Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Трактаты совести


Трактаты совести

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://25.media.tumblr.com/tumblr_m6yrry8QZw1r99k2qo5_250.gif

http://24.media.tumblr.com/tumblr_m6yrry8QZw1r99k2qo1_250.gif

Участники: Katherine Ames
Место: От Нью-Йорка, до Сакраменто.
Время: 2004й год, сентябрь. начиная с 4го числа*
О флештайме: из анкеты:

Katherine Ames написал(а):

- Три года вместе. Парочка занималась всеми делами неразлучно, будь это личное, или же по работе. Не разлей вода. Все казалось идеальным до тех пор, пока одно из заданий пошло не так, как должно... именно тогда, по всей видимости, было приказано избавиться, как от Джимма, так и от Кэтрин. Граймс все осознала, когда нашла труп возлюбленного на его же квартире и понимала, что скорее всего она следующая мишень. Все, на что ей оставалось надеяться, так то, что у нее есть шанс на бегство. Времени ни на что не было, поэтому единственное, о чем она позаботилась - это деньги, которые все это время хранились в сейфах родного дома родителей.
- Уже засев в Сакраменто, обратилась ко врачам из-за плохого самочувствия, в результате чего узнала о том, что беременна. По началу девушку атаковал страх, что она не готова стать матерью в свои двадцать два года. Потом все же поняла тот факт, что не может лишиться этого ребенка, и в первую очередь, потому что это единственное, что теперь связывало ее с Джиммом. Бегать она больше не могла - не хотела вредить малышу, и к тому же, уже начала строить планы на этот город. Фамилию сменила с Граймс - на Эймс, девичью матери. Родительские деньги потратила на небольшую квартирку на окраине.

+5

2

02.09.2004г.
Кэтрин 21 год.

[mymp3]http://dl.dropbox.com/u/104176086/Trading%20Yesterday%20-%20Shattered.mp3|shattered[/mymp3]
And i've lost who I am, and I can't understand
why my heart is so broken...
All is lost, hope remains, and this war's not over.

Вы никогда не были ванильной парочкой, как многие другие, из тех, кто вечно сюсюкаются друг с другом, как малые дети, и без конца кричат о том, как любят, словно это имеет хоть какое-то значение. Это все не важно. Если любовь идет от сердца - ты чувствуешь ее, лишь прикоснувшись одним взглядом к своей половинке. Слова - пустой звук, которым люди кормят друг друга изо дня в день, а потом, когда наступает тот жестокий момент разочарования, они убиваются от того, что верили, и пихали эти фразы в ответ, ни о чем не задумываясь. Они все так наивны. Думают, что, окружающие их люди, искренни по отношению к ним, поэтому, отвечая им взаимностью, никто не даже не подумает о том, а стоит ли оно того? Правильно ли это?
Ты никогда никому не говорила таких громких слов. Ни родителям, ни друзьям, ни кошке. Даже ему. Не потому что боялась спугнуть, оттолкнуть, или тебя мучил страх, что он не поймет. Он поймет... ведь ты видела полную взаимность каждый день в его глазах, улыбке, поступках. Во всем, что он делал по отношению к тебе. Просто, не было желания говорить ему очевидные вещи, о которых он и сам прекрасно знает. Это лишнее.
Пусть вы никогда не позволяли себе походов за ручки в кино, или глупых подарков, ради смеха... каждый из вас умудрялся чудесным образом передавать всю нежностью, и страсть как-то по своему, совершенно иными и отличными, по сравнению с другими, способами. Помнишь, у вас даже не было годовщины в пол года, а он уже сказал, что хочет иметь с тобой семью? А ты, совсем такая еще маленькая, неуловимая, и не умеющая сидеть на месте, осознавала и чувствовала тоже самое, хоть и казалось бы, по идее, еще вовсе не должна была понимать, что это значит. Какой муж, какие дети, когда ты сама была еще глупым ребенком, правда? Но... находясь рядом, он делал тебя лучше, как бы ты тогда сама того не хотела. По началу в тебе даже горело желанию уйти, далеко, что бы он не нашел... но... что-то заставляло тебя возвращаться... снова и снова, делать шаг назад, смотреть в его глаза, и испытывать то ощущение, что как бы не было сложно, без него ты уже не сможешь. Ты была громкой, ты была видной, неуправляемой и делала все, что только придет дурную в голову, а он просто ждал, пока ворвешься к нему домой, завалишься рядом на диван, и по привычке, водя пальцами по его затылку, будешь спокойно рассказывать вещи, о которых никому другому никогда не говорила.
Благодаря ему, спустя столько лет одиночества, ты спала спокойно по ночам, и утром открывая глаза, знала, что он будет рядом и никуда не денется. Гуляя и ходя по улицам со спокойной душой, понимала, что ничего не случится, потому что он держит тебя за руку даже тогда, когда находится за тысячи километров на очередном задании. Какое-либо расстояние никогда не было вам помехой, и никогда не будет... как тебе казалось. Ты ловила его улыбку, даже в те моменты, когда он находился в другой комнате. Ты всегда знала, когда он улыбается, потому что словно чувствовала это. Так странно, да? Когда есть человек, имеющий способность, сказать вовремя "стоп", что бы ты прекратила творить свои безумные поступки, да выходки. Он всегда был тем, кто мог тебя контролировать, и сдерживать, что бы не ушла за рамки дозволенного. Может за это ты его любила? Если бы не он, ты бы давно слетела с катушек, и благодаря своему таланту "влипать по уши", была бы уже там, где даже представить сложно...
Он ловил тебя. Во всех смыслах. Не важно, споткнулась ты, идя по тротуару, звонко заливаясь смехом и что-то рассказывая, или же отдавалась депрессиям, забивая свою голову воспоминаниями о чем-то по-настоящему ужасном. Он действительно каждый раз подчеркивал свой факт необходимости, правда? И это было чудесно.
Идя по лестнице наверх, домой, наперегонки... Он вдруг. Хватает тебя за руку. И прижимает. К стенке. Ты любила те моменты, когда он переставал быть серьезным, и позволял себе, наконец, маленькие глупые шалости. Вроде этой. На его губах играет хитрая улыбка, а глаза так и говорят за него все, что творится голове. Тебе не нужно подтверждение тому, что он хочет тебя прямо здесь и сейчас. И плевать, что кто-то может выйти в любую секунду из своей квартиры. Разве, это кого-то волнует?...
Неприятный, громкий шум машин за окном, вдруг стирает все приятное из твоей головы, вместе с его улыбкой... словно этого и не было вовсе... и на смену всему приходит совершенно иное. Увиденное буквально час назад, а может и чуть больше. Его бездыханное тело посреди гостиной родной квартиры. И всюду красные пятна. Твое сознание совершенно отказывалось принимать тот факт, что это кровь. Его кровь. В данную секунду тебе мешает та мысль, что лучше бы ты была дома, когда это случилось. Вас бы не стало вместе, и тогда бы ты не думала о том, как хочешь жить. Эгоистка в тебе никогда не умрет по всей видимости. Но это желание несет за собой ощущение тошноты, как в буквальном, так и в переносном смысле. Все это так не честно, и не правильно. Сидя на кровати в родительском доме, ты складывала деньги в огромную сумку, без конца проходясь ладонями по своим заплаканным глазам и щекам, которые теперь были совсем красными и опухшими. Тошноту уже невозможно игнорировать, и ты периодически бегаешь в ванную, а потом снова возвращаешься в спешке к сбору денег. Ты, наверно, представляешь лицо отца от этой картины. У дочери сдают нервы, от паники аж блевать тянет, да и вообще она убийца. Так просто. Он бы тобой гордился, как ты когда-то мечтала, да? Звучит уже смешно. Где эти родные люди? Которые бы стояли сейчас над тобой, и орали, какое ты ничтожество... запорола свою жизнь и испоганила все, к чему только когда-либо прикасалась. Ты завалила то дело, а теперь его нет. Его, не тебя. Ведь он просто хотел помочь...
Это все только твоя вина. И все, что ты можешь дать в ответ, это глупые бессмысленные слезы, угрызение совести, и крики о том, что жить хочешь!? Его ты этим не вернешь.
Страх полностью захватил, да? С головы до пяток, потому что ты снова одна. У тебя в который раз уходит тот, кто бы тебя понял, к кому бы можно было прийти и сказать, какая ты дура, опять облажалась. Может тогда проще начать все заново? Ты никогда не старалась сделать хоть что-то, что бы жизнь налаживалась... всегда находился человек, который бы делал это за тебя. Родители, дедушка, Джимм... его имя даже произносить теперь тошно, и слезы снова начинают брать над тобой верх. Никто тебе не обещал, что будет легко. И никто не говорил, что нельзя взять и начать все с самого начала. Может пора взять все в свои руки? Теперь, тебе придется бежать куда дальше, чем от самой себя, и ты это понимаешь. Вопрос, сможешь ли это сделать? Если и от себя то самой прятаться у тебя всегда получалось хреново...

Отредактировано Katherine Ames (2012-11-12 00:10:29)

+9

3

05. 09. 2004г.

Вчера вы с ним поругались. Снова. Из-за какой-то очередной ерунды, которая вовсе не имеет никакого значения. А придя к нему обратно домой, после долгой ночной прогулки по городу, ты видишь, что он ведет себя, как ни в чем не бывало. Словно, тот вечер был тихим и спокойным, а не бурным, от того, что вы орали, обвиняя друг друга во всем на свете. Хотя скорее, этим больше занималась ты, нежели Джимм. Он снова простил тебя. Не вслух. Но ты видишь, что простил. Он улыбается, обнимает тебя, целует и ведет себя, как обычно. Откуда, спрашивается, у человека, способного безжалостно убивать людей, такая добрая и теплая душа? Хороший вопрос, правда? Наверно, для тебя это всегда было самой большой загадкой в нем. Ты создаешь проблемы, рушишь без каких-либо на то причин, все то, что вместе создавали. А он вот так просто берет и закрывает на это глаза. Тебе хочется извиниться, но произносить эти слова вслух так страшно. Вдруг снова все начнется с новым оборотом? Он прикасается к тебе, к твоим плечам, заставляя тебя чувствовать себя в безопасности, и лишь от этих жестов, ты начинаешь убеждать себя в том, что больше никогда не будешь его расстраивать или обижать. Сколько раз ты клялась себе в этом? Множество раз... наверно, даже миллионы. А толку никакого...
- Давай поженимся, Кейти? Плевать на все... - он обрывается на полу слове, уловив твой тяжелый вздох. Недолго пришлось жить твоим надеждам. Не прошло и нескольких минут, и ты снова услышала слова, которые заставляют внутри тебя всему перевернуться. У тебя от них мурашки бегают по коже. Они заставляют тебя волноваться, и переживать, словно тебе не предложение делают, а заставляют сделать что-то ужасное. Хотя может в твоем понимании, так оно и есть?
- Джим, мне двадцать один год. Я совсем ребенок, ты же знаешь...
- И что? Это не важно, я ведь...
- Нет, - как-то резко звучат твои слова, и он отходит, опустив с твоих плеч руки. Сейчас снова начнется, как тебе казалось... но ты видишь, и понимаешь, что с ним что-то вдруг стало не так.
- Мы должны пожениться, - Снова эта до боли знакомая фраза, но звучит она совсем иначе, нежели, как обычно. Его взгляд так холоден, словно перед тобой стоит не твой возлюбленный, а посторонний человек. Тебе никогда еще не приходилось его таким видеть... Он начинает приближаться ближе к тебе, без конца повторяя эту фразу снова и снова, с каждым разом, делая тон чуть грубее. Ты запуганная его настроем пятилась назад, до тех пор, пока не почувствовала стенку, к которой прижималась уже своей спиной, осознавая тот факт, что деваться и бежать некуда. А что он сделает? Неужели впервые за эти годы поднимет на тебя руку? За что!?
- Прекрати, - Не громко срывается с твоих губ, когда его руки впиваются в твои плечи не слабой хваткой. Тебе больно, немного, но ты будешь терпеть. - Ты меня пугаешь. - А ему словно все равно. Он все так и смотрит на тебя, как на врага всего народа, и продолжает твердить одно и то же, словно других слов больше не знает.
- Ты будешь жалеть об этом, - Ни с того ни с сего выдает он, и тебе становится еще страшнее. Что с ним? Почему он так себя ведет? - Слишком поздно.
-  Что?... - Ты не понимаешь, о чем он говорит, как вдруг замечаешь, как на его груди, поверх белой рубашки появляется темно-бардовое пятно, которое с каждой секундой начинает лишь увеличиваться и разрастаться с огромной скоростью. Что происходит? Ты видишь, как взамен холоду в его глазах, приходит какая-то вялость. - Нет. Нет, нет, нет, Джим... - Он отпускает тебя и начинает падать, чего ты теперь пытаешься не допустить... но ты слишком мала и хрупка, что бы удержать такого, как он. Он не успевает даже коснуться пола, как тут же теряет сознание, что приводит тебя в еще большую панику. Прижавшись вплотную к его груди, и пытаясь расслышать стук его сердца, взамен тебе достается лишь тишина. Он не дышит. Он мертв, Кэтрин...
- Не-е-ет, - Это даже не было похоже на крик. Скорее на жалобное мяуканье бездомного котенка, который теперь остался совсем один во всем этом мире. Только сейчас ты понимаешь вдруг, что сидишь на своей койке в купе. На твоем же месте, напротив, сидел мужчина, придерживая тебя за руку и наблюдая за тобой с неким волнением.
- Ты снова кричала, и даже заплакала в этот раз. Если тебе снятся такие страшные кошмары, может стоит показаться врачу? - Кажется, ему было около сорока. Может чуть меньше. С тех пор, как он появился в поезде, ему пришлось уже трижды наблюдать подобную картину, и убежать тебя в том, что... что бы там не было, это всего лишь сон. Если бы он знал, насколько это реально на самом деле...
- Я в порядке, - Как отрезала ты, и тут же выпустив свою руку из лап соседа, начала потирать личико ладонями. И правда. Щеки мокрые, и ты чувствуешь, как опухли твои глаза. Когда это все прекратится? И есть ли шанс, что прекратится вообще? - Правда. - Убеждаешь ты мужчину, пройдясь рукавом свитера еще раз по щеке, и убрав прядь волос за ухо. Сосед с пониманием кивает, видимо боясь, быть настойчивым и лезть к практически незнакомой девушке, и убедившись в конец, что тебе ничего не нужно, он уходить из купе вообще. Так даже лучше. Сейчас на кого не взгляни - то и дело появляется ощущение, что все знают, что произошло, что ты наделала... На лице каждого ты видишь лишь осуждение, и ничего больше. И не важно, улыбается тебе кто-нибудь, или же наоборот смотрит на тебя серьезно. Они словно, видят тебя насквозь. Неприятное чувство.
Ты не знаешь, сколько точно прошло времени. Три дня, а может и почти целая неделя. Время летит совсем незаметно. Ты только и успеваешь, как пересаживаться из одного поезда в другой, а там в какие-нибудь автобусы и снова по кругу. У тебя даже нет конечной цели. Ты не знаешь, куда тебе надо, куда тебе хочется, где бы ты была уверена, что находишься в безопасности. Да и есть ли такое место вообще? Единственное, что ты успела заметить, это то, что с того самого дня дождь так и идет... Он не прекращался ни на минуту, все продолжая беспощадно лить. Создавалось впечатление, словно он один сейчас тебя понимает, испытывая те же самые чувства. А так ли это? Наверно, ты никогда не была ему рада, как сейчас. Ты вообще ненавидела всегда дожди, ветер, и радовалась лишь солнышку и прекрасной погоде. Только не сейчас. Тебе хотелось, что бы дождь не останавливался, и он будто слыша твою просьбу просто... лил, лил, лил. Снова и снова.
Если тебе не кажется, то это вчера ты расхаживала по лужам в Чикаго, и промокая до последней нитки, думала о несправедливости, о том, как хочешь, что бы все было хорошо. Спокойная, обычная жизнь, без каких-либо приключений, опасностей, пушек и прочего. Наверно, ты сама себе удивлялась и собственным мыслям. Перемотай время назад, хотя бы на тот самый день... ты готова была бы поспорить, что никогда бы такого не пожелала. Как все меняется, правда? Один промах, одна ошибка, действие, всего день... и то, что казалось тебе скучным, обыденным вдруг обрело смысл и показало другую сторону. Захочешь жить... возможно, примешь, осознаешь и не такое. Если человек способен изменить себя ради того, что бы выжить, то возможно, вас еще многим могут удивить. Люди. Такие трусливые существа, и возможно, еще печальнее становится от осознания, что ты такая же, как и все они. Ты сбежала. Тебе даже неизвестно, где Джимм будет похоронен, или похоронен уже, в чем ты вообще сомневаешься. Кто об этом позаботится, если у вас никого не было, кроме друг друга? Ни родных, ни друзей, и единственная, кто могла все обеспечить - сбежала, как последняя трусиха, ни разу не оглянувшись. У тебя до сих пор крутятся сомнения о том, правильно ли ты поступила. Как бы к этому отнесся Джимм? Сказал бы, что ты жалкая? Да, если бы и показал на деле обратное, то как раз подумал бы именно так. Впрочем, ты этого уже и не отрицаешь. Любая другая на твоем месте, скорее всего, осталась бы, и сама бы попросила застрелить ее, лишь бы вновь быть рядом с ним. От этих мыслей тебя вновь грызет совесть. Любила ли ты его по-настоящему? Да, несомненно, просто жизнь ты любила немного больше. Факт. Обидно? Разве только лишь за то, что ты стала такой, а не той, кем хотела бы себя видеть.
Ты смотришь в окно купе, и вдруг тебя с мыслей сбивает голос проводницы. Впереди очередная долгая остановка, можно сходить погулять, а тебя снова тянет в сон, хоть ты и боишься засыпать. Еще одна ночь, и ты будешь в другом поезде. К утру тебя ждет Сент-Луис, а куда путь дальше? Ты пока не знаешь и сама. Интересно, а где окажешься в конечном итоге? Другая часть побережья родной Америки? Может вообще Китай? Тот свет?... Что ж, рано или поздно узнаем, куда тебя занесет жизнь... а пока, видимо, сон все же, побеждает.

+1

4

Джимм.
16 июня, 2001г.
И спасибо тебе за это.


Знаете, ирония в том, что в падающем самолете – нет атеистов, но самолет продолжает падать. Никогда не понимал смысл церкви, ее назначение. Возможно это успокоение. Может идея в прощении? И жить сразу легче. Вот мы просим у Бога много денег, но с неба не падает дождь из купюр. Зато можно украсть, потратив часть на раздачу бедным, выпрашивая прощение на берегу Атлантического океана в объятиях шлюхи, которая изображает пылкую страсть за дешевый коктейль с зонтиком.
Ладно. Я делаю вдох и вхожу сквозь слезы, надежды и веру. Сквозь двери обычной церкви на углу улицы. В зале, забитым горящими свечами всего два человека – женщины, лиц их я не вижу, и это к лучшему. Они меня не интересуют. Взгляд скользит по всему этому, а в душе пустота. В воздухе явственно чувствуется запах слез и тающего воска. Наконец я замечаю кабинку исповедальни и делаю шаги по направлению к ней. Попутно пытаюсь вспомнить как надо креститься – слева направо или справа налево. К черту.
Черт, это же церковь, имей хоть какое-то уважение, - говорю я сам себе. Пора зайти внутрь.
Внутри обитый сиреневым войлоком стул. Я сажусь.
- Простите меня святой отец, ибо я грешен.
Шум открывающийся двери, напоминающий шорох крысы, бегущей от света. Я вижу лишь очертание старого человека, но этого достаточно. А его голос напоминает… ммм… обычный голос старого и от этого, усталого человека.
- Да сын мой, продолжай.
Ох если бы ты знал. Хотя, ты и узнаешь. Я усмехаюсь и отвечаю ему.
- Вчера я убил человека, святой отец, и сегодня я сделаю это вновь.
Слышу, как по ту сторону разделяющей нас стены из дерева, падает крест из его рук. Судя по звуку, он сделан из металла, скорее всего серебро. Я отмахиваюсь от этих мыслей.
Его голос теперь запинается.
- Я… я… только слышал об этом от других. Что вы хотите?
- Не знаю. Это было вчера, и это будет завтра, - отвечаю я.
- Зачем вы… убили кого-то? Зачем отняли жизнь?
- Знаете отец, я всегда был не такой как все…
И воспоминания затмевают мой разум, перенося на четырнадцать часов назад, в номер мотеля у въезда в город.

Я вхожу в отель. Тут столько дешевых проституток и наркоманов, в венах у обоих столько дури, что едва ли они вспомнят меня. Я прохожу как бы сквозь них. Карман приятно тяжелеет от Глокка семнадцатого калибра. Портье и не обратил на меня внимание, когда я попросил «свой ключ» от комнаты под номером тридцать. Номер моего друга я узнал заранее, выкуривая сигарету за сигаретой на соседней парковке. Наблюдая. И вот я открываю дверь, слышу шум воды в ванной, выключаю свет везде, кроме комнаты моего друга. Чувствуя себя персонажем старого кино, сажусь в кресло. Ощущений – никаких. И лишь одно… одна вызывает в моих мыслях бардак. Не зря говорят, что то, что не способно поместится в голове, хранится у тебя в сердце. Размышления прерывает открывающаяся дверь, сначала показывается нога моего друга, а затем и он сам.
- Черт, кто выключил свет?!
Мои глаза уже привыкли к темноте, поэтому я с легкостью стреляю ему в колено. Глушитель скрывает выстрел в этой ночи. Он уже готов был закричать от острой боли, но я перехватываю на ходу его голову, закрывая рот своими руками.
- Если ты замолчишь, проживешь последние минуты достойно.
Я убираю руки.
- Кто ты?! Черт тебя дери.
Я включаю свет и смотрю на моего друга.
- Джим? Какого хрена?
- Заткнись, а? - лениво протягиваю я, специально затягивая гласные.
- Ты из-за денег? Я все верну! И…
- Я же сказал, замолчи, я знаю, что ты мне скажешь и мне это не интересно.
- Но…
Я делаю усталую гримасу на лице. И он все поминает.
Забавно замечать, как человек свыкается с чем либо. Вот со смертью всегда так. Когда гасится надежда, у человека опускаются руки, дыхание становится медленным, а в глазах застывают слезы.
Я навожу пистолет его прямо в голову.
- Можно я… помолюсь?
Это меня смущает?
- Что? Ну… молись.
Он произносит какие-то слова. Многие из них мне знакомы лишь по звучанию, а не по смыслу. Наконец он закончил.
Короткий выстрел превращает смерть в шок. Деньги по его чеку я получу утром.

- Вы не такой как все? Что это значит?
Его голос все еще дрожит.
Я пожимаю плечами.
- Ну вот так. Я не чувствую нечего, убивая людей. А должен. Должен, мать его.
Его голос окреп.
- Я не готов вас выслушать. Идите куда нибудь. Идите. Я не готов.
- Послушай меня, святой отец. Кажется ты не понял. Мне нужно высказаться. И чтобы ты это уяснил, я убью тех двоих женщин.
- Что? А…
Больше я не слышу его слов. Резко выхожу, оставляя его там. Быстрым шагом дохожу до скамеек, садясь сзади двух единственных постояльцев, кроме меня.
Они молятся. И я склоняю голову в притворной молитве. Правую руку опускаю вниз, держа левую так, чтобы со стороны не было заметно моего маневра. Достаю пистолет. В дуле одна пуля, в магазине еще шесть, мне хватит двух. Задерживаю дыхание, замедляя сердечный ритм.
- СТОЙТЕ!
Священник садится рядом со мной. Его лицо в панике. Он на удивление красив для старика. Каждая морщинка, словно маленькая улыбка. До своей старости в этом болоте он должны быть часто улыбался.
- Я… я готов вас выслушать.
- Чушь!
- Нет!
Его голос вновь дрожит. И мы привлекли внимание этих двух. Дежурная улыбка от меня успокаивает их, и они снова склоняют головы в молитве кому-то живущему на небе.
- С чего это вы передумали?
- Хватит. Пройдемте!
На удивление для самого себя, я его слушаю, и мы возвращаемся в исповедальню. Даже сквозь деревянный занавес я слышу его тяжелое дыхание.
- Так почему вы не такой как все?
- Я наемник. Попросту говоря убийца по найму.
Интересно, насколько ему противен наш разговор?
- Как вы дошли до такой жизни?
- Вам серьезно интересно, - поморщился я.
- Говорите! Вы хотели говорить.
Я был наркоманом. Затем торговал…
Мой день проходит при сильной ломке от героиновой зависимости. Даже из-за торговли наркотой на семью Кристиана, я все равно все еще слезаю. Спросите меня как бросить курить, я расскажу об этом все. Ведь я столько раз бросал…
Я и Джонни, мексикашка-напарник стоим на улице возе входа в старый склад. Он заметно волнуется и теребит молнию куртки.
- Успокойся, - бросаю я ему.
- Я спокоен!
Смешно. Если бы умел, я бы посмеялся.
- Ты уверен, что Фальконе крыса?
Его вопрос застал меня врасплох. Уверен? Наверное. Мне сказали, а я сделаю. К чему вопросы?

Мы входим внутрь, пистолет у меня в руке. Фальконе стоит у ящиков и держа в руке бутылку виски, второй рукой копается внутри, что-то ища. Моя пуля летит ровно ему в позвоночник, а далее слышны только крики.
Спустя минут двадцать он успокоился. Теперь он никогда не сможет двигаться – парализован от шеи и ниже. Он устало ворочает языком.
- Ты придурок Джим…
- Я обыскал тебя, Карл. Так что сделай одолжение, сдохни сам.
- Я не предатель.
В разговор вклинивается Джонни.
- Конечно, а микрофон у тебя для фетиша, по ночам ты засовываешь его в зад.
Вот оно – мое первое отчаяние на моих глазах. Все как описывают книги и фильмы.
- Убьешь стукача ФБР, тебе конец Джим.
- Ага.
Джонни много распаляется и то достает, то прячет пистолет. Уверен, он его не убьет, поэтому я засовываю оружие Карлу в рот и мне становится смешно. Идиотский у него вид! Выстрел. Громкий. Конец.
- Какого черта, Джим?! Его хотел убить я!
- Но не убил.
И я стреляю в Джонни. Он падает.

- Чтоб вас, зачем вы убили напарника?!
Я глубоко вздохнул.
- Изначально так и планировал. Взять какого-нибудь якобы крутого парнишку, обеспечить себе алиби.
- И что?! Вы нечего не испытали?
- Совсем.
- Скажите, что вы хотите? Прощение лишь для тех, кто чувствует вину! Вы совершили самый страшный грех в глазах Бога, убили человека и не одного…
Я перебиваю его своей усмешкой.
- Нет, ни одного.
- Тогда что?!
- Не знаю! Тот, кто был вчера, он молился, зная свою судьбу. А я… я хочу уйти.
Священник не ожидал этого . Не такого ответа, поэтому вполне адекватно спрашивает.
- Уйти?
- Я встретил кое кого.
- Женщина!
- Явно не мужчина, - фыркаю я.
- И что с этого?
- Она как-то поведала историю, про своего дядю. Ее родители погибли, поэтому она попала… да не важно куда. И как дядя забыл о ней, словно ее и не было.
- Это здесь к чему?!
Он уже кричит.
- Просто так.
Воспоминая уносят меня в завтрашний день. Кристиан попросил разобраться с Марко Родригесом, торговцем оружия. Задание простое и в моем духе. Два высоких здания, на одном Марко и его вечеринка, на другом я и моя подруга – винтовка Драгунова. Марко поставлял нам оружие, а потом решил поменять нас на этих ирландцев. Кретин.
Я думаю как я поднимусь на верх по лестнице. Как голуби на крыше заметив мое присутствие улетят в даль. Как я настрою винтовку и буду ждать. Я думаю, как задержу дыхание и убью охранников на нижнем уровне. Марко слишком пафосный ублюдок и на вечеринку он придет, а точнее прилетит на вертолете. Когда я замечу вертолет, зачищу площадку для посадки. А когда он и его двое телохранителей сделают первые шаги по земле, последуют еще два выстрела. Я думаю, что все получится. Главное – задержать дыхание, расслабляя сердечный ритм.
- Эй, вы тут еще?
Голос священника возвращает меня к реальности.
- Что?
- К чему эта история про вашу девушку и ее семью?
- К тому, сволочь, что за рулем был ты. И именно поэтому ты здесь, замаливаешь грехи.
Он начинает молиться. Но я не дам ему этой роскоши. Я стреляю сквозь решетчатые стены и вижу, как его тело обмякло и валится на пол.
Я собираюсь уходить. Но потом подумал о Катарине и том, что когда-нибудь увезу ее далеко далеко. От всего, что он боится. Спасу ее от самого страшного ночного кошмара. Я надеюсь волны Тихого океана такие, как на ее открытке, которую она хранит в тайне от меня.
Я вхожу в отделение с телом и снимаю крест с его шеи. Это будет моей тайной от Катарины. Только моей. Будто в моей душе что-то появилось. Ну или я надеюсь на это.
Я надеюсь, что песок такой же теплый, как я думаю.
Я надеюсь, ей пойдет темный купальник.
Я надеюсь волны такие же высокие.
Я надеюсь.
Правда.

+1

5

Игры нет, тема в архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Трактаты совести