Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Может показаться, что работать в пабе - скучно, и каждый предыдущий день похож на следующий, как две капли воды... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » someday I'll breathe again


someday I'll breathe again

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Участники:
Forever alone

Место:

лучшая клиника города

http://data.whicdn.com/images/29556604/ash_large.jpg

как я провел лето

http://data.whicdn.com/images/33276272/my-summer-of-love-10_large.jpg


Погодные условия:
Это не важно

Время:
Наши дни

http://24.media.tumblr.com/tumblr_mbyedd3npl1r8rx02o1_r1_250.gif   http://24.media.tumblr.com/tumblr_mbyedd3npl1r8rx02o7_r1_250.gif

http://25.media.tumblr.com/tumblr_mbyedd3npl1r8rx02o8_r1_250.gif     http://24.media.tumblr.com/tumblr_mbyedd3npl1r8rx02o2_r1_250.gif

+4

2

День первый


Я не знаю, что я здесь делаю. Я терпеть не могу врачей, больницы, уколы, капельницы, а самое главное – запах. Запах несет в себе куда большую опасность, чем гигантский шприц. Не прошло и двух минут, как переступив порог этого жуткого места (хотя со стороны оно показалось мне довольно таки безобидным), в нос ударил запах чего-то едкого. Противного и уже такого знакомого. Я кривлю губы и морщусь, а медсестра окидывает меня недовольным взглядом. Чего я опять натворила? Наверняка думает, что я из местных неженок. По крайней мере ее взгляд говорит именно об этом.

По дороге в клинику я много размышляла о том, каких дров успела наломать. Испортила отношения со всеми, с кем можно было. И откуда во мне только проснулся доселе невиданный альтруизм? Я заплатила слишком большую цену за свое глупое молчание, а теперь вынуждена расплачиваться за свои грехи в доме с серыми стенами.
В такси пахнет булочками с корицей и это единственное, что напоминает мне о том, что я ничего не ела уже несколько дней. В госпитале имени святого Патрика я так же отказывалась употреблять какую-либо пищу, словно пятилетний ребенок стискивая зубы и мотая головой из стороны в сторону. Черт возьми, да если бы мне омаров с икрой предложили – я бы поступила точно так же. Игнорируя просьбы и уговоры, я доигралась до злосчастной капельницы, кою с радостью втыкали мне в руку несколько раз в день. У меня сложилось ощущение, что мед персонал получал от этого какое-то свое, извращенческое удовольствие. Меня по-прежнему передергивает от вида больничной еды и больничной койки, но я ничего не могу с этим поделать. Так больше не может продолжаться. Я пришла сюда добровольно, а это значит, что нужно закрыть рот, а мысли отправить под большой амбарный замок. Я такая дура.
Мнусь на пороге клиники, рассматриваю ее увесистые, массивных колонны и решетки на окнах. Разве сюда я мечтала выкинуть две недели из своей жизни? Лучше бы свернула с этой дороги из желтого кирпича не в замок чародея, а поближе к Диснейленду. Эй, мы же еще можем вернуться? Нет? Ну нет, так нет...

У меня с собой небольшая сумка в ручной клади, которая незамедлительно подверглась наглому осмотру. Чужие руки рылись в моем нижнем белье, перебирали заколки для волос, выпотрошили закладки из книги и отняли косметичку. И мятные леденцы отняли, сволочи. Как же я здесь продержусь без них? И зачем вообще этот нелепый досмотр? Такое чувство, что я собирала дома не свои личные вещи, а выгребла в сумку половину домашнего бара. Конечно, вдруг никто не заметит, а вместе лечения я отправлюсь в долгий алко-трип.
Блядство. У дверей моей комнаты (отныне я буду избегать типичного больничного слэнга, иначе меня будет выворачивать наизнанку каждые пять минут) расхаживал добрый дядя доктор в вельветовых брюках. Нет, он серьезно думает, что сможет мне чем-то помочь? С тех пор как он и ему подобные прочли Фрейда, им во всем мерещится угроза, все воспринимается в искаженном свете. Он протягивает мне руку и улыбается во все свои родные тридцать два, а я игнорирую его. Игнорирую и уверенно дергаю на себя ручку двери. Привет, Фрейд, старый извращенец.
Кажется, меня не понимают. Я раздраженно оборачиваюсь, когда добрый дядя доктор входит в комнату вслед за мной. Я уже ненавижу его лошадиную морду. Человеческое отродье, лишь бы покопаться в себе. Ладно, копаться в себе, это что-то вроде must-have, последнее дело, но копаться в других – еще хуже, это самое отвратительное. И я не собираюсь распахивать душу перед этим жигало в вельветовых брюках, да простит меня Господь.

Таблетки, ага. Прогулки, ага. Библиотека, ага. Нет, я не хочу ни с кем знакомиться. Я не хочу ходить на общую терапию. Как нельзя пропускать? А если я дам Вам конфетку, которую у меня забрали? Ну нет, так нет...Во сколько начало? В десять? А подъем? В восемь? Почему так рано? И почему моя кровать такая маленькая и такая жесткая? Уже уходите? Какое счастье!
Я опускаюсь, нет, обрушиваюсь на кровать всей массой своего тела и устало потираю лоб. Вашу ж мать, это будут самые долгие две недели в моей жизни.

+4

3

День четвертый

На общей терапии я познакомилась с Тоби. Славный малый в смешных очках. Встретив его на улице, никогда бы не догадалась, что он наркоман или алкоголик. Я рассказывала ему о своей собаке, а он мне о своем мертвом брате. Думаю, поэтому он и начал пить. Комплекс вины душил алкоголем его потерянную душу, я ловлю себя на мысли, что мне жаль Тоби. Ему тридцать пять и он до сих пор не женат. Добрый дядя доктор в вельветовых штанах назначил ему совершенно дурацкий курс лечения. По-моему, Тоби просто необходимо встретить подходящую девушку или друга. Половина жизненных неприятностей лечится именно так. А когда ты никому не нужен - не помогут даже самые вкусные таблетки.
Тоби сказал, что мне повезло. Если бы меня упрятали в клинику для душевнобольных, то я бы проторчала там четыре недели. Здесь же я отделалась сроком в четырнадцать дней. Еще чуть-чуть и меня потянет ставить зарубки у изголовья кровати или зачеркивать палочки на разрисованных стенах. Хочется послать к черту весь мир.

Я думала, что все будет гораздо хуже. Что я непременно покажу свой буйный нрав, буду упираться, кусать мед братьев за руку, выплевывать недоваренные брокколи кому-нибудь в лицо, сопротивляться на утреннем подъеме и наотрез отказываться пить таблетки. Нет, все совсем не так. В первый же день меня потащили по врачам, где и выкачали литра два крови. А мне было совершенно все равно. Дайте Вашу руку. Да вот, пожалуйста, берите.

Чувство апатии не отпускает, оно прочно въедается в мозг. Эти мрачные серые стены рассчитаны на подавление каких-либо человеческих эмоций. Они не оставляют ничего кроме пустоты. Здесь можно целый день безвылазно сидеть в своей комнатушке и плевать в потолок - ничего не изменится. Можно биться в конвульсиях и кричать бранные слова. Бинго, от этого тоже ничего не изменится. Я выбрала для себя первый вариант. Чем спокойнее я буду себя вести, тем скорее все закончится. Я проснусь от этого кошмара, вернусь в свой дом и...И что потом? Я больше не могу хвататься за бутылку при любом удобном случае. Не могу же? Тогда все труды полетят к Робби под хвост. Может, крестиком вышивать научиться? Или марки собирать? Бутылки я уже коллекционировала, пора расширять кругозор. Я еще не придумала чем займусь по возвращению домой, но на дьявольские планы у меня еще есть полторы недели. Разве плохо? Своеобразный отпуск для души и тела. Алоха, всем кефирчик за счет ван дер Берг!

Утром я проснулась с мыслью, что не чувствую совершенно ничего. Нет, ну горечь на языке от таблетки не считается, это уже вошло в норму. Я сейчас о душевных муках, терзаниях, мыслях. Села на узкой кровати, тряхнула головой два раза. Не помогло. Мыслей - ноль. Целей - ноль. Я напоминаю себе безвольную куклу. У меня просто нет сил бороться с обстоятельствами, упираться, капризничать. Я занималась этим ровно двадцать шесть лет и к чему это привело? Меня это привело в специализированную клинику, где умные дяди оказывают помощь сбившимся с пути. Таким как я. Поправочка - я не чувствую себя лучше, счастливее, здоровее. Я не чувствую, что забрезжил свет в конце тоннеля, я не чувствую, что стала умнее и мудрее. Может, меня направили в неправильную клинику? Или я такая неправильная? В чем дело? По мнению доброго дяди доктора я должна порхать как бабочка и думать о размножении розовых носорогах и радуге, а я сижу на краю своей кровати и пытаюсь заставить себя сконцентрироваться хоть на чем-то.

Мысли похожи на кашу. Тягучую, вязкую кашу. Что за таблетки мне дают? Я начинаю думать, что сделала ошибку, сдавшись великим умам добровольно.
Касаюсь босыми ногами пола и понимаю, что хочу курить. Подхожу к окну, пытаясь разглядеть двор и лужайку сквозь решетки. Мда, если бы мне выдали оранжевую пижаму, я была бы похожа на вора в закона. Какое счастье, что оранжевый мне не к лицу. А мятные леденцы так и не вернули, я чувствую себя как малолетка, ненароком угодившая в тюрьму для таких же малолетних преступников. Сигарет нет, леденцов нет. Нахер так жить, спрашивается?

Если бы я только могла открыть это окно, я бы непременно почувствовала легкий порыв ветра в своих волосах. Вдохнула бы воздух на полные легкие, быть может, улыбнулась себе и отправилась обратно в постель. Наблюдать перед глазами черный квадрат Малевича до утра. Но нет, вредные пиздюки запаяли единственную ниточку с внешним миром и мне остается только представлять, как ветер играет с моими волосами, как ласкает разгоряченные щеки. Грустно, не правда ли? Вот и мне грустно. Пойду спать, пока за непослушание меня не отправили в отдельный карцер с белыми медведями.

+3

4

День седьмой

- Ты ничего не ешь, ты не больна? Ты все время шмыгаешь носом, должно быть, у тебя насморк. Надо показаться врачу, хочешь, я договорюсь с ним? Впрочем, при той жизни, какую ты ведешь, тебе не врач нужен, а нужно, чтобы я запретил тебе шляться. Нет, ты видела, какие у тебя синяки под глазами? Ты худеешь, ты постоянно как в тумане. Я надеюсь, у тебя нет анорексии?
- Нет, это наркотики.
- Ты считаешь это смешным?

Бортовой журнал. Запись капитана номер сто двадцать один. Наш корабль находится высоко над землей уже целую неделю...Так, постойте, что-то я отвлеклась. Зря нашей скромной кучке алкоголиков включили Стар-трэк после тихого часа. Я думала, что умру в первые пятнадцать минут. Ан нет, ничего, втянулась и мне даже понравилось.
Наверное, Вы думаете, мои дорогие, что для постоянного клиента этой чудной лечебницы у меня не менее чудное настроение? Смею Вас разочаровать, это вовсе не так. Какой дурной фарс, как Вы только могли подумать обо мне нечто подобное? Я таскаюсь по коридорам клиники мрачнее тени, перетаскивая кости из угла в угол. Добрый дядя доктор в вельветовых штанах до сих пор не может понять, почему же я все еще продолжаю терять вес. Да уж, одними брокколями с цветной капустой дело не поправишь.

Единственный, кто помогает мне не перерезать себе вены в душевой (именно такого мнения обо мне местный мед персонал. Что им там наговорили с госпитале святого Патрика? Ну, подумаешь, я пыталась причинить себе вред. Так ведь все делают, не правда ли?) это Тоби. Вчера он учил меня играть в шахматы, а после мы вместе отправились клянчить лимонад, который я гордо обозвала не иначе, как мохито шестнадцатого века, на кухню. Он забавный. Мне жаль, что его брат умер.

А сегодня мне разрешили позвонить. За примерное поведение и поглощение еды. Наивные, думали, что я буду сопротивляться? Обломитесь. Гораздо проще быть невидимкой. Тенью. Я крутилась у телефонного автомата добрых полчаса, но так и не нашлась кому позвонить. Дэну? Единственному родному и близкому человеку на сегодняшний день? Вряд ли он горит желанием потрепаться с законченной алкоголичкой. Я бы набралась смелости и позвонила Ричу, но и он, скорее всего, не желает меня ни видеть, ни слышать. Когда я успела все испортить, Господи? Может, позвонить Анне? Нет, она наверняка возится с малышами, зачем отвлекать ее последними сплетнями? К тому же, она ничего не знает и мирно думает себе, что я сейчас нежусь где-нибудь под солнышком. Бри, ты плохо выглядишь, возьми отпуск. Спасибо, Анна, ты очень добра ко мне. Даже Донато тошнит от того, как я еле еле волочу за собой ноги. Только как объяснить ей свою по-прежнему белоснежную кожу, как раз таки не тронутую этим самым солнцем, по возвращению? Не имею ни малейшего понятия. Но не думайте, что я решила обмануть эту святую женщину. Вовсе нет. Просто сейчас не время для подобных разговоров.
Я бы могла позвонить Соне. Да, именно ей, она бы не стала задавать лишних вопросов, а мне бы стало чуточку легче. Но и с ней я не могу поступить так эгоистично - она же переживать будет. Ох, Бри, хочешь быть сильной женщиной, так будь ею.
Я торопливо набираю номер человека, который заменил мне семью, который заменил мне старшего брата. Вот восьмерка, вот девятка, вот ноль, а вот и гудки. Услышав его голос на том конце провода, у меня задрожал подбородок, мне показалось, что я вот-вот расплачусь в трубку горючими слезами. Не найдя слов, я нажала на сброс и удалилась к себе в комнату, где прорыдала до самого обеда.

Мне так одиноко. И это одиночество обостряется в серых стенах клиники с каждой минутой. Оно меня поглощает. Кажется, я чувствую его кожей, ощущаю на подушечках своих пальцев. Сегодня я поняла, что не хочу возвращаться домой. Вернее, не хочу возвращаться в то место, которое я называю своим домом. Мне все равно где жить и где спать, я просто не хочу ощущать на себе холод маленькой квартирки на Ватерлоо. У меня никого нет кроме собаки, меня там не держит совершенно ничего. Соседка снизу уж точно не расстроится, если ее крикливая пьяница-блондинка решит свалить из этого убогого места.

Я сижу на полу, обнимаю себя руками, чтобы создать хоть какую-то иллюзию человеческого тепла. Обнимите меня, кто-нибудь, пожалуйста.

+3

5

День десятый


- Я могу помочь только больным людям, Бри. Кто поможет тебе?

Я уже пять минут отрешенно рассматриваю пейзаж за окном. Мне хочется снега, много-много снега, чтобы как в детстве. Я постоянно спорила с матерью и отказывалась носить шапку (впрочем, ничего не изменилось), грызла сосульки, а соседские мальчишки соревновались за право покатать меня с горки на санках. Уже тогда у меня был выбор - отправиться к Большой горе на площади с занудой Майклом или заносчивым Питером. Они смеялись, когда белоснежные хлопья снега падали на мои светлые волосы. А я только и делала, что раздавала за это подзатыльники направо и налево. Ничего не поменялось?
- Бри? - я вздрогнула. У меня отняли цепочку, кулон, который я привыкла теребить по привычке, поэтому сейчас я чувствую себя неуютно.
Меня перевели с общей терапии на персональную. Вовсе не за то, что я грубила, хамила, вела себя вызывающе ну или то, что я делаю обычно. А за мое бесконечное молчание. На общей терапии я не проронила ни слова. Чаще рассматривала остальных подопытных кроликов и сравнивала с собой. Зачем? Не знаю, наверное по привычке.
- А? - тихо отозвалась я, разглядывая дядю доктора в вельветовых брюках. - Простите, я потеряла нить нашего разговора. Я могу идти?
Дядя доктор смотрит на меня так, словно я продала его душу за шоколадку и пару нейлоновых чулок. Мне не помогают эти бессмысленные разговоры, они не заставляют меня чувствовать себя лучше. Я ничего не хочу. Я не хочу жить, но и умирать не хочу. Я хочу находиться где-то посередине. Я просто хочу, чтобы меня не трогали. Оставили в покое. Уйдите. Вы крадете мой воздух, мои нервные клетки, я не желаю никого видеть, я не желаю никого видеть.

У меня ничего нет. Даже собственного угла и того нет. Только средства на карточке, которую я не могу потрогать. И на зуб попробовать тоже не могу. Впрочем, это меньшее из зол. У меня ничего нет. От усталости и переживаний вообще нет сна. Здесь мне дают какие-то беленькие таблеточки перед сном, от них есть толк, но мое пробуждение еще ни разу не было таким тяжелым. Даже после похмелья. Я нехотя открываю глаза, пытаюсь сфокусировать взгляд на высоком потолке, но у меня ничего не выходит. Порой, я не могу прийти в себя ото сна час, а то и два. Со мной раньше никогда такого не было - я же ранняя пташка. Все изменилось. Это лето и осень были самыми ужасными в моей жизни, мне никогда не было так безнадежно страшно и плохо.

Прошлая осень была совершенно другой. Промозглой, ветреной, неуютной, напряженной...И теплой, блестящей, насыщенной, уютной, ласковой и такой красивой. Я утопала в иллюзиях, воздушных замках своего подсознания, открещивалась от всего, что может причинить мне боль. Я заливала дыры в душе алкоголем и иногда даже дурью. Теперь я осознаю, что это была лишь временная анестезия. И чем дольше я запускаю - тем больнее и неприятнее процесс выздоровления. Я бы очень хотела вернуться в ту осень, но уже не совершать тех ошибок, что совершила. Как жаль, что это невозможно. Как жаль, что я такая идиотка, неспособная понять и оценить то, что имею. Возможно, если бы я взялась за себя раньше, перестала бы вести распущенный образ жизни, то сейчас бы у меня был заботливый муж и крепкая семья. Но, увы. На шлюхах не женятся. Ни один нормальный, здравомыслящий человек не посмотрит в мою сторону. Если он не мазохист, конечно же.

Игнорируя разочарованный взгляд в свой адрес, я поднялась с места и уверенной походкой направилась к выходу. Пока, извращенец. Хлопнула дверь - я оказалась в совершенно сером, безликом коридоре. Пытаясь слиться с его стенами, я сбавила шаг, не спеша прогуливаясь между дверей палат. Я слышала смех, я слышала плач. Интересно, какой звук у меня? Тишина. Апатия не имеет ни запаха, ни вкуса, ее невозможно услышать. Ее можно только ощутить на себе. Ее нельзя пощупать, она проникает своими щупальцами к самому сердечку, окутывает душонку, опоясывает ребра. Липкое, темное, страшное. Нет, скорее, жуткое.

Я уселась на диван в холле. Только я и мое безразличие. Грозные взгляды медсестер и медбратьев волнуют меня меньше всего.  Ловлю себя на мысли, что мне здесь не место. Может, я ошиблась адресом? Может, всему виной моя голова, а не количество выпитого алкоголя? Может, я ненормальная психопатка? Какое разочарование! Я не та, кем хотела быть в детстве. Я хотела стать принцессой в пышном платье, а не психопаткой алкоголичкой. Мечты не сбываются.
До обеда час с лишним, а я так и не решилась сделать самый важный звонок в своей жизни. Так просто сказать то, что крутится на языке. Но меня пугают последствия. Я страшусь того, что может случиться с человеком, неподготовленным к правде. Я была этим самым человеком и подобной участи не желаю решительно никому.

http://25.media.tumblr.com/tumblr_mclsfn3VpC1rg5v07o1_500.gif

Storm
In the morning light,
I feel
No more can I say,
Frozen to myself.
I got nobody on my side,
And it surely ain't right.
Surely ain't right.

Oh, can't anybody see?

+3

6

День двенадцатый


I'm not sick. Я не больна. Ни сегодня, ни здесь, ни сейчас. Я не больна. Все мое существо отрицает этот мерзкий факт. Я не больна. Я не хочу ощущать себя в этих стенах. Я хочу выйти наружу, хочу разглядывать людей. Мне хочется спеть какую-нибудь грустную песню на лавочке в парке. О женщине, у которой постоянно отбивал возлюбленных. Я не раз представляла себе эту несчастную женщину и меня душили рыдания. Женщина с невыразимо печальным и прекрасным лицом, словно застывшая в ожидании новой утраты. Печаль ее была так безысходна, что, казалось, она истечет слезами и истает. При этой мысли меня охватывало сострадание к этой придуманной женщине. Я сопереживала ее горю. Почему? У меня ведь никогда не уводили возлюбленных. Моя любовь к ним умирала тихо и незаметно еще до того момента, как их могли увести.
Так уж заведено в этом мире.
Я не запела. Я просто стою у окна в каком-то оцепенении. Мои эмоции словно замерзли. Подернулись корочкой льда. Слишком юная. Слишком пожившая. Я не заслуживаю, чтобы обо мне заботились. Мне никто не нужен. Я не понимаю.

Красненькие таблеточки на вкус приятнее, чем синенькие. Белые. Я не люблю белые, их дают перед сном. Тоби говорит, что они помогают восстановить режим и выключать голову во время сна, но мне это не помогает. Мне ничего не помогает. Единственное, за что я могу сказать спасибо этому чертову месту - мне не дают пить. И у меня трезвая голова. Но мне от этого не лучше. Мысли загоняют меня в угол собственной комнаты. Я не хочу думать. Почему они так безжалостно рвут меня на части? Нет-нет, это все не обо мне, это другая девушка просрала свою жизнь. Так нет ведь, мысли материализуются, они трясут передо мной доказательствами со словами "Видишь? Видишь, Бри? Это ты наделала. Это ты с собой сделала. Никто не виноват, во всем виновата ты сама."
Отпустите меня, уйдите. Я закрываю лицо руками и бьюсь затылком о стену. Отпустите, пожалуйста. Я хочу забыться, чтобы не вспоминать о собственных косяках. Чтобы и дальше не брать ответственность за поступки. Топить печаль в алкоголе, менять мужчин. Смеяться, убегая. Это проще всего. Нет, закройте шторы. Почему здесь так светло? Или мне кажется? Когда это закончится? Пожалуйста, отпустите.

- Зачем ты пыталась причинить себе вред, Бри? - вопрошает добрый дядя доктор в вельветовых штанах, глядя на меня поверх своих дурацких очков.
- Я не знаю, - пожимаю плечами, а этот извращенец сделал какую-то пометку в своем большом блокноте.
За десять дней мы не продвинулись ни на шаг. Я разодрала обе руки до крови. Тогда мне хотелось порвать себя на куски, но ничего не вышло. Это оказалось гораздо сложнее, чем я думала. Мне хотелось кидаться кусками недо-себя в прохожих, которые только поворачивали головы в мою сторону. У меня просто руки чесались, как хотелось покончить со всем этим. Нет, я вовсе не желала свести счеты с жизнью, я просто напилась до чертиков, а мои руки чесались. Я не знаю откуда взялась кровь.

Нервно почесываю зажившую руку, сижу на своей тесной кровати и размеренно болтаю ногами в воздухе. Жизнь без алкоголя уже не кажется мне такой яркой и играющей. Она угнетает меня. Подавляет страхи, подавляет желания. Я где-то посредине, где-то между. Ни жива, ни мертва. Сердце бьется на одну четверть, это так просто.

How can it feel this wrong?
From this moment how can it feel this wrong?

+3

7

День четырнадцатый
Заключительный

- Обещай, что научишься играть в шахматы. Ну, или на худой конец в шашки.
- Тоби, - я покачала головой, укоризненно глядя на парня в смешных очках. - Я же говорила тебе, эта игра слишком сложная для меня. Давай лучше твистер, а?
- Не заговаривай мне зубы, - Тоби нахмурился и закутался в свой полосатый халат. - Я все знаю. Ты сегодня уезжаешь.
Я не нашлась что ответить. Сложила руки на груди и тяжко выдохнула. Черт, у доброго дяди доктора слишком длинный язык. Молись, смерд, чтобы тебе его не подрезали.
- Прости, - виновато проговорила я. - В свою защиту могу сказать, что буду скучать по тебе и недоваренным брокколям на обед.
И тут Тоби сделал то, чего я не ожидала. Он обнял меня. Как-то резко и немного неуклюже, по-мужски, но все таки обнял. Так странно, я совсем его не знаю, а уже успела привязаться к нему за эти две недели.

- Ты мог бы забрать меня сегодня?
Господи, чего мне стоило выдавить из себя эту, на первый взгляд, ничем не примечательную фразу. Сколько слез я выплакала прежде, чем собралась с духом, чтобы сделать самый важный звонок в своей жизни. Сколько кругов навернула перед телефонным автоматом. Мне страшно. Я опять боюсь. Потому что он будет зол на меня. Потому что я предала его доверие, выбрав для себя худшее из зол. Черт, Бри, ну почему ты такая дура? Нельзя отталкивать тех, кого любишь, а ты только этим и занимаешься. Не удивлюсь, если он больше никого не заговорит со мной.

Меня попросили собрать вещи. Вещи? Вы смеетесь? Я закинула в походную сумку свои скромные пожитки, а остаток дня потратила на бессмысленные размышления в своей крохотной комнатушке. Кто я? Чего хочу достичь? Не знаю, я ничего не знаю. Я просто хочу вернуться домой, снять эту одежду и чтобы мне немедленно вернули мои мятные леденцы. Эй, я их за свои деньги покупала, между прочим, а не украла в супермаркете! Хочется свежей, ароматной пиццы и апельсинов. Вишневого сока. Печеного лосося на гриле. За неимением привычного набора блюд и продуктов, ко мне начал возвращаться аппетит, что добрый дядя доктор счел как начало моего личного прогресса. Я рассмеялась ему в лицо и отказалась беседовать на какие-либо темы, касающиеся моего алкоголизма и его причин, и захлопнула дверь душного кабинета. В последний раз.

Я спустилась вниз по ступеням, держа в руке спортивную сумку с вещами. Оглядываюсь назад, щурю глаза от неяркого осеннего солнца и разглядываю решетки на окнах. Моя комната находится на третьем этаже. Моя личная тюрьма. Срок в две недели. У меня такое чувство, что прошел, как минимум, месяц, если не больше. День за два, как на зоне, ей Богу. Я морщусь и хмурю брови, оглядываюсь по сторонам, все еще страшась мимолетных взглядов медперсонала. Успокойтесь, сволочи, меня сегодня выписали. Я распустила волосы, позволяя ветру поиграть с ними еще немного. На прощание. Поставила сумку у ног и, только завидя издалека его фигуру, мысленно начала молиться про себя. Мой брат по несчастью припарковал машину и уверенным, быстрым шагом направлялся ко мне, будто бы я сейчас растаю или убегу обратно к дверям клиники. Будто бы он боялся не успеть перехватить меня. Забрать из этого мрачного места. На глазах выступили крупные слезы, но я дала себе слово, что больше ни слезинки не упадет из моих глаз пока я здесь. Вот дома вполне можно предаться самобичеванию. А сейчас...Это место и так забрало у меня слишком много.
Я попросила отдать мои мятные леденцы Тоби.

+4

8

Ты знаешь меня, но ты не знаешь меня настоящего,
Во мне застыл огонь, и вскоре он совсем погаснет...


«Попытка покончить с собой, правда неудачная… В её досье вы указаны, как ближайший друг, которому необходимо позвонить в экстренном случае. Думаю, этот случай как раз из области «экстренных». Но не переживайте, с ней всё в порядке и она не причинила себе серьёзного вреда. Нет, посещения пока не разрешены, в этом смысл нашего лечения. Однако я должен был поставить вас в известность. Спасибо за понимание и будем надеяться, что результат лечения будет удовлетворительный, не смотря на все трудности… Да, всего хорошего, мистер Романо.» Метаться по комнате из угла в угол, как загнанный зверь… От злости разбить мобильный телефон о стену и швырнуть в угол резной деревянный стул, на котором сидел ещё недавно… Бри… «Дура! Сам бы тебя прибил за такое!...» мысли вслух, крик в никуда и тяжёлый вздох беспомощности, когда ты не в силах что-либо сделать, чем-либо помочь… Он не любил быть в растерянности и не знать, как поступить, но в этот раз всё было именно так. От Романо ничего не зависело, не было ничего, что он мог бы сейчас решить, сделать для женщины, которая была ему сестрой…

[mymp3]http://dl.dropbox.com/u/104198249/col.mp3|Morcheeba - Col[/mymp3]
- Ты мог бы забрать меня сегодня?
Он не узнавал её голос, что-то было в ней такое, чего он не замечал за Бриджет раньше. Неуверенность? Страх? Он никогда бы не сделал что-то ей во вред, тогда чего она могла бояться? Осуждения в его глазах…
- Да. Я приеду, жди.
Его тон слишком сдержан, а интонация слишком сухая. В нём слишком много противоречивых чувств по отношению ко всему, что сейчас происходит с этой женщиной, по отношению к тому, что она сотворила со своей жизнью. Алкоголизм? Эта новость застала Романо врасплох. Да, они иногда выпивали вместе, парой он делал ей замечания, что она выпивает алкоголя намного больше, чем следовало бы. Но никогда он даже подумать не мог, в какую «жопу» загонит сама себя эта блондинка. Ксан злился на неё, что не смогла себя сдержать, не попросила его о помощи… Он также злился и на себя, потому что не заметил всего происходящего у него под носом, вовремя не среагировал, не образумил…

Мы те, кто мы есть. Ни больше, ни меньше.
Возьми лучшее и выбрось всё остальное,
Что мешает дышать и не даёт спать по ночам...


Машина останавливается у клиники. Он выходит из авто и прислоняется к переднему бамперу, снимая с глаз солнцезащитные очки. Колючий взгляд ореховых глаз кажется холодным, не смотря на всю теплоту карего оттенка. Проводит рукой по затылку и вверх, ероша волосы и поднимая лицо к солнцу. Щурится от ярких лучей и в задумчивости прикрывает глаза. Как ему себя вести с ней сейчас? Что сказать? И говорить ли вообще? Может, лучше будет промолчать? Он не знал…
Солнце приятно пригревало, и, задумавшись, он почти не слышал, как открылась входная дверь. Романо скорее почувствовал её присутствие и его глаза распахнулись навстречу слепящему светилу… Жмурится, трёт глаза опуская голову, а когда буро-зелёные пятна перед глазами пропадают и способность видеть вновь возвращается к нему, поворачивает голову в её сторону и некоторое время просто смотрит. Она кажется ему такой худой, замученной и с таким затравленным и виноватым взглядом… Невольно выражение его лица смягчилось и хмурые морщины на переносице разгладились, будто их и не было только что. Отталкивается от машины и делает шаг вперёд, навстречу Бриджет. Он поднимает руку, в немом жесте призывая её подойти, и терпеливо ждёт, когда она преодолеет это разделяющее их сейчас пространство всего в каких-то несколько метров…
- Иди сюда, катастрофа.

+4

9

Как можно было быть такой дурой? Если бы где-то поблизости оказалась батарея, я бы непременно стукнулась о нее головой пару раз. Или раз двадцать, чтобы уж наверняка.
Я вижу его издалека. Коленки трясутся, ноги не слушаются, а сумка в руках кажется такой тяжелой, чем-то вроде непосильной ноши, что, кажется, меня вот-вот притянет к земле. Я упаду и не смогу подняться, не смогу уйти из этого злачного места, которое только прикрывается лицензией квалифицированных врачей. На деле же сплошные шарлатаны. Впрочем, сейчас не о них.
Ксандр. Ксандр Романо и его четырехколесный друг из стали уже поджидали меня по ту сторону Зазеркалья. Кажется, руку протяни, сделай шаг и вон он. Можно даже потрогать, чтобы убедиться в реальности момента. Я поднимаю голову к небу, чтобы набрать побольше воздуха в легкие, будто бы это придаст мне немного сил и смелости, чтобы взглянуть в глаза другу. Ну, Бри, чего ты мнешься? Чего боишься? Чего ждешь? Иди, тебя жду, за тобой приехали - все именно так, как ты и просила. Разве он бы отказал тебе? Вряд ли. Устроил бы головомойку, но не отказал. В конце-концов есть у меня право чувствовать себя неуютно или нет?
Он делает жест рукой и я понимаю, что должна сейчас сжать волю в кулак и преодолеть несколько разделяющих нас метров, которые сейчас кажутся мне самой настоящей пропастью. Раз шажок, два шажок. Ручка сумки больно врезается в мою ладонь, я нервно сглатываю и прерывисто дышу, а сердце, кажется, вот-вот вылетит из груди и шлепнется на сухой асфальт.
- Иди сюда, катастрофа.
Услышав его голос, на глаза навернулись слезы. Как тогда, когда я наконец созрела для телефонного звонка. Я услышала его голос, такой родной и далекий, а после захлебывалась слезами в своей маленькой комнатушке. Стены моей личной тюрьмы смеялись надо мной, обвиняли меня в безумии. Но я совершенно здорова. Я не пыталась свести счеты с жизнью, я просто напилась до чертиков, вот и все, а доктор-недофрейд-недоизвращенец пытался доказать мне обратное. Ну не урод ли? Если в следующий раз я соберусь посетить подобное заведение, то просто вырубите меня чем-нибудь тяжелым.
Я и есть катастрофа. Огромный геморрой на задницах своих друзей, готовых прийти на помощь в любую минуту. А я что? Я за них сердце из груди вырву, знаю же, что вреда от меня куда больше, чем пользы.
- Ты все знаешь, - скорее утверждение, нежели вопрос.
Его большая рука приобнимает меня, я хватаюсь за нее обеими ручонками, не в силах более сдерживать слез и прочих эмоций, бьющих через край.
- Прости меня, прости, - пару раз всхлипнула, пряча заплаканные глазки. - Я такая глупая. Я такая дура.
Нет, Бри, ты не просто дура, ты редкостная дура! Идиотка!
- Злишься? - я отстранилась от объятий, поднимая голову на своего soul brother, но все еще держалась ручонками за его руку. Будто это последняя, хрупкая ниточка, связывающая меня с внешним миром.
- Я не хочу возвращаться домой. Просто отвези меня куда-нибудь.
Я вытерла слезу о его плечо и глубоко вздохнула. Ну вот, видишь, говорить правду совсем не больно и не страшно. Хотя я все еще опасаюсь того, что сейчас меня прорвет словесный понос и я испорчу момент своим длинным бесполезным языком. Я лучше просто помолчу. Может, немного поплачу, сидя в его машине, подумаю о своей собаке, о Тоби, о своих друзьях и о тех, кому повезло ими не стать.

Не это ли счастье? Вернуться. Набить на лбу кровавые мозоли от поражений. Выплакать два ведерка слез от обиды. Но зато своих. Кровных, родненьких. Понять, что нет ничего лучше домашней еды, осеннего солнца и чьих-то теплых объятий. Это ли не счастье? Закрыться в кокон, сожрать себя изнутри, а потом переродиться во что-то более красивое и усовершенствованное. Я выдрала из себя заразу, я освободилась от того чувства, которое вынуждало меня тянуться к бутылке сразу же, как только мозги вновь начинали соображать. Наверное, я научилась принимать себя такой, какая есть. Теперь мне осталось научиться с этим жить. Жить с собой.
И мне не нужно быть счастливее, чем сейчас, в эту минуту.

+2

10

[mymp3]http://dl.dropbox.com/u/104198249/mutya_buena_-_this_is_not_real_love_duet_with_george_michael.mp3|____[/mymp3]
Она мнётся на месте в нерешительности, но заслышав голос Романо, в её глазах появляются слёзы. Он вздыхает и хмурит брови, потому что не любит женских слёз, потому что не умеет утешать, он не знает тех нужных слов, от которых человеку могло стать легче.
- Бридж… - прижимает её к своей груди, обнимая рукой за плечи.
- Ты все знаешь.
Он ей не ответил. Зачем подтверждать итак уже очевидное? Говорить о том, что он в курсе её попытки причинить себе вред? Кому это нужно? Главное – она всё это пережила, и всё осталось где-то позади, лишь бы не вернулась…
- Прости меня, прости, - Бри всхлипывает и прячет глаза, - Я такая глупая. Я такая дура.
Ксан прижимается щекой к её белокурым волосам и тихо приговаривает:
- Да уж, ты ужасно глупая, - он улыбается, и она наверняка услышала бы улыбку в его голосе, - И ты меня прости, я должен был что-то сделать для тебя, но я ничего не замечал…
- Злишься?
Взгляд её зелёных глаз с настороженностью устремлён в его глаза. Даже если он и злился на неё ещё недавно, сейчас он уже не испытывает того гнева. Всё прошло, буря стихла, остался лишь неприятный осадок, морозный холодок где-то в душе… укоры совести?
- Я злился, - Романо не стал ей врать, потому что она слишком хорошо его знала, - Сейчас уже не злюсь. Но больше никогда, слышишь? Никогда так не делай, иначе я тебя потом сам лично удавлю… - делает паузу и скользнув ладонью вдоль её руки вниз, забрал у неё сумку, - Ты меня всерьёз напугала, - признание, которое делает отводя взгляд, потому что для такого человека, как Ксандр Романо, чрезвычайно не просто признавать свои моменты слабости. – Если тебе будет плохо, нужна будет помощь или просто захочется с кем-то поговорить, ты всегда можешь рассчитывать на меня. Больше не стоит со всем справляться одной, у тебя есть друзья. Не забывай этого, Бри…
- Я не хочу возвращаться домой. Просто отвези меня куда-нибудь.
Он заботливо усаживает её в салон своей машины и кидает её сумку на заднее сидение.
- Куда-нибудь? – поворачивается и смотрит на неё внимательно, - За кого ты меня принимаешь? Не, ну понятное дело я мудак, но никогда в жизни я не оставлю тебя на обочине с сумкой в руках. Заруби себе это на своём прекрасном носике, – улыбается совсем по-доброму и подмигивает девушке сидящей рядом, своей soul sister.
Поворачивает ключ в замке зажигания, двигатель джипа послушно взревел, и друзья наконец-то отъехали от этой клиники, оставляя угрюмое здание далеко позади, в прошлом.
- Поживёшь у меня, - и это скорее звучит, как утверждение, нежели предложение. Да, он уже всё решил сам и возражения даже слушать не станет. – Как в старые добрые времена, будем вместе готовить по вечерам, помнишь? – спрашивает, смеясь, - Мы ели пиццу на перегонки, и пели песни под орущий на всю квартиру телевизор, это был канал муз-тв? Ты ещё так забавно подражала Элтону Джону, напялив на нос мои старые солнцезащитные очки… - Ксан не сдержался и расхохотался в голос. Они весело смеялись всю дорогу, не вспоминая о событиях последних двух недель. Он просто рад, что теперь у неё всё хорошо, и постарается сделать всё, чтобы так всё оставалось и дальше. Романо не просто так временами называл её сестрой, они очень похожи. Двое таких бунтарей одиночек, которые на самом деле очень хотят быть кому-то нужными. Даже если эти «кто-то» ни сном, ни духом, об этих их душевных порывах. У этих двоих есть они сами, от этого дружба между ними прочнее, чем любая другая. Каждый из них может найти в глазах друг друга собственное отражение, это сближает и роднит. Они молоды и красивы, их жизнь не так плоха, как могла бы быть и впереди их ждёт только самое лучшее. Главное – помнить, что никто из них уже никогда не станет одинок, пока их связывает эта крепкая нить дружбы…

+3


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » someday I'll breathe again