внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 11°C
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » there's one thing you must understand


there's one thing you must understand

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Участники:
Caesar Bellamy & Liberty Raven
Место:
Сакраменто, вечеринка по случаю Дня Независимости
молодежи только повод дай
Время:
4 июля 2012 года
Время суток:
вечер-ночь
Погодные условия:
теплая летняя ночь, на вечеринке так вообще жарко
О флештайме:
You can’t trust a cold blooded man
Girl, don’t believe in his lies
Can’t trust a cold blooded man
He’ll love you and leave you alive

Все просто: случайности неслучайны, а тайное всегда становится явным. Правда, не настолько оно и тайное, верно, Беллами?

+1

2

Я не заядлый тусовщик, не форменный раздолбай и не беспечный прожигатель жизни, самоцелью существования которого являются всевозможные вариации веселого досуга. Но это не отменяет того факта, что я люблю повеселиться. Я не социофоб, не волк-одиночка, а вполне себе дружелюбное, компанейское существо, для которого вечеринки - еще один доступный способ расширить круг знакомств, надорвать живот от смеха, заправить организм горючим топливом для разогрева... Словом, все вполне тривиально и среднестатистично. Кроме того, на вечеринках, как никогда велика вероятность того, что удастся сбросить скопившееся напряжение. Вы понимаете, о чем я?
  Да, у меня есть девушка и на первый взгляд это выглядит крайне...по-блядски, будем откровенны, - то, что я хотя бы даже мысль допускаю о том, чтобы развлечься где-то на стороне. Но при более детальном рассмотрении можно заметить, что я тот еще благородный мчудак. Ведь я и Либерти - мы вместе почти год. И я, голову даю на отсечение, не "испортил" её. Ни разу. Мы не обсуждали этот вопрос детально и обстоятельно, но как-то все сложилось само собою. Я люблю её и не хочу давить. Я из тех, кто умеет ждать. Чего, кстати, нельзя сказать о моем организме. Первое, что я слышу от собственного тела, открывая с утра глаза, это: "Давай потрахаемся, а?". И любые мои доводы (даже если бы они были!) здесь абсолютно бессильны. Посему так уж повелось, что мне периодически приходится, как я уже говорил, "сбрасывать напряжение" вне "храма моей любви". Звучит странно и, возможно, даже в определенном смысле пошло, но это природа. Она упряма, безкомпромиссна и порой крайне жестока.
   Так вот, вернемся к тому, с чего начинали. Резюмируя все вышеизложенное, скажу: сегодня я шел на вечеринку и планировал секс. Просто. Буднично. Конкретно.
  Не скажу, что выглядел я как-то по особенному или стремился расфрантиться и раздуть собственное обаяние до размера приличного воздушного шара, но в целом отражение в зеркале мой непритязательный взгляд вполне удовлетворило.
   - Реееей-веееен, - нараспев протянул я уже из коридора. - Рей, ты же не будешь скучать, правда, моя маленькая? Я приду, скорее всего за полночь, но обещаю, что буду хорошим мальчиком и транспортирую себя на двух ногах, - отложив обувь до лучших времен, которые по расписанию обещали наступить буквально через минуту, я метнулся в комнату девушки и, подкравшись сзади, заключил её в объятия. Она казалась такой миниатюрной в подобные моменты, что я опасался от избытка чувств сие хрупкое существо затискать до бессознательного состояния.(не спрашивайте, каким образом этот избыток чувств позволял мне то, что я планировал на вечер... уверяю, логике это неподвластно. И да, мне бывало искренне стыдно. И не  по себе. Но секса хотелось больше.)
  Я открыл глаза, поцеловал на прощание мою (какое приятное слово-то!) Либби и вернулся к процессу облачения в кроссовки-скороходы. Когда я их покупал, в их "технических характеристиках" ничего подобного не значилось, но сейчас, когда я рисковал пропустить начало вечеринки, они просто обязаны были стать скороходами. Путь к вечеру в веселой компании не был тернист. Напротив, он стелился мягкой лентой под колеса моей Тойоты и очень скоро меня подхватили волны всеобщего колбасева. Ничего, еще совсем немного, и я смогу приходить на такие вечеринки вместе с моей девочкой. Тогда у меня больше не будет нужды отмахиваться от назойливых вопросов приятелей, почему я все еще не обзавелся постоянными отношениями и на каждой вечеринке уединяюсь с новой подругой. Тогда мне не нужно будет затыкать кляпом рот мучительному чувству вины, что я оставляю Рейвен одну и не могу полноценно "ввести" в свою жизнь, в свой круг общения. Все будет. Осталось подождать немного. Ну а пока я скрашиваю свое ожидание, как могу. Стоит ли меня в этом винить?

+1

3

And then he ran into my knife. He ran into my knife ten times.
Казалось бы, наступив на грабли однажды, второй раз она обойдет их стороной, но нет - звон в ушах и искры из глаз лишь подтвердили, что Либби, будучи соседкой Беллами добрых десять лет, наблюдающая парад моделей в его квартиру и оттуда соответственно, явно не усвоила один простой и жестокий урок: если парень сказал, что ты - его, то вряд ли отнес то же самое к себе.
Она вообще попала на эту вечеринку случайно, из третьих уст, и, заранее решив, что, раз Цезарь тоже сегодня где-то ошивается, поэтому скучать явно не будет, почему бы и ей не сходить куда-нибудь? Строить глазки направо и налево она не собиралась. Перебирать с алкоголем - тоже, так и сказала отцу и намеревалась сдержать свое обещание. Оба, данные себе и папе.
Знаете, ситуация кардинально меняется, когда видишь своего - а он - ЕЕ, и если Цезарь до сих пор об этом не подозревает - его проблемы, - парня, обжимающегося в углу с какой-то девкой. Ах да, ей же шестнадцать, и он не хочет ее портить, и заботится о ее добродетели, и бла-бла-бла вдохновенной лжи. Только не надо делать вид, что ты ее не заметил, Беллами, рыжих вообще сложно не заметить, а с ее характерной походкой все сомнения в личности отпадают сами собой. Ты думал, что она не узнает? Думал, что узнав, смирится и, робко улыбнувшись, уйдет подобру-поздорову?
Черта с два. У рыжих нет души, забыл? И слово "совесть" отходит на задний план, когда в игру вступает ревность. То, что женская ревность - страшная штука, ты тоже забыл? Ну так она тебе напомнит.
Не глядя в сторону Беллами, Либби влилась в группу, вытанцовывающую что-то незамысловатое. Оценивающе посмотрела на мальчика напротив. Милый, - Либерти, улыбнувшись, танцующими, пружинящими шагами, приблизилась к нему, пытаясь отрешиться от всего, что было вокруг, растворяясь в музыке, изредка позволяя пареньку дотронуться до нее. Как его зовут? Джим? Итон? Стюарт? Он, кажется, говорил об этом, но она пропустила мимо ушей, да и какая разница?
Выкуси, Беллами.

вот как-то так о___о

Отредактировано Liberty Raven (2012-11-29 00:57:30)

+2

4

Прошло совсем немного времени - возможно, минут двадцать-тридцать от силы, но я, без лишней скромности скажу, не терял времени зря. В моих объятиях уже млела хорошо сложенная брюнетка, условно названная мною "Детка" (универсальный вариант - никогда не спутаешь и не ошибешься!), в желудке игриво плескался стаканчик текилы, и цель была уже близка. Я не хотел растягивать удовольствие до конца вечеринки; все-таки я пришел сюда не только за этим, поэтому сделал дело - гуляй смело, как говорится. Меня немного раздражало освещение, которое то пропадало вовсе, то создавало интимный полумрак, а то и вовсе начинало слепить. Я списывал это на свое крайнее напряжение, поэтому тактично отмалчивался по поводу того, что еще меня сегодня бесит. В конце-концов, если я хотел что-то получить от Детки, важно было выглядеть приятным собеседником, "милым парнем", да и вообще, существом без каких бы то ни было проблем. В том числе, и психических.
   Я как раз с большим напором и страстью прижал к себе Детку, сокращая расстояние между нами до критического минимума. Это была кульминация незамысловатых "ухаживаний", после которой мы должны были синхронно созреть до сакраментального "Пошли наверх?". Я даже уже занес ногу и предпринял первый шаг увлечь за собою девушку, когда увидел... Либерти?!
  В первую минуту я уже было подумал, что разыгралось мое воображение. Заключило себе сделку с совестью, стыдом, моралью, и этой мощной коалицией они начали строить мне козни на пути к удовлетворению моих низменных потребностей. Но эта иллюзия, этот фантом, был слишком реальным, чтобы мне не поверить в его существование. Второй попыткой отмахнуться от позывов екнувшего сердца была мысль - лаконичная и логичная: "Обознался". Но если я и верю в существование двойников, даже если они имеют одинаковую походку, привычки и манеры, я никогда не поверю, что кто-то другой сможет смотреть на меня ВОТ ТАК.
   Я решительно отмахнулся от всех мыслей. То есть, СОВСЕМ от всех. И лишь с еще большим пылом впился в губы Детки. Но образ Либби, с ее пылающим взглядом, с молниями, которые зарождались там, у бунгало целого легиона чертей в ее глазах, словно оттянула меня от этой подруги на вечер. Она растворилась в толпе, а я ощущал, как ее хрупкие руки обвивают мою шею, и отстранялся, отстранялся, отстранялся от удивленной спутницы. Я нахмурился и попытался унять мандраж по всему телу.
- Что такое? - раздраженно протянула Детка, безапелляционно хватаясь за ворот моей футболки и возвращая мои губы в исходное положение. Но они там больше не приживались. Они безжизненными каменными глыбами застыли в одном положении и уже не желали доставлять удовольствие и получать его. По крайней мере, от этой чужой, почти незнакомой мне девушке.
  Я лихорадочно завертел головой по сторонам, начиная внутренне закипать. Если это действительно была Либби (а "если" здесь вставлено исключительно номинально), то что она делает на этой вечеринке? Она пришла меня проконтролировать? О, это было... дерзко! И, может это и было наглостью с моей стороны так считать, но несправедливо. Дерзко и несправедливо.
   Извинившись перед Деткой (что ее, кажется, не удовлетворило совершенно), я протиснулся сквозь толпу сначала в одну сторону дома, потом в другую, но лишь в третьей области своих поисков нашел искомое.
  Искомое отчаянно извивалось в чужих руках, а я уже красочно видел эти руки отрубленными по самый локоть и всунутыми в эту задницу, которая совершала круговые движения в интимном пространстве МОЕЙ Либби. Я с силой уперся ладонью в грудь парню, таким образом оттолкнув его на добрых метра три и, не оглядываясь на Либерти, сделал несколько шагов навстречу нахальному юноше.
- Ей шестнадцать лет, - сквозь зубы процедил я и облизнул пересохшие губы. Получилось довольно зловеще, судя по промелькнувшей на лице паренька тени паники. - Запомни, как она выглядит. Если ты подойдешь к ней ближе, чем на метр, закопаю.
  Что делать с Либерти, что ей говорить и как вообще эту всю ситуацию разрулить, я пока не решил, поэтому, не оглядываясь на нее, с видом самой что ни на есть оскорбленной невинности, отошел к окну. Я кипел гремучей смесью досады, дикой ревности, обиды и гнева. Больше всех во мне горланило чувство собственной вины, но его я тактично игнорировал и убеждал себя, что первая тройка определенно перевешивает на весах справедливости. Я насупился и молчал, давай ротозеям косо и опасливо поглядывать на профиль, по которому будто бы стекал лунный свет из окна. Твой выход, малыш.

+1

5

And I fired two warning shots. Into his head.
Скажи, Цезарь, ты что, думал, что она так просто сдастся? Серьезно? Что пойдет в угол, напьется и бросится к тебе на шею? Знаешь что, Беллами? Не на ту напал. Ревность постепенно сменялась яростью, чистой, прекрасной и убийственной. В какой-то момент Либби почувствовала себя чуть ли не злой колдуньей, но потом осознала, что файерболлы швырять ей учиться и учиться.
- Беллами, ты оставил бы нас в покое, - подчеркивая "нас", придвигаясь ближе к бедному, попавшему под раздачу пареньку, протянула Рэйвен, - тебя девушка заждалась. Не дай бог, передумает еще...Хотя тебе-то что, верно?
В самом начале, когда она увидела эту фифочку, вовсю льнущую к Цезарю, ей, возможно и хотелось расплакаться, теперь же - придушить и ее, и его, желательно с особой жестокостью. А сейчас она видит ее на лестнице, в нетерпении кусающую губы и...Либерти противно. Она знает, что творится наверху, знает, чего ждет неизвестная, знает, от чего отвлекла Цезаря. И это, думает она, грязно. И мерзко.
- Серьезно, не заставляй девушек ждать, они этого очень, очень не любят, - насмешливо, доселе не подозревая, что умеет говорить в такой издевательской манере, протягивает Либби, оценивающе глядя на Беллами. Какая дура она была, когда решила, что он поехал с друзьями за город, она же знает, этот парень - бродячий кот во всех смыслах этого слова.
Либерти решительно взяла паренька под руку и повела его подальше отсюда, подальше от Цезаря, ну его, этого Беллами, она и сама не пропадет, как-никак, самостоятельная девушка.
- Это, конечно, не мое дело, но, кажется, ее у тебя скоро уведут, Беллами, - кивая на незнакомку, бросила Либби, прежде чем скрыться за поворотом. Входная дверь.
Свежий воздух, ей его очень не хватало. Рэйвен почти что улыбается, вдыхает полной грудью, но отчего-то делать это больно невыносимо, ножом по сердцу. Как он мог, а?
- Давай прогуляемся? - прижавшись к парню, замурлыкала Либерти, - мне здесь надоело, да и...не так уж это и весело, как обещали.
А ты со своей девицей можешь лизаться по углам сколько угодно, ей на это плевать, окончательно и бесповоротно. Она его не предупреждала, но ведь это было очевидно - мы есть друг у друга, так какого черта тебя понесло на эту вечеринку, к этой недомодели? Как ни крути, вывод напрашивался один-единственный и от этого Либби хотелось не только плакать - реветь, разгромить все вокруг, устроить ядерный взрыв или какой-нибудь глобальный катаклизм.
Я ему надоела.
Вот так просто. Поигрался и бросил.
Было весело, правда, Беллами?

Отредактировано Liberty Raven (2012-11-29 01:03:26)

+1

6

Эффектная, не лишенная трагизма сцена привлекла внимание веселящихся зевак. Только ленивый или в хлам пьяный не оторвался от своих дел, чтобы пронаблюдать, что же такое здесь между нами происходит, что за сыр-бор и по какому-такому вообще поводу шумиха. Вряд ли кто из присутствующих действительно понял, в чем дело, а мне хотелось бы и вовсе думать, что никто. Они лупали непонимающими глазами, переводили взгляды с меня на Либерти, а потом - на того парня, который внезапно из представителя серой массы превратился в героя, вызывающего любопытство.
  Мне достаточно было сказать лишь несколько слов, заветных, оказывающих магическое действие - "Это моя девушка". И все вопросы мигом бы отпали. Больше ни одна подпитая дрянь не дерзнула бы даже посмотреть косо в сторону Либерти, а если бы и дерзнула, то мир не без добрых людей - другие бы отстояли мою честь и достоинство. Но я не мог. Те единственно спасительные слова находились под сотней железных табу и я, имея их в своем арсенале, так ничего и не сказал.
  Еще я мог бы догнать её прямо сейчас - уж поверьте, мне бы нашлось, что сказать. Много чего. Я мог бы с не меньшим сарказмом, чем это сделала Рейвен, подчеркнуть, что у меня просто нет другого выбора, кроме как ходить на вечеринки и самостоятельно удовлетворять базовые человеческие потребности, но я знаю... Знаю, что это ее бы унизило, причинило бы боль и, как бы зол сейчас я ни был, но такой вариант в моем списке возможных действий не фигурировал. Я могу причинять ей боль ненамеренно, всему есть свои причины и объяснения. Но целенаправленно бить - нет. Это не мой стиль. Чего, кстати, нельзя сказать о Рейвен. Она, видимо, решила меня окончательно "добить", у всех на глазах рассудив, что чаша справедливости перевесила в сторону выдворенного мною олуха.
  "Ну и катись к чертовой бабушке!" - в сердцах прокричал я, только вот губы мои так и остались плотно сжатыми. Незачем другим это слышать и видеть, а иначе могут ведь и догадаться.
   На ватных ногах я шел наверх, увлекая за собой Детку - но не потому, что хотел отомстить разбушевавшейся Либерти. Просто какая теперь была разница? Так или иначе, теперь я уж точно заслуживаю небольшого вознаграждения. И хотя настроение теперь у меня из похотливо-лиричного плавно трансформировалось в агрессивно-пофигистичное, кажется, Детку это наоборот раззадоривало.  Я как-то проморгал момент, когда лишился верхней части своего гардероба и пришел в себя лишь в тот момент когда девушка, из лучших побуждений покусывающая мочку моего уха, на  собственную беду поинтересовалась:
- А кто была эта рыжая девочка?
  Я подкатил глаза (не от блаженства уж точно) и, пытаясь говорить и дышать максимально ровно, хмуро отозвался:
- Моя... - а кто моя? Сказать сестра - прозвучит глупо и несправедливо по отношению к Либби, пусть даже она не может этого диалога слышать. Сказать - девушка? Да ведь здесь уже даже  не будет стоять вопрос о том, сколько ей лет - тогда будет абсолютно непонятно, какого ляда я в таком случае шашни вожу за ее спиной... Но, сам того не подозревая, я выдал в целом наиболее точную характеристику Рейвен. Она была моей Либби. И неважно, в какой роли. Собственное слово, случайно выпавшее из уст словно бы отрезвило меня, я решительно отодвинул от себя Детку, подхватил стрейчевую черную футболку с капюшоном и высунулся в окно. Окно выходило точно на укромное место, где моя рыжая уединилась с каким-то недоумком. (ну ведь точно недоумок! Я его предупреждал!)
  Футболку я напяливал на ходу и из-за перекрытой видимости даже едва не потерял равновесие на ступеньках, но все же к Рейвен добрался целым и невредимым, хотя и все еще по пояс неодетым. Я спокойно остановился едва ли не перед самым носом парочки, аккуратно расправил края футболки и, медленно поднимая глаза на Либерти, при этом совершенно игнорируя ее спутника, процедил:
  - Пошли домой. Поговорим по пути.
  Это не было требование, это не был приказ. Я бессознательно выпустил наружу хлипкое, шатающееся на ветру и забитое ботинками моего самолюбия чувство вины и оно теперь решило отыграться по полной, пока я его снова не заткнул и не заключил в темницу души. Она не должна была видеть того, что увидела. И хотя я злился, рвал и метал в душе, но знал наверняка: я не могу и не хочу её потерять вот так, по такой глупой причине. Поэтому самое время сцепить кулаки, проявить выдержку и спокойно, рассудительно разрешить проблему. И если раньше я искренне верил, что проблема эта исключительно моя, то теперь она стала нашей общей.

+1

7

You know, some guys just can't hold their arsenic.
Она не хотела, чтобы так получилось, и самой уже ненавистны собственные фразы, брошенные впопыхах, импульсивно, как бы сильно она не злилась на Цезаря, сомневалась, что имеет право разговаривать с ним таким тоном. Что теперь у нее вообще есть право с ним хоть как-то разговаривать, она же младшая сестренка и от этого штампа ее разве что могила избавит, а умирать так рано, при всей своей бесконечной, поглощаемой черной дырой внутри, ярости, при всей печали, не собиралась. Она уже один раз там побывала, раньше срока возвращаться как-то не хочется, пожалуйста. Спасибо.
Милый мальчик, как же ей приятно, что тот еще и благоразумным оказался - молча обнимает, не говоря ни слова про Беллами, про недавний инцидент. Убежать бы отсюда, если по-хорошему. Бросив взгляд на темные силуэты за окном второго этажа, Либби поднялась на цыпочки, вплотную к уху паренька, чьего имени она так и не знает.
- Пошли отсюда, а? - нет, она не собирается его к себе приглашать, просто ей это место осточертело так, что выть хочется.
И собирались уже, прихватив ее сумку, убежать отсюда на все четыре стороны, как...
Почему ты ее в покое никак не оставишь?
- Не хочу, - Рэйвен смотрит Цезарю в глаза, ей-то чего стыдиться, не она первая заварила эту кашу, пусть увидит, пусть знает, - не о чем.
Забавно, ты даже извиниться не хочешь, хотя...она очень сомневается, что Беллами вдруг почувствует себя виноватым, он же всегда прав, она уже жалеет, что тогда рассказала, раскрылась, а теперь расхлебывает всю грязь, которую ветром занесло в ее безоблачный мирок. Как ее угораздило влюбиться в такого? Который сегодня обнимает и шепчет на ухо какую-то милую чушь, а завтра идет неизвестно куда, а встречаешь ты его на вечеринке, и видишь чужие руки вокруг его шеи, да он и не возражает. Вы что, все такие? Или, может, Беллами - образец добродетели по сравнению с остальными представителями сильного пола?
Бессознательно тянется к нему, одергивает себя и снова тянется.
- И домой я не пойду, - в поисках поддержки Либерти сжимает руку безымянного кавалера, - только пришла. И у тебя здесь наверняка...незаконченные дела, так ведь?
Цезарь молчит и это ее угнетает, пугает. Ну скажи же что-нибудь, пожалуйста, ругайся, кричи, пошли ее куда подальше со всей ее детской местью, только не молчи.
Хотя, что это она.
Разве после того, что случилось, она может его о чем-нибудь просить, даже молча?

Отредактировано Liberty Raven (2012-11-30 04:13:19)

+1

8

Предсказуемо. Ожидаемо. Логично.
  Нет, ничего необычного не было в том, что Либерти отказалась вот так просто бросить все и пойти со мной, совершенно ничего. Я ожидал чего-то в этом духе, возможно, даже более эмоционального и  шумного. Но она просто отказалась и мне, признаться, стало ощутимо не по себе от такого ее псевдо-спокойствия. А вдруг она сейчас поняла, что не стоило со мной связываться (хотя и повод для такого прозрения пустяковый, разве нет?), а вдруг с ней произошло то, что происходит со многими влюбленными в ее возрасте? Чувства тинейджеров так непостоянны, в их головах вечно происходит процесс переоценки ценностей, и именно потому считается, что первая любовь, хотя и достаточно сильна и эмоциональна, но крайне недолговечна.
  Все это время, пока мы были вместе, я подсознательно ожидал такого - ожидал, что в одно прекрасное утро Рейвен поймет, что я герой не её романа, что сопляк за соседней партой жутко мил, а мы с ней из разных миров, которым пересечься суждено разве что на общей жилплощади при вынужденных обстоятельствах. И это, кстати, было одним из тех факторов, которые сдерживали меня до того, пока я не слетел с катушек и не сделал решительный шаг навстречу.
  - Потом как-нибудь... разберусь, - натянуто улыбаюсь, чтобы не выглядеть поверженным. Даже если допустить, что я виноват, это не значит, что я буду выглядеть полностью раздавленным и растоптанным. Мужчина никогда не должен терять "товарного вида", а иначе он превращается в тряпку.
   Я хочу с силой схватиться за твою руку и агрессивно вырвать тебя отсюда, отлепить от этого желторотого недоумка и увести с собою, не церемонясь и не спрашивая на то твоего позволения. Но ты слишком мне дорога, чтобы я мог позволить себе подобные вольности. И хотя тебе, вероятно, кажется, что я нисколько не уважаю тебя и не считаюсь с твоими чувствами, это не так. Надеюсь, когда-нибудь ты это заметишь, хотя я и не самый порядочный возлюбленный в истории...
  - Пожалуйста, пошли домой, - я спокоен. Внушаю себе это, втираю в свой мозг, как мантру и начинаю даже верить. - А впрочем...
   Не всегда удается следовать по намеченному пути. Я думал провернуть все на исключительно добровольных началах, но вижу по твоему взгляду решительность всех воинов мира противостоять врагу, коим в сложившейся ситуации являлся я, вижу, что ты (хотя, возможно, где-то в глубине души и хочешь, чтобы я тебя уговорил) настроена радикально - остаться здесь, без меня.  Поэтому я просто снова отталкиваю в сторону юнца (он возмущался и даже предпринял попытки меня остановить, но мой яростный взгляд, которым я его наградил при первом же поползновении в мою сторону, сделал свое дело), и... подхватываю тебя с легкостью, как если бы ты совсем ничего не весила. Теперь попробуй спорить со мной, когда свисаешь с моего плеча!
   Я шел молча ровно до тех пор, пока шум вечеринки не сменился полуночным шепотом уличных звуков. Времени прошло совсем немного, но, казалось, в моих ушах уже звенит это напряженное молчание между нами. Я осторожно "высадил" Либерти, поставив ее перед собою и присел на парапет, окружающий фонтан.
  - Послушай, я не хочу тебя терять, - поднимая взгляд куда-то вверх (вроде бы люди это называют стыдом? ну знаете, когда стремаешься смотреть кому-то в глаза), я развожу руками в стороны, словно показывая свою полную безоружность.  Да, это не похоже на извинения и не совсем то, что ты хотела бы услышать, рыжая, но... как умею! - Ты ведь... Ты ведь догадывалась? Ты наверняка догадывалась о том, что это... ну... это... периодически происходит в моей жизни, - я многозначительно повел бровями, криво усмехнулся и наконец вперился испытывающим взглядом в Рейвен. - Просто глупо вышло, что тебе пришлось все это наблюдать.
  Честно, я не знал, что говорить. Лучше бы говорила Либерти, но поскольку она изначально не изъявила такого желания, пришлось как-то выкручиваться и начинать диалог, пусть даже таким нелепым способом. Это был тот редкий случай, когда слова у меня с поразительной неохотой клеились в предложения. Я тот еще словоблуд, только даже это меня сейчас никак не спасало.

+1

9

A-a! Not guilty!
С Цезарем бесполезно спорить, Цезарь сделает все по-своему и ты еще в этом будешь виновата.
Только вот, когда все внутри буквально горит от сжирающей заживо ярости, так легко забыть об элементарных вещах...вот Либби и забыла, и жестоко за это поплатилась. Надо было бежать, хватать парня за руку и бежать, далеко, она бы в таком состоянии запросто согласилась бы сесть в машину, не за руль, конечно, но уже что-то, видишь, до чего ты ее довел?
Снизошли до пожалуйста, - нет, она не будет говорить, она молчать лучше будет и улыбаться презрительно. По крайней мере, она считает, что презрительно.
- Чт... - Либерти перехватило дыхание - от злости, от возмущения, от обиды, от унижения, в конце концов - она же не куль с мукой и даже не мешок с картошкой, чтобы так запросто - через плечо. Она и весит явно больше, чем пресловутая картошка, но не это сейчас важно. Важно то, что для Беллами она - тряпичная кукла в человеческий рост, не больше.
Женская логика, знаете ли, страшная вещь.
От этого стало еще горше. Рэйвен даже сопротивляться перестала, обреченно повиснув на Цезаре. Обещала себе все компенсировать, как только он ее отпустит. А он ее отпустит, рано или поздно.
Ненавижу, - Либерти стояла перед фонтаном и исподлобья смотрела мимо Цезаря. Пыталась его не слушать. Из-за шума воды, казалось, задачи легче и не придумать, но слова упрямо лезли в уши и никак не желали игнорироваться.
Волей-неволей Либби подняла тяжелый взгляд на Беллами.
Потребности? Да ей плевать, какие там у тебя потребности, ты - ее (по крайней мере, должен быть), и то, что подобное происходило и раньше, вовсе не добавляет тебе очков. Господи, да ты даже на разговор сподобился только когда она тебя застукала, о каком доверии здесь вообще может идти речь? Или может?
Поймите ее правильно, но Либерти меньше всего хотелось терять еще одного близкого (ладно, ладно - любимого) человека, так глупо и нелепо, что смешно. Однако...мириться? Не она все это начала. К тому же, ее бесило, что Беллами до сих пор обращается с ней как с ребенком.
- Я знаю, откуда дети берутся, - копируя Цезаря, Рэйвен криво усмехнулась, но тут же помрачнела, - мне давным-давно об этом рассказали. Ну...это если ты еще не в курсе, я так, для справки.
Мама рассказала. Папы почему-то стесняются говорить с дочерьми на подобные темы. Если они, разумеется, не врачи. Либби поморщилась, как от зубной боли, хотя все заныло глубже и настолько быстро утихло, что вот она, перед тобой, снова в строю и, поверь, ей есть что сказать.
- Глупо, значит, - повторила и поджала губы, - только глупо? Я, конечно, догадывалась, что ты... - Либерти снова захлебывалась яростью, проглатывала слова, топила в ней целые фразы. Есть вещи, на которые самых изощренных слов всех языков мира не хватит. Например. чтобы выразить, какой Беллами подлец, - ...такой, но...
Она сделала шаг назад, сдерживая себя - уж больно близко сидел Цезарь к краю фонтана, в опасной близости, она бы сказала.
- Это...мерзко, - полувопросительно прошептала Либби, - слишком. Ты хоть раз допускал, что я могу внезапно нагрянуть? Пытался поставить меня на свое место? - ну же, давай, представь, будто она с тем пареньком не только за ручки держалась, не только танцевала, не только обнималась. Приятно?
- Ты...я тебя вообще знаю? - еще шаг назад, не смотри на нее так, у нее и без этого внутри какие-то американские горки и перетягивание каната в одном флаконе. Она хочет, правда хочет забыть все это, броситься ему на шею, пойти домой, посмотреть какую-нибудь глупую комедию и помириться. Но...сколько же "но". И, самое главное - она его, оказывается, совсем не знает. Парадокс, они ведь уже одиннадцать лет знакомы.
Кто он вообще такой, этот Цезарь Беллами?

Отредактировано Liberty Raven (2012-12-03 01:53:03)

+1

10

Сложно начинать говорить о том, о чем никогда не говорили.  И хотя это нормально в отношениях - обсуждать такие вещи, но ведь у нас с Либерти немного другой случай. Так что то, что сейчас появилась необходимость зацепить щекотливую тему, доставило мне немало дискомфорта. Я чувствовал в себе некую смесь, которую, должно быть, ощущают отцы, впервые говорящие дочерям о том, откуда появляются дети, а также пятнадцатилетние сопляки, впервые дерзнувшие полезть к святому святых и получившие внезапный отпор. И меня это так раздражало, что я начинал откровенно нервничать. Чесал то за ухом, то макушку, то несуществующую щетину, а то и вовсе ладони, живот и шею.
  Прозвучало сразу два убийственных вопроса, которые, тем не менее, спасли меня от необходимости продолжать тему аистов и их приспешников. Так что я с максимальной честностью и, что немаловажно, искренностью в глазах и позе, глухо и разочарованно отозвался:
  - Нет, - кстати, это был ответ на второй вопрос. - Нет, я не пытался ставить тебя на свое место, хотя и допускал... - сложно это объяснить - то, как в моем мозгу это все укладывается и благополучно сосуществует. Это такая тонкая философия, которую можно понять, лишь примерив мою шкурку напрокат. И правда, стоило мне сейчас подумать, что она там... с этим желторотым... Что он обнимает МОЮ Рейвен! Ощущение, будто у тебя из-под носа вероломно воруют что-то для тебя крайне важное и ценное. Но... мне казалось, что в случае "наоборот" все не так, то есть, когда я на своем месте, а Либерти - на своем, ситуация принимает немного иной вид. - Мне казалось, ты все и так понимаешь... - а сейчас, когда я смотрел на воинственный вид рыжей, на обиду, мутным озером стоящую в ее глазах, я уже не был так уверен, а действительно ли она понимает? - Либерти, я не "такой", не нужно ставить это любимое всеми женщинами клеймо. То, что ты, будучи моей соседкой, видела немало моих подружек, еще ничего не значит. Точнее, значит - то, что ни одна из них не была для меня кем-то сколь-нибудь важным.
   Она сердилась. Она сердилась не только на мое хождение налево, но и на то, что я считал ее ребенком. Хотя это, конечно же, было и не так. Я услышал это в сарказме, с которым она швыряла в меня слова. И, надо думать, пришло время поставить все точки над "и". Хочешь говорить по-взрослому? Хорошо.
   - Знаешь, - уверенно, твердо. Мог бы даже сказать, что так, как знаешь меня ты, не знает меня даже собственная мать. Но это - лишнее. - Единственное, что, возможно, ты не знала...ну или не брала во внимание, - тададам, сейчас нужно набрать в грудь побольше воздуха, максимально спокойно и прямо смотреть ей в глаза и говорить так, как я говорил бы, будь ей восемнадцать. - То, что я люблю секс. Не ходить по бабам, не менять их как перчатки... А просто секс, - второй раз говорить это было проще. Постепенно приходило осознание, что передо мной уже не тринадцатилетняя и не четырнадцатилетняя Либерти. И что я, черт возьми, МОГУ говорить с ней об этом, не смущаясь. Я же не смущался там, перед Деткой. Ладно, черт с ним; с Либ, пока между нами все так, как есть, я, пожалуй, всегда буду говорить об этом с долей дискомфорта. - И мне не нужны толпы девушек, которых я мог бы таскать в свою постель - по одной на каждый день недели. Мне ничего этого не нужно. Мне достаточно было бы... - осекся. - Сама догадаешься? - вот чего я уж точно не хотел, так это испугать Рейвен своим внезапным откровением, которое, возможно, и не было таким уж "откровением". Я не хотел, чтобы она думала, будто я давлю на нее или к чему-то принуждаю. Я и разговор-то этот начал лишь из крайней необходимости.
   Я встал со своего нагретого места и отвернулся к воде, упираясь ладонями в теплый парапет. Не хотел, чтобы она видела моего сконфуженного лица. Знаете, это похоже на то, когда вы ляпнете какую-нибудь чушь перед тем, как зайти в лифт, а уже там, когда никто не видит, кривитесь, лупите себя ладонью по лбу и гримасничаете так, что любое зеркало покатилось бы с хохоту, отрази оно в себе хоть долю подобной экспрессии. Узнай кто-нибудь из моих друзей, что я мнусь, как последний девственник перед какой-то рыжей, засмеяли бы... Но я-то знаю, что она - не "какая-то рыжая", а моя Либерти. Моя любимая девочка, которая будто бы и принадлежит мне вся от кончиков волос до пяток, но которой я могу позволить себе лишь любоваться. Несправедливо, черт возьми!

+1

11

He saw himself as alive, and I saw him dead.
На каком-то моменте пламенного монолога Беллами Либби с удивлением поняла, что Цезарь...смущается? Вообще, может это освещение виновато, тусклого света фонарей не хватало, чтобы полностью быть уверенной: Беллами покраснел. Сам возможно этого не заметил, серьезно, по-взрослому глядя на Либерти. Жаль, что так плохо все просматривается. Она бы с удовольствием понаблюдала бы за краснеющим парнем, тем более, что, на ее памяти, такого не случалось.
- Догадаюсь, - кивнула Рэйвен со всем энтузиазмом. на который была способна - скрыть бы самой свое помидорное лицо, сливающееся по цвету с волосами, привет, я человек-гибрид-морковки-и-томата. Одно дело - думать о сексе, когда тебя целуют так, что начинаешь задыхаться, но все равно хочешь еще, и совсем другое - говорить об этом на улице, ссорясь - ну или уже поссорившись.
- Я...думала...об этом, - Рэйвен опустила глаза, закусив губу в попытке подобрать нужные слова, хотя в такой ситуации любые слова были бы ненужными, чужими, лишними. К тому же, Цезарь очень смешно сидел, по-девичьи изогнув шею и вперив трагический взгляд вдаль, на кромке фонтана...на губах Либби заиграла ухмылка, не сулившая ничего хорошего, и девушка тихо, бесшумно двинулась к Беллами. Тот, казалось, ничего не замечал, пока Либерти не подошла вплотную к парню, не положила руку ему на плечо и не наклонилась к нему, касаясь губами уха.
- Знаешь что, Цезарь, - прошептала Либби, воображая себя эдакой роковой дамой, на деле же являясь совершенно обычным образцом девочки-катастрофы. Рука скользнула с плеча вниз, собирая в складки рубашку. Либерти улыбнулась еще шире.
- Остынь! - и вот ладонь упирается Беллами в грудь и Рэйвен толкает его в фонтан со всей силы, задорно смеясь, скрывая собственное смущение и заглушая смехом внутренний голос, ехидно заявляющий, что она ведь хотела сделать совсем не то. У шестнадцатилетних девочек тоже гормоны играют, вы что, не слышали? Судя по всему, Цезарь, барахтающийся в воде, точно не слышал. И слава богу.
Либби стояла вплотную к парапету, так и не додумавшись отодвинуться на шаг. Или на два. Захваченная детским, сумасшедшим весельем, она не обращала внимания на подобные мелочи.

+1

12

Умным девочкам такие вещи объяснять не нужно, все верно. А Рейвен - умница. Поэтому в ее положительном ответе я даже не сомневался, и он не заставил себя долго ждать. Также не могу не отметить, что меня весьма порадовало и обнадежило ее многообещающее "я думала...", хотя, если подумать, это ничего не меняло. Если бы я поставил себе целью добиться нужного мне эффекта, чего бы это ни стоило, все уже давно произошло бы, так что загвоздка была лишь в том, а стОит ли? И ответ, каким бы он ни был, никак не зависел от того, что о нем думает Рейвен. Впрочем...наверное, я отвожу ей в этом деле слишком малую роль - в конце-концов, не шкуру медведя делю, а об отношениях с девушкой размышляю. Признаться, я так устал от двойственности своего положения, от того, что каждый раз, "сбрасывая напряжение" с пустышками или просто девушками-однодневками, неизменно убеждаюсь, что они - не Рейвен, что сугубо физический контакт не приносит той внутренней удовлетворенности, что я бы, пожалуй, отложил в дальний ящик все свои принципы и измышления - Либби всего лишь стоило дать понять, что она достаточно готова к этому.
    Я напрягся каждой мышцей своего тела, когда она подкралась ко мне бесшумной тенью и ее дыхание защекотало особо чувствительную кожу шеи рядом с ухом, и... И, ощутив мощный толчок в спину, полетел в воду. Кажется, ощущение глубочайшей досады, смешанной с той дурацкой формой обиды, преследующей нас с детства, с момента, когда какой-нибудь особо ловкий собрат по памперсам отобрал первую погремушку, пришло тогда, когда  тело мое даже еще не укуталось в прохладную пелену фонтанной воды. Следующие тридцать секунд я потратил на то, чтобы побороть полную дизориентацию в пространстве, отплеваться от затопившей все отверстия и впадины на моем лице жидкости, подняться на ноги и с брезгливостью попытаться отлепить от себя рубашку. С какой целью было сделано последнее, можно понять, только если полностью отключить логику и запустить бредогенератор.
    Либерти коварно смеялась. Нет, не так. Она смеялась, как... как... нет , она не была похожа на коварную женщину, жестоко обломавшую зарвавшегося нахала; она не была похожа на юную стервозную обольстительницу, чей злостный преследователь поплатился за поползновения в ее сторону... Она была похожа просто на... На себя. На рыжую девушку, чьи ямочки могли убить во мне даже самую гнилую, самую глобальную обиду. Чей смех заражал и заглушал все другие мысли, к которым я долгое время возвращался с садистским упрямством. До чего же она была восхитительна в этот момент почти детского невинного злорадства! Сначала по чуть-чуть хихикая, но с каждым новым вдохом набирая обороты, я, между тем, подкрадывался к краю фонтана, пока Рейвен не оказалась от меня на расстоянии вытянутых рук, чем я не преминул воспользоваться. 
   Несмотря на то, что это была типичная калифорнийская летняя ночь, фонтан действительно недурственно остудил. Скажу больше - теперь, стоя по пояс в воде и с ответным шуточным злорадством наблюдая за живописным погружением под воду Либерти, я как-то не ощущал летней температуры воздуха - напротив, начинал ритмично, почти незаметно стучать зубами. Но вряд ли это можно было заметить со стороны, тем более, что от смеха я трясся куда сильнее.
- Ты невыносимая! -  что мы там делали минуты три назад? Ссорились? Ничего не знаю. Я, к примеру, ничуть не обижаюсь на тебя за то, что ты решила сегодня за мной пошпионить. И за то, что ты так вероломно воспользовалась моим доверием, чтобы утопить молодым в фонтане.  Так что будем считать, твой смех - сигнал примирения. - Ты не можешь быть серьезной, да? - но так лучше. Пока в гневе кто-то один не достиг точки кипения, пока не были озвучены тлетворные гадости, лучше посмеяться. Знаешь, есть все же некоторые существенные преимущества в твоем возрасте. Ты еще не научилась быть стервозной, когда тебя обижают. Ты умеешь делать вот так, как сейчас. - Прости, что так вышло, хорошо? - хотя и говорю сквозь смех, но говорю серьезно. Больше я не допущу, чтобы меня так легко можно было застукать.
  На тебе мокрая одежда, а мне хочется тебя целовать.

+1

13

А ведь она, за смехом и детскими играми, за толканием Шалтая-Болтая (читай - Цезаря) в фонтан, так и не успела понять, простила она его или нет. Разум шептал, что было бы слишком легко, слишком быстро так мириться - сразу, нельзя, он же как ребенок, который понимает, что все ему сходит с рук. С чувствами было сложнее - обида на стороне мозгов и...влюбленность? Любовь? Зависимость? - на стороне сердца. Чаша весов склонялась то туда, то сюда, еще чуть-чуть и у нее закружилась бы голова, но, к счастью, защитный механизм подоспел на помощь как раз вовремя - Либби просто-напросто "отключила" мысли, рубильник вниз и все дела.
Сама Либерти тоже, между делом, полетела вниз. В воду. Следом за Беллами. От неожиданности девушка сделала глубокий вдох, собираясь крикнуть что-то типа "Подлец!", но вместо этого наглоталась воды и теперь стояла, держась за ограду и отплевываясь изо всех сил, хлопая ладонями по ушам, радуясь, что сейчас лето и босиком ходить можно.
- Просто так проще, - откашлявшись, сказала Либби, - к тому же, надо же было тебе хоть какой-то урок преподать, - она в очередной раз рассмеялась, наблюдая, как парень пытается отлепить от себя рубашку, как скотч от бумаги, - помочь?
Улыбка чуть померкла, сменившись полузадумчивым выражением лица.
- Я... - в свои шестнадцать Либерти слишком хорошо понимает, что увиденное не сотрется из памяти, не денется никуда этот инцидент, сколько бы они ни смеялись. И сказав "хорошо", эхом вторя Беллами, она, по сути, хоть наполовину, но соврет. Но ведь всего лишь наполовину, не так уж и страшно, верно?
- Хорошо, - Либби закусила губу, - на первый раз, - уже тише, но...черт возьми, Рэйвен, или кто там у нее в голове, хватит уже портить все в момент для этого самый неподходящий! Она просто хочет посмеяться, обнять, попроситься на ручки, в конце концов - идти босиком по ночной улице, все еще недостаточно знакомой, она желанием не горит, хотя это заставит ее отвлечься от ненужных мыслей. Не смотри на нее так, пожалуйста. Окончательно смутившись (даром они уже год вместе), Либерти подошла к Цезарю и попыталась толкнуть его обратно в воду. И дело даже не в том, что у него взгляд, как обычно, какой-то странный и нечитаемый, просто при тусклом, ночном, искусственном освещении ей кажется, что на нее он смотрел так же. И Либби ревнует, испытывает дикое желание вернуться на вечеринку и толкнуть эту девушку точно так же, как и его, только из окна второго этажа. И почему ей кажется, что она, та, безымянная - ладно не первая. Не последняя.
Она робко улыбнулась своим мыслям, неверяще, грустно. Еще чуть-чуть и Цезарь из нее параноика сделает.
Если уже не сделал.

+1

14

Если все наши серьезные выяснения отношений и разговоры будут такими - заканчиваться шумным падением в фонтан/грязь/лужу/ванную, то... пожалуй, я не против. Я не по наслышке знаю, что такое хитрая женская наука "вынести мозг за пять минут", и был бы весьма признателен судьбе, если бы ты, рыжая, так с этой наукой и не познакомилась. Лучше толкай меня в воду, можешь даже запустить в меня стулом - так я буду знать, что тебе не все равно. А потом смейся.
  Это не значит, что я априори был настроен на жизнь, богатую на всяческие выясняловки - скорее наоборот, я с нетерпением ждал того момента, когда мне уже не будет нужды искать на вечеринках случайных знакомств и когда сцены, подобные той, что сегодня лицезрела Либерти, покроются пеплом прошлого. Я был искренне благодарен ей за ту простоту, с которой она умудрялась решать наши проблемы. Не многие способны на это. Поэтому в благодарность я поддался легкому прикосновению её ладошек и живописно полетел назад, хотя мне на самом деле совсем даже не составляло труда удержаться на ногах и даже не покачнуться. Во второй раз за вечер окунувшись в прохладную воду, я, тем не менее, уже не так остро ощутил разницу температур, поэтому оперативно пришел в себя и на четвереньках подобрался к Рейвен, не преминув припугнуть её резким захватом коленей.
  - А на второй раз меня ждет жестокое наказание? - глядя шкодливым взглядом снизу вверх на Либерти и откровенно потешаясь, переспросил я, все еще обнимая её ноги. Футболка все еще противно липла к телу и, не выдержав этого гадкого ощущения, я все же стянул ее с себя, после чего встал на ноги, отбросил вымокшую от и до вещь на парапет, одной рукой притянул к себе Рейвен, а тыльной стороной ладони второй руки провел по щеке девушки: - Когда ничто не будет мешать нам... быть вместе, я тебе обещаю, в моей жизни, - читать - постели. - не будет больше ни одной женщины, кроме тебя.
   Пока до Либерти еще до конца не дошел смысл сказанного мною (на самом деле, это вышло непроизвольно, я хотел сказать что-нибудь более оптимистичное, а вышло... уж слишком приближенно к реальности, что сейчас было не совсем кстати), я подхватил её на руки и выбрался на сушу, пока на горизонте не замаячил какой-нибудь особо исполнительный страж порядка и не предъявил нам претензий по поводу внеурочного купания в неположенном месте. Обувь мерзко хлюпала, мобильник, прикрепленный сумочкой к поясу еще более противно-липких, чем футболка, джинс, обещал умереть смертью храбрых, но приходилось стоически терпеть все эти неудобства: гордо вышагивать "голую" милю по Сакраменто, торжественно звеня причендалами - не самое романтичное завершение вечера.

+1

15

- Именно так, мой дорогой Ватсон, - на какой-то момент Либби слегка испугалась, что Цезарь ее попросту утопит - нечаянно, но потом сама себя за это и упрекнула - как вообще можно такое подумать о человеке, с которым, в общем-то, готов разделить и горе и радость, и все-все-все, и нет, она не думала о браке, ей рано, к тому же, та часть мозга, которая у девушек отвечает за хомутание парней и стремление выйти замуж, желательно поскорее, у Либерти заточена на поступление куда-нибудь на медицинский. Повезло тебе, Беллами.
Температура из "холодно, но терпимо" мгновенно превратилась в "нечем дышать, спасите-помогите", стоило неудавшемуся Казанове (а может и вполне удавшемуся, но об этом Либби подумает позже), оказаться в непосредственной близости от нее. Если он и на других так действует...что ж, их проблемы, своего парня она никому не отдаст. Разве что он сам...
- Эй! - только и успела вскрикнуть Либерти, испуганно обвивая шею Беллами руками и не глядя вниз - не то, чтобы она боялась высоты, особенно такой, которая и до трехэтажного дома не дотягивала, однако все равно - неприятно.
- Тебя надо всего сушить, похож на котенка, попавшего под ливень, честное слово, - прошептала Рэйвен ему на ухо, уютно устроившись в руках и желая, чтобы так было всегда.
Как это обычно бывает, смысл слов - полный, а не отрывочный, не только то, что хотела услышать Либби - и услышала, - дошел до ее мутного, взрывающегося фейерверками сознания.
Стало грустно. Холодно. Где-то даже больно, когда будет это "когда"? А что до тех пор? Вечные недоговорки, вранье, замаливание грехов у фонтана? Она выросла из сказок, а уши ее совсем не созданы для лапши, вот в чем загвоздка, но ты ведь это понимаешь?
Как будто Рэйвен проглотила горькую пилюлю и запила ее чистым спиртом, который свободно течет по горлу, пищеводу, сжигает весь организм - так, походя, просто потому что по пути встретились.
- А когда это будет? - отстраненно спросила Либерти, когда он поставил ее на ноги, плевать что на дворе лето у нее будут ранние заморозки, как минимум в голосе, - всегда же найдется что-то, что помешает, - смотреть на Цезаря не было сил, потому что она не хотела умолять, пусть и одним взглядом, - правда ведь?
Под конец она поняла кое-что еще.
Это - не мир. Так, перемирие. И как бы ни было сладко прощать и быть прощенным, осадок все равно останется, неприятный и мучнистый, который ничем не уберешь.
Разубеди ее, ты же можешь, верно?
Пожалуйста.

+1

16

Не самое комфортное ощущение, когда тебе задают вопрос, а ты не знаешь ответа...И хотя я вовсе не был обязан знать это, я чувствовал, что должен что-то ответить. Не делай так, Либерти. Не спрашивай таких вещей. Я прекрасно умею лгать, но мне не очень-то хочется этого делать, даже если от этой лжи кому-то может стать легче.
   - Когда ты будешь готова, - я мог бы ответить более шаблонно и по всем правилам. Заявить, дескать, до восемнадцати - ни-ни! А еще лучше - до свадьбы. Но мне не видится это реально возможным. Я так не смогу. И ты не сможешь - знать, если и не видеть собственными глазами, что кто-то регулярно бывает в моем личном пространстве и посягает на то, что принадлежит тебе. А если уж говорить совсем откровенно, то теперь я даже себе не представляю, как это все будет продолжаться - ведь каждый раз, сворачивая "налево", я буду ощущать на себе тяжесть твоего взгляда и видеть отпечатавшуюся фреской в моем мозгу картину: тебя с тем молокососом. - Когда ты будешь готова, - повторяю тише на выдохе, отводя взгляд в сторону и мне в этом эхе уже слышатся вопросительные нотки. Я обещал себе не давить и не торопить тебя, так что ты не думай, я не жду ответа и четко обозначенных сроков.
  Приобняв тебя за плечи, я продолжаю наш путь и, так удачно зацепившись за вторую часть твоих слов, ловко увиливаю от неловкой паузы:
- Нам всегда будет что-то или кто-то мешать. Это законы жизни, - привет, философия, ты очень кстати! Проходи, располагайся. Занудство не забудь позвать на наш небольшой сабантуйчик! -  Ни у кого не бывает все гладко. Так что будем учиться решать проблемы и устранять помехи. В этом и суть настоящих отношений.
  Я говорю тебе о "настоящих отношениях", и снова со странным тяжелым чувством вспоминаю, что тебе шестнадцать, и тебе, возможно, хочется просто чего-то свежего, красивого, эмоционального, романтичного. Может и не зря я так долго сомневался, может, стоило переболеть тобою и дать тебе пережить беззаботную юность, не отягощая её своим присутствием? Черта-с два. Не отпущу. Не отдам. Никому. Чуть сильнее сжимаю твою руку в ответ пакостным сомнениям. Не то, чтобы вечер испорчен, но как-то все наперекосяк...

+1

17

А как вообще определить, готова она или нет? Существуют какие-то психологические тесты, методики, анализы, в конце концов? Девочки младше нее на год или два (в шестнадцать такая разница все еще существенна) вовсю треплются о своем богатом опыте общения с парнями, так кто в этой вселенной определяет когда она будет готова? В конце концов, она человек, а не рождественская индейка.
Либерти осторожно опустила босые ступни на ставший прохладным за это время асфальт и немного поежилась. Впрочем, воздух был относительно теплым, и замерзнуть до смерти ей не грозило, к тому же, Цезарь был рядом.
- Может, мы сами их себе и создаем, - рассудительно заметила Либби, осматриваясь по сторонам и представляя, что устроил бы отец, будь сейчас дома, - в смысле...в основном все преграды, они вот тут, - встав на цыпочки, девушка легонько постучала Беллами по голове, - психология и все такое. Вот, к примеру... - Либби высвободила свою руку из руки парня и, обогнав его, пошла спиной вперед, лицом к Цезу, разведя руки в стороны, - взять хотя бы сейчас. Ты кого-нибудь видишь? Ну, кроме меня, конечно, - рассмеялась Рэйвен. Гулкое эхо тут же раздалось в ближайшей подворотне, заставив ее подпрыгнуть от неожиданности и, немного, от страха. Однако, Либерти тут же взяла себя в руки.
- Видишь? Сама придумала, сама испугалась, - она подошла обратно к Цезарю и взяла его за руку, - так что...вопрос даже не когда, а почему нет... - стоп. Стоп-стоп-стоп. Стоять, Рэйвен, прикуси язык, заклей себе рот скотчем, просто - заткнись. Все грозит обернуться минимум легким чувством вины. Но девушка не могла остановиться. Во-первых, тормоза у нее в принципе были поломаны и восстановлению не подлежали. Во-вторых - не так давно ее парень на глазах у всех целовал совершенно незнакомую девушку и делал это чересчур увлеченно, на ее, Либерти, взгляд. Она просто не могла не завершить мысль, все еще вертящуюся на языке.
- Может, это ты не готов? - подходя к входной двери, ехидно проговорила Либби, - может, это тебе нужно время, м? Как считаешь? - заскрипели металлические петли и Либерти зашла в подъезд. Они почти пришли домой.
В кармане промокших джинсов зажужжал телефон. Она даже удивилась - по идее, он давно должен перестать работать, но нет - на поплывшем дисплее все еще можно было что-то разобрать.
Отец вернулся, - поняла Либби, не без труда пролистав список пропущенных вызовов. Ей тут же стало неимоверно стыдно и, вместе с тем, хотелось закатить скандал. В конце концов, время не самое позднее для прогулок, так чего он ей названивает?
- Папа дома, - озвучила свои мысли Либерти, не оглядываясь на Цезаря.
И как объяснить насквозь промокшую одежду?

Отредактировано Liberty Raven (2013-01-07 04:55:58)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » there's one thing you must understand