В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » И все, что я хочу сказать тебе, это только слова.


И все, что я хочу сказать тебе, это только слова.

Сообщений 61 страница 80 из 87

61

- Выбегать на улицу в ночнушке?
- Так то ж за тобой, - отозвалась Анна и пошла наверх – потому что чайник-то сломался (:() и теперь кофею попить невозможно было. Вот печаль.
У нее было очень много дел. Разбудить детей – потому что не к добру столько спать, и чтобы я еще раз пила спиртное с тобой, Уэйт! Покормить детей, поняшкаться с ними, поагукать, поумиляться. Потом одеться самой, выбрать что-то более или менее удобное и не совсем уж жуткое – из того, что оставалось еще в чемодане. Потом – время постирушек. Себя Донато решила постирать в последнюю очередь, Джон тоже решил, что ванная, которая, кстати, была одна – что за дела, дом огромный, а ванная единственная? – успел таки занять комнату на целых двадцать  минут, и ровно двадцать одну минуту Анна орала под дверью, как кошка весной, что Уэйт – бессовестная зараза, и что теперь ему придется ей помочь.
Потом дверь таки отворилась и начался спектакль под названием «Набери воду правильной температуры». Градусник они-то не купили, пришлось пробовать воду локтем, зато потом Аня весело плескала на Сильвию водичку, Сильвия заразительно улыбалась и сообщала всем своим видом, что банные процедуры ей нравятся от слова очень.
За спиной расчихался Марк, Аня сурово отобрала сына у благоухающего андербосса, отдала ему дочь и выставила из ванной – потому что если сейчас Джоня надумает бриться еще и при Сильвии, то они получат двух чихающих младенцев, а там и до чихающей Ани недалеко.
Пока суть да дело, пока Марк, сияя своей попой, как куполом церкви в солнечный день, весело пытался засунуть пятку себе в рот, пока Анна умилялась всей этой прелестью и нежно дышала сыну в живот, в гостиной до и дело слышались звуки разного характера: бум, тресь, шусь, потом мат, потом опять тресь, а потом каменное сердце Донато не выдержало. Она облачила Марка в ползунки, поумилялась еще его прекрасному, розовощекому виду, а потом пошла вниз.
- Убирать всю эту зелень будешь сам, - сурово отрезала она, увидев, что весь пол гостиной засыпан хвоей. Мы вообще умеем жить в порядке? Как бы не так.
Пришла пора отправляться на кухню и начинать готовить хоть что-то – иначе в рождественскую ночь они будут наслаждаться только вкусом любви – это прекрасно, конечно, но одной любовью сыт не будешь.
Так что сын был торжественно вручен своему крестному папочке, а Анна гордо удалилась созерцать холодильник и думать про себя: «Дева Мария, что же приготовить, ничего нет, мы умрем с голоду, аааа!».
Но потом обнаружилась курица, и Анна выдохнула. Это же чудесно, бедрышко сейчас запечем с соусом по маминому рецепту – с медом. Остальное отварим, сделаем тортеллини – это как пельмени, только по-итальянски, какую-нибудь пасту, макарошки – в конце концов, придадим празднику колорит. Да и потом, покажите мне того, кто не любит макароны!
Из гостиной донеслась громкая музыка. Донато только хмыкнула, пожав плечами – сейчас дети устроят Джону концерт по заявкам и он сам с ними будет носиться, успокаивать, потому что она дама занятая, тесто катает и все такое… Но дети молчали, неужто, им понравилось? Аня даже поварешку выронила на пол – кухня, кстати, была в порядке, стол стоял на месте, коврик стыдливо ютился в углу, и даже нож из стойки не торчал, только дырка от него осталась. «Ух и силища у него в руках», - восхищенно подумала Анна, разглядывая глубокую щель от ножа, а потом вздохнула и принялась замешивать тесто.
А потом начались чудеса. Джон летал по дому, как мячик в большом теннисе, украшал дом, и каким-то НЕПОСТИЖИМЫМ образом на Анне каждый раз появлялась то мишура, то дождик, то еще какая штука, и не выдержала итальянка только тогда, когда Джон попытался присобачить ей на ухо елочную игрушку.
- Джон, свали с кухни, яхонтовый мой!
Джоня, повесив голову, направился к выходу, а Анна ехидно продолжила:
- Курицу оставь, это на праздник.
Ага, чтобы Джон послушался и оставил кусочек. Ладно уж, во внезапном приступе гуманизма решила Анна, какая разница, когда он съест то, что для него, собственно, и готовится?
Так прошло… сколько там прошло? Ба, пять часов! Вот это они разгулялись, подумала Анна, запихивая тортеллинки в кастрюлю. Курица уже доходила в духовке, и пришло тут Анюте в голову порезать салат. Перец? Перец мы любим!
- Я выполнил свою миссию на этой планете, меня ждет родная Альфа-Центавра.
- Порежь помидорку.
Наивный Джон думал, что его мытарства кончились? О, нет, ему придется пожить на земле еще лет этак дцать, и никаких тебе Альфа-Центавр.
Впрочем, и перец, и огурцы, которые Аня резала, они вдвоем же и раздавили. Анна откинула голову назад, одной рукой уцепившись в плечо Джона, второй сдергивая с себя дождик, запутавшийся в волосах, потом решила развернуться и потянуться уже было нормально целоваться, как вдруг…
- Мне надо в город.
- Джонатан Марк Уэйт, - продекламировала Анна, - Художественный мастер обломов.
Она таки развернулась, посмотрела ему в глаза:
- Тебе очень надо?
Нет, я просто так решил прошвырнуться, ты мне надоела. Аня, ну что за вопросы, типичная женщина же.
- Ты только недолго, ладно? – попросила она, улыбнувшись, - И возвращайся поскорее, а то я соскучусь.
Она привстала на носочки – потому что высокая Аня только тогда, когда каблуки носит, а когда она без каблуков, ей без шансов до подбородка Джона дотянуться – быстро поцеловала его, а потом снова отвернулась к столу и взяла в руки нож:
- Пальто мне купи. Зимнее. Белое. Эмку.
Наверное, Джон не совсем понял, что такое эмка, ну да ладно, спросит там у кого-нибудь.
- Час тебе, а потом я начну бить посуду и думать, что ты решил убраться из страны подальше, - Анна шутливо взмахнула ножом, отложила его обратно, - Пошли, провожу.
Пара шагов до гостиной, потом еще к двери. Подождать, пока Джон натянет на себя пальто, потом опять быстро чмокнуть его в щеку, снова поулыбаться улыбкой Моны Лизы, а потом закрыть за ним дверь. И постоять пару минут, прижимаясь к ней спиной, улыбаясь уже не Мониной улыбкой, а своей, поразмышлять о том, что, смотри ты, бывают чудеса под Рождество, не врут сказки.
А потом курица прекратила издавать аромат просто вкусной и готовой еды, и стала пахнуть как вкусная, но пригорающая еда, и Анна бросилась спасать птичку. Спасла, дорезала салат, свистнула Персику и пошла в спальню – выбирать платье и искать утюг.
- Перси, вот это – красивое? – интересовалась Донато, демонстрируя наряды псу. Собака виляла хвостом и выражала восторг – правда, скорее, не Аниным платьям, а Аниным сырным крекерам, которыми Аня пса и кормила.
- Фу, Персик, - обидевшись, сообщила Донато, уселась рядом с ним на пол, обняла лохматое чудовище. А потом внезапно увидела то самое платье – оно торчало из пакета, из которого итальянка забыла его достать.
Да, все же, случаются чудеса.

+2

62

- Тебе очень надо?
- Нет, я просто так решил прошвырнуться, ты мне надое... - начал было Данте с очень-серьезным-еблетом, но потом перешел на нормальные тона, отбросив шутки. - Да я быстро, туда и обратно.

- Я тебя не понимаю, сука! Не! По! Ни! Ма! Ю! Блять! - "быстро" означало два часа в магазине, плюс рассказы продавщицы на французском о том, что они не работают в Рождество. Но Аня хочет пальто, значит, Аня получит пальто!
- Что?! Да бля, пойми ты, что я тебя не понимаю! - Альваро проклял все на свете, а Францию особенно так - с чувством, с толком, с расстановкой проклинал на простой фене. Вот с телефоном в двести раз легче было - ткнул пальцем в витрину, сунул им кредитку, они еще и марципана подарили. А тут - что за дибилизм?
- Эмка! Мне нужна шуба из эмки, тупое ты создание!!! - на горизонте показался охранник, а Данте принялся методично скидывать все меховые изделия с вешалок на пол. - Не норка! Не песец! Эмка! Ты понимаешь?!
- Что вы творите?! - на французском заорал пузатый секьюрити, пытаясь схватить Данте за руки. Ха! Не тут-то было! Наших так просто не возьмешь!
- Иди отсюда, я сам найду!
- Молодой человек! - на франшизе, разумеется.
- Не нужна мне ваша помощь, блять, я сказал - САМ НАЙДУ! - в общем, тактику свою Альваро определил примерно таким образом: берем самое дорогое, самое теплое и чтоб под цвет глаз подходило. Ну, или как минимум вишневого мерседеса. - Вот эта нравится, - вытащив из какой-то жопы красивую шубку, кивнул Данте. Представил ее на Анне и снова кивнул. - Ты, - указал на продавщицу, все еще носящуюся вокруг него. - Иди сюда, ты примерно Аниной комплекции... Стой так, - протянул ей шубу и забасил. - Одевай! Нет. Стоп, - тетенька не понимала его от слова совсем, она совершенно растерянно стояла посреди магазина, пока Данте носился за шарфами, а охранник - за ним.
Потом андербосс обернул бедняжку кучей платков, наматывая той Анин размер груди и уже теперь удовлетворенно кивнул, отбирая у нее шубу.
- Че ж вы такие все непонятливые... - он сам одел на девушку шубу, сам застегнул, сам повосхищался, не замечая никого, кроме воображаемой Анны в ней и, наконец, вытащил бумажник, помаячив перед глазами персонала платиновой картой American Express. И знаете, его как-то сразу все стали любить и понимать. Аккуратно завернули шубу в огромный подарочный пакет, этот пакет в коробку, на коробку повесили бант, ножницами завили хвостики и с голливудской улыбкой вручили Данте.
- Приятно иметь с вами дело, - поулыбался им в ответ Альваро и был таков.

На подъезде к дому, он слегка притормозил, сбавляя скорость. Нет, Анну хотелось видеть каждую секунду, 24 часа в сутки, называть ее миссис Уэйт и улыбаться, улыбаться, улыбаться... Но нужно было совершить два звонка и Альваро решил начать с самого неприятного. Вито.
- Да, Джон? - послышался тихий голос босса на той конце трубки.
- Как... идут дела? - так же тихо спросил младший босс.
- ...нормально. Нормально идут, - отозвался Вито. - Ты там как? Где вообще?
- Я... В Трапани, - соврал Данте, паркуясь у дома. - Холодно здесь.
- Да... - диалог, казалось бы, зашел в тупик, но Альваро вспомнил, зачем звонил и, чуть помолчав, сказал:
- С Рождеством, - я ненавижу тебя, мудак. Алала, помехи связи такие помехи.
- И тебя, - Вито снова замолчал, Данте стал быстро соображать, что сказать ему еще или как красиво закончить разговор, но Донато вдруг снова подал голос. - Береги ее.
У Данте остановилось сердце. Нет, глупым Витторе он отнюдь не считал и не испугался за то, что он все понял, просто ему очень не нравились интонации, с которыми разговаривал дон. Какие-то они были... слишком уже обреченными. Так он, Альваро, должен был говорить. Ну что, Вито, теперь понял, каково это - Рождество в полном одиночестве? Данте вспомнил свою елку в прошлом году - из бутылок Абсолюта, которую ему радостно подарил Донато, а потом свинтил в свой теплый уютный дом к Анне, и чуть не завыл.
- И ты себя... - скрипя зубами. - Береги.
- Угу.
- Ну давай, до встречи.
- Пока, - идиотский разговор, и вот теперь хочется убивать. И настроение все сошло на нет, как будто оно когда-то было, три ха ха. Хотя Вито винить не в чем - сам позвонил. Да вот только не знал Данте, что это последний разговор с Витторе. Ну да ладно. Сейчас второй звонок и в дом.
- Национальный Банк Сакраменто слушает, здравствуйте, - это была традиция, сложившаяся у Данте тогда, когда у него появились деньги. Каждое Рождество он переводил пару сотен тысяч на счета благотворительных организаций - и это была еще одна тайна, он словно пытался отмолить таким образом грехи перед Всевышним за все свои злодеяния. А когда все вопросы были улажены, Альваро задумался: кому можно позвонить еще? Бри? Соня? Медея? Ксандр?
Он потупил еще пару минут в салоне, остывая вместе с машиной и решил плюнуть. Не хотелось видеть и слышать никого, кроме Анны. Потому что если кто-то нарушит это хрупкое счастье - он просто удавится.
- Аня! Принимай шубу, - ногой открывая дверь, заорал Дани. - И телефон. И меня. Жрать хочу, просто умираю, - это Анна когда-то там сказала, что Данте - романтик? Ну так вот пусть привыкает к жестокой реальности. - Где ты, звезда моя?

+2

63

Платье было выбрано и поглажено – утюг был найден где-то на задворках, нет-нет, не сознания, всего лишь гардеробной. Утюг был старый и Аня отпарила себе не только платье, но и пальцы, пока выглаживала каждую складочку. Спрашивается, зачем она тут наряжаться собралась, Джон ее, как оказалось, любит любой, но нет же. Рождество это праздник, а праздник – это наряд, ну и потом, она зря что ли платье купила?
А потом во дворе засигналили. Что-то быстро вернулся, - подивилась Анна, подходя к окошку. И, радостно взвизгнув, бросилась на улицу в чем была – в домашнем платье и тапках. Потому что таки доставили БМВ!
- А чего не позвонили? – спросила Анна на английском у мужчины за рулем. Тот указал на мобильник и с ужасным акцентом сказал:
- Номер неправильно.
Ааа, вот оно что. Она дала в салоне свой старый номер, тот, который каблуками в отеле был растоптан, так чего ж хотеть, что ее не предупредили?
А машина была хороша. Синяя, огромная, почти с Аню ростом, салон кожаный, кремовый, ну чудо же просто. Донато вспомнила свою красненькую машинку в Сакраменто, и подумала, что синяя покрасивше будет. Надо было брать.
- Подарок от фирма, - сообщил тем временем мужчина и открыл багажник.
- Лыжи? – удивленно подняла на него глаза Донато. Парень закивал:
- Натуральный лыж БМВ!
Аня представила, как Джон радостно улыбается, когда она говорит ему: «Милый, я купила тебе кое-что продукции концерна БМВ!». И как медленно сходит с его лица улыбка, когда он видит лыжи. Лыжи от БМВ – катайся не накатайся.
- Вы делаете лыжи?
- Нет, мадам, мы их покупать и клеить наклейку БМВ, - сообщил по секрету паренек. Анна расхохоталась, всунула ему сто долларов на чай – это были ее последние деньги, и получила в свои цепкие ручонки ключи от БМВ. Паренек побежал куда-то в сторону дороги, сказал, его там ждут. Анна, чуть ли не визжа от восторга, уселась в салон, как королева мира, даже окно открыла, но ветер сразу уменьшил ее энтузиазм, и медленно поехала к другой стороне дома – гаража тут не было и это единственный минус. Потому что подарок на то и подарок, чтобы было неожиданно, а не: «Чья это, мать твою, машина стоит у нас во дворе?».
В общем, Анна припарковалась с другой стороны дома, вернулась в теплое помещение, стянула с ног насквозь промокшие в снегу тапки и пошла проверять еду.
Вся еда была готова, Анна повыключала электроприборы, проверила детей. Марк и Сильвия спали, сладко сопел над ними Персик, а это значит – еще как минимум час свободного времени! Проведем его с пользой.
Итальянка подготовилась основательно. Притащила в ванную ноутбук Джона – нет-нет, не поймите неправильно, ей нафиг не сдались его личные файлы, ей просто хотелось музыки. Она сбросила в плэй-лист все, что было, подумав, что и ей пора эту штуку приобрести. Потом нарезала фруктов и поставила их неподалеку от ноута – музыка, апельсинчики, горячая вода – вот оно, наслаждение.
Донато набрала полную ванную воды. Набросала туда каких-то ароматических шариков, а потом, постанывая от наслаждения, растянулась в воде и закрыла глаза.
У уха уютно играли Аэросмиты, Аня даже стала тихонько подпевать – Ай донт уонна клоуз май айз. Засунула в рот дольку персика, переживала. И закрыла глаза.
Ах, как чудесно, она очень любила принимать ванну, горячую, чтобы просто кипяток, и лежать вот так, слушать музыку, кушать, потом поспать…
Показалось или дети внизу плачут? Неужели, уже вылезать? Ну неееет, пожалуйста.
Анна сделала по-умному. Высунулась из воды, в два шага подбежала к двери, замерзнув моментально – а вы носились мокрыми по комнате, пусть даже и по теплой ванной? – прислушалась. Нет, тишина. Хвала небесам.
И Аня, как заслуженный работник завода в шестьдесят пять лет уходит на пенсию, снова нырнула в теплую воду, только согрелась, как вдруг…
- Аня!
- Иду, - печально отозвалась Донато и принялась вытираться.
В общем, Джону пришлось подождать ее еще минут двадцать, пока она смыла с себя пену и натянула халат. Зато итальянка теперь просто скрипела от чистоты!
- Уау, шуба! – поймите правильно, Аня не бомж..раньше была, и могла позволить себе шубу, но зачем, если в Сакраменто градусник ниже минус пяти не показывал. А тут шуба, мягкая и красивая, потому что Аня в пакет уже нос засунула, настоящая и просто умиление over9000!
- Спасииибо! – широко улыбнулась Донато и пошла накладывать тортеллини – раз уж кто-то вчера решил наесться ужасных фабричных пельменей (это не Аня решила их купить, а Джон сказал, что он тут мужик, он и купит пельмеши), то будет есть собственноручно приготовленных братьев по крови русским пельменям.
- Где был, что видел? – спросила у Уэйта Аня, пока тарелка дымилась на столе, - Что-то ты невеселый, или мне кажется?

+1

64

- Уау, шуба! - послышалось через двадцать минут, когда запаниковавший Данте побежал проверять детей. Анны нигде нет, вещи здесь, дети на месте, Персик пускает слюни на курицу - похитили! Нет, еще хуже - сбежала!
- Я тебя прибью, - сквозь зубы процедил Альваро, находясь в гостиной, и его тут же отпустило. Анна, оказывается, отмокала в ванной, ах вот оно что. Это было видно по пару, который пер от нее, запаху всяких там этих женских штучек и халату. Под которым... Данте пригляделся со спины - ничего не было. Ох. Оу. И еще раз - ох. Оооооу.
Вот и еще одна причина для плохого настроения. Аннушка - неиссякаемый фонтан жизнелюбия и так далее - просто не понимала, что она творит с Альваро. Вот совершенно не понимала. Вчера "люблю", сегодня халат на голое тело, но блять! Ладно, разобрались, поорали, но теперь-то что делать? Валить ее и трахать? Петь эти хреновы баллады? Замуж позвать? Ну, Аня, может, ты знаешь?
Легко говорить, мол, не заморачивайся на эту тему, но вот Дани намного спокойнее было, когда все это оставалось в тайне. Он вообще тайны любит, как вы успели заметить, а эту любил отдельно от всех. Намного легче было страдать в одиночестве, чем теперь, вроде как... вместе. Вот еще один вопрос. А кто мы теперь? А куда девать Вито? А откуда пыль берется? Не был бы Данте таким ярым однолюбом, так и не горевал бы сейчас, следуя за Анной на кухню. Может, ей муж казался забавной помехой, и сам Альваро тоже - забавным... ну, любовником, допустим, а вот андербоссу-то как-то было совсем не весело.
- Где был, что видел?
Дани приложился к еде "голодный, как волк", но и она вопреки всему не шла в горло. Он отложил вилку, отодвинул тарелку, подпер голову рукой и молча уставился на Анну.
- Что-то ты невеселый, или мне кажется? - отшутись. Ну как всегда, что тебе стоит. Не порть человеку праздник. Не будем о плохом.
- Ань, - а нет, блять, будем. Так, чтоб по полочкам и все на своих местах. Поэтому раз они теперь перешли на предельно честные чистоты, то лучше выяснить все прямо сейчас и прямо здесь! - сурово сказал себе Данте в мыслях и сдулся на деле. Вот не дай бог что-то не то скажет или сделает, потом в жизни себе не простит. С другими не боялся, а тут трясется от каждого вздоха.
- Что... происходит.... - тщательно подбирая слова, замычал Данте. - ...с нами теперь? - начал теребить от нервов салфетку, но сразу же отбросил ее, чтоб Аня не засмеяла - такой большой, а боится! - и закурил (еще лучше).
Он очень надеялся, что Донато правильно поймет вопрос, их ментальная связь мыслей им в помощь. Там, где начнет один, закончит другой, и все всегда было легко, идеально, совершенно... До этого момента. Теперь было трудно. Правда трудно, потому что... В общем, сложно объяснить, вчерашняя ночь как-то сошла на нет с ее неловкими признаниями, а пришла суровая реальность и сказала: хер вам, ребята, не все так просто.
В первую очередь надо было для самого себя понять - чего хочется ему, Данте. То есть вот он бегал, бегал за Анной, а потом так вдруг раз! - и не зря, оказывается, бегал. И когда все сказано... Чего тебе еще надо? Иди, обнимай, целуй, смейся, спи с ней, детей рожай, люби себе, в общем, на здоровье, но руки становятся деревянными, когда тянутся к ней, а от поцелуев получаешь мало кайфа. Наверное, к этому просто надо привыкнуть. К тому, что и тебя тоже любят, а не ты один. Но... Боже, как это все угнетает-то, а?
Может, побухаем, Ань?

+1

65

- А чего ты не ешь? – внезапно обеспокоилась Аня, - Что, невкусно? 
- Что происходит с нами теперь?
А, ну все ясно. Анна встала с коленок, на которых сидела, пытаясь развязать эти чертовы ленточки на шубе, отряхнула, нарочито медленно и неспешно, халат, и сказала:
- А я не знаю. Кто у нас тут мужик?
Потом в голову внезапно влезла мысль о том, что он ей вчера не поверил. И сейчас, небось, не верит, иначе спрашивать бы не стал. Сначала Анна по хорошей женской привычке захотела обидеться, но потом решила, что это, пожалуй, сейчас не нужно.
- Сейчас приду, - сообщила она и пошла в спальню – одеваться. Не в платье, потому что платье сейчас вообще ни к месту. Внезапно Донато поняла, что от теперешнего разговора зависит то, как они будут праздновать Рождество, Новый Год, а потом все остальные праздники, как они будут жить дальше, как они вообще все…
Она натянула все то же домашнее платье, собрала мокрые волосы в хвост. Управилась за пять минут и спустилась вниз, обратно к Джону. Остановилась у дверного косяка, прижалась к нему попой, посмотрела на Уэйта пару минут.
- У нас есть несколько выходов. Первый из них – сейчас ты собираешь вещи и уходишь. Или я собираю вещи, беру детей и ухожу, - и прости, мне придется взять твою машину. Ничего, тебе останется БМВ, - А дальше ты вернешься в Сакраменто и будешь заниматься тем, что делал и раньше, - решать мафиозные делишки, потрахивать девушек и жить себе припеваючи, - Я, скорее всего, продам салон, оформлю развод, соберу все деньги, что у меня остались, и уеду куда-нибудь жить, например, в Европу. Разумеется, никому об этом не скажу, адреса не оставлю – потому что я буду переживать и плакать, а мои нервы мне еще пригодятся. Тебя устраивает такой вариант развития событий?
Анна заметила, что к концу своей речи поднялась голосом на пару октав, и завершила свою тираду опять же, мнимо-спокойным голосом, хотя внутри у нее все тряслось и отбивало чечетку. От злости, разумеется, еще вчерашней, которая, оказывается, только задремала в Ане.
А еще - от страха. Что он сейчас покивает и скажет – да, пожалуй, это лучший выход для нас обоих. Я пошел.
И вот тогда, пожалуй, останется оформить опекунство на кого-нибудь из друзей и сигануть в реку. Хорошая идея? Вполне себе неплохой выход из ситуации.
Ладно, ей нужно было успокоиться. Итальянка сцепила руки в замок на груди, поджала губы. И стала ждать ответа.

+1

66

- А я не знаю. Кто у нас тут мужик? - ну заебись. Вот и поговорили по душам. - Сейчас приду.
На какой-то момент Данте показалось, что Анна пошла за топором, и сейчас двинет ему промеж глаз со спины, расколов череп наполовину. Где-то и когда-то он фильм какой-то смотрел, где телка убила своего мужа, а потом стояла на кухне, заливалась водярой и рубила его тело на кусочки - ну, руки отдельно, локти отдельно, волосы на парик. И стал уже мысленно готовиться к отходу в мир иной - да хули там, он там был уже, не страшно. Переговорит с дядюшкой Дьяволом, они станут бро, пропихнет его в котел к Эми Уайнхаус, может... В общем, перспективы открывались радужные, а тут Анна передумала и выбрала худший из вариантов - убивать словами.
- У нас есть несколько выходов. Первый из них – сейчас ты собираешь вещи и уходишь. Или я собираю вещи, беру детей и ухожу. А дальше ты вернешься в Сакраменто и будешь заниматься тем, что делал и раньше.
- И судя по твоему тону, ты совсем не против такого исхода событий, - сухо заметил Данте, разворачиваясь к Анне, и принял вид скептический, обыкновенный. Ладно, перестраиваемся от жалобливой няшки к снобу. Это мы умеем. Очень хорошо умеем.
- Я, скорее всего, продам салон, оформлю развод, соберу все деньги, что у меня остались, и уеду куда-нибудь жить, например, в Европу. Разумеется, никому об этом не скажу, адреса не оставлю – потому что я буду переживать и плакать, а мои нервы мне еще пригодятся. Тебя устраивает такой вариант развития событий?
- Так, - оборвал ее Данте. Нет, вот судя по ее тону Анну действительно устраивали такие итоги года, и продумала все наперед, молодец какая, и сказала без единой грамматической ошибки, четко, ровно, в самое сердце, но вот как-то глаза ее вчера совсем по-настоящему блестели от... А вот хер теперь знает, от чего они блестели.
Альваро поднялся над Анной дамокловым мечом и глаза его метали молчаливые молнии. Посмотрел на нее как питон на мышку, сверху вниз и пророкотал:
- Пошли, - схватил за руку и наверх, по пути заглянул на диван - дети спят, ок. - Сейчас я покажу тебе второй вариант развития событий и тогда уже поговорим, - ногой долбанул по двери спальни и буквально закинул ее на кровать, грубо, без сюсюканий, и пока та ползла по ней куда-то в сторону, захлопнул дверь и стал методично закатывать рукава на свитере.
- Ты попала, дорогая моя. И сейчас я буду мстить тебе за все эти пять лет.
Нахуй. Вот просто нахуй. В пизду Вито. В пизду всех остальных. Совершенно не важно, что они там будут вякать.

Месть оказалась приятной. Да что там - ахуенной она оказалась, эта месть. Если бы вся месть такой была, Данте бы грешил этим всю свою жизнь, 365 дней в году и 24 часа в сутки, предварительно убив перед этим тех, кто любит орать "мстят слабые, а сильные прощааают!"
- Аня, - шепнул Альваро, когда удалось отдышаться. - А-а-а-ань, - протянул он как кот, объевшийся сметаны. - Только не засыпай, у нас еще Рождество... - перетягивая Донато на себя, улыбнулся Альваро. - И Санта... И мерседесы... - глаза закрывались, тело приятно ныло, а горло болело от всего, что он ей говорил. И как любит ее, и сколько ее искал, и как она ему нужна, и что никому не отдаст - в общем, несло его тогда знатно. А теперь хотелось спать и улыбаться. И повторить вечную историю с "Рождество? Я его проспал".

+1

67

- И судя по твоему тону, ты совсем не против такого исхода событий.
- Идиот.
Сухости в их голосе позавидовала бы Сахара в худшие свои дни. Аня сейчас, как только Джон открыл рот, подумала, что успеет дотянуться за топориком для рубки мяса – и порубит Уэйта в капусту, чтобы неповадно было на признания женщины вот так отвечать. Да и какая разница, что она ему сейчас ни в чем не признавалась?
И стояли они друг напротив друга, сверлили друг друга глазами, Анне, конечно, хотелось залепить Джону смачную пощечину, а потом поцеловать его, а потом опять врезать, чтобы все эти дурацкие мысли по поводу того, что ей там нравится, из его головы вымело подальше. Она распланировала все заранее, еще когда не было Джона, и если он тут такой благородный, как мы все помним, думает о том, что она мол от мужа уйдет – то она давно это решила, и про чертов салон, и про чертову мафию, и про все, что там в Сакраменто осталось. Теперь она внесла бы корректировку во все свои планы, если бы он только сказал, только заикнулся! Но Джон стоит и молчит, будто воды в рот набрал, а Аня думает, в какую сумку складывать вещи и какая река тут ближе всего, чтобы утопить машину и себя заодно.
- Пошли.
- Ты решил меня из дома выгнать? Эксцентрично, - оценила Анна.  Уэйт тащил ее, будто на буксире, за собой, наверняка, собирать вещи, а она и не думала упираться, потому что… ну просто потому что.
- Сейчас я покажу тебе второй вариант развития событий и тогда уже поговорим.
Аня до последнего не догадывалась, что он собрался делать. И даже когда с тихим писком полетела на кровать – она была уверена, что он ее убить решил.
- И сейчас я буду мстить тебе за все эти пять лет.
Точно убить.

Нет, - подумала Анна, пока Джон тащил ее вверх, чтобы она снова устроилась на нем, - Я, конечно, догадывалась, почему девушки за ним табуном ходят, но чтоб так…
Она, вообще-то, больше молчала. Только слушала, что он там ей говорил, а иногда срывалась на хриплый шепот, и тоже что-то ему сообщала – про то, что он дурак, и про то, что она бы его убила, если бы только ей не хотелось очень сильно остаться в этом доме навсегда и готовить ему завтрак. И не только завтрак. И не только готовить. А потом тяжело дышала куда-то ему в плечо, кусала губы.
- Только не засыпай, у нас еще Рождество...
- Не хочу Рождество, - задушено пробормотала Донато, уткнувшись лицом в грудь Джона, - Ничего не хочу. Тебя хочу, а больше ничего.
Она устроила голову на ладошках, ладошки – на Джоне, подняла на него глаза.
- Второй вариант мне нравится больше. Мы все решили?
И если ты еще раз заикнешься о том, что мы там дальше будем делать, я придушу тебя. Несмотря на хм.. несмотря на все, что между нами было!

+1

68

- Ничего не хочу. Тебя хочу, а больше ничего? - еще один заход, не? Ну ладно, как хочешь. - Второй вариант мне нравится больше. Мы все решили?
- Мм... - Данте задумался и почесал бороду. - Я, наверное, куплю этот дом, - медленно произнес он. - А завтра поеду менять одеяло, - вот сейчас, когда этот оргазменный морок стал проходить, он понял, что опять весь чешется. И еще есть, жрать, восстанавливать силы! - Хотя вот когда ты так лежишь, то ничего, - это он еще про детей промолчал. Представляете себе кайф - Персик на ногах, Анна и дети на пузе? А вот Дани представляет. Счастливый он, оказывается, человек.
Альваро кинул взгляд на часы, до Рождества оставалось всего ничего - двадцать минут двенадцатого, и как бы сейчас хорошо не было, но это же первое Рождество в нормальной, человеческой компании! А не с бутылкой наперевес и плешивым корпоративом, где все нажираются, как свиньи, и он не отстает. Нет, праздновать решительно стоило.
Ладно, с едой он потерпит до боя курантов, а сейчас надо было придумать, что открывать вместо шампанского (видимо, это будет сок... ну хотя бы виноградный или вишневый, его потом можно будет у печки поставить - пусть бродит себе на здоровье), молиться, чтобы Френк не перепутал развилку, и... О нет. Красиво одеваться.
- Как насчет нудистского Рождества? - предложил Анне Данте, выпутывая ногу из простыни. - Так, не спать, я сказал! Рождеству быть, я же мужик, я решаю, - о, кто-то яйца показал наконец-то, Аня, радуйся! Нет, теперь-то она их видела, но ладно, вы поняли. - Я целый день елку искал и еще четыре часа ее наряжал, ну поимей совесть, - про то, что кто-то весь день на ногах на кухне готовил пир на весь мир он промолчал. Ей же хватило времени в ванной поваляться? Ну вот и все, молчи теперь в тряпочку и преданно заглядывай в рот. В общем, будь хорошей девочкой. Время от времени, если вы понимаете о чем я.
- Встаем на счет "три". Раз, два... - и самому вставать не хотелось, но как заместитель отца семейства Данте должен подавать пример младшим. И любимым. И родным. И таким мимими, что у него опять... Кхм, ладно. - Триээээааа... - кряхтя как столетний старик, Альваро принял сидячее положение, а потом и стоячее, заворачиваясь в простыню. - Помнишь, я тебе рассказывал про сон, где мы телами поменялись? Ну так вот ты там передо мной в таком же прикиде ходила, - забацав на себе штуку, в которой точно ходил Цезарь, Дани повертелся перед Анной. - А у меня еще трусы шелковые были... Вишнееевые, - протянул он. - Ну то есть у тебя. В моем теле. Да. Вроде так. Или... - запутался, ок. - Пойду, на детей посмотрю, - чтобы не делать самому с себя фейспалм, Данте-Цезарь гордо прошел мимо Анны и спустился вниз.
- Гулятьгулятьгулятьгулять, - запрыгал вокруг него Персик и Альваро тяжело так выдохнул. Как будто двенадцатичасовую смену на заводе отпахал, а тут пришел домой... Ну, в принципе, ничего такое сравнение. От Ани в постели мурашки бежали - зверь просто, а не пэрсик, чесслово.
- Пошли, пошли, - уныло протянул Данте и приложился к чемодану. Который все еще обитал здесь, в прихожей. Да, оригинальность - наше все.

+1

69

- Я, наверное, куплю этот дом.
Здравая мысль! С ним было жалко расставаться, ну там, счастливые мгновения, вы понимаете, а кроме того, удобно, стоит в лесу, никто не побеспокоит, можно делать все, что захочешь, совсем все, понял, Джон?
Джон пошевелился, Аня, как перезрелая груша, скатилась с него на кровать, но кутаться в одеяло не стала – пфф, уже было б чего стыдиться, прости, господи.
- Как насчет нудистского Рождества?
- Меня устраивает, - поспешно согласилась Донато, - А еще можно вообще не вставать…
- Так, не спать, я сказал!
Мужиик, что и сказать. Анна потянулась всем телом, широко-широко улыбаясь. А то, «Что мы будем делать», «как нам дальше жить». Господи, секс однако – очень полезная вещь, прочищает мужикам мозги. Аня уже даже согласилась вставать, потому что и правда, елка стоит, еда вся на кухне, что, будешь теперь есть, мистер вредина?
- Триээээааа...
- Ты уверен? – Анна закусила губу, хихикнула, скосив глаза, но Джон уже поднялся, простынью обмотался, просто император-завоеватель!
- А у меня еще трусы шелковые были... Вишнееевые.
Нет. Она ошиблась. Секс ничерта не прочищает мозги. Но, с другой, собственно, стороны, какая разница, что там в голове творится, все равно ведь голова любимая, ну.
Пока Джон распинался перед неблагодарной аудиторией, Анна вертелась на постели, выгибаясь и так и этак, мол, нафиг Рождество, иди сюда, но нет, Уэйт упертый, если решил, то и сделает, сказал, что Рождеству быть, значит, так и будет.
- Ну и пожалуйста, - обиженно пробормотала итальянка вслед своему американскому другу и тоже встала.  И пошла в свою спальню за платьем, попутно присев на корточки и сощурившись:
- Если пойдешь на улицу – оденься тепло!
Дверь хлопнула, Аня закрыла спальню. И сразу же забегала, ааа, черт, черт, где моя расческа, куда подевался фен, черт побери, где то белье, которое она купила?
Платье сидело на ней так, будто талантливый портной сшил его прямо для Ани специально. Анна оправила складки на попе и улыбнулась в зеркало – ну да, она ничего такая, чего скрывать?
Нацепив на шею подарок Джона, украсив вторым подарком палец, подведя глаза, а еще пудратушьрумянатональникконсилеркорректор, она полетела вниз.
Пробовали менять детям памперсы при параде? Нет? Ну и не надо, потому что стандартная процедура в пять минут заняла все пятнадцать,  Анна, чертыхаясь, выбросила мусор, потом подхватила плачущего Марка на руки, принялась укачивать. И еду разогреть не успела.
- А мы тут это…  плюшками балуемся, - сказала она вернувшемуся Джону, - Холодно на улице?
Да мне плевать, если честно.

платьюшко)

http://s2.uploads.ru/mZbjn.jpg

+1

70

Так, тряпки какие-то, ботинки, опять тряпки, много ненужных тряпок, пистолет, пачка патронов, мы за безопасный... отдых, опять тряпки, блять, он весь свой гардероб, что ли, с собой взял? Судя по размеру чемодана - 30 на 30 см, то да, всего-то и лежал у него походный набор трусов и носков (вот их-то Данте набрал на всю бомжацкую диаспору Сицилии), батарейки запасные и всякая фигня из техники для ноутбука, но вот...
- Костюм! Персик, костюм! Живем! - правда, он был как из жопы носорога, но Альваро не настолько умом двинулся, чтобы сразу после секса кинуть Анне его в лицо и сурово наказать: гладь! Вот утром, это да, это пусть гладит, а сейчас - зачем портить праздничное настроение, поднятое приятными предпраздничными... Ну вы поняли.
- Иду я, идууу, - прыгая на одной ноге и натягивая на себя эти штаны, выл Данте и Персик с ним заодно. Так, ремень, нет, сначала рубашку заправить, стоп, рубашки у меня нет, а хуй, вот блять, смотри-ка и рубашка даже есть, ах да, я же в ней в Германию приехал, так, пуговицы, теперь вот ремень, пиджак, пальто, ботинки, нафиг шарф, мы быстро, все, идем.
Традиционное покурить, традиционное мечтательно посмотреть на небо и поискать там этих Медведиц и традиционное:
- Домой, бля! - через три минуты, потому что дубак.
- А мы тут это…  плюшками балуемся, - хорошо вам, подумал Дани, распахивая пальто. К камину, к плите, к Анне - куда угодно, холодно, бля. - Холодно на улице?
- Да я как-то и не понял, - как можно более безразлично отозвался Альваро, выпрямляясь. Сделал шаг вперед, поднял глаза на Анну и тут же споткнулся об Персика, и, тихо матерясь, полетел в сторону. - Вау, - отодрав лицо от стены, произнес и повторил на всякий случай: - Вау.
Но повосхищаться времени не было, все вспомнили, что осталось двадцать минут и начали носиться из кухни в гостиную, из гостиной в ванную, из ванной обратно к диванам и так далее. Только Персик сидел где-то на перепутье всех дорог и глядел на все эти туда-сюда-обратно, не замечая криков о том, чтобы он съебался с дороги, а то разлегся тут на пол дома, понимаешь ли. Причем, спешка была совершенно необоснованной - они носились просто так, ну, наверное, любовии эти крылья им дали. Аня неслась с детьми на кухню, Данте за ней, обратно с детьми несся уже он, укладывал на диван, потом опять к Анне, тарелочки там расставить, поспорить, где вилка, а где нож лежать должны - он же левша, ему вилку слева, Анне справа, Персику и детям вообще пох, потом в гостиную за зажигалкой - свечи зажечь, потом проверить камины, потом на детей посмотреть, потом чуть не снести елку и свалить все на Персика...
В общем, вы поняли, как прошли эти дикие полчаса, а потом, когда осталась минута, Альваро обнимался с падающей елкой и шипел от иголок, а Анна пролетала мимо с тарелкой салата, Данте решительно ее остановил, одной рукой придерживая елку, другой Анну за локоть и дом замер - все уставились на часы.
И пробило двенадцать. Данте молчал, думая, что бы такого красивого и пафосного сказать, да так, чтоб грядущие поколения запомнили и выучили как Отче Наш, грядущие же поколения спокойно лежали и дрыгали ножками/ручками, Персик грыз себе заднюю лапу, а Анна... Вот, кстати.
- Ты женщина, ты должна что-то сказать, у тебя это природой заложено, - и уставился на Донато глазами этих самых грядущих поколений, ну, чтоб запомнить, а если не запомнить, так на листочке записать.

+1

71

У тебя нос красный, что ты мне врешь, что не холодно? Анна задавила в себе замашки мамочки – ты почему меня не послушал, почему шарф не надел, на улице минус десять, а ты почти голышом!
- Вау.
- Красивая? – поинтересовалась Анна, поглаживая Марка по спине – кажется, у нас разболелся животик и нам надо, чтобы мама еще битый час нас обнимала и утешала. Хорошо, заяц мой, будем утешать.
Утешать и бегать. Расставлять тарелки. Джон, возьми вилку! Джон, не ткни вилкой в Персика. Джон, держи Марка, давай, только оооочень тихо, он спит!
- Джон, еда!
Не в плане есть, а в плане греть. Так что Анна, то и дело ругаясь на итальянском сквозь зубы, достала курицу из духовки, принялась заправлять салат, конечно же, капли оливкового масла попали на платье, это просто само собой.
В гостиной расплакалась Сильвия, легко было отличить – это Марк кричал так, что люстры хрустальные лопались. Сильвия плакала тихо, но упорно, до победного конца, и Аня, как курица-наседка, закудахтала, чтобы Уэйт скорее бежал успокаивать дочь, потому что у Ани курица сгорит, салат пересоленный и пятно от масла на платье.
Потом на Джона чуть не рухнула елка, Анна как раз летела куда-то с салатом – последние пять минут она не сделала ничего толкового, только носилась туда-сюда, причитала, что они ничего не успеют, что у них все кувырком, как всегда, что все печаль, и вообще, платье испачкалось, сейчас все брошу и пойду спать!
- Ты женщина, ты должна что-то сказать, у тебя это природой заложено, - от оно как, оказывается. Это сообщил Уэйт, уцепившись за локоть Анны. Салат сделал плюх и упал на голову Персику, пес обрадовался – в салате были креветки, а это тоже мясо, вкусное и питательное, так что послышалось чавк-чавк, и пол снова стал чистым. Голова Персика – тоже.
Сначала Анна хотела сказать Джону кое-что приятное и нежно-мило-ванильное, но потом вспомнила, что обещала пять лет молчать. Пять лет так пять лет, она же женщина целеустремленная, слово свое держит, и потому только сказала:
- Чтобы все было хорошо. Шампанское есть?
И не то, что бы сильно хотелось выпить, просто алкоголь – это спутанный мысли, спутанные мысли – это непременно поцелуи, поцелуи – это потом кровать и танцы в горизонтальном положении, а танцы с Джоном Ане нравились и даже очень, так что все же шампанское.

+1

72

- Чтобы все было хорошо.
- Отлично сказано, - авторитетно подтвердил Данте, все еще борясь с елкой. Краткость, как известно, сестра таланта. Ему тоже было что сказать, но любимый и самый короткий тост "ху!" перед стопкой водки - не для этих случаев.
- Шампанское есть?
- Неа, - отплевываясь от иголок и отпихивая ногой Персика, потому что на штанину тоже попал салат, а то как же - весь доесть надо, вместе со штаниной и ногой Альваро, сказал Данте. Его как-то не беспокоили вопросы выпивки на данный момент времени, хотя на всех посиделках он всегда назначался главным по топливу, даже Вито, сам ДОН, не владел столькими знаниями о расцветках и расценках спиртного, как это делал Джонни-с-тебя-бухло-с-нас-жрачка. - Хотя подожди... - Эти запасы он хотел оставить на черный-черный день его черной-черной жизни с черными-черными полосами, но теперь хуй вам, нашел он белую и будет шагать как пионер вдоль, а не поперек. Так вот, о шампанском. В багажнике его Мерседеса была старательно запрятана бутылка виски, не совсем шампанское, конечно, но его ведь можно разбавить, как только он справится с этой гребаной елкой, да стой ты уже на месте и не падай, пьяная, что ли?!
- Стоять... Стоять! - шепотом крикнул Данте (с детьми и не такому научишься), и елка подчинилась. - Я щас, - Персик все еще не отцеплялся от ноги, а Альваро почесал в прихожую, оставляя после себя на полу кусочки колбасы с майонезом, ну да ладно, у них есть верный пылесос, все подъест.
И тут... Не понос, так Френк.
Сквозь стеклянную входную дверь Данте разглядел телохранителя, с фатальной неизбежностью приближающегося к дому и пару человек за ним. Где-то вдалеке маячил вишневый Мерс и... Грузовик? Нафига грузовик?! Кто все эти люди?! И почему он забыл про Санту?!
Френки стал бить кулачищами в дверь и уже оттуда послышалось это пьяное "йо-хо-хо" и бутылка рома. Нет, в руках секьюрити держал коробку и Данте успел разглядеть на ней название - Джонни Уолкер. Привет, почти тезка. Ань, вот и "шампанское"!
- Господь, ты издеваешься, да? - открывая ему дверь, прошептал про себя Альваро и тут же приказал Френку с ватной бородой, шапкой набекрень и действительно красным носом вести себя тихо - дети спят. Но нет, бывший уголовник уже учесал вперед бодрым медвежьим шагом, натыкаясь на все пороги и размахивая бутылками. Спасибо тебе господи, что хоть не своей елдой, а то может же, помнит Данте ту поездку в Бразилию и его "Аррриву!" на весь Буэнос-Айрес, когда пол карнавала сразу полегло от такого зрелища.
- Анна, моя синьорита! - радостно закричал Френк, пытаясь попасть губами Аннушке в руку. - С Рождеством вас, счастья вам, здоровья!
- А где фейе... - не успел Данте "доспросить", как улица взорвалась яркими всполохами, даже Персик от его ноги отстал и дети в гостиной проснулись - нееееет, они столько их укладывали, неееет!
- Мужики, мужики, сюда! - помахал рукой Френк и мужики затащили в дом огромный ч... Череп? Матерь божья! Нахуя?!
- Куда ставить? - спросили мужики и Данте рассеяно показал им на пол, потом постоял, рассматривая скульптуру и поднял глаза на топчущихся у двери грузчиков - те ждали чаевых.
- А, да, щас... - не менее рассеянно Альваро скинул им всю мелочь и заорал на весь дом, внезапно проснувшись: - Френк, ебани очи, что это, мать твою, такое?! - телохранитель уже заливал Анне что-то про Мерс, погоду и вечеринку в каком-то клубе Ниццы, но услышав гневный голос босса развернулся.
- А, ну так да! Анна, я детям подарочек привез, йо-хо... Кха-кха, мать вашу... - и проследовал к этому чудищу дизайнерской мысли. - Это кресло, ну, типа как кроватка, - открыл двери, господи, череп с дверьми, господи, череп, господи, Аня, неси топор, я так давно не убивал! А потом Данте присмотрелся и даже как-то остыл.
- Оригинально, - фейерверки все еще бомбили на улице, мужики разворачивали грузовик и задели его, коричневый, Мерс, который принялся выть сиреной, дети орали, а апофеозом всего стала елка, которая все-таки свалилась к чертям собачьим на пол. С рождеством, Ань!

я выиграл эту штуку на торгах

http://s2.uploads.ru/46OcI.jpg

+1

73

Елка чуть не навернулась на бок, но, с другой стороны, в этом доме все так дебильно, что упавшая елка уже ничего не изменит. Пусть бы себе валялась, игрушки только жалко, Ане с ее пустой кредиткой, теперь нужно считать деньги, хотя бы до того момента, как она вернется в Сакраменто, продаст коллекцию картин и…о, стоп! Домик на Багамах! Он ведь ей не сдался, а это еще пара сотен тысяч долларов, а то может и евро, если продавать через ebay каким-нибудь европейцам!
А потом, когда Джон удалился, припомнив, видимо, что у него где-то все же припрятано шампанское или хоть что-то, матерь божья, с улицы раздался рев. Как будто у бетономешалки отвалился глушитель.
Они рубят лес!
И скажите теперь, что нужно было покурить, чтобы в голову пришла такая мысль? Про то, что в рождественскую ночь, в почти час, мать его, ночи, какие-то ненормальные французы будут валить лес. Нет, все, конечно, помнят Анину мечту возить лес на больших фурах, и раз это была Анина мечта, то Аня вам авторитетно заявит – есть энтузиасты, которые и ночами бы деревья рубили. Но не во Франции же, не в Ницце, почти в черте города.
И тем не менее, Анна перепугалась, поскользнулась на салате, чуть не пересчитала лбом паркетинки на полу и совсем было собралась хватать детей и бежать, как вдруг…
Тыдыщь! Кто молотит в дверь моя? Видишь, дома нет меня! Анна судорожно крикнула Джону:
- Не открывай, там убийц…
Но тут послышался скрип отворяемой двери, и Анна устало сдула со лба челку. Ну Уэйт, ну что за мужик, все наоборот делает!
- Анна, моя синьорита!
- Френк?
Глаза на лоб. А ты тут откуда?
Сначала в Анне взыграл инстинкт хозяйки и она тут же запихнула в рот телохранителя кусок колбасы. Преследуя тем самым две цели – угостить и заткнуть. Потому что шуму от него было – мама не горюй, а потом Донато еще принюхалась. Ну точно, вискарем несет, нажрался таки, да? А ведь ей тоже хочется, но она молчит, вон только глинтвейн пила, и что после этого вышло? Разгромили кухню! А пора бы привыкать уже смотреть на дом, как на свою собственность, и это выходит, что они СВОЮ кухню чуть не разгромили!
Но, с другой стороны, спиртное принесло счастье, так что, Френк, что там у тебя в руках?
А потом послышались треск и взрывы, Аня полетела на пол – и не стоит ее винить, у нее психика расшатанная, а с таким мафиозным образом жизни можно предположить, что недруги решили подорвать домик в Ницце.
- Фейерверк? – сконфуженно спросила Аня, поднимаясь на ноги – вцепилась в штанину Френка, с явным таким желанием прибить его к чертям.
Макр и Сильвия, доброе утро, мои дорогие. Этот суровый дядька вас напугал? Напугайте его в отместку!
Дети заорали, на улице гремит, Персик скулит под ногами, а еще…
- Череп?! Что это еще за херн…!
- Френк, ебани очи, что это, мать твою, такое?!
О. Джону, кажись, череп понравился. Френк, который втирал Анне, как классно было на улице и как у них тут в доме жарко, давайте, я вам окна побью, сквознячок там, втянул голову в плечи и стал оправдываться.
Аня не стала слушать, взяла на руки Сильвию – ее успокоить проще.
- Это кресло, ну, типа как кроватка.
- Это череп! – гневно воскликнула Аня, прижимая голову дочери к груди, - Череп, мать его, белый череп!
И куда его поставить? И что с ним делать? И что за твою мать вообще, а?
- Тише, родная, тише, а то мама сорвется и начнет убивать, - прошептала Анна на ухо дочери, подхватила еще и Марка и гневно затопала наверх, - У вас двадцать минут, чтобы заткнуть весь этот шум – а потом я спущусь и буду откусывать ноги!
И она ушла, гордо виляя попой, наверх. Укладывать детей.
А через двадцать минут воцарилась тишина. Анна вернулась в гостиную, снова посмотрела на череп и сделала фейспалм. Шайка идиотов.

+2

74

- Череп, мать его, белый череп! - ой, да ладно тебе заливаться-то, видно же, что нравится! - хотел было перекричать ее Альваро, но сам только направил свой взгляд, который был у Циклопа, ну помните, который уничтожал все на своем пути, на Френка. Атата, мол.
- У вас двадцать минут, чтобы заткнуть весь этот шум – а потом я спущусь и буду откусывать ноги!
- Ты готова носить меня всю оставшуюся жизнь на руках? - пошутил ей в след Данте, но по молчаливому уходу понял, что шутка не удалась. Ладненько, сделаем серьезное лицо и подумаем, как заткнуть фейерверки.
Благо, они сами заткнулись через пару минут, кончился паленый порох и красивого сюрприза тоже не получилось, но и это пофигу. Это потом, лед через дцать, когда дети подрастут, тогда и их самих можно будет учить "сначала зажигаешь, а потом... Ох мать, валим, валим отсюда скорее!" Ну а пока - слушать Френка, который балаболка еще та, искать ключи от машины и материться на козлов, которые задели его красивую новую машинку.
- Убью! - зарычал Данте, рассматривая смазанную краску, но тут Френк вспомнил про коробку в руках и, даже сообразив какое-то подобие поклона, протянул Альваро подарок.
- Эт вам, шеф.
- Че это? - затраханно спросил андербосс, у которого Уолкер совсем вылетел из головы. - А. О! Спасибо, - оглянулся зачем-то как-то слишком уж воровато и открутил крышку.
- А вам можно? - испуганно протянул Френк, вспоминая сердитую Анну.
- У меня была адская ночь, - прикладываясь к бутылке, ответил Данте. - Врагу такой не пожелаю, - Ну еще бы, Аня бы тут врагам в любви признавалась, ага, двести раз. Как там было? А у вас враги есть? Да, но скоро они не будут есть. Вот и Анна бы тоже оказалась в их числе.
Вообще, на самом деле, пряча бутылку под пиджаком и снова выслушивая россказни Френка про невъебенно ахуенную вечеринку где-то там в Ницце, Данте подумал, что праздник слился. Грустно так подумал, что даже сделал еще один глоток.
- Не, не хочу, - отказался он на предложение телохранителя поехать с ним. Вот раньше бы - пожалуйста, пати хард и все дела, да на самом деле Альваро и сейчас бы затусил, только Анну с собой прихватить, но может попозже, сейчас вообще не кантует. - Иди домой, - лениво сказал Данте Френку, стоя в одних только ботинках из верхней одежды на морозе и тот даже поник весь. Хотел ведь как лучше, а получилось как всегда. И даже пошел - грустно так, опустив голову, и какое-то время Дани еще смотрел этому горе-Санте в спину, как вдруг очнулся: этот дибил же реально пешком до Ниццы дошкондыбает!
- Френк, стопэ! - нагнал друга, вручил ему ключи от своего покоцанного мерса и царственно разрешил: - Только в дерево на нем не врубись, а то сгною в подвале, - стимул - страшная вещь!
Мерседес уехал, но вместо него остался другой, вишневый, а Альваро пошлепал внутрь, где уже стояла Анна и уселся в это кресло как царь горы.
- Ань, - тихо позвал он. - Иди ко мне. Только бокалы захвати, - ну, в конце концов, а кто из вас праздновал Рождество в черепе?

Отредактировано John Wait (2012-12-31 03:21:45)

+2

75

- Иди ко мне.
Анна сначала хотела построить из себя труднодоступную даму, но искушение устроиться рядом с Джоном было слишком велико.
- Только бокалы захвати.
Ага, а ты их купил? – скептически поинтересовалась у себя в голове Донато и отправилась на кухню – искать что-то подобное на бокалы. Нашла два стакана с широким дном – сошли бы для коньяка, но какая разница? И вернулась в гостиную.
Джон все восседал в кресле как какой-нибудь Цезарь или Александр – Анна была не сильна в истории. Сидел себе, гордо так на все посматривал, и итальянка даже прыснула, остановившись на минуту в дверях.
- У тебя очень мужественный вид. А вдвоем мы сюда не поместимся.
С другой стороны, они не поместились бы в это кресло еще пару дней назад, когда старательно соблюдали бы нейтралитет и отодвигались друг от друга подальше, мол, не дай бог, я до него не там дотронусь, а он еще чего не то подумает.
Теперь же, запихнув свою мадам сижу в кресло, на коленки к Уэйту, Анна совершенно не переживала быть превратно понятой. Она протянула мужчине стаканы – потому что сама разливать не умела – или на платье прольет (а ведь там уже пятно от масла, помните?), или нальет так, что все пьющие потом три дня в отключке валяться будут. А сама вытянула ноги и стала наблюдать за лицом Джона. Мимика человека – очень интересная вещь, особенно если этот человек…ладно, не будет разводить лирику, мы еще трезвые.
- Только по чуть-чуть, - предупредила Анна, и сразу же, махом, опрокинула стакан. Теплая жидкость поселилась в желудке, там расцвело приятное тепло, а потом спиртное сразу же ударило в голову. Не считая того слабенького глинтвейна, она давненько уже не пила, так что и удивляться не стоило, почему алкоголь сразу же ударил по мозгам.
Анна прислонилась щекой к груди Джона, слушая, как стучит его сердце, и сообщила, широко зевнув:
- Я, вообще-то, спать хочу. Но если у тебя есть предложения получше – я их с удовольствием выслушаю.
Двадцать шестое декабря наступило полчаса назад. Еще пара дней до Нового Года – а что потом? Они останутся в Ницце? Или таки поедут в Сакраменто? Анна нежданно-негаданно задала себе этот вопрос, потому что любила все планировать, а потом следовать плану поэтапно. Только правду говорят «Хочешь насмешить Бога – расскажи ему о своих планах».

+1

76

- У тебя очень мужественный вид.
- Благодарю, - с аристократическими интонациями отозвался Альваро.
- А вдвоем мы сюда не поместимся.
- А ты пробовала? - лениво спросил Дани, разглядывая Анну через призму... В общем, уже немного поплывшими глазами. Черт его знает, что так срубило этого лося, но Альваро сейчас не хотелось ни подниматься, ни двигаться, ни говорить.
Но Анна куда-то ушла, и ушла надолго, Данте успел соскучиться и уже решиться пойти за ней, как она вернулась из кухни с бокалами - и ровно такими, из которых сильные мира сего пьют виски: стенки толстые, сами стаканы пузатые, дно начинается где-то на середине, в общем, стоит похвалить Аннушку за находчивость, а прошлого хозяина этого дома за... хозяйственность. Интересно, кстати, много людей успели здесь пережить и найти свое счастье до них?
Данте распростер свои объятья, пока Анна вальяжно устраивалась на нем, а потом вытащил из закромов пиджака уже початую бутыль и только-только успел хоть что-то налить, как Донато вырвала стакан из рук и опустошила его разом, даже не поморщилась. Дани еще каких-то пару секунд молча повосхищался возлюбленной, светящимися от счастья глазами наблюдая за тем, как стакан возвращается к нему - боже, до него дотронулась Анна, фаптайм! - и, не слишком церемонясь, приложился к бутылке - прямо к горлышку. Собственно, стесняться здесь было нечего и некого, так что он и не стеснялся.
Помолчали какое-то время. Альваро вспомнил про еду и про то, что одной любовью сыт, конечно, не будешь. Поразглядывал Анины волосы и руки, отмечая про себя какую-то злобную радость внутри, когда оказалось, что на ней нет обручального кольца, но есть то, что подарил он.
- Я, вообще-то, спать хочу. Но если у тебя есть предложения получше – я их с удовольствием выслушаю.
- Давай захватим мир? - предложение, однако, не было принято с тем энтузиазмом, с которым его принимала солдатня на рождественских вписках, так что пришлось прогнуться под женщину.
- Ты несешь бутылку, а я несу тебя, - вот здесь уже было больше энтузиазма. Анне был вручен виски, а Дани поднял ее на руки и понес в кроватку, где предполагал заняться еще кое-чем приятным помимо сна. И сообщил эту новость Анне, присасываясь к ее шее. - Знаешь, чем мы сейчас займемся?..
А через две минуты оба уже спали без задних ног.

- Не правда, я не храплю, - разливая кофе по чашкам, заявил с утра Дани. - Ань, я лучше знаю - храплю я или нет! - возмущенно заметил Альваро, со своей чашкой отправляясь восвояси - ну, курить то есть, потому что коробка с детьми перекочевала из спальни на кухню. А еще нужно было поднять елку, сделать фейспалм с кресла, по стеночке протиснуться мимо него и кое-как выбраться на улицу выгуливать четвероногого.
На улице же Данте встал в красивую пафосную позу - в одной руке чашка, другая в кармане, изо рта торчит сигарета и пальто нараспашку. Посмотрел на быстро удаляющегося в сторону леса Персика, а потом перевел взгляд на вишневый мерседес, обернутый, прости господи, синим бантом. Об отсутствии вкуса у Френка ходили легенды, но андербосс даже не думал, что все так запущено. Кстати, о вкусах и в принципе о своем, о женском. Нужно побриться бы и сходить к парикмахеру, хотя так лень, на самом деле, так что пару секунд спустя Данте решил, что никуда не пойдет и будет мужественно обрастать дальше, пока не станет похож на Хабиба. Вот так легко вершатся все дела у мужчин.
- Перси! - Альваро присвистнул, подзывая псину, на что последний, впрочем, отзываться не спешил. А это значит, что за ним надо было идти, ну ладно, прогуляемся, правда, придется с кружкой вместе, потому что рука намертво примерзла к ручке и сгибаться не хотела. - Иди сюда, козел! - пришлось обойти дом, увидеть страшное лицо Анны в окне кухни, испугаться, запахнуть пальто и... увидеть БМВ. Чью-то, блять, синюю БМВ за его, блять, домом!
С серьезным лицом "Ань, иди сюда, поговорить надо", Данте отправился обратно, изрыгая из горла проклятия для Персика, чтоб тащился следом. Но умная собака уже сидела на крыльце и радостно махала хвостом, мол, ниче не знаю, сижу себе тут такой красивый трамвая жду, а хуль ты тут орешь в душе не ебу.
- Вот же... - зла на этих Донато не хватало!
Альваро злобно хлопнул дверью, злобно снял пальто, злобно прошествовал на кухню и злобно отодрал чашку от руки. Затем злобно помолчал, нагнетая обстановку, покидал злобные взгляды на Анну и, чтоб не сфэйлить идиотским "ну, и где он?", решил начать издалека:
- Чья это, мать твою, БМВ стоит на нашем заднем дворе?

Отредактировано John Wait (2013-01-03 01:05:43)

+1

77

- Ты несешь бутылку, а я несу тебя.
- Гена, давай сделаем по-умному: я возьму чемоданы, а ты – меня, - процитировала Аня старый советский мультик. А что вы думаете, в отеле было кабельное, и времени – вагон и маленькая тележка. Она смотрела все подряд, и этот странный наркоманский мультик о зеленом пластилиновом крокодиле тоже. Кстати, мультик был очень добрый, и если бы не качество исполнения…
В любом случае, бутылка была не такая тяжелая, как чемоданы, и Аня не стала, жеманясь, восклицать: «Ну что ты, я же тяжелая!». Ничего не тяжелая, и потом, своя ноша не тянет, да, Джон?
- Только не головой об косяк, ах, спасибо, давай, иди сюда.
Помните? Анна не умеет вести себя тихо и молчать, когда можно не молчать.
Она устроилась на Джоне, похихикала, а потом встретила нехилое такое препятствие, которое мешало заняться чем-то приятным.
- Дай-ка, - пропыхтела итальянка, ломая ногти о ремень на штанах Джона, - Да кто так делает, ну!
Зачем он сдался тебе, этот ремень?
Она наклонилась поближе, потому что очертания предметов уже размазывались в глазах, ковырнула ногтем чертову пряжку…да так и заснула через секунду, головой на животе Джона.
***
- Мама, три часа, я хочу есть, - позвал Марк. Для других, разумеется, это выглядело бы детским плачем, но Донато было лучше знать, что там сказал ее сын.
Джон даже не пошевелился, когда Марк начал издавать рулады, и слава Богу, что один любимый мужчина Анны не разбудил второго.
Анна потянулась:  два часа сна – это не так уж плохо, если вы – молодая мама; покормила Марка, потом Сильвию, а потом рухнула в постель досыпать свои сны, которые она не помнила.

Утром Аня, растрепанная, помятая, но выспавшаяся, с полосками от подушки, одеяла и рубашки Джона на лице, полетела вниз готовить завтрак, предварительно сообщив Джону, что раз уж они тут надолго, неплохо было бы купить детям колыбельку, а пока неси их сюда. И вот, пока Джон, словно бриллиант, нес эту коробку по лестнице, Донато уже успела поджарить тосты и заварить себе чаю.
- Нет, храпишь! Не то, что бы мне это мешало, но…
  - Ань, я лучше знаю - храплю я или нет!
Потом Уэйт пошел курить, Аня всерьез озаботилась тем, что пора оборудовать комнату, а то он скачет на морозе, а потом как заболеет, и что ей будет делать? Нет, ну оно понятно, супчики там, вкусняшки всякие…
- Иди сюда, родная.
Анна подхватила на руки Сильвию, дочка как раз проснулась и хотела общения. Итальянка, осторожно поддерживая головку дочери, принялась вырисовывать на полу медленные и чинные круги – жалкую пародию на вальс.
- А кто это у нас мамочкина радость? – то и дело целовала Аня дочку, - А кто это у нас такой красивый, самый милый, умный и обаятельный?
Сильвия хихикала, пускала пузыри и всем своим видом выражала счастье и блаженство, и у Ани в который раз на глаза слезы навернулись – Сильвия была совершенна, идеальная, она была самым красивым ребенком из всех, что Донато пришлось видеть, а уж степень любви Анны никто не смог бы измерить. У нее просто душа пела, когда она смотрела на своих детей.
- А ведь нам двадцать девятого будет два месяца, - гордо сообщила Анна Джону, который вернулся с улицы. Холодный и злой, - Чего это ты такой недовольный?
- Чья это, мать твою, БМВ стоит на нашем заднем дворе?
Сначала Аня хотела сказать, что, мол, прости, дорогой, мы не можем быть вместе. Вито вернулся, и теперь мы едем на Карибы, но тебе же останется дом, ты не расстроился? Но зная, как хреново у Ани с чувством юмора, вряд ли приходится надеяться, что шутка сыщет популярность у аудитории. И потому Аня осторожно положила улыбающуюся Сильвию в коробку, собралась было отойти, но Марк схватился на ее руку, принялся засовывать мизинец Анны себе в рот.
- Милый, не нужно тянуть в рот всякую гадость, - попросила Анна, поцеловала сына, а потом выпрямилась, - Так твоя. Я вчера не успела подарить, сегодня будет подарок, вроде как на..эм…Рождество.
Куда же я дела чертовы ключи? Донато принялась рассматривать все поверхности, на которых могли затаиться ключики, но нашла их на полу под столом, конечно же. Согнувшись в три погибели, Аня, аки червячок (и никакая не аскарида!), подняла ключи с пола и вручила их Джону.
- Вот мужчины, - глубокомысленно сказала она, - Все время ищете какой-то подвох, сразу подозреваете нехорошее. Нам, несчастным женщинам, нужно постоянно доказывать вам, что мы вас не разлюбили и не завели себе кого-то на стороне!
Она лукаво усмехнулась, а потом повисла на шее Джона.
- Но знаешь, - изрекла Донато, оставив поцелуй на щеке своего обожэ, - Поскольку я женщина вредная, и мне тоже надо доказывать… Что это за вишневая красота, перевязанная синим бантиком, стоит в нашем дворе и совсем даже не таится?

как это я так неаккуратно? Машинка же.

http://s3.uploads.ru/WqQJu.jpg

***

Смотри, чем я занимаюсь в утро перед экзаменом)

+1

78

- Так твоя, - было спокойненько сказано Данте и у него аж весь запал громить кухню пропал. То есть как это моя? Он вроде бы не настолько вчера напился, чтоб не помнить, как покупает себе машину. А машины для Альваро, знаете, святое. Они стоят на одной строчке по святости с Анной и сигаретами, даже обогнав диваны и борщ, и уж тем более переплюнув убийства и оружие.
- Я вчера не успела подарить, сегодня будет подарок, вроде как на..эм…Рождество.
- О, - сказал Данте. И добавил: - О, - когда Донато полезла под стол, выставляя на свет божий все свои прелести. Оригинально, конечно, но под столом как-то...
- О, - произнес Данте в третий раз, когда получил ключи с заветным вензелем бело-синего кружочка. Икс-ше-е-есть, словно имя любимой женщины мысленно пропел Альваро, растягивая буквы. Если бы БМВ делали женщин, они бы тоже никогда не ломались, - пронеслось у него в голове, но мысли быстро снесло волной вселенского обожания к любимой, собственно, женщине.
- Вот мужчины. Все время ищете какой-то подвох, сразу подозреваете нехорошее. Нам, несчастным женщинам, нужно постоянно доказывать вам, что мы вас не разлюбили и не завели себе кого-то на стороне!
- Oh stop it you, - андербосс наигранно-смущенно махнул рукой, чтоб в тот же момент подхватить Донато, повисшую на шее. Сейчас еще не хватало радугой заблевать от всепоглощающей сердце ванили.
- Что это за вишневая красота, перевязанная синим бантиком, стоит в нашем дворе и совсем даже не таится?
- Это моя любовница, - радостно помотав головой и поулыбавшись во все зубы, заявил Дани. - Ее зовут Мерседес. Я хотел сделать ей предложение, но теперь передумал, - быстрый взгляд в окно, потом на ключи в руке, и опять на Анну, - и женюсь на БМВ. И мы нарожаем много маленьких бмв-шечек, мальчиков будут звать Джонни-младший, а девочек... Джонни-младшая, - блеснул оригинальностью в отношении детских имен андербосс и поудобнее перехватил Анну, чтоб с ней усесться на стул. - А Мерседес можешь забрать себе, я еще не успел ее... - прости господи и не пойми меня превратно. - Обкатать, - хе-хекнул и потянулся за утренним поцелуем. - Спасибо. Я люблю тебя.

Следующие три дня наши герои какали бабочками и блевали радугой, в общем, ваниль и счастье воцарились в доме на окраине Ниццы. Даже дети, прознавшие что-то о том, что творится между этими двумя и посредством истерик не дававшими им заниматься по ночам тем, чем должны заниматься по ночам мужчина и женщина in love, ни капли не напрягали. Они вместе их качали, вместе с ними гуляли, вместе ездили в Ниццу, вместе готовили еду, потом кормили друг друга с рук как самые настоящие влюбленные идиоты, вместе спали, вместе орали на Персика, вместе ужасались с кресла, все еще зияющего в прихожей, в общем, Данте про себя окрестил этот период медовым месяцем и полностью пользовался ситуацией.
29 они купили детям нормальную кроватку, орава грузчиков притащила ее в дом и дотащила до спальни Анны, эта же орава убрала кресло в самый дальний угол гостиной, где очень понравилось обитать Персику, кстати, и счастливая своими королевскими чаевыми, унеслась в звенящую снежную даль.
Не то, чтобы близнецы были такими уж большими, чтобы понять, что происходит в этот великий день, но опять же вместе с Анной было решено устроить еще один праздник - совсем семейный, тихий и скромный.
Вечером все семейство собралось в спальне на кровати, устеленной толстым уютным пледом - уже зная все детские неожиданности, Дани решил, что так будет прагматичнее, нежели потом чистить весь матрас. Пока Анна кормила малышей, Альваро химичил на кухне, никакого алкоголя - все-таки праздник детский, только горячий чай с травками, чтоб никто не болел и все такое, плюс всякие разные вкусняшки, типа пироженок, печенек и шоколадок.
Все это было отнесено в спальню, расставлено на подносе, лежащем на кровати, дети торжественно подняты на руки и после тихого:
- Растите большими, не обижайте маму, а иначе ухи надеру, потому что она у вас самая лучше, - ибо близнецов уже клонило ко сну, взрослые приступили к главной части торжества - жрачке.
Конечно, нужно было поздравить в первую очередь Анну, но у Данте совсем не находилось нужных слов в его скромном лексиконе, чтобы выразить всю благодарность за эти два чуда, которых он уже успел полюбить как своих собственных детей.
Альваро дожевывал печеньку, Сильвия уютно устроила головку у него на плече и уже начинала посапывать, вот честно, андербосс в душе не знал, как правильно держать детей согласно их возрасту, ну, у них там еще голова не держится и все такое, но продолжал упорно прижимать их к себе именно так - вертикально, одной рукой, и на ту сторону, где у него сердце. Впрочем, жалоб от Анны по этому поводу не поступало, так что...
А еще они были такие мимими, такие маленькие, теплые, мягкие и беззубые, что держать их на руках хотелось постоянно. Ну это вот как с Анной, только ей бы поправиться еще немного, а то все ребра наружу торчат, смотреть жалко. Нет, никто не запрещает ей быть стройной, подтянутой и сногсшибательной, но когда это граничит с Бухенвальдом, то извините. Хотя честно сказать, в последнее время выглядеть она стала на порядок лучше, хотя и до этого была, разумеется, такой, что глаз не оторвать.
Сисси что-то экнула у Данте на плече, пришлось оторвать глаза от Аниной груди и подтереть салфеткой детские слюни, бурным потоком текущие по его футболке. Тут Альваро посмотрел на размеры Сильвии. Потом на Анну. Потом опять на Сильвию и снова на Анну. Прищурился, соображая в уме. Ничего не получилось и пришлось обратиться к любимой за помощью:
- Больно было? - это, наверное, самый идиотский вопрос, который может услышать женщина, у которой есть дети, в своей жизни, но скажите спасибо что он не догадался еще спросить: а как у тебя там чо? А все зажило? А нам можно вообще? А то вдруг нельзя, хотя ты совсем не против, но вот вдруг.

+3

79

- Уиии, ты купил мне Мерседес, дорогой, любим….
А нет, стоп, пять лет, пять лет, я же обещала!
Анна, счастливо вереща, повисла на Джоне, тот, видимо, и рад, но, с другой стороны, мужчины и машины – это таинственная, никому не ведомая связь, так что иди, дорогой, рассматривай моей приобретение, а я пока побегу и умру в этом вишневом, красивом, как моя жизнь за последние сутки, Мерсе.

Что есть совершенное и абсолютное счастье? Его не существует, и любой философ, разве что кроме последователей учения Будды, согласится с вами поспорить о сущности счастья, которого нет. Но Анне сейчас споить не хотелось – она знала, что сейчас она права. Возможно, кто-то умный назвал бы ее счастье эйфорией или безмятежностью, или еще каким умным термином. Анна всегда была далека от всех этих психологических понятий, да и для чего стараться описать состояние итальянки, в котором она пребывала все три дня? Разве это кому-то нужно? Вовсе нет, вряд ли кому-то было дело до маленького мира Анны, постепенно сужающегося до размеров дома под Ниццей, а потом и вовсе замкнувшегося на трех людях этой большой планеты.
Позже она, несомненно, назовет это время самым счастливым за весь этот год – потому что именно в этот момент здесь не было ничего лишнего. Все вещи, все люди, все, что окружало Анну, казалось таким чистым и правильным… истинным по своей сути. Все здесь было пронизано искренностью, тут не было злости или вреда, недоверия или лжи. Только свобода, только бескрайний простор… и любовь.
Никогда мир не кажется таким прекрасным и совершенным, как в то мгновение, когда ты счастлив. Если бы можно было ощущать мир так всегда! Счастье мимолетно, и у нас попросту не хватает времени и… покоя? Наверное, покоя. Мы теряем каждое мгновение, которое стремимся поймать лишь потому, что оно быстротечно и находится в постоянном движении. Но когда оно останавливается, а главное, когда ты способен поймать его за хвост – хотя бы на секунду – ты понимаешь, что такое счастье.

- Джон, не клади мне на голову снег!... Я понимаю, что красиво, но ты все же не клади.

- Смотри, это седая прядь?
- ЧТО? Нет, это мука!
- Нет, это седина. Аня, кто-то скоро превратится в бабушку!
- Смею напомнить, ты меня старше. А тебе пойдут очки и вставная челюсть. Ты будешь такой…эм..харизматичный!

- Динозавры!
- Ну-ну, милый, это всего лишь страшный сон.

- Снежная баба? Тебе что, меня не хватает?

- Джооооооон, а как насчет…? Смотри, какая я классная в этом белье… Ты что, спишь?!

- Что насчет пепперони?
- Аня, не при детях же!

Моменты, наполненные смыслом – глупые с виду, но понятные, если призадуматься – не это ли настоящая жизнь?
- Больно было?
- Ну неприятно, я бы сказала, - сообщила Донато, запихивая в рот целую мандаринку разом. Да-да, у нее большой опыт в поедании мандаринок именно таким образом, - Я не помню уже, слушай.
В самом деле, боль – это такая мелочь по сравнению с тем, что она дала. Аня улеглась на кровать рядом с Марком, прошлась по животику сына двумя пальцами, как будто это были исполинские ноги.
- Они такие маленькие, - сказала она, - А были еще меньше. Я все время боюсь сделать что-то не так, причинить им вред – потому что я никогда себе такого не прощу.
Она захлебнулась словами – уж кому-кому, а Джону не нужно было слышать ее, чтобы понимать. Это была какая-то совершенно особенная связь, Анна не могла объяснить ее истоков или причин, но знала точно – такого больше не будет. Да и не надо.
- Спасибо.
Пусть Джон сидит и разгадывает сам, за что она говорит ему спасибо – за то, что приехал, или за то, что он рядом. Или за то, что они наконец все решили, и теперь вроде как ничего не мешало наконец прекратить вечный хард и построить свой мир с блэкджеком и шлюхами. Или просто за то, что он ее любит такой, какая она есть, не требуя ничего взамен, и вряд ли это изменится, что бы там ни случилось. Она не могла бы точно сказать, откуда взялось это странное чувство, но оно было, и, кажется, второй раз в жизни итальянка решила доверять своей интуиции.
- Подай мне чаю, а? – попросила Анна, протянула руку за чашкой, и благодарно улыбнулась, схватив горячую чашку в ладони. Ванилька, ну, где твой подоконник?
Это было замечательно. Поистине – просто прекрасно.

+1

80

На самом деле, вместо Данте Анну слушала ноосфера. Может, даже и она не слушала, кто ее, эту ноосферу знает, тоже женский род вроде, вся такая непредсказуемая и неожиданная она, в общем, не суть. Думал наш герой о том, кто победил в чемпионате по дибилизму в этой эпохе, чего уж мелочиться. Анна была одна, это он уже знает точно, Анна рожала в полном одиночестве, и, блять, ей же было, мать его, страшно, плохо и сто пудов адски больно! Кто дебил? Садись, Альваро, пять, ты дебил.
- Спасибо, - чтд. Об этих женщинах, их непредсказуемости и неожиданности. Вот он сидит себя корит, а она хоп! и спасибо говорит.
- Тебе спасибо, - за спасибо или что-то вроде того. Великолепный диалог, достойный самых великих театров мира, скажу я вам.
- Подай мне чаю, а? - конечно, конечно, вот тебе и чай, и слюни Сильвии, и печеньки, рассыпавшиеся по пледу, и я сам во всей своей красе... В общем, понятно, что халковость победила, и плед стал грязным отнюдь не из-за детей.
- Я сею хаос, - обреченно заметил Альваро, укладывая Сильвию рядом с мамой после маленькой третьей мировой, устроенной им же, и после всего этого сам уложил свою голову Анне на живот. Если прижаться ухом или рукой – то можно почувствовать, как в самой середине ее нутра бьется сердце. Жизнь.

Очередное прохладное утро, согретое Аниными тостами и объятиями, очередной выгул Персика, очередные сюскания с детьми на диване, в какой-то момент Данте даже показалось, что у всего этого начинает появляться какая-то определенность, ну знаете… Быт. Да-да, он самый.
Альваро и думать забыл про Сакраменто, про проблемы, оставленные за океаном, он вообще перестал осознавать себя как андербосса какой-то там мафии, впервые за пять лет он чувствовал себя тем, что называют «человеком». Человеческий отпуск, человеческие житейские проблемы – тут скрипит половица, тут лампочка перегорела, там чайник что-то шалит, а не привычные уже «босс, они нажрались, устроили драку и грохнули двоих». Посему легко себе представить, что Данте не обратил ровным счетом никакого внимания на смс-ку от Леона с эпичным «я и до тебя доберусь, сука», прошествовал к холодильнику, почесывая пузо и бормоча что-то наподобие:
- Я вернусь и запихну тебе твою водку в задницу, алкаш, - пока Анна занималась кормежкой копий наших меньших.
Так же легко себе представить, что никто не заметил настойчивых звонков из Сакраменто пару часов спустя – господа сидели (Анна с детьми, Данте с тарелкой салата, Персик в гордом одиночестве) и втыкали на какое-то шоу по англоязычному каналу, где обсуждались проблемы воспитания детей.
- О господи, - зафейспалмив в очередной раз с этих матерей-одиночек-героинь, Данте отставил тарелку, скептически помотал головой и потянулся так, что хруст костей раздался на весь дом – словно началось землетрясение. – Я курить.
Мобила на тихом режиме снова засветилась незнакомым номером, а уже на подходе к кухне Альваро успел разглядеть код Сакраменто, от чего лишь тяжело вздохнул и нажал на зеленую кнопку.
- Я же сказал, что как минимум до пятого января я умер, - чиркая зажигалкой, прошипел андербосс. О нет. Уже дон.
- Умер кое-кто другой, - спокойно сообщил человек из охраны Витторе и сердце Данте пропустило несколько ударов. Он узнал голос, но его быстро отпустило – кто-то из солдат по пьяне нарвался на заварушку, не более.
- Кто? – уже хмурясь, спросил Альваро.
- Витторе, - тихо сказал охранник.
- Ладно, это не смешная шутка, - господи, пусть это будет розыгрыш, пожалуйста, пожалуйста.
- Это не шутка, - все тем же замогильно-серьезным тоном продолжил мужчина. – Мы сейчас в ресторане, где это случилось. Пуля в лоб, Макаров, девятый калибр, около одиннадцати утра, - нет, нет, остановись! Стой! – Здание оцеплено, телом уже занимаются. Ищем того, кто это сделал.
Данте так выбесило это «тело», что ничего, кроме «блять!», громкого такого, увесистого, чтоб этого козла на другом конце трубки снесло с ног, в голову не приходило. Но пришлось брать себя в руки.
- Мы начали вам прозванивать, как только узнали…
- Я был занят, - резко прервал его Альваро, в одну затяжку скуривая половину сигареты. – Полиция?
- Уже все проплачено.
- С кем его в последний раз видели?
- Свидетели говорят, что это был мужчина. Без каких-либо примет. Не выдающейся наружности. Без акцента. Можно сказать почти аноним.
- Проверьте всех наших партнеров, его ежедневник, последние звонки, короче, вы знаете, что делать. И усильте охрану. Я вылетаю ближайшим рейсом.
- Есть, - отточенной интонацией отозвался охранник.
- А. И стой. Анне звонили?
- Еще… нет, - тихо сказал мужчина, не уверенный точно в правильности своих действий.
- И не надо. Я… Сам. Сам скажу.
- Хорошо. Мы вас ждем, - и отключился – у них там хватало дел, кроме как попиздеть с ним по телефону.
Руки трясло. Вопреки новым… виткам в его жизни, Данте не чувствовал никакой радости, ну типа того, что конкурент по делам сердечным ликвидирован, тебе все пути, Дани, открыты, гуляй душа! Нихуя. Он еще не совсем понял, что все, абсолютно все теперь будет свалено на его плечи, и еще этот последний разговор с Вито… И Анна, чей смех доносится из гостиной… Боже. За все приходится платить. Но почему, господи, почему такой ценой?
- Ань! – придав своему голосу как можно более веселые интонации, Альваро быстро потушил сигарету и полетел к ней. – Слушай, мне Френк сейчас позвонил, он там что-то с моей машиной натворил. Я съезжу, убью его и быстро вернусь, окей? – раньше, ну да, звучит так, словно они вместе уже год или около того, ну да ладно… Раньше надо было еще разыграть комедию с долгими проводами, обидульками, потом согласиться остаться дома или взять ее с детьми с собой, а теперь он, не услышав даже ее ответа, быстро рванул в прихожую, натянул пальто и пулей вылетел из дома, несясь к новой БМВ. Он еще точно не знал, что делает и зачем вообще все это устроил, но ему нужно было подумать. Обо всем. И желательно без Анны.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » И все, что я хочу сказать тебе, это только слова.