Вверх Вниз
+14°C дождь
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Viva Washington!


Viva Washington!

Сообщений 1 страница 20 из 24

1

http://s2.uploads.ru/CqT8X.png
Участники: Sharon Raymond, ее мысли
Место: Вашингтон, округ Колумбия
Время: 3 - 24 октября
Время суток: отыгрываются несколько недель
Погодные условия: от 14 до 20 градусов
О флештайме: С этого момент Шерон официально считается не детективом лейтенантом полиции Сакраменто, а капитаном вооруженных сил США. По приказу Министерства обороны, она прилетает для переподготовки в Вашингтон, где останавливается в хорошем отделе и готовиться столкнуться носом к носу со своим прошлым: вооруженными силами, старыми друзьями, первым мужем…
Но всем понятно, где есть Шерон Реймонд – там просто не может быть спокойно. Спустя неделю исправной службы, женщина случайно обнаруживает труп молодой девушки. Оказывается, это не первый случай жесткого убийства. Проблема в том, что Шер не просто нашла тело, она невольно стала объектом внимания преступника. При следующем убийстве полиция обнаружила своеобразное послание лейтенанту. Он знал о ней многое. Откуда? Почему именно она? Командование позволяет (вернее, приказывает) Шерон разобраться, считая, что подобный расклад может навредить репутации разведывательного управления. Судя по всему, между маньяком и Реймонд есть какая-то связь, а значит, у нее больше шансов поймать преступника. Только вот Шерон с этим не согласна, не имея ни малейшего понятия о личности преступника. Но делать нечего. Примкнув к полиции Вашингтона, она начинает расследование. Ей дано два дня. А что если преступник не просто парень с соседней улицы? Что если он маньяк со стажем, любящий психологические игры, притом игры не только с жертвами, но и с Шерон Реймонд, которая всеми силами постарается его найти и наказать… Он звонит, он угрожает, он пишет письма, ему нравится игра, он хочет сломить ее. Сможете противостоять дьяволу? Шерон постарается, ведь игры она любит не меньше, а азарт игрока – дело серьезное, пусть иногда и губительное.

Отредактировано Sharon Raymond (2013-01-28 15:04:49)

+5

2

3 октября

Чертов перелет. На данный момент это была самая сложная часть пути. Четыре с половиной часа неугомонных попыток устроиться поудобнее, когда все тело затекло от сидячего положения, когда ходить туда-сюда по салону самолета уже надоело, а от легкой пищи тошнит, пусть летишь ты и в бизнес-классе. Боже, поскорее бы прилететь, - думала Шерон, смотря в иллюминатор и слыша, как чьи-то дети резвятся в другом конце салона. Из-за них она и не смогла нормально поспать. Ночь выдалась бессонная, женщина прощалась с Этьеном, хотелось сомкнуть глаза хотя бы здесь, в самолете, но, увы. Радовало то, что у нее будет еще четыре часа до официального вступления в звание. Оставалось надеяться, что дядя Роберт не придумал чего-то типа экскурсии по старым и хорошо знакомым местам. Ведь ему так отказать…
Забавно, теперь Шерон и Сакраменто разделяет всего три часа полета, а она уже скучает. Это чувство просто невыносимо, когда ты хочешь быть в совершенно другом месте, с совершенно другими людьми, но вынуждена нестись сломя голову в другом направлении, потому что когда-то посчитала, что остаться в запасе – не такая уж и плохая идея. Что ж, может оно и так. Однако сейчас, больше всего на свете Шерон хотела открыть глаза и видеть перед собой сонного Этьена, потом пойти в соседнюю спальню и потискать Меган, позвонить сыну, услышать, что у него все хорошо и он на очередной студенческой тусовке. Правду говорят, люди не ценят того, что у них есть. Хорошо, что Реймонд не потеряла все это, а просто лишилась на несколько недель, что, впрочем, не сильно ее утешало. Расставаться с любимыми ужасно, но она привыкнет, всегда привыкала, радуясь периодическим звонкам и связи по Интернету через камеру. 
На протяжении всего оставшегося пути, Шерон только и делала, что пила воду и, теребя кольцо, подаренное Этьеном, смотрела в иллюминатор. На самом деле, она просто боялась, что если повернется, обязательно накричит на родителей детишек, которых пытались угомонить даже стюардессы, но тщетно. Поскорее бы приземлиться. После многочасового перелета нет ничего приятнее, чем ступить на землю. И молитвы Шерон были услышаны: через несколько минут облака начали рассеиваться, и женщина увидела прекрасные пейзажи Вашингтона. Все-таки, была у этого города своя атмосфера. Невольно думалось о политике и о центре жизни всей страны. Напротив загорелась красная лампочка, всем пассажирам было сказано пристегнуть ремни. Реймонд сделала это с удовольствием, в преддверии долгожданной посадки. В это время позади послышались крики детей: упрямцы отказывались слушаться мать и стюардессу.
- Эй! – повернувшись, рявкнула Шерон, она все-таки не выдержала. Хотя, с другой стороны, это еще и в целях безопасности самих детей. Мальчик и девочка тут же посмотрели на незнакомую женщину. – Я сосчитаю до пяти. Если вы к этому времени не усядетесь, клянусь, я встану и обоих выкину за борт.
Все это было произнесено в таком приказном и строгом тоне, что детишки, посмотрев друг на друга, медленно опустили попки на свои сиденья и позволили матери пристегнуть ремни. Выглядели они разочаровано. Шерон же, снова уткнулась в иллюминатор, созерцая низменные здания столицы страны.  Смешно получается, но при виде монументов, в голове невольно начинает проигрываться гимн. Да уж, каждый сходит с ума по-своему. Самолет, тем временем, приземлялся. Уже был виден сам аэропорт. А потом желанная посадка. Когда Шерон выбиралась из салона, детишки все еще с опаской поглядывали на грозную женщину.
Выйдя на свежий воздух, Реймонд сразу же почувствовала прилив сил и бодрости. Все-таки, какое это удовольствие выбраться из замкнутого пространства. На улице было холодно, это точно не Калифорния. Но Шерон обо всем позаботилась, а потому еще в салоне надела белое пальто. Она вышла в терминал, забрала свой чемодан и сразу же начала звонить дяде Роберту, тот должен был подъехать. Женщина даже вызов не успела нажать, как услышала свое имя где-то справа. Роберт Реймонд, в военной форме, стоял около металлодетектора, и, представьте, подпрыгивая, махал своей племяннице. И этому человеку почти шестьдесят лет. Да что там возраст! Этот человек полковник ВВС и, по всем канонам, должен быть сдержанным и строгим. Но нет, кровь Реймондов…, даже армии непосильно исправить эту резвость и энергию. Что ж, Шерон не стала отставать. Радостно выкрикивая «дядя!», она помахала ему рукой и быстро направилась к металлодетектору.
- А вот и моя девочка! – восторженно произнес Роберт, обхватывая племянницу и приподнимая ее. Старик не утратил сил. Шерон пусть и относилась к представительницам слабого пола, но, учитывая рост и мышечную массу, весила достаточно много. Однако дядя оказался в прекрасной физической форме. Забавно. Смотря сейчас на них, врятли скажешь, что это вполне серьезные военные офицеры, да еще в высоких званиях.
После длительных семейных объятий, семейка отправилась на улицу. В Вашингтоне даже воздух был другой. По крайней мере, так показалось Шерон. Дядя предложил ей проведать старых друзей, которые ждали ее прибытия года два, но женщина отказалась, сделав выбор в пользу теплой кровати в номере отеля. Роберт лишь развел руками, а потом словил такси. В машине они затронули много тем. Однако, разумеется, больше всего дядю волновала личная жизнь Шерон, в частности, помолвка. А что она могла сказать? Да, под сорок лет снова влюбилась, влюбилась основательно и надолго. С Этьеном хорошо, комфортно, волноваться не стоит.  Роберт похлопал племянницу по плечу и поздравил, пообещав завтра утроить что-то вроде семейного ужина, если у обоих найдется свободное время.
- Хорошо, только звони первым, - машина подъехала к отелю. – Боюсь, у меня не будет сил. Первый день – это просто вынос мозга, - женщина покрутила пальцем около виска. Потом она поцеловала дядю в щеку и вылезла из такси.
Отель был солидного вида, со своим рестораном, сауной, бассейном, бильярдом, спортзалом и прочими удобствами. Правда, для этого Шерон пришлось внести свои средства, ибо не гоже бюджету тратить деньги на устройство запасников в более-менее приличных местах. Да Реймонд и не была против, зато не придется считать каждый цент. Пройдя необходимые процедуры, женщина оказалась в своем просторном номере. Ей пришлось потратить много денег на люкс. Все-таки, иметь что-то небольшое, с одной кроватью и столиком не хотелось. Здесь жить три недели, душа требовала комфорта. Первое, чего Шерон хотелось, это связаться с Этьеном, сообщить о том, что все хорошо. Однако, как назло, в отеле велись какие-то технические работы, и электричество не работало. Энергию обещали подать через два часа (в такое время постояльцы, обычно, гуляют по городу, отель относительно пуст, потому администрация и позволила себе провести работы именно сейчас). Оставалось лишь раздеться и разочарованно плюхнуться на кровать.
Вечером Шерон притащилась в отель без ног. Вводный курс и донесение до запасников программы переподготовки – оказалось весьма нудным занятием. Женщину это вгоняло в сон, она явно отвыкла от военных примочек, типа «всегда смирно, чтобы не произошло!». Шер по-прежнему хотела связаться с домом, но, к сожалению, учитывая навалившеюся усталость все, на что хватило сил, это раздеться, принять душ, покушать и улечься в теплую постельку. Все-таки, сказался еще и долгий перелет. Завтра день будет еще сложнее. Запасником проверят на текущие навыки, что они помнят, а что успели забыть. Впрочем, это пугало Шерон меньше, чем треплешь командиров.
Несмотря ни на что, женщина долго не могла заснуть. Первые дни – самые тяжелые. Ты неустанно думаешь о своей семье, детях, Этьене, ты скучаешь, хочешь к ним.  А от невозможности исполнения этого желания становится еще мучительнее. Но, уповая на то, что завтра все-таки удастся связаться с Сакраменто, через некоторое время Шерон уснула. Сон был беспокойным. Впрочем, здесь по-другому никогда и не было…

Отредактировано Sharon Raymond (2012-11-04 13:22:46)

+3

3

4 октября

- Вы нихрена не умеете! – истошно вопил майор Купер на всех прибывших запасников. Были, разумеется, и другие высказывания, вплоть до искренних сожалений по поводу того, что правительство тратит бюджетные деньги на переподготовку офицеров, которых вообще не следует отпускать в запас: либо увольняйся, либо служи в регулярных войсках. На самом деле, майор всего лишь поддерживал старую традицию старших офицеров, для которых покричать – милое дело, хотя за словами этими ничего не стояло. То ли это грозности им придает, толи еще чего, Шерон так и не разобралась. Зато научилась представлять перед собой импровизированный щит, от которого отлетали буквально все звуки, это позволяло не реагировать на напыщенность и излишнею самоуверенность старших по званию. Все-таки армия – это не полиция, где, если очень захочется, можно ответить вопящему начальнику. Здесь приходилось молчать в тряпочку, что такому человеку, как Шерон давалось крайне тяжело. Она привыкла жить иначе. Нужно просто привыкнуть, нужно просто привыкнуть, - как попугай мысленно повторяла себе женщина. – Ты невидимка, ты невидимка, - трудно держаться, если кто-то вдруг решит обратить внимание лично на тебя. А такие люди, как майор, любили подчеркнуть бесполезность женщин в вооруженных силах. Благо этот, решил умолчать.
В общем, все происходящее не значило, что сегодняшний день прошел ужасно. Напротив, гораздо лучше, чем вчера! Шерон смогла даже отвлечься от непрекращающихся мыслей о семье. Как она скучала…, словами не передать. Но началась реальная работа, пришлось сосредоточиться, и у женщины даже как-то настроение поднялось. Она взяла в руки пистолет. Нужно было лишь попасть в десяточку. Человек с квалификацией снайпера, у которого есть возможность поддерживать свои навыки, служа в полиции, просто не мог облажаться. Десять попаданий из десяти. Инструктору оставалось лишь фыркнуть и пойти орать на кого-то другого. Впрочем, Шерон была убеждена в том, что мужчина просто неравнодушно относился ко всем представительницам слабого пола, а их в его отряде было всего три. Чего он пытался добиться? Да кто знает, ему под лет сорок, а все дамы здесь совершеннолетние. Чуть позже были некоторые физические упражнения. На самом деле, это только начало. Находясь в звание капитана, Шерон должна была взять под свое командование небольшой отряд, развивать навыки командира, так сказать. Это тоже входит в программу переподготовки Министерства обороны. И знаете, что самое забавное? Женщина становилась таким же крикливым и придирчивым офицером, как и этот майор, офицером, которого все ненавидели. Традиции американской армии сильны. Вы и сами не замечаете, как начинаете следовать им.
Сегодняшний день в части закончился тем, что майор Купер подошел и с удивлением заметил, что Шерон не растеряла прежних навыков, по крайней мере, по стрельбе, а это редкость для офицера запаса. Оно и понятно, не каждый служил в силовой структуре после увольнения из армии, кто-то открывал свой бизнес, кто-то устраивался продавцом в бакалейную лавку, кто-то становился менеджером и так далее. Реймонд было проще, чем остальным ребятам, но она приняла лестные слова майора, намеренно изъявив желание посоревноваться с ним в тире еще раз. Выглядело все как банальное заигрывание. Такие люди, как Купер, любят подобные вещи, а с ним еще предстоит много работать, так что будем подыгрывать. Но, разумеется, ни о каком флирте речи даже не шло. Пусть майор просто верит в это, и всем станет легче. Раньше да, Шерон любила общаться с мужчинами с помощью флирта, но сейчас это превратилось в жесткое табу.
Интересно, но Шерон сегодня устала куда меньше, нежели вчера. Она вернулась в отель под вечер и сразу же залезла в бар, находящийся около тумбочки с телевизором.  Женщина развязала ненавистный галстук и расстегнула пиджак военной униформы. Носить мундир было чертовски непривычно. Тяжелый, отягощенный медалями и знаками отличия, он создавал дискомфорт. Сделав один глоток дорогого виски (не потому, что он сам по себе дорогой, а потому что прилично стоил в счетах отеля), Шерон присела на стульчик напротив ноутбука. Она так и не связалась, ни с сыном, ни с Этьеном. Хотелось узнать о том, как у них прошел день, хотелось спросить о Меган. Но увы, сегодня утром связь не работала. Печально. Нужно было попробовать снова, но Шер не успела, на мониторе появился значок камеры, и послышалась резкая мелодия. Через несколько секунд высветилась фотография Джейдена, старшего брата.
- Привет, привет, грозная женщина, - послышался его бодрый голос. Мужчина улыбнулся, а после сладко зевнул. Джейден возглавил компанию отца после смерти последнего. Сейчас проживает в Далласе. Недавно развелся и, кажется, получает удовольствие от свободной жизни. А почему нет? Назло остальным братьям, Шерон не раз говорила, что Джейден – самый красивый. Смеха ради, но если посмотреть правде в глаза…
- Хей… я, - взгляд Реймонд резко упал на запястье брата. – Оу, а ты в курсе, что у тебя на руке татуировка? – сомнительно протянула женщина, кивая на картинку.
- Классная, правда? – смотря на свою татуировку, увлеченно произнес Джейден.
Нет, в этом Шерон ничего страшного не видела, просто брат раньше не обрисовывал свое тело. В любом случае, сейчас мужчина с большим энтузиазмом показывал картинку в виде небольшого дракона. Оказалось, у него новая пассия, имя которой можно прочитать на груди этого огнедышащего животного. Шерон не выдержала и засмеялась. Вот же будет ругани, когда с пассией ничего не получиться, а татуировка останется. Откуда она это знала? Это ведь Джейден. Он влюбчив. Как его только угораздило жениться?
- Смейся сколько хочешь, малая, - разумеется, Шерон навсегда останется для него младшей сестренкой, несмотря на то, что на пороге четвертый десяток. – Это серьезно.
- Да? – с сарказмом протянула женщина. – Как и твое желание жениться на мне в детстве?
- Ам…, - Джейден сделала задумчивый вид, и посмотрел куда-то в сторону. – Да нет, это ты хотела за меня замуж выйти.
- Не суть, - бросила Шерон. Вот еще, признаваться в том, что шестилетняя девочка считала своего брата идеалом – не дождется. Стыдно. Лучше пусть все будет наоборот.
- Суть.
- Нет.
- Да.
- Иди в задницу, чего пристал? - как правило, все споры в семье Реймонд заканчивались именно на такой резкой и, одновременно, забавной нотке.
Они разговаривали еще около получаса. Смеялись, шутили, делились переживаниями и успехами на личном фронте. Шерон обожает свою семью. Даже в самые непростые моменты в жизни, ее члены умудряются поднять настроение одним лишь звонком. Потом беседа закончилась, они обусловились созвониться еще и завтра. Шер уже в который раз попыталась связаться с Сакраменто. Толи связь плохая, толи дома выключен компьютер. Не важно. Потерпев неудачу, она решила позвонить по телефону. А там поболтала с Этьеном, попросила его передать Денни, чтобы позвонил, спросила о Меган, спросила о собственных успехах француза на работе. Слышать голос мужчины было приятно, но это вновь напомнило Реймонд о том, как она скучает по дому. Потому, когда разговор был уже окончен, Шер, как никогда, почувствовала себя одинокой. Четыре стены, телевизор, бар – все развлечение. Кстати, женщина была уверена, что платит такие деньги за номер исключительно из-за большой кровати и этих ступенек, ибо остальная мебель была относительно простой. Завтра надо сходить в бассейн, - подумала Шерон, сидя в кресле и, смотря телевизор, попивая свой виски.  В отделе было много удобств, нужно ими воспользоваться, чтобы не проводить время исключительно в части и в своем номере. Иначе, можно здохнуть, скукотища.
Женщина расстегнула верхнюю пуговицу своей белой рубашки. Увидел бы это командир, отдал бы под трибунал. У военных все должно быть с иголочки. Но это образно, разумеется, вне службы, дома, можно ходить хоть в нижнем белье под одним лишь пиджаком, навешанном медалями. Всем плевать. В общем, Шерон так и просидела около телевизора до поздней ночи, пока не завалилась на мягкую постельку. Скучно, правда? А представьте, каково ей. Был вариант встретиться с друзьями, но Шерон, наверное, была пока что не готова. Это прошлое, а в прошлом много ошибок.

Отредактировано Sharon Raymond (2012-11-02 21:08:56)

+2

4

5 октября

Сегодня было вообще весело. Командование устроило запасникам импровизированный бой для того, чтобы посмотреть, кто на что горазд. Обычно такие вещи проводились только через неделю-полторы, когда офицеры более-менее вспоминали свои навыки и тактику работы, но нет… Создавалось такое впечатление, что командование куда-то спешило и им срочно нужны были люди. Шерон стояла во главе отряда в двадцать человек. Помимо нее, в строю была еще одна женщина. Раньше применялись двойные стандарты, дам в одну линию, джентльменов в другую, но из-за действий борцов за равноправие, эти стандарты пришлось ликвидировать. Вот только не понятно, хорошо это или плохо. В общем, после марш-броска, офицеры начали преодолевать различные препятствия.  Потом нужно было сразиться с импровизированным противником. Реймонд полностью сосредоточилась на деле, забыв обо всем на свете. Это главное условие выживания. Сейчас она точно не являла собой лейтенанта полиции, мать, невесту или сестру, сейчас это был капитан военной разведки, которому отдан приказ прорвать линию обороны врага и захватить стратегически важный объект. Вот в таком сумбуре и прошел целый день. Потом построение, разбор полетов, крики инструктора. Майор Купер снова не удержался, напомнив Шерон о том, что они должны еще пострелять в тире.
- Я помню, сэр, - с кривой улыбкой протянула женщина. Пусть думает, что у него есть шанс, несмотря на то, что Шерон не расставалась со своим кольцом. Через три недели все закончится, а после они врятли когда-нибудь встретятся. Говорят, Куперу дадут звание лейтенанта-полковника и он переберется из части в Пентагон. Отличный карьерный рост, кстати.
Под конец дня все офицеры запаса утомились настолько, что под контрольный марш-бросок, Шерон пришлось чуть ли не пинком под зад гнать одного сержанта, который, как оказалось, покинул армию не так уж и давно. Он работал в магазине, продавал шоколад. Оно и видно. Внешне ничего, но свои навыки явно растерял. Женщина кричала, угрожала вогнать ему свинца в задницу. Подействовало, он все-таки дополз до финиша, а довольная Шерон попрощалась с майором и покинула часть. Вообще, всем положено жить в казарме, но на подчиненных Министерства обороны мало какие правила распространяются, у них свои привилегии. В этом плане, Реймонд очень повезло. Армейские койки до жути неудобные, уж она помнила их скрип, когда во время проведения операции пришлось ночевать на военной базе в каком-то богом забытом городе страны третьего мира.
По возвращению домой, единственное, чего хотелось Шерон, так это лечь спать. Вчера она так и не встретилась с дядей. Увы, и сегодня на это сил не оказалось. Как и увидеться с друзьями, позвонить Джейдену или Этьену. Вместо этого она просто набрала сообщение: «Все хорошо. Устала. Ложусь спать. Сладких снов. Поцелуй Меган за меня». Сегодня девочка, вроде как, должна была быть с Этьеном. Понятное дело, перед отъездом, Шерон распределила обязанности между Джейсоном, его родителями и своим женихом. Тьен не подписывался воспитывать ребенка в одиночестве, что бы он там не говорил. Шер все понимала. Мужчине тоже работать надо, он же не виноват, что у его невесты шило в заднице, и периодически ей нужно ездить вот в такие командировки. Но француз любил Меган, потому и был составлен график, выполнять который согласились все. У них, в принципе, и выбора-то не было. Был даже учтен Джек, которому нельзя чинить препятствия в общении с дочерью. Кошмар, невольно почувствуешь себя проституткой: столько мужиков, и с мнением каждого нужно считаться.
Несмотря на усталость, уснула Шерон не сразу. Первые полчаса она тупо ворочалась в постели. Не было сил даже думать о любимых, которых она оставила в Сакраменто. Все мысли были заняты предстоящим днем и тем, что он принесет. На будущее были отложены встречи с друзьями, старыми друзьями, которые знали женщину другой. Что они скажут? Много ли в их жизни изменилось? Вашингтон был наглядным воплощением прошлого. Здесь Шерон невольно возвращалась на десять лет назад, когда еще жила в браке с другим человеком и свободно прохаживалась по Пентагону, имея статус действующего офицера разведывательного управления. Не самое лучшее время. Сейчас это особенно понятно. Рисковать своей жизнью ради непонятной цели и интересов совершенно незнакомых людей, а потом приходить домой, ругаться с мужем, вплоть до рукоприкладства, и засыпать в кроватке сына – прям не жизнь, а сказка. Не удивительно, что сон приходил не сразу… Столько мыслей, что башка может лопнуть.

+2

5

6 октября

Шерон проснулась рано и относительно легко. На четвертый день пребывания здесь становилось и вправду как-то проще. Проще просыпаться, проще вставать, проще носить военную форму. Наконец-то она потихоньку привыкает, до того можно было свихнуться. Шер медленно поднялась и села, переводя взгляд на электронные часы. Сейчас было всего шесть утра, у нее есть полтора часа свободного времени. Женщина начала медленно спускаться со ступенек, крепко держась за поручни. Днем все это смотрелось очень красиво, но утром Шерон ненавидела лестницу, ведь спросонья можно легко споткнуться и полететь головой вниз. И не смотрите на то, что лететь недалеко, напротив стоит стол с весьма острыми углами. Женщина побрела в ванную комнату, быстро приняла душ и умыла лицо. В это время в дверь постучались, привезли утренний завтрак. Шерон всегда завтракала под свеженькую утреннюю газетку. Это ведь Вашингтон! Всегда нужно быть в курсе событий, ведь изменения в политике невольно приводят к изменениям в военной сфере. В общем, это было обычное утро, такое же скучно и однообразное, как и на протяжении предыдущих двух дней. Закончив трапезу, Шерон переоделась в форму, взяла с собой палевой комплект и вышла из гостиницы.
Сегодня в части была вообще халява, если можно так выразиться. Уже стандартный марш-бросок, бег с препятствиями  и нужно было разобрать винтовку. Для офицера полиции с десятилетним стажем это не составило труда. Не удивительно, что она справилась первая. В качестве поощрения, майор решил отпустить капитана гораздо раньше всех остальных. Он, разумеется, немного приукрасил ситуацию, выставляя этаким героем самого себя. На деле, сокращенный день был предусмотрен программой. Как только офицеры, подчиняющиеся Министерству обороны,  справиться с винтовкой, они могли свободно идти по своим делам. Шерон справилась первая, вот и ушла раньше остальных. Но чего же, с вышестоящими офицерами не спорят. Потому, поблагодарив Купера за столь широкий жест, женщина направилась домой. Ой, вернее, в отель… Стрелка приближалась к пяти часам вечера. Очень рано. Но у Шерон было много планов, например, все-таки сходит в сауну, а потом в бассейн. Обслуживание в отеле было великолепным, как и сами помещения. Женщина наконец-то смогла по-настоящему расслабиться, сидя в горячем джакузи с гидромассажем. Она растянула руки по линии спинки джакузи и, откинув голову, закрыла глаза. Мышцы тоже расслабились, для тела все эти нагрузки – такой же стресс, как и для головы, но сейчас было хорошо.  Шерон просидела так около получаса, а потом пошла в бассейн. Она любила воду, любила плавать, именно поэтому, когда Этьен уговорил на переезд, настояла на том, что во дворе дома должен быть бассейн. В общем, на все водные процедуры ушло где-то полтора часа, зато Реймонд, впервые, вернулась в номер почти счастливой. Она высушилась, переоделась, приготовилась позвонить домой, но в номер постучались. Шерон никогда не ждала, ужин должны были принести позже, но мало ли… Женщина распахнула дверь и буквально замерла. Она приоткрыла рот от удивления, не в силах произнести ни слова.
- Черт, я тоже так рад тебя видеть, - как всегда с наглой и с самодовольной ухмылкой протянул Роберт Коннор и, без особого приглашения, вошел в номер.
- Я…, - наконец-то выдавила из себя Шерон, она быстро собралась, не призрака ведь перед собой увидела, всего лишь первого бывшего мужа. – Я что, сказала «проходи и располагайся»? – с долькой недоумения, протянула женщина. А после, тем не менее, закрыла дверь.
- Да ладно, крошка, - непринужденно произнес Роберт, махнув рукой, - ты бы меня все равно не выгнала.
Что самое забавное, спорить было бесполезно. Этот человек настолько самоуверен, что переубеждать не имеет смысла. Ему все рады, его все ждут. Наивный. Впрочем, в последующем Шерон отреагировала нормально. Ну что в этом такого? Все было, но все прошло. Роберту шел возраст, виски слегка покрылись сединой, он стал еще крепче, наверняка пытается убить годы в спортивном зале. Темные джинсы, темный свитер, черные блестящие ботинки. А еще он отрастил бороду и, кажется, не стригся около трех месяцев. Или это мода такая? Впрочем, Шер об этом не задумывалась. Бывший муж развалился на диване, как у себя дома, женщина же уселась на кресло, стоящее рядом. Что ему надо? Зачем приперся? Сейчас, как никогда раньше, повеяло духом прошлого. Своим присутствием Роберт напомнил обо всем, но в особенности об их семейной жизни, которая была непростой. Непростым был и разрыв. Но самое ужасное, Шерон всегда будет что-то испытывать к этому мужчине. После таких бурных отношений, иначе просто не бывает. И сейчас, все эти чувства вылезали наружу и заполняли голову. Интересно, он чувствует тоже самое? Впрочем, Шерон до сих пор была возмущена подобным поведением и тем более тем, что Роберт завалился сюда без предупреждения.
- Ну так какого хрена ты тут делаешь? – уже вполне спокойно протянула Реймонд, наливая себе в бокал немного виски. Она кивнула на бутылку и Роберту, пусть угощается. Он хам, но она-то умеет вести себя цивильно.
- Как какого? – изображая недоумение, протянула бывший муж, после чего налил себе в бокал виски. – Да ладно, ты же тоже соскучилась, а? – мужчина подмигнул и залпом опустошил бокал.
- Не обнадеживай себя, - ухмыльнулась Шерон, отсалютировав Роберту стаканом. Она и вправду не скучала, она даже не думала о нем.
- Такая же злая. Мне нравится, - окидывая взглядом бывшею жену, протянул Коннор. – И все, что было - на месте, - явно имея ввиду фигуру, добавил он, после чего присвистнул, словно прохожий шикарной девушке.
- Я старалась, - кратко ответила женщина, ей начала нравиться эта игра. Шерон облокотилась на спинку кресла и закинула ногу на ногу. – Что за бороденка?
- Девочкам нравится, - Роберт провел по бороде рукой. – Так что…? - мужчина повторил действия Реймонд, облокотившись на пинку дивана. – Никогда не поверю, что с ним лучше, чем со мной, - он самоуверенно ухмыльнулся.
- Вот сучка…, - усмехнулась женщина. Только одной подруге из Вашингтона она рассказала о своей помолвке, а та, видимо, разболтала Коннору. Шустро.
- Да ладно, - Роберт повернула голову, окидывая взглядом помещение, - она поделилась радостью, - мужчина снова посмотрела на Шерон. – Француз? Правда что ли? Брось, ты не любишь, когда скучно, тебе нужна страсть, нужны эмоции, а французы ничего в этом не понимают.
Шерон невольно расплылась в улыбке, но на лице ее четко читалось недоумение и удивление. Надо же, Роберт залез в Интернет и что-то вычитал про национальный характер французов. Правда в том, что люди разные, и раз она с Этьеном, значит, он дает ей все необходимое, значит ей не скучно. Но проще убедить в этом стену, нежели Роберта Коннора.
- И ты пришел сюда…, - с наигранной задумчивостью протянула Шерон, - чтобы предостеречь меня? Как мило, - она улыбнулась.
- Можешь не благодарить. Мне просто грустно на это смотреть. Некоторые люди просто не умеют обращаться…, - мужчина очертил что-то руками. Он остался таким же пошлым, потому что отчерчивал в воздухе не что иное, как формы бывшей жены, - с такими шикарными вещами.
- Боюсь огорчить, но он отлично обращается с этими шикарными вещами, - Шерон совсем не смутилась, не тот человек
- Но не лучше, чем обращался я.
- Думай, о чем хочешь. Я так, честно говоря, и не поняла, почему ты тут?
После этого вопроса Роберт как-то поутих. Он глубоко вздохнул, потом посмотрел куда-то в сторону. Складывалось такое ощущение, что мужчине непросто говорить на эту тему. Несмотря на замешательство, самоуверенная ухмылка все еще украшала его лицо.
- Как он? – наконец-то произнес Коннор, повернувшись к бывшей жене.
- Он? – переспросила Шерон, хотя, разумеется, она поняла о ком идет речь. – С каких это пор у нашего сына нет имени?
- Ну, ты же уговорила его взять другую фамилию, кто знает.
- Я не уговаривала его, - парировала Реймонд, и это было чистой воды правда. Более того, женщина пыталась убедить Денни не делать этого, отец есть отец, но парень остался непреклонным. Когда надо, он чертовски упрям. – Он сам захотел, я лишь поддержала.
- Ясно, - протянула Роберт, эти слова явно огорчили его. –  И все же…
- Все отлично, - поставив стакан на столик, начала рассказывать Шерон. – Он хорошо учится, подрабатывает на студии ABC, - женщина пожала плечами, явно не зная, что еще сказать. – Денни вырос хорошим парнем, задорным, крепким, понимающим, постоять за себя тоже может, как и за других…  Это явно не от тебя.
По своей природе Роберт был эгоистом. Что касалось семьи, то да, несомненно, он как щит и опора, но вот когда речь шла о ком-то другом, мужчина предпочитал стоять в сторонке. Это, видите ли, не его дело. И не трус ведь, нет, просто… не его дело. Эгоист. Денни не такой, и не будет таким.
- Ладно…, можешь передать ему…
- Нет, - Шерон перебила бывшего мужа. – Номер и адрес сына у тебя есть. Если надо что-то передать – сделай это сам. Никаких препятствий не вижу.
Реймонд явно начала злиться. Забавно, но в некоторых моментах она похожа на Коннора. Он боялся позвонить Денни, боялся приехать, потому что не знал, как сын отреагирует. А вдруг прогонит, вдруг скажет, что уже поздно налаживать отношение и ничего не измениться? А он любил паренька, пусть и потратит много лет впустую. Зато сейчас осознал, хочет исправиться. Осознание неопределенности было мучительно для Роберта. Шерон это понимала, потому что не так давно, сама страшилась чего-то подобного. Только не реакции ребенка, а серьезных отношений. Чувствуя неопределенность, она боялась делать следующий шаг. Но вот сделала, вроде не жалеет, и Роберту следует. Денни не такой, он не прогонит, по крайней мере, выслушает.
- Что-то меняется, а что-то нет, - вставая с дивана, ухмыльнулась Боб, имея ввиду характер своей бывшей пассии. - Поэтому ты остаешься такой же желанной, - снова самоуверенная ухмылка и попытка подойти к Шерон, которая тоже встала, поближе.
- Вали нахрен из моего номера, - спокойно и с лукавой улыбкой ответила женщина, поднимая ногу и упираясь коленом в живот Коннора, чтобы не подпустить ближе.
- Черт, прям старые добрые времена, - радостно произнес он, смотря на коленку.
- Добрые, это когда мы цветочными горшками бросались или ножи метали? Напомни-ка, а-то я забыла, - лицо Шерон все еще украшала улыбка.
Думаете, приукрасила? Нет. Их отношения были теплые, страстные, но такие горячие, что иногда перегревались, и происходил взрыв. Дело доходило до крайностей. В этом случае, стоило Денни покинуть дом, как начиналась настоящая война. В ход шли различные предметы: телефоны, статуэтки, потом вазы и горшки, иногда они пытались ударить друг друга, а один раз руки дотянулись до ножей. Через пять минут ошеломленные и остывшие супруги схватились за голову: они могли поубиваться, так дальше жить нельзя, в этих отношениях столько страсти, что два ужасно вспыльчивых человека задыхаются. Они не могут порознь, но и вместе быть не получается.
- Нет, - не растерялся Роберт, для него, как и для Шерон, эти случаи остались в прошлом, - это когда мы развлекались, и нам было весело.
Шерон все же улыбнулась. Она не испытывала к этому человеку негативных эмоций. Он скрасил ее жизнь много лет назад, женщина никогда этого не забудет. Было весело и опасно, в итоге они пришли к настоящему. А еще он подарил ей сына… За такое остаются благодарными до конца жизни.
- Тебе пора, - тихо произнесла Шерон, впрочем, звучало весьма утвердительно. Женщина сразу же убрала ногу и направилась в прихожую. Молча, распахнув дверь, она махнула Роберту рукой на выход. Тот не стал спорить и переступил через порог, хотя потом все равно развернулся. Ну не может он просто так уйти, не его стиль.
- Пока, Коннор.
- Коннор, - задумчиво протянул он. – Я как терминатор.
- Терминатор это Т-1000. Т-800, Коннор – фамилия бабы. Но ты прав, она тоже крута.
- Ха, ха. А вот все-таки скажи…, - в голосе послышался сарказм, - в постели ведь…
Шерон не стала дожидаться продолжения фразы. Начала было достаточно для того, чтобы все понять. Поэтому, с широкой улыбкой она захлопнула дверь прямо перед носом бывшего мужа. Однако за дверью все равно послышался его голос.
- Мы еще встретимся, - мужчина постучал в дверь. – Да? Отлично.
Послышались отдаляющиеся шаги. Шерон направилась к кровати. Не понятно почему, но она улыбнулась. Видеть его было приятно, как и вспомнить то хорошее, что их связывало. Даже темные пятна в их отношениях ничего не меняли.

Отредактировано Sharon Raymond (2012-11-03 18:34:31)

+4

6

7 октября

Впервые за все время нахождения в Вашингтоне женщина уснула достаточно быстро и спала крепким сном. Связано ли это с вчерашним посещением Роберта, или она уже потихоньку начала привыкать к здешним реалиям – сказать трудно, да и надо ли искать причину? Шерон выспалась, чувствовала себя бодро и уверенно, а это главное. Это утро не отличалось ото всех других, разве что, свои привычные действия женщина делала с куда большим удовольствием и энергией. Даже чертова лестница не вызывала у нее с утра раздражение. Попивая кофе Шерон, традиционно, читала утреннюю газету, в которой сообщалась о предстоящей предвыборной гонке между действующим президентом и кандидатом от республиканской партии. И это была интересная информация для человека, имеющего активную гражданскую позицию. В общем, закончив все свои утренние дела, Шерон вновь переоделась и направилась на службу.
Сегодня был самый интересный день из всех предыдущих. Шерон имела статус мастера контактного боя в вооруженных силах, иными словами, она легко могла получить место преподавателя в Вест-Пойнте и обучать кадетов боевым искусствам. Итак, сегодняшняя задача заключалась в том, чтобы не только уничтожить противника, но и продемонстрировать при этом свои боевые способности. Сегодня не будут отрабатывать никаких тактических приемов, в плане действий против врага, это запланировано на следующую неделю. Сегодня только боевые искусства. Не удивительно, что Реймонд радовалась как ребенок. Ну что там, перепрыгнуть через вышку и завалить кого-нибудь? Седьмой дан по каратэ, второй по айкидо, первый по кудо – это все, что ей нужно. Даже старшие офицеры врятли могли похвастаться таким опытом. И ведь это было не просто увлечение Шерон, или обязательный навык при службе, боевые искусства – это часть жизни. В общем, стоит ли говорить, что со своей задачей Реймонд справилась лучше остальных. Если так посмотреть, то, не будем скромничать, среди всех запасников самой подготовленной оказалась 37-летняя женщина. По крайней мере, по результатам прошедших дней. С другой стороны, как уже оговаривалось раньше, Шерон и вправду было проще, она не тратила силы на цифры, людей, или попытки привлечь покупателей, она вела активный образ жизни, схожий с военным, только менее дисциплинированный: стреляла, бегала, применяла навыки боевых искусств и выживала. Так что ей десятка за результаты, а всем остальным за старания.
Под конец все-таки пришлось столкнуться носом к носу с майором Купером. Ну не отшивать же его все три недели. В конечном итоге, Шерон согласилась пройти в тир прямо сейчас. Мужчина оказался отличным стрелком, и он не уступил Реймонд в количестве попаданий. Оказалось, что у него тоже квалификация снайпера. Чуть позже Шерон поправила очки и снова прицелилась. Закончилось тем, что они начали выстреливать какие-то смайлы на бумажных противниках. Это было забавно. Хотя Реймонд не упустила возможности проявить свою феминистскую наклонность и прострелила на мишени область, что между ног. Купер хмыкнул, ему больше ничего не оставалось, а Шерон лишь пожала плечами, со словами «Вот так наверняка». Они еще посмеялись, а после разошлись каждый по своим углам. Это был неплохой день, пусть и сопряженный с нехилыми физическими нагрузками.
Впереди еще предстояла встреча со старыми друзьями. После беседы с Робертом, Шерон как-то спокойнее начала относиться к своему прошлому, а потому еще утром позвонила супругам Льюис. Отличная парочка, женщина знала этих двоих с лет так двадцати двух, может и еще больше, уже не вспомнить. Шер даже в отель зайти не успела, опаздывала, потому так и заявилась в ресторан в военной форме. Но люди в форме, полицейской или военной, всегда вызывали уважение, здесь и в других городах, потому к Шерон тут же подбежал консьерж и любезно предложил взять пальто. Женщина сняла с себя верхнюю одежду и направилась к друзьям, которые сидели за столиком у окна. Увидев подругу, те тут же встали и затискали Шерон, как делали это пятнадцать лет назад. Собственно, и женщина не отставала. Как она могла отсрочивать эту встречу? Люк и Дейзи – они ведь такие классные друзья! Они проболтали часа два, может три. Оказалось, у парочки уже есть пятилетний сын. Шерон было жаль, что до нее так и не сумели дозвониться, но она изъявила желание увидеть малыша. Помимо этого, Реймонд продемонстрировала свое кольцо, друзья искренне порадовались и, в отличие от дяди, не стали бросаться сомнительными взглядами. Они сказали, что Шерон будет «отличной 40-летней невестой». Шутки такие, но все поняли, потому и смеялись. В общем, это было здорово. В конце, Реймонд пообещала встретиться и еще раз, а сейчас пора в отель, баю-бай, ибо завтра день будет трудный.
Уже в номере, бухнувшись на диван, Шерон поняла, как устала сегодня. Много физических упражнений, много смеха – все это действительно выматывало. Она еле-еле доползла до ванной комнаты, чтобы принять душ. Это скорее по привычке, ибо, понятное дело, в части все, после тренировок, принимали душ, а Шер делала это еще и в номере. После недолгого копошения в ванной комнате, женщина заползла на кровать. Она уснула так же быстро, как и вчера.

+2

7

8 октября

Сегодня Шерон впервые чуть не проспала. Сон был настолько крепким, что она не проснулась привычным самостоятельным способом. И даже будильнику понадобилось время, чтобы разбудить уставшего офицера. Хотя, у него ничего не получилось. Спасибо сотрудникам отеля, в чьи обязанности входит еще и будить незадачливых постояльцев. Из-за стука в дверь пришлось открыть глаза. Первая реакция: недоумение. Чего от нее хотят? Но когда взгляд упал на электронные часы – ситуация как-то быстро разрешилась. Шерон подскочила с места, натянув на себя халат, открыла дверь и поблагодарила консьержа, а после шмыгнула в ванную комнату. В общем, утро началось суматошно, надеемся, продолжение будет получше. 
На службе ничего нового не произошло: постреляли, побегали, захватили объект. Собственно, такое однообразие, скорее всего, будет и до конца, разве что, в начале третьей недели Шерон придется защищать свои награды и знаки отличия. Но это просто. К слову, календарь уже показывал восьмое число, и время начало тянуться как-то быстрее. Женщина, словно в тюрьме, отсчитывала дни до возвращения домой. Осталось всего 17 суток. Через 17 суток она увидит своих детей и Этьена. Чуть больше двух недель. Не так уж и много, хотя если постоянно думать об этом невольно становится грустно. Так что, отвлекаясь от лишних мыслей, Шер полностью сосредотачивалась на службе и выполняла все поставленные задачи на ура. Кто-то рожден для профессии в силовой структуре, и женщина радовалась, что пошла по верному пути, несмотря на все сложности. Под конец старшие офицеры обрадовали запасников, сообщив, что завтра будет настоящая имитация боя в экстремальных условиях. А это ливень, стрельба, препятствия и обязательно какая-нибудь трудно выполнимая задача. Обрадовали, ничего не скажешь. В таком недовольном настроении Шерон направилась в отель. Сегодня она тоже ушла раньше, чем обычно. Захотелось прогуляться по городу, что женщина и сделала после того, как вернулась в отель и переоделась.
Вашингтон – прекрасный город. Он сочетал в себе все то, что так любила и ценила Реймонд: высотные и низменные здания, гармонично сочетающиеся с зеленью, много парков и свободных зон, зимой здесь снег, погружающий город в блестящую белизну, летом тепло, а порой и жарко. Отличное место с насыщенной архитектурой. Шерон просто шагала вперед, вдыхая запах центра Вашингтона. Это вам не Нью-Йорк, здесь воздух чище. Пока она топала, зазвонил телефон, на другом конце провода висел Роберт Коннор с обычным наглым тоном предлагающий куда-нибудь сходить. Реймонд твердо ответила «нет», но разве его можно переубедить? Ты говоришь ему «нет», а он отвечает: «жаль, хотел сегодня, но да ладно, завтра тоже неплохо». И оканчивает разговор. Впрочем, Шерон это не раздражало, напротив, она усмехнулась, пряча телефон обратно в карман.  В этот момент женщина услышала крик, вернее, истошный вопль. Профессиональная сторона подталкивала Шерон тут же разузнать, в чем дело, но остальная, так и говорила: стой, идиотка, только не здесь, не вздумай вляпаться в неприятности здесь. Но черт… как отчаянно звал кто-то на помощь. Реймонд сорвалась с места. Из-за каблуков бежать было не очень удобно, но она быстро набрала скорость. дело привычное. Даже спрашивать никого не пришлось. Яркие языки пламени вырывались из многоэтажного дома. Люди уже стопились около горящего здания, кто-то держал ту самую вопящую женщину.
- Детектив лейтенант полиции, - вырывая ее из хватки двоих мужчин, громко произнесла Шерон, на момент, забыв о том, что сейчас она не коп, и уж тем более не коп Вашингтона (к слову, здесь даже такого звания нет). Но это не имеет значения, главное, как тебя представляют другие. – Что случилось? – понятное дело, пожар, но ее волновало, почему эта женщина так отчаянно пытается снова попасть в горящий дом.
Та буквально схватила Шерон за воротник пальто и начала трясти, говоря что-то про ребенка, про четырехлетнюю дочь. Связав все воедино, Реймонд повернулась и с ужасом посмотрела на дом, чувствуя хватку отчаявшейся женщины, которая только и делала, что трясла лейтенанта за воротник и со слезами на глазах кричала: помогите! А что могла сделать Шерон? Она же не настолько сумасшедшая, чтобы бросаться в горящее здание, когда все жильцы его уже покинули. Но ребенок… Черт, чертова служба, на что она толкает людей.
- Мэм, пожарные уже наверняка в пути, они успеют, - попыталась проговорить Реймонд, хотя, это врятли успокоит мать. Шерон бы не успокоило. В ответ на эти слова незнакомка, которая была достаточно низкого роста, начала трясти лейтенанта за воротник еще сильней. Теперь она умоляла. Эгоистично со стороны Шерон игнорировать просьбу и сбросить все на спасателей. А если они не успеют? Если девочка сгорит? – Какая квартира? – рявкнула Реймонд, она приняла решение, и оно ей самой не понравилось. Женщина указала на второй этаж. Что ж, не самый плохой расклад. Огонь добирался быстро, но пока что все его внимание было сконцентрировано на верхних этажах. – Черт! – бросила Шерон, буквально отрывая руки  незнакомки от своего воротника.
На первом этаже было жарко. Реймонд пришлось прикрывать голову рукой, чтобы падающие раскаленные предметы, не дай бог, не обожгли и не поранили ее. Женщина начала быстро подниматься на второй этаж. Запах гари был невыносимым. Она сделала один шаг, как спереди что-то обрушилось. Шер отскочила, ударяясь спиной о стену. Боже, плохая идея, плохая идея, - мысленно повторяла она, но все же шла вперед. Во рту почувствовался неприятный привкус, начался кашель. Оказавшись перед нужной дверью, Шерон отошла назад и выбила ее ногой. Это сделать было просто, дверь тоже уже покрылась языками пламени, как и полвина квартиры. Реймонд зашла внутрь и, продолжая прикрывать лицо и голову, начала кричать, звать ребенка, не по имени, просто «Эй!». Или типа того. Но девочка ведь маленькая, наверняка, она испугана до смерти и не ответит. От этого начинаешь злиться. Через несколько секунд Шерон вновь пришлось отскочить, на сей раз, от проваливающегося потолка. Если она не покинет здание, как можно быстрее, оно все обрушится. Женщина вбежала в первую комнату и первым делом заглянула под кровать. Куда еще могут прятаться испуганные дети? И о счастье, девочка была там.
- Хэ-э-й, - как можно более дружелюбно и спокойно протянула Шерон, протягивая девочке руку. – Я не причиню тебе вреда, - ребенок был страшно напуган. – Я отведу тебя к маме. Она на улице. Слышишь? – даже здесь были слышны рыдания и крики матери. И девочка поддалась. Медленно и неуверенно она протянула ручку Шерон. Та быстро вытянула ее из-под кровати и взяла на руки. Ребенок обхватил шею Реймонд, даже дышать стало трудно. – Прикрой носик ручкой, хорошо? – смотря вперед и ища ходы отступления, протянула женщина.
Собственно, вариантов и не было, пришлось идти той же дорогой, которой и пришла. Огонь разрастался, дышать становилось труднее, но почему-то Шерон думала сейчас только об этом незнакомом ребенке. Наверное, сказался материнский инстинкт. Через мгновение пришлось пригнуться, прижав к себе девочку и прикрывая ей голову, когда очередной кусок потолка провалился. Женщина снова начала кашлять, но она смогла спуститься с лестницы. Оказавшись на первом этаже, она случайно зацепилась взглядом за какой-то просвет, в котором увидела… руку. В здании кто-то еще. Но надо вынести на свежий воздух девочку, что Шерон и сделала. Мать ребенка тут же расплылась в благодарностях, но женщина не слушала ее. Она быстро развернулась и снова нырнула в здание. Вообще, картина была странная. Реймонд не знала планировки дома, но все выглядело так, как будто девушка находится между деревянными стенами. Словно замурована. Что ж, может, она упала туда. Из-за пожара конструкция стала хрупкой, так что Шерон села на колени и локтем выбила несколько дощечек.
- Вот мать твою, - вырвалось у женщины, когда она увидела перед собой… труп. И не сгоревший. Повреждения были на лицо. Чертов инстинкт детектива. Нет, чтобы валить отсюда, но Шерон осталась, ей нужно было рассмотреть жертву, чтобы знать, что говорить местной полиции. Позади снова что-то начало рушиться. Женщина наклонилась, прикрывая голову рукой, а потом снова  все свое внимание уделила трупу. Она взяла ладони девушки. Те были проткнуты каким-то тонким предметом. Губы сшиты толстыми нитками. Какой-то кошмар. Где-то со стороны послышался грохот. Шерон почувствовала сильный удар по спине. Упав на четвереньки, женщина слегка повернула голову и еле слышно промычала от боли, в глазах потемнело, но через секунду все вновь вернулось на свои места. И что же сделала Реймонд? Чертова упрямица снова выпрямилась и повернулась к девушке, чтобы осмотреть ее в последний раз и только через несколько секунд решила, что пора бежать отсюда. Очень вовремя. Стоило ее ноге ступить за порог, как проход обвалился. Последние несколько ступенек пришлось и вовсе перепрыгнуть, иначе могло задеть.
Реймонд тяжело дышала. Она наклонилась, упершись руками в колени, глотая ртом свежий воздух. Надышалась гарью на год вперед, это точно. Еще и светлая одежда была полностью испачкана сажей - сказка. Через несколько минут послышался вой сирен, Шерон выпрямилась и посмотрела куда-то в сторону. Потом в другую. Она как будто искала того, кто сотворил это с той несчастной девушкой. А вдруг этот кто-то один из здешних жильцов? Черт, нет, Шерон, - мозг уже давал установки, - это не твое дело, это дело полиции Вашингтона.  В это время счастливая мать что-то кричала Реймонд на ухо. Какой-то сумбур. Женщина лишь помахала рукой, мол, все в порядке. Наконец-то подъехали машины, и Реймонд, во время осмотра парамедиков, рассказала детективам все, что увидела. Поверили ей беспрекословно. Правила полицейской толерантности действуют по всей стране. Впрочем, этому правилу следовать было не обязательно. Оказывается, это уже не первый случай подобной жестокости в Вашингтоне. Три месяца кто-то охоться на беспомощных девушек, сшивает им губы и прибивает руками и ногами к доске. Это объясняет проткнутые ладони. Маньяк. Шерон дали возможность пойти домой и отдохнуть. Ее показания зафиксировали, но завтра все же придется явиться в участок. С командованием все обещали утрясти.
Пока женщина ждала такси, она невольно вспоминала лицо той жертвы. Жуть, мурашки по коже. Еще и на улице мрак, и этот слабый ветерок несет с собой какие-то непонятные ощущения. Шерон повернулась. Такое чувство, что кто-то смотрит, кто-то следит. Но ничего. Дорогая, у тебя развивается паранойя, - усмехнулась сама себе женщина и тут же села в такси, которое подъехало несколько секунд назад.
Стоит ли говорить, что уснула Шерон в мгновение ока, предварительно отдав в химчистку свое светлое одеяние, превратившееся в серое после пожара. Персонал смотрел на нее, как на идиотку. У Реймонд не было сил даже и подумать о детях и Этьене, что уж говорить о звонке. В глотке как будто пересохло, она бы и сказать ничего не смогла.

+3

8

9 октября

Непривычные ощущения испытываешь, сидя по другую сторону допросного стола. Хотя Шерон не допрашивали, снимали ее показания, но от этого чувствуешь себя не менее дискомфортно. Уже около двух часов женщина пыталась подробно расписать картину вчерашнего дня. Она уже узнала в фотографии девушки, пропавшей неделю назад, жертву маньяка. Как офицеры и обещали, с командованием все проблемы быстро утряслись, а потому, с самого утра Шерон находилась не в военной части, а здесь, в участке полицейского департамента Вашингтона. Вышестоящим это, разумеется, не сильно понравилось. Они бы предпочли, чтобы их капитан оказался как можно дальше от того горящего дома, несмотря на спасение малолетнего ребенка, но вышло так, как вышло. Вот и приходится расхлебывать. По ходу беседы Шерон узнавала некоторые подробности о серии тех жестоких убийств. Как с полицейским, с ней охотно делились информацией. Три месяца расследований ни к чему не привели. Между жертвами не было никакой вязи, казалось, маньяк выбирает их в случайном порядке. Знаете, обычно есть что-то общее: иногда выбирают жертв по одинаковому возрасту, иногда по одинаковому цвету кожи или одинаковой национальности. В общем, схожие черты могут быть мелкие  и нелепые, но они есть, а здесь… тупик. Умирали и взрослые и молодые, блондинки и брюнетки, высокие и низкие, и в жизни у них не было никаких аналогичных ситуаций. Зацепиться не за что, детективы разводят руками. Шерон невольно нахмурилась, задумчиво уставившись куда-то в одну точку. Она понимала, что ничем не может помочь, не имеет права, да и желания особого нет, однако детективных замашек никто не отменял. Женщина сразу начала думать, размышлять, анализировать. Девушка находилась между стенами. Чтобы ее туда засунуть нужно время. Это так просто не сделать. Неужели жильцы ничего не заметил? Хотя, в том доме был капитальный ремонт. Он успел сделать это тогда. Один из строителей? Возможно. А может, и нет. Ночью все строители покидали здание. Это мог быть кто угодно. Но он не хотел прятать свою жертву навечно, он хотел, чтобы ее обнаружили, и он хотел, чтобы мы это сделали именно тогда. 
Мысли прервал один из коллег, заглянувший в допросную комнату. Вид у него был озадаченный, если можно так выразиться. Он кивнул Шерон, а после подозвал детектива Мюррея, сказав весьма интригующую фразу: «Ты должен это увидеть».  Реймонд никогда не лезет в чужие дела, мало ли что могло случиться в таком большом городе, как Вашингтон. Так что, кивнув на извинения детектива, она облокотилась на спинку стула и уже начала планировать свой завтрашний день. Практически все это время она, не переставая, теребила свое новое колечко. Оно как будто придавало ей сил, позволяло не унывать и стремиться к тому, чтобы как можно быстрей покончить со всеми делами и вернуться домой, к своей семье. Прошло десять минут, потом двадцать. Невольно возвращаешься к тому маньяку, начинаешь думать о смысле его действий: почему сшит рот, почему жертвы распяты? Обычно, все это является следствием того, что он хочет что-то сказать. Какая-то психологическая травма, которую он выражает своеобразными методами убийства. Интересно, что говорят психологи? В этот момент дверь распахнулась, внутрь снова зашел детектив, он выглядел растерянным.
- Капитан Реймонд…, - разумеется, он обратился к Шерон по военному званию, - Вы можете проехать с нами? Отсюда недалеко. Теперь и Вы должны это увидеть.
Реймонд, мягко скажем, находилась в недоумении. Коллега не требовал, скорее просил. Стало даже любопытно. Женщина тут же согласилась и вскоре сидела уже на заднем сиденье служебной полицейской машины. Еще одно новое непривычное ощущение. Через минут десять детективы были уже на месте. Желтая заградительная линия, много патрульных офицеров, толпы зевак, какое-то здание. Шерон привезли на место преступления, только зачем? Женщина не спешила задавать глупых вопросов. Придет время и ей все скажут, а может, она и сама поймет. Зависит от того, на что нужно все-таки посмотреть. Итак, Шерон в сопровождении детективов оказалась в здании. Они поднялись на четвертый этаж, и зашли в какую-то квартиру. Здесь уже работали криминалисты, были расставлены таблички, отмечающие местоположение улик, то и дело мигали вспышки фотоаппаратов. А потом женщину пригласили пройти в комнату. Шерон переступила через порог и замерла, слегка приоткрывая рот от удивления. В глазах толи ужас, толи недоумение, а может и то и другое. На кровати лежал молодой человек. Его руки были прибиты к деревянной перекладине, губы зашиты, но не это вызвало ступор у Реймонд, такое она видит каждый день, таким не удивишь. А вот надпись на стене, прямо над головой трупа, надпись, написанная кровью. «Это мой знак приветствия, Шерон Реймонд». Женщина сглотнула и посмотрела на детектива. Она не понимала, что происходит. Может, это шутка? Через несколько минут Шер была уже на улице, нужно было подышать свежим воздухом, слишком неожиданно все вышло, даже голова болеть начала. Тут же подошел детектив Мюррей, сообщивший, что командование, узнавшее о произошедшем, вызывает капитана в штаб. Ну отлично…, - подумала женщина. Ей сейчас этого не хватало. Теперь она неразрывно связана с маньяком, а значит, находится под юрисдикцией полицейского департамента. Печальная ситуация. Детектив предложил подвести, выбора и не оставалось.
В полиции нет строгой дисциплины, а в армии приходится следовать правилам и поддерживать уставные отношения. Шерон, как и положено, стояла по стойке «смирно» перед лейтенантом-полковником военной разведки Андерсеном. Он долго курил прежде, чем начать разговор, как будто женщина виновата в чем-то, как будто это она убила того парня и его кровью отправила себе послание. Чуть позже полковник встал и начал говорить. Не находись Шерон под присягой, она бы рассмеялась. Мужчина говорил что-то о связи капитана с маньяком, потом начал допытываться, кем он ей приходится. Что за абсурд? Но Реймонд ничего не могла ответить, такого приказа не было.
- Я не меньше Вас удивлена всем произошедшим, - наконец-то женщине дали слово. – Еще вчера я не знала о том, что в городе орудует маньяк. Даже то, что в горящем доме я заметила жертву – читая случайность, - Шер просто вовремя повернула голову, когда уворачивалась от горящего куска дерева. – А сегодня мне показывают…, - капитан замялась, подобрать название той картине оказалось непросто, - это.
Ну правда, Реймонд и сама бы не прочь задать пару вопросов и получить на них ответы. Но ничего, пустота, ноль. Никто ничего не знает, и уж тем более об этом ничего не знает Шерон. Почему ее имя? Как преступник его вообще узнал? Впрочем, это просто. По фотографии найти информацию в Интернете не так уж и проблематично. Но это значит, что он был вчера там…, наблюдал за пожаром, а возможно сам его и устроил, чтобы жертву наконец-то нашли. Боже, столько мыслей, что голова лопается. Тем не менее, суждения капитана полковник не разделял. Он упрямо твердил о том, что раз маньяк написал имя женщины, значит, он ее знает. Какой-то бред. Это ведь совсем не обязательно. Впрочем, как опытный детектив Шер всегда учитывала любые варианты. А вот потом Андерсен и вовсе ошарашил своего офицера, сказав что-то вроде «разберись с этим, разведывательному управлению не нужны скандалы и внимание».
- Но…, - попыталась возразить Шерон, ведь она не понимает, что здесь, черт возьми, происходит. Но полковник перебил женщину, напомнив ей про устав и значение слова «приказ». – Так точно, сэр, - сквозь зубы выдавила из себя Реймонд. Сказать, что она была обозлена – не сказать ничего. – Я все поняла. Разрешите идти?
Итак, что же вышло в итоге: командование, беспокоясь за репутацию военной разведки, и не желая привлекать к структуре лишнее внимание, дает Шерон несколько дней на то, чтобы помочь детективам полицейского департамент Вашингтона. Все уверены, что женщина как-то связана с маньяком и, благодаря ей, дело сдвинется с мертвой точки. Шерон этого мнения не разделяла, но выхода не оставалось. С этого момента женщина была прикреплена к полицейскому департаменту. Очень грамотная позиция: в случае неудачи, вроде как, никто и не виноват, ведь Шер теперь и не в подчинении вооруженных сил и официально детективом не является. Она станет отличным козлом отпущения. Веселый день, но какого продолжение? Реймонд снова отвезли на место преступления. Раз уж участвовать в расследовании, так начинать с самого начала. Женщина походила по квартире, тщательно изучила жертву, поговорила с криминалистами, попросила дать ей рапорты по предыдущим убийствам. Коллеги охотно шли навстречу. Шерон провела на месте преступления около двух часов. Она пыталась понять, что означают эти своеобразные способы убийства. Сшит рот, - думала она, присев на корточки около кровати. На стене все еще красовалось послание. – Они не могут ничего сказать. Ты затыкал им рот, чтобы они не кричали, когда их руки прибивали к дереву? – женщина повернул голову, смотря на забрызганный кровью ковер. – Нет, это что-то значит. Сшит рот, они не могут рассказать... Не могут рассказать о чем? О чем не мог рассказать ты в свое время? Ведь это символизирует твою слабость… Черт, - она закрыла глаза, пытаясь разложить все по полочкам. – Скованы движения, закрыт рот. Кто-то сделал тоже самое с тобой? Кто-то запретил тебе говорить и действовать? Ну конечно. Ты трус, пытающийся показать свою силу. Но ты трус.
Позади послышались шаги. Шерон повернулась, увидев перед собой детектива Мюррея. Она поднялась и направилась на улицу. Снаружи уже почти никого не было, только заградительные линии напоминали о присутствии полиции. Реймонд открыла дверь автомобиля, но замерла. Нахмурившись, она посмотрела куда-то в сторону. Подул ветер, он припечатал волосы женщины к лицу. Но она не обратила внимания. Знаете, иногда бывает такое ощущение, как будто на тебя кто-то смотрит. Ты просто чувствуешь это и все. Тоже самое почувствовала и Шерон. Она захлопнула дверь и сделала несколько шагов вперед, вглядываясь в темноту. Потом обернулась. Волосы продолжали развеиваться на ветру. Состояние – жуть. Кто-то смотрит. И такое же ощущение было вчера. Инстинкты не обманывают. Он рядом. Но искать бесполезно. Кривая ухмылка украсила лицо Шерон. Он решила поиграть в кошки-мышки? Решил напугать? Ну что ж, пусть попробует, мы уже уяснили, что он – трус.
- Ну давай поиграем…, - прошептала женщина, водя взглядом из стороны в сторону.
Сегодня Реймонд вернулась в отель поздно. Первым делом ей захотелось связаться с Этьеном. Его голос как-то успокаивал. Понятное дело, ничего о случившемся мужчине сказано не было, они просто поговорили, а потом Шерон приступила к делу. Начала рассматривать рапорты. Сегодня убийца доказал, что даже пол не имеет никакого значения. Но связь между жертвами быть должна. Ее просто упустили. Наверняка, это такая мелкая деталь, что сразу ее просто не заметить. За работой Реймонд просидела до четырех часов утра и только после задремала, в кресле, над бумагами.

+2

9

10 октября

Всего два часа крепкого и здорового сна. Сарказм? Как бы не так. Шерон этого времени действительно достаточно для того, чтобы чувствовать себя вполне бодрой и отдохнувшей. Офицер вооруженных сил, все-таки, там и такого времени порой не дают, приходится приспосабливаться. Женщина поднялась с дивана. На пол тут же рухнули папки, до того лежавшие на ее животе. Выругавшись, Шерон даже не стала прибираться, она направилась в ванную комнату, чтобы умыться. Без вечернего душа пришлось тяжело. В этот момент зазвонил мобильный телефон. Ну что еще? – невольно промелькнуло в голове. Наверняка, это снова из полицейского департамента. Опять что-то случилось? Шерон не нравилась такая переподготовка.
- Да, - сонно протянула она, но в ответ послышалась лишь тишина. – Говорите, - добавила женщина, однако это мало чем помогло. Шерон уже хотела захлопнуть раскладушку, как вдруг послышался голос. Женщина сразу подняла взгляд. Она поняла, кому принадлежит этот голос, несмотря на то, что никогда в жизни его не слышала.
- Уснула с моим искусством на сердце? – спокойно протянул мужчина. Четко прослушивалась самоуверенность и наглость. Это вызывало омерзения, как и хрипота в голосе.
- М, ты называешь это искусством? – так же вполне спокойно ответила Шерон, которой потребовалась всего доля секунды, чтобы собраться с мыслями и подыграть преступнику. Она не покажет свою слабость, он не одержит верх, чего наверняка очень хочет. Зачем иначе звонить? Чтобы расслышать растерянный голос, напененный ужасом. Но не дождется, и не с такими общались, и не таких ловили. – Я бы сказала, что это надругательство. Никакой эстетики. Где выражение чувств и эмоций?
Кажется, пришло время растеряться убийце. Подумать только, не нашел, что сказать на сарказм, был удивлен спокойной реакцией на звонок, а готовился явно к другому. Тем не менее, в трубке послышался смешок. Шерон хотелось задать ему кучу вопросов, хотелось накричать, начать угрожать, но мужчина – игрок. К тому же, с явными психическими отклонениями. Нужно играть по его правилам, подыгрывать и тогда, возможно, что-нибудь удастся вытянуть. Хотя он до сих пор молчал. Подбирает слова, снова продумывает ход, и его не надо торопить.
- Чувства и эмоции выражали жертвы, - наконец-то протяну убийца. Что ж, неплохой удар. Хотя, врятли он задел за живое, Шерон умела отстраняться от этого, пусть и картинки были на редкость жестокими. – Всегда было интересно…, - задумчиво продолжил он, как будто рассуждая. – Что движет человеком, столь самоотверженно бросающимся в горящий дом ради совершенно незнакомых людей? Это против человеческой природы.
- Это против твоей природы, - Реймонд медленно подошла к окну, она по-прежнему сохраняла спокойствие. – Уж наверняка. Тебя обидели в детстве? Теперь ты дуешься на весь мир и срываешь злость на других людях? 
- Нет, что ты, это как-то… мелко. Люди заслуживают смерти. А я не понимаю тех, кто им помогает. Интересно, надолго ли таких хватает…
- Хочешь поиграть со мной?
- О, я уже играю. Убить физически легко. Морально – высшее искусство.
- Меня пугает твое извращенное понимание искусства, - поворачиваясь к дивану, протянула Шерон. Теперь, по крайней мере, ей понятны его цели. 
- И все-таки, ты ведь не всегда была такой, правда? Ты убивала, хладнокровно и жестоко, а теперь готова спасать весь мир. А как же чувство вины?
- Искупаю добрыми деяниями, - парировала Шерон, что, разумеется, скорее утрированно, только ради ответа. На самом деле женщине уже было интересно: что он имеет ввиду? Да, плохих ребят убивала, да, приходилось быть хладнокровной. Но какой период жизни он задел? – Хотя это странный вопрос от человека, на чьем счету уже 8 трупов.
- Девять, - спокойно поправил мужчина.
- Ох да, прости, девять.
- Ничего. Но я не испытываю по этому поводу вины. Я вершу правосудие, только в отличие от тебя, делаю это над теми, кто этого действительно заслуживает.
- И что же сделали те несчастные, вовремя не заплатили налоги? Твое понимание несправедливости такое же извращенное, как и искусства.
- Нет, они сделали кое-что похуже, за что и поплатились. А ты убивала по приказу, безвольно, невдумчиво. Это печально. Говорят, что люди, способные на такое, подобны животным.  Им наплевать. Так что не я злодей.
- Так ты себя успокаиваешь перед сном, вспоминая крики своих жертв? Животные борются за выживание, они не убивают ради удовольствия. Так что из твоих уст, это звучит как комплимент.
- Ох, дорогая Шерон, если бы все было так просто. Но мир не станет хуже или лучше после смерти тех людей. Всем наплевать. Включая тебя, я в этом уверен. Да, ты хочешь поймать меня, хочешь наказать, но тебя не волную слезы родных и близких тех убитых. Наверняка, ты даже имен их не помнишь. Все это факты. 
- Это не факты. Это твое мнение. А вообще, странно слушать наставления от такого…, - женщина намеренно осеклась, давая понять, что не может подобрать название такому существу, - монстра. Да, назову тебя монстром. Это тоже всего лишь мое мнение. Признайся, ведь когда-то и тебе пришлось молчать. Потому теперь ты зашиваешь рты жертвам?
- Я бы и рад с тобой пообщаться, Шерри, - здесь женщину немного передернуло. Так ее называл Этьен. Неужели убийца и про него знает или это чистой воды совпадение? Впрочем, нельзя было показывать свою растерянность и проигрывать. – Но мне пора. Я еще позвоню. Я часто буду тебе звонить. 
Значит, я права, - захлопывая раскладушку,  подумала Шерон. Права относительно причины, по которым маньяк убивает именно таким образом. Стоило женщине задеть тему про молчание, как он тут же спасовал и попрощался. Что ж, из этого разговора можно сделать много выводов. В чем-то убийца даже помог. 

Через минут двадцать Шерон уже сидела в кабинете детектива Мюррея и подробно рассказывала ему об утреннем звонке. Из всего этого она сделала неутешительный вывод: убийца знает о ее прошлом. Но откуда? Да и зачем вообще ему понадобилось играть в какие-то игры с офицером разведывательного управления? И куда эти игры приведут? В это время в кабинет постучались, в помещение зашел пожилой человек в очках и поношенном костюмчике. Это был штатский психолог, к которому обратились за помощью в составлении профиля маньяка. Он долго думал над словами Шерон, а потом лишь подтвердил ее выводы о том, что у убийцы явно какая-то психологическая травма. Вот уж Вселенную открыл. Но далее было еще веселее. Психолог уверен: убийца будет играть с женщиной, словно кошка с мышкой, а потом убьет. Просто в своем извращенном сознании он уже придумал способ убийства, и он наверняка отличается от предыдущего. Первая стадия заключается в моральном уничтожении, а вот выполнить вторую после этого уже проще. Может, поиздевается еще, кто их психов знает. В любом случае, если раньше Шерон хотела полностью положиться на полицейский департамент Вашингтона, то сейчас она решила действовать самостоятельно. Сидя здесь, в участке, женщина уже прикидывала свой следующий шаг. Впрочем, было трудно что-либо планировать, ведь никогда не знаешь, как поведет себя маньяк. Но женщина не позволит ему себя сломить, никогда и ни за что. За последнее время она многое осознала, в частности, что ее жизнь дорога слишком многим людям, разочаровывать которых просто несправедливо.
В участке Реймонд провела почти весь день. Она все еще изучала рапорты о прошлых убийствах, а так же личные дела жертв. Убийца кое-что сказал: «они сделали кое-что похуже». Значит, связь все-таки есть, но она настолько несущественная, то никто и внимания не обратил. Увы, как не пыталась Реймонд, она так и не смогла ничего откопать. Ужасное разочарование. Сегодня Шерон не планировала возвращаться в отель. Как бы горько это не звучало, но и с Этьеном поговорить не удастся. Да и не в том состоянии она, чтобы с кем-то разговаривать. Тем более, француз поймет, что что-то не так, теперь он знает невесту как свои пять пальцев.
Итак, два часа ночи, Шерон решила наконец-то сходить в какое-нибудь круглосуточное кафе, ведь почти полдня не ела. Она вышла из участка, как внезапно зазвонил мобильный телефон. Инстинкты никогда не подводят, женщина нутром чуяла, что это мистер Икс. С другой стороны, какой еще нормальный человек будет звонить в такое время? Сидя там, в участке, Шерон о многом успела подумать, и у нее был свой план действий на будущее.
- Да, - ответила она на звонок, без особого удивления слыша в ответ уже знакомый голос. Мужчина как всегда был спокоен и хладнокровен. Теперь он решил рассказать Реймонд о ее прошлых ошибках, надавить на совесть. – Чего ты от меня хочешь? – уже более раздраженно протянула Шерон, не дослушав все до конца, ей это и вправду начинало надоедать. Она завернула за угол, вокруг тишина, но она не боялась.   
- О, ты знаешь, чего я хочу, - прозвучал довольный голос убийцы. – Вообще, наказать следовало твоих близких. Но потом я подумал, что они не виноваты в том, что любят такого человека как ты. Столько крови, Шерочка, милая, как ты живешь с этим?
- Не знаю, наверное, так же, как и ты. Убеждаю себя в том, что это было справедливо, - опять же, сказано было просто ради ответа, Реймонд даже не понимала, о чьей крови шла речь. – Разница в том, что в моем случае, это правда.
- Ошибаешься! – сразу же возразит убийца. – Хочешь сказать, что в Катаре убийство невинных – воля справедливости? Забавно, только сейчас я начинаю понимать, какие разные мы, но в то же время… как похожи.
- Нихрена мы не похожи, - выпалила Шерон, останавливаясь где-то посреди улицы. – Ты жалкий трус и я обязательно тебя найду. Слышишь? Найду. А сейчас прости…
- Если повесишь трубку, - убийца перебил собеседницу, ведь она явно хотела попрощаться, - я убью ее.
Шерон тут же замолчала. А что еще оставалось? А ком вообще идет речь?
- Ох, как легко вами манипулировать, - противно засмеялся мужчина. – Вы такие слабые, когда дело касается чьей-то жизни. Слушай сюда: Медлен Пэркинс, пропала сегодня утром. Я смотрю на ее прекрасное личико, но у тебя есть шанс спасти ей жизнь. Просто отгадай загадку, это выведет тебя на адрес.
- Больной сукин сын, - со злостью протянула женщина, но у нее не было выбора, придется играть.
- Да ладно, не обижайся. Слушай внимательно. В Бразилии их два, в Канаде шесть, а сколько в США? У тебя пять часов, дорогая, потрать их с умом
- Что…? – в недоумении протянула Шерон, она даже не поняла о чем речь, как тут же услышала длинные гудки. – Какого хрена? – убирая телефон от уха, протянула она, пытаясь мысленно повторить загадку. Бразилия, Канада… Главное, ничего не забыть. Но, самое ужасное, Реймонд понятия не имела в чем смысл. Чувство голода моментально испарилось, женщина быстро вернулась в участок и рассказала детективам о том, что произошло. О пропаже Медлен Пэркинс и вправду заявили сегодня утром, теперь весь отдел думал над разгадкой, все еще надеясь, что они успеют, что убийца не солгал. Но время шло. Час. Два. Три. А продвижений никаких.

Отредактировано Sharon Raymond (2012-11-07 19:42:41)

+2

10

11 октября

Этот и предыдущий день, можно сказать, единое целое. Шерон с детективами по-прежнему сидела в участке, пытаясь разгадать загадку. Они набирали в Интернете, спрашивали у коллег – ничего. Убийца выбрал отличное время, когда половины участка просто нет на месте. Но что-то подсказывало женщине: ответ простой, до боли простой, но из-за того, что все сконцентрированы на времени – ничего не выходит. Они постоянно отвлекаются, не могут сосредоточиться, стрелка часов давит как никогда, вот и выходит, что лучшие детективы Вашингтона тупят над детской задачкой. Бессонная ночь, это давление, плюс слова маньяка, вынудившие вспомнить о прошлых ошибках – Шерон сейчас явно приходилось непросто. Она была раздражена, но хуже всего то, что сейчас, где там, в городе, молодая девушка находится в смертельной опасности. Убийца снова позволил себе позвонить. Отслеживать звонок было бесполезно, детективы пытались. Он решил подбросить масла в огонь, начав рассказывать о каком-то предательстве, хотя Шерон это таковым не считала, об убийствах, которые можно считать хладнокровными, но, учитывая контингент людей, которые попадали под пули – это скорее милосердие ко всему миру. В общем, под конец оказалось, что Шерон повинна чуть ли не во всех преступления вооруженных сил США. Складывалось впечатление, что она – массовый убийца, хотя убивала она нечасто и только по необходимости. Если в тебя стреляют, почему не открыть огонь в ответ? Все так работают, везде… Но убийца все обставил настолько красиво, что невольно почувствуешь вину за все произошедшее. И он отвлек женщину, отвлек на минут пятнадцать. Время, время, как оно давит. Шерон, да и все остальные, через каждую минуту смотрели на настенные часы. До часа Икс оставался всего час. До того, полиция подняла все подразделения, они уже рыскали по городу в поисках пропавшей девушки. Тщетно. Шерон знала это. В таком-то большом городе? Да смех. В приоритете были старые и заброшенные здания, но он слишком умен для этого…
Господи, пусть эта стрелка перестанет тикать, - учитывая тишину, работу часов было хорошо слышно. Все только и думали, что о времени. Это напрягало. И тут Шерон подняла голову и резко встала, направив взгляд на часы. Это казалось удивительным, но, кажется, она поняла. Разгадка была у всех перед носом, все были сконцентрированы на ней, но никто не догадался. Как и Шерон. Какая же она глупая. Ведь все очевидно. Даже убийца делал неоднозначные намеки на время, а она все проморгала.
- Время, - протянула она, после чего посмотрела на детектива Мюррея, который уже встал и подошел ближе. – В Канаде шесть часовых поясов, сколько в Бразилии? – детективу не нужно было много времени, чтобы подумать. Он быстро метнулся к своему столу и набрал что-то в компьютере. Потом мужчина посмотрел на Шерон и показал два пальца. Быстро выяснилось, что в штатах такое же количество часовых поясов, как и в Канаде. На тот момент, детективы, с компьютером, уже сидели в машине. Женщина недолго думала, она достаточно быстро связала цифры и адрес. – Время… Тайм! Улица Таймс Стрит, 2.  Шестерки…, наверное, подъезд и квартира. На этой улице нет шестого дома.
Полицейские машины мчались со скоростью больше ста километров в час, и это при загруженных улицах Вашингтона. Они проезжали на красный свет светофора, сигналили посторонним машинам и прохожим. Но время заканчивалось. Автомобили остановились около нужного дома с опозданием в несколько секунд. Но это ведь мелочь, правда? У девушки еще есть шанс. Здание казалось полу заброшенным. Здесь жили люди, но только те, кто не мог позволить себе более-менее приличное жилье. Детектив Мюррей вручил Шерон пистолет, они понеслись наверх. Мужчина выбил дверь, Реймонд первой оказалась в квартире. И это разочарование… Глубоко вздохнув, она опустила оружие. Опоздали. Напротив стояла кровать, единственная мебель в этой комнате. На кровати лежала девушка, зашитые губы, прибитые руки – все, как обычно. А над ней кровавая надпись: «А теперь, где твое чувство вины? Будет и еще, Шерри». Женщина просто стояла, смотря на эту картину. Она глубоко вздохнула и опустила взгляд, постепенно переводя его на детективов. Мюррей закивал, явно давая понять, что они сделали все, что могли, а после пошел звать коллег и звонить криминалистам. Но они не сделали все, что могли. Шерон сглупила! Как можно было так долго думать над такой простой задачкой? А девушка молодая, ей и 25-ти лет нет, наверное. И она умерла только потому, что детектив с 10-летним стажем работы не отгадал загадку вовремя, опоздал на какую-то минуту… Потрясающе. Да уж, печально разочаровываться в людях, но еще хуже – разочаровываться в себе.
Спрятав оружие в карман, Шерон вышла на улицу. Сюда подъезжали полицейские машины, а женщине было просто необходимо подышать свежим воздухом. Ладно, этот раунд он выиграл. Но Реймонд все еще жива, а значит, может следовать намеченному плану. Выглядела она сейчас не очень здорово: раздраженная, злая, готовая порвать любого, что сейчас подойдет и спросит «который час». И тут зазвонил телефон. Ну конечно, убийца не мог пропустить свой триумф.
- Что? – рявкнула Шерон в трубку, отходя от здания, чтобы их не тревожили. – Это не игра, мать твою, - женщина уже не сдерживала свою ярость. – Это живые люди.
- Будет игрой! – впервые сорвался и убийца, но в его голосе все равно прослушивался холодок и некое удовлетворение. Он вывел лейтенанта из себя – какое достижение. – Но обойдемся без лекций, особенно с твоей стороны. На живых людей тебе наплевать так же, как и мне. Но ведь это только начало, ты же понимаешь?
- Ты – ненормальный ублюдок, - злостно говорила женщина, тот факт, что это только начало, явно не поднял ей настроение. – Я найду и грохну тебя, как последнюю свинью.
- Неужели ты что-то почувствовала, увидев ту девушку? А что будет, если на ее месте окажется кто-то родной? Я вырежу всех, кто тебе дорог, - из спокойного, голос мужчины перерос в нечто более злобное и угрожающее. -  Мне всегда было интересно, что делают такие сильные женщины, как ты, когда понимают, что не могут помочь своим любимым. Тебе все еще нравится эта игра? Ты хотела узнать почему? Теперь знаешь.
В трубке послышались длинные гудки. Казалось, Шерон сейчас закипит от злости. Ее глаза вот-вот нальются кровью, а из ушей пойдет пар. Она стояла на соседней улице, на Таймс Стрит, 5. Здесь же она и уничтожила свой телефон, со всей силы запечатав его в бетонную стену. Она бы и мусорный бак опрокинула ногой, если бы улице не кишела полицейскими. На этот раз Шерон решила не оставаться в полицейском участке. Впервые за два дня она пошла в отель, где заказала себе большую бутылку виски. Он докопался до сраного чувства вины, за все. Но у Шерон еще был козырь. Что самое забавное, убийца позвонил и еще раз. Теперь на телефон, врученный департаментом полиции. Как номер узнал? Впрочем, чему сейчас удивляться… Он спросил: каково будет смотреть на смерть родной дочери или сына? Это, как ничто другое, вывело из себя. Плюс, мужчина не забыл сказать, что у всех жертв Шерон тоже были родные и близкие, проливающие слезы после смерти любимых. Действительно нехорошо станет, одно легло на другое. Реймонд была не виновата в том, в чем ее обвиняли, но когда тебе каждый день убеждают в другом…

+2

11

12 октября vol. 1

Последние несколько дней, после появления маньяка, Шерон провела как на иголках. Она редко спала, редко ела, плюс, приходилось выслушивать этот спокойный и монотонный голос, который порой говорил о каких-то преступлениях, а порой рассказывал, как будет убивать родственников женщины, как она будет на это смотреть и ощущать свою беспомощность. Обычно, такие слова не слушаешь, но, учитывая усталость и отсутствие сна, можно представить, что творилось в голове Реймонд, наверное, ее можно было убедить во всем, а еще заставить представлять эти картинки и вздрагивать от ужаса. Сейчас женщина сидела в своем номере, на подоконнике, и пила виски, отправляя сообщение Этьену. Она не связывалась с ним несколько дней по видеосвязи, единственным доступным способом был мобильный телефон, ведь только тогда француз не увидит лицо своей суженной, такое уставшее и не выспавшееся. Но и с телефоном оказались проблемы, женщина уничтожила его, а потому сейчас и писала Этьену простое, но информативное, сообщение: «Привет. Утопила телефон в ванной, представляешь? В части вручили новый, на время, так что звони на этот номер. Не знаю, когда освобожусь, но очень скучаю. Люблю тебя. До связи». Реймонд откинула мобильный в сторону и почесала переносицу. Сегодня снова надо было ехать в участок. Маньяк выигрывает?
В общем, Шерон быстро переоделась в гражданскую одежду, уже скучая по военной форме, и отправилась к полицейскому участку. Как всегда, ее встретил детектив Мюррей со стаканчиком кофе в руке. Сегодня в деле был прорыв, о котором тут же узнала пресса. Всем присутствующим лишь оставалось стоять и пялиться на монитор экрана, из которого репортер сообщал об уликах, которые вот-вот приведут полицию к маньяку, орудовавшему на территории города уже больше месяца. Шерон и Мюррей переглянулись. Хотя женщину больше интересовал другой вопрос: когда убийца перестанет играть с ее сознанием? Вернее, воображением, которое то и дело рисует ужасные картинки о смерти родных и близких. Когда он уже перейдет к заключительной стадии? Через час по экстренному выпуску передали, что найдены и еще какие-то доказательства. Оставалось лишь вздохнуть. Сплетни рождаются очень быстро, но все привыкли к проколам прессы, тем более офицеры полиции. Этот день не подходил к концу, но Шерон вновь решила выйти на свежий воздух. Почему-то всегда в такие моменты, когда она хотела расслабиться, раздавался звонок мобильного телефона. И она знала кто это, всегда знала. Оказалось, убийце просто стало скучно, и он решил поговорить со «своей Шерочкой», из его уст это звучало омерзительно. А потом он сказал фразу, которая окончательно выбила Реймонд из равновесия: «Мы одинаковые».
- Мы не одинаковые, ублюдок! – со всей злостью проревела женщина, несмотря на удивленные взгляды прохожих. Уже все равно, такое сравнение оскорбительно, и это мягко сказано. Убийца всегда подхватывал настроение женщины, раз за разом дергая за ниточки и вынуждая ее злиться еще сильнее. Хочет просто, чтобы допустила ошибку. На сей раз, он упомянул Этьена… Он назвал его «мужчиной, с которым она живет, и на смерть которого, наверняка, смотреть будет так же больно». Что ж, он не знает имени француза, но знает, что они живут вместе. Дело-то неформальное, так неужели у этого человека есть связи даже в Сакраменто? В любом случае, Шерон замерла, готовая снова впечатать куда-нибудь телефон. Она несколько раз обернулась, как будто желая увидеть  преступника, найти его прямо здесь, но тщетно. Оставалось только послать, громко, на всю улицу, но Шерон было все равно.
Положив трубку, она впервые сделала это первая, женщина вернулась в участок и рассказала о том, какой информацией владеет убийца. Учитывая, что ни в каких источниках не сказано об отношениях Шерон и Этьена, рассказать ему об этом мог только непосредственный свидетель, или тот, для которого найти непосредственного свидетеля не так уж и тяжело. Детективы сразу начали что-то проверять, как будто это поможет. Теперь все это полнейший сумбур: угрожали всем, а преодолеть препятствие в виде границы у преступника не составит труда. Надо найти его как можно быстрее, найти и наказать. Хотела ли Шерон убить его? Несомненно.
Женщина понимала, что нельзя долго ждать, потому очень скоро, когда на улице уже стемнело, решила прогуляться. Она не переживала относительно своей безопасности: маньяк не тронет ее на улице, не его стиль. Так что, Шерон спокойно прогуливалась, пока не наткнулась на тот самый дом, с которого все и началось. А вдруг там что-то осталось? Пожарная машина приехала вовремя, первый этаж, где была найдена девушка, сгорел не полностью, так чем черт не шутит? Хмыкнув, Реймонд направилась к дому, хуже от этого все равно уже не будет. Она зашла внутрь, вспоминая, как трескался огонь и как обваливался потолок в тот день – не самые приятные воспоминания. Шер медленно подошла к стене. Все еще виднелась пробоина, из которой извлекали жертву. Женщина внимательно смотрела на эти куски дерева. Создавалось такое впечатление, что это действительно работа строителя. Ведь стена ничем не отличалась ото всех других, только что наличием трупа внутри. Шерон глубоко вздохнула и присела на корточки, вглядываясь в то место, где некогда лежала жертва. В этот момент позади послышались шаги. Женщина резко встала и обернулась. Незнакомый мужчина, весь в черном одеянии, щетина, черные волосы, кривая ухмылка. Реймонд никогда в жизни его не видела, но, черт подери, она знает кто это. Время ужаснуться.
- Наконец-то мы встретились, - и этот голос, как он знаком, все та же хрипота, все то же хладнокровие. – Лично, так сказать, - убийца пожимает плечами и достает оружие, после чего направляет дуло прямо на лейтенанта полиции. Он изменил игре. А как же мучения до конца жизни? Как же виды крови родных и близких? Куда он спешит?
Шерон глубоко вздохнула. Этот неглупый преступник догадался встать в достаточном расстоянии для того, чтобы у  женщины не было возможности выбить пистолет из рук. Иными словами, одно движение – и Реймонд конец. Что остается делать в таких ситуациях, когда у тебя действительно нет вариантов относительно дальнейших действий? Смириться и позволить ублюдку сделать свое дело?
- Ладно, - спокойно протянула Шерон, слегка закивав головой. Она медленно вынула руки из карманов пальто и горько усмехнулась. – Ты выиграл, - смиренно и устало  добавила она, даже не думая сопротивляться. Жми на курок, сволочь, жми.

+2

12

12 октября vol. 2
Мужчина медлил еще несколько секунд. И снова его рот искажается в кривой ухмылке. Что остается Шерон? Только слегка опустить голову, уткнувшись взглядом куда-то в пол. Явный признак смирения. Она ничего не предпримет. Слышен глубокий вздох убийцы и вот он нажимает на курок. Потом еще раз. Но вместо привычных выстрелов звучат всего лишь какие-то щелчки, как будто оружие стоит на предохранителе  или оно просто находится в неисправном состоянии, то и дело отказываясь стрелять. Услышав все это, Шерон быстро подняла взгляд, смотря на убийцу исподлобья с улыбкой, недоброй, можно сказать, коварной, но чертовски довольной.
- Упс, - не без удовольствия протягивает она, - какая неожиданность, - в голосе сарказм, в глазах никакого страха. Что произошло? Этой метаморфозе можно было позавидовать: больше никакой растерянности, кажется, даже усталость где-то затерялась, на виду только уверенность и какая-то злая ухмылка, ухмылка над убийцей. – Знаешь, ты умен, - Шерон сделала несколько шагов в сторону, она говорила свободно, спокойно, как будто на нее только что не было направлено оружие, - чертовски умен, от того и игра была потрясающей. Но она мне надоела, - женщина пожала плечами и наигранно сделала разочарованное выражение лица, в то время как убийца не мог понять, что случилось с пистолетом, и почему тот дал осечку. – А вообще… кое-что было интересно. Сложно, но интересно. Разыграть моральную неустойчивость. Но… Боже, я так играла! - Шерон радостно положила руку на сердце. – Да мне Оскар за это положен!
Кажется, Реймонд была искренне довольна. Она вздохнула, не теряя широкой улыбки, а мужчина лишь в недоумении уставился на нее. И это было приятно. Боже, сколько удовольствия от этой растерянной рожи. Наконец-то он чувствует запах поражения. Что ж, незачем держать его в неведенье. Женщина быстро засунула руку в карман и вынула оттуда небольшую и тонкую деталь, напоминающую гвоздик. Шер швырнула ее убийце, в помещении послышался тихий звон от падающего на пол предмета.
- Без этого не стреляет, - кратко прокомментировала она. Деталь, которая уже лежала на полу, называлась ударником – это основная часть спускового механизма пистолета, без которого оружие только и будет, что щелкать. Как он оказался у Шерон? Об этом чуточку позже. Главное, что сейчас женщина ощущала триумф и самоудовлетворение. Какая усталость, какое моральное уничтожение? Она выглядела отлично, как и в любое другое время до появления убийцы. К слову, он до сих пор не знал, что сказать. У таких людей все идет по плану, и когда план рушиться, как правило, наступает ступор. – Знаешь, что тебя погубило? - Шерон начала медленно ступать. – Ты знал слишком много. Оставалось подталкивать тебя раскрывать все новые и новые факты о себе любимой и…, - женщина развела руками и триумфально улыбнулась, - в конечном итоге ты выдал такое, о чем знал лишь узкий круг лиц. Катар, - напомнила Реймонд, убийца упоминал эту операцию при одном телефонном разговоре. – Так интересно играть на удовольствии человека, которое он получает от собственной осведомленности. Но, не важно, - Шерон выглядела энергично, казалось, она испытывает искренний энтузиазм и хочет как можно быстрее донести до убийцы суть игры, в которую играл не он с ней, а она с ним.  – Проверить этих людей не так уж и сложно, и представляешь мое удивление, когда оказалось, что два года назад я застрелила при задержании одного сержанта, который отвечал за связь между офицерами, участвующими в операции, и группой силовой поддержки. Он был мелкой сошкой, спился, решил ограбить магазин, взял заложников, я его даже в лицо не знала, но не суть… Главное, это связь. Не отвлекайся, - буквально пропела Шерон, видя ошарашенное лицо преступника, он явно не понимал, что происходит. – Мы начали проверять. Паркер Боулз. Обычный военный, жена, дочь. Забавно, но свидетели клялись, что у Боулзов был еще и сын. Что ж, пришлось отправить запрос в социальную службу и действительно. Они отказались от сына, когда тому исполнилось 17. За два года до этого, супруги потеряли дочь, она погибла. Ей было всего 9. Странно, потерять одного ребенка, а потом, осознанно, отказаться от другого. Знаешь, вроде никакой связи…, но на фотографии я заметила куклу с дырочками на руках, - Реймонд подняла ладони, явно имея ввиду следы от распятия, которые были на каждой жертве. Черт его знает, что эти дырки делали на игрушке, но они были, и это здорово помогло. -  Тогда я добилась решения эксгумировать тело и представь мое удивление, когда мы обнаружили… пустой гроб. Хороня дочь, родители сказали, что она упала с лестницы. Лицо настолько обезображено, что они не хотят хоронить ее в открытом гробу. Друг Боулза постарался скрыть улики. Никто даже не заподозрил, что хоронили пустоту. Возник вопрос: где тело? Ну, обманывать-то не к чему, если это был несчастный случай, а значит, велика вероятность того, что к смерти девочки причастны сами родители или кто-то, кого стоит прикрывать, несмотря на смерть дочери. Я нашла Маргарет Боулз. Долго уговаривать ее не пришлось, немного виски, разбавленного давлением на чувство вины. Со слезами на глазах она рассказала, что произошло на самом деле. Оу…, - Шерон отрицательно покачала головой, делая еще один шаг вперед. Она была уже почти за спиной мужчины, но вовсе не собиралась на него нападать. -  История покруче, чем Санта-Барбара, печальная и омерзительная, одновременно. Я разочаровалась в тебе…, потому что… за всем этим умом, стоял мелкий человечек, который даже из под стола не смог вылезть, когда отец убивал его малолетнюю сестру. Ему было 15 лет, но он боялся настолько, что просто закрыл уши и сидел, свернувшись калачиком. А потом даже…
- Заткнись! – внезапно проревел преступник. Приятнее этих слов и интонации, с которой они были произнесены, сейчас не было ничего на свете. Шерон довела монстра до белого каления, человек, который так искусно держал себя в руках, сдался, как только ему напомнили, с чего все началось, и почему он стал таким отбросом общества.
- О, я не хотела тебя задеть, - вскидывая руки, наигранно произнесла Реймонд, уже медленно наяривая круги вокруг убийцы. Это еще один способ морального давления. – И все же жаль, ожидала от тебя большего. Впоследствии оставалось только убеждать тебя в твоей же победе. Для этого приходилось разыгрывать злость, ярость и изумление, но я, кажется, справилась. Ты следил за мной, я знала этого после первого же убийства, так что нужно было быть в образе везде, на людях и нет. Ты думал, что я провожу время в участке, - женщина усмехнулась, как же это здорово, - а я вела расследование. Ведь везде есть черных выход, приятель. А знаешь, как я нашла твое «местожительства», - жестом Шерон показала кавычки. – Воля случая, игра в рулетку. Это…, - она развела руками, демонстрируя помещение, - единственное непохожее преступление. Убил, замуровал, поджог. Зачем? Я просто решила проверить, и оказалось, здесь есть подвал…, со многими удивительными вещами, включая оружие, - Реймонд кивнула в сторону пистолета. Тогда-то она и вынула ударник, из этого, и второго пистолета, который нашла в логове маньяка. Это было идеальным место для того, чтобы спрятаться. Ну кто станет искать там, где не так давно было найдено тело? – В общем, оставалось разыграть окончательный моральный спад, чтобы ты решил, что пора. А еще эта ложная информация по телевизору… Это должно было подтолкнуть тебя закончить дело побыстрее, а что может быть быстрее пули? В общем, зная, что ты спешишь и ошибочно думаешь, что я… «готова». Забавное слово, - на момент отвлеклась Шерон. - Мне оставалось только привести тебя сюда, увидеться лично. К тому же, сегодня стукнуло ровно 20 лет со дня смерти твоей сестры. Это бы был красивый финальный аккорд перед новыми свершениями. Та-да! – Реймонд снова разводит руками и улыбается, как будто артист после удачного выступления. 
И все же не во всем Шерон успела разобраться. Убийца был приперт к стенке, и уже сейчас он понимал, что не выйдет из этого здания свободным человеком, или живым… зависит от того, как сложатся обстоятельства. Все это время Шерон то ходила вокруг убийцы, то останавливалась где-то, смотря в сторону, но на сей раз, она встала прямо  перед ним.
- И все же, одно мне до сих пор не понятно, - задумчиво протянула она. Этот вопрос долго мучил Шерон.  - Я убила человека, который причинил тебе такую боль. Но ты начал мстить мне за это… Почему? – ведь очевидно, что Паркер Боулз-старший нанес сыну страшную психологическую травму, лишил родного человека, так в чем проблема?
- Потому что его убила ты…, а не я, - уже более спокойно произнес мужчина, казалось, он смирился со своей участью. -  Теперь ты убьешь и меня?
- Хах, нет, нет, - отрицательно покачав головой, тут же протянула женщина. -  Увы, у меня нет такого права. Не совсем понятно, под чьей я юрисдикцией... Но у меня есть пистолет, да, - с этими словами Реймонд как бы невзначай вытащила из кармана Беретту. -  В отличие от твоего, он заражен. Там всего одна пуля. Я решила, что… тебе пора сделать свой выбор, ведь в 15 лет такой возможности не представилось,  папочка постарался закрыть тебе рот. Я не видела связи между жертвами, - к слову о «закрытом рте», - но когда узнала о случае с твоей сестрой…, - женщина показательно постучала дулом по виску, показывая что-то типа «до меня дошло». – Все жертвы выступали свидетелями по разным делам. Разбежка была от мелкого воровства до убийства, поэтому никто даже и не подумал, что это и есть связь, но… смысл один: в твоем понимании, они проявили трусость, не предотвратив преступление, а всего лишь наблюдая за ним. За это ты их и наказывал. Но… мы отвлеклись, - с этими слова Шерон медленно протянула мужчине пистолет. Сошла с ума? Возможно, увидим дальше. Они стояли так чуть меньше минуты, убийца не решался сделать шаг. Реймонд кивнула, она и вправду не собиралась играть. Неуверенно, но мужчина протянул руку. Он понимал, чего он него хотела лейтенант, раз уж сама убивать не имеет права.
- Ты ведь не ожидала, что все будет так просто? - снова наставляя дуло пистолета на Шерон, протянул он. Но женщина не удивилась. Вполне очевидно, что когда даешь пистолет монстру, ожидай подвоха. 
- Нет. Но не спеши. Полиция знает твое имя, убивать ты больше не сможешь. Максимум, это прятаться среди крыс в подвалах, потому что любой регулировщик будет знать тебя в лицо. Убьешь меня, и мстить будет некому. Так зачем все это? Ты не можешь заниматься тем, чем занимался раньше, тем, что придавало твоей жизни смысл. Хотя, я бы не назвала это жизнью. Существование. Представь, как это можно будет назвать после того, как ты нажмешь на курок. Жалкое существование?  - женщина снова начала ходить вокруг убийцы. У него в руках был пистолет, но он даже не пытался наводить дуло на лейтенанта, просто слушал. - Нет, хуже. Настал твой час, Паркер. 20 лет назад ты с ужасом наблюдал, как отец душит твою 9-летнюю сестренку, - Шерон остановилась напротив маньяка, которого, как выяснилось, звали Паркер, как и папочку. -  Ты сидел под столом и не мог пошевелиться, потому что боялся… Твое бездействие привело к смерти родного человека. Но ты не мог избавиться от страха, из-за чего не отказал даже тогда, когда отец приказал тебе помочь ему спрятать тело Мерил. Какого это было? – кажется, глаза преступника становились стеклянными. Она смотрел в одну точку, как будто представлял себе все это наяву, вспоминал детали того ужасного вечера. Шерон ведь не просто так делилась всем ходом расследования, он должен был вспомнить все, и ему было больно, он ломался. Это видно. Но Шерон не испытывала сочувствия, ни капельки. - Ммм, даже не могу представить, - она продолжала издеваться. Никто не имеет право рассчитывать на сострадание после того, как угрожал ее семье, ее детям, ее будущему мужу. - Три месяца ты наказываешь невинных людей за проявление «трусости», лишая их жизни. Но при этом ты забыл наказать человека, чья трусость не знала предела 20 лет назад. Себя. Ты – главный виновник. Из-за тебя умерла Мерил, - Реймонд произносила это строго и жестко, явно давая понять мужчине, что осуждает его и винит в этих грехах, не испытывая ни капельки жалости. -  Если взял на себя роль палача и судьи, так выполняй свою работу. Мерил не вернуть. И это твоя вина. Но сейчас есть шанс частично искупить ее. Тогда ты поджал хвост, как жалкая собачонка, а что ты сделаешь сейчас? Сможешь сделать то, чего заслуживаешь? Тебе хватит мужества, или ты предпочтешь снова залезть под стол? – чистой воды давление.
И что же Шерон увидела. Какой-то блеск в глазах палача. Неужели это слезы? Так вот, что надо сделать, чтобы монстр заплакал. Женщина бы улыбнулась, да только нельзя испортить момент. Он уже близок к тому, чтобы сделать грязное дело, наказать себя. По крайней мере, дуло пистолета уже давно опущено и не целится в Шерон. Она стоит, пилит его своим взглядом, своим молчанием вынуждая раз за разом возвращаться к тому дню. Слезы текут по щекам маньяка, какая приятная картина. Он готов, он сделает это.
- Паркер…, - не дожидаясь действий мужчины, наконец-то мягко произнесла Шерон. – Где похоронена Мерил? – все-таки девочка заслуживает большего, пусть и после смерти
- На Венсингтонком кладбище. Около Большого дуба, - как будто на автомате произносит убийца, палясь в одну точку. А потом резко поднимает пистолет и стреляет себе в висок.
Реймонд к тому времени уже успела отойти назад. Она знала, чем все закончится, а заляпаться кровью ох как не хотелось. Женщина даже не дернулась, когда Паркер нажал на курок. Она проводила взглядом его падающее тело, а после лишь глубоко вздохнула. Кошмар закончился, для нее, для города. Внезапно позади снова послышался шум. Шерон спокойно повернулась, наблюдая детектива Мюррей, который выглянул из-за стены. Он выдохнул, проведя ладонью по вспотевшему лбу. «Ну ты даешь», - читалось по его ошеломленному выражению лица. Да, все это время детектив был здесь. Шерон же не законченная идиотка, лезть в логово убийцы без страховки, тем более с заряженным пистолетом. А вдруг он бы не решился застрелиться, что тогда? Или придумал бы другой способ убить Шерон? Предусмотреть нужно было все варианты, и женщина с этим справилась. Мюррей стоял как раз напротив Паркера и держал его на мушке, готовый выстрелить в любую секунду, стоило маньяку только дернуться и подвергнуть жизнь коллеги опасности. Да, она не такая эгоистка, как может показаться. Жизнь Реймонд многим дорога, она бы не поставила под угрозу счастье своих детей и, тем более, Этьена. Дети вырастут, дети смиряться, а он? Так что вот… небольшой трюк со страховкой. Хотя женщина радовалась, что Мюррею не пришлось действовать, иначе было бы не так эффектно. А сейчас невольно испытываешь удовольствие: ты справилась, ты выиграла. Удовлетворение с каким-то странным осадком… Шер вроде и довольна, но вроде и что-то не так.

Отредактировано Sharon Raymond (2012-11-09 01:26:17)

+2

13

[mymp3]http://dl.dropbox.com/u/104176086/1-1x10_crowded_house_four_seasons_in_one_day.mp3|In one day[/mymp3]
13 октября

Это была на редкость тихая и теплая ночь. Шерон стояла около входа сгоревшего здания и задумчиво смотрела куда-то вперед, пока детективы и криминалисты, прибывшие на место преступления, делали свое дело. Игра закончилась, бороться больше не с кем. Это вызывало неоднозначные чувства у женщины. С одной стороны, она радовалась возможности покарать человека, считавшего, что ему дозволено исполнять роль палача, с другой…, все это грязно. Грязные причины, грязные убийства, грязные слова и продолжение. Как бы Шерон не хотела отстраниться, как делала это всегда, и без чего детектив полиции просто не сможет работать, сейчас все было иначе. Дело стало личным, потому и вызывало какой-то осадок на душе. И причина была не в смерти Паркера. Он заслужил, причина заключалась в его прошло, в невинной Мерил, в невинных жертвах. А ведь такое сплошь и рядом. Женщина обернулась, услышав свое имя. Детектив Мюррей улыбнулся, похлопав коллегу по плечу. Шерон не являлась офицером полицейского департамента Вашингтона, командование настаивало на некой тайне, так что, учитывая ее неофициальное участие, все лавры отойдут именно Мюррею. Но Реймонд это обстоятельство не огорчало, напротив, даже радовало. Он отличный детектив, работавший на износ все эти дни. Они как-то сдружились, так что… Шер с удовольствием пожала коллеге руку и поздравила с успешным завершением дела, а после попросила, чтобы ее отвезли в отель. Разумеется, в вооруженных силах не только монстры работают, женщине дали выходной день, и он уже начался. Но у нее были планы на утро, она просто не могла от них отказаться, не имела права. Но об этом чуть позже.
Шерон оказалась в своем номере. Таком большом и таком  пустом. Невольно снова почувствуешь себя одинокой, а эта грусть… Почему она так давит? Возможно, дело было в том, что принесет за собой предстоящее утро. Женщина скинула пальто, она даже в душ не захотела идти, настроения не было. Она легла на кровать и просто лежала, подпирая голову подушкой. Лежала и смотрела куда-то вперед. Шерон не мучило чувство вины, Паркер был опасен для общества, опасен для ее семьи, женщина вела себя лишь как мать и возлюбленная. Но невольно задумаешься о том, что делает людей такими монстрами? Жизнь, сраная жизнь, общество, которое потом само же и страдает. Но Паркер получил по заслугам, и его не оправдывала психологическая травма детства. Вообще, обычно Реймонд не задумывается над своими расследованиями, иначе есть возможность угодить в дурдом, детектив должен отстраняться, оставаться хладнокровным и невозмутимым. Но это…, как уже оговаривалось, это стало чем-то особенным, и Реймонд не могла не думать, по крайней мере, сейчас. Уснула она где-то через час. И спала, на удивление, спокойно.
В восемь утра женщина самостоятельно проснулась и сходила в душ. От командования получен выходной, но у Шерон еще были дела. Вчера Паркер назвал место, где была похоронена его сестра, вернее, закопана. Женщина очень хотела присутствовать при этом небольшом акте справедливости, который не утешит родственников Мерил, но все же станет достойным концом в этой истории. Шерон не верила в потусторонние силы и прочие вещи, но почему-то считала, что Мерил достойна большего, нежели покоиться где-то под Большим дубом.  Пусть и прошло уже 20 лет. Реймонд быстро оделась и поехала сразу на кладбище. Детектив Мюррей отдал все необходимые распоряжения. Помимо этого, никто не знал точного места захоронения тела, Шерон забыла вчера об этом сказать, а Мюррей, кажется, прослушал. Впрочем, неважно. Выйдя из машины, женщина тут же столкнулась с поисковой бригадой, она сообщила, где ориентировочно похоронена девочка, и двинулась за специалистами. Рядом шли и еще двое: бабушка и дедушка Мерил. Шерон общалась с ними еще до встречи с Паркером, те до сих пор оплакивали внучку, но, как признались, поверили в несчастный случай. В любом случае, сейчас они были здесь и ждали чуда. Поисковая бригада начала свою работу. Реймонд стояла около небольшой установки, выкапывающей яму, она держала руки в карманах. Это был солнечный день, так что глаза украшали темные очки. Позади слышались всхлипы бабушки Мерил, она до сих пор не могла поверить в то, что ее сын в порыве гнева убил родную дочь, а внук их оказался серийным убийцей. Вот уж жизнь не сложилась у людей, это точно. Потом специалисты взялись за лопаты и через минут двадцать, один из них посмотрел на Шерон и кивнул. Женщина глубоко вздохнула и повернулась к семье Мерил. Те держались вместе, и явились опорой друг для друга в такой ужасный момент. Реймонд снова вздохнула, а потом, опустив голову, молча развернулась и направилась к выходу. Свою работу она сделала.
Реймонд вернулась в номер. Самое интересное, она не будет вспоминать об этом, забудет уже завтра. Так проще жить. Наверное, не самое лучшее качество, многие бы назвали это бесчеловечностью, но у Шерон было за кого переживать, было о ком думать, а это работа…, пусть иногда и сталкиваешься с настоящей трагедией. Женщина долго не спала. Учитывая предстоящие трудовые будни, сон был необходим как свежий воздух. Она не позвонили Этьену, не позвонила другим родственникам, не позвонила сыну. Наверное, просто разговаривать не могла. Дни выдались насыщенными, их надо переварить. Шерон снова завалилась на кровать и уснула. Такое времяпровождения стало нормой. Но завтра станет лучше, послезавтра она и вовсе обо всем забудет, все вернется на круги своя, а пока что хочется только закрыть глаза и расслабиться.
Правильно говорят, благими намерениями вымощена дорога в Ад. Шерон хотела лишь спасти жизнь малолетнему ребенку, а в итоге стала объектом внимания серийного убийцы, маньяка, настоящего монстра. Ввязалась в игру, вынудила его покончить жизнь самоубийством. Стоило ли это того? Наверное, если все и вправду подчиняется этому крылатому выражению, то что ж… Ад, жди, потому что Шерон не смогла бы поступить иначе, и никогда не поступит.

+2

14

14-15 октября

Первый день был на редкость скучный и монотонный, пусть и состоял из непосильной работы для всех офицеров вооруженных сил. С самого утра их гоняли по тренировочной базе, а потом нужно было захватить стратегически важный объект при минимальном количестве жертв. На это потребовалось много времени и сил, в отряде Шерон было несколько женщин, пришлось считаться с их физической подготовкой, как и с подготовкой некоторых мужчин, впрочем. Задача не была выполнена идеально, объект захватили, но увы, в лимит потерь не уложились. Майор назвал эти учения провальными, хотя Шер не видела ничего страшного. Вообще, на протяжении этих дней складывалось такое впечатление, что командование готовит запасников к реальным действиям в реальных условиях. Бред, конечно, но нагрузка была колоссальной, невольно сложится такое впечатление. В общем, пришла Реймонд в номер «без ног». Она заказала поздний ужин и, чокаясь с телевизором, быстро наполнила желудок. В итоговом выпуске новостей показывали детектива Мюррея, рассказывавшего об успехе расследования по поимке маньяка. Женщина не могла не радоваться. Она улыбнулась и облокотилась на спинку стула, не без удовольствия слушая, как детектив подробно рассказывает о мотивах преступлений и о том, как ему помогали в расследовании. В этих словах Шерон рассмотрела и благодарность в свою сторону, впрочем, она не считала, что сделала что-то сверхвыдающееся. В конечном счете, без Мюррея и других детективов ничего бы не вышло, так что это заслуга всех и каждого, а не отдельного человека.
- Так держать, Мюррей, - отсалютировав бокалом вина детективу Мюррею, вещавшему с экрана телевизора, с улыбкой протянула Реймонд, а после сделала небольшой глоток.
Уснула она быстро. Как оговаривалось, день был тяжелый, пусть и монотонный. Шерон уже не думала о прошедших событиях. Она помнила, но не думала. Это дело осталось в прошлом, как и многие другие, пусть и наложило с самого начала какой-то отпечаток. Сейчас все было хорошо. Преступник мертв, все в безопасности, можно спать спокойно.

На следующий день командование решило поставить перед офицерами такую же задачу, ввиду того, что вчера она не была выполнена четко по плану. Странные люди. Они всегда что-то планируют, составляют какую-то тактику и стратегию, но когда оказываешься на месте действий, все равно что-то идет не так, все равно случаются непредвиденные ситуации и все планы летят к чертям. Не все это понимают, а жаль. Находясь в звании капитана, Шерон все еще являлась командиром третьей группы, которая успешно выполнила задачу, уложившись во все нормы. Это потребовало немалых усилий, женщина учла все вчерашние косяки, так что это во многом поспособствовало успеху. Как поощрение, командование отпустило Шерон пораньше. Это пораньше пришлось на восемь часов вечера. Впрочем, у женщины были планы даже на такой час. Встретиться с друзьями, с дядей, поговорить с родными и близкими – в последние дни на это не было ни сил, ни времени, так что, все пришлось весьма кстати. Однако в отеле Шерон ждал сюрприз в виде бывшего мужа. Она не сразу заметила его, ибо шла, разговаривая по телефону. Зато когда заметила, резко остановилась и глубоко вздохнула. Роберт не знает отказа, это точно. Несколько дней назад она четко выразилась, чтобы больше не появлялся, но он сделал по-своему. В общем-то, предсказуемо. И опять эта наглая ухмылка, с которой он приглашает бывшую жену куда-нибудь сходить. Боже, сколько можно повторять?
- Нет, я очень устала, проваливай, - в очередной раз повторяет Шерон, в ответ, ощущая его хватку на своем локте. Но не крепкую, не подумайте, Боб просто хотел остановить упрямую женщину, и когда у него это удалось, сразу же убрал руку.
- Да брось ты, - настаивает он, обгоняя Шерон и идя спиной вперед. – Ну чем ты сейчас займешься? Я тебе просто кое-что покажу. Давай ну, - как упрямый ребенок, ей Богу. Они останавливаются около лифта, Реймонд жмет на кнопку и всеми силами старается игнорировать капризы бывшего мужа. Но знаете что? В итоге срабатывает, его наглость и упрямство вынуждают Шерон загореться любопытством: что же он хочет показать, да еще так настырно? Женщина вскидывает указательный палец и грозиться, что если это маленькое путешествие продлиться больше часа, бывший муж останется без яиц. Тот только улыбается, замечая, что Шер-то не особо изменилась за столько лет. Они садятся в такси и едут куда-то. По дороге женщина смотри в окно, наблюдая чудный вид города. Все-таки Вашингтон не похож на другие города, есть в нем что-то от современности, есть что-то от старых времен, плюс много парков и зелени. Этьену бы наверняка понравилась здешняя архитектура, да и вообще атмосфера. Наконец-то автомобиль останавливается, Шерон выходит и с удивлением видит перед собой знакомое здание.
- Ты что, издеваешься? – поворачиваясь к мужу, выдохнула женщина. Она стояла около Ледового дворца, одного из немногих в Вашингтоне. И что, Роберт вытащил ее из теплой постели, грубо говоря, ради того, чтобы померзнуть здесь? Сумасшедший дом.
- Да ладно, - Боб махнул рукой, направившись к Дворцу, - ну кто тебя еще сводит в такое место? Я угадал, а, а? – опять эта самоуверенность, иногда она обвораживала, но иногда раздражала. – Ты же хочешь покататься, я знаю! Там много чего изменилось, кстати.
Ну не ехать же обратно? Двадцать минут пути не должны быть напрасными. В итоге Шерон глубоко вздохнула, но направилась вслед за Коннором, который победоносно протянула «даа». Женщина была здесь. Лет так пятнадцать назад, может, чуть меньше. Они еще состояли в официальном браке и пытались как-то спасти положение, ради сына. Впрочем, здесь они появлялись не только для этого. Катались и до того, как все начало рушиться. Это было своеобразным способом расслабиться, и Шерон нравилось. Она всегда смеялась, глядя, как Роберт не может устоять на коньках. Со временем он натренировался, хотя все равно было забавно.
Зайдя внутрь здания, Реймонд не поверила своим глазам: изменилось все, буквально. Уже ничего не напоминало о прошлых годах, и это было здорово, потому что Шер не очень хотелось возвращаться к тем воспоминаниям, и так уже достаточно.  По правде сказать, она не знала, почему поддалась, не знала, чего хочет от этих встреч. Может и вправду просто расслабиться? Все равно с кем, но ведь дни выдались напряженными и непростыми, так что плохого в том, что она просто покатается на коньках? А Шерон любила кататься на льду, в Сакраменто это нечасто получалось, так пусть хотя бы здесь получит удовольствие, несмотря на присутствие человека, который являлся наглядным напоминанием о прошлом. Людей было немного. Женщина быстро натянула на себя коньки, настроение начало подниматься. Роберт уже скользил по льду, у него здорово получалось. Мужчина помог бывшей жене спуститься на лед. Это незабываемые ощущения.
- Сто лет не каталась, - усмехнулась женщина, делая первый шаг. И она поехала, поехала с первого раза, вспоминая то, что умела много лет назад. Шерон спрятала руки в карманы пальто и просто отталкивалась ногами, плавно скользя по льду, выделывая волну и зигзаги. Было и вправду весело. И она была благодарна Роберту за то, что смог разбавить этот тяжелый день таким приятным занятием. Играла музыка, быстрая и медленная. Народ расходился, а бывшие супруги все катались. Притом каждый по своим углам. Хотя Реймонд видела, как периодически Роберт еле-еле удерживается на ногах, это вызывало очередную волну смеха. Потом мужчина и вовсе упал. Шерон пришлось остановиться, ибо она засмеялась так, что могла грохнуться и сама.
- Ах так? – с наигранным недовольством протянула Роберт, вставая на ноги и разгоняясь прямо в сторону бывшей супруги. Реймонд не стала стоять на месте, она поспешила набрать скорость и началась гонка. Шерон развернулась, скользя по льду спиной вперед. Но даже так Боб не мог ее догнать. Внезапно заиграла какая-то французская мелодия, это вынудило женщину притормозить, что заметно упросило задачу Роберту, который наконец-то дорвался до бывшей супруги.
- Мне пора, - сглотнула Шерон, французская мелодия напомнила ей об Этьене. Час уже прошел, нужно связаться с домом. Как бы весело не было, но это не может переходить определенную черту.  – Почему мы не можем быть друзьями? – женщина улыбнулась, она бы не отказалась от такого друга. Просто друга. Почему нет?
Но вместо ответа Коннор просто отрицательно покачал головой  и начал медленно отъезжать назад. Шерон двинулась следом, прямиком к выходу. По дороге бывший муж сообщил, что собирается связаться с Денни, сделать первый шаг. Женщина оставалась скептиком, хотя кто знает, может, и вправду одумался. Около такси они распрощались. Роберт сказал, что отлично провел время. Что ж, Реймонд не стала лгать, сказав тоже самое в ответ. Но она не хотела продолжения, ни сейчас, ни завтра. Это не очень приятно. Потому она поспешила оказаться в номере и связаться с домом. А после легла спать, уставшая, но, почему-то, счастливая.

Отредактировано Sharon Raymond (2012-11-14 21:37:27)

+2

15

16 октября

Время пребывания здесь медленно подходило к концу, а у меня даже не было времени, чтобы порадоваться и ощутить весь дух приближающейся встречи с семьей. Эти несколько дней здоровье меня предательски подводило. Может, я отравилась или что-то в этом роде, но голова раскалывалась на части, ощущалась дикая слабость, но самое страшное, я не могла ничего поделать. В вооруженных силах не скажешь, что тебе плохо и здорово было бы полежать. Здесь практикуют выносливость, а значит нужно быть на ногах в любом состоянии. Вот и мне приходилось рыть носом землю в полуобморочном состоянии, но у меня, вроде, получалось. По крайней мере, командование не услышало от меня ни единой жалобы. А ведь они так хотели подкрепить свое мнение о том, что женщинам не место в вооруженных силах. Это раздувшееся, но такое хрупкое эго раздражало меня, потому смотря на них, я хотела делать все быстрее и как можно лучше. Под конец дня я просто вымоталась, и морально и физически. Притащив свою тушку домой, я почувствовала ужасную слабость, не было сил даже одежду снять, что уж говорить о подъеме по лестнице до кровати. Зато мне пришлось бежать до ванной комнаты, где остатки содержимого моего желудка быстро очутились в унитазе. Как же отвратительно, но самое ужасное: я не знаю, что это. А там, в командном центре, моя гордость не позволила даже в медицинский пункт сходить. И вот, через несколько минут, как никчемная калека, я сижу на полу ванной комнаты, оперившись спиной о стену. Мне плохо, ужасно плохо, кажется, появился жар и ощущение того, что сейчас снова блевану. Возможно, стоило послушать сослуживцев и обратиться к врачу, но это же я. Я уже начала тяжело дышать, убирая пот с лица сухой салфеткой. Вся обстановка раздражает, военный мундир неудобен, мне жарко, я закрываю глаза и ощущаю, как голова идет кругом.
- Да что же это? - выкашливаю я, продолжая тяжело дышать. Как ужасно осознавать то, что сейчас ты одна, и случись что, тебе никто не поможет. Нет, я не пессимист, какое-нибудь отправление, не более. Но если бы это было что-то серьезное – как печально умереть в одиночестве, однако. Я снова протерла лоб салфеткой. Чтобы лишний раз не утруждаться, представляете, я поползла на четвереньках, чтобы добраться до телефона. Такое состояние… я не самоубийца, мне надо вызвать врача. Я позвонила консьержу отеля, попросив позвонить в ближайшую клинику. У нас, военнослужащих, хорошая страховка, так что с этим делом можно было не скупиться. Я разрешила самовольно открыть дверь, как только появиться доктор, ибо чувствую, что попросту не смогу встать. Что со мной? У меня отличный иммунитет, но стоит какой-то хрени до меня добраться, как все…, чуть ли не умирай ложись. С трудом, но я встала. По дороге к дивану, я случайно задела лампочку, стоящую на тумбочке. Чертов предмет! Какого хрена он здесь, на моем пути? Я снесла его рукой и, слыша, как лампа разбивается о пол, я наконец-то бухнулась на диван, после чего расстегнула пуговицы своего пиджака. Какой же он тяжелый, военные награды давят на грудь, ведь я всегда считала, что часть их попросту незаслуженна. Ну кто вручает медаль за ранение? Это ведь косяк, но за пролитую кровь, в итоге, тебя все равно награждают. Как будто, ты осознанно бросился под пулю.
Наконец-то я слышу, как отпирается дверь. На самом деле, мне стало немного легче, но я все еще раздражена тем, что здоровье подвело именно в такой момент, когда я должна быть в форме. В помещение зашел врач, я как-то сухо его поприветствовала и достаточно командным и грубым тоном «предложила» пройти и начать уже  мини-обследование. Доктор нерешительно двинулся ко мне. Померил температуру, спросил о симптомах. Это начало злить еще больше. Неужели он не видит, что с меня пот ручьем течет, я не могу встать? Зачем задавать эти глупые вопросы и вынуждать меня открывать рот, когда это делается и без того с трудом и отнимает много сил? Но меня ошарашил ответ: скорее всего, это отправление. Спасибо блин, доктор, я и сама это поняла, как только меня вырвало двадцать минут назад. Но ягодки были потом, когда врач вызвал скорую помощь. Я отпиралась, прося прописать какие-нибудь таблетки, но мне было четко сказано, что нужно сделать анализ крови и только тогда можно говорить о каких-то медикаментах.
Что ж, через полчаса я была уже в больнице. Чувствовала себя, откровенно говоря, никчемной, особенно когда пришлось дышать через эту маску. У меня началась отдышка, но зато я смогла идти самостоятельно. Ну ладно, доктор мне немножко помог, но это лучше, чем оказаться на каталке. Я присела на скамью, прижимая ко рту эту маску. Дышать стало легче, доктор занимался оформлением. Вот это отравление, ничего не скажешь.
- Это надолго? – тяжело дыша, обратилась я к врачу, на что он просто пожал плечами. Я схватила его за халат, не отнимая от лица маску. – Это надолго? У меня учения, черт подери.
Да, я все еще думала о следующем дне, о самодовольных и триумфальных лицах членов командования. Но я, женщина, не дам слабину, я покажу им, что значит сила «слабого» пола. Через минуту мне не оставалось ничего, кроме как облокотиться на спинку стула, прижав к лицу маску, и закрыть глаза. За день, это самое спокойное времяпровождение. Близилась полночь, вот-вот наступит новый день, а я сижу тут, жду пока освободиться смотровой кабинет, где у меня возьмут анализ крови. Это не заняло много времени, минут десять. Потом я снова оказалась на скамье, на сей раз, готовили палату. Зачем? Они ведь еще не знают, что со мной! Около меня проходили врачи и другие пациенты, все смотрели, как будто впервые видят военнослужащего. Хотя видок у меня был тот еще: помятый мундир, расстегнутый пиджак, пот, и эта кислородная маска на лице. Я слегка наклонилась, пытаясь вдыхать как можно больше кислорода, а через несколько минут меня уже провели в отдельную палату, где я снова бухнулась на кресло. Время перевалило за двенадцать, начался новый день, а я здесь и не знаю, что со мной происходит.

Отредактировано Sharon Raymond (2012-11-30 00:04:18)

+2

16

17 октября vol. 1

Как же я ненавижу больницы. Попадая в эти учреждения настолько часто, начинаешь питать к этим четырем стенам лютую ненависть все больше и больше. Доктора суетятся около тебя, наглядно напоминая о твоей никчемности и слабости в данный момент. Это раздражает. Вот и выплескиваешь свое раздражение на тех, кто попадается под руку, как это делала я обычно, как сделаю и сейчас. Хотя пока я держусь. Мне попросту плохо. Я и дышать-то с трудом могу, чего уж говорить об открытом проявлении злости. Я нагнулась вперед, прижимая к лицу кислородную маску. Слава Богу, моя страховка обеспечивала достаточно быстрое проведение всех анализов. Вот и вышло, что уже через десять минут в палату влетел доктор, а за ним несколько медсестер, тащащих за собой какие-то приборы. Так посмотреть, так такое ощущение, что я умираю. Стоп, я же не умираю? Почему врачи всегда делают это? Молчаливо смотрят и пугают до дрожи?
- Капитан Реймонд, в Вашей крови обнаружен мышьяк, - доктор сделала несколько указаний медсестрам, а я, не отрываясь, смотрела на него. На моем лице застыло удивление. Какой к черту мышьяк? – Вам повезло со здоровьем, а теперь позвольте…
Мужчина помог мне снять пиджак. До этого момента я и не подозревала, насколько ослабела. Я все еще была в недоумении, но у меня хватило сил, чтобы переключиться на другой вопрос: как же это произошло? Доктор сказал, что отравление произошло за последние 24 часа. Но я была на учениях, если и отравилась где-нибудь в части, то тоже самое должно было произойти и с другими сослуживцами. Это что-то немыслимое, впрочем, я быстро отвлеклась. Медсестра протянула мне руку, доктор все толковал о лечении, к которому следует приступить немедленно. Вывести мышьяк нетрудно, главное, сделать это вовремя. Я попыталась встать и что бы вы думали. Пошатнулась, ощущая, что даже ноги отказываются меня слушаться, а предметы вокруг просто танцуют танго. Через несколько секунд я все-таки оказалась в койке. Мне закатали рукав и воткнули здоровенную игру в руку. Это капельница, которая, вроде как, должна помочь. Было слегка болезненно, я бы с удовольствием наорала сейчас на эту медсестричку, если бы были силы. Доктор в это время начал спрашивать о случайных вероятностях отравления, потом поинтересовался, могли ли сделать это намеренно. Из-за боли и паршивого состояния, я слабо соображала, но все же нашла в себе сил отрицательно покачать головой. Кому это надо? Да никому. Это же бред, отравить капитана вооруженных сил прямо в военной части. Несмотря на отвратительное самочувствие, я уже просчитывала дальнейшие шаги моего командования. Завтра появится кто-нибудь из внутренней службы расследований, и, определенно, начнет допытываться  о том, кто мог желать мне зла, и у кого бы хватило духа сделать подобное. Им надо перестраховаться и быть уверенными в том, что за их офицером никто не охотится. В любом случае, после этих мыслей я стала забываться. С меня сняли сапоги, это было даже унизительно, а потом спросили, хочу ли я, чтобы кому-нибудь сообщили о произошедшем. О ком сразу думаешь? Об Этьене, разумеется. Но это дико, звонить в Сакраменто, говорить ему о таком, чтобы, не дай Бог, он еще сорвался с места и прилетел сюда. Да ради чего? Все ведь хорошо. Хотя, наверное, с этим я поскромничала. Мне больно, пот течет ручьем, но, судя по словам медиков, через несколько часов мое состояние придет в норму, главное, перетерпеть это время. Так что, оставалось лишь лежать, стараясь ни о чем не думать.
И знаете, я уснула. Уснула на долгие два часа, а после проснулась из-за ужасной боли в желудке. Оказалось, так и должно быть, правда, мне от этого было нелегче. Легче стало потом, под часов восемь утра. Дыхание улучшилась, температура была уже незначительной, желудок не болел и вовсе. Я лежала на боку, прижимая к лицу кислородную маску. До того приходил доктор, сообщивший о том, что к вечеру меня даже смогут выписать с тем условием, что я буду приходить на приемы еще в течение нескольких дней. Я согласно кивнула, несмотря на комфортабельную палату, находиться здесь мне не хотелось. К часам трем дня я почувствовала себя заметно лучше. Как будто только этой ночью и не задыхалась от боли. За мной должен был приехать сослуживец, а там прямиком к офицерам службы внутренних расследований. Майк Браун – первый лейтенант, а по совместительству мой друг, с которым мы бывали в разных передрягах, приехал как раз вовремя, ближе к шести часам вечера. Я уже самостоятельно ходила, пусть и чувствовалась ужасная слабость. Но я была рада покинуть это место и вдохнуть запах поприятнее запаха медикаментов.
- Так ты уверена, что тебя не отравили? – не успокаивался Майк, пока я медленно натягивала на свои ноги сапоги. – Сама понимаешь, это нужно знать наверняка.
- Если бы меня очень хотели отравить…, - рассуждала я, уже соскальзывая с кровати, - то лучше бы рассчитали количество яда, - звучало, право же, неуверенно. Если честно, я и сама задумалась о том, что все это, возможно, и не было случайностью.
Глубоко вздохнув, я подошла к дивану, где лежал мой пиджак. На одной его стороне красовались ленты от медалей. Кажется, так важно, хотя на деле всего лишь символ того, в каком дерьме ты пребывала и как тебе за это отплатили. Я немножко скептик, знаю. Усмехнувшись, я натянула пиджак. Позади послышались шаги Майка, разумеется, я не придала этому никакого значения, а зря… Неожиданно почувствовав, как что-то затягивается на моей шее, я, естественно, сразу попыталась схватить эту вещицу руками, не позволяя «другу» придушить меня его собственным ремнем. Я сжала челюсть,  предпринимая отчаянные попытки просунуть пальцы  за ремень и оттянуть его от горла, но тщетно. Иронично, но именно в этот момент мой организм был ужасно слаб из-за действия препаратов, можно сказать, я была беззащитной перед этим натренированным и здоровым мужиком. Не понятно откуда, но у меня все-таки взялись силы врезать ему локтем. Мужчина сделал несколько шагов назад, а мне этого времени хватило, чтобы резко развернуться и ударить его ногой в живот. Он упал, но достаточно быстро поднялся, снова пытаясь напасть. Первые несколько ударов я блокировала, но боже…, как я слаба. Так вот что чувствуют люди, когда им со всей силы бьют в живот. Я согнулась, а потом ощутила резкую боль, пронзившую лицо. Этот подонок ударил меня локтем в нос, от чего я резко подалась назад и ударилась спиной о стену. Избиение младенца, не иначе. Я почувствовала, как две струйки крови брызнули из носа. Я поднялась, но все равно выглядела просто убого. Неспособность защититься, оказаться беспомощной… Это один из моих ночных кошмаров. Он пытается ударить меня ногой, но вновь я нахожу силы отбиться. Я медленно ухожу в сторону, вдоль стены, блокируя каждый его удар, но вполне очевидно, что долго я это делать не смогу. И вот, сильный удар по ребрам, я даже слегка вскликнула, сжимая зубы от боли. Я и без того была готова свалиться от бессилия после того препарата, но сейчас я просто истощена и чувствую, что скоро потеряю сознание. Я снова тяжело дышу, кровь капает на пол, на мой пиджак… Неужели никто не слышит шума? Из последних сил я вывернула ему руку и ударила несколько раз головой. Жалкие попытки. Кровь, текущая с его лба – единственное достижение на данный момент. В иной ситуации, я бы уже давно его прикончила, но сейчас я слаба…, а Майк снова наступает, хватая меня за горло и въезжая своим коленом мне в живот. Я снова пытаюсь что-то предпринять, но на сей раз ничего не выходит. Очередной удар, кувырком я лечу через кровать и падаю на пол. Теперь я даже встать не могу. Я сильно зажмуриваюсь, а потом снова распахиваю веки. У меня кружиться голова, все вокруг начинает темнеть. Единственное, что я могу, это встать на четвереньки и ползти куда-то.
- Хвала и почет, капитан, - наконец-то послышался издевательский голос сослуживца, он был пропитан ненавистью, а у меня даже не было сил думать почему. – Заслуженный офицер, получивший Серебряную звезду за предательство своих сослуживцев, - он хватает меня за волосы и вынуждает подняться на колени.
- Я не понимаю о чем ты, - тяжело дыша, еле выговариваю я. Я, правда, не понимаю, у меня просто нет сил вдаваться в какие-то подробности, а Майк все дергает за волосы, как будто пытаясь услышать чистосердечное признание. Но в чем? Объяснил бы.
- Ты бросила на произвол судьбы несколько хороших парней. Не припоминаешь? – он снова дергает меня за волосы и вынуждает полностью встать на ноги.
- Это был приказ, - сквозь стиснутые зубы выговариваю я, наконец-то понимая, в чем причина подобной агрессии. И знаете, что самое смешное? Я бы не сказала, что не заслужила подобного обращения. Пустое выполнение приказов – это то, чего от тебя ждут в армии. И я была такой, но изменилась, от того и ушла.
Майк вынуждает меня идти спиной назад, ощущая его крепкую хватку. Но я резко останавливаюсь и со всей силы бью его затылком в нос. Он отходит назад, а у меня есть драгоценное время, чтобы защита превратилась в нападение. Несмотря на исход сил, сначала у меня даже получается. Теперь уже Майк получил по ребрам, потом локтем по носу. Злость придала мне сил. Но мужчина даже не думал сдаваться. И я вовсе не выигрывала, это всего лишь временный перевес сил, я это понимаю. Если мне не помогут, боюсь, долго я не протяну. Я и так уже загадила кровью из носа весь пол, у меня пульсирует щека, лоб, болят бока. Но нас никто не слышит. Такое чувство, что сегодня в больнице выходной.
Я со всей силы ударила Майка ногой в живот, вынуждая его податься назад и грохнуться на пол. Я стояла около двери и тяжело дышала. Надо выйти и позвать на помощь, но я не успеваю даже повернуться лицом к двери. Мужчина быстро встал и просто полетел на меня. Мы снесли дверь, я сильно ударилась спиной о стену, но и он не чувствовал себя лучше, валясь в метре от моей ноги. Однако Майк был готов продолжать, а вот я уже выдохлась. Я сползла по стене на пол и завалилась на бок, полностью отрешаясь от реальности. Но в чувство меня привели крики. Ух ты, зато теперь мы точно привлекли внимание. С трудом я подняла голову и увидела, как к нам спешит охранник. Майк к тому времени встал и был готов продолжить, не обращая внимания на то, что на нас глазели уже все пациенты и медицинский персонал. Я попыталась ползти вперед, но неудачно. Позади слышался вопль охранника «Не двигаться!». Я снова посмотрела на него, он вынул из кобуры пистолет и дрожащими руками целился в Майка. Смешно, но я не хотела, чтобы его убили. Ведь он мой друг, пусть уже и бывший. Да и злость эта обоснована.
- Нет! – это были самые громкие слова, которые вырвались из меня за последние минут десять. Но ничего не вышло. Послышался звук выстрела, Майк резко подался назад и свалился, крича от боли и хватаясь за плечо. К нему тут же подбежали доктора и охранник, но не для того, чтобы помочь, а чтобы скрутить его. А чтобы помочь подбежали ко мне. Стоило ли говорить, что я была в полуобморочном состоянии. Настолько жалкой я себя еще ни разу не чувствовала.

+2

17

17 октября vol. 2

Стоит ли описывать, что около меня оказалось половина врачей этой больницы. Мне помогли встать, но лишь для того, чтобы снова уложишь на каталку. Потом какие-то обследования, снимки, с моего лица смыли кровь, а потом врач замер в изумлении, когда оказалось, что никаких серьезных повреждений у меня нет. Ребра целы, голова тоже, даже нос, несмотря на все прогнозы, был не сломан. В общем, многочисленные ушибы, царапины и ссадины, что тоже не сказка, между прочим. Мне было больно. Насколько бы несущественными оказались повреждения, мне было больно.
Меня хотели провести в приемную, но я настояла на своей палате, пусть и знала, что та разгромлена. В любом случае, спорить со мной не стали и послушно усадили на диван, хотя я и сама уже это могла сделать. Я немножко отдохнула и была в состоянии выполнять примитивные действия, а эти врачи крутятся вокруг меня, как около инвалида, чем только раздражают. Я скривилась, ощущая неприятное пощипывание в области ран. Потом оставалось лишь сидеть, приложив небольшой пакетик со льдом к разбитой губе, и наблюдать за тем, как сотрудники больницы разгребают вещи в изувеченной палате. Несколько минут назад я видела себя в зеркале. Заметная царапина на щеке, видимо, Майк задел меня своим кольцом, разбитая губа, ушибленный нос. Для полноты картины не хватает крови, которая тогда залила всю нижнюю часть моего лица, от носа до подбородка. В общем, выглядела я побитой, иначе не скажешь. Но я не думала об этом, несмотря на то, что о состоянии мне не забывали напоминать боль в области ребер и противные постанывания ранок. Я все еще была без сил, но могла соображать. Ничего хорошего на ум не приходило. Майк взбудоражил прошлое, и я не могла винить его в том, что он сделал. Не понимала просто, почему его это так задело. Такое, к сожалению, сплошь и рядом, но только мне он решил отомстить. В этот момент в палату, аккуратно переступая через ванные принадлежности, зашел доктор, сообщивший о том, что у меня посетитель. Я не могла его просто так отпустить.
- Доктор…, - тихо проговорила я, - прежде чем впускать, убедитесь в том, что он не хочет меня убить, - да, я снова способна на сарказм, ведь осталась жива, так чего терять?
- Не хочу, не переживай, - послышался знакомый голос, вынудивший меня даже усмехнуться. Я тут же сморщилась, из-за разбитой губы, даже усмехнуться без боли не получалось. -  Ну, по крайней мере, сейчас, - в палате появился мой дядя, облаченный в военную форму.
Мне стало даже как-то неудобно. Он – лейтенант-полковник, а я всего лишь жалкий капитан, да в таком ужасном виде: помятый мундир, пуговицы пиджака расстегнуты, хотя часть их и вовсе оторвана,  воротник рубашки так же расстегнут, в общем, не самый подобающий вид офицера вооруженных сил. Но вот дядя подошел ближе. И знаете, я сразу почувствовала благодарность. Никакого сочувственного взгляда, никакой жалости, чего я просто ненавидела. Она просто грустно улыбнулся, а после глубоко вздохнул и отрицательно покачал головой. Я усмехнулась в ответ и пододвинулась, чтобы Роберт имел возможность присесть рядом. Я знала, что ему неприятно смотреть на меня в таком виде, все-таки, единственная племянница, но как истинный офицер он был сдержан, да и не то, чтобы он впервые видел меня в таком виде. Некоторые люди не понимают, но он понимал: раз я жива – значит все хорошо, улыбаемся, веселимся и готовимся к новому дню.
- Как себя чувствуешь? – неловко начал беседу дядя.
- Так же, как и выгляжу, - я не стала ходить вокруг да около, это ведь правда. – Паршиво.
- Бывало и хуже, - здраво заметил дядя, пожав плечами. – Так ты… поняла, в чем дело?
Глубоко вздохнув, я посмотрела на Роберта, а потом вновь опустила взгляд, встряхивая пакетик со льдом и вновь прикладывая его к разбитой губе. Дядя, несомненно, уже имел честь побеседовать с сотрудниками службы внутренних расследований, он обо всем знает, проверяет просто, в курсе ли я. А я в курсе, и от этого чувствую себя еще хуже.
- Это было первое и, можно сказать, последнее серьезное задание которое выпало мне по чистой случайности, - начала медленно говорить я, задумчиво смотря куда-то вперед. - Ненавижу сталкиваться с прошлым. Лучше бы меня еще раз побили.
Несмотря на то, что прозвучало с сарказмом, и я даже кое-как усмехнулась, шуткой это назвать трудно. Душевная боль хуже физической, в разы. Пусть душат, режут, бьют, но не напоминают больше о том, какой бездушной сволочью я когда-то была. Кажется, мы с дядей погрузились в какие-то свои рассуждения. Мы оба замолчали, откинувшись на спинку дивана, и просто наблюдали за уборщицами и младшим медперсоналом, который вызвался помочь навести в палате порядок. Я по-прежнему ощущала, как мое тело постанывает  от сильных ударов Майка, но у меня высокий болевой порог, я могу вытерпеть многое. Вообще болело все лицо, вот бы целиком покрыть его льдом, но это слишком, наверное. Хорошо, что я не попросила позвонить Этьену. Увидел бы меня такой… Боже, за что ему это? Он достоин большего, нежели периодически лицезреть свою суженную вот такой… избитой, искалеченной и пронизанной болью. Он должен смотреть на какую-нибудь красотку, которая следит за собой и никогда не позволит даже ноготь себе сломать, а я…, даже не знаю. В моей жизни это неизбежно, так надо ли Этьену это?
- Был дан четкий приказ, - наконец-то заговорил Роберт, отвлекая меня о тех мыслей. Я была ему за это благодарна. Дядя явно долго думал, что сказать по поводу того задания, что сказать, чтобы я не чувствовала себя так ужасно. – У тебя не было выбора, дорогая.
- Выбор был, - продолжая смотреть куда-то вперед, уверенно ответила я. - Просто за него мне бы пришлось нести ответственность. И было бы легче, чем сейчас…
Роберт глубоко вздохнул и приобнял меня  за плечи. Не подумайте, я не делаю никакой драмы из своего прошлого. Что было – то было, я готова не вспоминать об этом, но извлекать уроки. В конечном счете, если вытягивать из каждого периода своей жизни каждую ошибку, помнить о ней, и сгорать от душевных терзаний и угрызений совести – можно сойти сума или, что еще круче, просто пойти и спрыгнуть с моста. Но я умела отстраняться, я делала это всегда, сделаю и в этот раз. Просто воспоминания только что взбудоражили, но они улягутся, а вместе с этим придет спокойствие и смирение. Я ошиблась, признаю это и раскаиваюсь, но я пытаюсь измениться и больше никогда так не поступлю. Это главное, по крайней мере, для меня. Я почувствовала, как Роберт крепче прижал меня к своему плечу. Здорово, что в такой момент кто-то рядом с тобой, кто-то может поддержать. Я даже слегка улыбнулась, положив голову ему на плечо. Дядя всегда казался строгим и жестким, но когда дело касалось семьи – все менялось. Хотя, эта черта присуща всем Реймондам, мне, в том числе. Сейчас я невольно вспомнила свое детство. Как я бегала к Роберту и жаловалась на доставучих братьев. А он показывал кулак и говорил «Не бойся, просто подойти и врежь ему в лицо», а потом выслушивал причитания от матери, ведь я слушалась любимого дядечку и делала все в точности, как он советовал.
Сейчас мне действительно стало спокойно. Упадок сил, боль, пронзающая все тело – все это ушло на второй план. Не знаю, присутствие близкого человека привнесло в этот день некое умиротворение, а мне позволило отвлечься от плохих мыслей. Мы сидели так около пяти минут, потом Роберт аккуратно поцеловал меня в лоб и отстранился, после чего встал.
- Кстати, я уговорил врача отпустить тебя под свою ответственность, - гордо произнес он.
- То есть…, мне придется ехать к тебе? – нет, мне понравилась та близость, которая между нами возникла, но это ведь не значит, что я горю желанием ехать к дяде, как малолетняя и беспомощная племянница, ночевать у него и принимать его помощь.
- Точно. Так что…, если будешь примерной девочкой, поживешь у меня пару деньков, - дядя довольно улыбнулся, а после покинул палату, энергично перепрыгивая через хлам. До того он успел предупредить, что ждет меня в своей машине на больничной парковке.
Я не хотела стать обузой. Это хуже всего. Но увы, с Робертом спорить бесполезно, так что, получив кучу листиков с рецептами и еще больше устных рекомендаций доктора Купера, я вышла из больницы, продолжая прикладывать лед к разбитой губе. На меня как-то косо смотрели прохожие, так что я поспешила нырнуть в только что замеченный автомобиль дяди. В салоне, как и всегда, звучала  музыка в стиле кантри. Это вынудило меня снова улыбнуться. Хотя я тут же простонала от боли. Чертова губа. Не привыкнуть.
Мы достаточно быстро оказались в дядюшкиной квартире, пристанище настоящего холостяка, хотя здесь было достаточно уютно и даже убрано. Роберт застелил мне свою постель, а сам предпочел расположиться на диване. Я посмотрела на компьютер, стоявший на его столе. Было бы неплохо связаться с Этьеном, но как? Мягко скажем, я выгляжу неважно. Впрочем, все можно списать на сломанную камеру. Я вернулась в гостиную, Роберт уже притащил две чашки чая и свое фирменное печенье.
- Ты ведь в курсе, что завтра придется ехать в СВР? – включая телевизор, поинтересовался он.
- Ага, - буркнула я, плюхнувшись рядышком на диван. До того я залила специальным препаратом салфетку, которую сейчас приложила к своим ранкам. Начало щипать, но это мелочь по сравнению с тем, что было раньше. – В курсе.
На этом беседа была закончена. Мы просто сидели и смотрели телевизор, комментируя то диктора, то как-нибудь актера. Было весело, мы смеялись, и в эти моменты я пихала дядюшку, ведь смеяться мне было по-прежнему больно, но рядом с ним сидеть спокойно просто невозможно. А потом я пошла спать, удобно устроившись на мягкой постельке. Хотя получилось это не сразу, мне еще пришлось найти подходящую позу, при которой было бы не больно лежать. Сегодня впервые я не чувствовала себя одинокой, хотя самых важных людей в моей жизни все же не хватало. На мгновение мне даже показалось, что я готова сознаться в чем угодно, в сегодняшнем избиении, в игре с маньяком, лишь бы Этьен сорвался с места и приехал. Мечты. Мечты. Думать так приятно, а осознание невозможности обжигает больнее огня.

Отредактировано Sharon Raymond (2012-12-03 07:32:03)

+1

18

18 октября

Как уже описывалось выше, в дядиной кроватке я уснула достаточно быстро. Периодически ночью я просыпалась, потому что ворочалась и надавливала на больные места, но в целом все было хорошо. Утром просыпаться мне не хотелось. Я чувствовала себя отлично, боль меня уже не сильно задевала, привыкла, как говориться. Но сегодня нужно ехать в службу внутренних расследований, давать показания, чего делать так не хотелось. Эти злобные и серьезные взгляды, как будто я в чем-то виновата… Ох, мурашки по коже. В общем, я всеми силами делала вид, что все еще сплю, крепким и сладким сном, но дядя ведь офицер вооруженных сил. Надо - значит надо, и никакая миленькая мордашка его не остановит. Вот и вышло, что он резко распахнул дверь, с бодрыми возгласами «Пора вставать!», а потом раздвинул занавески, впуская в помещение свет яркого октябрьского солнца. Я лишь лениво промычала, переворачивая на спину, а Роберт все не успокаивался, свои командным голосом приказывая мне тащить свою задницу в ванную комнату. Наконец-то я распахнула веки, презрительным взглядом провожая дядю, который уже направлялся в другое помещение. Однако попутно, он успел кое-что проговорить.
- Кстати…, мне пришлось сказать твоей маме, - как бы невзначай упомянул Роберт, продолжая следовать вдоль коридора. Звучало с долькой вины, оно и правильно.
- Что? Ты сказал маме? – я села на кровать, это разбудило меня быстрее его криков и солнца. Мало кто знает, какова глава семейства Реймонд в гневе, а она будет в гневе, когда узнает, что дочка снова влипла в неприятности и чуть не лишилась жизни. – Господи…, - я снова бухнулась на спину, накрывая лицом подушку. – Черт! – взвизгнула я. Наверное, не стоит прижимать предметы к искалеченному лицу, которое и без того болит. Я капризно швырнула подушку в коридор, понимая, что дядю она точно не догонит. Но все равно, зачем матери-то было говорить? Теперь очередной лекции не избежать, а может и еще того хуже. В прошлый раз она закидала меня помидорами…
На пути к службе внутренних расследований, я все еще возмущалась. Роберт не переставая оправдывался, прикрываясь характером моей матери, которая имела отменное чутье и сразу понимала, если что-то не так. А когда понимала, скрывать было бесполезно. Под конец пути я как-то успокоилась. Забавно, я совсем не волновалась. Избитое лицо, ребра болят, но мне как-то спокойно и даже хорошо. Силы потихоньку возвращались, я чувствовала это. А еще утром и вечером я мазала свои раны каким-то заживляющим кремом, чтобы все зажило до отъезда в Сакраменто, или хотя бы, была возможность скрыть свои увечья под косметикой. Не дай Бог меня такой увидит Этьен или дети.
Штаб-квартира службы внутренних расследований располагалась в Пентагоне. Обычно встречи проходили в других местах, но для меня, как для офицера военной разведки, было сделано исключение. Чего я там не видела? Пройдя долгую процедуру проверки, мы с Робертом наконец-то оказалась в здании. Через несколько минут я сидела в небольшой комнатке с диктофоном, которая до ужаса напоминала наши комнаты для допросов. Напротив меня уселись двое офицеров, оба майора, судя по погонам. Они начали с того, что назвали все мои данные, потом данные Майка Брауна, а уже потом описали все события с моих слов. Мне оставалось лишь кивать, периодически отвечая на вопросы. Меня пытались в чем-то обвинять, но отбиваться было легко, ведь я ни в чем не виновата. На все ушло часа два. Беседа была изнурительной.
- Меньше чем за две недели вас пытались убить дважды, - уже складывая папки с делом, заметил один из майоров, второй в это время уже удалился. -  Таких проблем с одним офицером давно не бывало. Не надоело ввязываться в истории?
- Технически говоря, я не ввязывалась. Меня ввязывали, - поспешила поправить я. - Не думаю, что кто-то добровольно согласится искать маньяка, а так же валяться посреди больницы с окровавленным носом. Хотя…, - я намеренно сделала задумчивое выражение лица, к черту устав, я снова решила пусть в ход старый добрый сарказм, нечего делать глупые выводы. - Денис бы согласился… Это мой бывший сосед. Он любит внимание и, кажется, немножко мазохист. Он всегда был странным.
Естественно, следом мне напомнили о том, что дело серьезное, а я не могла не усмехнуться. Такое ощущение, что мне нравилось все то, что произошло, или я сама нарывалась. Впрочем, под конец меня обрадовали. Сегодня и завтра, по больничному листку, мне положены выходные, а следом, ввиду моих успехов при переподготовке, командование согласилось провести учения только по подтверждению моих квалификаций. Считайте, я могу расслабиться до даты отбытия. С хорошим настроением я вернулась в дяде, и мы дружно поехали к нему домой.
Этот вечер был не похож на все предыдущие. Я помогла Роберту приготовить ужин, мы снова обсуждали какие-то фильмы, шутили, рассказывали истории из жизни. Было здорово, а главное, за весь день  не произошло ничего серьезного. Просто тихая, относительно тихая, и семейная обстановка. Я обрабатывала раны, кажется, уже сейчас был виден результат. Или это самоубеждение? Но мне, правда, хотелось выглядеть на все сто, когда я появлюсь в Сакраменто. Тут же я вспомнила и об Этьене, с которым нужно связаться. Я направилась в комнату, но дядя меня окликнул, попросив разрешение задать один вопрос. Что ж, я присела рядом, выглядел родственник серьезно.
- Вы не назначили дату свадьбы, - звучало не как вопрос. – Знаешь, в таких случаях можно остаться помолвленными до конца своей жизни? – было видно, насколько серьезно Роберт подошел к этой теме, ему явно неловко говорить об этом, но он любит меня и пытается узнать, в чем причина. – Что происходит, дорогая? Я же тебя знаю, ты никогда не пасовала. Мужчина хочет, ты любишь, но все равно стоишь на месте. Почему?
Я слегка приоткрыла рот, не зная, что сказать в ответ. До того мне хотелось сказать, что все хорошо, переживать не стоит, дату не назначили, потому что время не было, да и никто эту тему не подымал. Обязательно назначат, просто позже. Но потом я задумалась и, закрыв рот, посмотрела куда-то в сторону. Возможно, дядя прав, и мой страх гораздо глубже, чем кажется с первого взгляда. Я пыталась бежать от этого, но больше не могу. И вот сидит человек, который может и хочет выслушать, который готов помочь. 
- Ты знаешь, я никогда не была ревнивой, - слегка закивав головой, наконец-то заговорила я, Роберт быстро подтвердил этот факт. - Но для меня это что-то новое, - имелись ввиду такие сильные чувства, я и вправду не помню, чтобы испытывала нечто подобное, - и… У него было много связей в прошлом.
- Он тебе изменил? – дядя нахмурился и резко повернул ко мне голову.
- Нет, нет. Что ты. Нет, - тут же заметила я, чтобы Роберт ничего такого не подумал, я не верила даже, что такое возможно. -  Но всегда появляется что-то, что напоминает мне о том, каким он был. Но главное не это, … я как подумаю о том, что он говорил тем женщинам, что испытывал рядом ними, меня выворачивает, - кажется, мой язык начал медленно расплетаться и я готова рассказать Роберту то, что гложет уже давно. - Особенно от мыслей, что эти слова и чувства чем-то похожи на то, что он говорит и чувствует ко мне. А я и спросить-то не могу, он обижается, когда я задеваю эту тему. Но я не могу так. Он говорит, что между нами нечто особенное, а я все думаю, что же он испытывал к тем женщинам, - я облокотилась спиной о спинку дивана. -  Наверняка тоже восхвалялся фигурой, красотой, они ему нравились в постели. От этих мыслей становится тошно, но я не могу не думать, мне не дают об этом забыть. 
Роберт глубоко вздохнул и посмотрел куда-то вперед. А я задумалась. Нет, мне будет больно слышать от Этьена, какового это было быть с другой, но и не думать об этом я тоже не могу. Вот такая противоречивая. Я четко представляла Этьена с другой женщиной. Я представляла, что он шептал ей на ухо, представляла, как мысленно он восхищался своей новой, но мимолетной пассией, ее фигуркой, ее нежностью. Я должна представлять его с собой, знаю. Но у меня не всегда получается. Образ другой женщины выходил таким же реальным, как и мысли Тьена на ее счет. Так что не стоило удивляться моим сомнениям. Этьен был непростым человеком, и я непростая, своеобразная.
Дядя ничего не ответил, просто снова приобнял меня, посоветовав поговорить с французом, а главное, не упускать свой шанс, а после мы молча смотрели телевизор. Весь вечер. Я не собиралась говорить с Этьеном на этот счет. Я готова забыть, мне просто нужно помочь. Живите настоящим и прочий бред… Все это лишь в теории. Как жить настоящим, если настолько запуталась в прошлом? В любом случае, сейчас я тихо и сладко дремала у Роберта на плече. Пожалуй, это самые лучшие дни, проведенные в Вашингтоне.

Отредактировано Sharon Raymond (2012-12-03 14:47:39)

+2

19

19 октября

Этот день начался замечательно. Все-таки пребывание в родном гнезде, да еще осознание того, что скоро домой, шло мне на пользу. Я выспалась, сегодня у дяди не было причин меня будить. Практически сразу я полетела к компьютеру, чтобы связаться с Сакраменто. Ужасно, когда не можешь видеть лицо любимого человека, но, по крайней мере, я слышала его голос, смеялась, шутила, спрашивала про детей, всеми силами пытаясь скрыть все то, что происходило со мной на протяжении последних дней. Я уже начала забывать, кстати. Как уже оговаривалось, для меня это дело привычное, так что, скоро не буду помнить и вовсе. Утренний завтрак состоял из американских блинчиков. Просто это единственное, что отменно готовил дядя. Мы читали с ним утреннюю газету, здесь, в Вашингтоне, это в основном новости политического характера, не шибко интересно, зато есть что обсудить и относительно чего поспорить. На самом деле, я хотела встретиться со старыми друзьями, да и бывший муж звонил, каким-то образом он узнал и произошедшем в больнице и так же хотел повидаться. Я не могла отказать, все-таки, несмотря на относительное спокойствие, мне было скучно и как-то одиноко. Дядя – это, конечно, хорошо. Но он же не может проводить со мной целые дни напролет, у него и свои дела есть.
Я смотрела телевизор, мысленно готовясь к встрече с бывшим мужем, как внезапно зазвонил телефон. Стоило ли удивляться, что даже в законный выходной, когда я отдыхала от побоищ и буквально зализывала раны, командование решило меня достать? Самое обидное, здесь, как в полиции, нельзя было отказаться, сославшись на закон, приходится выполнять приказ, несмотря ни на что. А мне четко дали понять, что отказ нежелателен, вот и пришлось собираться. Проблематично было скрыть на лице все ссадины. По сравнению с предыдущими днями, выглядела я относительно прилично, но при дневном свете результат моих похождений был виден невооруженным взглядом. В общем, собравшись и нацепив на себя военную форму, я вышла из квартиры, понимая, что грим мой, мягко сказать, вышел не сильно удачным. Но я не привыкла думать о мелочах, потому, не обращая внимания на взгляды прохожих, я поймала такси и поехала в центр Вашингтона, в самое сердце столицы, где располагалось командование. Что от меня хотят? Предсказать так трудно. Надеюсь, что не отчитать, только этого не хватало.
Что ж, меня любезно провели в кабинет лейтенанта-полковника Мура, заместителя начальника штаба специальных операций, по сути дела, он отвечал и за военную разведку, и за силы специального назначения армии, в общем, я была в его подчинении. Я присела на кресло, стоящее напротив стола полковника. По правде сказать, я немного волновалась. Человек не последний в Пентагоне, и мне было любопытно, что от меня потребовалось. Надеюсь, меня не хотят уволить за все произошедшее. Поймите правильно, мне не в удовольствие даже так редко покидать дом на 3 недели, но на все есть свои причины и слыть офицером запаса вооруженных сил для меня необходимость, так надо.
Полковник начал очень услужливо, спросил про мое состояние, на что я любезно отвечала, не скрывая своей неловкости и непонимания того, что происходит. Чуть погодя Мур рассказал о Брауне и о причинах его поступка. Оказалось, в той группе, погиб кузен сержанта. Что ж, эта новость заставила меня отвлечься от беспокойства. Черт, я убила его родственника и как после этого злиться на Брауна? Возможно, он был прав, пытаясь причинить мне боль. Полковник попытался вставить, что это был приказ, и мстить следовало другим людям, но я его не слушала. Приказ отдавали другие, но исполняла я. Ну а следом, наконец-то, началась тема, из-за которой я сюда и притащилась. Надо же, я ожидала чего-то другого, более серьезного. А все оказалось так просто.
- Вы не хотели бы вернуться на действующую службу? – закуривая сигару, начал полковник.
Я ожидала другого, вот честно, увольнения там, выговора, но не этого. Не в плане того, что это стало неожиданностью или чем-то из ряда вон выходящим, просто тема настолько мелкая и несущественная, что со мной об этом можно было поговорить и попозже, а не тащить через весь город сюда в таком непрезентабельном виде. Что ж, я слегка приоткрыла рот, произнося что-то вроде «сэр?». Зачем это им понадобилось мое присутствие? Я, конечно, не была худшим офицером военной разведки, но все же, не была и настолько выдающейся, чтобы предложить возвратиться. Подозрительно.
- Мы присвоим вам звание майора, - продолжал говорить полковник, видя мое недоумение. – Еще мы предлагаем вам место в Вест-Пойнте.
Как-то слишком много лавров. Хотя знаете, место в Вест-Пойнте… Работа инструктора гораздо безопаснее, нежели то, чем я занимаюсь сейчас. Конечно, тот факт, что я останусь на действующей службе означает то, что когда я понадоблюсь, меня вышлют в какую-нибудь третью страну мира, но ведь это будет редким явлением. Большую часть времени я буду проводить в академии и вдалбливать новые знания в кадетов. У меня уже был опыт, некоторое время я была инструктором по общей физической подготовке в полицейской академии. Это, конечно, другое, но все же… Однако я молчу, задумчиво уставившись в одну точку. До меня доходит, в чем причина подобного поведения.
- Я подумаю, сэр, - глубоко вздохнув, честно ответила я. – Такие решения не принимаются сходу, - я попыталась улыбнуться, понимая, что армии нужен просто положительный пиар. Еще одна женщина в ряду военной разведки, инструктор в военной академии, - общество будет в восторге. Но, в общем, какая разница какие причины? Такое предложение… Если откажусь, второго шанса не будет, так что, есть о чем подумать.
Полковник тут же начал рассказывать обо всех плюсах и достоинствах нового положения, заговорил даже о заработной плате, что, в общем-то, не слишком приветствуется в армии, ведь исконно считается, что мы просто служим своей стране, что, кстати, не совсем правда. Есть такие, патриоты, но, есть и те, кто здесь ради денег, кто-то ради власти и влияния, я вообще по другим причинам. Раньше да, мне было интересно, служить в силовой структуре – я наивно считала это  своим призванием, это то, что я умела и то, что у меня получалось лучше всего, но сейчас…, сейчас у меня совсем другие причины.
В общем, через час эта встреча закончилась. Полковник Мур извинился за то, что достал меня в выходной день и понадеялся, что я тщательно обдумаю это предложение. Я не врала, когда сказала, что мне надо подумать. Подумать есть о чем. Потом, снова на такси, я добралась до дома, как оказалось там меня ждал… угадайте-ка кто? Роберт Коннор, собственной персоной. Он стоял около подъезда, вернее не стоял, а подпрыгивал, пытаясь согреться от холода. Это вызвало у меня усмешку. Через десять минут мы уже болтали в квартире дяди. Роберт усмирил свой наглый характер, свои попытки подкатить или показаться лучше, мы просто разговаривали…, такого не было давно. Я не стала от этого чувствовать себя менее одинокой, но все-таки наладить отношения со своим бывшим мужем, со своим прошлым, - тоже неплохое достижение. Начинаю думать, что поездка в Вашингтон принесла мне гораздо большее, нежели синяки и разбитый нос. А еще только вдали от дома можно понять, как тебе дорого все то, что ты там оставила, и кого…

+1

20

20 октября

И снова я выспалась, на утро чувствовала себя просто отлично, однако уже становилось не по себе от пребывания в квартире дяди. Не люблю быть обузой, плюс от того, что нечем заняться становилось скучно. Город я знала, с друзьями можно было встретиться только вечером, вот и смотрела на протяжении всего времени телевизор. С Этьеном я так и не связалась, пыталась, вернее, но не вышло. Может это и к лучшему, ибо я и сама не решила, чего хочу больше. Я люблю Сакраменто, как и свою работу, но это новые возможности, притягательно дополненные абсолютным отсутствием риска для жизни и значительным увеличением заработной платы. Хотя, может это только мои выводы. В любом случае, если и буду сталкиваться с опасностями, то точно реже, нежели сейчас. Обдумывая все это, я глубоко вздохнула, усаживаясь на диван. Раны и ссадины потихоньку заживали, про самочувствие вообще молчу, за несколько дней безделья в этом плане я полностью восстановилась. Крепко здоровье Реймондов.
Через час я уже разговаривала по скайпу со своим вторым бывшим мужем, конечно же, тоже при наличии отговорок про сломанную камеру. Я даже пообщалась с дочерью, которая явно не понимала, откуда доносится голос матери. Это здорово подняло мне настроение. А потом пришлось думать, чем занять себя дальше. У дяди не мешало бы убраться, но…, как-то это не по мне. Так что, я решила позвонить старым друзьям и назначить встречу на вечер. Заполню хотя бы это время. Хотя сначала пришлось предупредить их о своем покореженном внешнем виде, было забавно слушать возгласы друзей о том, что «что-то в этом мире никогда не меняется». Стоило мне положить трубку, как раздался очередной звонок. Стоило ли сомневаться, командованию в скорейшем времени нужен мой ответ. Такая вакансия не может долго оставаться пустующей. Я заверила полковника в том, что завтра дам точный ответ, хоть и не знала, хватит ли мне дня, чтобы все решить. Как бы прискорбно это не было, но у Денни своя жизнь, он и так живет в кампусе и точно останется в Сакраменто. Взрослый парень, мне до сих пор не по себе от этого, мне до сих пор хочется пройти на кухню и увидеть его с утренним завтраком. Дети растут так быстро. Что касалось Меган, то она совсем маленькая и пока не пошла в школу. Это очень удачный момент для переезда. Похуже дела обстояли с Этьеном, я не знала, что он скажет, а стоило бы узнать.
Вечером, как и было запланировано, я встретилась с друзьями. Надо же, Кен и Дженнифер ничуть не изменились. Самое смешное, они друзья, которые до сих пор живут друг с другом. Узнав об этом, я звонко засмеялась. Некоторые люди просто отказываются взрослеть и знаете что? Я уважаю их за это. А еще они чертовски забавные. С ними расслабляешься и понимаешь, что Вашингтон – не такое уж и плохое место для переезда. Да, в Сакраменто у меня было гораздо больше друзей, гораздо больше людей, которые мне очень близки, но рано или поздно, задумываешься о своем будущем, о себе. Так может, военная академия – не такое уж и плохое место?
Вечер прошел чудесно, а я решила дойти до квартиры дяди пешком. Завтра надо бы перебраться обратно в отель. Чувствую себя великолепно, присмотр больше не нужен. А еще, радовало то, что с завтрашнего дня возобновляется моя переподготовка. Осталась одна лафа. Чем не причина для радости? Дата близилась к 24 числу, скоро домой, но завтра все же предстоит трудный день, ведь нужно дать ответ. Я прогуливалась по Вашингтону, чудесный город, особенно вечером. Такая архитектура, все другое, не как в Калифорнии. Наверное, если бы мне позвонили и предложили эту работу, когда я находилась в Сакраменто, - несомненно, командование бы ждал уверенный отказ. Но здесь, когда видишь все преимущества, думается иначе.
И вот я притопала домой. Там уже вовсю хозяйничал дядя. Уставший, но он все-таки позаботился об ужине, а потом швырнул в меня подушку, когда оказалось, что я только что с кафе и не голодна.  Мы обсудили кое-какие вопросы, в том числе, новую должность. Стоило ли говорить, что Роберт, как человек военный, был всеми руками «за». А после чаепития я пошла спать. Завтра нужно ехать в часть, наконец-то. В целом, это был обычный день, разнообразили его только друзья. Но завтра должно быть веселее, плюс, я засыпала с ужасом понимая, что еще не приняла решение. Буду импровизировать.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Viva Washington!