Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Ты помнишь, что чувствовал в этот самый момент. В ту самую секунду, когда...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Что бы ни случилось в прошлом, оно в прошлом.


Что бы ни случилось в прошлом, оно в прошлом.

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Участники: Хантер и Кросс
Место: Кейптаун. Здание посольства США.
Время: 23.11.2012
Время суток: ночь-утро
Погодные условия: воздух сух, давно не было дождя. Ночь принесла спасительную прохладу.
О флештайме: люди устроены так, что способны выдержать многое. А что делать тогда, когда чаша терпения и выдержки дает трещину? И что делать, если это происходит на чужой земле, где кругом война?

+1

2

На Кейптаун опустилась ночь и дневная духота уступила место ночной прохладе, которую я практически не замечал. Просто краем сознание успел отметить, что наконец-то стало легче дышать и легкие не выжигает огнем раскаленный воздух. Сейчас их жжет сигаретный дым, но мне все равно. Я даже его замечаю с трудом. Увы, Кейптаун не спит. Туда и сюда снуют патрули, где-то раздается автоматная очередь, а за ним приглушенный расстоянием крик и плачь. Визжит сирена и кого-то обязательно увезут в госпиталь, чтобы попытаться помочь и спасти. Люди продолжают гибнуть на этой чертовой войне, гибнуть за идею, мысли и чувства. А кто-то продолжает наживаться на тех, у кого война забирает близких, любимых и дорогих людей. Выпускаю дым и затушив окурок о крышу, щелчком отправляю его в сторону не следя даже за тем, куда он упал. Облокотившись о так удачно выстроенный когда-то и кем-то выступ, откручиваю крышку на бутылке с виски. Увы, поило самое что ни наесть дешевое, и это в здании посольства, но напиться самое то. Мне и моим нервам хватит. Радует хотя бы то, что Брук и Бри дома. Честно, мне стало легче от того, когда я их сплавил от сюда. Не женское это дело война. И не мужское тоже, если уж быть честным до конца, но ведь кто-то же должен воевать и уж лучше мы, чем они. Им хватит и того, что кидает на их плечи Судьба. А вообще, к черту войну. Кто придумал проливать кровь брата и друга только потому что он думает иначе?  Почему люди забывают о том, что есть дипломатия, есть институт переговоров и общения? Почему эти придурки забыли, что такое просто поговорить? И виски дрянное. Совсем не берет. Или это у меня нервы уже ни к черту? Усмехаюсь самому себе и прикладываюсь слегка затылком о выступ. Чисто так, убедится, что все еще живой. Помню, кто-то когда-то сказал, что пока ты чувствуешь боль, ты живешь. А почему этот кто-то не сказал, что делать, когда внутри что-то ломается или пока что треснуло? Почему нет инструкции как жить, когда убиваешь и умираешь под бесстрастным полуденным солнцем? Достаю мобильный и открыв новое смс, пишу:
- Мир, тут правда стреляют и взрывают. Пули и снаряды правда убивают, молодых и старых, взрослых и совсем мальчишек. Мальчишек, которые еще не поняли за что они умирают и за что сложили свои жизни. Мир, знаешь, пять часов назад я убил человека. Первый раз убил человека. Никогда не думал, что мне понадобятся навыки стрельбы где нибудь по мимо охоты и тира. Но я убил человека. Это ад, Мира. Настоящий ад, где ты должен опередить врага, иначе он опередит тебя. Уже многих опередили и многие охолодели... Миранда, я пропитался запахом отчаяния, крови и смерти. И этот запах преследует меня всегда и везде. Я привык к смерти тут. Ее слишком много и она случается слишком часто. Я уже привык к стеклянным глазам женщин, стариков, мужчин и детей. Мира, мне кажется я всегда видел их, просто не замечал. А тут... Тут почти всегда только они. Мир, мне сняться красные пули и я слышу голоса, чужие, далекие, просящие о помощи и молящие о пощаде... Я нормально не сплю. Никто этого не знает, но я почти не сплю. Не могу. Красные пули и стеклянные глаза детей не дают возможность уснуть. Странно, правда. Что мне до чужой смерти? Но она меня трогает и мучает. Девушкам повезло. Они не успели увидеть всего того, что есть тут. А мне кажется, я скорее сойду с ума, чем смогу нормально пережить еще один такой день. Помнишь, я рассказывал о Теренсе? Так вот. Его убили. Не за что не про что. Просто потому что он военный. Совсем молодой парень, младше меня. Его убили на моих глазах, а я три часа перекрывал кровь его артерии и не позволял ей утечь. Он умер за десять минут до прибытия спасения. Он не дотянул каких-то чертовых десять минут. Мира, ты понимаешь? Тут ценишь время. Учишься его ценить. Запах его кровь до сих пор преследует меня... Мира, я сегодня стрелял в человека. Боже мой, как же это... Нет, не предать словами. Знаешь, я выстрелил и сам пошел за пулей. Всю душу вложил, она не могла пролететь мимо цели, не имело она права, чтобы промазать... нет... чувствовал, как прошла она сквозь горячий воздух.. дым... И потом появился тот звук... Звук, который я слышу даже сейчас... этот звук не издает ничто больше... 22-25 летнего парня еще молодая лобовая кость треснула... и той пулей был я... звук треска... В тот момент я не чувствовал ничего. Абсолютно. Мне пришлось стрелять в человека Мира. Выстрелить и опередить, только не стать трупом рядом с Теренсом. Знаешь, я пустой. Абсолютно пустой. И мне кажется, стоит мне провести тут еще день и война загрузит меня по полной. словно пустую обойму, которую она наполняет свинцовыми стрелами смерти... Мась, а я ведь не военный совсем. Я спасатель. Простой парень из Сакраменто, который хочет просто жить. Знаешь, о чем я мечтаю? О том, чтобы обнять тебя, уткнутся в твои шелковые волосы носом и вдыхать их запах. Просто обнять тебя, такую родную и близкую, такую родную и теплую и чтобы ты просто приняла меня изменившегося войной. Ты же примешь? Правда ведь? Ты же не оставишь меня один на один с миром, который меня изменил? Я верю, что ты меня не бросишь. Мы же вместе. Всегда и везде. Как две половинки одного целого. Мир, ты только не оставляй меня, никогда. пожалуйста. потому что мне будет плохо. Очень плохо. я боюсь, что утону без тебя. Не справлюсь. Потеряюсь в мире людей. Ты только не оставляй и все будет хорошо...
Где-то в метрах ста раздаются автоматные очереди, и их звук кажется настолько громким, что я вздрагиваю и резко подняв взгляд смотрю перед собой. Через минуту все стихает. И я наконец-то выдыхаю. Внизу слышу как остановилась машина и хлопнула дверца. Слишком резко, поэтому приподнимаюсь и смотрю через ограждение. Увы, на улице слишком темно, чтобы разглядеть кто приехал, поэтому хмыкаю и убираю телефон в карман. Я не отправляю смс, которое писал минут пять наверное. обнимаю бутылку пальцами и подношу к губам, делая три глотка, и не чувствуя ничего. Нервы явно не к черту. Кто-то поднимается на крышу и идет ко мне. Чарли? Ну и видок у тебя, дружище. думаю про себя и хлопаю раскрытой ладонью рядом с собой по крыше, после чего вынул мятую пачку сигарет и закурил. Раз шестой за последний час. Едкая горечь уже почти не ощущалась.  И я сильно подозревал, что никотина в крови уже так много, что еще одна доза уже ничего не изменит. Но упорно продолжал травить себя, пытаясь заглушить острую боль где-то в груди.

+3

3

Я перестал считать дни. Дни, сколько мы здесь провели. Потому что так проще. Проще отключиться от этой реальности, в которую я отказываюсь верить, к которой я отказываюсь приспосабливаться. Это не мое. Я работал бок о бок с медиками здесь. Улетела Брук, и я стал работать без нее. И я столкнулся с ужасной нечеловечностью по отношению к раненным. Я не мог этого понять, я до сих пор не понимаю этого до конца. Но я понял, что работая с ними бок о бок - перенял у них это. Этим я называю - холодность принимаемых решений. Когда к тебе привозят разом хотя бы пять раненных, истекающих кровь, а хирурга всего два - волей не волей приходится выбирать. ВЫБИРАТЬ, понимаете? Решать, кого спасать, а кто этого ... нет, не недостоин, а тот, кто этого шанса просто не получит. В госпитале все проще. Мне почти не доводилось работать на Скорой, где нужны быстрые решения. Я привык работать спокойно и размеренно. Хорошо подготовившись к операции. Нет, быстрым решениям меня тоже учили, но здесь иное. Здесь от моей оценки сложности раненных - зависят их жизни. Сказать, что это тяжело - значит ничего не сказать.
  Пару дней назад в госпитале, где я работал был совершен теракт. По счастливой случайности меня там не было - многие сказали, что я родился в рубашке. А я ничего не мог сказать. Я и мои коллеги спасали там жизни день за днем. И что теперь - все они мертвы. Все, понимаете? Я отказываюсь это осознавать и принимать. Мысленно я продолжаю работать там, внутри, накладывая швы, и упорно работать. Хотя меня и перекинули в другой Госпиталь, я продолжаю работать в подорванном. Мои мысли все еще там. Только через день я прихожу в себя, начиная понимать, что именно произошло. Наверное, именно тогда я до конца осознал, что мы на войне. Что эти госпитали - далеки от привычного в Сакраменто. Что мы все здесь - просто мушки, которых достаточно шлепнуть мухобойкой и убить сразу сотню, а то и больше. И эта беспомощность не дает мне покоя. Вся моя работа теперь видится мне бессмысленной. За несколько дней около сотни, наверное, спасенных жизней - их теперь нет.
  Под такие невеселые мысли я возвращаюсь в Посольство. Завтра возвращение, если не будет слишком опасно вылетать. Но я не тешу себя этой надеждой, лучше быть готовым к худшему. Только одно утешение меня ждет в Посольстве - Кристо, он должен быть где-то здесь. Лучшее время выговориться ему, даже с матами. Он ведь убеждал в начале поездки, что выслушает все, так что друг - готовься. Я выспрашиваю кто и где его в последний раз видел, и это, наконец приводит меня на крышу. Удачное место выбрал. Жаль, что не слишком высоко. Если упадем, только переломаемся к чертям. Замечаю силуэт Криса, сидящего ко мне боком. Он будто знает, что это я, и жестом приглашает садиться рядом. Я соскучился за эти два дня по этому негласному неуловимому чувству поддержки. Знать, что ты не один на один с этой войной - тоже что-то значит. И я был лишен этого два дня, оставшись наедине с самим собой и своими мыслями. О целях этой войны. И ее последствиях.
  Усаживаюсь рядом и предлагаю другу еще не открытую бутылку виски. Да, сейчас самое время. Я все же оптимист и надеюсь, что завтра мы покинем это место. И возможно через какое-то время мне перестанут слышаться пулеметные очереди, взрывы и я не буду просыпаться ночами от рек крови, затягивающих меня за собой руками неспасенных мной раненных солдат и мирных жителей.
  Меня перекинули сразу после взрыва в госпитале. Скорее всего Крис был одним из тех, кто разбирал завалы. Любопытно, что медиков там даже не оставили. Я не хочу у друга даже спрашивать - остался ли кто-то в живых или нет.
  - Как думаешь, зачем они это сделали? - мне не надо пускаться в долгие объяснения и подход к теме. Я уверен, что Крис меня поймет и так, о чем я заговорил. Я заговорил о том, что меня сейчас мучило, наверное, больше всего. - Избавление от раненных ... чтобы было меньше хлопот в будущем. Что ты об этом думаешь? - я делаю глоток виски прямо из горла, и оно обжигает пищевод. Сейчас стало прохладнее, но зной не уходил, и топить его виски - это,я вам скажу, очень даже.

+3

4

Как не удивительно, я вдруг стал понимать Арчи и то, какой это титанический труд вести команду. Я хоть и имею задатки лидера, но за эту неделю я не раз пожалел о том, что нанялся на эту работу. Даже успел подумать, что-то из разряда "будь проклят день, когда я снял того замызганного котенка с дерева". Тут такие мысли прощаются. Смотрю на Чарли и выпускаю дым в сторону. Легкие воспринимают его как воздух. Небось, Дэнс будет ворчать, что я посадил себе дыхалку, но его не было здесь, и он просто не представляет как сложно иногда держаться на плаву. Такие слабости помогают жить. протягиваю Чарли сигареты.
Молча дожидаюсь, когда прорвет платину имени Чарли Хантера. Я видел каким он ходил эти дни, и очень не хотел оставлять его в таком состоянии сегодня, но пришлось. И теперь он тут. Наконец-то осознал то, что случилось. Дошло. До некоторых доходит сразу, до некоторых через неделю, некоторые так и живут не осознав. А он понял через пару дней. Это хорошо.
Взрыв госпиталя был ужасен. Я не хочу вспоминать то, как меня в итоге вывернуло от того, что я видел. Смесь камня, тел, медицинского оборудования, останков людей. Тогда я почувствовал как по спине бежит лед. Я думал Чарли там. И боялся, что мне придется привезти лишь гроб с его именем. это ужасно на самом деле. Ни одного выжавшего - звучит не так страшно, как возможная смерть друга и товарища.
- Думаю, что они все охренели и зажрались, - выдаю спокойным тоном и выпускаю дум перед собой. Чарли рядом. Он жив, и относительно здоров. Руки и ноги на месте. Голова тоже, тело не ранено. Остальное можно излечить, даже если эта душа. - Не косись на меня так. Это война не людей, это война зажравшихся богачей, которые не знают цену жизням и душам, и которым все равно, что финансировать, постройку больницы или ее взрыв. - делаю глоток виски и смотрю перед собой. Удивительно, но тут странно чистое небо. словно океан слез очистило его и видно звезды. - Знаешь, я чертовски рад, что тебя там не было. - наконец-то выдаю я и поворачиваю голову, чтобы увидеть его профиль. Я ведь так и не признался в том, что боялся за него. Не как командир за подчиненного, а как друг за друга.

+3

5

Под виски посмолить - тоже самое то. Прощай здоровье. Но если выбирать между воздухом, пропитанным кровью и дымом сигарет - я выберу последнее. Закуриваю на пример Криса и прикрываю глаза. Всего на мгновение, но картинки с кровью тут же овладевают мной и я распахиваю глаза, давая себе команду, что спать теперь будем в другой жизни.
  - Нет, это был не просто теракт. Это был стратегический ход. При чем я не знаю чьей стороны. Кто бы не остался у власти - горы раненных не нужны ни одним ни вторым. - знаете, печально вот сидеть и выдавать такое. Но это все то, до чего я дошел за сегодняшний день, копаясь внутри себя и не переставая забивая свою голову мыслями, чтобы не думать об ужасе, окружающем нас. - И дело здесь не в финансах. Им просто не нужна возня. - последнее слово я произношу презрительно, потому что под ним подразумевается моя работа. Моя! То, что я делаю каждый день, да и Крис тоже - спасаем людей - здесь это ничто. Пустой звук. Здесь более весомы звуки взрывов, выстрелов и человеческих страданий. Их здесь полно. Даже здесь, на крыше, до нас со всех сторон доносятся обрывки этих звуков, которые не дают отвлечься ни на секунду. Я с горечью затягиваюсь и запиваю виски. Ужасное сочетание с горечью, которая внутри.
  - Друг, я был бы в разы больше рад, не окажись мы здесь с тобой. - все так же безрадостно выдаю я. Это не значит, что я не переживал за него, он это знает. Я переживал за него, больше чем за себя. Это я был в госпитале, в безопасности, как я считал до взрыва, а он лез на рожон. Я переживал за него, но лучше бы нас здесь и правда не было.
  - Я не видел столько крови за всю свою жизнь. - смотрю на свои руки, которые пробивает мелкая дрожь. Ставлю бутылку на крышу и сцепляю руки вместе и отвожу взгляд на друга. Мне все еще кажется, что руки по локти в крови. В чужой крови. И только сейчас я замечаю, что одежда Криса и руки перепачканы, или мне уже мерещится, кровью?
  - Что сегодня было? - я не могу не задать этот вопрос. Уверен не мне одному надо выговориться, иначе не ушел бы от всего он сюда, на эту крышу, на которой к слову нет ни капли одиночества - только шум, посторонние звуки и небо.

+3

6

- Уху.
Очень философски получается, но на более я не способен. Не то, чтобы я не готов вести дискуссию, но я понимаю, не мне не ему, это не надо. Нам нужен хороший слушатель, который услышит всю ту боль, что таится за фасадом. Просто мы оба понимаем, что правы.  прав в финансировании, он прав в том, что никто не собирается возиться с людьми. Тут они пушечное мясо, просто те, кем можно жертвовать.
- Я тот тут по долгу службы, подписался много лет назад спасать людей из разных задниц, а вот ты меня удивил. Какого тащился во врачей без границ? - задаю вопрос, который уже озвучил в первый же вечер нашего тут присутствия. Он получил статус риторического, потому что понимаю, он тоже подписался спасать жизни. И от этого не уйти.
- Что сегодня было? - задает вопрос Чарли и я невольно передергиваю плечами. Сегодня был ад, ну или его филиал, но не суть важна. Тянусь к пачке сигарет, что лежит между нами и вытаскиваю сигарету, делая затяжку. Мне нужна секундная передышка, чтобы понять что говорить. А огонек сигареты выхватывает из темноты пальцы, с засохшей кровью. Я откладываю зажигалку и смотрю на руки. Вот же черт. Я даже не осознаю, что эта кровь. мощно же меня приложило сегодня эмоциями и событиями.
- Мы ехали из Притории. На середине пути подорвались на фугасе, пришлось отбиваться от людей. Потом ждали подмогу и спасение, - выдаю на одном дыхании, все так же смотря на свои руки. Спокойно вынимаю сигарету, стряхиваю пепел и подношу пальцы к губам, провожу по подушечки указательного языком. хочешь точно понять что на тебе - попробуй, метод который действует тут безотказно. Потому что здесь сложно понять в чем ты вымазался, в простой грязи или чей-то крови.
- Хреново, - выдаю я морщась от привкуса крови на языке. Тянусь к виски и запиваю дым, горечь сигарет и метал крови. - Знаешь, я разочаровался в людях. - говорю с каким-то отстраненным видом. Я все еще рад тому, что Чарли оклемался и даже ожил. Серьезно, я безумно рад его оживлению.

+3

7

Зачем я здесь? Зачем мы все здесь? Этим вопросом я задаюсь каждый день с момента прилета, как и другие участники группы. И задавали их друг другу. Кто-то пытался доказать что-то другим, кто-то самому себе. К кому отнести себя - я так и не решил, потому что я здесь, наверное, скорее по глупости. Ну а Крис да, по долгу службы. Он, возможно, единственный среди нас, кто здесь точно против своей воли, а не по какой-то глупости, совершенной пару лет назад.
  Я слушаю его рассказ о Претории. Перед глазами стоит та дорога, по которой мы сами ехали сюда, и к горлу подступает ком. Возможно, нам просто повезло не подорваться на том же самом месте. В такие моменты начинаешь думать, что кто-то наверху все же сидит и дергает за ниточки, решая - кто будет жить, а кому уже пора освободить место на этой пропитанной кровью земле. Я запиваю его рассказ парой глотков виски, которое уже не так саднит горло, хотя фантазия волей не волей делает меня зрителем ужасных картин сегодняшнего дня. Еще глоток в надежде задвинуть их на задний план. Наблюдаю за Крисом, его удивлением и осознанием, что его руки в крови. Мне становится тошно. Опять. Она повсюду. Ее запах и красные оттенки не покидает меня ни на секунду.
  - Я разочаровался в войне. - выдаю в ответ я, закуривая новую сигарету. Если чувства может притупить что-то еще кроме сигарет и виски, скажите мне что - иначе я сойду с ума.
  - Если война такая, какой ее показывают в кино, то мы попали в очень хреновую экранизацию. - выпускаю задумчиво дым и задумываюсь - а бывает ли хуже? Нет, не хочу об этом думать.
  - Сегодня передо мной стоял выбор. Спасти мальчика лет семи или молодого парнишу - солдата. - я зажмуриваю глаза, потирая их дрожащими пальцами. Здесь такие решения принимаются по десятку раз на день.
  - Мне пришлось выбрать солдата. - делаю ударение на слове "пришлось". Именно пришлось. Никому здесь дела нет, что он еще молодой пацан, что он ничего еще не видел в жизни и у него есть семья, наверное есть...
  - Потому что второй бесполезен в этой войне. - и никому нет дела, что шансов спасти именно семилетнего парня больше. Просто он не нужен. Просто от него отвернулись. Я отвернулся.

+3

8

Мозг не хочет воспринимать информацию о том, что я в крови Теренса. Ну и пусть. Наверное так правильно. Я сижу прикрыв глаза, курю и слушаю то, что говори Чарли. И молчу. Я не могу сказать сейчас ничего. Потому что прекрасно понимаю муки совести и выбора. Мне тоже приходится выбирать. Каждый день выбирать на этой войне, кого вытаскивать первым из завалов, кого послать по всем известному адресу, а кого слушать потому что я подневольный. Была бы моя воля, всю группу отправил бы домой и остался бы здесь один. Просто потому что одному проще. Но тогда я точно утонул бы в этом мире. Эта трясина боли, страха, жестокости, лишенная даже малой доли сострадания, милосердия доброты и любви. Обратная сторона человеческой жизни в ее худшем проявлении.
Чарли замолкает и на какое-то мгновение или два, между нами и вокруг повисает тишина. Город словно бы замирает в предвкушении новой крови и новых жертв. А нам эта передышка и услада для ушей. Мы так соскучились за тишиной.
- Знаешь, я ... - запинаюсь. Говорить о таких вещах я не привык, и не потому что в детстве ходил в воскресную школу. Просто, это тема имеет своеобразное табу, и теперь я его нарушаю. - Чарли, что делать когда перестаешь верить в Бога? - последнее слово жжет язык по хлеще горечи виски и сигарет, и поэтому я поспешно затягиваюсь, замолкая на пол секунды. - Я просто не знаю, как верить во всемогущего, в единого и любящего всех и вся Бога, которому по-настоящему небезразличны мы, простые смертные. Разве он есть, если позволяет умирать людям по всему свету на войне, которая выворачивает душу и заставляет делать выбор между мальчишкой и солдатом? - Потираю переносицу и вздыхаю думая, что не стоило нарушать табу и говорить о том, о ком мы знаем лишь из книги книг.

+3

9

Интересно, сколько сигарет нужно выкурить, чтобы ни чувствовать других запахов и привкусов, кроме смолы с никотином. Или выпить виски, чтобы можно было закрыть глаза хоть на минуту, не опасаясь увидеть искаженных болью лиц. Я не знаю сколько, поэтому я выкуриваю сигареты одну за одной и так же стремительно избавляюсь от виски. Надежда умирает последней. Этой ночью вряд ли мне или Крису удастся сомкнуть глаза, так что крыша - наше всё.
  Вопрос Криса заставляет меня задуматься, а верю ли я сам в Бога? Меня не учили этому, не объясняли кто это и зачем он нужен. Некому было учить. Поэтому я никогда не задумывался над вопросами - а есть ли он? А что будет с нами после? А сейчас задумался. Что со всеми теми, кто погиб за эту неделю здесь, всего за неделю! Когда это кончится, и самое главное - что это сможет остановить?
  - Крис, это может глупо, но я, похоже, никогда в него не верил. - глупо не сама вера в Бога, а то, что я в него не верил и не верю. К такому выводу я прихожу сейчас и мы снова замолкаем. Его вопрос "что делать" дальше становится для меня риторическим - я всю жизнь делаю это, иду дальше, не полагаясь на кого-то свыше. Наверное, это слишком жестоко.
  - У меня больше нет желания помогать там, где это не нужно. Серьезно, так глупо, ты рвешь задницу, а всем плевать. - со злостью проговариваю, засмотревшись на окурок в руке. - Как бы это не прозвучало... Я рад, что это происходит только здесь. Далеко от дома. - только на слове дом голос становится мягче. Моя маленькая надежда вернуться в привычный мир. Обыденный и знакомый. Без лишнего шума днем и ночью, этого невыносимого зноя и удушающей атмосферы. - Рано или поздно их станет слишком мало, чтобы воевать... если они не остановятся раньше. - откидываюсь назад и устраиваюсь спиной на крыше, закладывая руку себе под голову. Так мне хотя бы не видно улицу, по которой не перестают даже ночью туда-сюда ездить военные машины. Мирного здесь почти ничего не осталось, а значит нет ничего домашнего и уютного. Как вообще возможно здесь быть больше пары дней? Как не сойти с ума в этом?

+3

10

Интересно а верил ли я в него так как нужно? Нет, я знаю, что-то или кто-то есть там, наверху, но... Чувак оказавшийся на земле, проповедующий всемирную любовь и умерший за грехи людей, восстал из мертвых две тысячи лет назад. И что? Люди ведь не изменились они стали черствее, жестче. Сколько воин прошло с тех пор? Сколько людей погибло в битве за него, против него, во имя него. И что? Где та хваленное спасение? Где этот бог когда умирают дети? Черт с ним со взрослыми, они успели пожить, но за что он так с детьми? Я не понимаю. Как ни стараюсь осознать это не получается. От слова совсем.
-Мы здесь лишние с первой минуты приезда. - говорю я то, что и так было понятно. Мы вообще не должны были соваться на эту землю, нам тут не место, нам тут не рады и сколько бы ты ни старался помогать, это не приносит плюсов в карму, потому что тебя все равно ненавидят, потому что ты чужой.
Чарли смотрит на небо, а я... Я пытаюсь стереть кровь с рук. Черт, как же она присохла. И ведь это не только на физическом уровне. Это ментально. Я теперь всегда буду ее  чувствовать. Кто бы что ни говорил. Сажусь на крыше, и развернувшись, перегибаюсь через выступ наливая немного виски на руки. Я хочу избавится от крови. Это становится необходимым. Словно то, что она на моих руках меня душит. И я тру ладони, стирая с них следы своего бессилия и проклятий, своей слабости и отчаяния. Я стираю кровь, а вместе с ней пытаюсь стереть и мысли о войне, страх, который меня сковал и возможно из за которого и умер Теренс. Я же теперь буду винить себя в смерти юнца. Этого не изменить. Поэтому я хочу стереть это из памяти, как стираю кровь. Стирать и не думать, как нам жить дальше. Как вообще жить с этим грузом? А с ним вообще живут? А кровь почти не стирается. Она прилипла, впиталась в кожу, стала моей частью. Чужая кровь стала частью моей сущности, и это бесит до такой степени, что хочется собрать кожу, только бы перестать видеть ее на ладонях.
Я даже не замечаю, то, что Чарли держит бутылку и аккуратной струйкой льет виски на мои почти чистые руки. Кровь почти сошла, и осталась лишь в моих мыслях. Но мне хватает и этого, чтобы продолжить тереть пальцы до тех пор, пока теплая рука не касается плеча, заставляя остановится. И мне кажется, что-то во мне треснуло. И слетела эта чертова маска командира, оставив лишь простого и уставшего человека. Идеально ровная спина сгибается, голова опускается вниз, и я так и остаюсь стоять на коленях, упираясь локтями в выступ, и смотрю вниз, на пол крыши.
- Чарли... - скорее выдыхаю, чем произношу. - Как жить дальше? - спрашиваю не поднимая голову. а может я это подумал и так и не сказал? Я даже не знаю.

+3

11

От моих философских размышлений на тему исхода этой войны меня отвлекает Крис. Да, он несомненно прав, мы здесь лишние. Как бы дружелюбно к нам здесь не относились, мы все ровно не из этого теста, и как бы не старались влиться - это не получится, да и нет у нас такой цели.
  Крис поливает руки виски и начинает оттирать руки, усердно растирая кожу на ладонях. Сначала я за этим просто наблюдаю, потом подсаживаюсь поближе и поливаю ему на руки небольшими порциями все тот же виски. Я отстранено наблюдаю за ним, потому что мне это знакомо. Когда тебя разрывает изнутри желание стереть с себя кровь другого человека. Каждый день, проведенный здесь для меня заканчивался окончанием смены и диким желанием сорвать с себя всю одежду и сжечь ее, чтобы не видеть, чтобы она не попадалась мне на глаза и не напоминала обо всем этом. Но самое ужасное, что тело все помнит, одежда здесь ни при чем. Отвлекаю Криса, положив руку ему на плечо, тем самым заставляя оставить в покое свои руки, они итак уже чисты.
  - Так же, как жили до этого. - легче сказать, чем сделать, правда? - И постараться забыть все это. - ловлю на себе поникший взгляд Криса, в котором я так и читаю непонимание. Да, я сам не знаю как это сделать и с чего начать. - Ты вернешься домой, где тебя ждет любимая. - на моем лице появляется легкая мягкая улыбка. - Разве она - не повод жить дальше? - усаживаюсь обратно на крышу, делая пару глотков залпом и нащупывая пачку из под сигарет. Пустую. Сминаю ее в руке и отшвыриваю подальше.

+3

12

Сижу уставившись на крышу и не смея поднимать глаза. Я не привык показывать то, что я слаб, я не привык вообще показывать людям что-то по мимо положительных эмоций. Знаете, это такая как бы роль рубахи-парня, которому все не по чем, который всегда улыбается и шутит, который способен просто одной улыбкой стереть проблемы, просто потому что он есть. Я сам выбрал такой путь, сам решил, что мои проблемы никому не нужны и что лучше улыбаться всем. Но черт, как же это сложно оставаться прежним, когда вокруг смерть, разрушения и боль. Когда людям не до твоей улыбки, их цель просто выжить. И ты становишься таким же, тоже стремишься выживать, забывая о том, что есть и другая сторона, где все хорошо, где мир и спокойствие.
Зажмуриваюсь, потому что перед внутренним взором все еще война, и сжимаю руки сильнее, словно хочу уже не просто стереть кровь с кожи, а сломать кости и пальцы только бы не помнить, как она текла по рукам, как я пытался ее остановить. Мерзко. На душе мерзко от того, что понимаешь - ты не в силах изменить ничего. Никогда не был в силах и стремление спасти всех и каждого лишь мои мечты. Скольким не нужна эта помощь и даром? Сколько людей успело проклясть меня в этой дыре мира только потому что я вот такой вот придурок, не понимаю их и лезу спасать? Я даже не хочу думать об этом, потому что тогда я теряюсь в вопросах, зачем я вообще работаю и лежу из кожи вон. Зачем я просто живу, если моя работа никому не нужна.
Выпрямляюсь, садясь на пятки и запрокидываю голову назад смотря на звезды и не позволяя чему-то в себе окончательно надломится. слова Чарли о Миранде немного отрезвляют, но я тут же вспоминаю ее лицо, когда сказал, что уезжаю вновь.
- Она на меня наверное злиться. - усмехаюсь, и вздыхаю. Не наверное, а точно, только не показывает, моя упрямая девочка. Ну а кому понравится, то, что любимый человек умотал в очередную командировку. - Знаешь, - вдруг поворачиваюсь, садясь обратно на крышу и внимательно смотрю Чарли в глаза, - мне иногда кажется, что я ее не достоин и она заслуживает лучшего. Того, кто не будет мотать ей нервы, кто будет рядом всегда и не будет делать выбор между любовью и работой, потому что для него любовь очевидное преимущество. Я просто смотрю на нее и думаю, что я слишком эгоистичен. Я же сделал ей предложение на свадьбе друзей. Прикинь, такой идиот, сделал предложение перед всем городом. Нет, чтобы скромно и классически, мне же нужно было выкинуть финт ушами. И она согласилась. Вот только... Только я не знаю, нужен ли я буду ей вот такой... - вздыхаю и упершись локтем в колено тру шею опустив голову. Я наверное впервые сомневаюсь в том, что я делаю. война заставила меня сомневаться в себе, в своих поступках и мыслях. А может просто открыла глаза на правду мира. Я не знаю какой верный ответ из двух. Скорей всего оба идеальны для меня.

+3

13

Как это можно назвать? Ну кроме бреда на не слишком трезвую и адекватную голову? Да, обычно это называют разговорами за жизнь. - Не говори глупостей, друг. Она у тебя чудо. И примет ...  - не договариваю фразу. Примет каким? Таким, каким вернется? Любым? А откуда мне это знать на самом деле? Так ли все хорошо у нас? Или с нами? Как долго мы еще будем оборачиваться и дергаться от малейшего шума? Я знаю, что Крису это тоже сейчас присуще, я такой не один, он прошел тоже самое. Так где гарантия, что мы не сильно изменимся? Да нет ее, этой гарантии. Не весело, правда?
  - Сделай ей еще раз предложение. - пожимаю плечами на удивленный взгляд Криса. - Без толпы, перед которой будет неловко сказать "Нет". - снова это непонимание в глазах. - Я ведь серьезно. Я делал предложение не прилюдно. Да, пускай мне отказали, но хотя бы у меня нет сомнений, что будь это предложение сделано прилюдно, мне бы сказали "да". - слишком крутую я тему выбрал, для разговора, но я ничего не могу с собой поделать. Я это говорю ни к тому, что Мира согласилась через не хочу, а просто делился своими мыслями. Только пояснять я это не спешу, пусть посидит, подумает. Курить больше нечего, остается попивать в затянувшейся тишине виски и блуждать в своих мыслях о том, как жить дальше, чтобы не оглядываться назад.
  Смотрю на часы, мы сидим здесь уже больше часа. Крис не выходит из своей задумчивости и я решаю, что ночь эта нам все ровно не даст поспать и отправляюсь за сигаретами.
  К моему возвращению Крис уже распластался по крыше и пялится в небо. Не спит, в чем я не сомневался. Кидаю ему на грудь пачку сигарет, ставлю рядом еще бутылку виски и усаживаюсь рядом.
  - Я надеюсь, что завтра нас здесь уже не будет. Не знаю ... выдержу ли я еще. - еще неделю? Пару дней? Даже день не уверен, что выдержу, если быть до конца честным с самим собой. Будь возможность - меня бы не было здесь уже сейчас. Но эти мысли приходится глушить виски с сигаретами, будь оно все неладно.

+2

14

Да, мира у меня самая самая. Самая чудесная, самая прекрасная, самая добрая и самая лучшая. А еще я ее безумно люблю думаю про себя, кивая и не сразу замечая, что Чарли завис на полуслове. Смотрю внимательно на друга, и понимаю. еще бы. Он не знает как подобрать определение того, какими мы от сюда вернемся. я сам пытаюсь не заморачиватся на этот счет, потому что мозг в прямом смысле слова готов взорваться от мыслей и догадок, и в итоге прост отказывается думать на тему того, каким возвращается человек с войны. Потому что "другим" это не то определение которое подходило бы идеально под все, что приходится пройти и отдать, чтобы сохранить разум, мозг и душу в относительной целостности.
Киваю а предложение Чарли о том, что стоит сделать предложение лично. Он прав. Надо было изначально так делать. Но я тогда думал, что это более чем оригинально и прекрасно сделать предложение при всех, чтобы сразу и много людей узнали о моей радости или горе.
- Слушай, а ты... - порачиваю голову и обнаруживаю, что Хантер исчез. вздохнув, вытягиваюсь на крыше, сначала ничком, просто, чтобы дать спине немного отдохнуть, а потом перекатываюсь и смотрю в небо отсутствующим взглядом.
Мыслей ночь. Чувств тоже. Этакая эмоциональная кома. Такое бывает. я слышал о таком, но сам не испытывал. Просто нет ничего, сплошная ровная линия на мониторе. Нет не злости, ни обиды, ни отчаяния или надежды. Просто пустота, которая поселилась где-то под сердцем и подобно черной дыре вытягивает остатки чувств, мыслей и размышлений. Только рефлексы, вроде дыхания. Просто мозг не может себе позволить забыть такие детали, как сделать вдох, а потом сделать выдох, заставляет сердце перегонять кровь по всему телу.Такие мелкие составляющие жизни и являющиеся самой жизнью в целом.
Из мыслей вырывает пачка оказавшееся на груди, от чего я вздрагиваю и медленно открываю ее. Где он раздобыл приличные сигареты в этом богом забытом месте? Вытаскиваю сигарету, не смещаясь ни на дюйм и прикуриваю, выпуская дым в небо. Глаза блуждают по звездам ища изначально ту, что светит ярче всех, а потом мозг подкидывает информацию, что мы вообще-то в южном полушарии, а из курса географии известно, что здесь есть южный крест, поэтому я ищу теперь его.
- Не будет. Мой последний рапорт был достаточно красноречив, чтобы нам дали добро на вылет утром... - вновь виснет молчание, но оно совсем не неловкое и не вязкое. В нем слишком много недосказанного. И я уверен, Чарли понимает, то что я не говорю, что не говорю, потому что такие вещи не оглашаются в слух, такие вещи вообще не должны были с нами происходить.
- Завтра ночью мы будем дома, Чарли. Я гарантирую. - я и сам верю в эти слова, потому что по другому быть не может. Потому что иначе война нам окончательно выкрутит мозги, и заставит забыть о том, что мы люди. Она лишит нас последнего, что мы имеем, и мы станем ее рабами. А пока что у нас есть надежда на завтра, и пока что мы более чем люди. Потому что можем чувствовать горечь сигареты и дешевого виски.

+2

15

Слишком незаметно здесь протекает время. Непривычно для меня лично. То оно несется быстрее ветра, то замирает и не желает вопреки законам природы двигаться дальше. Так было всю неделю - мне она казалось вечностью. Неделя сошла бы здесь за месяц или даже больше. И только сейчас в привычной компании друга время вернуло себе привычный ритм и двигалось вперед, не замирая и не проносясь незаметно. Я даже почти готов поверить, что оно и дальше будет идти так же размеренно, но за последнюю неделю я перестал верить во что-либо. Даже самому себе. Порой сам выдавал вещи, которых от себя не ожидал совсем. Нет, нам здесь точно не место. Слишком много неприятных открытий, происшествий, трагедий, как внутренних, так и общих. Слишком много всего на такой промежуток времени. Жизнь в Сакраменто по сравнению с неделей здесь - такая серость и тоска, но это привычнее что ли. Я не из такого теста, чтобы привыкнуть к свисту пуль в паре метров от себя или спокойно засыпать и видеть сны под взрывы, которые здесь не редкость.
  - Хочется в это верить. - и мне действительно хочется. Верить, что завтра мы будем в родном Сакраменто. Вернемся домой в привычную обстановку. Хочется верить, что все будет как и до этой поездки, что ничего не изменится. И весь этот кошмар забудется за одну ночь. Хочется в этой верить. Наблюдая за другом и замечая его задумчивый вид, предполагаю, что его мысли не далеки от моих собственных. Подношу свою бутылку к его, и раздается негромкий звук стекла о стекло. Нам обоим хочется верить, что завтра мы уже будем дома. За это можно и выпить. Не говоря лишних слов.

Закончили. В архив

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Что бы ни случилось в прошлом, оно в прошлом.