внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 11°C
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » И все, что я хочу сказать тебе, это только слова.


И все, что я хочу сказать тебе, это только слова.

Сообщений 21 страница 40 из 87

21

- А нам надо пить?
- Нуу…
Ну раньше они пили. Выпивка никогда не была самоцелью, на самом деле, она просто давала возможность увидеть что-то, что лежало не на поверхности, а чуть глубже. И нет, я не о зеленых чертях говорю, просто внезапно на ум пришла ночная вилла за Сакраменто и гроза, когда они вдвоем сидели на крыше, такие пьяные, что вспоминали потом то, что было, вместе, хихикали, восстанавливали картину по кусочкам. «Ты еще меня так закружил, что я подумала – уронишь». «На тебе была такая дурацкая штора, она наверное больше, чем ты, весила».
Анна принесла к столу блюдо, которое Джон тотчас отобрал, сняла с себя передник, уселась на стул и подперла голову руками. Перед ней самой стояла упаковка с йогуртом – вкусно и питательно, легкая, понимаешь ли, пища.
- Хлеба? Воды? Чаю? Соли? Яхту? БМВ?
- Вишневый Мерседес, - гордо ответила Аня, - Ты ешь, ешь, а то совсем…
Запихав подальше в горло слова о том, что «ты совсем исхудал, ты вообще там, дома, ел что-нибудь?», Анна оторвала этикетку с йогурта, запустила в творожистую массу ложку. На самом деле, в голове у нее было слишком много вопросов, и вопрос о еде стоял чуть ли не последним. Потому что, черт возьми, Джон сорвался из Сакраменто и приехал сюда. Бросил там Агату, а этот поцелуй на кухне вообще уже нечто, из рамок вон выходящее. Ладно Аня, она теперь у нас женщина свободная, ей можно. А Джон? Что это значит?
И как Вито отпустил андербосса из города? Потому что Вито надо знать, если бы он знал, что Джон – у Анны, то уже бы сюда прилетел и раскатал дом по бревнышкам. Донато горько усмехнулась. Ну да, раньше к каждому столбу – «ах ты, королева френдзоны, со всеми-то ты дружишь, почему одни мужики, мне не нравится, как они на тебя смотрят», а что в итоге?
Но плевать и на Витторе, сейчас его дела Аню не волновали от слова совсем. А как к Джону вернулась память? Что-то наверняка случилось еще, потому что вообще-то у Уэйта была крепкая психика, и переживать из-за амнезии он бы не стал. По крайней мере, переживать так, чтобы…
Почуяв приближение тетушки депрессии, Аня запихнула в рот ложку с йогуртом, и принялась умиляться, как еда в Джоне исчезает, будто сметенная снегоуборочным комбайном.
- Блин, два месяца ничего более вкусного не ел.
Умиление овер9000, и Аня обещает себе, что теперь будет каждый день готовить, даже купит поваренные книги, и будет учиться готовить то, что раньше не умела. Потому что все на свете познается в поступках. Один будет рассыпаться в комплиментах и признаниях, а в нужный момент отвернется, а другой будет только хмуро молчать, но в самый нужный момент протянет руку помощи. А в конкретный момент Анне показалось, что она сама нужна Джону также сильно, как и Джон нужен ей самой.
Потом они смеялись, обсуждали какую-то ерунду, друг рассказал о домработнице, Аня – о портье, который все время норовил заглянуть в коляску, а дети поднимали ор, потому что не любили чужих лысых мужиков. Потом снова обсуждали что-то серьезное, а потом…
- А что тебе на Рождество подарить?
- Ты мне уже сделал подарок, - мило поулыбашкалась Аня, имея в виду, конечно же, приезд Джона, - И потом, не люблю я таких вопросов, не знаю, у меня все есть…- ох, не все, ну да что там, - Но сюрпризы я не люблю, - предупредила Донато и помахала пальчиком Джону, как суровая мамаша, которая ни в какую не разрешает своему сынишке бегать по парку и пугать уток.
- Чай?
- Чай-чай, - успокаивающе сказала итальянка, встала из-за стола, убрала грязную посуду, неодобрительно посмотрела на тарелку на полу, решив, что теперь это и будет миской Персика, и пошла к столу. Чай она тоже купила, с корицей, ей сказали, что он вкусный вот и проверим, - Слушай, а здесь есть камин, а? Дети еще часа три спать будут, а я бы у камина погрелась.
Чай с собой, и пойти куда-нибудь в кабинет – где обычно располагаются камины, в кабинете же – усесться там в полумраке и уюте, и наконец поговорить. Анна все же была женщиной, помните, весьма и весьма любопытной, и потом – вид Джона просто наталкивал на рассказ с его стороны, раз уж об Анне он все знает – Донато болезненно скривилась при этой мысли. А она сама была Уэйту в первую очередь другом, а значит, имела право знать, что произошло и…постараться помочь? Вряд ли это было в ее силах, потому что приезд в Ниццу, кроме моральной поддержки Анне, напоминал бегство от проблем. В общем, она просто бы была рядом? Ванильно, но факт.

+2

22

Свет как в первый раз ослепил глаза,
И я почувствовал, что я - это я сам.
По городам и полюсам, незнакомым адресам,
Бежал, устал, упал и встал, она уже стояла там.
И я в космических пространствах, ускорив местный транспорт,
В погоне на ракете в коридоре бесконечных звезд,
Хочу добраться я,
Хочу добра взять,
Добром кидаться в маленьких людей без четырех колес.
Две планеты просто видят ясный сон,
В нем спешат построить планы на ближайшее количество часов,
Незнаком и невесом, вне законов и всех зон,
Я пришел в свой безвоздушный бесконечный дом.

- Есть, и я даже примерно знаю, как его отапливать, - поднося Анне еще пару грязных тарелок, подумал Данте. Классный помощничек приехал, да? Держи, Аннушка, мой посуду, вари борщи, выброси мусор, доешь пельмени, а я сегодня детям памперсы поменял - устал, как собака. - Ключевое слово "примерно".
Зато Альваро чай налил! Вот, памятник ему, Оскар, пальмовую ветку и звезду на Аллее Славы. Интересно, а что надо сделать, чтоб тебе звезду дали? На мусоровозах банки он уже грабил, в самых жутких тюрьмах мира сидел, от погони неоднократно убегал и даже пережил клиническую смерть - этого хватит? На еще один срок, - скажет достопочтенное жюри и добавит: - До конца, скажем, жизни. Пойдет?
- Нет, - сам себе ответил Данте, чем удивил Анну, идущую с упаковкой печенек впереди. - Иди, иди, это я с Персиком. Нет, собака, тебе нельзя печенек, нельзя! Иди погрызи тарелку!
- Но я же подрастающий организм! - пролаял зенненхунд.
- Я сказал - нельзя! - строго наказал дитю Альваро и подтолкнул Анну чуть вперед, к столу.
А на диване лежали близнецы. Мирно сопели, не подозревая о том, что по улицам бродят тысячи маньяков, африканские дети умирают от голода, где-то падают самолеты и тонут корабли, таща за собой и людские жизни. Такие крошечные и беззащитные, и даже странно было смотреть на них, таких... крошечных и беззащитных в своей крошечности и беззащитности. О как! Они пахли молоком и были теплыми - по крайней мере, в качестве живого одеяла Данте это оценил. Когда на тебе лежат две сопящие лысые розовые личинки Аниного производства - Альваро даже не знал, что в этом мире было лучше. Кстати, об Анне. Он знал ее всякой разной, и пуськой, и няшкой, и стервой, и снобкой, и актрисой, и мужиком, и сантехником, и водителем Камаза, и беременным бегемотом, кем только не знал, но теперь, в роли матери, от нее просто невозможно было оторваться. Несмотря на все стрессы и волнения, Донато приобрела какую-то джокондовкую улыбку, которая кажется знает абсолютно все и невероятную умиротворенность в глазах. Еще чуть-чуть волшебства, стряхнуть с нее пыли, отмыть как следует, одеть в красивое платье - и она будет буквально светиться изнутри. Но даже такой, худой, бледной, блондинкойОо, она была просто божественной. А с детьми на руках - так вообще.
Я ванилька, - подумал Данте, на четвереньках подползая к камину. - Я убиваю людей, но я все равно хренова ванилька. Как так?
- Ань, есть бумажка? - выискивая в карманах зажигалку, спросил Альваро. - Ага, спасибо, - бумажку поджег, засунул под дрова и стал ждать. А еще у каминов есть такой замечательный набор садиста - кочерга (рекомендуется раскаленной вставлять и проворачивать), лопата (для усмирения зарвавшегося мазохиста) и щипцы (выворачивание сосков, носов и прочих выступающих частей тела). В общем, Данте всегда нравились кованые черные вещи, простигосподи, на какие откровения несет в этом странном доме.
- Ань, давай детей, сейчас шашлык будет! - тупо пошутил андербосс, складывая кочергой дрова "домиком", чтобы внизу был воздух от разгорающегося костра Святой Инквизиции. - Перси, свали, хвост себе весь спалишь, - и снова о детях, кстати (или нет) говоря.
Памятка для Анны и будущих матерей его собственных детей. Альваро ненавидел, когда кто-то чужой трогал его детей. Может и не совсем его, но вы поняли. Его бесило, когда с Аароном носилась Паула, его бесило по детству, когда маленькую Сид начинали тискать бесчисленные тети-дяди, и он чуть не разнес школу, когда директор схватил уже известного Аарона за руку. Ему самому были непонятны причины такой странной фобии, ибо при виде чужих орущих монстров он готов был устроить геноцид прямо на месте, но видимо, знаменитая фраза "это мое, не отдам" несколько видоизменилась в сознании Данте: это мое, вам нельзя. Не то, чтобы он был каким-то уже диким собственником, но вот все, что касалось детей, только если вы не мать... В общем, запомнила, Аня? Да, отучиться от этой привычки будет сложно, ну а кто сказал, что у нас когда-то было легко?
- Расскажи мне про них, - Альваро чуть отодвинул стол к камину, уселся на пол, откинулся на диван и кивнул на детей. - Все-все-все, потому что я ничего не знаю, - чашка с чаем в одной руке, печенька в другой, ногой отпихнуть Персика, и вдруг подумать: глинтвейн, вот чего здесь не хватает. А вместо музыки - тихий треск поленьев. И Аня рядом. Дежа-вю.

+2

23

- Есть, и я даже примерно знаю, как его отапливать.
- Примерно, говоришь? – поинтересовалась Анна, включая воду, и принялась с жаром намыливать тарелки – чем быстрее всю эту грязную гадость вымоешь, тем быстрее пойдешь к камину и заснешь.
Анна не любила мыть посуду – эй, где там мой Фейри? Но не Джону ж ее мыть, потому что Донато оценила памперсы на детях, натянутые задом наперед – и ведь поменял подгузники близнецам, а для мужчин это знаете, какой шок? Просто памятник надо поставить Джону!
Она протянула печеньки Уэйту, чем заставила его замолчать и жевать на целых пару минут, нечаянно накапала на голову Персика Фейри, и собака, повизгивая, унеслась куда-то под стол, там, видимо, принялась обиженно вылизываться, а Аня только хмыкнула.
Близнецы спали безмятежным сном, посапывали себе на диване, и их бы сейчас не разбудила даже пушка, которой, кстати, хвала небесам, у них тут не было. А то кто-то же однажды гаубицей стену разнес, правда, Джон?
- Ань, есть бумажка?
Анна вытянула из сумки кошелек, порылась в нем мокрыми руками и кивнула:
- Есть.
Злорадно рассмеявшись, Донато  протянула Джону стодолларовую купюру – все равно та была снята с кредитки Вити, так тому и надо. Будет знать, как изменять своим, теперь уже будущим женам. Если найдется, внезапно фыркнула Аня, еще одна такая идиотка, которая выйдет за тебя замуж.
Хотя, вот честно, согласитесь, странно, что рогоносцем из их продолжительного союза вышла Аня. У Вити не было друзей-женщин, а у Ани было очень много друзей-мужчин. И тем не менее, она повела себя достойно, даже гордость взяла за державу.
Посуда была вымыта, Аня цапнула свою чашку со стола, послушала, как Джон прогоняет Персика от камина, бросила взгляд на детей, проверила, не проснулись ли они. Знаете, оказывается, у молодых (ладно уж, кого ты тут обманываешь?) мамочек появляются глаза на затылке и способность слышать малейшие колебания воздуха, когда твой ребенок еще только собирается заплакать. Полезная вещь, Аня научилась ходить, как человек-паук, не издавая звуков, летать к детям, как человек-молния, быстрее ветра, в общем, стала настоящим супер-героем. Чудо, а не женщина, а?
Анна подошла ближе к камину, остановилась возле сидящего на полу Джона, погрелась немного – хотя камин еще только разгорался и не давал сильного тепла – а потом, сложив ноги по-турецки тоже опустилась на пол, рядом с Джоном. Она поставила чашку с нетронутым чаем подальше, и подумала, что сейчас ей очень хочется обнимашек.
И что же сделала Анна? Она облокотилась на Джона спиной, обхватила себя руками за плечи и затихла.
Она услышала просьбу Джона, но пока промолчала. Не стала отвечать, потянулась за чаем, но он неприятно обжег язык, и чашка снова была водружена на место.
- Они очень разные, - сказала Анна и почувствовала, как ее глаза зажглись теплым светом. На лице сама собой появилась улыбка, и все то время, пока Донато говорила, она не желала проходить, - Сильвия спокойная, даже флегматичная, я бы сказала. А Марку очень часто что-то не нравится, и он так мило сердится. Я бросила бы весь мир к его ногам, если бы это помогло ему прекратить дуться.
Она легко рассмеялась, протянула руку и погладила Персика – тот лежал на полу, вяло помахивая хвостом.
Домом завладело сонное состояние. Если уж даже Перси не носился по дому, а, согревшись в тепле камина, мирно подремывал на полу, можно представить, что произошло с Джоном и Аней.
Все было так тепло, так уютно, треск поленьев, теплый чай, а главное – ощущение необычайного спокойствия, что Анна бы заснула прямо здесь. Одна беда – спать-то не хотелось. Молчать не хотелось, а говорить… о чем им было говорить? Они понимали друг друга без слов, оно само как-то вышло так, что со второй – хотя, может, и с первой – их встречи, между двумя этими, такими разными людьми, будто перекинулся мост взаимопонимания. Я говорю, разумеется, не о чтении мыслей или предусмотрении поступков – с Джоном это бесполезно – но вот какая-то ментальная связь, когда говорить вовсе не обязательно, а молчать – совсем не напряжно – вот это было.
И все же Анна решилась нарушить эту тишину.
- Что случилось?
Не стоило обманываться. Дела не в порядке, и это видно.
- Я пойму, если ты не хочешь говорить, - проговорила Анна. Она отстранилась, развернулась, чтобы посмотреть Уэйту в глаза, - Но я ведь может быть, смогу чем-то помочь? Тебе… нехорошо?

+2

24

Охуеть! Более разговорчивой мамашки Дани еще никогда не встречал. Интересно, а какую часть фразы "расскажи мне все о детях" она не поняла? Альваро был готов сделать рукалицо, со смачным, знаете, таким шлепком руки по собственной морде лица, ибо ожидал он, естественно, часа три как минимум непрекращающегося потока слов от Анны. Когда родились, кто первый, как все прошло, как с ними вообще, что беспокоит, как она справлялась, и так далее, а узнал лишь то, что Сильвия награждена отметиной Боба Марли, а Марк - Мэрлин Мэнсон, жрущий летучих мышей.
А впрочем, как она может все рассказать за раз? Это нужно было все время находиться при ней или видеться раз в день с момента их рождения, или как минимум перезваниваться и строчить друг другу смс-ки, а не приехать через месяц после рождения с собакой и заявить, что нас выселяют из отеля, со мной собака, а еще, судя по моему виду, я умер недели две назад. Поэтому Данте и не стал заваливать ее вопросами, потом, еще успеется, хотя хрен знает, сколько продлится этот французский райский отпуск. Но по крайней мере до Нового Года его не существует для всего криминального (и не совсем) мира.
Сейчас Альваро хотелось, чтобы мир остановился. Чтобы где-то у Виторре зависла рука, подносящая сигарету к губам, чтобы сны малышей зависли на одном пушистом моменте, чтобы Перси, зевающий так, что треск от челюсти перекрывает звуки камина, остался с открытой пастью под столом, чтобы снежинки на улице застыли за миг до своей встречи с собратьями на земле, чтобы все спутники и ракеты замерли, и сама планета остановилась, продлевая этот вот момент блаженного молчаливого и сонного кумара.
Со стены над камином на Данте смотрела голова оленя, чай согревал руки, и не хотелось ни двигаться, ни дышать, ни моргать глазами. Но Альваро пересилил себя и немного пересел - спиной к спине Анны, затылком к затылку и теперь созерцал бревенчатую стену, тяжелые шторы на больших окнах и кусок кухни, а потом опустил глаза в пол. Такой пустой взгляд, в голове совершенно ничего, правда, как только подумаешь о том, что внутри ни одной, действительно ни одной, мысли, то сразу начинаешь думать о том, что за секунду до этого ты ни о чем не думал. Парадоксы жизни, этой странной, вроде бы бессмысленной жизни, потому что в гроб это все с собой не возьмешь - ни денег, ни друзей, ни домов, ни машин - так хули корячиться-то? Но нет, продолжаешь что-то делать, куда-то бежать, стараться, ругаться, мириться, бороться, искать, находить, терять... А потом отдышаться - вот как сейчас. И в новую гонку. 
- Что случилось?
- А? - тихо поинтересовался Данте, выходя из оцепенения.
- Я пойму, если ты не хочешь говорить. Но я ведь может быть, смогу чем-то помочь? Тебе… нехорошо? - Мне БЫЛО хорошо. Вот до этого момента. Он остался на месте, когда Анна отстранилась от спины и сразу стало как-то неуютно. Даже пришлось скривиться совсем чуть-чуть, еле-еле. Что женщина, разумеется, рассудила по-своему, сто пудов.
- Я что, правда так плохо выгляжу? - попытался хохотнуть Альваро, но попытка потерпела фиаско. Данте отвернулся, ища, на чем бы зациклить свой взгляд - как люди всегда делают в неловких ситуациях или в случаях, когда ответом на вопрос больше всего на свете хотят оставить молчание.
Андербосс отставил чашку на пол, мотнул головой, мол, пустое и закинул оную к верху, к потолку, размышляя о своем. Зачем ей все это дерьмо, право слово? Но она волнуется, и между ними никогда не было вранья, все равно лучшей жилетки, чем друг в друге, им в жизни не найти. Альваро снова вернул голову в нормальную позицию и посмотрел на Анну. Не в любви к ней было дело, не в химии и прочих философских постулатах, дело было в душе. Как будто их - близнецов - разделили где-то там, наверху, и Данте выпустили раньше, а Анну позже. И нужно было пройти через многое, чтобы снова друг друга найти.
- Ты же итак все видишь, - спокойно отозвался Альваро, без каких-либо ненужных эмоций типа смущения или раздражения, глядя на Анну. - Я просто сейчас многого не могу переварить, оно как-то сразу все свалилось... Память, работа, ты и Вито, я и... - ладно, он все-таки хмуро отвел глаза. - Ты итак все видишь, - на выдохе. - А еще я вспоминаю нашу последнюю встречу и не могу себе этого простить.
Плюс ко всему ему сносило башку раздвоением личности. Когда-нибудь это сведет его в могилу, однозначно, девятнадцать лет вранья, превосходной игры и ни одного прокола - но только пока. Чужая жизнь. Чужое имя. Чужая женщина перед глазами. И ее чужие дети. Бесполезно. Данте уже порывался пару раз рассказать Анне свой секрет, но за раскрытием последуют миллионы вопросов, и от понимания этого голова пухла еще больше. Меньше знает - крепче спит.
Сейчас ты меня понимаешь. А когда я тебе это расскажу, а ведь я когда-нибудь расскажу... Поймешь ли тогда? Вот тогда, после этого, ты все еще останешься на моей стороне?

+2

25

[mymp3]http://sacramentomuz.narod2.ru/Jill-Scott-Golden-Catching-Flies-Remixmuzofon.com.mp3|Golden[/mymp3]
- Я что, правда так плохо выгляжу?
Анна ничего не ответила, только пожала плечами, посмотрела куда-то в сторону. Да, ты действительно так плохо выглядишь, но я тебе этого не скажу – сам все знаешь, правда?
Джон молчал. Анна молчала. А что говорить? Она спросила, и теперь только его дело – отвечать ли, что говорить, и пытаться ли что-то объяснять.
Камин треснул, Сильвия завозилась в одеяле, и Донато бросила на нее обеспокоенный взгляд. Впрочем, уже через секунду послышалось сонное дыхание – всего лишь какой-то камин, могла бы сказать Сильвия, мне нужно что-то покруче, чтобы проснуться.
- Ты же итак все видишь, - и Анна даже вздрогнула от неожиданности, потому что уже совсем поверила, что Джону не до разговоров сейчас. Анна, как и любая женщина, была любопытна, но никогда не стала бы выпытывать, в чем дело. Не у того человека. Какая, к черту, разница, хочет он говорить или нет? Значит, просто время еще не пришло, потому что когда-нибудь он расскажет, не сейчас, так потом. У них не было секретов друг от друга, этому человеку Аня, не задумываясь бы, доверила свою жизнь. Глупо обижаться на молчание – особенно, на такое молчание.
- А еще я вспоминаю нашу последнюю встречу и не могу себе этого простить.
- О, - тихо отозвалась Анна, - О.
Неужели ты правда переживаешь из-за этого? – захотелось ей крикнуть, схватить его за плечи и хорошенько растормошить, - Это ведь был не ты, как ты можешь винить себя за то, в чем не виноват?
Вспомни, Аня, а когда это жизнь была гладкой? Когда все было просто и понятно, и когда никто из вас не переживал по какому-то поводу, чувствуя, что голова просто лопается от проблем? Разве было когда-то такое?
У каждого свои проблемы. Кому-то мало денег, кто-то переживает из-за отсутствия адреналина, а кто-то – потому что не вспомнил подругу в нужный момент.
Она не стала говорить ему: «Джон, да брось» и «Все это ерунда». Он знал ее достаточно хорошо, чтобы не поверить этим словам, хотя она уже все забыла.
Анна только повернулась к Джону, покачалась на месте пару секунд, а потом широко и порывисто обняла его. Помнится, раньше обнимашки спасали от любых невзгод, помогут ли они сейчас?
И черт с ним, с остальным миром. Подождет. Плевать, что творится в Сакраменто, что происходит в жизнях других людей, что происходит в Ницце даже за пределами этой гостиной – время замерло, снег во дворе поблескивал в тусклом свете из окон дома, ветер наконец затих, и больше не было слышно печального воя за окном. Всего пара минут, подумала Аня, пусть так побудет еще пару минут. А потом мы справимся. Все будет хорошо.
Она почувствовала руки Джона на своей спине и тихо проговорила:
- Подумать только, всего два месяца назад ты не смог бы меня обнять.
Хорошо, что теперь я не баржа, подумала итальянка, улыбнувшись своим мыслям, и прислонилась макушкой к подбородку Джона. Вот так удобно.
- Сильвия старшая, - сказала Анна, - Марк – через десять минут. Мне было больно, а еще там играла «Калифорникейшн». Мои дети родились под перцев.
Мои дети. Не наши – как это было буквально два месяца назад. Только мои.
- Мне сказали, что все прошло хорошо, правда, долго, ну это только мне так показалось. А еще Сильвия чихает, когда ест, и сначала я очень испугалась, когда она расчихалась в первый раз – я подумала, что с ней не порядок.  Мне вообще было страшно первых две недели – они были такими маленькими, мне было страшно к ним прикоснуться.
Аня вспомнила тот вечер, когда курьер принес ей письмо из Сакраменто, и тяжело вздохнула. Потому что когда она, раздавленная известием, вышла из ванной комнаты, с подтеками черной краски по щекам, Сильвия плакала так горько, что у Ани чуть не разорвалось сердце. Она смотрела на свою дочь, и боялась даже взять ее на руки – стояла и плакала вместе с ней. И тогда дочка внезапно прекратила кричать, уставилась своими огромными голубыми глазищами прямо на Анну, и где-то там, глубоко в них, уже плескались слезы, которые только должны были пролиться. В тот же момент Анна выпала из оцепенения и прижала Сильвию к груди. И Сильвия больше не плакала, она скоро уснула.
Кто знает, сколько еще им осталось вот такого времени – с виду пустого, но наполненного чем-то, что и описать-то сложно. Какие-то такие минуты «только их время», которое, кажется, только выпустишь из рук – и улетит, взметнув длинным, красивым хвостом. Что будет дальше, после Рождества, после Нового Года, когда настанет пора что-то делать и что-то решать – время созерцательного бездействия пройдет? Кто знает?
Но об этом можно подумать завтра. Или послезавтра. А лучше – после Рождества, когда ты наконец отдохнешь в волю, когда ты будешь готова думать не только о том, что хочется тебе. Соня сказала правильно – ее никто так просто не отпустит из Сакраменто, да и просить Джона следовать за собой – слишком большая, важная, значительная вещь, которую вообще можно просить.
Так что – не сейчас. Потом будем думать, как собрать осколки собственной жизни и превратить их в жалкое подобие вазочки. Не сейчас.
Сейчас есть камин. Тепло. Темнота. И Джон, который сопит над головой Ани. И зачем думать о чем-то другом?

+2

26

Не слишком хочется думать о том, что бы Анна могла ответить и что хотел бы услышать Данте. Вроде "Никаких проблем, Джо, я тебя простила" или что-то типа того, но вы же понимаете, что это из ряда фантастики? Стоило огорчиться на ее простое "О", но Альваро не из той прослойки людей, которые любят жить накручиванием в голове и последующими страданиями из-за этого.
- О.
- Угу, - еще не хватало так глазки в пол смущенно опустить и ножкой по земле шарк-шарк. Он просто решил больше об этом не вспоминать - она его приняла, она его накормила, она оставила с ним детей. Разве это не считается залогом полного доверия и прощения?
А за этим последовали обнимашки и Данте снова стало лучше, как будто ему дали убойную дозу успокоительного. Это слабым нужна мелочная месть и все прочие противные штуки, которыми грешили многие в мафии, сильные же просто прощают. Берут и прощают. И идут дальше, не спотыкаясь о свои воспоминания, сбросив ненужный шлейф из дерьмового прошлого. Дорога и будущее возникают под шагами идущего.
- Подумать только, всего два месяца назад ты не смог бы меня обнять, - сам в шоке. Альваро улыбнулся и покрепче сжал руки на ее спине. Худая просто до ужаса - фу такой быть-  придется еще и за это приняться, а то еще чуть-чуть и снесет ее ветром в far far away и давай, Дани, опять ищи-свищи ее по всей планете.
Анна стала рассказывать про детей, а Данте чуть развернул голову, остановив на близнецах свой взгляд. Анна была невероятно смелой, утешая его сейчас, когда утешителем должен был выступить он сам, но все это мысли, из-за них плохое настроение, мрачная аура, нервы, проблемы со здоровьем, и Альваро только поудобнее перехватил Анну, цепляясь за нее как утопающий за соломинку.
Она закончила, на детей, конечно, можно было смотреть и умиляться вечно, пуская розовые сопли и дибильно гыгыкая, как тот болеющий паркинсоном смайлик, но такой безмятежный покой на лицах малышей быстро наскучил Альваро. Он поднял подбородок с Аниной макушки и отстранил голову, рассматривая ее лицо. 
- А мне нравится твой новый имидж, - улыбнулся Данте, и медленно откинулся на пол, на бок, таща Донато за собой. Так и улеглись на ковре, все еще в обнимку, лица друг напротив дружки; к ним, кстати, пытался присоединиться Персик, но андербосс его отпихнул, и собака уютно устроилась где-то за спиной Анны, согревая ее своим шерстяным боком.
Вскоре и глазки стали медленно закрываться, как-то все было сонно и лениво, и абсолютно все живое в этом доме наконец отошло в объятия Морфея.

[mymp3]http://dl.dropbox.com/u/104702199/Florence%20and%20The%20Machine%20-%20No%20Light%2C%20No%20Light.mp3|___[/mymp3]
Под ними был город и много зеленого тумана с золотыми облаками. А они стояли на каком-то канате в невесомости, концы которого скрывались где-то в бесконечности.
Данте расправил руки и стоял на месте, держал равновесие, а ветер развевал одежду и волосы Анны, в пару метров от него кружащуюся, как балерина. Она была такой легкой, что Альваро показалось, будто сейчас она исчезнет в этих облаках, растворится и станет туманом, солнечным светом, ветром - чем угодно, только не Анной. Она громко и звонко смеялась и от ее танцев во все стороны летели золотистые брызги.
Канат покачнулся и Данте не удержался, замахал руками, сделал шаг в сторону и уже испугался было того, что упадет, но под его ногой появился второй такой же. Он шагнул еще раз и очередной канат из ниоткуда возник под его ногами. Он пошел вперед, и целая сетка поддержек не давала ему упасть. Он разогнался и, словно по льду, проехал по ветру, потом подпрыгнул и оторвался от каната так высоко, как будто прыгал на батуте. Тут же рядом с ним оказалась смеющаяся Анна, и Данте запустил в нее охапкой звезд, как снежком. Светила звонко разбились об плечо Анны миллиардами крошечных светлячков, и Анна снова захохотала - окруженная светом и сиянием, а смех у нее был такой же звонкий и легкий, как и у этих светлячков.
Она развернулась пару раз вокруг своей оси, взмахнув волосами и помахала Данте рукой. А потом вытянула сложенные ладони вперед себя, развела их и поплыла. В воздухе. Альваро последовал за ней. Вакуум обволакивал, а вокруг светились и тихо гудели туманности и галактики Космоса. Данте "обогнал" Анну и накрыл ее цунами звездных брызг, Аннушка засветилась фиолетовым и ответила ему тем же - вокруг Альваро появилась воздушная оболочка красного. Он протянул Анне руки, и она сделала тоже самое, и они схватились друг за друга, и крутились, крутились, крутились в этом центре Вселенной, порождая новые миры своим смехом.

Данте распахнул глаза. Анны рядом уже не было, а дети хныкали на диване. Он резко принял сидячее положение, отходя ото сна, сбил ногой чашку, выматерился про себя и посмотрел на часы - оказалось, проспали они всего часа два.
Альваро развернул тяжелую голову налево и оказалось, что Аннушка уже сидит на диване, баюкает кого-то из близнецов. Он сразу подумал, что надо бы наверное выйти, может, их кормить надо, и попытался встать, предварительно наступив на хвост Персика. Собака взвизгнула, а андербосс не удержался:
- Твою ж!... - за что получил неодобрительный взгляд Анны, кивнул - понял, не дурак - и ретировался на кухню, где сразу ширнулся никотином и щелкнул кнопку чайника.
Какое-то время спустя Данте решил вернуться и понял, что нихрена у Анны не получается. Он тихо подошел к ней, забрал... видимо, Марка, и началось трехчасовое хождение туда-сюда по комнате с мелкими на руках. Близнецы упорно не хотели успокаиваться, они плакали и плакали, и никакие ни уговоры, ни убаюкивания, ни соски, ни игрушки - ничего не могло заставить их заснуть.
Вот она и начинается, родительская жизнь, - удрученно подумал Альваро, когда к исходу ночи, похожий на зомби, сонный и лохматый, уселся на диване и стал раскачиваться взад-вперед, баюкая уже успокоившуюся Сильвию - они с Анной менялись - и глядя на догорающий камин.
- Хардкор, - укладывая крестницу обратно на диван, в импровизированную кровать из подушек и пледов, еле-еле улыбнулся Данте. Голова раскалывалась, глаза слипались, руки ныли. А еще он понял, чего не хватает этому дому - елки.

+2

27

Смотри в меня в упор. Что видишь - то мое.
Хотел мою свободу – я не отдам ее.
Смотри в меня в упор. Ответы все во мне.
Хотел моей свободы - так получи вдвойне.

Обнимашки – универсальный антидепрессант, особенно в отношениях Джона и Анны. Наверное, это бесило всех вокруг, когда Джон и Аня, несмотря на успешный или не очень исход дела, обнимались и молчали. Уж не знаю, нервничала ли Агата, а Вито швырялся вазами в стены, когда Анна снова тянулась к Джону, поздравить ли с успешным подписанием бумаг в ЛА, удачным ограблением банка, побегом из тюрьмы в Мексике… Как-то так повелось, что Джон – он вроде как для души. Смешно звучит, но оно так и правда было. Оно все странно как-то получалось – иногда Аня думала, что он ее брат, с которым ее разлучили во младенчестве, иногда – что если бы они встретились раньше, все могло бы получиться по-другому. Все это так противоречиво, так глупо, и вместе с тем Анне обычно было стыдно думать о таком. Она краснела и смущалась – а ну как люди умеют читать мысли?
Они обнимаются, Анна уткнулась носом в плечо Уэйта и помалкивает, а тот ее тиск-тиск, и тепло. Тепло, хорошо, уютно, будто я дома, внезапно становится понятно Ане, хотя дом ее там, в Сакраменто. Хотя наверное, уже нет. Вернуться в дом по улице Вязов, в котором она прожила десять лет? Нет, совершенно невозможно. Дом там, где сердце, а сердце ее сейчас бьется в Ницце, стучит ровно и спокойно, не сбивается на тахикардию впервые за долгое время. Оно на месте.
- А мне нравится твой новый имидж.
- Он ненадолго, - сказала Анна, устраиваясь на руке Джона. Они лежали на полу, Анна свернулась клубком, подтянула колени к груди, посмотрела в глаза Джона. Персик устроился сзади, прижался спиной к спине Анны, тяжело задышал. Анна улыбнулась и закрыла глаза. И скользнула в сон.

Она проснулась, как всегда, за секунду до. До того, как расплакался Марк, а через минутку – и Сильвия. О господи, - подумала Анна, открыв глаза, - Вот уж и правда близнецы.
Волосы ее разметались по полу, одну руку она забросила на Джона, и, устыдившись, Донато тут же ее убрала. Пожала плечами, а потом бросилась к дивану, где заливались слезами малыши. Ну да, правильно, как по часам, нам пора кушать.
Сначала Анна думала уйти из гостиной подальше, чтобы не разбудить Джона – что-то подсказывало ей, что он спал всего ничего все это время – но поскольку дети все еще плакали, а Уэйт все также мило посапывал, Анна решила не париться и остаться на диване.
Персик взглянул на нее большими грустными глазами, видимо, его бесил шум, и поплелся куда-то подальше в кухню, чтобы продолжить сон там. Потом вернулся – на ковре теплее, чем на паркете спать.
Анна успела покормить Марка,  когда Джон таки проснулся. Нужно было уходить, подумала Анна и бросила на Джона укоризненный взгляд.
За что она Уэйта любила, так это за то, что он был сообразительный. Быстренько встал и свалил на кухню. Анна взяла Сильвию.
Наверное, что-то случилось. Почему они оба плачут, неужели, у них что-то болит? Раньше у Ани не было таких проблем, с ней рядом всегда была квалифицированная няня, которая быстро и доступно объясняла Анне, как и что. Да, им жарко, нет, им холодно, подогрейте вот эту смесь, сделайте тише телевизор, ложитесь рядом, мама – лучше успокоительное.
А теперь они заливались слезами причем, это не было похоже на голод или желание улечься в более теплое место. Они просто плакали, будто им было нехорошо, и Анна уже совсем было собралась плакать вместе с ними, как вдруг…
Джон появился откуда-то из-за спины – он все же был хорошим бойцом и умел двигаться так, чтобы его не услышали. Анна подняла на него полные слез глаза, и когда он отобрал Марка, только благодарно сморгнула влагу с ресниц.
- Я не знаю, в чем дело, - прошептала она, прижимаясь лбом к щеке Сильвии. Джон только покивал и принялся ходить по комнате туда-сюда. Анна зажмурилась и тоже встала.
Так и наступило почти утро. Последний раз, когда Анна проходила мимо окна, она увидела, что небо на горизонте розовеет – это должен был быть хороший день. Белые полоски на небе от самолетов выглядели как сливки на розоватой клубнике, и это было правда красиво. Снег поблескивал в уходящей темноте, фонари неподалеку от дома мигали, включаясь и выключаясь вновь.
Марк наконец уснул, засунув в рот палец. Анна уложила его на диван, подумав про себя, что надо купить колыбельки, и пожала плечами, услышав Джона. Она не знала, как его благодарить, хотя выглядеть он стал в три раза хуже. Как и сама Донато, наверное.
- Сейчас вернусь.
Анна нашла таки ванную в этом огромном доме, вымыла лицо, потом присела на краешек ванной… И уснула. Облокотившись головой на стену, сложив на груди руки, она моментально отрубилась. Спать хотелось просто ужасно.

+2

28

- Сейчас вернусь, - Данте кивнул. И закрыл на минуточку глаза.
Проснулся через час на полу и осоловело оглядел комнату, почесывая затылок. Дети спят, и это плюс, Анны нет - и это минус. Не дай бог еще уехала куда-нибудь, а если близнецы опять концерт по заявкам решат устроить? У него же совсем крыша отъедет.
Ну да ладно, пока они сопят, слава тебе господи, Альваро поднялся и на цыпочках, тихо-тихо, как ниндзя перебрался на кухню, где уже успел остыть чайник. Пол показался андербоссу чрезвычайно холодным, об этом решил заявить и Персик, прискакавший следом и открывший уже было пасть, чтобы гавкнуть (возможно, он просто хотел есть и на улицу), но Данте успел, используя суперсилу, перепрыгнуть через всю кухню к собаке и замахнуться на того рукой, без звука закричав на бедного щенка. Персик поджал хвост и уши и скромненько принял упор лежа, за что получил пол упаковки печенек. А куда делся его корм, кстати?
Пока грелся чайник, Альваро, играя в детектива, исползал все углы в тщетных попытках найти какой-нибудь рубильник. Нет, ну в таких же домах точно должны быть теплые полы, ну как так?
Ладно, еще одна сигарета и очередные поиски ненавистного кофе да думы о том, куда спряталась Анна. Когда последний глоток мерзкой жижи оказался проглочен, Данте еще секунду поморщился, а потом отправился в ванную - приводить себя в порядок. Несмотря на мерзость, жижа более-менее заставила почувствовать его себя Homo, который Sapiens.
Снова на цыпочках, совершая чудеса акробатики и изящества, Альваро добрался до ванной, и даже ни одна половица под ним не скрипнула, вот! И что вы думаете он там увидел? В ванной, вот прямо в самой ванне лежала и видела седьмой сон Анна, умилительно свернувшись на дне калачиком.
- Доната, ты охренела? - шепотом заорал Данте, делая решительный шаг к ней. - Я тут волнуюсь, ищу тебя, страдаю, а ты спишь! - и свое атата Анна получила - андербосс выкрутил ручку крана на ледяную воду до упора и еле успел зажать рукой Аннушке рот.
- Проснулась? Ну дела, смотри, где ты находишься, - сначала он выключил воду. Потом поставил Анну в вертикальное положение. Затем завернул ее в полотенце, размером с чехол для его машины, обнял руками где-то в районе пятой точки и поднял.
- Сейчас очень-очень тихо, потому что если они проснутся, то у меня взорвется голова, - и понес Аннушку на кухню, отпаивать горячим чаем и откармливать вкусной калорийной едой. По дороге Данте перекинул бедняжку себе на плечо, потому что нести ее как статую было неудобно - еще головой об косяк стукнется, монстры услышат и снова начнется...
На кухне Альваро усадил Донато на стульчик, подвинул к ее ногам Персика, чтоб грел в качестве живой батареи и убежал за одеждой, поняв потом, что очень сильно просчитался, потому что понять, в каком из еще неразложенных мешков лежат Анины вещи было миссией с кодовым названием "невыполнима". Поэтому Данте взял свой чемодан, притащил его на кухню и открыл, указывая Аннушке рукой, мол, выбирай, переодевайся, а я отвернусь и не буду подглядывать. Вам эта ситуация ничего не напоминает? Аня в мужицком костюме, Данте ходит и шманает трупы... Разве что с той поправкой, что сейчас он рыщет по холодильнику в поисках того, из чего можно сделать бутерброды, и любой, кто зайдет сюда прямо сейчас подумает, что эти двое ебанулись. Но им простительно - они совсем не спали, поэтому можно делать хуйню и ничего тебе не будет.
- Ты переоделась? - насыпая в каждую кружку по две ложки сахара (сахар - это энергия, это хорошо (впоследствии такие вот комментарии по поводу любых вещей, которые не дают тебе заснуть вы будете слышать от Данте очень часто)), спросил Альваро и развернулся с подносом на руках. Бутерброды и чашки были поставлены на стол, а сам андербосс теперь уселся в главе стола и протянул Анне ее тарелку. - Я их заколдовал, съешь - и все печали пройдут, - и принялся за свои.
А когда закончил, то как-то грустно сложил на столе руки, положил на них голову и тихо так проскулил:
- Хочу супчика... - и бровки домиком, типа, я тебя ни о чем не прошу, но посмотри, какой я мимими, и сделай мне борща. - О, вспомнил, - резко поднявшись, заявил Данте. - Я сейчас приду. А ты ешь! - строго наказал Анне и был таков.
Вернулся наш герой с топором, и Донато, кажется, даже поперхнулась чаем, глядя на холодное оружие у него в руках. Альваро скептически оглядел тощую фигурку и фыркнул:
- В этот раз я не буду тебя убивать, вот откормлю... - Подошел к столу, чтобы чай допить, положил перед Анной топор и ужаснулся вдруг. - Ты опять ничего не ешь?! Ладно, я знаю, что я готовлю как повезет - выживешь или нет - но... Вот прямо сейчас, внутри меня зарождается новая жизнь и имя ей комплекс, - нет, ну хлеб, майонез и колбаса - что там может быть такого? - Давай, давай, через не хочу, - Альваро в один присест выхлебал свой чай, схватил топор, закинул его на плечо, чмокнул Анну в ее белую макушку и свистнул Персику. - Мы за елкой. 

+2

29

Ей снилось море. Такое большое и теплое, оно облизывало ноги, и Анна только плечами вела, чувствуя на них дуновение ветра. Она снова была каштанкой, даже не худой, а вполне себе аппетитной, и даже попа у нее появилась. Она была одета в какую-то белую простынь-платье, и та развевалась на ветру, а полы ее трепал океан.
Предрассветный воздух был легок и дышалось легко, и так хотелось жить. Солнце только поднималось над горизонтом, лениво освещало землю, и капли океана на одежде Анны светились мягким светом.
Она была совершенно одна в этом чудесном месте – потому что обернулась вокруг своей оси несколько раз, осмотрелась. Увидела горы вдалеке, и пляж, а за ним – дикие джунгли, и вокруг – ни души.
Необычайная эйфория приподняла Анну над землей, и она побежала – медленно, чеканя каждый шаг, и тяжелая копна волос подскакивала при каждом ее шаге. Белое платье развевалось сзади, а Анна все бежала и бежала, разбрызгивая вокруг себя воду.
Откуда-то сзади послышался крик – кто-то окликнул ее. Анна повернулась, нехотя и медленно, и заметила знакомую фигуру. Мужчина прикрывал глаза козырьком от солнца, улыбался и махал руками – он был рад ее видеть. Анна радостно взвизгнула и, развернувшись на триста шестьдесят градусов, бросилась со всех ног к мужчине, который уже развел руки и терпеливо ждал ее в свои объятия.
- Я так скучала по тебе, тебе просто словами не передать. Как хорошо, что ты наконец здесь, - закричала Анна, смеясь.
Мужчина качнул головой, тоже рассмеялся. Я тоже скучал, - услышала Анна его голос и счастливо улыбнулась. Он скучал, слышали все?
Джунгли зеленели невдалеке, желтый песок свершено не тормозил движений, вода оседала на волосах, придавая Анне сходство с какой-то морской принцессой. Мужчина ждал, и, казалось, готов был ждать вечно.
- Я так люб…
А потом ее окатило холодной водой. Нет, вы не поняли, не холодной, а ледяной, мать ее, ледяной водой! Анна попыталась пискнуть, но кто-то плотно зажимал ей рот рукой, и спросонья она даже попыталась отбиться, но у нее, разумеется, ничего не вышло. Меня похитили – поняла Донато, - эти варвары собираются украсть меня и просить выкуп!
- Проснулась?
- Джон!
Будь у Анны голос, она бы заорала на весь дом, но с перепугу голос пропал, и она ограничилась шепотом, а потом принялась стучать зубами.
- Да какая разница, где спать, мне было удобно! – гневно сообщила Анна, пока Джон заворачивал ее в полотенце, как тот паук из Властелина Колец заматывал Фродо в паутину. После просмотра третьей части этой эпопеи Анна долго не могла заснуть, ей все мерещились пауки повсюду. А когда что-то волосатое поползло по ее ноге, она орала на весь квартал, хотя это оказалась нога Вити.
- Сейчас очень-очень тихо, потому что если они проснутся, то у меня взорвется голова.
- Да у меня и так голоса нет,  - мрачно сообщила Анна, пока Джон устраивал ее на своем плече. Возмущаться было бесполезно, и поэтому она только хмуро болталась в районе лопаток Уэйта, не делая попыток к бегству.
- Спят?
Конечно, спят, иначе она бы услышала. Даже с Марса бы услышала, но дети посапывают на диване, и Анне хочется напиться от радости.
Персик безропотно принял роль грелки, Анна все еще стучала зубами и тщетно пыталась вытереть волосы, висевшие, как сосульки, пока Джон тянул в кухню свой чемодан.
Пока Уэйт рыскал по кухне, Анна нашла теплую байку с надписью «Гарвардс». Фиг пойми, с чего у Джона в чемодане такая байка, но она теплая, и Анна как раз натягивала ее на себя, предварительно сняв мокрые штаны и свитер, когда Джон повернулся.
- Ты переоделась?
- Да, почти, - иронически ответила Донато. Байка оказалась ей по колено, и Анна решила, что лишать Джона еще и штанов будет бесчеловечно.
Но вот, наконец, они уселись и принялись трапезничать.
- Хочу супчика.
- Будет тебе супчик, - ответила Анна, пробуя чай. Сладкий какой, прости, господи!
Потом Джон дематериализовался, и Анна допила свой чай, как раз делала последний глоток, как…
- Топор?
Чай пошел не в то горло, вы видели когда-нибудь, как кашляет человек, который не хочет издавать громких звуков?
- Не убивай меня, пожалуйста! – испуганно забормотала Донато, - Я не потратила твоих денег, а царапина на крыле Мерса – так ее замазать легко, это была не моя вина.
- В этот раз я не буду тебя убивать.
Хвала небесам, можно расслабиться. Анна даже закинула ногу на ногу, при этом чуть не свалившись на пол. Джон приказал очистить тарелку, а потом взял Перси и ушел. Чудно.
Анна дохлебала сладковатую водичку, даже съела один бутерброд, а потом придумала поразительно-замечательную вещь. Она обежала весь дом, но нашла таки коробку из под стерео-системы – та была на чердаке, и Анна вся обчихалась и покрылась паутиной, пока ее вытаскивала. Пыль была стряхнута, пауки прогнаны, коробка сверкала чистотой. Аня уложила туда кучу одеял, подушек и прочей мягкой дребедени, а потом устроила там детей. Очень осторожно – не дай бог, проснутся. И унесла в спальню. Нечего им на диване спать, это же Джоново место, и хотя итальянка сейчас предпочла бы, чтобы Джон спал в другом месте, предлагать в открытую не решилась, а раз так – самое время найти кровать для детей.
Потом Анна развила бешеную активность. Для начала она поставила вариться мясо на косточке, а потом принялась раскладывать все вещи по многочисленным шкафам и шкафчикам.  Пора навести уже порядок.
И когда все было готово, и дом стал похож на то, что было с ним, когда они только въехали (вчера!), Анна вернулась к плите. Почесывая ногу – комары зимой в Ницце? – она принялась варить борщ. Говядина попалась прекрасная, да еще ее было столько, что хватило и на блинчики с мясом и даже на  мясные рулетики с рукколой – вышло вкусно.
Волосы высохли, борщ был готов, блинчики горкой покоились на тарелке, и Анна даже стол накрыла. И даже успела покормить детей, который, вымученные ночным концертом, заснули.
Анна решила, что она ничем не хуже. Прилегла на диван, подложила под голову свои блондинистые кудри и задремала.
Разбудил ее стук снаружи.

+2

30

Как все прогрессивное человечество представляет себе то, как Джон Уэйт ходит за елками? Все знают, что Джон Уэйт суров. Суров настолько, что когда он хочет покурить, а на улице дождь, то капли специально льются мимо. Вт и сейчас, вы думаете, что этот сочный итальянский мачо рассекает по лесу с топором, вальяжно закинутым на плечо и курит сигару, а снег разлетается во все стороны в страхе и звери и их детеныши прячутся по норам и трясутся при его приближении, а елки сами стелются к его ногам...
Нет. Все было немного не так прозаично. Многострадальные ноги то и дело проваливались по колено в снег, так что Дани регулярно заваливало то вправо, то влево. Зажатый в зубах бычок постоянно гас, а прикурить в перчатках - это вам не шубу в трусы заправлять, знаете ли. Топор уже намертво примерз к руке. А вместо маленьких красивых и аккуратных елочек попадались то такие-то облезлые стволы, то пятиметровые кипа, блять, рисы, которые и руками-то не обхватишь. Кроме того, метель началась именно в тот момент, когда Альваро переступил порог так называемой улицы, так что снег ебашил в лицо, залеплял глаза и Данте снова показалось, что вся его жизнь - одна большая и нелепая ошибка.
- Отъебись, - расчищая себе топором дорогу, рычал на Персика андербосс. Расчистка проходила по такому плану: махнуть холодным оружием в надежде срубить лезшие в глазепу ветки, не срубить, собственно, нихрена и заорать "Ну бляяяяять!", когда снег с веток летел в харю. - У меня есть топор... СУКА! - собака изящно пробежала рядом, сделала кульбит и вот Данте уже спиной на снегу, барахтается ногами и руками как большой жук. - И я умею им пользоваться! - отчаянно размахивая оным, орал жук, пытаясь подняться на ноги.
Пес радостно скакал рядом аки горный козел, у него улица, снег, счастье over9000 и такие фразочки от как-бы-еще-одного-хозяина его мало пугали. Он поднял ногу на одно дерево, потом поднял ногу на другое дерево, на третье, в итоге, помечены остались абсолютно все стволы в этом дремучем лесу и Данте понятия не имел, как добраться обратно - думал выйти по цепочке из желтых луж.
Елку искать - это тоже оказалось задачей, к выполнению которой Альваро подошел методом от противного. Ему все это уже было пиздец как противно и хотелось все бросить нафиг в пизду (здесь мы ругаемся и богохульствуем, ибо дом с детьми оказался где-то далеко позади), поехать в Ниццу, купить там искусственную елку и радоваться.
- Мы ходим кругами, чмо, - зло шипел и на собаку, и на себя, и на лес в целом этот славный муж Америки. - Мы, блять, ходим ебаными кругами, ты это понимаешь?! Ну что ты молчишь? Скажи что-нибудь, будь человеком! - пес лишь задрал заднюю лапу на очередное дерево и беззаботно поскакал дальше. - Ненавижу тебя! - выплюнул промерзший до костей мафиози, пнул снег, скинул топор и уселся под единственным в его поле зрения не обоссанным деревом. Еще чуть-чуть и он бы прижал коленочки к груди, обхватил их руками...
- Я нашел! Перси, пиздуй сюда, я нашел ее! - она как будто бы светилась божественным светом. Как будто бы все остальные елки были черно-белыми, а эта - зеленой. Как будто бы мир замедлился, как в том кино, и они смотрели друг на друга сквозь толпу... И она как будто говорила ему: хуй тебе, я буду жить, козел!
Почувствовав внутри прилив невероятных сил, Данте схватил топор и направился прямиком к ней. Прицелился к стволу, замахнулся и... И нихуя. Потому что стерва умирать действительно не хотела. Он долбил и наяривал по ней минут пятнадцать и на ней не осталось практически не следа.
А потом начались метаморфозы, которые в народе окрестили знаменитыми пятью стадиями.

Стадия первая. Отрицание.   
- Ты точно елка? - вопросил Альваро у зеленой и обошел ее со всех сторон. - Потому как судя по твоему стволу... - размах, и очередное ничего. - ...ты сделана из бронебойной стали! Ты космический корабль? Ладно, можешь не отвечать, - Данте изящно крутанул топор в руках и снова долбанул острием по основанию. - Потому что кем бы ты, бля, ни была, ты будешь стоять в моей, бля, гостиной и светить своей, бля, звездой!

Стадия вторая. Гнев. Десять минут спустя.
- Рубись! РУБИСЬ, СУКА! РУБИСЬ, БЛЯ! Я ТЕБЯ УНИЧТОЖУ! Я ПОРЕЖУ ТЕБЯ НА МЕЛКИЕ КУСКИ, ТВАРЬ! РУБИСЬ, ЗАРАЗА!!!

Стадия третья. Торги. Полчаса спустя.
- Я обещаю, что из твоих шишек насажу целый лес. В Калифорнии, там классно, я тебе отвечаю. Там тепло и хорошо кормят. Ну в чем дело? Давай, два хороших человека всегда могут договориться.

Стадия четвертая. Депрессия. Двадцать минут спустя.
- Ну почему? Почему? - Данте уже сидел спина к стволу с этой сукой-елкой и курил третью сигарету. - Почему я не могу это сделать? Что ты на меня так смотришь? - Персик-очевидец всего этого спектакля заскулил и опустил голову на мохнатые лапы. - Уже не важно. Без елки так без елки. Аня же меня и таким любит, да? Борщ наверное там варит... А я без елки!

Стадия пятая. Принятие. Час спустя.
- В конце концов, знаешь, - уже немного повеселев, сообщил в ноосферу Данте. - Мы ведь можем отпраздновать и здесь. Смотри, место мы уже натоптали, идти недалеко, в принципе, только одеться потеплее и все. И детям полезно на свежем воздухе. Все, Перси, пошли, обрадуем Аню.
Наверное, если бы Альваро был немножко умнее, то понял бы, что причина всех его несчастий в плохо заточенном топоре. Но признавать своих - таких дибильных - ошибок он не намеревался.
Плюс ко всему он уже начинал превращаться в натуральную ледышку, не чувствовал ног и рук, а на бороде и усах уже висели сосульки.
Дорога домой всегда занимала меньше времени, и, уже готовя речь для Анны, весь дрожа и вытирая сопли рукавом, Данте как мог спешил обратно, понимая, что не так соскучился по самой Ане, как по детям. Да, ему тоже это чувство показалось странным, но факт. И тут... Она стояла. Ее сестра-близняшка, только прекраснее и статнее. И знаете что? Эта елка оказалась нормальной такой бабой, а не той беспощадной бездушной сукой. Чтобы ее срубить потребовалось минут пятнадцать. Чтобы потащить ее до дома и не умереть - все мужество Альваро и еще полчаса. Таким образом прогулка с Перси затянулась на все четыре и к дому наши друзья подошли уже тогда, когда стемнело.
Все оказалось намного проще, чем думал Данте, и совсем радостный уже он дотащил эту ебаную елку до дверей, как... Понял, что ключей у него нет. А дверь имела свойство захлопываться. Тут в принципе безопасность был не ахти какая, но на двадцать километров три дома - кто решит залезть?
- Сова, открывай! Медведь пришел! - Альваро долбил ногой по двери, в руках держал ствол елки, которая тащилась за ним по снегу, а чуть ниже основания был вбит тупой топор. И Персик где-то рядом шляется. - Аня, бляха муха! - если она не откроет дом прям щас, то а)проснется Халк и смешает эти хоромы с землей, б)Данте просто ляжет на порог и умрет прям здесь. И при таком минусе температур, полнейшей выжатости и так далее по списку второй вариант казался единственно верным решением.

+2

31

Уж полночь близится, а близости все нет. Анна проснулась окончательно, когда опять услышала слабый стук где-то с той стороны дома. Он был похож на звук, когда с размаху всаживают что-то тяжелое и острое – к примеру топор – в дверь со злости.
На часах было пять часов вечера, за окном стемнело, не так, чтобы совсем, снег все же лежал повсюду и поблескивал, казалось, что еще не так уж и поздно, но часы над камином упорно твердили другое.
С ума сойти, а где Джон? Пошел, блин, за елочкой! Анна медленно встала, потянулась. Пора, пожалуй, звонить в ОМОН и идти искать Джона по лесу, а то заснул еще там где-нибудь в снегу, и все.
Стук повторился в третий раз. Анна медленно, как терминатор, повернула голову и прислушалась. Да нееет, - неуверенно подумала она, - у Уэйта должны быть ключи. Неужто он бы ушел без ключей?
Аня подняла голову и увидела, что связка ключей, кстати, одна на двоих, лежит себе преспокойно на кухонной стойке, неподалеку с яблоком, в котором отсутствовал нехилый такой кусок.
Анна вскочила и молнией пронеслась к дверям, по пути кляня Джона, который не взял ключи, и себя, за то, что заснула без задних ног.
- Джон!
Уэйт с той стороны двери напоминал ледышку и Санта Клауса одновременно – весь в сосульках и припорошенный снегом. Персику все было пофиг, радостный прогулке пес скакал вокруг Джона, прыгал на хмурого мужчину, хватал зубами за брюки и куда-то тащил. Джон стоял за дверью, на лице его застыла решимость убивать, одной рукой он крепко сжимал ствол елочки, в которую был воткнут топор. Вид Уэйт имел весьма брутальный, покруче, чем сибирский мужик, и Аня сглотнула и потупилась.
- Ну я это, заснула просто, - сказала она, посторонившись, чтобы Джон, Персик и елка смогли войти в дом, - А чего это ты такой расцарапанный?
Елку решили бросить в прихожей – вряд ли у Джона хватило был сейчас сил ее наряжать, а Анна ее бы даже не поставила сама – это же натуральное дерево, тяжелое как черт пойми что.
Анна сбегала в спальню – не ту, где спали малыши, а другую, напротив, приволокла оттуда плед, протянула его Джону – мол, заворачивайся, дорогой друг, и ни в чем себе не отказывай.
- Слушай, ну вы как ушли, так и с концами, - Донато развела руками и поставила трехлитровую – а как еще готовить, если мужчина в доме, да еще и борщ любит? – кастрюльку на плиту и включила под ней газ. Газовые плиты – отголоски прошлого, теперь все пользуются электрическими, но вот мясо лучше всего делать на натуральном огне. И греть борщи.
- Я просто уже переживать начала, - что ты врешь, бессовестная, спала без задних ног, а две минуты переживаний не считаются!
Итальянка хлопнула Уэйта по плечу, поставила перед ним тарелку с блинчиками, они, правда, были холодные, но пока греется борщ, сойдет.
Так что Анна сходила в ванную, принесла оттуда перекись, потому что Джон, походу, в лесу дорогу себе лицом прокладывал, потом уселась перед другом, положив одну ногу себе под попу, и принялась наблюдать, как Джон методично уничтожает блинчики.
- Умаялся, сердешный, - заботливо проговорила она, но тут борщ подал признаки жизни, и Донато бросилась поскорее наливать обжигающую красную субстанцию в тарелку.
- Видишь, как я тебя люблю? – риторически поинтересовалась Анна, когда тарелка с борщом стояла перед Уэйтом, а Персику досталось парочка мясных рулетиков от доброй Донато. В конце концов, Джон приволок елку! В Сакраменто они ставили вестницу Нового Года через раз, да и то она была скучная и неживая, а тут… по прихожей уже разливался аромат хвои, и Аня бы уже побежала ее наряжать, если бы было чем.
Но сначала надо было дать Джону поесть. Потом – покурить, потом протереть его всего перекисью – загнать в руку занозу проще простого, потом – отогреть, а потом уже..ну придумаем, чем заняться, в конце концов, обычно им скучно не бывает. Надо снова съездить в город и купить елочных украшений, подумала Анна, но в этот раз наверняка поедет Джон, потому что шляться по магазинам весь день умеет, любит и практикует только Донато. И потом, та царапина на крыле Мерседеса...
Донато снова уселась напротив Джона, натянула на коленки его байку – сорри, Джон, - подперла голову руками и стала умиляться здоровому аппетиту Уэйта. Ах, нет ничего лучше для самолюбия, чем когда твою еду едят!

+2

32

- Ну я это, заснула просто.
- Молодец, - рыкнул гроза елок, втаскивая зеленую сволочь внутрь.
- А чего это ты такой расцарапанный?
- Да... - Отмахнулся Данте. - Лесных жителей встретил. Феи там, бигфуты... Пришлось помериться... яйцами, - зло скинув елку на пол прямо в прихожей, зашипел Альваро. Елка тут же начала оттаивать, и уже часа через пол под ней образовалось целое море, а с Данте натекла только хиленькая лужа. Так или иначе, почти всю одежду андербосс снял прям там, в прихожей, скинул на пол и, дуя на руки, потопал на кухню, откуда доносились запахи радости. Этот знакомый и уже такой родной аромат борща...
- Вот за что я тебя люблю... - начал было восхищаться Данте, рассаживаясь на стуле как король горы, но Анна его опередила, поставила на стол тарелку с блинами (вот кто теперь поверит, что они американцы итальянского происхождения?) и ушла куда-то.
- Ну и ладно, ну и как хочешь, - и Альваро с энтузиазмом приступил к первому блюду, а Персик захрустел кормом. В чем его плюс - так это в неприхотливости в еде и домашних условиях. Минус - чтобы его прокормить в день нужно потратить весь годовой бюджет какой-нибудь африканской страны.
- Еще хочу, - доедая последний блин, попросил Данте. Вытер усы рукой и потянулся за добавкой, но тут всю горечь и все печали смело как рукой, даже спина перестала болеть - Анна поставила перед ним борщ. Она-то знает, через что лежит прямой путь к его сердцу. И это не разорванная грудная клетка, ну, не за столом же!
- Видишь, как я тебя люблю? - Альваро активно закивал, доедая остатки борща - в конце концов, что ему эта крошечная двухлитровая тарелка, но добавки почему-то не попросил.
- Спасибо, - аккуратно отставляя тарелку, улыбнулся Данте и удовлетворенно так вздохнул, потирая сытое пузо. - Так, ладно, теперь перекур, - минздрав предупреждает и все дела.
Он очень надеялся, что Анна его поймет, когда прикуривал прямо на кухне - идти на улицу он больше не собирался ни под каким предлогом, да, даже пистолет у виска не поможет, не спрашивайте! Лучше умереть в теплом доме, чем хоть еще раз... за этой елкой!..
Итак, пыхтел Дани тонкой сигаретой, шипел и цикал от перекиси, коей стала вытирать его Анна, грелся и радостно понимал, что телефон на тихом режиме - это лучшее изобретение человечества. Правда, где-то рядом уже должен быть Френк, значит, придется проверять входящие.
- Ай, ну в глаз же!.. - возмутился Альваро, когда Анна в очередной раз поменяла ватку. - Ну все, все, хватит, мам, я чистый! - так ей еще надо палец наслюнявить и что-то потереть у носа, потом ногтем как следует поскрести - у него там что, калифорнийская помойка, что ли? - Я сейчас пойду и помоюсь, оставь в покое моих блох! Ну Ань! Дай покурить по-человечески, - вторая пошла в ход. Очень быстро закончилась, а Данте довольно потянулся, хрустя на весь дом костями и зевнул. - Так а что ты там говорила про царапину на машине? - Донато женщина умная, у нее сразу нашлась куча неотложных дел, как-то: помыть посуду, повоспитывать Персика, вытереть пылинку на столе, в общем, понятно. Альваро выгнул бровь, наблюдая за ней, руки сложил серьезно на груди, да потом плюнул.
- Пойду поотмокаю, - буркнул андербосс и удалился с кухни, в надежде в гостиной еще перехватить кого-нибудь из близнецов и поумиляться с них, но детей там не было. Чистый диван, чистое наслаждение.
Думая о том, куда Анна спрятала малышей и не рано ли им еще играть в прятки, Данте и дошел до ванной, где за три минуты принял душ, почистил зубы, даже решил побриться, но потом забил, в общем, совершил почти все рыльно-мыльные процедуры, поужасался с себя в зеркале и пошел искать мобильник. Оный нашелся где-то между подушками дивана и сообщал о восьми пропущенных. Два от Френка, остальные от сами-знаете-кого. Перезванивать Вито отчаянно не хотелось, Альваро уже на ходу придумал отмазу про запой, девочек и все дела, а вот Френку отзвониться пришлось. Тот заявил, что уже день как в Ницце и за это время успел обыскать все больницы, морги и бордели города и не нашел своего дражайшего босса, "бля, в натуре, че за дела?"
- Я за городом, - устало сказал Данте, опускаясь на диван. - Сними себе хату какую-нибудь, завтра встретимся, я позвоню, ок?
- Ок.
- А, и еще. Поищи вишневый мерс по базе, такой, как у меня, если че - закажи. Ок?
- Ок, - ответил телохранитель и пожелал спокойной ночи - за годы работы с Данте он уже научился определять все интонации голоса шефа. Правда, шутил до сих пор не в тему. И в этот раз попытался сказануть что-то про Анну, которая заездила его, Альваро, но Дани уже отключил мобилу и скинул ее куда-то на стол.
Теперь ему предстоял новый марш-бросок на кухню. 
- Завтра будет тяжелый день, Аня, - сурово сообщил андербосс. - Ты как хочешь, а я спать. Если что - буди, а лучше не надо. Буона... Буона... - маленький спектакль на полиглотский кретинизм. - Короче, снов, - и ушел. Вот такой вот он весь загадочный и неожиданный.
Найти спальни оказалось не трудно, а как ни странно, прямо с первого раза Данте попал именно в свою. По крайней мере никаких признаков Ани или детей там не было, значит, кто первый, того и тапочки. Кровать оказалась ужасно неудобной, и Альваро поставил себе еще одну галочку насчет завтрашнего дня. Привыкшего к спартанским условиям итальянца в корне выбесили мягкие подушки, похожие на пружины и совершенно за запоминающие формы головы, одеяло, шуршащее как кусок бумаги и ужасный матрас, который язык поворачивался назвать только периной - нехудой Альваро провалился на дно в нем прям сразу.
- Заебись, - выдохнул мафиози, повтыкал в потолок какое-то время, привыкая, и, наконец почувствовал, как весь остальной мир отходит куда-то в сторону. И этой ночью, спасибо Деве Марии, ему не снилось совершенно ничего.

+2

33

- Ну все, все, хватит, мам, я чистый!
- Иди сюда, я сказала!
Мужчины – они такие мужчины. Анна вылила на темечко Джону почти всю упаковку перекиси, зато теперь была уверена, что иголок от елки из него не торчит, он не похож на дикобраза и вообще, чистый и простерилизованный.
Пока Джон курил – и если бы тут были дети, пошел бы Джон куда-нибудь в другое место, а так пусть смолит – Донато убрала кристально чистые тарелки в раковину. Гляди ты, восхитилась она, и мыть не надо, вот что значит – проголодался.
- Еще рулетики есть, будешь?
- Так а что ты там говорила про царапину на машине?
- Ой, божечки! – воскликнула Аня, - Персик-то некормленый!
Персик, который уничтожил пол-упаковки корма, лениво поднял на Донато наглые сытые глаза. Бессовестный, хоть бы подыграл хозяйке! Но Персик прямолинейный и врать не умеет, особенно когда поел. Он положил морду обратно на лапы и моментально задремал. Анна горестно вздохнула и пошла мыть посуду. Вот где твое место, женщина, а вовсе не на крыше банка или не в машине, летящей на скорости сто сорок километров в час.
- Пойду поотмокаю.
Хитрость сработала! Анна сразу же закивала, заулыбалась, расцвела, аки майский цвет, и предложила взять с собой в ванную пару мандаринок. А что, вкусно же?
Джон исчез в недрах дома, Аня сложила вымытую посуду на стойке, нашла какую-то старую губочку – тряпок в этом доме, видимо, не держали – убрала Атлантический океан под елкой. Из ванной все еще доносились звуки текущей воды, и потому Донато пошла на поиски договора о съеме, нашла его в комнате с огромным диваном где-то неподалеку от гостиной,  взяла его со стола и углубилась в чтение. Ей все больше и нравился этот дом. Итальянка вообще любила частные дома, а те, которые стоят в лесу и соседей не имеется – особенно. Вы не поверите, но Аня и вправду задумалась о том, чтобы купить этот дом. Свежий воздух, курортный город, цены, правда, немаленькие, но на наш век хватит. У Марка и Сильвии будет двойное гражданство, Анне оно нафиг не сдалось, жизнь была бы здесь неплохой. А Джон, внезапно пришло в голову, может жить в этом же доме, я даже уступлю ему одну спальню, и все будет просто мимими, как хорошо.
Правда, Аня совсем забыла спросить у самого Джона, что он думает по поводу переезда в Ниццу, да и потом – ну кто она такая чтобы просить его о таких вещах? И еще оставались некоторые мелочи, о которых он, само собой, умолчал, бука такая, но они все же ее беспокоили. Тут не было телефона, да если бы и был – никто не знает этого номера, а старый мобильный Ани почил в бозе, но с телефоном Уэйта все в порядке! И тем не менее, он не звонил уже третий день, а это странно по меньшей мере.
Ладно, черт с ним. Анна отложила договор, устроила его рядом с ключами, а сама забралась с ногами на диван. Персик каким-то непостижимым образом нашел ее в многообразии комнат и пришел, повиливая хвостом. Запрыгнул на диван, положил голову на Донатовские ноги, шумно вздохнул. Анна  обняла его покрепче и задумалась.
- Завтра будет тяжелый день, Аня.
Джон появился в проеме, пришел, видимо, из кухни. Анна подняла голову, оторвавшись от лобзания Перси, удивленно спросила:
- А чегойто он будет тяжелый? Что-то случилось?
Джон такой загадочный! Попробуйте вытянуть из него что-то, если он не хочет говорить. Черта с два вам это удастся. И потому Донато только вздохнула, да плечами пожала, провожая Джона взглядом.
Она посидела в ступоре еще пару минут, потом встала с дивана, потянулась, как сытая кошка. Спать не хотелось, на часах – одиннадцать, телевизора тут нет и не надо он нам, а что делают скучающие молодые (хватит тут уже обманывать всех о своем возрасте!) мамочки, когда им скучно? Идут к детям.
Так что итальянка вернулась в свою спальню, погасив везде свет. Персик жалобно поскребся в дверь, пришлось пустить. Донато покормила детей, поняшкалась с ними немного, понаблюдала, как Марк пускает пузыри носом, и как весело улыбается Сильвия, будто все понимает, честное слово! Аня никак не могла отделаться от мысли, что ее дети – гении, и что придет время, и о компашке Донатовцев заговорит весь мир!
Потом дети задремали, и не пойми, что случилось с ними вчера, потому что сегодня они напомнили двух спящих ангелов, у их мамы начался новый виток умиляний, но потом она решила, что ей тоже пора поспать.
Кровать была такой мягкой, что Аня в ней просто утонула. Она свернулась клубком в центре огромной двуспальной кровати и задремала.
Все как всегда: два подъема в три и пять часов, а в семь Донато проснулась уже сама. У нее было время до десяти часов, когда дети снова потребуют еды, и Анна решила провести время с пользой. Она достала из шкафа, в который запихнула всю свою одежду, какой-то серый халат и отправилась на кухню.
Погода стояла просто замечательная. Огромное окно в кухне открывало вид на заснеженный лес и на голубое небо над ним. Ни ветерка тебе, ни снегопада – просто белая равнина, которая блестит на солнце. Чудно.
Женщина нашла в холодильнике перец и бекон – и решила сделать яишенку с овощами – вкусно и питательно. Пока бекон обжаривался на медленном огне, Анна все поглядывала в окно, умилялась погоде, и вообще – настроение было радужным.
А потом, когда яичница была готова, Донато просто принялась ждать, когда там проснется Уэйт.

+2

34

На часах было около десяти, когда Альваро открыл глаза. Чуть поежился от холода - нужно было как следует отопить дом и удивленно выгнул брови: где это он? Всю тяжесть прошлого дня сняло, как рукой, и Данте сейчас снова ощущал себя тем 28-летним энергичным и активным андербоссом, стоящим у самых начал. Хотелось что-то делать, куда-то опять нестись и за что-то бороться, разбрасываться деньгами и зарабатывать новые, подчинять и приказывать. Вопреки предвзятому мнению о том, что работу нужно менять каждые пять лет, чтоб не покрыться плесенью, Альваро ни за что бы не променял мафию на какой-нибудь душный офис или небоскреб собственной корпорации. Вот где по-настоящему можно было зарасти мхом, так это в некриминальном мире. Преступность каждый месяц, если не день, подкидывала новые головоломки и задачи, и скучно у них в штабе никогда не было. Даже когда жизнь висела на волоске или дни наполнялись будничной рутиной контрабанды и горами подложных бумаг, даже когда Данте с головой зарывался в законы, чтобы найти окольные пути, даже когда возвращались старые "друзья" - весь этот водоворот, вся эта безумная карусель, весь этот вихрь только подогревали Альваро.
- Щи, я уже, оказывается, соскучился, - удивленно заметил Дани, поднимаясь с кровати. Спать он вчера лег, как был, в одежде, и натягивая свитер на руки, чтобы согреть их, потопал в ванную, чтобы привести себя в порядок.
Значит, будем организовывать активный досуг, - размышлял мафиози, умывая лицо. Ваниль, уют и борщи - это, конечно, хорошо, но развлечения, пища для ума и хождение по острию ножа - еще лучше. А если можно устроить все и сразу - так почему нет? Тем более, ярый представитель клуба отмороженных на всю голову ходил сейчас где-то по Ницце.
Данте взглянул на себя в зеркало и прищурился. Нет, не так должны выглядеть крутые мужики, а ходить с понурым видом у Анны на глазах - ни себе в плюс, ни ей в радость. Если он надумал вернуть к жизни ту, старую (не в этом смысле) добрую Аню, то и самому нужно было выглядеть соответственно. Минуты три Альваро простоял головой под холодной водой, а когда зубы стало сводить судорогой и все дерьмовые затхлые мысли вытекли нафиг из ушей в канализацию, то Данте принялся к самой нелюбимой части марафета - бритье. Нахуй эти заросли, нахуй мрачный настрой, нахуй пессимизм, пусть они все останутся кому-нибудь другому, а они будут смотреть в непременно светлое будущее и уверенно шагать вперед. В конце концов, это надо делать ради детей. Умные и здравые мысли всегда приходят поутру - понятное дело. Данте только подумал о том, почему он раньше не додумался до этих гениальных тезисов.
Он всегда бурчал на Анну, когда она собиралась по два часа вместо нужных пятнадцати минут, а когда дело касалось его самого, так он иногда был хуже Донато. Часа через пол нервотрепки, матов и убойной дозы одеколона, Дани выполз из ванной и взял направление на кухню - курить. Где и нашел Анну.
- О, доброго, - широко улыбнулся Альваро. - Чудесно выглядишь, - одно из условий, поставленных самим себе, на пути вытаскивания Анны из депрессии были кучи комплиментов, подарков и лучей любви и обожания. - Как спалось? Дети нормально? А это яичница? Люблю яичницу, - развел активную деятельность вокруг Анны Данте и покивав на все ответы, начал рыться в чемодане, который до сих пор покоился тут, на кухне.
Персик прыгал рядом, он уже понял, что гулять с ним будет бородатый мужик и только он и активно просился на улицу, кусая за руки.
- Подожди, - отмахнулся Данте, вытаскивая ноутбук, и уселся с ним за стол. Потянулся за сигаретами, закурил и защелкал по клавишам. - Аня, а ты знала, что Ницца - это регион приморских Альп и горнолыжных курортов соответственно? Ты умеешь кататься на лыжах? Я тоже не умею, но по молодости я очень любил серфинг, так что постановка вопроса такая: Рождество я предлагаю отпраздновать здесь, а Новый Год - там. Это всего час езды, - речь даже не шла о согласии, Данте просто ставил перед фактом. - Далее, - снова щелкая по клавишам, продолжил андербосс. - Сегодня едем в Ниццу за игрушками и подарками, проветрим детей, еще я посмотрю, что там за ЦАРАПИНА и мне в корне не понравились подушки на кровати, ну и дальше будем смотреть по обстановке. Вопросы есть? - и глазками так мило хлоп-хлоп.

вв

http://s2.uploads.ru/ERG3V.jpg

+2

35

Анна сделала себе кофе, подошла к огромному окну в гостиной. За ним была терраса, вся заваленная снегом, и поему-то внезапно Донато очень захотела набрать полные пригоршни снега  и растереть лицо.  Чашка была отставлена на столик, а сама Анна открыла дверь на террасу, оглядываясь, чтобы Джон не застал ее за этим странным занятием.
Ветер сразу же обжег щеки, полы халата взметнулись вверх и Анна торопливо подхватила их. На волосах сразу же появилась пара снежинок, откуда только, если снегопада не было? Желание идти в холод напрочь отбило, но Анна себя пересилила и ступила босой ногой в снег.
Сначала ей стало очень холодно, потом сразу же – горячо, будто она сунула ногу в раскаленную воду. Она тихо пискнула, а потом торопливо нагнулась и захватила полные ладони снега. Он сразу же начал таять – типичный снег, и Анна быстро окунула лицо в ладони.
Потом стряхнула остатки снега на землю и быстро зашла обратно в дом. Глянула в отражение окна и язвительно хмыкнула – нос и лоб покраснели, пальцы были ледяными, а ногам просто было очень и очень холодно, и итальянка даже подпрыгнула пару раз, чтобы согреться.
А что? Неплохой тонус для кожи, умывайтесь кубиками льда, а тут тебе натуральный снег, авось, поможет от той морщинки на лбу, которая четко прорезалась за последний месяц. Все стареют, дорогая, и ты не исключение.
Анна снова взяла чашку со стола, уселась на стул, подогнув одну ногу под попу, оперлась локтями на столешницу. Ей завладела какая-то странная апатия, это была не печаль или тоска – она уже нагрустилась, хватит с нее. Просто какое-то сонное состояние, когда ничего, ничего ровным счетом делать не хочется, кажется, спал бы и спал.
- О, доброго.
Анна подняла голову, посмотрела на Джона, улыбнулась ему. Определенно, ночь спокойного сна пошла ему на пользу. Уэйт просто таки сиял, а еще побрился, смотри ты. Анна провела пальцем по губам, и внезапно ей стало стыдно за свой внешний вид – старый, нестиранный халат, растрепанные волосы, и вообще – общее ужасное состояние. Она даже причесыванием себя не стала утруждать с утра, чего уж тут говорить о нормальной одежде?
- Чудесно выглядишь.
Джентльмен Джон не стал говорить правды, и Анна только голову склонила, встала, пошла к плите.
- Садись, я сейчас.
Чашка, которую Анна поставила на самый краешек стола, упала на пол и разбилась с тихим звоном. Аня остановилась, озадаченно потерла лоб. Господи, чашке всего два дня, за что ты ее так?
Первый делом Анна поставила перед Уэйтом тарелку с яичницей. Тосты надо было сделать, - подумалось ей и внезапно она вспомнила, что не купила вчера хлеб. Вот дурочка.
Джон вовсю щелкал клавиатурой ноутбука, Донато убрала осколки с пола, выбросила их, потом вымыла руки и остановилась за спиной Джона.
- Аня, а ты знала, что Ницца - это регион приморских Альп и горнолыжных курортов соответственно?
- Нет, я сюда только рожать приехала, кто же знал, что я задержусь? – риторически спросила итальянка, вытирая влажные руки о халат. Она посмотрела в экран ноутбука, потерла ладони друг о друга.
- Ты умеешь кататься на лыжах?
- И на коньках. Не умею. Ты ешь давай.
Нужно еще кофе, пришло в голову Анне, она отправилась к чайнику, слушая, что говорит Джон. Подумала, и решила ему тоже сделать, кофе еще никогда не был лишним с утра, каким бы хорошим оно ни было.
- Вопросы есть?
- Нет вопросов, - бодро отрапортовала Аня, - Я пошла одеваться. Там еще на сковородке остался бекон, если хочешь.
И ушла. Ей много времени не понадобилось, в конце концов, в последнее время она как-то даже и забыла, как это – наводить марафет три с половиной часа. Черные брюки, тот самый плащ – в машине же тепло, не замерзнет, волосы в хвост -  и хватит, пожалуй, в магазин же едем, а не на прием.
- Детей собирать? – крикнула Донато куда-то в сторону гостиной, и, получив в ответ звук, который можно было бы принять за «да», вернулась обратно в спальню. И то верно, дети уже два дня не гуляли.
На малышей ушло больше времени, чем на саму себя, и потому с огромной сумкой, в которой возились близнецы, Анна вышла из спальни еще через сорок минут.
- Все, мы идем, - сообщила она Джону, - Хоть Персика дома оставим?

вв

http://cs301608.userapi.com/v301608545/2502/_ABcMnIOgGM.jpg

+2

36

- Там еще на сковородке остался бекон, если хочешь.
Если хочешь! Что за идиотские "если"? Конечно, хочет! И сковородку вылижет после этого и, если подумать, съест ее заодно - почему нет? Вы можете себе представить, сколько яблок надо сожрать, чтобы организм Данте получил нужную дозу железа?
Кстати, уничтожая яичницу и бекон прямо со сковородки и ища по интернету вишневые (что за цвет вообще такой? либо темно-красный, либо кровавый - другого не дано) мерседесы, Альваро вспомнил рассказ одного русского про их авто-концерн называемый Ладой. У них, мол, в России куча шуток на тему этого говна, которое почему-то кто-то умный назвал машиной. И вот, как всем известно, не так давно дизайнером этой вот Лады стал дизайнер Мерседесов и Вольво Стив Маттин. И этот русский рассказывал историю про то, как Стиви в первый раз посетил завод Автоваза. Данте сразу живо представил себе русский завод, находящийся в тайге, непременно заваленный снегом, даже летом, медведей, там работающих, зарплату водкой ну и так далее по списку. Итак, собственно сам сказ: пришел Маттин на завод знакомиться со старым дизайнером, и видит, что машины все деревянные. Спрашивает, почему это так? Машины делаются из алюминия и других металлов. На что русский дезигнер возмущенно так ответил: вы хоть представляете себе, сколько надо выпарить яблок, чтоб получить хоть грамульку железа?! А деревья они вон, везде и их дофига. Так что такая вот история - правдива она или нет, Альваро не имел представления, но зная (точнее не зная толком) загадочную Россию, но уже полюбив ее кухню, он предположил, что возможно там все. Надо будет, кстати, у Ани спросить, она вроде бы там была.
Параллельно этому Дани обрадовался тому, что его бедный дымящийся мозг не заполняют унылые мысли и тяжкие думы - так, легкий и ненапряжный бред, нужно будет Френку еще сказать о том, чтобы не грузил. И вообще обрадовать того: мы с тобой, друже, отдыхаем, как два бро. Только ты один, а я с Аней, если ты понимаешь о чем я.
- Детей собирать?
- Аааа! - означало да с набитым беконом ртом. Альваро посмотрел на часы и предположил, что сборы займут у Анны не меньше половины часа, а посему можно было сгонять на улицу с Перси и заодно отскрести машину от снега. Или снег от машины - смотря чего больше.
Разодевшись и утеплившись, выйдя на улицу и даже не став курить после трапезы, Данте понял, что предстоит ему второе. Ну и Персика пинком под задницу гулять, а сам лопату в руки и поехали.
Полчаса спустя андербосс добрался до салона и включил на всю обогреватель, и пока Мерс грелся, вернулся домой (забыл на улице Персика, разумеется), дабы испить чаю. А тут и Анна подоспела с близнецами, одного из них Альваро варварски забрал себе:
- Утютюююю гыгыгы, - и гордо прошествовал вперед к дверям.
- Оставим, - улыбнулся Дани, открывая замок, - А вот и он, - удивленно добавил мафиози и запустил собаку в дом. Анну, разумеется, надо было пропустить вперед, а потом впихнуть ее в салон, снова с грустью в глазах отдать ребенка и еще минут десять присобачивать к заднему сидению специальные херни для детей.
- Фууух, - детей уложили, все пристегнули, и Альваро как-то отдаленно подумал, что после снегоуборки и все этого надо опять отдохнуть. Хотелось даже предложить Анне отложить отъезд, но нет, нельзя. - Давай сюда своего Бетховена, - отъезжая назад и разворачиваясь, сказал Данте. - Ничего не сложно, там всего... - остановился на мгновение, посмотрел на место сиди-шника и выгнул бровь. - Дох... Кхм, много кнопок. Ну, разбирайся, время есть, - а его от дороги отвлекать нельзя. В машине дети. И женщина. Вот только сейчас Данте вдруг понял, во что влип. Хотя никто и не заставлял.
- Ты ключи не забыла? - внезапно спросил Альваро, вспоминая свой вчерашний променад.

Отредактировано John Wait (2012-12-22 05:52:39)

+2

37

Оставь мужика и сковородку с едой – и не будет у тебя ни сковородки, ни еды, хорошо, хоть мужик остался. Донато только улыбнулась широко-широко, обнаружив пустую посуду на кухне.
Джон тут же отобрал Марка, Анне сразу стало легче – и хотя своя ноша не тянет, представьте, что будет через пару лет, когда близнецы подрастут и будут вертеться, как уж на сковородке (о гуманности жарения ужей мы уже говорили)? Так что Анна поудобнее перехватила Сильвию, повесила огромную сумку на плечо и пошла к дверям. Вы не поверите, сколько вещей надо взять с собой, даже если ты выходишь на пару часов. Бутылочки, памперсы, соски, что-то легенькое, вдруг, им станет жарко, что-то тепленькое – а то вдруг замерзнут? Сумка с приданым была тяжелее  самой Анны, так что итальянка рваться не стала, вручила кофр Джону и гордо проследовала к машине.
- Была б она вишневая, - сообщила Донато, застегивая пластиковый замок на Сильвии, которую уже усадила в кресло, - Цены б ей не было. Нам нужна коляска, она влезет в багажник?
Пора покупать танк, - подумалось Донато, - Или что-то вроде него. Троллейбус!
Царапина на крыле была забыта – хвала небесам! – Анна проверила крепления на сидении Марка, а потом со спокойной совестью уселась на переднее сиденье. Глянула в зеркальце мельком – ишь ты, разрумянилась, на морозе-то.
И они поехали. Анна принялась тыкать во все кнопочки подряд, причем, как вышло, не только в сидишные кнопки. Им стало очень тепло, и Анна замахала руками:
- Джон, Джон, выключи скорее, вспотеют и простынут, - она о детях само собой.
Потом им стало очень холодно:
- Джон, Джон, ааааа, выключи скорее, замерзнут и простынут!
Потом включился навигатор, и Анна даже удивилась – а куда они его спрятали, две секунды назад его не было, а смотри ж ты, теперь женский голос говорит:
- Поверните налево.
Если учесть, что перед ними было прямое и ровное шоссе, а налево – глухая дорожка, засыпанная снегом, то становится понятно, что навигатор-то говно! Анна испытала внезапный прилив раздражения и ткнула туда же, куда две секунды назад. Тетка затихла, зато запело радио.
- О, РоллингСтоунз! Оставим? – Донато сделала потише и откинулась на спинку. Вспомнила, что не пристегнулась, пристегнулась, снова обернулась на детей, проверила, все ли в порядке.
- Ты ключи не забыла?
- Здесь, - Аня продемонстрировала связку, и принялась лихорадочно думать, а закрыла ли она дом вообще? А что, если воры? Ладно, там есть Персик, бравый охранник, он их на тряпки порвет… кому я вру? Персик залижет воришек до смерти, и это единственное «до смерти» на которое он способен.
Ладно, будем рассчитывать, что на двадцать километров тайги не будет никаких воров.
- Мне бы телефон купить, - сообщила Аня Джону, который просто таки не отрывал глаз от дороги – а она, кстати, была пока пуста, значит, они не так уж и близко к городу, - А то мой, - итальянка только рукой махнула.
Добрый портье еще в отеле отдал ей какую-то старую Нокию, потому что хорошенький и беленький Самсунг героически погиб под каблуком своей хозяйки – и помните, мужчины: нехорошо быть подкаблучником! Иногда это заканчивается смертью.
Проверив, а на месте ли кошелек, с кредиткой Вито, Анна подумала, что пора прекратить уже суетиться, и успокоилась.
- А вообще тут неплохо, да? – спросила Анна и хлопнула Джона по коленке, мол, мужчина, Вы меня слушаете? – Не Италия, конечно, там теплее, но здесь тоже красиво. Столько снега я в своей жизни никогда не видела.
Музыка играла, машина ехала, в салоне было тепло, Анна даже собралась задремать, когда они въехали в Ниццу.
  - Нам нужно на авеню Jean Medecin, - сообщила итальянка, - Я позавчера закупалась в Монопри, если правильно прочитала его название, там есть все.
Только бы они не забыли коляску!

+2

38

Забавно было ехать и чувствовать это бурное копошение на сидении рядом - ну и пусть Аня опять лепечет там что-то, не поддающееся осмыслению, ну и пусть его сидение на минуту стало похоже на раскаленную сковородку от обогрева, ну и пусть она открыла окна, а Данте пришлось в срочном порядке оторваться от дороги и искать кнопку, чтоб их закрыть, потому что Аня не запоминает куда жмет, пусть. Такая Анна ему нравилась в разы больше той серой мышки, лепечущей что-то про развод и иже с ним.
Главное было снова вернуться в те славные года, когда у них всегда было так весело, бурно и "женщина, ты сводишь меня с ума!", когда не беспокоили вопросы о том, как жить дальше и откуда брать силы на эту жизнь. Вот как и тогда Анна говорила-говорила-говорила, а Данте старался понять смысл ее слов и смотреть за дорогой - водил он действительно хорошо, знаете, плавно так, без истерик в стиле "козел, смотри куда прешь!", спокойно и размеренно, но тут был снег. Много снега. Просто горы снега. Еще больше снега он видел только на Аляске у бабули, но там дорог не было по факту - каждая уважающая себя семья имела личный самолет системы аэроплан и трудностей с передними, задними и полными приводами не было как таковых. Вот это люди живут, а?
А здесь надо было аж двумя руками держать руль - такого за Данте отродясь не было - и пялиться на дорогу что монах на Памелу Андерсон - а вдруг колея, а вдруг занос, а вдруг лоси?
В общем, пока Анна была занята поиском музыки и того, как ее включить, Альваро решал свои насущные проблемы, ни на секунду не забывая о том, что в машине еще и дети. Тащиться приходилось со скоростью в неполных пять кило в час, старательно объезжать все ямы и внезапно открывшимся рентгеновским зрением замечать все подснежные камни.
- Слушай, может ты сама споешь? - предложил наконец Данте, потому что все это мельтешение сбоку очень так... бесило. Но потом Аннушка справилась, за что получила улыбку и, слава Иисусу, угомонилась.
- Мне бы телефон купить... - очень тонкий и очень намек, я понял. Альваро посмотрел на сиротливо покоящуюся у самого окна подставку для айфона и покивал Донато.
- Я так понял, ты предлагаешь мне выбрать тебе что-нибудь нереально крутое, потому что ты не разбираешься в технике, да? Будет тебе телефон.
Вот уже и наряженная Ницца стала виднеться за деревьями, снега, кстати, заметно поубавилось.
- Да. Но у бабушки лучше, - у бабушки вообще все лучше, если честно, на то она и бабушка. А Анна, как личность посвященная во все (ну или почти все) тайны, чаяния и мечты Альваро не стала комментировать все это, потому что понимала и прощала. Конечно, ей до бабушкиных борщей еще далеко, но от ее кулинарных талантов тоже слюнки текут, не всякий шеф-повар так может. Наверное потому, что готовит Донато с любовью и душой. В общем, понесло Данте в мысленные заросли ванили, от коих его отвлек светофор и Аннушка:
- Нам нужно на авеню Jean Medecin. Я позавчера закупалась в Монопри, если правильно прочитала его название, там есть все.
- Ага, понял, - серьезно ответил Альваро, приняв более раскрепощенную позу. Одна рука уже закинута на дверь, вторая легко касается руля и указательный палец отбивает по нему такт, ожидая зеленого света. Такое чувство, что в Ницце дороги отапливались изнутри - они были совершенно лишены снега и... сухие! Они были сухими! Как это?
Помолчали пару секунд. Наконец, Данте не выдержал и тихо засмеялся.
- Ты думаешь, что у меня навигатор в голове, штурман ты мой? - это она живет в Ницце уже месяц, он тут всего три дня, два из которых провел в лесу. Причем один в прямом смысле этого слова. - Говори, куда рулить.
Мы делаем поправки на девичью память и: - Ну, куда? - Направо. - Точно? - Не знаю... Наверное... И вообще, не ори на меня, кто тут мужик в машине?
- Марк, может ты мне скажешь, куда ехать? - в конце концов обратился крестный папа к ребенку. Дите пускало слюни и заинтересованно смотрело в окно - на Данте ноль внимания, фунт презрения.
В итоге пришлось спрашивать дорогу у местных, где Альваро снова блеснул своим великим "даром" полиглота.
- Эм... Мерси... Нет. Сударь! Сударь, пуркуа... скузи... шерше ля нефть... - в ход пошли руки, которыми андербосс пытался показать нечто неведомое ни ему самому, ни французу в смешной шапке, удивленно смотрящему на "этих американцев"
- Жеан... Жан... Монопри? - выдал единственно знакомое слово Данте и мужчина сразу же указал ему на торговый центр, перед которым они стояли. - Ой, Ань, приехали.
Дальше была эпопея с сумками, колясками и детьми - честное слово, как переезжие свахи.
- А когда их можно будет сажать в сумку, которую на пузо вешают? - снова отобрав себе одного из детей - на этот раз это была Сильвия - спросил Данте, пропуская Анну с коляской вперед. - Ох... них... чосебе - размеры этого Монопри поражали, как и кучи гирлянд, огоньков и всего рождественского, от чего у Альваро начало резать глаза и дергаться веко. - Давай уйдем отсюда, - жалобно попросил андербосс, поудобнее перехватывая крестницу. Первое, он долго не курил, что уже может поставить под сомнение его вменяемость. В периоды так называемого бросания Данте напоминал пмс-ящую тетку, раздражаясь по поводу и без. По дому летали тарелки, вилки и ножи, а подчиненные разбегались от него с дикими криками "блять, опять началось!" Второе исходит из первого - вся эта кипа мигающих лампочек может подействовать на него как красная тряпка на быка.

+2

39

- Слушай, может ты сама споешь?
Анна только хмыкнула, представив, что станет с Джоном, если она начнет петь в салоне прямо сейчас. Перевернутый Мерседес в кювете – самое малое из зол.
- Я так понял, ты предлагаешь мне выбрать тебе что-нибудь нереально крутое, потому что ты не разбираешься в технике, да?
- На самом деле, нет, я просто решила, что нам надо зайти в магазин с телефонами, но…
- Будет тебе телефон.
- Мне нравится твой подход.
Машина неспешно катила по Ницце, ах, какая же красота была в городе! Деревья были опутаны золотистыми гирляндами, лампочки светились, как маленькие светлячки, и снег вокруг тоже окрашивался в золотистый – это было необычайно красиво. Ницца была похожа на рождественскую открытку – крыши домов были засыпаны снежком, и Донато даже невольно подумала, что здесь зимой гораздо красивее, чем в Сакраменто. Там, дома, снега почти никогда не было, да и на украшения власти города не разорялись - странно видеть наряженную елку на площади, где нет снега, но зато вовсю цветут цветы.
Она увидела на тротуаре толстого Санта Клауса, который протягивал коробку, перевязанную ленточкой, карапузу лет четырех – тот хватался за мамино пальто и застенчиво держал палец во рту. Санта Клаус что-то говорил с добродушной ухмылкой, мама ребенка улыбалась, вот и сам мальчик, все еще стесняясь, протянул руку за подарком…
- Ты думаешь, что у меня навигатор в голове, штурман ты мой?
Анна так отвлеклась на происходящее за окном, что совсем забыла сказать Джону повернуть туда вот, ну да, в тот самый поворот, что мы проехали две минуты назад. Она наморщила лоб и принялась вспоминать, как же им теперь развернуться.
В общем, дорогу искали долго. Чужой город, чего ж хотеть? Потом Джону пришла хорошая идея в голову – просить у аборигенов, куда им катить. Пока Джон общался с местными на ломаном французском, Анна повернулась назад, вытерла слюни, которые Марк успел напускать вместе с пузырями,  ослабила застежку на комбинезончике Сильвии и посмотрела на огромное здание перед машиной.
- И как это я не узнала? – спросила она, открывая дверь машины.
Потом они доставали коляску из машины, и, если бы у меня было желание, я бы вам рассказала, как они оба матерились сквозь зубы, но нас же могут читать дети! Поэтому Марк уютно устроился в темно-синей коляске и принялся разглядывать погремушки, висевшие над крышей, а Джоня цапнул Сильвию и вознамерился так на руках ее и таскать. Аня не возражала, ей было даже приятно такое желание друга помочь. Оказывается, он любит детей, вот сюрприз-то.
- А когда их можно будет сажать в сумку, которую на пузо вешают?
- Через пару месяцев, - сообщила Анна, толкая коляску бедрами вперед, к торговому центру. Уэйт, который очень не любит ходить по магазинам, вознамерился дезертировать, но не тут-то было.
- Давай Сильвию, а сам покури, - коварно предложила Анна, - А я пока зайду внутрь, а? И машину не забудь закрыть.
А то так и пойдут. Нет, конечно, на идиота, который надумал спереть машину Джона Уэйта, посмотреть хочется, но они же здесь отдыхают, а не убивать приехали, так что осторожность не помешает.
- Я буду внутри, - сообщила Анна, забрала Сильвию и пошла ко входу, толкая коляску – незачем детям стоять на морозе, дубак жуткий, наверняка здесь минус пять, а это уже собачий холод.
Донато вошла в торговый центр, дверки на фотоэлементах гостеприимно открылись перед ней, и она медленно вкатилась внутрь, остановилась в растерянности. Что им было нужно? Им нужны были елочные игрушки. Новый телефон для Ани. Подарок Джону на Рождество – только тсссс.  В общем, нужна просто гора всего, и откуда начинать, Анна даже представить себе не могла.
А тут и Джон подоспел, все еще на нервах – кажется, ему и правда не очень понравился Монопри – но уже более спокойный, чем пару минут назад.
- На, держи! – Сильвия была возвращена крестному папе, Анна указала на магазин новогодних подарков, - Нам туда.
***
Они прошлялись по магазину два с половиной часа. Аня с коляской и с Марком, Джон с Сильвией и тележкой, которая просто была забита до отказа. Купили почти все, что им было нужно. Джон выкурил, кажется, целую пачку, Сильвия пописала и пришлось срочно нестись в дамскую комнату – менять подгузники. Марк изъявил желание поесть – и после того, как вдоволь наелся смеси, сыто заснул.
- Знаешь что? – поинтересовалась Аня у Джона, - А не хочешь ли ты постоять вот тут пару минут? Вместе с детьми? Честное слово, я скоро! Мне нужно.
Возражений лучше не слушать, подвинуть коляску поближе к мужчине и бежать бегом, пока он пытается сказать вслед: «Не оставляй меня тут!». Все просто. Анна приметила на первом этаже салон БМВ. Джон любит БМВ Х6? Или может, лучше пятый? Третий совсем ни о чем, маленькая машинка, а вот шестой – в самый раз. На личной кредитке Анны оставалось не так много денег – на новогодний подарок она спустила все, но покупать Джону презент на деньги бывшего мужа – это было бы подло.
Она провела в салоне полчаса вместо обещанных двух минут. Но документы требуют оформления, хотя услышав, что Аня платит на месте, служащие просто рассыпались в желании услужить. В общем, через полчаса румяная и довольная Донато нашла Джона и детишек там же, где и оставила. На лице Джона была написана натуральная паника, и Аня, помахав рукой еще издали, чмокнула Уэйта в щеку и сказала:
- Спасибо. Вот теперь можно ехать!
Ну, они все купили? Или что-то забыли, как обычно?

+2

40

Мы не будем рассказывать о том, как Данте не любит ходить по магазинам и предпочитает, чтобы это делала за него его верная чернь, не будем рассказывать как все это рисковало затянуться на весь день, если бы Альваро не вытащил Анну на собственном плече из гипермаркета с детьми и покупками, не будем рассказывать, сколько сигарет он выкурил, пока ждал когда Анна покормит Марка, как изо всех сил держал себя в руках, когда Сильвия сделала пи-пи и разревелась на весь Моп... Морп... Мопно... В общем, вы поняли, скольких душевных страданий стоил Данте этот поход по магазинам. И спасти ситуацию мог только сытный и вкусный обед с первым, вторым и компотом, а поскольку дорога домой плюс время на приготовление пищи Анной составляли в сумме около трех часов, то Альваро распустил слюни на ресторан экзотической кухни Tandoori Nights, находившийся аккурат напротив того места, где Сильвия сделала свое черное дело и зазывавший посетителей чучелом аллигатора на входе, который делал пастью клац-клац.
И вот, хотел было Данте тонко намекнуть Донато насчет пожевать, как:
- Знаешь что? А не хочешь ли ты постоять вот тут пару минут? Вместе с детьми?
- Под этой чудесной вывеской Викториас Сикрет? У всех на виду? Да еще и с детьми? Нет.
Ну и все уже поняли, что именно так все и обернулось: Аня ушла в сторону эскалатора, потому что ей надо, а зная, собственно, Аню, это надо грозилось растянуться еще на час.
- Нет, Аня, не оставляй меня тут, меня могут похитить! - но тут она смешалась с толпой и как будто совсем пропала. Данте попаниковал пару минут, мыкаясь с коляской и вещами туда-сюда и с дикими глазами распугав пол этажа, а потом вдруг успокоился и вытащил из кармана телефон. Мысль о том, что у него есть месячные заложники грела душу, как и мысль о том, что у него в запасе есть как минимум двадцать минут, чтоб быстро порешать дела.
- Френк?
- Аллё, нах! - вот так здороваются с боссами в нашей славной мафии, забыл, скотина, кто тебя из-за решетки вытащил? Ну ладно, ладно...
- Ты где?
- В рифму или...
- По существу. Марк, не ешь мой палец.
- Ну я в Ницце... Гуляю тут... по улице...
- Значит, гуляй в сторону огромного такого домища модного.
- Из стекла?
- Ну вроде.
- Так я рядом.
- Третий этаж, магазин женского женского белья, напротив аллигатор, я где-то между, узнаешь меня по детям и глазам, которые хотят дать тебе люлей. Марк! - Данте выключил телефон, отодрал крестника от своего многострадального пальца и подмигнул мелкому: - Нравится табак, да? - ответом ему послужил ор, каких не слышала Франция со времен взятия Бастилии - у ребенка отобрали игрушку, но Альваро быстро скооперировался и сунул тому в рот соску, ногой став качать коляску. Сильвия же двигала руками где-то у него на плече и агукала в сторону полуголой Даутцен Крез на плакате.
- Тебе еще рано, пока только памперсы, прости, - заметил Данте, разглядывая вместе с ней вывеску. - Хотя смотрится определенно неплохо. Как думаешь, у твоей мамы есть такое?
- А! - сказала Сисси и Альваро знающе так покивал. Ты-то все видишь, ага.
А уже буквально через минуту на горизонте показался Френк, выражение глаз которого можно было определить как полный ахуй. Там было все: и страх, и недовольство, и удивление, и "я замерз, сука" и даже радость от встречи.
- Это... - телохранитель неловко кивнул на детей и глаза его зажглись щенячьим восторгом - кто бы мог подумать, что этот душегуб весом под два центнера любит детей?
- Да, это они, а теперь первый вопрос: машина? Френк, я здесь, хватит пялиться в коляску.
- Какая машина? - оторвав взгляд от Марка, с тупым непониманием вопросил Хатико.
- Здрасьте приехали. Мерседес. Вишневый.
- А. Ну так это... Я заказал. А не надо было?
- Надо было, - Альваро даже улыбнулся, перемещая Сильвию на другое плечо. - И сколько ехать будет?
- Завтра приедет. Я... - Френк смутился. - Взятку дал. Это же подарок, да?
- Да, - удивленно отозвался Данте. - Получишь премию, чо. А теперь бери бумажку. Взял? Френк, але, с тобой я разговариваю!
- У меня нет бумажки.
- Ну... - андербосс заглянул в один из пакетов и кивнул на чек плакатных размеров. - Вот куда все леса уходят, нда... Бери. - Потом нечеловеческими усилиями достал из внутреннего кармана пальто ручку и протянул телохранителю. - Пиши, значит. Первое. Фейерверки. Много. Разных. Закупишься как следует, потом красиво разложишь вокруг... Адрес дам позже. Второе. Костюм Санты.
- Кому?
- Мне, бл... - запнулся на полуслове - здесь же дети. - Тебе, конечно. Океееей, получишь еще одну премию, господи. Значит, в назначенное время завтра к назначенному месту подъедешь в костюме на Мерседесе. Понял? Быстренько зажжешь петарды и обратно в машину. Будет типа сюрприз. Не забудь про "йо-хо-хо". Все записал?
- К... ост... юм Сааа... нты, - коряво вывел Френк. - Что там дальше?
Это был самый тяжелый вздох и самый фейспалмовый фейспалм в жизни Альваро. Но ладно, он повторил все еще три раза, дал подробные указания как доехать и отправил гулять дальше. Все это заняло около двадцати минут, а Анны все еще не было в поле его зрения. А все знаю студенческое правило - препода нет 15 минут, можно уходить. Собственно, так и с Донато - если она не появилась в ближайшие 20 минут, значит это надолго.
От нечего делать Данте сменил детей на руках, поговорил с каждым, построил им рожицы и посюсюкался, поозирался по сторонам и увидел ювелирку. Новый план!
Снова пришлось звать Френка, отдавать ему ключи от машины и просить отнести все это добро туда, а сам андербосс с близнецами пока потопал за бижутерией.
Выбирать то самое из всего этого великолепия было сложно. Очень сложно. Прямо-таки ахуеть как сложно, особенно с учетом того, что продавщица не говорила по-английски. В итоге все решила Сильвия, потянув в рот понравившееся ей ожерелье и кольцо, Альваро молча расплатился карточкой и еще долго думал угадал ли с размером. Ну да ладно.
Красный от напряжения Френк уже пасся рядом, вернул ключи и сбежал побыстрее, пока его не успели запрячь чем-нибудь еще, а потом появилась и Аннушка, ура ура!
- А еще? - невинно хлопнув глазками, Данте подставил другую щеку. - Я тебя тут полчаса ждал, и не один, а... с ними! - язык не повернулся назвать детей как-нибудь по-другому, да и вели они себя замечательно, но надо же комедию поломать. - Посмотри, враги украли все вещи и хотели забрать детей, но я... - а что это он, собственно? Сразу к делу. - Пошли есть, а? Вон туда, - и указал в сторону аллигатора.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » И все, что я хочу сказать тебе, это только слова.