желал видеть её здесь, играющую моей продажной душой в простую систематическую игру, которая может закончиться неизвестно чем , как и предоставленная нам двоим ночь.Мы были из тех кто гордо и эгоистично отказывается ото сна; тех кто ищет СВЕТ , но не находит; тех кто в следящую секунду может быть одновременно  богат и беден. 
Я закурил; в кромешном молчании крупье тасовал колоду  и щурился, рассматривая каждого из нас с обыденным  дружелюбием - «Ну здравствуйте дорогие Кошельки, Добро Пожаловать!» -  будто бы говорил он. Игра для нас – отвергнувших всё и вся, начиналась сейчас и мне хватило одного лишь взгляда чтобы понять что сегодня всё будет  «иначе» – это вовсе не значит что крупье щедро раздаст нам фишек на миллион долларов и ночью мы останемся счастливыми , засыпая где угодно, до  самого утра; это так же не значит что люди забудут историю банкрота Джона; несчастливого безумца прохожего с его проклятым бумажником и  конечно же то, как я разлил сироп на мамин пиджак, тогда семь лет назад. В конце концов «иначе»  - всего лишь  слово, никто не присваивал ему положительного исхода, но «предпринимательские - «экономические» души, вроде меня, маленькой аферистки Лесли и Джона, верят в чудеса…
_______________________________________
Сакраменто. Централ Стрит. Автоответчик офиса  «Энной Элитной Компании & прод.», от двадцатого октября текущего года: «Уважаемые коллеги! Я надеюсь что в скором времени всё будет «иначе» - ситуация проясниться и мы вернём наши деньги.»
____
Нью Йорк. Опустевшая коморка на Парк Авенью. Свежо порванные заметки, разбросанные по всей гостиной: «Дорогой Джек, я слишком молода, чтобы бросить всё ради любви. Мне бы хотелось обеспечить своё будущее, мне хотелось бы жить. Надеюсь в скором времени всё будет «иначе». Не ищи меня, я всегда с тобой. P.S. - Лесли»
Говоря сегодня «Иначе» -  мы подразумеваем надежду умирающую в самую последнюю очередь – хотя и этого никто не обещал.
________________________________________
Я заглянул под рубашки лежащих на столе  двух карт и сделал  первую ставку. Сегодня ночью как всегда на Вест – Стрит;  в задымлённом покер-клубе напротив меня сидишь ты улыбаясь: «Моя незнакомка, я до сих пор тебя  не разгадал. Возможно так и должно быть. Хочу чтобы ты знала что я не ничего не жду и только  прошу тебя улыбаться мне, всегда.  И как бы не закончилась наша история, я знаю - всё к лучшему, всё будет иначе.»

Отредактировано Aaron Brand (2012-10-23 23:13:24)

+6

3

- Эдди, ты сегодня поздно. Мы уже поужинали, - раздалось из гостиной, когда я, едва передвигая ногами, переползла через порог. Какой там ужин, в кафешках я торчу достаточно на дню, чтобы иметь необходимость сбрасывать  вес. Мне хотелось в кровать, но я знала, что как только в доме по расписанию стихнут последние голоса, а на улице станет глухо, я уже не буду иметь права спать.
- Ты как-то в последнее время изменилась… - она искренне пыталась выглядеть неравнодушной, но взгляд бегал, и я видела, что ей едва удается не прыгать с темы на тему в своей голове. Ничего страшного. Мы привыкшие: - Просто сильно устаю на работе. И никто не спросит, почему мои вещи сильно отдают дешевым одеколоном и табаком. Почему в пять утра обычно лает собака и щелкает входная дверь. Они все слышат, но видимо настолько боятся узнать правду, что предпочитают играть в неведение и в «Эдди хорошая актриса».  Знаете что? Мне откровенно говоря плевать. Устав от постоянства и предопределенности я иду туда, где даже самый расчетливый и опасливый скептик превращается в беспомощную игрушку фортуны.

Мы смотрим друг на друга, а над нами все небо в алмазах.

Вдоль серой, ничем особенно не примечательной улицы простиралась легкая, но плотная вечерняя дымка. Я немного припозднилась сегодня, но не предпринимала совершенно никаких попыток поторопиться. Мне нравилось медленно и размеренно преодолевать расстояния, не выставив перед собой определенные ориентиры, а просто перемещаясь в пространстве и надеясь, что вымощенные неровной, немного побитой невзрачной плиткой дорожки сами приведут меня туда, куда мне стоит сегодня придти. Нет, у меня не было цели, я просто знала, что меня ожидало. Меня ожидал приглушенно-желтый свет редких тусклых ламп, падающий на небольшие, абстрагировавшиеся друг от друга уставшие столики. Меня ожидал резкий аромат дорогих сигар, переплетающийся с неприятным запахом дешевых сигарет.  Первые выкуривали состоятельные господа, отвоевывавшие себе не малые суммы денег, но никогда не получавшие достаточную дозу удовольствия от выигрыша, чтобы насытиться и перестать. Вторые – отчаявшиеся бесполые тени в потрепанных костюмах, с морщинами на лицах, разочарованные, пыхтящие нервным желанием урвать себе кусочек и немного отыграться.
Я ненавидела это место. Ненавидела каждый его унылый уголок, каждый призвук, каждое слово, что произносилось внутри него. Но я приходила туда снова и снова, каждый раз после полуночи… почему? Потому что у меня было одно маленькое, неизменное и весьма важное исключение. Это исключение с пристальным глубоким взглядом каждый раз, словно по расписанию, на минуту позже меня заявлялось в клуб и садилось за один и тот же столик. Это исключение не умело улыбаться, и каждый раз, когда уголки его губ чуть вздрагивали, мне хотелось смеяться во весь голос. У исключения было много веснушек на лице. Не больше, чем у меня, конечно, но достаточно, чтобы иногда его переносица казалась слишком пухлой. Оно не настаивало на том, чтобы я представлялась, но явно было очень заинтересовано. Мое исключение носило кроссовки, рубашки с обязательно отстегнутыми верхними пуговицами и однотонные джинсы, реже – брюки, но выглядел в них гораздо сексуальнее, чем большая часть населения планеты, придерживающаяся того же стиля.
Исключением я называю тебя, взлохмаченный темноволосый парень, вечно сидящий напротив меня и ловящий взглядом мои улыбки. Только ради тебя я с трудом встаю на работу рано утром, потому что ложусь всего за пару часов. Только ради тебя умираю со скуки в этом карточном клубе, куда люди приходят либо за надеждой, либо от переизбытка, и где нечего делать тем, кому просто некуда больше податься. Только ради тебя оставляю далеко позади жалость к расположившимся рядом игрокам. К бедняге Джону, которого следовало бы отдать на реабилитацию, ибо он зависим. К несчастной Лесли – явно потасканной жизнью, но упрямо сохранявшей остатки своего достоинства. Ты делаешь меня жестокой.   
Я словно знаю тебя всю свою жизнь, но так и не удосужилась заглянуть чуть дальше поверхности. Я беззаботно улыбаюсь тебе, храня внутри пылкое желание разгадать тебя до последней истории, спрятанной под кожей. Каждый новый вечер я обещала себе заговорить с тобой, забрать тебя далеко отсюда, найти другие пути пересечения, избавиться от чертова карточного клуба, который рано или поздно сожрет нас заживо, превратит в тех же безликих страдальцев, что стекаются в это место по привычке или от безысходности. Оно разрушит наше вместе, а ведь оно так и не успело зародиться. О чем мы? Ах да, я обещала заговорить, но встречалась с тобой взглядом и откладывала, опять, опять. Мое «опять» длилось до сегодняшнего вечера – совершенно особенного и непохожего ни на какие другие вечера в этом шумном многолюдном, переполненном жизнью городе.  Я здесь в последний раз, и потому смотрю на тебя с оттенком печали и грусти. Хочу, показать заранее нашу с тобой потерю, но кое-кто, кажется, слишком увлечен толи игрой, толи мной, и не отвечает на мои немые монологи. Я приподнимаю карты и делаю ставку. Я слышу, как сосредоточенно и напряженно дышит мужчина справа от меня, как стучит узким пальчиком по краешку стола леди, но я не слышу ни шороха от тебя. Не говори, что мой удел – только смотреть, пообещай, что сегодня, в последний раз, ненадолго мы станем чуточку ближе, чем этот квадратный потертый стол. Как бы карты не легли.

внешний вид

http://i2.listal.com/image/1860303/936full-cintia-dicker.jpg

Отредактировано Eddie Murphy (2012-10-29 00:26:30)

+3

4

Попрошу сделать ставки, господа – пищал крупье.  Чёрт, когда в последний раз я рисковал? — эти несколько лет я  живу словно застенчивый маленький мальчик, ломающийся в углу маминой комнаты от смущения видя родителей голыми, при этом ещё и краснея. Сколько времени я просадил зря на все эти глупые зарисовки и невоплощённые идеи. Сколько чёртовых минут я бездействовал? Время никогда не даст подсказок почему ты стоишь на месте и не шевелишься. Оно идёт себе и идёт куда-то, а ты хочешь догоняй, хочешь нет. Все под него подстраиваются, у времени все мы ходим по битому стеклу; у времени все мы крутимся словно шампуры над раскалённым мангалом — потому что иногда бывает поздно. 
Слова картёжника словно привели мысли в порядок; ушло всё лишнее и осталась цель, внезапно, для самого себя я открыл её. Хватит с меня бесконечных игр в лабиринт — «Чем дальше — тем страшнее». — чёрт возьми —  непроизвольно дёрнулся я и сжал кулаки. — Этот гром среди ясного неба. Миллионы звёзд под космической оболочкой. И Ты, невинная улыбчивая девочка.  Это всё что нужно.
Каким –то неимоверно напряжённым и вместе с тем счастливым казался сам себе я. Такое ощущение, что нахожусь в мастерской, с нахлобученным шерстяным беретом и шарфом через шею —  пишу, смешивая синий с синим — незаметно для себя получаю ультрамариновый и становлюсь культом столетий.  Или вот ещё пример — с кондитерской коморкой —  по центру я с медным котелком и метровой ложкой в  моих руках . Счастливо помешивая апельсиновый сорт шоколада — на следующий день умираю. В завещании — какао и привет от «средневековой налоговой» — семья осталась без жилья, а я умер. Их выкидывают на улицу, как старые растоптанные башмаки — а я прозябаю в гробу. Некоторые богачи могут позволить себе «пожирать» мой апельсиновый шоколад упоминая издателя — а моя мать никак не может заработать на чёртов кусок хлеба. 
Но в роли себя, я настоящий творец. Что может подарить мне новое открытие? Очередных улыбок море; очередную бессонную ночь; кипу мыслей через край черепной коробки; много никотина и едких смол; ещё партию в покер; ещё взгляд; ещё вдохновения — ещё тебя, тебя, тебя. Как тут быть несчастным открывая незаметно для себя что—то совсем прекрасное? Настолько прекрасное , что хотелось бы вечно зачарованно смотреть и не дышать; что хотелось бы украсть и крепко связав  — не отпускать. И наслаждаясь обладать.
В клубе почти кромешная тьма и тропический дым, сквозь который я могу лишь угадывать твой силуэт;  я буду первым счастливцем — если сумею сделать один единственный шаг к тебе; клянусь — храбрости должно хватить, в конце — концов я не художник и не кондитер, но вполне себе способен на великие открытия и в двадцать первом веке; плевать что от этого не будет хорошо миллионам и прибыльно десяткам. За то мы сможем быть ближе друг другу.
Я начинал разгоняться, и утраивать ставки — в моих руках четыре карты — одна комбинация способная вызвать всеобщий восторг  толпы смешанный с завистливым разочарованием. Отчего то мне хотелось уйти отсюда, в середине партии. Подхватив тебя на руки, выйти наверх, загнать в лёгкие побольше свежего воздуха ночной столицы и потом вместе убегать от охраны клуба, громко хохоча на весь проспект. Запастись хорошим блоком сигарет по дороге и алкоголем; а после, заперевшись в квартире, сидеть день и ночь на кафельной кухне качая мозг ненужной телевизионной дребеденью, или бесконечно спорить о «высоком», мне главное чтобы ты была в расписании — послужил ли поводом тот грустный смех? О чём ты думаешь, разве может всё закончиться так и не начавшись? Незнакомка, ты верно хочешь не на шутку меня раззадорить? Думаешь я позволю тебе просто так уйти — не попрощавшись? Думаешь я позволю своим задумкам умереть? Ты думаешь мои идеи погибнут? Ты ошибаешься, красотка, ты ошибаешься.
Затянувшись осточертелым Winston; я вывернул карманы и в пьяном сумасшествии поставил на кон всё, вплоть до самого себя. Я знал что именно сейчас нужно идти наперекор. Именно сейчас менять стратегию. Нельзя упускать тебя из виду. Нельзя терять ни минуты. В моих руках шесть карт — шесть глянцевых рисунков, которыми обычно «играют» люди, за деньги и на деньги.  И после этого вы говорите Жизнь замечательная штука, даже если в кармане ни гроша? Не занимайтесь ерундой — играйте в покер и проигрывайте! Общайтесь с людьми и социализируетесь. Правительство не дремлет — будьте собой!  Катилось бы оно всё к дьяволу — все эти ваши  «независимые» методы и прибыльные инвестиции; катился бы к чёрту этот проклятый зал, со всеми социальными  излишествами. Катился бы к чёрту и Мир, если бы в нём не было тебя.

+3


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » 2+2: Техасский Hold'em или цепной пёс системы.